Jason Merkoski

Burning the Page

The Ebook Revolution and the Future of Reading

Sourcebooks

Джейсон Меркоски

Книга 2.0

Прошлое, настоящее и будущее электронных книг глазами создателя Kindle

«Манн, Иванов и Фербер»

Информация от издательства

Научный редактор Владимир Никитаев

Издано с разрешения Sourcebooks, Inc. и Nova Littera SIA
На русском языке публикуется впервые

Меркоски, Д.

Книга 2.0. Прошлое, настоящее и будущее электронных книг глазами создателя Kindle / Джейсон Меркоски ; пер. с англ. А. Коробейникова ; [науч. ред. В. Никитаев]. — М. : Манн, Иванов и Фербер, 2014.

ISBN 978-5-00057-169-9

Эта книга — история не только Kindle, но и самой революции электронных книг, сентиментальный взгляд на то, как электронные книги меняют книжный мир и наш читательский опыт, и смелые предсказания будущего чтения, образования и человеческой культуры.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Вегас-Лекс»

© Jason Merkoski, 2013

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2014

«Это книга, моя дорогая. Волшебная книга…»

Она широко открыла глаза. Книга начала говорить с ней.

Нил Стивенсон. Алмазный век

От автора

Основу этой книги составляют воспоминания о том времени, которое я провел на фронтах революции электронных книг. Здесь можно найти мои мнения и предсказания по поводу развития электронных книг: где мы находимся сейчас и куда направляемся. Книга основана на моих суждениях и личном опыте, а также на общедоступных данных об Amazon и других компаниях.

Мнения, предположения и все содержание этой книги, а также онлайн-фрагментов, доступных по гиперссылкам в конце каждой главы, полностью принадлежат мне и не имеют отношения ни к компании Amazon, ни к ее дочерним компаниям и компаниям-партнерам, ни к компании Sourcebooks. Ни одна из них не несет ответственности за содержание этой книги и фрагментов, размещенных в интернете.

Как все начиналось

Это рассказ об электронных книгах. Это рассказ о Google, о Джеффе Безосе[1] и призраке Гутенберга. Это правдивый рассказ о революции электронных книг, о том, что такое электронные книги, что они значат для меня и вас, для нашего будущего и для чтения вообще.

Мне повезло: я непосредственно участвовал в этой революции с самого начала. Как один из основателей команды Kindle в Amazon, я входил в ту небольшую группу людей, которые произвели революцию в чтении и изменили в итоге сам образ чтения во всем мире. Я начинал заниматься Kindle, когда целью проекта было сделать так, чтобы все книги на всех языках могли скачиваться меньше чем за шестьдесят секунд. В Amazon я был техническим директором, менеджером программы, менеджером продукта и его проповедником. Это давало мне возможность взглянуть на электронные книги со всех точек зрения: изучить, как они создаются, продаются и читаются.

Я не только узнал за это время все об электронных книгах, но и придумал многие функции, которые сейчас воспринимаются как сами собой разумеющиеся. Если вы пользуетесь Kindle, то я тоже приложил к этому руку. За те пять лет, что я был в команде, Kindle достиг совершенно невообразимого успеха. Продукт преуспел в продажах, в популярности, он изменил само чтение. Мы хотели изменить мир — и мы сделали это.

Мы произвели революцию электронных книг.

Когда я говорю о революции, то имею в виду не политические революции или перевороты, как, например, Великая французская революция или террор красных кхмеров в Камбодже. Я имею в виду не массовую бойню и казни. Я говорю о движениях, которые меняют нашу жизнь, наше мышление и восприятие окружающего мира, как, например, промышленная революция или движение за гражданские права. Я говорю о технической революции, научной революции, социальной революции.

Революция — это то, что получается, когда сталкиваются технология и культура.

Революция электронных книг меняет все правила чтения и написания текстов. Она меняет среду и дает нашей культуре возможность обессмертить себя, перейдя в цифровой формат. Электронные книги способны на такие вещи, на которые неспособны бумажные. Электронную книгу можно скачать так же быстро, как позвонить другу. Целая библиотека способна уместиться у вас в кармане. Можно послать тысячу электронных книг в сельскую школу в Африке, не беспокоясь о карантине, таможне, взятках и т. д. Вы можете читать электронную книгу в то же время, что и я, на другом конце земного шара, при этом мы можем вместе обсудить ее и поделиться своими мнениями и мыслями на этот счет.

Книги — это то, что делает нас людьми, отличает от других представителей животного мира. Люди связаны друг с другом через книги, которые помогают объединить разные языки и культуры. Чтение — некогда исключительно уединенное и личное дело каждого — становится социальным действием планетарного масштаба.

Электронные книги способны увлечь нас.

Сегодня настали интересные времена для чтения. В 1960-е годы будущее было за «пластиком», как знали все, кто смотрел фильм «Выпускник»[2]; сегодня же будущее за цифровыми технологиями. Будущее за такими объединенными в сеть и взаимосвязанными устройствами, как ридеры[3], которые всегда к вашим услугам, где бы вы ни были. В каком-то смысле будущее уже наступило.

Например, вы можете начать читать на ридере, а потом продолжить с того места, где остановились, но уже на телефоне. Электронной книге все равно, на каком устройстве вы ее читаете: она без малейших проблем интегрируется практически с любым, которое есть у вас. Электронную книгу можно сравнить с канарейкой в шахте[4]: она предупреждает о том, что будущее уже пришло, причем не только для цифрового контента, но и для цифровой жизни нас самих.

Являются ли электронные книги смертным приговором книгам бумажным или, наоборот, способны вдохнуть в них новую жизнь? Расширяют ли они читательский опыт или, наоборот, отвлекают от текста? Не убьют ли эксперименты с формой книги саму книгу? Или же они вернут книгам новое почетное место в нашей культуре? Как мы изменимся — интеллектуально и эмоционально — с изменением наших привычек к чтению?

Сложные вопросы.

Хотя я изобретатель и технолог электронных книг, я также гуманист. Никогда электронные книги не будут так приятно пахнуть, как отсыревшие библиотечные тома или книги из вашего детства, в которых еще завалялись забытые много лет назад цветки сирени. Ридеры в лучшем случае будут пахнуть формальдегидом и пластиком или резким металлическим запахом раскаленной батареи.

Если вы похожи на меня, то вы любите трогать книги, загибать у них уголки, писать в них заметки, рассматривать обложки. И вы, и я обеспокоены тем, что сейчас можно закачать всю личную библиотеку в один гаджет, а потом уронить его в ванну или случайно оставить в стиральной машине. У вас, как и у меня, наверняка книг больше, чем друзей, что бы ни утверждал Facebook.

Но хотя я и люблю всем сердцем печатные книги, я верю в силу электронных книг. Пять долгих лет я провел в Amazon, где изобретал технологию электронных книг, запускал в производство устройства для их чтения и придумывал новые полубезумные способы чтения. Я работал в этой команде очень долго и стал кем-то вроде шамана электронных книг, вождем племени, который рассказывал истории всем, кто приходил работать в Amazon уже после меня, — истории о первых шагах Kindle, взгляд изнутри. Я предлагаю такой же взгляд изнутри и вам — не только на Kindle, но и на электронные книги в целом. Я расскажу, как появились электронные книги, а вы, узнав это, сможете заглянуть в будущее чтения, общения и человеческой культуры.

Ведь часто лучший способ узнать, куда вы идете, — это оглянуться и посмотреть, откуда вы пришли.

Итак, откуда же пришел я? Моя жизнь была всегда связана с книгами.

У кого-то в туалете лежит кипа журналов, а у меня — кипа ридеров: Sony Reader, Nook[5], iPad. Да, все они. Куча книг лежит у моей кровати — двадцать или больше книг навалены одна на другую, половина еще и открыта. Куда бы я ни пошел, у меня всегда есть что почитать, даже аудиокниги, когда я веду машину. У меня более четырех тысяч бумажных книг, а электронные я просто не могу посчитать. Художественные, нехудожественные — я люблю все.

Я родился в Нью-Джерси, на полпути между черничными полями Штата садов[6] и казино Атлантик-Сити. Мой дедушка так и не научился читать. Он работал в Нью-Джерси водителем грузовика и с трудом смог за много лет наскрести пятаков, чтобы отправить моего отца в колледж. Мой отец работал в газете, и, когда он приходил домой, от него пахло типографской краской и последними новостями.

А что я? Чернила текли у меня в жилах. В школе я был застенчивым мальчиком и постоянно читал — до школы, в школе, после школы. Сейчас мне кажется, что бóльшую часть времени в школе я провел, уткнувшись в книги.

Я поступил в Массачусетский технологический институт и сначала хотел стать физиком, потому что мне было интересно, как устроена Вселенная. Но когда я понял, что математика более универсальна, то сменил приоритеты. Затем я осознал, что все, что я делаю в математике, — это просто использование символов, как в грамматике. Математика — это язык, но истории на нем не расскажешь. Английский язык более выразителен, и я стал писать.

Окончив институт, я по ночам и выходным в течение десяти лет писал огромный роман, действие которого разворачивалось в 1930-е годы. За это время я сменил несколько работ: разрабатывал технологии в ряде компаний на Восточном побережье США и создал первую систему электронной коммерции Motorola. Но во время бума доткомов[7] я решил отдохнуть от работы и переехал в Нью-Мексико, чтобы закончить роман. Все наживали себе состояния на доткомах, а я тем временем писал о Великой депрессии!

Когда я закончил, книга была уже проиллюстрирована и содержала миллион слов. Я выложил ее в сеть — это был первый интернет-роман, электронная книга до наступления эпохи электронных книг. Можно было переворачивать страницы в браузере, комментировать понравившиеся слова и предложения, делать закладки. Если вы делали перерыв и хотели потом продолжить, то можно было начать с того самого места, где вы остановились. Все эти функции я создал с нуля, не понимая, что закладываю основы для первых ридеров.

В середине первого десятилетия XXI века я все еще жил в глуши в Нью-Мексико, когда узнал, что Amazon и Google начинают работать над проектом оцифровки книг. Как поклонник слов и текста, я был заинтригован и подал заявление о приеме в обе компании. Я прошел несколько утомительных собеседований в каждой из них. Обычно на одно собеседование уходил весь день в переговорной комнате. Нужно было час беседовать с каждым сотрудником отдела кадров, писать на доске код или рисовать архитектурные диаграммы.

Подобные собеседования всегда жесткие и строгие: порой претенденты покидают их в слезах, понимая, что провалились, и выход на улицу им помогают найти охранники. А многие технологические компании к тому же специально повышают планку, задавая такие сложные вопросы, что вы сами начинаете думать, что провалили собеседование.

И вот я, в ковбойских сапогах и дорожной рубашке с узором «огурцы», разговаривал с усталыми инженерами в футболках с пятнами от барбекю. Я говорил о лингвистике, о санскрите — языке, который изучал самостоятельно; я говорил об издательском деле, о своей любви к книгам и писательству. Наконец, я говорил о своих технических навыках и своем понимании будущего. Я удачно прошел оба собеседования и после обсуждения заработной платы предпочел Amazon, а не Google.

Чтобы убедить меня работать на них, мне звонил сам директор Amazon. Я до сих пор помню, как это было: я сидел на полу в луче солнечного света и слушал, как его голос потрескивает в моей телефонной трубке — ведь он был за тысячи километров отсюда, а телефонная линия была проложена в сельской местности. Я жил далеко, на самом конце телефонных и электрических сетей. Тем не менее я сумел понять, что Amazon работает над секретным проектом в области электронных книг и предлагает мне в нем любую должность.

Я выбрал самый сложный вариант — работать в команде, которая должна была изобрести способ преобразования физических книг в электронные. Через две недели я уже был в Сиэтле на совещании новых сотрудников, и Джефф Безос по видеосвязи приветствовал меня на новой работе, предложив получать удовольствие от работы и творить историю. Я присоединился к команде проекта Kindle[8] и несколько лет работал в современной версии мастерской Гутенберга. Бóльшая часть нашей работы в Kindle имела электронную основу, так что физически увидеть ее нельзя, как подводную часть айсберга. То же, что вы можете видеть, — это пластинка из металла и пластика, ридер Kindle.

Но вы не видели наших отсеков — рабочих мест, с которых сотрудники Amazon ежедневно звонили издателям, требуя новых книг. Вы не видели инженеров и программного кода, который они написали, чтобы настраивать ежемесячные платежи книгоиздателям, управлять беспроводной загрузкой файлов или проверять книги в библиотеках пользователей. Сам Kindle — это лишь верхушка айсберга, а настоящая работа не видна. Так и хотели в Amazon.

Да, я получал удовольствие от работы и действительно творил в Amazon историю. Я первым попал в команду, которая создавала электронные книги для Kindle, но прошел в итоге весь процесс. Я придумал ряд функций, которые использовались в электронных книгах и вошли в самые первые версии Kindle. Я ездил на книжные ярмарки в Нью-Йорк, Лондон и Франкфурт, проповедуя электронные книги. Я контролировал производство электронных книг на Филиппинах и сборку Kindle в Китае. Я разговаривал об электронных книгах с Белым домом, бывшими президентами и астронавтами. Я работал с журналом Wired и издательством Random House. Я говорил о будущем книг с комиссаром Национальной футбольной лиги и основателем «Википедии».

Я вступил в сумасшедшее племя, члены которого зажигают друг друга искрами своего энтузиазма. Речь идет не только об Amazon: к этому племени принадлежат многие сотрудники разных издательств. Издательское дело привлекает особенных людей: они часто идеалисты, поскольку решения вызваны письменным словом, чем-то более значимым, чем они сами, какой-то идеей, которой они хотят поделиться с остальными. Эти люди — новаторы, и они занимают много места в этой книге, потому что они возродили чтение. Они вдохнули в книги новую жизнь.

В этой книге рассказывается о книгоиздании, о написании книг и о многих других способах нашего взаимодействия с печатным словом. Хотя я неизбежно буду больше говорить об Amazon, поскольку работал там, в книге рассказывается и об Apple, и о Google, и о крупных и маленьких издательствах. Как и все остальные в Amazon, я тоже налегал плечом на маховик Kindle, и нам удалось высечь искру, которая с помощью Джеффа Безоса облетела весь мир и разожгла в нем пламя любви к чтению. Эта книга — история не только Kindle, но и самой революции электронных книг, о том, в чем была ее суть, когда она началась, и что нового — хорошего и плохого — нам принесла.

Введение в «Закладки»

Революция электронных книг изменила природу книг и процесс чтения. Электронные книги приносят всю ту пользу, что до них приносили книги. Они помогают обрести читательский опыт, а не отвлекают от него. Но многие знакомые нам элементы печатных книг вскоре постигнет судьба птиц додо[9]. Некоторые отомрут полностью; некоторые изменятся во что-то новое. Отчасти это хорошо: вряд ли, например, кто-то будет сожалеть, что не порежется больше краем страницы. Но с этими переменами теряются и наши старые друзья.

В «Закладке» в конце каждой главы будет рассматриваться элемент печатной книги, который мы научились любить или ненавидеть, будет показано, как переход к электронным книгам повлиял на него, изменил или вообще уничтожил. Слово «закладка» я использую здесь как визуальный каламбур. Оно относится не только к артефакту из мира привычных печатных книг. Каждая «Закладка» — это небольшая интерлюдия по поводу того, как книги заложили основы нашей культуры чтения и жизни в целом. Эти разделы книги сентиментальны и умозрительны и играют между главами ту же роль, что и закладки в бумажной книге.

Чуть позже в этой книге я выскажу идею, что существует всего одна книга — книга всей человеческой культуры. Я опишу, как могла бы выглядеть эта книга — своего рода Facebook для книг, сеть, в которой все книги могли бы взаимодействовать друг с другом таким же образом, как мы остаемся на связи посредством Facebook — как друзья, коллеги и родные. Пока еще такой единственной книги, полной гиперссылок на все остальные, нет, но я в попытках создать ее предложу вам обсудить этот вопрос со мной и с другими читателями.

В конце каждой «Закладки» вы увидите ссылку, по которой можете — и должны! — перейти, чтобы продолжить диалог в интернете. Я рекомендую вам перейти по этим ссылкам: они ведут в социальное приложение для чтения, которое соединяет вас (через Facebook или Twitter) с другими читателями и со мной и которое постоянно удивляет. Это приложение легко установить и открыть для себя дивный новый мир того, что я называю «Книга 2.0». Это мир, в котором сочетаются диалог с автором, виртуальный книжный клуб и умный друг, который делает для вас особые отметки и дарит подарки.

Когда вы пройдете по ссылке, указанной в конце каждой «Закладки», то увидите многочисленные сюрпризы и подарки, начиная с личного автографа, бонусных глав, неожиданных предметов, попадающихся между «страницами» книги, возможностей вести диалог с другими читателями и вплоть до личного обращения по окончании книги. Перейдите по каждой ссылке, чтобы обнаружить все сюрпризы.

Я с нетерпением жду встречи с вами, потому что главные действующие лица в революции электронных книг — это сами читатели. Все мы участвуем в этой революции, и все мы по-своему оплакиваем культуру бумажной книги. Каждый, с кем я разговариваю, интересуется печатным словом и имеет свое мнение по поводу того, куда движутся книги. Каждый может рассказать о книгах и электронных книгах и о том, как они изменили нашу жизнь. Что расскажете вы? Перейдите по ссылке, поделитесь своей историей со мной и другими читателями — и получите автограф!

http://jasonmerkoski.com/eb/1.html

История книг

Если вы никогда не пользовались Kindle, представьте себе устройство размером с книгу, которое может по беспроводному соединению скачивать книги из онлайн-магазина Amazon. Эти электронные книги можно читать так же, как и обычные, — переворачивать страницы, добавлять закладки, рассматривать обложку и переходить к оглавлению. Но электронные книги, в отличие от бумажных, позволяют менять размер шрифта — делать его больше или меньше. В электронной книге можно прямо на странице посмотреть определение какого-то слова. Kindle — это частично компьютер, частично книга, а частично облако данных.

Оригинальная упаковка Kindle содержит иллюстрированную историю письменности. С левой стороны можно увидеть иероглифические и клинописные символы, затем греческие и латинские буквы, высеченные на камне, потом деревянные доски средневековой печати, а с правой части коробки расположены буквы современных алфавитов. История письменности — это история эволюции. А история печати — это снижение долговечности и увеличение удобства.

Письменность зародилась 6000 лет назад с клинописными табличками на Ближнем Востоке. Клинообразные значки тщательно вырезались на глине, которая обжигалась в печи и формовалась в таблички. Процесс больше напоминал не письмо, а создание скульптуры, но результат был долговечен. Мы продолжаем находить глиняные таблички по всему региону Ближнего Востока. Мне нравится думать, что письмо было изобретено, чтобы рассказать легенды о благородных героях и богах с седыми бородами, — но нет, большинство табличек оказались отчетами и другими финансовыми документами. Например, в октябре 2012 года в Центральной Турции был обнаружен архив из 24 тысяч клинописных табличек делового содержания. Это собрание счетов, записей о собранных налогах и долговых расписок 6000-летней давности.

Почти к тому же времени, что и клинопись, относится папирус, который изготовлялся из тростника, растущего по всему Нилу. Папирус не так долговечен, как глина, и постепенно разрушается, но в египетских пустынях можно до сих пор обнаружить фрагменты папируса, которые тысячелетиями хранили пески. С быстрым развитием письменности папируса стало мало, и в V веке до н. э. был разработан новый тип носителя — пергаментные манускрипты из кожи животных. Пергамента хватает примерно на тысячу лет. Кожаные изделия разрушаются быстрее, чем папирус, и порой рвутся, как знает каждый, у кого есть кожаная куртка или замшевые брюки.

Потом изобрели бумагу — еще более удобный для письма вариант: древесную массу можно превратить в кашу, выложить в форму для просушки, а потом нарезать на множество тонких страниц. Эта технология была дешевле любой другой, но ее продукция менее долговечна. Даже сейчас, когда прошло уже более двух тысяч лет со времени ее изобретения, бумага может протянуть в лучшем случае пятьсот лет, прежде чем пожелтеет и начнет обращаться в пыль. Даже использование солей металлов для того, чтобы бумага стала более долговечной и химически нейтральной, не гарантирует материалу бессмертия.

За последнее тысячелетие появлялись и различные региональные изобретения: в Юго-Восточной Азии применяли пальмовые листья, а у американских индейцев была распространена береста[10], но в целом человеческая цивилизация прежде всего пользовалась бумагой.

История книгопечатания пестрит фальстартами. Например, печатание с деревянных досок появилось в Китае примерно в 200 году н. э.[11], но в Европе его пришлось изобретать вновь, более чем на тысячу лет позже. Наборный шрифт тоже был создан и использовался сначала в Корее — за 200 лет до того, как его заново разработал Иоганн Гутенберг, традиционно считающийся изобретателем современного книгопечатания. Но это было не единственное открытие, подстегнувшее расцвет книжного дела в Средние века[12]. Гутенберг соединил многие изобретения — наборный шрифт, печатный пресс и краску на масляной основе. Сочетание всего этого и позволило преуспеть книгопечатанию в том виде, в каком мы его знаем.

Неизвестно, как он пришел к этим идеям и соединил их вместе. Честно говоря, мы не знаем даже, как Гутенберг выглядел. Самые ранние его изображения относятся уже ко времени после его смерти. Если не считать его изобретения, он являет собой почти полную загадку. Известно только, что как-то против него было возбуждено судебное дело[13]. Было бы замечательно, если бы Гутенберг или кто-то из его работников оставил записи о создании первых книг, но они ничего не писали или же их воспоминания не сохранились. Ничего не известно и о мастерской Гутенберга, но я думаю, что она выглядела примерно так же, как когда-то, до изобретения линотипа и замены свинцового шрифта фотографиями и цифровой версткой, печатались газеты.

Технология, которую использовал Гутенберг в 1450-е годы, была почти такой же, как та, по которой компания моего отца выпускала газету через пятьсот лет, во второй половине XX века. Когда я был маленьким, то по выходным часто заходил в редакцию отцовской газеты. Я видел огромные линотипы, которые выглядели помесью печатных машинок и церковных органов. Перегретые машины выпускали пар, а их усатые, по моде 1970-х, операторы сидели рядом в пропитанных потом футболках, работая с металлическим шрифтом.

Потом шрифт размещался на наборных столах и закручивался ключами. Каждая строчка газеты отделялась разделителями, а потом вся верстка отправлялась по огромной системе роликов в комнату, где с нее делалась отливка. Так получалась металлическая пластина, которую и использовали, чтобы напечатать текст типографской краской на газетной бумаге.

У сотрудников типографии были искореженные пальцы и пятна краски, которые оставались у них на руках, как вечные татуировки. Они не выпускали изо рта сигарету с того времени, как приходили на работу, и до четырех утра, каждый день печатая новости. В столовой они питались хот-догами и пончиками, а запах кислой капусты въелся здесь так же, как пятна типографской краски на стенах.

Мне кажется, что мастерская Гутенберга выглядела примерно так же: в ней люди с пятнами краски и шрамами от острого металла работали при тусклом освещении, вместе обедали в глубине помещения за темным столом, иногда пили пиво. В углу, может быть, какой-нибудь пес принюхивался к парню, спящему рядом после выпитого за ужином пива. В мастерской царил чад от ламп, кипящего льняного масла и котлов с расплавленным свинцом.

Можно было услышать звуки пресса, которые напоминали давление винограда; натужное дыхание работников, вращающих этот печатный пресс, скрип сырого дерева по металлу. Клочки книг и Библии валялись по полу, перемешиваясь со страницами календаря, на которых указывалось наилучшее время для кровопускания, или письмами папы римского, которые призывали поддержать христиан против турок. На полу лежали куски затвердевшего металла и литые строки. Эти строки отливались из особого сплава; все буквы были расположены в нужной последовательности и дожидались, пока их смажут краской и напечатают.

Как я представляю себе, мастерская делилась на помещения для литья расплавленного металла, для отпечатывания покрытых типографской краской форм на бумаге и для комплектов наборного шрифта, которым строчка за строчкой набирались печатаемые книги. Во времена Гутенберга было бы слишком дорого печатать целую страницу книги с одной медной пластинки, как делалось в газетах, когда я был еще ребенком.

Меди Гутенбергу хватало только на печать одной строчки за раз[14]. Напечатав ее, он вновь смешивал слова и буквы. Если нужно было напечатать несколько одинаковых Библий или других книг, приходилось набирать одно и то же заново, страница за страницей. Но другого выхода не было.

Это была темная мастерская, скрытая от чужих глаз, и настолько же полная секретов, как любая технологическая компания в наши дни — чужаки не должны были украсть блестящую идею. Даже в 1450-е годы коммерческая тайна ставилась превыше всего. В те дни не существовало патентного права, и у изобретателей не было другого способа защитить себя и свои открытия. В то время ходили слухи, что англичане и голландцы разрабатывают собственные печатные станки, так что Гутенбергу приходилось быть особенно осторожным. Поэтому все немцы в его мастерской держались вместе, а свои познания и тайны книгопечатания держали при себе, не вынося за пределы дома-крепости.

Компании Amazon, Apple и Google — это тоже своего рода средневековые крепости наших дней. Они так же неохотно раскрывают свои тайны, как Китай и Япония перед открытием границ для Запада или как Тибет и Мекка, закрытые для иностранцев, за редким исключением вроде сэра Ричарда Бёртона[15] — путешественника, который переоделся местным жителем и проник туда со своими биноклями и мерными рейками. В каком-то смысле вполне уместно применять средневековые метафоры к Amazon и другим компаниям, связанным с созданием электронных книг, потому что, при всех преимуществах этих книг, сейчас мы только-только перешли границу Темных веков чтения.

Гутенберг был таким же одержимым, как Стив Джобс из Apple и Джефф Безос из Amazon. Известно, что он месяцами бился над вопросом, сколько строчек нужно печатать на странице, чтобы найти оптимальное соотношение затрат, удобства и красоты. Увеличив число строчек, он мог сократить количество страниц для печати, но такую книгу было бы сложнее читать.

Любопытно, что подобную ситуацию я мог наблюдать в конференц-залах Amazon. Я бывал на совещаниях с Джеффом и вице-президентами, на которых он выражал озабоченность по поводу количества строк, которые должны размещаться на экране Kindle. Помню, что последние электронные письма после таких совещаний я получал от него в три часа ночи. Я видел, что он ломает себе голову так же, как когда-то Гутенберг, и притом по тому же поводу. И казалось, что мы должны были во время революции электронных книг вновь изобрести книгопечатание, а Джефф Безос, Стив Джобс и Эрик Шмидт[16] были реинкарнациями Гутенберга через много лет.

Меня до сих пор поражает, что миллиардер Джефф, глава огромной империи бизнеса, компании, которая делает не что-нибудь, а космические ракеты, мог часами биться над оптимальным количеством строк на экране! Но внимание к деталям очень важно. Революционные технологии и продукты живут или умирают благодаря таким увлеченным людям, и Джефф, как мне кажется, хотел благодаря Kindle добиться успеха и оставить свой след в истории.

Книгопечатание, как мы знаем, мало-помалу вышло из эпохи Темных веков. В ранние годы книг производилось относительно мало, но с каждым десятилетием появлялись новые технологии: глубокая печать, офсетная печать, литографии, электрические печатные машинки, массовое производство книг в мягкой обложке. С каждым десятилетием в мире повышалась грамотность и печаталось все больше книг, ведь теперь для них было все больше читателей.

С расцветом интернет-технологий вроде eBay и Amazon уже к концу 1990-х стало возможным найти и заполучить почти любую книгу (конечно, не бесплатно). На рубеже веков нас просто завалили бумажными книгами. Когда-то они были свидетельством богатства и престижа — изящно напечатанные и переплетенные в отличную кожу, поставленные в застекленные шкафы парадных библиотек и гостиных, — теперь же книги стали дешевым товаром. Зайдя в любой букинистический магазин, можно было увидеть целые стеллажи книг, печально пылящихся в забвении, — плачевное зрелище для каждого любителя чтения.

Наша культура по-прежнему остается очень книжной, основанной на грамотности, пусть даже книги больше не являются таким почти безальтернативным средством развлечения, как раньше. Сегодня проще всего вечером, после трудового дня, развалиться на мягкой кушетке перед телевизором или с ноутбуком в руках за любимым сериалом, однако книгам по-прежнему есть место в нашей жизни: это самая концентрированная и правдивая форма рассказов, а также сбора, анализа и передачи информации и идей. Красота книг еще и в том, что вы сами выбираете, как их читать: не только со своей скоростью, но и пропуская главы или переходя между ними по собственному усмотрению.

Конечно, у книг есть и свои ограничения. Книги тяжелы. Их сложно возить на отдых или паковать в ящики при переезде. Книги громоздки, и в них бывает непросто найти нужную информацию. Они могут быстро устаревать. Они стареют и покрываются плесенью, гниют и крошатся.

Люди следующего поколения когда-нибудь будут смотреть на печатные книги с тем же озадаченным и уважительным видом, с каким мы смотрим на дискеты или огромные компьютеры IBM с вращающимися катушками пленки, которые можно увидеть на заднем плане в логове злодея в фильмах о Джеймсе Бонде. Книги не очень-то удобны, и ни одна книга не может содержать в себе столько данных, сколько обычный ридер.

Пожалуйста, поймите меня правильно. Я обожаю книги; некоторые из них — мои лучшие друзья. Но я вижу и их недостатки, а электронные книги рассматриваю как естественное продолжение печатных. И да, это значит, что мы, как читатели электронных книг, должны согласиться с тем, что чтение связано с технологиями. Это значит, что культура чтения будет развиваться и изменяться, как и все остальные технологии. Возможно, кому-то это не нравится, но помните, что и технологии печати эволюционировали со временем. Просто этот процесс развития начался более пятисот лет назад, так что времени для дальнейшей эволюции почти не осталось.

Когда мы с вами, будучи детьми, учились читать, процесс развития книгопечатания уже практически подошел к концу. Но технологическая эволюция электронных книг продолжает расти экспоненциально. И я могу сказать вам как человек, имеющий прямое отношение к миру книгоиздания и книготорговли, что скоро печатных книг будет становиться все меньше, а электронных — все больше. Читатели мигрируют в электронный мир, и финансовая привлекательность электронных книг для издателей постоянно растет; экономика решает здесь все.

Конечно, печатные книги продолжат издавать и в будущем, но преимущественно это будут бестселлеры — книги, которые активно рекламируют и комментируют в прессе. Разумеется, привлекательным рынком сбыта бумажных книг останутся коллекционеры — как антикварных изданий, так и специальных подарочных книг в твердом переплете. Но электронные книги выйдут на первый план, и когда через несколько лет станут говорить о «книгах», то в первую очередь будут иметь в виду книги электронные, а не бумажные. Определение «электронные» будет со временем отброшено, и все как данность примут то, что книги должны быть цифровыми, как цифровой является большая часть современной музыки — ведь мы не называем такую музыку электронной!

Будущее книг полно возможностей и опасностей. Электронные книги читают не на бумаге, но с eInk[17] или LCD-экранов, и, хотя у каждого типа экрана своя технология, каждый ридер имеет жесткий диск, на котором и хранятся ваши книги.

Жесткие диски — это новые глиняные таблички для книг. Мы любим их за то, что их так дешево производить: эти тонкие пластинки из кремния и микросхем часто вообще не содержат движущихся частей. Жесткие диски поразительно удобны, и наша цивилизация сейчас основана на них; сам интернет поддерживается центрами обработки данных по всему миру — огромными, хорошо кондиционируемыми зданиями-ульями, в которых жужжат не пчелы, а жесткие диски.

Да, они удобны, но имеют тенденцию ломаться. Средний жесткий диск имеет 25%-ные шансы на то, чтобы сломаться в первые три года, поэтому некоторые сотрудники центров обработки данных Google и Amazon целыми днями заняты лишь тем, что катают по коридорам тележки с запасными жесткими дисками. Жесткие диски удобны, пока у вас есть что-то наподобие компьютера, мобильного телефона или ридера, но всегда существует вероятность, что любое их содержимое может оказаться недоступным, потому что магнитные поля, посредством которых сохраняется информация, ослабевают и в конце концов исчезают.

От глиняных табличек, по крайней мере, остается пыль, а электронные книги погибают без последнего вздоха. Мы по-прежнему можем провести археологические раскопки, найти древние библиотеки и дворцы на Ближнем Востоке и обнаружить там клинописные черепки и свитки папируса, но никто не сможет откопать через тысячу лет центр обработки данных Apple в Северной Каролине, извлечь серверы, вновь включить их и восстановить все содержавшиеся там электронные книги.

Можно сказать, что книгоиздание пошло вспять: глиняные таблички, прочные, но неудобные, теперь заменены жесткими дисками, очень удобными, но и слишком уязвимыми. И хотя сейчас наши слова распространяются шире, чем когда-либо, их жизнь короче, чем у хомячка или мыши. Они живут недолго, несмотря на то что их постоянно возобновляют и переписывают на новые жесткие диски, на новые компьютеры. Наша культура балансирует на краю эфемерности.

Если наши серверы будут слишком долго пребывать в спящем режиме, если слишком долго не заряжать iPad, то вскоре мы, как Рип ван Винкль[18], проснемся и обнаружим, что вся наша культура погибла. Если мы посмотрим на общую тенденцию уменьшения прочности и повышения удобства, то неизбежно придем к выводу, что вскоре наши тексты будут подобны бабочкам-однодневкам, станут такими же эфемерными, как жужжание майского жука. Когда-нибудь, благодаря очередному этапу технологической эволюции, наши мысли в долю секунды будут передаваться из мозга в мозг. Но сохранятся ли они дольше этой доли секунды?

Я подозреваю, что, оцифровав наши слова, мы заключили сделку с дьяволом. Оцифровка порождает вопросы: раз мы променяли прежнюю материальную прочность культуры, что будет, если центры обработки данных, на которых покоится наша современная культура, разом выйдут из строя? Что будет, если электронные книги в один прекрасный день сотрутся? Вирусы могут сейчас угрожать даже атомным электростанциям; почему бы не допустить возможность, что когда-нибудь появятся и вирусы, разрушающие электронные книги?

Закладка: чтение в постели

В основе своей разум всех людей одинаков. Все мы способны уткнуться в книгу, хоть в бумажную, хоть в цифровую. При этом мы можем полностью отвлечься от того факта, что книга напечатана на электронной бумаге или что она склеена клеем, который мерзко воняет рыбой. Все это не имеет значения, если книга действительно увлекательна.

Едва ли не больше всего я люблю читать по ночам. О, этот золотой час перед сном, когда можно отодвинуть в сторону компьютер, мобильный телефон — все то, что держит в напряжении разум! Вместо этого можно позволить себе расслабиться с чертовски хорошей книгой. И книга не обязательно должна быть бумажной — прекрасно подойдет и электронная. Потому что для мозга чтение электронной книги ничем не отличается от обычной — вы большую часть времени вообще не обращаете внимание на носитель информации.

Однако ночью, когда вы пытаетесь уснуть, использование LCD-экрана или ридера с подсветкой может препятствовать выработке мелатонина в организме, заставит вас дольше бодрствовать и понизит качество сна. Поэтому перед сном я редко читаю с планшета, предпочитая ридер с электронной бумагой.

Если вы используете безбликовый ридер без подсветки, то чтение перед сном покажется вам еще приятнее, чем раньше. Ридеры легче большинства книг, и в них можно делать заметки, не шаря в потемках в поисках ручки и бумаги. Вы поглощены книгой и вполне можете даже уснуть с ридером в руках.

Собственно говоря, так я и проверяю новые ридеры. Если я способен уснуть с ним в руках, читая ночью в постели, если я чувствую, как мои веки наливаются тяжестью и закрываются, если сон обволакивает меня, словно вата, а ридер падает у меня из рук на кровать, то он сделал свое дело. Электронная книга смогла погрузить меня в то особое состояние расслабленности перед засыпанием, когда все чувствуешь особенно остро, состояние, когда ко мне приходят лучшие идеи, когда я отключаю рассудок и включаю интуицию. Неважно, читаю ли я в своей постели, в самолете или в поезде; всегда можно уснуть с хорошей цифровой книгой в руках, если есть досуг.

Но это я люблю читать перед сном. А кто-то любит читать за сигаретами или бесчисленными чашками кофе в манхэттенских кафе. Кто-то любит читать с компьютера и постоянно переходить по ссылкам с одного сайта на другой. Кто-то любит читать на работе во время перекуса бутербродами, используя обеденный перерыв для поглощения пищи не только для тела, но и для ума. Кто-то вообще не любит читать, но эта книга не о них.

Едва ли не больше всего я люблю читать на пляжных курортах под пальмами. Там всегда лежат кучи книг в мягкой обложке. Эти книги с загнутыми уголками и страницами, хрустящими от соли, выцветшими от солнца и захватанными множеством читателей; по ночам их оставляют на пляжах в импровизированных библиотеках, где они служат жилищем крабам-отшельникам или осам. Но когда цены на ридеры упадут, наверное, на пляжах будут валяться уже они, а не книги в мягких обложках.

Лет через пять вы возьмете на курорте оставленный кем-нибудь Nook или Kindle, чтобы почитать приятную книгу в гамаке, покачивающемся от пахнущего жасмином послеполуденного бриза. Электронные чернила выцветут от солнца, да и соленая морская вода не сулит им ничего хорошего. Зарядные устройства к тому моменту потеряются, а провода потрутся и износятся. С другой стороны, вы сможете скачивать в интернете — хотя медленнее, чем получилось бы с собственного ноутбука, — и слушать местную музыку в предвкушении обеда и ледяного коктейля.

А вы? Есть ли у вас укромный уголок или кафе, где вы любите читать больше всего? Может быть, на вокзалах, в самолетах или же в большой, набитой книгами библиотеке?

http://jasonmerkoski.com/eb/2.html

Происхождение электронных книг

Революция электронных книг началась в 2003 году, когда вице-президент Sony по НИОКР провел неделю в ловушке ледяной пещеры после несчастного случая во время катания на лыжах. Он сломал ногу и вынужден был пить собственную мочу, пока его не спасли. Он смотрел на экран своего мобильника в надежде поймать сигнал и думал: «Вот если бы у меня в сотовом телефоне или другом устройстве прямо с собой была книга о выживании в экстремальных условиях!» Так у него появилась идея первого ридера Sony…

Конечно, на самом деле все было иначе.

Электронные книги выросли из технологической неизбежности. Их история подобна истории книгопечатания: Иоганн Гутенберг оказался в нужное время в нужном месте, к тому же у него были познания в смежных областях — чеканка монет и металлургия. Отцы революции электронных книг тоже оказались в нужное время в нужном месте.

Поскольку в создание электронных книг были вовлечены технологии, нет какой-то единой истории их происхождения, нельзя дать простой ответ на вопрос, как они появились. Как и во многих других случаях, революция электронных книг имела множество взаимосвязанных предпосылок, начиналась в разное время и была связана с именами многих людей.

Можно, например, считать, что она восходит к изобретению электрофоретических чернил[19]. Компания Xerox изобрела его в конце 1970-х годов, но спрятала в дальний ящик, поскольку не сумела понять, как его продать. В конце 1990-х в Кембридже заново открыли технологию электронных чернил (электронной бумаги) и улучшили ее[20]; в итоге сегодня мы, благодаря усилиям в том числе и этих пионеров, имеем дело с электронными книгами.

Еще до начала бума доткомов предсказывали, что электронная бумага будет готова к выходу на рынок в 2003 году и кто угодно может опередить остальных с выпуском ридера. Но именно Sony оказалась в нужное время в нужном месте.

Как и большинство компаний, которые выпускают потребительскую электронику, Sony должна ежегодно выпускать новый ключевой продукт, чтобы поддерживать конкурентоспособность, и к 2003 году технология электронных чернил достигла такого уровня, что Sony решила использовать ее при создании ридера. Люди из Sony говорили мне, что бюджет подразделения ридеров был невелик по сравнению с телевизионным отделом. Более того, чтобы собрать первый ридер Sony, им пришлось использовать запчасти от MP3-плеера Sony Walkman! Хотя технология электронной бумаги уже достигла зрелости, ридер от Sony был дорогим и доступным только хорошо обеспеченной части читающего населения Японии, где он был впервые выпущен.

Разумеется, если где-то и должны были выпустить первый ридер, то именно в Японии! Японцы — одна из самых технологически грамотных наций в мире. Я много путешествовал по Японии и всегда улыбался, встречая там новые технические чудеса и чувствуя себя при этом как немец в меховой шапке, перенесенный из времен Гутенберга в современный Токио.

Я заходил в демонстрационный зал Sony, чтобы посмотреть на игрушки и гаджеты следующего года, на всех этих говорящих собак и роботов-прислугу — на все то, что вы не увидите на полках американских магазинов еще много месяцев или даже лет. Однажды я, помнится, стоял у дверей магазина в Токио минут пять, не понимая, как же в него попасть, и только потом заметил в стене табличку, дотронувшись до которой можно было открыть дверь. Даже туалеты у японцев технологически экстремальны — они настоящие маньяки технологий!

Но электронные книги все же увлекли их недостаточно, и запуск ридера Sony eRider в 2004 году был не очень удачен. Японский язык сложен, а команда Sony не слишком потрудилась для создания на нем контента. Ассортимент электронных книг был скудным. Поэтому Sony перевезла продукт в Соединенные Штаты и выпустила его там на рынок в 2006 году.

У Amazon было время присмотреться к Sony и научиться на ее ошибках. Amazon последовала за своим конкурентом в том, что касалось использования электронной бумаги и основных метафор — таких как закладки и переворачивание страниц. Но у Amazon был десятилетний опыт работы с книгами, а в ее центрах комплектации скопились миллионы книг.

Почти половина покупаемых в Северной Америке книг продается через сайт Amazon.com. Это крупнейший кусок пирога книготорговли. В отличие от Sony, Amazon может похвастаться лояльностью своему книжному бренду — компания начинала как книжный интернет-магазин и основательно потрудилась над созданием своего бренда. Всем, кто присоединялся к Amazon в 1990-е годы, с каждым заказом посылались сувениры: например, футболки и кофейные кружки.

Amazon добилась успеха в области электронных книг в том числе и потому, что Kindle стал новым направлением бизнеса, позволившим капитализировать успех компании на рынке книготорговли. Помимо этого, в отличие от Sony eReader, перед Kindle не ставилась задача принести немедленный доход. Проект Kindle был своего рода стартапом внутри Amazon, который имел венчурное инвестирование, долгосрочную перспективу и полную поддержку Джеффа Безоса. Компания Amazon пришла в цифровую среду надолго. Поскольку почти все ее продажи в момент запуска проекта Kindle осуществлялись в физической среде, Amazon четко понимала, что для дальнейшего роста ей необходимо иметь долговременное видение в области цифровых технологий, например электронных книг.

Еще одна причина успеха Amazon была в том, что компания стремилась максимально упростить покупателю использование своего продукта. Вот, например, как следовало работать с ридером Sony, когда тот впервые появился в США. Чтобы начать читать книгу, нужно было:

1. Загрузить приложение на свой компьютер.

2. Найти нужную книгу.

3. Войти в свою учетную запись.

4. Купить книгу.

5. Авторизовать свой компьютер для использования устройства Sony.

6. Загрузить дополнительное программное обеспечение Adobe.

7. Авторизоваться в Adobe.

8. Вернуться в свою библиотеку и попытаться загрузить книгу.

9. Синхронизировать компьютер с устройством (для этого нужен специальный кабель).

10. Подождать несколько минут, пока (если!) книга скопируется на устройство.

11. Отсоединить устройство от компьютера. Теперь можно начать читать книгу.

Да уж! По сравнению с этим работа с Kindle гораздо проще: идете в онлайн-магазин, выбираете нужную книгу, покупаете ее в один клик, она немедленно загружается, и можно начинать читать. Никаких лишних усилий! Доставка контента на Kindle столь проста из-за того, что в каждом устройстве есть встроенный сотовый телефон, который всегда включен и подсоединен к национальной сети.

В XXI веке мы видели два великих изобретения. Одно из них iPhone. И даже если бы я не работал в Amazon, то мог бы сказать, что Kindle — второе из них. Электронные книги, какими мы их знаем, имели успех благодаря встроенному в Kindle мобильному телефону и свободному тарифному плану. Без соединения с облаком данных, уверен, они не получили бы такого распространения.

Соединение с сетью не только упрощает скачивание контента на ридер. Оно позволяет сразу начать читать книгу, одолженную у друга, или бесплатно просматривать первые главы миллионов других книг. Кроме того, при помощи сети можно легко заново закачивать уже купленные книги. Даже если вы случайно разбили ридер, можно просто скачать все свои старые книги на новое устройство, не обладая особыми техническими навыками. Это своего рода страховочная сетка для всего контента Kindle.

С технической точки зрения электронные книги могли появиться еще в 1970-е. Именно тогда началась оцифровка первых книг. Я так и вижу библиотекарей в брюках клеш и со значками «Победим инфляцию сегодня»[21], архивирующих книги на микрофиши[22]. Можно представить себе, что цифровая революция могла бы начаться уже тогда. Я уже упоминал, что ученые из Xerox изобрели электронные чернила в 1970-е. Они могли бы разработать и аппаратную основу ридеров с электрофосфоресцирующими дисплеями. Оцифровку контента со всего мира осуществляла бы не компания Amazon, а Библиотека Конгресса США. Они начали бы работу в конце 1970-х, Xerox выпустила бы свое устройство, а распространялся бы контент по телетайпу. Хотя по современным стандартам это было бы медленно, все же книгу по телетайпу можно было передать примерно за полтора часа.

Но это будущее не сбылось.

Электронную революцию начала Sony. Но чтобы Kindle сделал с чтением то же, что iPod с музыкой, а TiVo[23] — с телевидением, Amazon должна была создать такое устройство, которое не только использовало бы мобильную телефонную сеть, но и работало бы с такой радикально новой, но при этом довольно капризной технологией, как электронные чернила.

Я не буду пытаться полностью объяснить принципы работы электронных чернил, это потребовало бы использования понятий изображений-призраков и квантово-механических волновых форм. Видите ли, функционирование электронных чернил в действительности основано на квантовой механике. Я изучал квантовую механику в Массачусетском технологическом институте, но все равно не понимаю полностью их принципа работы!

Возможно, самой подходящей метафорой для объяснения электронных чернил, соединяющих в себе науку и волшебство, будет магический шар. Вы встряхиваете его и задаете вопрос, а в ответ на его поверхности проступают призрачные белые буквы. Подобным образом действуют и электронные чернила. Ярко-белая частица, обычно из титановой пыли, имеющая электрический заряд, плавает в темной жидкости. Но вместо встряхивания шара, чтобы на нем проступили буквы, вы используете электрический заряд.

Если повторить это много раз с сотнями тысяч титановых пылинок, то получится современный экран с электронными чернилами. Жидкость темная, а заряженные частицы белые — так и получаются два самых простых цвета на экране монитора. Чтобы получить разные оттенки серого, нужно пустить такой электрический импульс, который притянет некоторые (но не все!) частицы.

Когда известный американский фантаст Артур Кларк говорил, что «любая достаточно разработанная технология неотличима от магии», он мог иметь в виду и электронные чернила. Хотя электронные чернила — технология довольно сложная, она почти не потребляет энергии[24]. Устройство на электронных чернилах может работать месяц на одной зарядке. Именно этот технологический скачок изменил правила игры и дал начало революции электронных книг.

Закладка: пометки

Я не делаю в книгах пометок. Я считаю это осквернением книжной страницы. Но некоторые считают, что пометки в книгах — это святое, что с их помощью они могут общаться сами с собой прежними через несколько лет. Они читают книгу и видят, что они подчеркнули несколько лет назад карандашами или выделили маркерами.

Все ридеры позволяют делать пометки, выделяющие особенно полюбившиеся места. Вы можете вволю подчеркивать что угодно, и ваши пометки и выделения будут сопровождать вас от устройства к устройству. Разумеется, если вы покупаете устройства одного и того же производителя.

Думаю, что и Amazon, и Sony будут поддерживать функцию пометок. Но возможностей переноса пометок между устройствами разных производителей сейчас нет и, вероятно, не будет. В ближайшие десять лет ваши пометки останутся, возможно, привязаны к устройствам того производителя, которого вы выбрали изначально. А раз уж вы его выбрали, то, скорее всего, останетесь с ним и в дальнейшем, если думаете, что вам когда-то понадобятся все пометки, выделения и уже приобретенные книги.

Но что произойдет через несколько десятилетий, если кто-то захочет посмотреть, что вы писали в своих книгах, — из научного, архивного или генеалогического интереса? Если вы к тому моменту уже покинете этот мир или закроете учетную запись Amazon или Google, ваши пометки исчезнут навеки.

Это печально, поскольку пометки в книгах позволяют лучше понять жизненный путь оставившего их человека. Одна из моих любимых книг — это очень толстый том под названием «Дорога на Ксанаду», который был написан в 1927 году и рассказывает о внутреннем мире Сэмюэла Тейлора Кольриджа[25]. Ее автор, Джон Ливингстон Лоуз[26], проанализировал все пометки во всех книгах и журналах из библиотеки Кольриджа, а также в тех, которые он брал у друзей, и смог объяснить, откуда Кольридж взял чуть ли не каждое слово в каждой строке всего одной своей поэмы. Эта 600-страничная книга показывает, как именно работало воображение поэта при создании данного произведения. Такая работа литературного детектива была бы просто невозможной без пометок, оставленных автором.

Насколько я знаю, никто пока не планирует сервис архивации пометок. Это потенциальная возможность для стартапа, хотя и очень нишевого. Возможно, такой стартап даст возможность сохранять все наши эфемерные электронные пометки для последующих поколений. Хотя все современные ридеры предоставляют возможность добавления пометок, они часто предполагают слишком свободную форму и не столь аккуратны и памятны, как заметки на бумажной странице.

Например, кулинарная книга моей мамы испещрена пятнами шафрана и куркумы. На ней есть томатная паста — результат бесчисленных попыток сделать соус к макаронам, есть и брызги топленого масла — привет от йоркширских пудингов. Каждая страница кулинарной книги — это напоминание о тех блюдах, которые мы когда-то вкушали.

Ни одна электронная книга не может так запечатлеть историю воскресных ужинов и обедов на День благодарения, как поваренная книга моей мамы. Это комбинация рекламных образцов товара и машины времени. Сами пятна пищи — это зримые пометки о съеденных блюдах, да и сам я, надо сказать, до сих пор пользуюсь печатной кулинарной книгой. Лучше заляпать тестом книгу, чем iPad.

Другие пометки имеют словесный вид, но запечатлевают ваш прошлый опыт. У меня на письменном столе лежит скаутский «Учебник для волчат», который я храню с восьми лет. Там есть список заданий, например: «Перечислите, какими способами можно экономить воду» или «Назовите четыре типа книг, которые вас интересуют». За каждым заданием следовали поля, в которые я собственноручно вписывал ответы. В конце страницы — подпись моей мамы и дата. Поэтому я не только точно знаю день, когда впервые научился вязать простой узел, заклеивать палец пластырем, пользоваться плоскогубцами или извещать полицию о подрывной коммунистической деятельности в округе (я ведь вырос в годы окончания холодной войны), но и сохранил пометки о большинстве этих событий, сделанные собственной рукой.

Мой почерк в этой книге — наклонный, тщательный и жирный; графологи могли бы по этим записям, вероятно, что-то обо мне сказать. Но они не узнают ничего из стерильных пометок в электронных книгах. В моем старом скаутском учебнике есть разводы краски, пятна грязи, переводные картинки, которые мы делали с отцом. И как бы все это уместилось в электронную книгу, даже если будущие ридеры и позволят вставлять в них фотографии? (Кстати, не могу не отметить, что значок за выявление коммунистов я так и не получил.)

Есть ли будущее у пометок? Возможно. Искру надежды заронил во мне недавно запущенный веб-сервис ReadSocial. Эта система позволяет читателям не только делать пометки в электронной книге, но и комментировать пометки других. Более того, она работает с различными форматами электронных книг, и в этот сервис можно легко войти через Twitter или Facebook.

Работая с разными поставщиками электронных книг и не будучи привязанным к какому-нибудь бренду, сервис ReadSocial (или один из его конкурентов) имеет хороший потенциал, чтобы стать де факто механизмом аннотирования электронных книг. Да, конечно, в нем нельзя сохранить переводные картинки из детства, или запахи из поваренной книги моей мамы, или даже пометки из любой печатной книги, но проект может проложить новую дорогу, создавая интересные диалоги на полях электронных книг.

Разве не этого мы хотим? Найти родственную душу на страницах книги — голос автора или, может быть, другого читателя — и вступить в диалог? Если да, то почему бы не вступить в такой диалог уже сейчас? Перейдите по этой ссылке и познакомьтесь с таким же книголюбом, как вы, обсудив в интернете эту главу.

http://jasonmerkoski.com/eb/3.html

Запуск Kindle

Работа в Amazon словно вернула меня в эпоху золотой лихорадки, во времена основания Сиэтла, когда этот город был перевалочным пунктом на пути к Юкону. Работа в группе проекта Kindle была сродни жизни на Диком Западе.

Когда имеешь дело с такими революционными проектами, как Kindle, не существует никаких законов, шерифов или очевидных доказательств неверных решений, потому что никто не понимает, какие решения должны быть верными. Кажется, что сотрудники носят шестизарядные револьверы в кобуре, стреляют друг в друга и прячутся за игровыми автоматами. Когда вице-президенты спорили в коридорах, направляя друг на друга пальцы, я так и представлял себе, что вот-вот польется кровь.

Было трудно отделить реальность от вымысла. Никто из посторонних не видел Kindle — он создавался в абсолютной тайне с самого начала. Все хотели принести пользу, ни одна идея не отвергалась с порога. Ничто не казалось слишком странным или нелепым. Кто думал быстрее других, тот чаще всего и побеждал. Это был Дикий Запад идей и инноваций. Царили безумие и анархия, и мне это нравилось.

Прочтите «Алмазный век» писателя Нила Стивенсона[27]. Из этой книги взяты все кодовые имена для Kindle. Книга рассказывает о девочке Фионе и ее «иллюстрированном букваре» — машине, которая выглядит как книга, но подключена при этом ко всем библиотекам, всем телепередачам и всему человеческому знанию. (Джефф изначально хотел, чтобы названия Kindle были взяты из сериала «Звездный путь», большим фанатом которого он является, но любители литературы победили.) Книга стала источником других кодовых названий Kindle — Nell, Miranda и Turing.

Итак, когда я впервые получил проект Kindle, он назывался не Kindle, а Fiona.

Хотя тот мой первый Kindle, розданный нескольким сотрудникам Amazon, по современным стандартам кажется примитивным, он по-прежнему работает как часы. Да, моя Fiona уже приобретает серо-желтый цвет зубов курильщика, как старые компьютеры из белых со временем становятся какими-то бежевыми. Но ридер, однако, выдержал многократные падения вместе с рюкзаком и отдельно от него, несколько трансатлантических перелетов в ручной клади, а также несколько месяцев под солнцем на приборном щитке моего грузовичка. А однажды, когда я шел пешком по Купертино, в Калифорнии, где все ездят на машинах, меня на переходе сбил автомобиль, потому что никто не ожидает встретить пешехода в сердце Кремниевой долины. Я упал и вывихнул руку. Но даже после того как Fiona выпала на дорогу и попала под колеса другой машины, она до сих пор работает как ни в чем не бывало.

Нечего и говорить, что я люблю свой Kindle.

Первая моя работа в проекте была связана с созданием и управлением процессом конвертирования книг — длительным методом превращения бумажных книг в цифровые.

Чтобы понять, как создаются электронные книги, представьте себе колбасный завод. Мясо поступает с одного конца конвейера, машины его фасуют, и с другого конца появляется готовая колбаса. На заводе по производству электронных книг с одного конца поступают печатные книги от издательств. Внутри они расчленяются, собираются заново и фасуются, после чего их можно наконец продавать в цифровом варианте.

Большинство электронных книг создаются с использованием цифровой копии бумажной книги, обычно в формате PDF. А PDF-файлы имеют фиксированный макет, то есть текст в них принимает тот же вид, в котором он будет после распечатки файла на бумаге. Однако электронные книги должны быть более гибкими: например, если вы измените в файле размер шрифта, то слова, предложения и абзацы должны быть переформатированы так, чтобы слова в абзаце располагались надлежащим образом. С PDF этого не достичь.

Чтобы перевести текст из PDF в электронную книгу с «плавающей», или «резиновой» версткой[28], издатели обычно пользуются мастерскими по конвертированию. Эти мастерские сочетают труд иностранных работников и программное обеспечение. Во многих мастерских по конвертированию работают индийцы и китайцы или представители более экзотических стран: например, Сьерра-Леоне, Мадагаскар, Филиппины. Они обычно работают в большом цеху или на заброшенной фабрике, где отсеки идут один за другим от стены к стене на нескольких этажах.

Эти работники сидят бок о бок и целыми днями смотрят на экран, читая электронные книги. Они убирают номера страниц, переформатируют книги, чтобы сделать текст «резиновым», и потом пролистывают их, чтобы проверить, не потерялись ли абзацы или иллюстрации оригинала.

Но не все книги есть в формате PDF, некоторые существуют только в печатном виде. Для оцифровки таких книг порой используются жестокие методы. По работе мне доводилось наблюдать, как рабочие потрошили печатные книги, чтобы превратить их в электронные. Страницы нужно было вырвать из переплета, чтобы сканировать и оцифровать их. Будучи любителем книг, я пришел в ужас. Чтобы достать страницы из книги, рабочие вскрывали ножами переплеты, словно прорубали себе путь в джунглях с помощью мачете. После сканирования в конце каждой смены все страницы отправлялись в мусорный контейнер.

Это был разрушительный процесс, навсегда убивающий книгу. Революция электронных книг была бескровной в том смысле, что у нее не было человеческих жертв. Но если бы книги могли истекать кровью, вы нашли бы их могилы. Это были бы братские могилы без надгробий, в которых лежали бы сотни и тысячи жертв.

Но все это было необходимо для запуска Kindle: нельзя же было выпустить гаджет, для которого отсутствовали электронные книги! Без самих текстов Fiona была бы только дорогим пресс-папье.

Таким образом, в качестве «маховика» нам нужны были и устройства, и электронные книги.

В доткомовских и технологических компаниях часто используют метафору маховика, но большинство не имеющих технического образования людей не понимают, что здесь имеется в виду. В лучшем случае они представляют себе, как ветряная мельница машет крыльями, вращая тем самым жернов, который медленно перемалывает зерно в муку.

С технической точки зрения маховик — это массивное колесо, которое при вращении накапливает кинетическую энергию. Чем быстрее оно вертится, тем больше запас энергии (или денег, если речь о бизнесе). Маховик Kindle, например, начинался с выхода на рынок ридера и небольшого количества электронных книг. Потребители приобретают устройство и используют его для покупки электронных книг. Доход с продаж обоих типов идет на улучшение ридера, чтобы продавать его по более низкой цене и привлекать больше покупателей, которые впоследствии, соответственно, купят больше электронных книг, а доход от них вновь будет пущен на создание новых, еще более дешевых и хороших Kindle. С каждым оборотом маховик вращается все быстрее и становится все мощнее.

Маховик Kindle стал крутиться так же быстро, как рос бизнес Kindle. По многолетним традициям Amazon, дела велись в соответствии с системой показателей: на собраниях под названием «глубокие погружения» участники команды погружались в таблицы и документы. Amazon — это культура, основанная на числах. Подкованные в математике будут чувствовать себя уверенно в этой компании, ведь они могут оперировать в уме столбцами и строками таблиц и схватывать числа на лету.

Во время «глубоких погружений» вы отказываетесь от предубеждений и начинаете мыслить логически. Вы имеете дело с данными и вместо того, чтобы размахивать руками попусту, начинаете говорить о сути дела. В культуре глубокого погружения Amazon фактам, а не мнениям отдается предпочтение. Глубокие погружения подобны научным экспериментам — на них вы приходите с гипотезой, которую надо доказать. Если ваша гипотеза опровергнута, вы выдвигаете новую, проводите исследования, собираете и анализируете данные, чтобы доказать или опровергнуть эту новую гипотезу.

Большинство инженеров Amazon терпеть не могли эти «глубокие погружения», потому что на совещание приходилось надевать что-то официальное: например, рубашку, застегнутую на все пуговицы, и джинсы с ремнем. В Amazon нет особенного дресс-кода — рубашка J. Crew и ботинки фирмы Dockers прекрасно подойдут. Но даже их надеть нашим инженерам кажется насилием над природой, богомерзким ужасом из игры Dungeons & Dragons или страшного рассказа Говарда Лавкрафта[29].

На одной из моих первых встреч с Джеффом Безосом мы занимались «глубоким погружением» в проблему контента электронных книг и его отображения в Kindle. Мы сидели и пользовались Kindle так же, как обычные покупатели. В каком-то смысле это был первый цифровой книжный клуб: мы в основном молчали и читали Kindle. Иногда мы добавляли пометки в текст или покупали новые книги, чтобы проверить все функции. И вот Kindle Джеффа, вероятно, дал сбой, потому что перестал отвечать на команды. В комнате царила тишина, так как все были поглощены книгами. Вдруг Джефф закричал: «У меня повис! У меня повис!» Я с удивлением обернулся на него, но он даже не понял, что сказал нечто двусмысленное. Все остальные в комнате едва сдерживали смех. В Amazon был своего рода культ Джеффа. Я восхищаюсь всеми, кто держит книжный магазин, так что не могу не восхищаться и им. Он держит не только самый большой в мире книжный магазин, но еще и — подумать только! — собственную компанию по выпуску космических кораблей. Но тут уважение моих коллег, похоже, дало сбой.

Не думаю, что в Amazon все нарочно обрили бы голову, чтобы походить на Джеффа, но все, кто ходил к нему на совещания, потом взахлеб пересказывали его байки, шутки или удивлялись его звериной интуиции. Сотрудники узнавали, какие книги он читал, и тоже находили их. (В годы работы над Kindle особой популярностью пользовалась книга «Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости»[30], в то время как история вольфрама, которую Джефф тоже читал, была почему-то не так популярна.) Обычно Джеффа возносили на пьедестал за то, что у него много денег и высокий IQ. Поэтому никто не хотел открыто смеяться над ним или подвергать критике его идеи.

Скажу прямо: мы все внесли свой вклад в Kindle, но Джефф был нашим гуру, и электронные книги обязаны своим существованием прежде всего ему. Да, были и другие первопроходцы. Например, создал первую современную электронную книгу в 1999 году и придумал довольно много функций Kindle. Конечно, не я один: все мы можем считаться изобретателями Kindle. Среди членов нашей команды не было бездельников и пустозвонов. Все мы были колоритными фигурами, новаторами и пионерами. Но только Джефф обладал уникальным предвидением и миллионами долларов, чтобы финансово поддержать запуск Kindle. А для этого, поверьте мне, требовался изрядный капитал, учитывая зарплаты сотрудников в первые несколько лет, а также то, что ему приходилось финансировать многие другие разработки, приобретения и стартапы. Джефф не только имел мечту, но и ценой огромного финансового риска претворил ее в жизнь.

Какие бы перед нами ни стояли проблемы, в Amazon мы чувствовали, что создаем нечто революционное и для этого у нас есть финансовые возможности. Мы были гораздо более продвинутой версией тех рабочих, которые трудились когда-то в мастерской Гутенберга.

Жизнь в офисах команды Kindle в то время протекала словно бы в альтернативной вселенной, переполненной кофе и сахаром. И мне это нравилось. В помещении было шумно, постоянно раздавались звуки пейджеров и BlackBerry. Каждые десять минут здание сотрясалось от проезжавшего мимо трамвая, а в обед гудела микроволновка, разогревая чей-то вчерашний ужин. Из конференц-зала постоянно доносились дикие вопли какого-нибудь инженера, нередко сопровождаемые стуком кулака по настенной доске.

На кухне валялись пончики Top Pot — местное сиэтлское лакомство, которое, судя по вкусу, жарится во фритюре с добавлением сахара, кокаина и аспирина. Можно было найти и недоеденный завтрак топ-менеджеров, который они оставляли в кухне, как когда-то помещики оставляли прислуге косточку-другую.

Как и во многих других технологических компаниях, в Kindle пили много пива, особенно по пятницам. Часто его приносили ящиками, открывали в конце долгого дня, собирались вокруг чьего-нибудь стола, пили и болтали. Возникали всякие сумасшедшие разговоры, полные самых безумных вопросов вроде «Если кит нападет на слона, кто победит?»

Слово «декорация» с трудом могло бы описать наши рабочие клетушки. Пройдя по общему залу, можно было увидеть магические шары, выпущенные самой Amazon; гудящие компьютеры; заряжающиеся от сети устройства Kindle; колышущиеся от сквозняка распечатки диаграмм или таблиц; постеры фантастического сериала «Звездный крейсер “Галактика”» с атакой сайлонов[31]; подвыпивших инженеров, продолжающих спорить, кто же все-таки победит: кит или слон; пустые коробки от Kindle, которые мы подкладывали под ножки столов для настольного футбола; и, наконец, древний, но полностью исправный игровой автомат Donkey Kong[32], у которого я никогда не мог выиграть.

Собственно говоря, Amazon была типичным доткомом из Сиэтла, только имеющим миллиардный доход и едва заметную прибыль. Эта ситуация означала, что нам нужно сосредоточиться на запуске Kindle и ни на что не отвлекаться.

В то время большое значение имела секретность. Нам не разрешалось брать Kindle домой, показывать устройство родным или пользоваться им на людях — из опасений, что кто-то посторонний увидит Kindle и информация просочится в блоги или газеты. Но секретность давала и ощущение гордости и привилегированности. Я чувствовал себя как человек, попробовавший iPod за несколько лет до того, как кто-то вообще узнал о нем. Kindle был тайной, о которой я не мог рассказать никому, даже своей семье!

До запуска Kindle о нем, кроме собственно Amazon, знали только в Lab126 в калифорнийском Купертино, где разрабатывалась его аппаратная начинка.

В ранние дни Kindle, когда электронная бумага существовала еще только в воображении Джеффа Безоса, Amazon оказалась достаточно умна, чтобы понять, что у нее нет никакого опыта производства товаров. Компания преуспевала как интернет-магазин, но никогда не выпускала никакого оборудования. Джефф решил, что лучше всего привлечь к проекту новую организацию, которая будет полностью отвечать за этот фронт работ.

Название Lab126 — это своего рода техническая шутка. В Пало-Альто уже существовал центр разработки Amazon под названием A to Z, где был создан, например, поисковик А9, который используется Amazon. Джефф решил, что Lab126 будет и научным центром — отсюда часть Lab в названии. Что до номера 126, то надо сказать, что никакого Lab125 или Lab124 не существовало, как, например, есть лекарство Preparation H, но нет препаратов с буквами G или F. Число 126 появилось благодаря тому факту, что А — первая буква алфавита, а Z — двадцать шестая, такая технарская шутка, дань уважения центру разработок A to Z. Джефф любил такие шутки, и, когда при нем звучало это название, его смех можно было услышать за километр.

Чтобы привлечь и удержать лучших инженеров, Lab126 следовало располагаться не в Сиэтле, а в Кремниевой долине. Офисы Lab126 изначально находились в небольшом помещении через дорогу от студии звукозаписи и убогого ювелирного магазинчика. Но с приемом на работу новых сотрудников лаборатории стало не хватать места, и она переехала в Купертино, в самое сердце долины. Этот переезд стал символом перехода в высшую лигу: теперь лаборатория располагалась в том же городе, что и Apple.

После того как я год руководил командой программистов электронных книг Kindle, меня попросили возглавить запуск Kindle в качестве менеджера программы. Это означало, что мне нужно знать все об аппаратном обеспечении Kindle, и я стал постоянно навещать Lab126. В Купертино все хорошо разбирались в аппаратуре, в Сиэтле все хорошо разбирались в интернете, но никто не разбирался и в том и в другом. Amazon работала с веб-сервисами, а в Купертино привыкли иметь дело с потребительской электроникой.

А как насчет сочетания этих двух отраслей — электронных книг? Эта сфера была новой и для тех и для других. Почти никто в компании не имел нужного набора навыков, чтобы заставить Lab126 и Amazon понять друг друга. Почти никто — за единственным исключением, и этим исключением был я. Я работал раньше в Motorola, где занимался созданием сотовых телефонов и маршрутизаторов сети, но мне доводилось создавать и сайты для таких компаний, как Home Depot и Walmart, так что я мог говорить и на языке Amazon.

Посетив в первый раз Lab126, я заметил резкие отличия между планировкой помещений в Amazon и Lab126. В Amazon царил хаос: все залы открыты, люди сидят почти плечом к плечу в огромном помещении без внутренних стен, как в колл-центре где-нибудь в Юго-Восточной Азии или в сомнительном подразделении службы техподдержки какого-нибудь доткома. Офисы же Lab126 напоминали планировкой печатную плату, что, возможно, отражало менталитет компании по разработке компьютерного «железа». Все рабочие места и коридоры имели прямые углы и просторные проходы. Когда я бывал в Lab126, мне казалось, что я оказывался внутри Kindle, на его печатной плате.

Мне очень хотелось читать в самолете мой Kindle — а я летал из Lab126 в Amazon и обратно каждую неделю, — но это было запрещено: Kindle все еще оставался тайной. Я даже не мог взять Kindle с собой, потому что устройством могла заинтересоваться служба безопасности аэропорта. К тому же я опасался, что журналисты или конкуренты успеют заметить Kindle за те несколько секунд, когда он будет на виду.

Два года я постоянно летал туда-сюда. В детстве годы проходят быстро, и когда потом вспоминаешь это время, то в памяти всплывают только летние ночи, светлячки и игры в снежки. То же самое верно и в отношении моих лет работы с Kindle. Вспоминая годы работы над проектом, я чувствую себя ребенком, который радостно проживает день за днем, преодолевая одну ситуацию за другой.

Одной из проблем, которые требовали личного вмешательства Джеффа, был формат электронных книг для Kindle. Никто в команде Kindle, кроме меня, не считал, что это стоит его внимания, но я настоял на личной встрече. (Подозреваю, что с тех пор Kindle разросся настолько, что те времена, когда почти любой сотрудник мог добиться с Джеффом личной встречи, уже позади.)

Правда, то, что вам назначена встреча с Джеффом, еще не значит, что она действительно состоится. Чтобы пробиться к нему в кабинет, надо пройти через всех его помощников. У них есть свои кабинеты, и все получается прямо по Кафке: поговорив с одним помощником, вы видите перед собой другого, потом переходите к третьему и т. д. Наконец, когда вы попадаете все же в кабинет к Джеффу, то запросто можете обнаружить, что его нет на месте, и понимаете, что помощники забыли упомянуть, что он в командировке.

В день встречи я пришел в офис к Джеффу заранее, еще до того как он вернулся с какого-то другого совещания. Я смотрел в его окна и пытался представить себе, как этот человек видит мир. У него в кабинете был телескоп и фотографии детей на стене. Кабинет был небольшим, и главное место в нем занимал огромный рабочий стол, на котором аккуратными стопками были сложены бумаги. Я представил себе, как Джефф смотрит в телескоп на своих сотрудников, сидящих в рассеянных по всему Сиэтлу офисных зданиях, а потом — как он наводит телескоп на комплектовочные центры в Кентукки или Неваде, чтобы посмотреть, как там отгружаются самые разные товары — от книг до игрушек, от DVD до подгузников. Кабинет Джеффа, охраняемый его помощниками и находящийся в башне в штаб-квартире Amazon, был своего рода «садом за каменной стеной». Это подходящая метафора, потому что в тот день, как и впоследствии, мы с Джеффом обсуждали, что делать с «огороженным садом» Kindle.

Когда читаешь о таких компаниях, как Amazon или Apple, часто натыкаешься на метафору «сад за каменной стеной». Я хочу объяснить вам, о чем идет речь, с помощью этой визуальной метафоры, потому что я люблю использовать образный язык.

Представьте себе стену средневековой крепости. Допустим, вокруг нее даже есть ров. Это высокая каменная стена — стена, которая должна сдержать врага. В крепость есть один вход, он же выход, — по висячему мосту, который опускается через ров и ведет через проем в стене в сам город. Город — это все, что защищает стена, вместе с людьми и садами. Эта стена защищает от драконов, вандалов, гуннов и прочих захватчиков.

В техническом смысле «сад за каменной стеной» — это набор программного и аппаратного обеспечения, который крайне затрудняет вход в систему, кроме как через «висячий мост» — единственный разрешенный способ. Посмотрите, например, на iPod. Он использует собственный формат файлов, свой способ загрузки и выдачи информации. И все это вполне успешно, потому что «огороженный сад» тщательно охраняется.

Amazon имеет аналогичный «сад за каменной стеной» для Kindle. Единственный способ приобрести электронную книгу и прочесть ее на Kindle, согласно концепции Amazon, — это купить ее в магазине Kindle. Существуют ли другие способы? Да, но они подобны нашествию вандалов и гуннов, которые берут город приступом, приставляя к стенам лестницы и взбираясь по ним с топорами и абордажными крючьями. Современный аналог такого штурма крепости — это пиратство. А если не прямое пиратство, то серая зона, связанная с обходом DRM — системы управления цифровыми правами, ограничениями, которые призваны затруднить бесплатное копирование и распространение электронных книг. Она помогает в большинстве случаев пиратских атак, так как взломать ее довольно сложно и затруднительно. Сложно, но не невозможно. Это игра в кошки-мышки, и всегда найдется гений, который перехитрит существующую на рынке систему DRM. На это программисты Amazon и Apple отвечают обновлениями и дополнениями, чтобы стены были надежнее. Apple, например, выпускает до десяти обновлений программы-плеера iTunes в год, причем большинство из них связано с мерами борьбы против пиратства.

Мы с вами честные читатели и можем не беспокоиться по поводу DRM — это нас не касается. Но те, кто попробует заняться пиратством электронных книг, будут наказаны за это повышением цены электронных книг и неудобством копирования их на другие устройства. По идее, это должно делаться легко, но на практике часто бывает наоборот. Думаю, все мы сожалеем о том, что живем в мире, где необходима DRM, но такова уж техническая природа электронных книг.

Есть еще одна техническая сложность, отсутствующая в случае печатных книг, — она называется «формат файла». Для печатных книг существует один формат — бумага. Можно взять любую книгу и начать ее читать, если только знаешь язык. Формат книги не служит барьером для чтения. Но представьте себе, что для чтения книг разных издательств потребуется надевать особые очки. Допустим, одна пара очков для книг издательства Random House, а другая — для изданий Simon & Schuster. Каждая пара очков служит для различения разных типов невидимых чернил, которые используют издатели. Именно это и происходит сейчас в мире электронных книг. У Amazon свой формат электронных книг, у Adobe — другой, именуемый ePub. На рынке представлено много форматов. Если вы живете в Японии и хотите читать электронные книги, то вынуждены выбирать из двух несовместимых друг с другом форматов.

Форматы затрудняют многие вещи. Книгу, которую купил для Kindle, я не могу скопировать на устройство Sony — если, конечно, не прибегать к некоторым техническим премудростям и нелегальным программам, которые можно скачать из теневого сектора интернета. Большинство потребителей не захочет учиться пользоваться этими хитрыми средствами. Поэтому перед ними встанет проблема выбора ридера, который привяжет их к определенному формату файлов. Это, в свою очередь, приведет к ограничениям в выборе книг для покупки. Например, книга, которую вы захотите прочесть, будет доступна только для Kindle, а у вас другое устройство. В итоге купить книгу вы не сможете, пока она не появится в нужном формате.

У Kindle есть собственный формат. Это старый формат, который уходит корнями в 1990-е годы и приложения, написанные для карманных компьютеров. Я работал в Amazon и знаю формат Kindle вдоль и поперек. В то время у меня не было возможности сказать это Джеффу, но — как мне ни горько это признавать — формат файлов для Kindle был ограниченным и подстроенным под электронные книги низкого качества.

Форматы файлов электронных книг можно сравнить по точности воспроизведения печатных книг. Когда мы говорим о музыке, то часто употребляем термины Lo-Fi и Hi-Fi, то есть низкое или высокое качество воспроизведения. То же самое верно и для электронных книг. Печатная книга — это своего рода золотой стандарт качества. Книга в формате Kindle может воспроизвести большую часть текста (но не знаки ударения или редко встречающиеся символы), а также порой и поля, и разделение страниц печатной книги. По моей оценке, формат Kindle имеет примерно 50%-ную точность воспроизведения печатной книги. Это довольно низкое качество. Те форматы, которые получили распространение через несколько лет после Kindle и используются сейчас в Nook и iPad, обладают более высоким качеством, поскольку позволяют дизайнерам достичь высот типографской печати, а также отобразить различные шрифты и сложные уравнения. Эти форматы имеют примерно 90%-ную точность воспроизведения.

Я люблю книги, и, пока я работал в Kindle, меня очень занимала проблема повышения качества формата. Но для Джеффа и остальных формат файла был всего лишь одним из вопросов, которые следовало принять во внимание при запуске Kindle. Кроме того, в те ранние годы члены нашей команды не беспокоились о точности воспроизведения книги, потому что Kindle был ориентирован на тех читателей, которые предпочитают жанровые книги — любовные романы, научную фантастику и бестселлеры. А эти книги и в печати-то не имеют особых стилистических нюансов.

При запуске Kindle я боролся с проблемами всех видов и масштабов, но в итоге все трудности одна за другой были преодолены.

Как-то незаметно оказалось, что до выхода Kindle остался один день.

Мы не знаем, что чувствовал Гутенберг перед тем, как представил свою Библию публике и завеса секретности была снята. Опасался ли он, что теперь все его тайны украдут и скопируют? Мы не можем знать, что чувствовал он. Но мы знаем, что в 1450-е годы пекли пироги, и можно представить себе, как Гутенберг со своими работниками пошел в таверну и угостил их в честь праздника куском пирога с куропаткой и стаканом сливового джина или чего-нибудь особенного из винного погреба. Наверняка потом некоторые из работников страдали похмельем после празднования победы, когда они ночью валялись пьяными в углу, где их обнюхивали собаки, но другие, возможно, понимали, насколько важными станут в будущем печатные книги. Поистине Гутенберг сделал вещь, одновременно и банальную, и новаторскую, — книжную Библию, но напечатанную прекрасным шрифтом. Он фактически заложил основы для протестантской Реформации и произвел такой глубокий сдвиг в практике чтения, что мы ощущаем сотрясения от него до сих пор, века спустя.

Через пятьсот лет, в канун революции электронных книг, в ночь перед выпуском Kindle я попытался уснуть. Но спать было невозможно: меня донимало беспокойство, что я наверняка забыл о ком-то или о чем-то очень важном. Я постоянно вскакивал с кровати, чтобы проверить почту. Наконец мне удалось задремать на часок, пока меня не разбудили сотрудники из Индии, которые просили помочь с какими-то возникшими в последний момент проблемами. После этого я окончательно понял, что бессонницы мне не избежать. Я смотрел в окно и думал: завтра, когда будет представлен Kindle, мир уже никогда не будет таким, как прежде. Amazon имела большое влияние, и электронные книги, безусловно, будут приковывать внимание читателей.

Ранним утром 19 ноября 2007 года, продолжая бодрствовать, я размышлял о Kindle. Как он повлияет на грамотность, чтение и сами книги? Ускорит ли Kindle упадок книг — упадок, который начался с появлением радио и кинематографа и усугубился телевидением, видеоиграми и интернетом, — или же, напротив, оживит и вдохнет в них новую жизнь?

Над такими вопросами я до сих пор иногда размышляю по ночам. На некоторые из них я уже нашел ответы, но теперь меня мучают другие. В утро выпуска Kindle я выглянул из окна спальни, собираясь одеваться и идти на работу к четырем утра. Над Сиэтлом — редкий случай! — не было угрюмых туч, и я различил несколько звезд, которые были настолько яркими, что могли быть планетами или, может быть, предзнаменованиями.

В следующие несколько часов я руководил презентацией в Сиэтле, в том время как Безос представлял Kindle в Нью-Йорке. Событие было распланировано по минутам: у меня была папка с документами и таймер. Я был похож на диспетчера запуска ракеты в кинофильме «Аполлон-13» — помните, того, с наброшенным на плечи свитером, который проверял, все ли готово к запуску.

Нам не хотелось в этот момент услышать: «Хьюстон, у нас проблемы». Поэтому запуск был расписан и проверен заранее. Сценарий был безупречен. Все прошло как по маслу. Магазин и сервисы заработали почти в ту же секунду, когда Джефф сказал тысячам репортеров и блогеров: «Представляем Amazon Kindle».

И Kindle начал свою жизнь.

Все сотрудники Amazon в Сиэтле, одурманенные кофе с четырех утра, разразились аплодисментами.

За широкое распространение цифровой музыки мы должны поблагодарить основателей Napster[33], за цифровое видео — Netflix[34]. Электронные книги навсегда связаны с именем Джеффа Безоса.

Джефф — простой человек. У него несколько щербатые передние зубы, с годами он похудел и теперь почти тонет в элегантном синем костюме. Волосы, которые еще были у Джеффа в момент нашего знакомства, теперь все выпали. Он замечательно смеется, его смех заразителен, как всякий искренний смех.

Я могу только догадываться, что чувствовал Джефф, представляя Kindle миру в Нью-Йорке. Этого момента он ждал с 2004 года. В тот день он сказал прессе: «Мы приложили много усилий, чтобы сделать новый инструмент для чтения, дать этот инструмент вам в руки, и теперь чтение выглядит магией».

Он был прав: это действительно похоже на магию — такую же, как и сами книги.

Волшебники, которые стоят за магией таких вещей, как Kindle, — это менеджеры продуктов. Если вы, как менеджер продукта, успешны, то у вас будет время придумывать новые идеи; если же нет, то получите идеи от других и будете думать, как их реализовать. Некоторые менеджеры продукта лучше остальных и обладают провидческими способностями. В Amazon, например, великим менеджером продукта был ее CEO[35].

Помимо гениальности есть еще два секрета успеха таких менеджеров. Во-первых, они, подобно паукам, находятся в центре своей паутины информации и питаются от нее. Они знают больше, чем кто-либо другой внутри их сети, и могут использовать эту информации для работы над своими проектами. Во-вторых, в достижении целей они пользуются полной свободой, невозможной в политике или науке. Они гениальные бизнесмены, на которых с уважением смотрят их акционеры и члены советов директоров, доверяя их чутью в долгосрочных планах и перспективах.

Тремя годами ранее Джефф принял серьезный вызов: создать новый тип книги, новую практику чтения. И сейчас, представив свой первый продукт, мы не только могли наконец-то читать Kindle на публике, поскольку он уже больше не был тайной, но могли посвящать других в радости чтения электронных книг. Мы могли изменить жизнь наших покупателей, сделав чтение более доступным и интересным. Мы могли продолжать изобретать, используя Kindle как стартовую площадку. Мы могли продолжать совершенствовать один из видов фундаментальной человеческой деятельности, который не менялся уже пятьсот лет. Мы дали покупателям то, о чем они не могли даже мечтать, нечто неожиданное, магическое и возвышающее.

Наконец-то я смог позвонить семье и рассказать, над чем работал. Несколько лет я не мог в этом признаться, поскольку проект Kindle был засекречен, так что мои родители решили, что я работаю на ФБР! Я был очень взволнован. Я сел на автобус и поехал домой, гордо читая Kindle и демонстрируя его всем, хотя так устал, что вряд ли мог прочесть даже страницу. Наступило временное облегчение, хотя я понимал, что предстоят еще месяцы и годы работы — не только моей работы или работы Amazon, но и всей многомиллиардной книжной индустрии.

Закладка: рюкзаки, ранцы и багаж

Наши предки в каменном веке сделали изобретение, которое сейчас мало кто из нас может повторить, а именно глиняный горшок.

В нем можно было держать воду, семена, мед, и я думаю, что горшок был одним из величайших творений каменного века. До этого изобретения люди, вероятно, должны были жить ближе к воде или пытаться носить воду пригоршнями — тщетные усилия. Емкости наподобие горшка позволили людям расселиться по земле, легко перемещать товары и предметы, существенно повысить качество жизни. Думаю, что способность осмыслить объем и воплотить его в сделанном человеком приспособлении — одно из ключевых достижений цивилизации.

Технологический эквивалент этого скромного горшка — информационное облако.

Мы не знаем, куда облака данных приведут наше общество. Они похожи на ковер-самолет, и мы летим на нем над всем миром, не вполне понимая пункт назначения. Облако — это по сути своей емкость для цифровых товаров, и оно уже произвело революцию в их хранении. Это хитрый способ заключить больше содержимого в меньший объем. Облако — это гигантский горшок почти неограниченного объема и почти нулевого размера. Я подробнее расскажу об этом в главе «Наши книги воспаряют в облака», но пока отмечу, что благодаря облаку нам не обязательно брать с собой в дорогу электронные книги и файлы.

Таким образом, книжные сумки и ранцы становятся с распространением электронных книг все более ненужными.

В детстве мне приходилось каждый день носить в школу увесистый ранец. Мне всегда не хватало времени дойти до своего шкафчика и брать оттуда книги по одной, так что на все уроки я носил полный набор учебников. После четырех лет обучения в младшей школе и еще четырех лет в старшей мои плечи были поразительно хорошо развиты для такого тощего парня. Но носить ранец было довольно утомительно и тяжело. И каждый год нас на физкультуре проверяли на сколиоз — во многом из-за того, что нам приходилось носить эти пачки книг, превращая свои позвоночники в знак вопроса.

К счастью для детей и их врачей, этого больше не потребуется.

С переходом на электронные книги вам больше не понадобится ворочать ящики книг каждый раз, когда вы переезжаете в новый дом. Прошли дни замотанных скотчем картонных коробок из супермаркетов и компаний по грузоперевозкам, когда приходилось следить за тем, чтобы книги не рассыпались после того, как грузчик споткнется и уронит ящик. Облако, наследник горшка каменного века, облегчает жизнь владельцам больших библиотек.

Цифровая книга весит меньше, чем волос или муха, так что вы не перенапряжетесь. Электронные книги не надо складывать в картонные коробки или ранцы, они не доставляют проблем ни плечам, ни глазам. Но это говорю я, адепт цифровых книг. А есть ли у них недостатки? Конечно. Заполненные книжные полки добавляют притягательности родному дому. Книги в доме свидетельствуют о том, что в нем живут интеллектуально развитые люди, со своими вкусами и пристрастиями. Дома с полностью цифровой музыкой, книгами, фильмами кажутся мне пустынными, как камера тюремного заключения в стиле Баухауза[36] — место, не подходящее для приема друзей и родных. Но это, опять же, мое мнение. А что вы думаете о книгах: это украшение дома или тяжелые кирпичи, которые постоянно приходится таскать?

http://jasonmerkoski.com/eb/4.html

Стремление к совершенству: запуск Kindle-2

Я не сразу понял, что усовершенствование Kindle будет связано не только — и не столько — с созданием более надежного технического устройства, «железа».

Как менеджеру программы, мне приходилось вникать во все дела, мотаться по странам и делать все, чтобы мой товар успешно поступал в продажу. Частично работа заключалась в том, чтобы проверять соблюдение расписания, но другая часть включала карающие меры, мне приходилось чуть ли не рыться в грязном белье сотрудников. Я должен был стать глазами и ушами команды Kindle. Для этого мне нужно было знать о Kindle больше всех, за исключением, быть может, Джеффа Безоса.

Мой пост менеджера программы позволил мне наблюдать за тем, как принимаются решения на всех уровнях Kindle. Я участвовал в совещаниях всех международных команд, а также встречался с вице-президентами и Джеффом в Сиэтле. У меня была возможность видеть и влиять на то, что происходило с Kindle и электронными книгами. Как один из руководителей проекта, я многое узнал не только о Kindle, но и о бизнесе Amazon в целом. Я познакомился с теми личностями, которые создали Kindle.

Полтора года я каждую неделю летал в Кремниевую долину, потому что Kindle-2 создавался в Lab126.

Ридер Kindle-2 обладал улучшенным дизайном по сравнению с предшественником. Он был легче, электронная бумага имела меньшую зернистость, могла передавать больше оттенков серого и тонкие нюансы. Устройство удобнее было держать при чтении, и оно имело несколько новых замечательных функций: например, могло читать вам книги вслух. И, несмотря на все это, оно было еще и дешевле.

В Kindle-2 почти все пришлось изобретать заново. Даже такие, казалось бы, незначительные детали, как коробка, в которой поставлялся ридер.

Первая упаковка Kindle была несколько претенциозной. Она выглядела как большая белая книга, открыв которую вы находили внутри тщательно уложенные Kindle, чехол к нему из кожзаменителя и кабель зарядки. На самой упаковке, как и на обратной стороне Kindle, красовался настоящий взрыв букв и символов, как будто в типографию метнули ручную гранату.

У второго Kindle, однако, упаковка стала выглядеть как простая картонная коробка без всяких внешних опознавательных знаков: ничто не предвещало, что внутри окажется Kindle. Но когда вы открывали ее, то видели прекрасный Kindle на пластиковой подложке, подобный жемчужине в раковине устрицы. Упаковка была простой и функциональной. Со всеми этими слоями пластика, кульминацией которых была похожая на поднос подложка, упаковка Kindle-2 напоминала обед из службы доставки. Компания Amazon отказалась от изощренного дизайна упаковки в пользу простой картонной коробки, которую можно послать по почте UPS или FedEx и оставить у вас на пороге, так чтобы никто не догадался, что там внутри. Такие коробки тысячами лежат на складах супермаркетов. Они практичны, но бездушны.

Такая упаковка более рентабельна, но в ней нет никакого художественного изыска. Я глубоко верю, что промышленный дизайн — это знамение времени, и я не одинок в этом. Энди Уорхол[37] смотрел на универмаги как на музеи. Мне нравятся печатные машинки 1920-х и банки из-под талька 1930-х годов — образцы промышленного дизайна из тех времен, когда за место в небе дирижабли все еще спорили с самолетами. В них был дух времени.

Если через сто лет кто-то решит исследовать нашу культуру промышленного дизайна, то, вероятно, решит, что нам нравилось пробивать себе дорогу к ценным призам внутри упаковки через многочисленные слои картона и пластика. Возможно, нас поймут неправильно и осудят за отсутствие художественного вкуса. Но им не стоит слишком сильно ругать нас за то, что CEO крупнейших технологических компаний склонны к бережливости. Потому что внутри этих коробок были, возможно, самые невероятные устройства в истории.

В Kindle следующего поколения лучше стало почти все. Когда мы закончили, Kindle-2 выглядел действительно невероятным гаджетом: мы были уверены, что его новые функции поразят воображение следующих поколений читателей электронных книг. Но путь к этому был вымощен бесконечными переделками и проверками, лишавшими нас сна и державшими в постоянном напряжении. Как руководитель проекта, по мере приближения даты выпуска я начинал чувствовать, что могу не выдержать, — чего не испытывал еще никогда.

День, когда мы выпустили на рынок Kindle-2, я помню как во сне. В Сиэтле была снежная буря, и автобусы без конца врезались один в другой. Один соскользнул с моста и свалился в Пьюджет-Саунд[38]. Машины отказывались въезжать на пологие холмы Сиэтла во время снегопада, и некоторые из них стояли там, брошенные своими владельцами, пока снег не растаял.

Шел февраль 2009 года — не самое удачное время для презентации. Я снова пришел на работу в четыре утра и снова увидел звезды, которые просвечивали сквозь облака. После начала продаж я в оцепенении узнал из новостей, сколько Kindle нам удалось продать. Через двадцать часов я залез в постель и уснул на неделю.

В приступах бодрствования я думал о том, что Kindle недостает каких-то нюансов, стиля, шрифтов, какого-то мультимедийного наполнения. Как здорово было бы читать книгу об истории музыки с реальными музыкальными фрагментами! Это казалось мне отличной идеей, хотя, быть может, и чересчур амбициозной для Kindle. Дело в том, что успех Kindle, как ни странно, сделал работу с новыми идеями затруднительной — как если бы мы были вынуждены ходить на шпильках по стеклянному полу, предельно осторожно, дабы не подвергать себя лишнему риску.

Я осознал также, что мы не вели пропаганду во внешнем мире, особенно среди издателей. Мне пришла в голову мысль, что Kindle нужен своего рода проповедник — каким для Apple был когда-то Гай Кавасаки[39], чтобы он постоянно вещал о продуктах Kindle в журналах и на промышленных выставках. Не просто наемный работник, а человек, который пользуется Kindle и верит в него до такой степени, которая, может быть, в чем-то даже напоминает религиозный фундаментализм. И тут ко мне стала возвращаться энергия.

Я сообразил, что одно дело улучшить Kindle как устройство, а другое — совершенствовать его контент. За последние полтора года ничего не было сделано для улучшения самих электронных книг. Они были те же, что и раньше. Не хуже, но и не лучше.

Единственной категорией книг, которая стала лучше выглядеть на Kindle-2, была порнография. Дело в том, что на Kindle-2 стало вдвое больше оттенков серого. Порно, конечно, успешно продается в любом формате — и журналы, и книги, — но особенно бойко его расхватывают в электронном варианте. Amazon предпочитает не продавать порнографию, но это не мешает читателям покупать ее где-то еще и закачивать на Kindle. C помощью Kindle ведь можно закачать на устройство любую порнографию и читать ее хоть в метро: никто и не догадается, что вы читаете не последний бестселлер. Электронные книги обеспечивают тайну чтения: никто не знает, что вы читаете. В этом смысле появление электронных книг — это лучшее, что случилось с порнографией, за исключением, возможно, непросвечивающих пакетов из оберточной бумаги.

Недостатком для порнографии было то, что картинки на экране с электронными чернилами были ужасного качества, как бы сильно они вас ни возбуждали. На первых 2-битовых экранах Kindle, например, было всего четыре оттенка серого, из них один был на самом деле белым, а один — черным. Ни о каких деталях в этом случае не могло быть и речи. Что снимок неба, что картинка с женским бедром — все это вряд ли будет хорошо выглядеть, если в вашем распоряжении всего четыре цвета. В зависимости от вашего отношения к порнографии можно сказать: либо жаль, что ридеры настолько плохи, либо слава богу, что они не так хороши. Даже когда в Kindle-2 появилось 16 цветов, электронная порнография по-прежнему выглядела так себе, хотя и стала несколько лучше.

Конечно, можно было улучшить не только порнографию. К нашим услугам была целая вселенная книг, и их надо было приспособить к чтению с экрана: атласы, словари, комиксы, путеводители, учебники!

Вскоре после запуска Kindle я поговорил с высшим руководством и принял на себя роль проповедника технологии Kindle, то есть стал частично пропагандистом, частично — менеджером продукта, концентрируясь исключительно на электронных книгах. Менеджер продукта — это своего рода практикующий футуролог, человек, который может заглянуть на девять месяцев вперед и наметить путь продукта от начала разработки до презентации. Теперь я мог мыслить масштабно и работать на перспективу.

Я взбодрился и воскрес для новой главы своей жизни в Amazon. Каждую неделю я куда-то летал в роли первого технологического проповедника Amazon. Я встречался с издательствами в их манхэттенских офисах, чтобы вместе обсудить идеи новых электронных книг. Потом, бывало, летел в Индию или на Филиппины, чтобы проследить за работой мастерских по конвертации и рассказать кое-что из своего опыта в Amazon, что помогло бы сотрудникам работать лучше и быстрее, а нам — сэкономить деньги. Я работал почти что на каждом уровне экосистемы электронных книг, чтобы добиться ее развития и найти для издателей способы меньше тратить и конвертировать больше книг на благо читателей.

Я видел колоссальные машины размером в целый цех, которые за секунды разделяли книги на страницы с хирургической точностью. В индийском технопарке я видел экспериментальные машины стоимостью четверть миллиона долларов каждая, которые напоминали механических пауков из фантастического фильма. Они использовались для неразрушающего сканирования — высокотехнологичного способа оцифровки текста, абсолютно другого, чем дешевый метод вскрытия книг посредством мачете. Машина брала книгу и бережно переворачивала страницы одну за другой, сканируя их и делая цифровую копию. Эти электромеханические пауки были так осторожны, что я доверил бы им держать ребенка и менять ему подгузник.

Моя новая должность проповедника дала мне возможность контактировать с издательствами всего мира, и я мог наблюдать их замешательство, вызванное поначалу электронными книгами. Некоторые издатели реагировали лучше других; некоторые оказались даже настоящими революционерами.

Я думаю, что никто из тех, кто в те годы работал с электронным книгами, не остался прежним. Мы работали не за деньги — мы учились и развивались. Мы менялись с каждым месяцем. Представьте, что вы пытаетесь нарисовать свой автопортрет мокрой кистью на раскаленном тротуаре: только вы успеете нарисовать пол-лица, как вода начинает испаряться и вам приходится все начинать сначала.

Все мы подобны этим портретам водой на тротуаре в жаркий летний полдень. В глазах революционеров электронных книг можно прочитать тот же священный трепет и религиозное рвение независимо от того, работают ли они в издательствах, магазинах или являются независимыми программистами и консультантами. Думаю, если бы мы проводили революцию, связанную с форматом MP3, цифровым видео или даже были бы первыми телевизионщиками, эффект был бы не таким. Но в книгах есть что-то священное. Это источник жизненной силы человечества. Книги — небольшая, но неотъемлемая часть условий существования человечества. Они сотканы из пения птиц, магии и интриги в равных частях.

В качестве проповедника я общался с издателями и адептами революции электронных книг вне Amazon. Я продвигал дело этой революции, улучшая контент электронных книг. Я вышел за каменную стену, окружающую сад Amazon, чтобы посеять семена цифровых текстов, как некогда Джонни Яблочное Семечко[40]. Я тоже не знал, взойдут ли эти семена, но был убежден, что их надо сажать. И когда они взойдут и принесут плоды, они найдут дорогу к Amazon и Kindle и моим любимым электронным книгам. Эта роль была новой и для меня, и для Amazon с ее секретами. Для Amazon это был поистине революционный шаг.

Закладка: сжигание книг

12 июля 1562 года Диего де Ланда, епископ Юкатанский, приказал бросить в костер сотни рукописей майя и тысячи их священных изображений[41]. Он считал, что имеет моральное право уничтожить книги, которые, по его мнению, содержали «предрассудки и дьявольскую ложь». Воспользовавшись доверием майя, епископ получил доступ к их священным книгам, а затем с помощью испанских конкистадоров сжег все письмена. От всей некогда обширной империи майя осталось три полных свитка с текстами и обрывок четвертого.

Нацисты, как известно, тоже сжигали книги. Книги, написанные евреями и «дегенератами», — например, творения Эрнеста Хемингуэя и Альберта Эйнштейна — изымались из библиотек и сжигались на кострах. Вне закона было объявлено по меньшей мере 18 тысяч названий книг, сотни и тысячи экземпляров каждой были сожжены при большом стечении народа.

Тираны всех времен часто сжигали книги тех, кого считали возмутителями спокойствия, чтобы наказать их или сделать маргиналами. Вы думаете, что в Америке такое невозможно? Отнюдь. Несмотря на всю свободу слова, мы время от времени тоже сталкиваемся с тиранией. В эпоху маккартизма в начале 1950-х президентским указом было предписано убрать из библиотек и сжечь «любые материалы, написанные подозрительными личностями — коммунистами, их сторонниками и т. д.».

Электронные книги сжечь труднее.

Если вы захотите сжечь сам ридер, то можете задохнуться от едкого дыма, так что не стоит этого делать. Однако хотя сжечь цифровые книги невозможно, можно ограничить их распространение. Группа розничных компаний, которая контролирует распространение электронных книг, может решить не выпускать какую-то книгу или несколько книг по определенным причинам.

Например, незадолго до выхода iPad в 2010 году Amazon приняла решение убрать на своем сайте кнопку «Купить» с бумажных и электронных книг издательства Macmillan, одного из ведущих в США, в знак несогласия с его новой ценовой политикой. Всего Amazon изъяла из продажи десятки тысяч книг.

Это один из примеров неудачных решений Amazon. Когда компания убирает кнопку «Купить» с товара в магазине, это значит, что данную книгу нельзя заказать, хотя она и отображается на сайте Amazon. Вы видите книгу, она завораживающе близко, но без кнопки «Купить» заказа не сделаешь. Такое решение приводит к тому, что и Amazon, и ее деловой партнер теряют деньги. По контракту Amazon имеет такое право, но зачем онлайн-магазину это делать? Ведь Amazon фактически стреляет при этом сама в себя. Возможно, у компании бронежилет или уже столько шрамов от выстрелов в себя, что еще один погоды не сделает.

Удаление кнопки «Купить» — это мера наказания, которую Amazon порой использует в отношениях с издательствами, как властный византийский император, который держал в страхе свой двор. Но Macmillan — не вассал какого-нибудь короля, а могущественная империя в издательском мире. Блокировка продажи книг на сайте Amazon привела издателей в ярость, и они сформировали единый альянс. Поскольку Amazon были необходимы книги, поддержка издательств и их читателей, компания вынуждена была отступить.

Иногда приходится делать трудный выбор, но именно по такой способности оценивается руководитель. Я считаю, что лидеры Amazon сделали ошибку. Честный розничный торговец имеет общественные обязательства перед своими покупателями.

Этот пример, как мне кажется, демонстрирует силу общественного возмущения. Существует возможность пристыдить корпорацию, которая поступила дурно, или, по крайней мере, напомнить ей о том, что нужно быть осторожнее в своих действиях. Такое же общественное возмущение было направлено на Apple, когда они выпустили приложение Baby Shaker, где поощрялись пользователи, которым удавалось до смерти закачать виртуального ребенка. Если бы подобное приложение для iPhone разработала другая компания, оно никогда не прошло бы фильтр качества Apple. К счастью, благодаря общему негодованию приложение было удалено из онлайн-магазина меньше чем за сутки.

Ни одна компания не обладает совершенными нормами качества или издательскими стандартами содержимого их магазинов. Компании должны прислушиваться к покупателям, читать их отзывы о продуктах и исследовать блогосферу. В любом случае компании должны поддерживать достаточно высокие стандарты своей работы, чтобы не давать поводов для клеветы или незаслуженных оскорблений. Понимание того, когда нужно удалить или вернуть спорный контент, требует баланса этики и хорошей интуиции.

Это вечная проблема для всех издателей: данная книга выглядит предосудительно, но где проходит граница между цензурой и свободой слова? И кто, собственно говоря, ее проводит? Каковы моральные или критические способности руководства Amazon? А руководства Google, Apple? Приходится задаваться вопросом, доверяете ли вы этим мужчинам (в основном они, конечно, мужчины, и притом белые мужчины). Доверяете ли вы им настолько, чтобы они принимали за вас решение, какие книги вам позволено покупать?

http://jasonmerkoski.com/eb/5.html

Первые конкуренты

Создав инновационную технологию, нельзя рассчитывать надолго оставаться в одиночку на этом поприще. В конце концов появятся конкуренты и бросят вам вызов своими версиями той же самой технологии, похожими на вашу инновацию или даже чуть лучше. Первым конкурентом Amazon оказался старый соперник — компания, с которой Amazon привыкла состязаться в книжной индустрии. Казалось, однако, что эта компания вряд ли способна произвести на свет еще и технологическое чудо. И все же в ноябре 2009 года именно это и произошло.

В Лос-Анджелесе всегда светит солнце, и все ходят с короткими рукавами. Город отчасти застрял в 1960-х и напоминает мультфильм «Джетсоны»[42], только в городе больше пальм и меньше космических кораблей. В нем множество придорожных кафе и жуткие пробки на автострадах. Прекрасные семейные забегаловки располагаются в самых необычных местах: например, между прачечными самообслуживания или рядом с зоомагазинами в торговых центрах.

Я нахожусь сейчас в одном из таких торговых центров, отдыхаю после полета в книжном магазине Barnes & Noble[43]. Я сижу здесь уже несколько часов, наблюдая за людьми и в особенности за киоском, где продавщица по имени Беттина показывает новый ридер Nook от Barnes & Noble. Каждую минуту подходят люди, чтобы ознакомиться с Nook. Впрочем, чаще ее спрашивают, где туалет или когда закрывается магазин, как будто она работает в справочном бюро. Эти Nook явно не расхватывают, как горячие пирожки.

Я подхожу к ней и изображаю интерес к Nook. Чтобы подразнить ее, я называю его «Kindle». «Что умеет этот Kindle?» — спрашиваю я. Она смеется, объясняет и показывает демо-версию. Я говорю, что было бы неплохо, если бы на книгах в магазине был какой-нибудь стикер, указывающий, что они доступны для Nook, — где-нибудь на обложке книги или прямо на полке. Barnes & Noble может это сделать, а Amazon — нет: для этого нужно физическое наличие книги.

Через пару минут несколько пожилых мужчин в свитерах подходят взглянуть на Nook, а за ними женщина, у которой столько пирсинга на лице, что она, наверное, вывела бы из строя металлоискатель. Я медленно отхожу.

Мне нравятся реальные магазины. Здесь вы обретаете связь с покупателем без помощи интернета — этого безличного и обезличивающего посредника. Книготорговля в известном нам виде существовала уже в середине первого столетия до н. э. в Римской республике. Продавцы контактировали непосредственно с писцами, переписчиками и писателями. Потом они составляли список книг на продажу и вывешивали его на стене лавки, чтобы покупатели читали списки, бродя по ветреным римским улочкам. Современная книготорговля стала более сложной после того, как произошло разделение авторов, издателей и продавцов, появились авторское право и права на публикацию, затем — после бурного развития почтовой доставки и электронной коммерции.

Хотя я уже двадцать лет работаю в интернет-магазине, я никогда не пренебрегаю возможностью зайти в обычный книжный. Я книжный турист, и каждый раз, приезжая в новый город, я ищу местные независимые книжные магазины. И особое место в моем сердце занимает Barnes & Noble — крупнейшая сеть книжных магазинов в США.

Они далеко продвинулись и в области электронных книг. Из всех продавцов, специально торгующих ридерами, они, пожалуй, наибольшие новаторы. Они первыми добавили новые функции чтения и улучшили качество самого устройства. Первыми выпустили сенсорные экраны с электронной бумагой. Ввели обмен электронными книгами, чтобы можно было одалживать книги друзьям. В любом магазине Barnes & Noble можно примерно час читать любую книгу на Nook. Они прекрасно знакомы с книжным миром и понимают, каким образом осуществляется переход из мира реального в мир цифровой.

Они способны так быстро поспевать за инновациями, потому что не обременены своей группой НИОКР. Вместо этого они используют компанию Inventec — своего рода вольного стрелка в мире компьютерных разработок. Это аналог Lab126, который, однако, служит тому, кто больше платит. Отдав на аутсорсинг разработку «гаек и болтов», Barnes & Noble может сосредоточиться на инновациях.

Их Nook выглядит прямо-таки футуристично. Когда я впервые купил себе Nook, то был, как и все, немало озадачен: он имел два экрана — большой на электронных чернилах для чтения и маленький цветной внизу — для навигации. Увидев Nook, я развел руки от удивления, как ребенок, открывший подарок на день рождения. (Правда, на этот раз подарок я сделал себе сам.) Два экрана Nook — умная и новаторская идея, хотя она несколько режет глаз и смущает разум. (Когда вы путаетесь в экранах, это может отвлечь от полноценного чтения.)

Одна из причин, почему Barnes & Noble делают такие инновационные устройства, состоит в том, что им, в отличие от Apple и Amazon, не пришлось создавать собственную операционную систему. Эти две компании вынуждены были ожидать, пока инженеры придумают, напишут с нуля и отладят операционную систему. Barnes & Noble просто взяла бесплатную операционную систему Android от Google, что позволило перебросить инженеров компании на другие проекты, направленные на улучшение качества чтения с экрана.

Компания Barnes & Noble улучшила не только само устройство, но и программы. Например, Nook — это первый ридер с игровой платформой. Поэтому проникаешься уважением ко всем инженерам и менеджерам Barnes & Noble за их работу.

Более того, они потрясли всех в книжной индустрии тем, что придумали интерактивные книги для детей. Впервые с электронной книгой можно было действительно играть. Потрогай слона — и он затрубит; можно примерить на себя роль героя книги. И не так сложно перейти от интерактивных книг для детей к интерактивным книгам для взрослых, для людей любого возраста.

Но если спросить моего мнения, то, несмотря на интерактивность, я бы сказал, что электронные книги не предназначены для детей. Я считаю, что детская книга должна быть священной, ее нужно трогать, она должна стать канвой воображения, которую можно потом раскрасить. Слова для детей — это уже игра-головоломка. Загадочные знаки, которые детям нужно расшифровать, когда они стремятся овладеть родным языком и превратиться в читателей. Интерактивные компьютерные игры будут отвлекать их от этого процесса.

Большинство издателей переходят на электронные книги для детей, но довольно медленно. Я думаю, это правильно. Раннее знакомство с цифровой средой может оказать необратимое воздействие на практику чтения. Целому поколению наших детей грозит опасность очутиться посреди чего-то незапланированного и неожиданного.

Иногда мне нравится смотреть ТВ-шоу, но я все еще с чувством обиды вспоминаю свое детство, когда телевизор нередко был моей нянькой. Меня воспитали Бак Роджерс, Оскар Ворчун[44] и стареющие ведущие телеигр вроде Боба Баркера[45]. Я до сих пор могу назвать цену продуктов 1980-х годов благодаря его шоу «Верная цена». Цифровые книги, подобно телевидению и другим массмедиа, лучше всего подходят для тех Пандор, которые уже открыли свои ящики и знают, какие демоны сидят внутри.

Тем не менее я аплодирую команде Nook, которая изобрела интерактивные электронные книги. Это был смелый новаторский шаг, и Apple и Amazon поспешили его повторить. Точно так же быстро был организован и книгообмен.

Инновации в электронных книгах — это игра в кошки-мышки. К сожалению, один из недостатков такой игры в том, что она засасывает, а вводить новшества, когда пытаешься удержаться в этой игре, становится все труднее и труднее. Когда Apple выпустила свой планшет, Amazon пришлось последовать ее примеру, хотя, безусловно, к запуску готовились другие проекты, инновации, которые не будут запущены — по крайней мере, пока их не выведет на рынок кто-нибудь другой.

Конкуренция, в некотором смысле, может быть здоровой, поскольку она вызывает дарвиновскую эволюцию новшеств: если нововведение признается удачным, его копируют. Но непроверенные возможности вянут в никем не прочитанных бизнес-планах, а ресурсы, которые могли быть потрачены на их реализацию, перенаправляются на погоню за лидером.

Да, Amazon победила в революции электронных книг, но может проиграть войну[46]. Ее конкуренты — Barnes & Noble и Apple — успешно сократили отрыв, они доказали, что способны предложить прекрасные модели, — после чего блеск бренда Amazon слегка поблек. Единственное тактическое преимущество Amazon сейчас в том, что компания тесно связана с издательствами, причем эти узы гораздо прочнее, чем у конкурентов; за исключением, быть может, Barnes & Noble.

Революция началась с одного громоздкого 400-долларового устройства с четырьмя оттенками серого, в котором можно было держать всего сотню книг, а современная война ведется вокруг мультимедиа, слияния книг с аудио и видео. Война идет и между разными продавцами, которым вы нужны как покупатели. Книги когда-то имели огромную популярность, но сейчас им остался маленький кусок рыночного пирога. Да, книготорговля продолжает оставаться многомиллиардной индустрией, но в общем потреблении на душу населения телевидение, кино, музыка и видеоигры давно превзошли книги.

Исследование социологической компании Nielsen в 2010 году показало, что американские семьи тратят на книги всего 3% от всех расходов на себя, в то время как на музыку — 5%, на видеоигры — 9%, а на видео — поразительные 29%. Невозможно преуспеть, торгуя только книгами, поэтому продавцы цифрового товара вступают в игру, вооружившись всеми видами медиаконтента. Сегодня, когда электронные книги продаются по товарным ценам, всех рассудит сама практика чтения.

Победитель в этой войне будет определен не генералами с масштабными моделями боевых кораблей, самолетов и танков на имитационном столе. Нет, все решат дизайнеры, гуру пользовательского интерфейса, люди, которые не чужды духу гуманизма Ренессанса, когда популярность обретали печатные книги. В эпоху Ренессанса наступил расцвет удобочитаемых шрифтов, новшеств в переплетном деле и верстке страниц, размещении иллюстраций. Печатники всегда экспериментируют — то с изощренными виньетками, характерными для модерна, то со строгим немецким дизайном наших дней.

Да, все решает дизайн.

Съездите на одни выходные в Сиэтл, а на другие — в Лос-Анджелес и потом спросите себя, где бы вы хотели жить. Сиэтл начинался как город лесорубов и перевалочный пункт к богатствам Аляски. Его корни лежат в эксплуатации ресурсов, как будто бы леса и золотые жилы никогда не истощаются. Исторически Сиэтл был известен агрессивными и прагматичными бизнесменами. Вот почему именно в Сиэтле появились Microsoft, Amazon, Boeing. Честно говоря, для революции в области электронных книг это место выглядело не очень удачно.

Такие же города, как Нью-Йорк и Лос-Анджелес, до сих пор подпитываются искусством. Нью-Йорк — это театр, издательское и рекламное дело; Лос-Анджелес тесно связан с Голливудом, с кино. В Сиэтле невозможно выработать у себя художественный вкус. К такому выводу можно прийти, глядя хотя бы на нынешний Kindle и все подделки, копирующие его дизайн. При всем моем энтузиазме по отношению к электронным книгам я признаю, что здесь чего-то не хватает, и недостаток этот усугубляется тем фактом, что все ридеры делаются в Кремниевой долине. Компании Apple, Amazon и Barnes & Noble — все они держат в Кремниевой долине свои лаборатории и дизайнеров, потому что именно здесь произрастают технические таланты. Но технический талант вовсе не гарантирует создания художественного, подлинно книжного дизайна.

Мы, потребители и читатели, вовсе не дураки. Мы не хотим обеднять свою читательскую практику. Нам не нужен треснувший пластиковый корпус и расплывчатый экран, а именно это, как ни грустно признавать, предлагают нам многие так называемые бюджетные ридеры. Как бы мы к этому ни относились, нас во многом определяют наши гаджеты и наша одежда. Мы не хотим окружать себя дешевыми товарами. Никто не мечтает о таком. Но и за ридер, инкрустированный бриллиантами, мы не хотим платить. Нам нужны не побрякушки, а дизайн, который будет что-то говорить о нас самих. Вот в чем гениальность обложек печатных книг. Вот почему они эволюционировали в полноценную специализированную форму искусства. К себестоимости книги они добавляют очень мало, зато привносят живость и яркость в процесс чтения. Когда вы смотрите на книгу, которую читаете, то запоминаете обложку раньше, чем текст или идеи. Когда дизайнеры поймут всю силу обложек печатных книг, думаю, это отразится и на ридерах.

Со временем черта между печатными и цифровыми книгами будет размываться и наконец исчезнет. Электронные книги черпают метафоры дизайна из области печатных книг: закладки и пометки, идея переворачивания и нумерации страниц.

Впрочем, номера страниц совершенно не нужны в электронной книге. Что такое номер страницы? Что такое сама страница, если можно динамически изменять размер шрифта или сам шрифт? Что такое страница, если в книге спрятана игра, которая простирается на много уровней? Эти метафоры дизайна — прошлый век, рудименты перехода от физических книг к цифровым. Но существует возможность заново сформировать читательские привычки для электронных книг, сохранив при этом лучшие черты книг печатных.

Компании, отличающиеся более гуманистическим подходом, чем Amazon, выиграют войну ридеров, сделав чтение электронных книг более человеческим и захватывающим процессом. Электронные книги для детей должны располагать к игре, а электронные книги для взрослых — к размышлениям, чувствам или развлечению. Компаниям следует создавать возможности для интересных, неожиданных решений. Допустим, если вы слишком долго держите книгу, не переворачивая страницу, по ней поползут цифровые насекомые. Или во время чтения триллера на ридере в кульминационный момент вдруг раздастся звук выстрела. Это вполне программно-технически реализуемо и сделает чтение более эмоциональным.

Признаемся честно: в Nook или Kindle все еще нет эмоций. Может быть, со временем промышленный дизайн станет более человечным и ридер начнет больше напоминать букварь из «Алмазного века» Нила Стивенсона. Или ту книгу, которая была у Пенни в мультсериале «Инспектор Гаджет» — цифровую книгу, в которой, однако, можно было переворачивать настоящие страницы. Достижения дизайна внесут свой вклад в возрождение чтения. Но для этого нужно быть так же готовыми к инновациям в этой области, как и в области технологии и ценообразования.

Лучше всего с этим справляется компания Apple. Она посрамила всех маловеров, отвергнув предрассудки в области ридеров и выпустив iPad.

История iPad — это великая история, но я не имею к ней отношения. Я не проводил долгие часы за работой или на бесчисленных совещаниях по разработке продукта. Эту историю мы можем только читать и восторгаться ею. Одна из тех историй, услышав которую понимаешь, что автор сделал потрясающую работу. И Стив Джобс ее действительно сделал.

Компания Apple искушена во многих вещах, в том числе в дизайне своих товаров. Планшет iPad — это многофункциональное устройство, в отличие от ридеров, которые «заточены» лишь под чтение. Причем заточены они так же остро и специально, как ножи для мяса, с успехом выполняя свою узкую функцию средства для чтения электронных книг. А iPad сродни скорее швейцарскому ножу, которым можно нарезать мясо и открыть винную бутылку; там даже есть зубочистка — там есть все.

Конечно, iPad имеет свои недостатки. Например, тяжело читать текст на нем при прямом солнечном свете, потому что у него нет безбликового экрана на электронных чернилах. Но Apple все же проделала прекрасную работу и создала продукт, который действительно выглядит как книга. Он того же веса, что и книга. У него того же размера экран, что и у большинства книг, и, когда вы переворачиваете страницу, он реагирует так же, как и книга — не нужно ждать полсекунды, как с обычными ридерами. Это действительно, как любит говорить Apple, «магический гаджет». Гаджет, который любят покупатели.

И здесь нет ничего неожиданного: будучи знаменитой американской компанией, Apple имеет множество преданных поклонников и эксплуатирует концепцию любимого бренда[47].

Смысл концепции «любимый бренд» в том, что бренд сам по себе — это еще не все. Бренды как таковые мертвы, брендовые продукты суть обычные товары, и, чтобы продукт имел успех, ему требуется любовь, которая приходит с модой, и уважение, которое приходит с устойчивостью бренда. Если вы добились любви и уважения, то становитесь «любимчиком» потребителя — неким сочетанием интимности, тайны и даже чувственности.

Отличный пример товара-любимчика — это как раз швейцарский армейский нож. Каждый раз, когда вы его открываете, там оказывается новый инструмент: какая-то новая отвертка, ложка, зубочистка, бог знает что еще, вызывающее удивление, восторг и удовольствие от оправдавшихся ожиданий. Армейский нож радует вас в той же мере, что и Kindle, когда тот впервые поступил в продажу. Книгу на Kindle можно скачать менее чем за минуту. (Этот факт меня до сих пор поражает.) Даже от названия Kindle веет чем-то мистическим. Что может сравниться с волнением души, переживаемым при чтении книги? Компания Amazon сделала все, чтобы Kindle превратился в любимчика публики.

И особенно примечательно то, что Amazon добилась этого, уделяя больше внимания самому продукту, а не рекламной кампании.

Первый раунд рекламной кампании Kindle делал акцент на любимом бренде несколько по-дилетантски, но доходчиво создавая воображаемый образ оживающей книги. Позже, однако, реклама вернулась назад, к более рутинному способу работы Amazon с рынком. В одном из роликов мужчина и женщина сидят у бассейна в Лас-Вегасе. Он читает печатную книгу, а она — электронную со своего Kindle, и она оживленно объясняет, как работает Kindle и что он дешевле пары дизайнерских темных очков, то есть не упускает случая представить Kindle как товар. Здесь, конечно, нет опоры на любимый бренд. В таких рекламах Kindle трактуется как обычный товар со своей ценой, который служит утилитарным целям. Конечно, именно такую рекламу и ждут от крупного розничного продавца, но она не подходит для раскрытия эмоциональной, мистической природы самих книг. Полагаю, что такая асимметрия отталкивает от Kindle многих потенциальных покупателей.

Рекламные ролики Nook от Barnes & Noble, напротив, полны чувств и интимности. В одном из них милая девочка становится девушкой, потом взрослой женщиной, а мы слышим ее мысли, когда она читает. Реклама напоминает, что чтение одновременно переносит вас в новые места и радует там, где вы есть. В то же время реклама содержит и фактическую информацию: сообщает, что Nook — это ридер с беспроводным подключением и различными видами доступного контента (чего, кстати, не было в первых рекламах Kindle).

Nook — это недооцененный гений концепции «любимый бренд». Команда Barnes & Noble прекрасно выполнила свою работу, и с точки зрения рассматриваемой концепции им, на мой взгляд, удалось создать продукт, вызывающий большую эмоциональную привязанность, чем любой другой ридер. Резиновая обратная сторона Nook мягкая и податливая, в отличие от жесткого металла в последних версиях Kindle, что тоже вызывает чувство интимной близости. Компания Barnes & Noble использовала лица известных писателей (авторов издаваемых ею книг) в качестве экранных заставок для Nook. Это прекрасная идея не только потому, что делает процесс чтения более интимным, но и потому, что теперь эти авторы ассоциируются с самим брендом Barnes & Noble.

Признаюсь: я люблю Barnes & Noble, как и все остальные реальные книжные магазины. Если я час побродил по книжному магазину, то день прошел удачно.

В отличие от Apple или книжного магазина, Amazon любить довольно трудно. В лучшем случае Amazon можно уважать за тщательную проработку деталей, за низкие цены, за соблюдение графика выпуска продукции. Но, даже не пылая любовью к Amazon, мы доверяем этому бренду. Примерно как почте: трудно любить почту, но чаще всего вам не приходится беспокоиться относительно того, дойдет ли ваша посылка.

Таким образом, выпуск Kindle означал для Amazon примерно то же самое, что и выпуск почтовой службой, например, нового приспособления для электронных писем — пластмассового гаджета размером с канцелярскую папку, имеющую экран, на котором вы могли бы читать ваши письма. Вы доверяете и Amazon, и почтовой службе и, конечно, хотите читать тексты, как только они становятся доступными. Эти устройства позволяют не ходить в книжный магазин или почтовое отделение — они вполне годятся для того, чтобы скоротать свободное время или прочитать книгу по бизнесу. Но никто никогда не скажет, что является фанатом почтовой службы, и не бросится немедленно распаковывать последний тираж марок.

Поясню, что «фанат» для меня — это тот, кто готов стоять ночью в очереди, чтобы одним из первых купить новинку любимого бренда. После этого фанат спешит домой, чтобы заснять на видео «распаковку» (unboxing) этого нового гаджета. Если вы хотите узнать, что такое «распаковка», то наберите это слово в поиске YouTube, и вы увидите сотни тысяч результатов.

«Распаковка» — новый феномен вуайеризма, одновременно эротический и технический[48]. Это техническая порнография, как будто мы желаем плотски познать наши потребительские электронные товары. Огромное количество роликов с «распаковкой» на YouTube и специализированных сайтах, посвященных гаджетам, доказывает, насколько мы увлечены этим.

Фанаты и гаджетоманы нашей культуры изголодались по сексуальным ридерам.

Мы являемся культурой, которая обожествляет технологии. «Распаковка» гаджетов сродни тому, как посетители ежегодных показов мод похотливо смотрят на моделей в нижнем белье. Сколько времени пройдет, прежде чем презентации новых продуктов станут проходить как показы мод, дефиле с новыми гаджетами по подиуму под сладострастную музыку и щелканье фотоаппаратов папарацци? Наступит ли такой момент, что CEO или вице-президенты будут рекламировать новейшее порождение Кремниевой долины, демонстрируя его, как если бы это было нижнее белье следующего сезона?

Экономический термин для такого подхода — «товарный фетишизм»[49]. Мы создаем фетиш из товара, предполагая, что он стоит больше, чем сумма его составляющих. Например, деньги, которые мы используем, сами по себе имеют меньшую ценность, чем на них обозначено, то есть доллар, например, стоит меньше, чем было затрачено на его производство. Серия игрушек Beanie Babies на пике популярности тоже была намного дороже своей себестоимости. Покупатели считали, что, собранные вместе, эти игрушки обладают особой ценностью, и они взлетели в цену коллекционных изделий.

Идея товарного фетишизма родилась в головах бородатых экономистов XIX века, и я всегда удивлялся, как им удалось дойти до нее в мире лошадей и повозок. Она по-прежнему удивительно актуальна, прежде всего в области того, что я называю «техно-товарным фетишизмом», подстегивающим людей покупать каждый год самые новые и изощренные гаджеты.

Техно-товарный фетишизм можно наблюдать в действии каждый раз, когда выходит новый iPhone. Очереди перед магазинами Apple и AT&T змеятся на целые кварталы, и настоящие фанаты стоят в них целыми днями, чтобы оказаться среди первых обладателей нового устройства. Маркетологи прекрасно знают об этом и вовсю пользуются. Такие компании, как Apple, заранее объявляют о выходе нового iPad — они принимают предварительные заказы за недели до того, как товар поступит в продажу, подстегивают спрос, и в то же время они дают сборочным линиям время для изготовления последних старых гаджетов, чтобы израсходовать все имеющиеся компоненты.

Техно-товарный фетишизм явно процветает, судя по количеству выходящих каждый год устройств. Компании Barnes & Noble и Apple — одни из первых, но далеко не единственные конкуренты Amazon. К началу 2013 года в продаже было 45 ридеров на электронной бумаге, а уж смартфонов и планшетов, на которых можно читать электронные книги, было просто не перечесть. Благодаря таким книготорговым сетям, как Amazon и Barnes & Noble, мы можем получать электронные книги моментально, что до сих пор кажется мне фантастикой, частично заимствованной из «Джетсонов», а частично из «Алмазного века».

Закладка: поиск книг

Возможность искать книги по обложкам и перелистывать их перед покупкой тоже утрачивается в ходе революции электронных книг. Это печально, но вызвано тем, что разоряются и закрываются не только небольшие независимые книжные магазины, но даже довольно крупные сети.

Поиск книг в магазине — это медленный процесс, и для электронных книг это верно так же, как и для бумажных. Идете ли вы по проходу в книжном магазине своего города или переходите по ссылкам, категориям и подкатегориям книг на Amazon.com, это занимает время.

Лучшим, чем использование браузера, вариантом могла бы стать своего рода Foursquare для книжных полок, где люди назначали бы сами себя «библиотекарями» или «мэрами» определенного раздела книг и давали бы рекомендации для хороших книг этого раздела. Они могли бы выступать экспертами не только в местном магазине, но выйти на региональный или национальный уровень. Чтобы стимулировать хорошую работу, можно ввести элемент конкуренции и вынудить «библиотекарей» защищать свою территорию от возможных претендентов.

Допустим, вы регистрируетесь после того, как прочитали книгу по определенной теме, и делаете предметную экспертизу по какому-то вопросу, более значимому, чем коктейли в местном баре. Может быть, я слишком увлекаюсь книгами, но мне кажется, что Foursquare для книг — это неплохая идея для стартапа. Вы регистрируетесь каждый раз после прочтения книги, постепенно ваш статус растет, и вы становитесь неоспоримым экспертом в данной отрасли. Или, например, прочитав книгу, вы набираете очки в социальных сетях. Если я что-то и усвоил из социальных сетей, так это то, что все любят получать награды. Они мотивируют нас, особенно когда на кону стоит наша репутация.

Эта социализация обучения происходит уже сейчас, и уже скоро энциклопедии и прочие пользующиеся академическим авторитетом источники окажутся в контейнерах для мусора, уступая создаваемым самими пользователями ресурсам типа «Википедии». Такие сайты, как Goodreads или Sheltari, собственный сайт Amazon, демократизируют рекомендацию книг. Но социальное чтение — явление относительно новое.

Доверяете ли вы рекомендациям людей из интернета, которых вы никогда не видели? Если да, то открыли ли вы для себя хорошие книги с помощью одного из этих сайтов? Или же лучше так (ведь мы существа общественные!): познакомились ли вы на этих сайтах с интересными людьми? Я хотел бы почитать ваши рассказы об этом, потому что — давайте будем честны — вряд ли вам удастся от души поболтать с программой книжных рекомендаций от Apple или Amazon!

http://jasonmerkoski.com/eb/6.html

Нейробиология чтения

Мне довелось узнать о природе чтения вообще и чтения электронных книг в частности многое такое, что существенно необходимо для понимания, где мы находимся сейчас и какой путь еще должна проделать революция электронных книг, чтобы отпраздновать окончательный успех.

Прежде всего, электронные книги никогда не сравнятся с печатными книгами по четкости и текстуре. Говоря это, я вспоминаю свою детскую Библию с ее тонкими, просвечивающими страницами, похожими на накрахмаленные бумажные носовые платки. Или свой учебник бойскаута с его потускневшей, но все еще сохраняющей притягательность цветовой палитрой 1970-х. Или свои журналы научной фантастики, оставшиеся с 1930-х, их непрочные пожелтевшие страницы, которые рвались, если переворачивать их слишком быстро, а по ощущениям напоминали стекловату.

Дисплеи электронных ридеров все еще слишком примитивны, чтобы достоверно передавать текстуру. В электронных чернилах есть какая-то художественная искра: интересно наблюдать за тем, как почти случайный набор крохотных шариков оксида титана образует черный цвет. Но электронная бумага не создает теплой текстуры. Она никогда не станет такой мягкой и внушающей доверие, как потертые, порой разлохмаченные страницы старой книги. И я отдаю себе отчет в том, что текст электронной книги не может сравниться со шрифтом книги печатной. Даже без увеличительного стекла в нем заметно слишком много пикселей.

Ни один ридер не способен приблизиться к разрешению реальных книг. В лучшем случае современные eInk-ридеры имеют разрешение 200 точек на дюйм, но это убожество по сравнению с тем, что даже самые дешевые книги на папиросной бумаге печатаются с разрешением 300 точек на дюйм, а книги по фотографии и искусству обычно имеют разрешение в два–четыре раза больше. В этом смысле между ними и электронными книгами огромная пропасть.

В печатных книгах есть солидность, которая хорошо соотносится с важностью изложенных в книге идей или серьезностью повествования. Более того, осязание книги — грубых или гладких, шершавых или потрескавшихся страниц — дает читателям своего рода якорь, постоянно подчеркивает связь между книгой и обретаемым читательским опытом, не дает отвлекаться во время чтения. Физическая реальность книги привязывает вас к ней, в отличие от стерильных, лишенных эмоций ощущений от пластикового или стеклянного экрана ридера.

Ваш мозг тоже это понимает.

Аналогией для работы мозга во время чтения может быть все то же производство колбасы, пример которого я приводил, когда описывал конвертацию электронных книг. Пока колбасный цех не сломался, вы можете читать слово за словом. Вы обрабатываете их в соответствии с вашим пониманием семантических значений, синтаксисом и грамматической структурой. Пока вы переводите глаза к следующему слову или возвращаетесь назад, чтобы перечитать кусок, у вас есть время осмыслить прочитанное, постараться понять идеи, заложенные в книге. Другими словами, извлечь смысл.

Что такое чтение с биологической точки зрения? В коре головного мозга — она похожа на скорлупу грецкого ореха — активность ее теменной доли переключает ваше внимание от того, чем вы занимались, на текст. Средний мозг управляет движением взгляда по строчкам, а таламус фокусирует ваше внимание на буквах и словах, которые вы читаете. Поясная извилина направляет взгляд на слова, а потом ваш мозг устанавливает, действительно ли те слова, которые вы читаете, знакомы или понятны вам.

Интернет-браузер хранит в кэше страницы сайтов, чтобы потом можно было быстрее их загрузить, — примерно то же самое мозг делает со словами. Существуют кэши визуальных представлений слов, они хранятся в так называемом поле 37 височно-теменно-затылочной подобласти коры мозга. Височная доля мозга преобразует символы в звуки, а антериальная извилина в задней части головы преобразует эти звуки во внутренний монолог — голос, который вы слышите в голове. Левая височная доля, правая часть мозжечка и зона Брока совместными усилиями вычленяют смысл из этого потока звуков. И весь этот крайне сложный механизм функционирует внутри вашего черепа, при этом работает он быстро, тратя не более 100 миллисекунд на слово, а чаще всего меньше — если, конечно, ничто не мешает. Если ничто, например странные мерцания, не отвлекает, то все, что вы видите на экране ридера, воспринимается точно так же, как и содержание печатной книги. Иначе говоря, когнитивных различий при чтении предложений в электронной и печатной книге нет.

Однако книга — это не только предложения, из которых она состоит. Приспособившись за всю жизнь читать одним способом, ваш мозг привыкает воспринимать каждую страницу книги как целостность. В голове у вас постоянно происходит своего рода диалог с наборщиками и верстальщиками той книги, которую вы читаете. Вот почему неожиданное появление нового шрифта или, например, курсива позволяет удерживать внимание, не дает заскучать или переключиться на другую деятельность. Диалог же с электронными ридерами часто запинается. Их страницы порой лишены нюансов, ничто не выделяется на фоне монотонно отформатированных слов — простых черных бусинок на невидимой нити.

Если спросить нейрофизиологов, как работает мозг, они ответят, что книга сама по себе не несет никакого смысла, если вы не будете с ней взаимодействовать. Вот почему поэты используют неожиданные сочетания слов, Фридрих Ницше пользовался иронией, а Дэвид Фостер Уоллес[50] — сносками к тексту. Эти штрихи дезориентируют вас при чтении, и вам приходится затрачивать 10,5 Вт энергии на то, чтобы сосредоточиться на процессе чтения. Откуда я взял число 10,5? На самом деле оно могло быть любым, но появилось неожиданно и привлекло ваше внимание. Теперь вы, скорее всего, запомните это место лучше, чем если бы я обошелся здесь сухой манерой изложения научных журналов, не приведя никаких запоминающихся фактов для привлечения вашего внимания.

Осязаемое, физическое присутствие книги важно для образования смысла. Переворачивание страниц помогает лучше запомнить информацию, так как мы визуально, геометрически запоминаем, как одна страница соотносится с другой, создавая ментальную карту закладок. Это теряется при чтении с ридера. В повседневной жизни мы имеем дело с трехмерным миром, и, хотя во многих ридерах есть встроенные индикаторы, которые показывают, на каком месте книги вы находитесь, этого часто недостаточно. Эти двухмерные индикаторы — чаще всего в виде линеек — требуют приспособиться к себе. Они ничем не лучше индикаторов топлива в машине, которые сообщат вам, что бак наполовину пуст, но не пояснят, сколько миль или галлонов еще есть в запасе. Печатную книгу, напротив, можно взвесить на ладони, посмотреть на закладку и сразу понять, как далеко вы продвинулись в чтении.

Электронные книги не дают возможности быстро листать страницы туда-сюда, как мы привыкли делать в бумажных книгах. Я, наверное, могу листать в книге по сто страниц в секунду в поисках нужного места, но даже на самом быстром iPad мне придется ограничиться десятью страницами в секунду. В этом отношении ридеры до сих пор десятикратно уступают печатным книгам.

Итак, в некоторых отношениях печатные книги по-прежнему превосходят электронные. Человек — это не только то, что он ест, но и то, что он читает. В прямом смысле. Процесс чтения изменяет структуру мозга, перекодирует ее. Чем более мозг вовлечен в процесс чтения, тем лучше развито ваше читательское мастерство и тем больше прочитанного вы запоминаете. А физические ощущения — текстура бумаги, запах типографской краски, глубокая или высокая печать на обложке, не до конца отклеенный ценник на корешке — помогают сосредоточиться на чтении и отличить одну книгу от другой на вашей ментальной карте.

Конечно, нельзя сказать, что у электронных книг нет никаких преимуществ. Одно из них — это способность хранить и связывать друг с другом прочитанные книги.

Некоторые люди не жалеют времени на то, чтобы тщательно записывать и фиксировать все прочитанные книги, всю жизнь ведя читательский дневник, где отмечают, какие книги оказали на них влияние. Электронные книги не только оставляют нам такую возможность, но и позволяют оптимизировать этот процесс.

Не только академический интерес побуждает людей вести записи по поводу прочитанных книг. В некотором смысле читательский дневник — это свидетель вашего интеллектуального развития. Он позволяет оглянуться на свое прошлое или отследить источники идей. Он может даже служить напоминанием, если вы ищете какую-то книгу, которую читали, но теперь забыли. Кроме того, создание такой истории чтения помогает лучше усвоить прочитанное и закрепить его в памяти. Вы как будто кликаете на иконку «Сохранить» вашего текстового редактора и повышаете вероятность извлечения прочитанного, потому что сохранили его в памяти.

Электронные книги могли бы автоматически сохранять историю чтения без всяких усилий с вашей стороны. Все, что для этого надо, — это решение какой-нибудь компании, например Barnes & Noble, добавить в свой Nook функцию, которая создает сайт с историей всех книг, которые вы прочитали на Nook. Каждый раз, когда вы покупаете книгу, она добавляется к этому списку, и им можно поделиться с друзьями, а также обсудить с ними прочитанное.

Но главное, на мой взгляд, достоинство цифрового чтения состоит в том, что оно может помочь в установлении отношений между людьми, в выработке социальных связей. Чтение — это по большей части приватная практика, а современные электронные книги еще больше толкают людей к одиночеству, предлагая им взаимодействовать лишь с кнопками и джойстиками, переключателями и клавиатурами, а не с людьми. Гораздо проще выписать понравившееся место из электронной книги в блокнот, чем позвонить приятелю и обсудить это с ним. В определенном смысле цифровые книги поощряют ленивый самовлюбленный нарциссизм нашей культуры. Мы используем наши гаджеты как заменители других людей и подлинного человеческого общения. И я считаю, что это плохо.

Человек по сути своей создан для социального взаимодействия, и его отсутствие порождает проблемы. Например, исследования доказали, что жизнь в обществе укрепляет мозг и поддерживает его в здоровом состоянии. Американская академия неврологии в 2001 году опубликовала исследование, в котором было доказано, что активная социальная жизнь на 38% снижает риск болезни Альцгеймера. Конечно, не одни электронные книги виновны в снижении качества социализации — за это в не меньшей степени ответственны телефоны, чаты и лента новостей Facebook, — но ведь чтение электронных книг вообще не обязано быть антисоциальным процессом.

Уверен, что практика чтения в будущем изменится. Возможно, вы сможете приглашать друзей и родных в те книги, которые читаете. Цифровые книги могут дать вам выбор читать в одиночку или вместе с другими — в зависимости от настроения.

Позднее в этой книге я приведу несколько примеров таких возможностей. Но пока я хотел бы остановиться и согласиться с любителями печатных книг: да, вы правы, электронные книги — совсем не то же самое, что книги бумажные.

Пока не то же самое.

Закладка: любовные письма между страниц

Сейчас, когда меня снедает ностальгия по печатным книгам, я открываю некоторые свои тома и просматриваю их. Вот список интересных вещей, которые я обнаружил между страницами:

- Налоговая декларация и справка о зарплате с моей первой работы.

- Записка от лучшего друга на листе отрывного календаря от 26 июня 1993 года, которая гласит: «Джейсон, заходи!»

- Комикс «Кельвин и Хоббс»[51], который мне прислал по почте в колледж отец.

- Цветы грушевого дерева, которое росло у моего дома в Огайо.

- Описание моего героя из игры Dungeons & Dragons[52], в которую я играл в старших классах (маг десятого уровня).

- Факс, который мне прислали в день смерти дедушки.

- Три китайские монетки, которые мне когда-то подарила мама.

- Любовное письмо от бывшей девушки.

- Крыло бабочки, не то тщательно хранимое, не то нарочно брошенное.

И на этом список далеко не заканчивается. Любой, кто меня знает, не может не упомянуть, что я люблю собирать бесполезные, но навевающие сентиментальные воспоминания вещи. Кошелек у меня ломится не от денег, а от счетов и использованных билетов, которые я не могу заставить себя выбросить. В результате кошелек раздается вширь и его приходится скреплять резиновым ремешком. Он даже не вмещается в карман, что несколько обессмысливает его с точки зрения пользы.

У меня есть привычка хранить рецепты и письма где угодно, и книги не исключение. Этот набор безделушек и никчемных бумаг дорог мне как напоминание о себе прежнем. Я храню их в выдвижных ящиках стола, картонных коробках, бумажниках, но прежде всего в книгах, тем более что их у меня много. Можно сказать, что я наделяю книги своей личностью. Возможно, это какая-то патология. Но книги — это вехи моей жизни, и не только потому, что они меня чему-то научили, но и потому, что они, в свою очередь, что-то у меня приобрели, хранят между своих страниц частички моей личности. Между листами книг лежит история моей жизни.

Такие находки всегда неожиданны. Думаю, что почти все, у кого дома достаточно книг, могут отыскать в них какие-то следы своего прошлого. Такие истории жизни, состоящие из любовных записок и поблекших факсов, могут храниться только в печатных книгах и уж никак не в электронных. Книги, в которые я клал рекламные проспекты, программки, почтовые открытки, служат своего рода капсулами времени. Это часть моей личности. А моя личность никак не связана эмоционально — и, я надеюсь, никогда не будет — с девственно чистыми, гладкими, бездушными пластиковыми гаджетами.

В этом смысле электронные книги, конечно, бесполезны.

Но мой переход от печатных книг к электронным, возможно, это тот случай, про который говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло. Я могу переосмыслить, насколько мне вообще нужно хранить всю эту свою ерунду. Быть может, мне лучше купить сканер и перевести все свои бумажки в электронный формат. Таким образом они смогут сосуществовать на жестком диске с моими электронными книгами и быть со мной навсегда — цифровой аналог тех трех китайских монет и оборванного крыла бабочки.

Подозреваю, однако, что в процессе перехода от физического существования к цифровому возникнут трудности перевода. Мы потеряем радость неожиданных открытий. Кроме того, потеряется и контекст. Почему, например, эта любовная записка лежит именно в этой книге? Утратится несказанная тайна жизни. А как считаете вы? Я бы с удовольствием прочитал, что вам доводилось находить между страниц в книгах вашей семьи.

http://jasonmerkoski.com/eb/7.html

Почему книги, в том числе электронные, незаменимы

Зачем мы читаем? Что заставляет меня читать книги, кроме занудного голоса моего учителя начальной школы?

Чтение — процесс противоречивый. Можно ли сказать, например, о чем роман Джозефа Конрада «Сердце тьмы»[53]? Существует много толкований, ни одно из которых не может быть принято всеми как единственно верное. Чтение бесконечно, имеет множество интерпретаций, оно принципиально неточно и уводит из стороны в сторону, порой доводя до безумия. Так зачем же мы читаем?

Частично потому, что это дает статус. Чтение — это способ подражания элите прошлых веков. Тогда читали сливки общества — те, в чьих руках была сосредоточена власть, а не обычные люди. Неудивительно, что им хотели подражать. Кроме того, несмотря на всю неоднозначность, чтение действительно работает. Это до сих пор преобладающий способ потребления информации в современном мире, гораздо более быстрый и эффективный, чем диалог. Чтению чаще всего ничто не мешает, в отличие от разговора или просмотра телепередачи, когда саундтрек и звуковые эффекты намеренно призваны манипулировать вашим настроением и отвлекать от анализа.

Тем не менее обаяние чтения мало-помалу меркнет. Книги сейчас символизируют социальный статус меньше, чем раньше. Наши новые статусные символы — это гаджеты как таковые, а не то, что мы делаем с их помощью. И, судя по всему, наша культура склоняется в пользу многофункциональных устройств: планшетов, с помощью которых мы блуждаем по интернету и играем в игры; смартфонов, которые могут с вами разговаривать.

О том, что гаджеты можно использовать для чтения электронных книг, думается совсем не в первую очередь. Полиция задерживает водителей не за чтение книг со смартфонов, а за СМС-сообщения за рулем (хотя если бы я был полицейским, то ограничился бы устным внушением такому водителю). Думаю, что такая любовь к гаджетам и упадок интереса к чтению предвещает нам падение обычной грамотности.

Вы можете сказать, что, по крайней мере, гаджеты помогают нам более эффективно использовать интернет. Но в 2011 году эксперимент в рамках проекта «Этнографические исследования в академических библиотеках Иллинойса» показал, что студенты колледжей, вроде бы не вылезающие из интернета, показали не самые выдающиеся результаты по поиску информации в Google и других поисковых системах. То есть, чтобы выделять нужную информацию и эффективно общаться, необходимы чтение и грамотность.

Не стану углубляться в сложные семиотические теории коммуникации, но большинство из них согласны в том, что всегда имеет место кодирование информации, ее передача и раскодирование. Допустим, у автора есть идея, которую он кодирует (выражает) подходящими словами английского языка. Слова печатаются на бумаге, читатель читает предложения и пытается через значения входящих в них слов понять ту идею, которая была у автора. На каждом шаге этого процесса возможны ошибки: например, автор вводит в предложение неверное слово (ошибка в правописании или значении), издатель допускает опечатку, читатель не знает нужного слова и, соответственно, либо вообще не понимает предложения, либо неверно интерпретирует его значение.

В случае с книгами сложнее закодировать идею, чем декодировать ее. Иными словами, написать предложение сложнее, чем его прочитать. Например, два предложения этого абзаца я начал писать в китайском ресторане в Альбукерке, отредактировал по дороге на фестиваль перца чили рядом с мексиканской границей, переставил местами через неделю во время жуткого ливня, а окончательно оформил спустя четыре месяца в самолете.

Писать тексты сложно, хотя вообще умение писать — сравнительно простой навык. В английском языке двадцать шесть букв — или вдвое больше, если рассматривать отдельно прописные и строчные, и ряд общепринятых знаков препинания. Всего около восьмидесяти разных символов — кажется, работы с ними должно быть немного. Но вспомните о ДНК. Хотя в ней содержится всего четыре базовых нуклеотида, то есть четыре символа, с их помощью закодирована вся жизнь на нашей планете во всем ее разнообразии. Итак, писать тексты сложно. Из-за этой сложности легко допустить ошибку в промежутке между кодированием и декодированием информации.

Почему же мы пользуемся книгами?

Книга хороша не только для того, чтобы скрыть за ней лицо, если нужно сохранить инкогнито, или чтобы подложить ее под ножку стола или стула. Книги сохраняют правильный баланс между ценой, себестоимостью и эффективностью коммуникации. Не так много найдется источников информации, которые были бы дешевле книги. Те из них, которые действительно дешевле (например, брошюры), чаще всего менее долговечны, чем книга, и, если провести амортизацию стоимости в течение времени, книга и тут окажется победителем. К тому же в случае больших тиражей себестоимость еще больше снижается.

Есть более дорогие формы передачи информации, но мало кто из нас может позволить себе всесторонне образованного гувернера вроде Панглосса из «Кандида»[54], чтобы он повсюду нас сопровождал. Кроме того, книги имеют перед частным преподавателем то преимущество, что их можно читать и обучаться в собственном темпе, сколь угодно быстро или медленно. В условиях колледжа, когда один преподаватель приходится на двадцать студентов, вы не можете нажать кнопку и ускорить слишком медленную лекцию (если она, конечно, не записана на магнитофон). Кроме того, нет ни визуальных, ни звуковых сигналов, что вот сейчас будет интересно. А вот пролистать книгу в поисках особенно удачных мест вполне возможно.

Книги — бесценный дар. Без них мы мало отличались бы от обезьян, научившихся носить дорогие наручные часы и стильные очки. Нас возносят над всеми животными книги, язык и рассказы. Книги дают нам незаменимый ориентир. Они вдохновляют нас на свершение. Они дают нам этические идеалы и способны беседовать с нами так, как не могут даже члены семьи и друзья. Я уверен, что у каждого из вас есть несколько любимых книг, с которыми вы срослись, они составляют часть вашей личности и значат для вас очень много, даже если они все потерты, местами порваны, с загнутыми уголками и исчерканными строчками.

Книги необходимы. И важно, чтобы они оставались с нами.

Конечно, можно улучшить книги, ведь мы как раз вступаем в цифровой век. Как выглядит чтение в новых условиях?

Книги служат многим целям. Порой мы читаем для развлечения, а порой — чтобы чему-то научиться. Временами мы читаем, чтобы отвлечься, вдохновиться, получить наставления, побороть скуку долгого авиаперелета. Но если бы передо мной стояла задача свести все цели чтения к одной-единственной, я бы назвал обучение. Книги — сокровищница человеческого знания. Даже в невинном любовном романе или детективе содержатся социальные нормы, культурные стереотипы, приметы времени и места, авторский взгляд на мир. Основная культурная функция книги — обучать, а остальные функции — это просто творческое развитие основной.

Итак, если книги в целом служат целям обучения, обретения опыта и удовольствия, то лучшая альтернатива книгам — это использование эффекта погружения. Вспомните, например, как вы в детстве ходили по лесу с отцом и он рассказывал вам, как называются деревья. Как вы пробовали клюкву и чернику с кустов, а он говорил, как они растут и где используются. Вероятно, из такой прогулки вы вынесли больше, чем из сухого, процеженного текста.

Возможно, построчное чтение, привычное для нас, вскоре станет архаичной экзотикой, как сбивание масла или верховая езда. Разовьется же голографическое обучение — здесь я представляю себе новшества из мира «Звездного пути» — например, холодек[55]. В этом сериале холодек представлял собой пространство размером с большой театральный зал, наполненный голограммами — проекциями людей, мест и предметов, с которыми могли взаимодействовать члены экипажа. Если бы книги можно было перевести в такую же форму, то вы читали бы их не строчку за строчкой, страницу за страницей, главу за главой, но получали бы непосредственный опыт присутствия при описываемых событиях.

Вместо того чтобы читать о персонажах любовного романа, вы стали бы одним из них и взаимодействовали бы с остальными. Роман превратился бы в сценарий и разыгрывался бы словно на сцене, а вы, будучи персонажем, носили бы одежду соответствующего времени. Представьте себе, как преобразятся уроки истории (не буду затрагивать здесь этические проблемы), если вам доведется в школе принять участие в имитации Второй мировой войны, а не просто прочитать сухой набор фактов и событий. Вообразите, скольких учеников привлекут алгебра или топология, если они смогут на деле ознакомиться с тем, что такое лента Мёбиуса, прогулявшись по ее поверхности.

Впрочем, обучение с эффектом погружения посредством аналога холодека пока еще за горами. Ближайшее же будущее электронных книг, скорее всего, будет напоминать более развитую версию продукта iBook от Apple. Все эти таблицы, вращающиеся 3D-изображения, встроенное аудио и видео и многочисленные опции шрифта определенно радуют и глаз, и уши. Особенно на устройстве размером с iPad. Мне очень нравится эта идея, хотя порой все эти мультимедийные вкрапления просто отвлекают читателя от основного текста, как презентация в PowerPoint, переполненная звуками и картинками.

Чтение с эффектом погружения, возможно, станет новым этапом в истории чтения — по крайней мере, это имеет смысл для некоторых книг. Думаю, что построчное чтение останется только в тех случаях, когда речь не будет идти об обучении. Есть такие воздушные замки воображения, которые не построишь из пластмассы, такие полеты мысли, которые не совершишь по карте, но которые неразрывно связаны с личностью читателя. Некоторые книги лучше оставить в их исходной форме, поскольку любые дополнения — визуальные, звуковые, виртуальные — будут лишь домыслами и интерпретациями. Создание экспериментальной имитации книги с эффектом погружения потребует привлечения нескольких людей для написания сценария, причем этот сценарий свернет всю книгу только в одну из ее возможных интерпретаций.

Это можно видеть хотя бы на примере экранизаций книг. Существует множество ремейков классических пьес, например «Гамлета», каждая из которых отличается режиссерской трактовкой. Такие интерпретации не являются чисто стилистическими или связанными с актерским составом на звездных ролях — порой вырезаются целые сцены. С этой точки зрения постановка уже не отличается верностью оригиналу. Единственный способ понять подлинные намерения автора пьесы — прочитать ее в оригинале строка за строкой самостоятельно или же изучить различные режиссерские версии в надежде на то, что авторский замысел будет соответствовать некоему усредненному толкованию во всех вариантах и переделках.

Как ни странно, некоторые книги нельзя понять иначе, кроме как читая их строчка за строчкой. Ни Франц Кафка, ни Хорхе Луис Борхес не подчинятся правилам виртуальной реальности — в их книгах слишком много поэзии.

Нельзя испытать адекватные чтению «Улисса» Джеймса Джойса переживания, если роман будет представлен в качестве фильма или видеоигры. Вас должна ошеломить именно книга, вы будете поражены величественными, хотя и расплывчатыми описаниями Дублина. Парадоксально, но единственный способ прочитать эту книгу, действие которой охватывает всего один день, — это читать ее всю жизнь.

Ни одна студия компьютерной графики в Голливуде не сможет воссоздать древнего монстра из рассказа Говарда Лавкрафта, потому что чудовище создается воображением читателя. Продемонстрировать лицо притаившегося зла, неописуемого ужаса — значит рассказать совершенно другую историю, не ту, которую хотел описать Лавкрафт.

Конечно, все это так же верно для электронных книг, как и для книг бумажных. Вот почему чтение никогда не отомрет, хотя, безусловно, изменится.

Нам не дано знать, что в точности произойдет со чтением. Но это не мешает мне строить догадки. Думаю, когда-нибудь электронные книги станут чем-то вроде кино или видеоигры в сочетании с авторским замыслом опытного рассказчика. Я думаю, что новые электронные книги так глубоко проникнут в наше сознание, что полученные от чтения эмоции практически не будут отличаться от тех, что мы испытываем в реальной жизни.

Мы будем чувствовать настоящий страх или радость, мы целиком окажемся в другом состоянии, наполовину искусственном, наполовину реальном, как это делают с нами все великие произведения. Ведь все лучшие истории частично реальны, частично таковы, какими им следовало бы быть, частично подобны облакам. Я знаю, что так и останется, что так и должно быть. Образующиеся при чтении «облака» побуждают использовать воображение и размышлять над различными вариантами. В этот момент височные и теменные доли головного мозга оценивают идеи, а лимбическая система мозга реагирует общим возбуждением организма и эмоциями.

Книги, которые мы читаем сейчас, тщательно выстроены. Их авторы знают толк в рифме и ритме, ассонансе и аллитерации[56], нагнетании и снижении напряженности действия и в изощренном символизме, который порой не могут расшифровать целые группы ученых. Мы читаем книги, потому что понимаем коды и условности. Автор тщательно упаковывает для нас подарок, который мы потом разворачиваем. Чтение — это разворачивание авторского подарка. С юных лет нас научили, что такое коды и как их декодировать.

Со временем, думаю, появится новый тип книг, в большей степени связанный непосредственно с мозгом. Сейчас авторы сами печатают или диктуют свои произведения, но в будущем, не исключено, появится некое высокоскоростное устройство ввода, которое окажется связанным с мозгом автора и будет конвертировать его воображение сразу в цифровой формат. Такие же высокоскоростные линии передачи свяжут вас с исходным авторским замыслом. Процессы кодирования и декодирования будут не нужны, и мы сможем стать свидетелями работы авторского сознания и полетов фантазии.

Непосредственное познание жизни тоже не будет связано с кодированием и декодированием, которое сейчас используется в книгах. Слова в этом порой служат худшим препятствием. Это украшения, которые часто стоят на пути понимания идей. Слова как змеи: вы можете сколь угодно гадать об их значении, но они легко увернутся, когда вы попытаетесь этот смысл ухватить. Возможно, что в будущем вместо этого мы сможем напрямую подключаться к мыслям и переживаниями автора — например, к волнующему предвкушению появления на сцене Джеффа Безоса, анонсирующего новый Kindle, или к потрясающим ощущениям Феликса Баумгартнера, прыгающего с воздушного шара в стратосфере[57].

Книги, написанные обычными и электронными чернилами, будут следовать за человечеством в его попытках познать неведомое. И хотя в Америке книги отступили перед натиском видеоигр, кино и телешоу — средний американец каждый день по два часа смотрит телевизор, что в двадцать раз больше, чем читает, — искусство чтения не умрет, хотя его форма, бесспорно, изменится. Книги вытесняются электронными книгами, а те, в свою очередь, уступят свое место какой-то другой новинке из области научной фантастики, но чтение в каком-либо виде останется с нами.

И пусть средний американец читает семь минут в день и это время еще сокращается, — мне нет до этого дела. Я с радостью отдам унцию крови за время, проведенное с хорошей книгой.

Закладка: указатели

Указатели — самое слабое место электронных книг. В учебниках и научно-популярной литературе в конце часто содержится раздел, в котором некто хорошо знакомый с книгой выделяет в тексте термины, предметы или имена и составляет указатель номеров страниц, на которых они упоминаются. Лучшие указатели составляются вручную и порой с такой любовью, что своей длиной могут соперничать с главой книги.

Одна из моих любимых нехудожественных книг — упомянутая выше «Дорога на Ксанаду» — хороша во многом именно из-за своего указателя: там фигурируют айсберги и водяные змеи, опиумные дымы и норы аллигаторов, зеленые молнии и рога полумесяца. Список разнообразных предметов охватывает диапазон от бекона и бобов до демонологии и дворца Кубла-хана, от придонных рыб до блеска льда и от неоплатонизма до грохота землетрясений.

Нынешнее поколение электронных книг полностью игнорирует мудрость таких предметных указателей. Да, во многих электронных книгах сейчас есть указатели, но они редко интегрированы в текст книги. И часто они не снабжены гиперссылками, позволяющими читателю немедленно перейти к интересующему месту. Там содержатся просто номера страниц, а это нонсенс, ведь во многих ридерах номера страниц даже не отображаются! А жаль, потому что, когда вы ищете в электронной книге какое-то слово, ваш Kindle или Nook мог бы с помощью указателя помочь вам найти именно то, что нужно. Вместо того чтобы просто искать все совпадения в тексте, как организован поиск в ридерах сейчас, они могли бы выстраивать приоритетный поиск, так чтобы нужные результаты оказывались на первом плане.

Думаю, вскоре ситуация изменится, когда организацией указателей займутся новаторы-предприниматели. Некоторые жанры тесно связаны с необходимостью подробных указателей — например, путеводители. Скорбеть по поводу утраты указателя так же трудно, как горевать по поводу, например, таблицы Excel, но для электронных книг указатель ничуть не менее важен, чем для печатных. Цифровые указатели определенно принесут электронным книгам пользу.

Вообще нетрудно представить себе коллективный, краудсорсинговый проект по созданию указателей. Такие указатели могут стать общим делом, способом организации сообщества. Это видно на примере «Википедии» или более специализированных вики-сайтов, где фанаты с любовью редактируют содержание статей в помощь будущим почитателям. Вики-энциклопедии сериалов «Звездный путь», «Доктор Кто» и «Звездный крейсер “Галактика”» тщательно описывают каждую серию сезона, отмечая места, где появляются новые персонажи или исчезают прежние. То же самое можно с легкостью сделать и для электронных книг, когда их платформы станут открытыми и будет возможным коллективный доступ.

Правда, я не уверен, что указатели безболезненно впишутся в те экспериментальные книги типа холодека, о которых я писал ранее. Я размышлял по поводу того, какие книги могут (а какие не могут) быть превращены в новый тип — книги с эффектом погружения. Как я уже сказал, я очень люблю книги Борхеса и Кольриджа и не думаю, что их когда-нибудь удастся преобразовать в богатую мультимедийную среду. А вы? Есть ли такие невыразимые книги, загадочные пьесы или дьявольски прекрасные рассказы, которые вы могли бы с гордостью порекомендовать в интернете как примеры великой литературы, для которых немыслима мультимедийная имитация?

http://jasonmerkoski.com/eb/8.html

Разжечь энтузиазм читателей!

Как будут читатели в будущем взаимодействовать друг с другом? Как они будут общаться с авторами? И долго ли до непосредственных отношений читателя с читателем и читателя с автором?

Это взаимодействие может принимать разные формы. Например, моя тетя каждый месяц посылает моему отцу ящик детективов, которые она уже прочла и хочет с ним теперь поделиться. Мой лучший друг записывает аудиокниги и посылает мне их на дисках. Моя девушка, когда мы начали встречаться, дала мне почитать любимую книгу в качестве своеобразного теста — чтобы, исходя из того, понравится ли мне эта книга или нет, понять, что я за человек. Когда человек одалживает другому книгу, между ними устанавливается тесная связь, как при прикосновении, и порой даже более интимная.

Можно обмениваться и цифровыми книгами, но в этом не будет такой теплоты, как в том случае, когда вы передаете из рук в руки свою любимую бумажную книгу. Вы не сможете установить связь с другом или любимым человеком через ту же самую обложку и завести разговор об одних и тех же понравившихся страницах.

Поделиться цифровой книгой можно быстро, но это бездуховный процесс. По меньшей мере два производителя имеют подобную функцию. Первыми ее предложили Barnes & Noble. Именно они раньше других поняли важность связи, возникающей между читателями одной и той же книги, и это неудивительно — ведь именно в книжных магазинах Barnes & Noble люди могут собираться вместе и читать в комфортных креслах, там организуются дискуссионные книжные клубы, в которых состоят друзья книжного слова.

Возможности поделиться электронными книгами далеко не исчерпаны, тем более что сейчас этот процесс обезличен. Вы получаете автоматическое письмо от Amazon или Barnes & Noble, и в следующий раз, когда вы включаете беспроводной модуль, текст магическим образом оказывается на вашем устройстве. Как и многое в мире электронных цифровых книг, это выглядит несколько странно, потому что разрабатывали этот механизм технари, а не гуманитарии. Но это работает, к тому же вам не надо ждать по нескольку лет, пока друг соизволит отдать вам вашу книгу.

Когда я начал встречаться со своей девушкой и она дала мне почитать свой любимый роман, я случайно порвал у него обложку. Это едва не положило конец нашим отношениям! С электронной книгой нечего беспокоиться о каком-либо ущербе: она, как бумеранг, автоматически вернется к вам через две недели, что спасет ваши отношения.

Но обмен электронными книгами должен носить более личностный характер, подобно посиделкам с друзьями в кафе или гостиной. Необходима радикальная инновация, которая позволит книжному обмену прорваться через экраны Kindle и iPad и разрушить стены между читателями. Способ обмена должен обеспечивать эффект присутствия — например, какие-нибудь видеоокна, создающие ситуацию, когда несколько читателей находятся в одной комнате. Вот чего мы на самом деле хотим, когда даем почитать книгу любимому человеку, — установить с ним связь. Мы избираем автора книги нашим эмиссаром и надеемся с помощью него или его слов установить контакт.

В каком-то смысле необходимо сочетать книгообмен с книжными клубами.

Большой потенциал электронных книг состоит в том, что они дают возможность делиться книгой и впечатлениями о ней не только с ближайшими соседями, но и с людьми в далеких городах и даже в других странах. У вас есть возможность говорить с ними, не покидая пределов книги, практически лицом к лицу, как с помощью фронтальной видеокамеры на iPad. Вы можете не только почерпнуть из книги вдохновение, но и установить благодаря ей важные знакомства.

Возможно, Amazon или Apple разработают собственную социальную сеть и создадут в ней «каналы», по одному на каждую книгу. Таким образом читатели могут сразу же обсудить прочитанное. Возможно, модераторами каналов станут особенно ревностные поклонники этих книг. Участники будут предлагать темы для обсуждения, возможно, в них поучаствует и сам автор, который вновь возникнет в жизненном цикле книги и будет отвечать на вопросы читателей.

Конечно, как обычно это бывает в социальных сетях, эти сайты со временем переполнятся рекламой и спамом — этими цифровыми тараканами, которых невозможно извести под корень.

Продавцы и издатели работают сегодня над социализацией контента через обмен книгами и книжные клубы. Продавцам выгодны эти возможности, потому что они позволяют контенту приобретать вирусный характер и распространяться через сети контактов читателей. Уже сейчас можно автоматически размещать в Facebook и Twitter цитаты из прочитанных книг. Но пройдет еще некоторое время, прежде чем мы сможем общаться прямо на их страницах с другими читателями, а возможно, и с самими авторами.

Я знаю как минимум два издательства, которые предлагают читателям книги на внутренние рецензии, что непосредственно помогает издательскому процессу. Читатели делятся мнением по поводу того, какие страницы написаны хорошо, а какие не очень, и если автор восприимчив к такой критике, то в следующей редакции книги уже будут учтены мнения читателей. Это полезный процесс оттачивания авторской рукописи в процессе ее прохождения через редактуру издательства и выхода в свет.

С помощью таких внутренних рецензий автор и издатель получают книгу лучшего качества, которая эффективнее оправдывает ожидания читателей. Выигрывают и сами читатели. Мне известны сайты, где можно купить книги со скидкой, потому что они продолжают еще проходить редактуру. И авторам, и читателям выгодно такое взаимодействие. Жаль только, что этот процесс еще недостаточно распространен и не встроен в платформу всех продавцов электронных книг. Нужно быть истинным фанатом и подписаться на эту услугу на сайте издательства.

Но я уверен, что со временем ситуация изменится. Особенно это важно для нехудожественной литературы, где автор и читатели могут совместными усилиями выверить содержание книги, прояснить суть дела и включить те темы, которые действительно интересны читателям. Автор и читатель будут больше общаться и работать плечом к плечу.

Сама идея «авторства», как я подозреваю, вскоре окажется размытой и несущественной, поскольку книги будут формироваться самими читателями. В каком-то смысле, во всяком случае для некоторых жанров, автор сам не более чем привилегированный читатель. Он может формировать материал, но в поиске фактов, отделке каких-то пассажей или заполнении белых пятен в тексте часто полагается на мнение других опытных читателей.

Мы увидим, как книги пишутся и переписываются по многу раз — с новыми концовками, новыми перипетиями сюжета, новыми персонажами, поскольку автор и его читатели будут общаться посредством компьютера. С печатными книгами это далеко не так эффективно. Да, можно выпустить новое издание и для бумажной книги — изменив приложение, добавив главу, но таким образом скорее начнется новое обсуждение, чем завершится или продолжится прежнее.

Электронная книга станет чем-то вроде чата для сообщества ее читателей. Возможно, это станет похоже на многопользовательскую видеоигру: читатели со всей страны будут вступать в интенсивную онлайн-дискуссию или одновременно разыгрывать сюжет книги, сидя в наушниках и общаясь друг с другом в интернете в режиме реального времени. Авторам достанется роль режиссеров и дирижеров, а читатели, соответственно, станут музыкантами. Большую часть книги напишут сами читатели. Автор сможет выбрать место и сформировать сюжетную канву, так же как сейчас дизайнер игр для Xbox выбирает игровое поле и графику, которую впоследствии будут использовать игроки.

Мы живем в интересное для книг время, и в воздухе носится много идей, часть из которых со временем пустит корни и прорастет. Многие из этих семян будут взращены благодаря продавцам электронных книг и издательствам, а другие достанутся самим читателям — например, проекты, которые латают дыры между тем, что предлагают для чтения продавцы электронных книг и их издатели.

Не исключено, в будущем возможности чтения станут совсем другими, чем мы привыкли. Большинство из них будут социальными: надо смотреть правде в глаза, мы животные общественные и привыкли жить племенным строем. Племя — это семья, школа, сослуживцы или настоящее племя, например из пустыни Калахари. Наша социальная природа дана нам от рождения. Сейчас чтение представляет собой уединенный процесс, изолированное взаимодействие между человеком и книгой, то есть противоречит нашему врожденному стремлению к общению. Что может быть лучше, чем внести элементы коммуникации в процесс чтения?

Несложно представить себе, как читатели становятся специалистами по отдельным словам и абзацам внутри книги, выбирая себе области знаний. Они будут делать это по той же самой причине, по которой Эдмунд Хиллари[58] взошел на Эверест, — потому что это вызов. Кто-то, например, может стать экспертом по смыслу одного абзаца или предложения. Читатели будут объединяться в трактовке предложения или абзаца, закрепляясь на этой позиции и обороняя ее от группы других читателей, предлагающих альтернативные интерпретации. Я представляю себе, как люди общаются друг с другом, споря по поводу не то что книги, но и просто ее отдельного раздела или главы.

Кроме того, во время чтения вам будет видно, кто делает в этот момент то же самое, где эти люди живут и какие электронные ридеры используют. Будет возможность списаться с ними и обсудить книгу или главу, которую вы читаете. Книга подскажет вам несколько первых вопросов или тем беседы, подобно вопросам для дискуссии в книжном клубе. Такие разговоры могут быть частными или публичными.

Публичные беседы можно будет прикреплять к электронной книге, подобно расшифровкам стенограммы. Их прочитают другие. Таким образом, книги смогут продолжить идущую еще от Талмуда традицию комментирования и дальнейшего комментирования комментариев. Ее заложили еврейские ученые между 200-ми и 500-ми годами н. э., и она продолжается по сей день. Комментарии станут рассматривать как составные части книги, а сама книга превратится в подобие общественного места, где люди будут собираться поговорить, притом содержание их бесед останется для тех, кто придет следом, кто вступит в этот диалог через несколько месяцев или лет.

Такие чаты изначально будут, скорее всего, чисто текстовые, хотя видео- и аудиосвязь тоже легко себе вообразить. Я могу представить, как авторы встречаются с журналистами и критиками прямо на страницах книги и дают интервью, так что и сами интервью сразу становятся частью читательского опыта. «Увидимся в следующей главе», — отвечу я журналисту, потому что именно на страницах книги я и назначу интервью. В книге всегда можно будет найти читателей, так же как и автора.

Но и после того как книга прочитана, взаимодействие между автором и читателем не прервется. Некоторые читатели имеют привилегии, и это будут либо непосредственно авторы, либо те, кто оказал на них наибольшее культурное влияние. Именно цитаты из их рецензий часто появляются на обложке книги или на первых ее страницах, гарантируя потенциальным читателям ее качество.

Для цифрового мира это архаика. Скачав любую книгу на Kindle, вы избавляетесь от всех верительных грамот и комментариев и переноситесь сразу к прологу или первой главе. Да, возможно, выдержки из рецензий будут содержаться в тексте, но мало кто из читателей обратит на них внимание. Место им найдется только в таких гигантах, как Los Angeles Times или New York Review of Books — периодических изданиях, которые сами, однако, постепенно переходят на цифровой формат, так что найти рецензии станет еще сложнее, чем сейчас, когда они соперничают за наше внимание в рекламе на сайтах и в Facebook.

Парадоксально, но вскоре лучшими арбитрами вкуса станут не профессиональные книжные критики, а рядовые читатели, такие как мы с вами. Это продолжение той тенденции, которую установила Amazon, начав публиковать книжные рецензии, к которым каждый мог добавить собственную — любого размера. Такая демократическая форма — это разумный подход, который может дать более объективную картину, чем мнение более опытных, но получающих гонорар за свои статьи рецензентов. Amazon проделала здесь большую работу и по-прежнему опережает в этой области Apple, Google и остальных. Даже если вы решили купить книгу на Apple и читать ее на iPad, все равно часто вы сначала идете на сайт Amazon, чтобы ознакомиться с рецензиями.

Любопытно, что некоторые рецензии на Amazon порой лучше, чем сам продукт. Они не только способны доставить удовольствие, но и являются едкой социальной сатирой. В частности, это можно сказать об отзывах на кабель Denon AKDL1 Dedicated Link, футболку Three Wolf Moon и цельное молоко из Тосканы. Они доступны на сайте Amazon.com, и я могу перечитывать их бесконечно, никогда не уставая смеяться. Отзывы стали появляться как реакция на странные товары или слишком высокие цены — например, Denon предлагала свой кабель за 999 долларов, а галлон[59] молока из Тосканы стоил 45 долларов.

Хипстеры и прочие умники начали писать рецензии, высмеивающие эти товары. Они приводили вымышленные причины высоких цен на продукты. В итоге, например, отзыв на молоко стал выглядеть как описание очень дорогого вина («лучше всего сочетается со свежими лепешками с австралийскими орехами»). А кабель Denon, по словам рецензента, может передавать музыку на стереосистему быстрее скорости света; правда, есть побочный эффект: через него же в ваш дом могут явиться легионы чертей. Футболка Three Wolf Moon с ее слащавым и смехотворным дизайном внезапно стала пользоваться популярностью благодаря фривольным отзывам и в итоге оказалась самым продаваемым предметом одежды в магазине Amazon. Мне кажется, что Amazon пора выпустить книгу лучших и самых известных отзывов о товарах!

Цифровой мир уже начал трансформировать отношения между автором и читателем, и этот процесс в дальнейшем только ускорится по тем направлениям, о которых я писал выше. Сколько времени пройдет, прежде чем мы увидим книгу, составленную из серии комментариев к описанию товара на сайте Amazon? Когда выйдет роман, существующий только как серия постов на Facebook и живущий своей внутренней жизнью?

Эпистолярные романы — то есть романы в письмах — когда-то были очень популярны, но я думаю, что нас ожидает еще больший расцвет литературы, основанной на средствах и стиле социальных сетей. Это уже происходит в Японии, где первый роман, состоящий целиком из СМС-сообщений, был издан еще в 2003 году[60]. Он стал настолько популярен, что породил множество других книг, комиксов, телепередач и фильм. В ЮАР есть приложения для сотовых телефонов, которые позволяют писать — и получать в ответ — романы в формате телефонных текстовых сообщений. В этом случае вы получаете СМС непосредственно от автора. Если у вас безлимитный тариф, я предлагаю вам попробовать такой вариант: введите в поисковике «роман в СМС» и выберите понравившуюся книгу! Такие книги пишутся в лаконичном, но возвышенном стиле. Они ничем не отличаются от дружеских СМС. Но в них есть напряжение. Интрига. Саспенс[61]. В некоторых случаях можно отправить ответ автору, попросив разъяснить сюжет или предложить изменения.

Впервые авторы и читатели могут вести непосредственный диалог. Чтение всегда было уделом одиночек, и даже книжные клубы не спасали. Но сейчас обсуждения книг пересекают национальные границы. Сколько угодно людей может зайти в чат или участвовать в онлайн-беседе в Facebook или Twitter. Электронные книги наконец-то смогли инициировать диалог между авторами и читателями.

Если это не единение, то что тогда?

Закладка: автографы

Меня забавляет гонка за автографами на книгах. Они кажутся мне чем-то вроде визитных карточек конца 1800-х годов, которые восходят к еще более утонченным, галантным временам. Однако же и у меня есть в коллекции книги с автографами. И не у меня одного. Многие фанаты и книголюбы собирают автографы авторов не только потому, что подписанная книга обретает большую ценность, но и благодаря тому, что она укрепляет связь между читателем и автором. Она вплотную приближает читателя к произведению; теснее связь может стать только в том случае, если читатель сам станет его героем.

Когда-нибудь о печатных книгах будут пересказывать байки примерно такого содержания: «Представляете, когда-то читатели встречались с писателем лично, давали ему книгу, и он подписывал ее собственноручно! Чернилами!» К сожалению, в мире электронных книг автографы — штука довольно бессмысленная. Можно, конечно, подписаться на обратной стороне Kindle, но еще две-три подписи — и место на нем кончится. Конечно, если использовать планшет, то уместится больше. Однако в любом случае автографы со временем сотрутся.

Изобретатели до сих пор пытаются придумать настоящие машины Руба Голдберга[62] для цифровых автографов, используя сложные сочетания Wi-Fi, флешек, цифровых фотоаппаратов и специальных программ, но только на печатной книге можно разглядеть все нюансы подписи, качества и особенности почерка автора.

Да, на ридере можно создать функцию, которая позволит автору продиктовать свой автограф и сказать на диктофон что-то типа «Дорогая Мэри, вы сегодня отлично выглядите. Спасибо, что купили книгу. Обнимаю, целую, Марк Твен». Можно демонстрировать видео, на котором вы стоите вместе с автором перед камерой iPad, и даже вставить этот клип в саму книгу. Это способ актуализации метафоры из прошлого в будущем. Но вместо того чтобы пытаться создать сложную систему для имитации автографов, изобретателям, на мой взгляд, лучше было бы создать новые функции, которые были бы заточены именно под цифровую реальность.

Впрочем, сам я тоже изобрел собственную систему раздавать автографы, когда работал над этой книгой. Если вы еще не заходили по ссылкам, которые размещены под каждой закладкой, сделайте это сейчас, чтобы получить обложку книги с моим автографом. Регистрация не только позволит вам разместить автограф в вашей ленте Facebook или Twitter, но и сулит другие приятные неожиданности.

В идеале, конечно, подобные изобретения должны быть встроены в те программы, которые работают на Kindle или Nook. Вам не пришлось бы переходить на сайт, потому что процесс проходил бы автоматизированно прямо в вашем ридере. Когда-нибудь, быть может, автографы будут вставляться в текст электронной книги и станут его неотъемлемой частью. Вы сможете покупать специальные издания с автографами, которые ваши любимые авторы дали лично вам. Уверен, что вскоре технологии до этого дойдут.

А вы как думаете? Есть ли у вас коллекция книг с автографами, которые по этой причине вы и не переводите в цифровой формат? Действительно ли стоит собирать автографы или лучше не тратить на это силы? Пройдите по ссылке, получите автограф и вступайте в разговор!

http://jasonmerkoski.com/eb/9.html

Восковые цилиндры и устаревание технологий

Я в белом халате и в белых перчатках. В комнате удивительно тихо. Меня сопровождают двое мужчин, тоже в белых халатах и перчатках, которые приглашают меня сесть. Они садятся рядом со мной, по обе стороны. Я не могу сделать ни одного движения без их разрешения, но мне этого и не хочется. Это могло бы быть тюрьмой. Но нет, это именно то место, где мне хотелось бы побывать.

Комната зияет пустотой полицейского бетонного помещения для допросов, но это впечатление складывается из-за ее чистоты. Это стерильная комната, в которой пылинка, нитка или волосок на полу будут казаться страшным беспорядком. Однако это не Lab126 и не закругленные белоснежные помещения Apple в Купертино. Нет, это отдел особых коллекций в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре, и я здесь, чтобы увидеть, как будет выглядеть наше будущее.

В местной библиотеке идет работа над проектом по массовой оцифровке. Более 80 тысяч восковых цилиндров конца XIX — начала XX века оцифровываются здесь. Это записи голосов президентов Уильяма Говарда Тафта и Тедди Рузвельта, марши композитора Джона Сузы в его исполнении, оперные арии великого певца Джузеппе Креаторе. Эти цилиндры сделаны из дерева и воска более ста лет назад. Они хрупкие и быстро рассыпаются.

Библиотекарь показывает мне настоящий восковой цилиндр. Цилиндры вставляются в фонограф, и из его трубы раздается скрежещущий голос. Потрескивает статическое электричество, звук во время вращения цилиндра нарастает и падает, словно шум океана. На заднем плане едва различим голос человека, как будто он тонет в море истории и кричит издалека, прося о помощи и признании.

Между первыми ридерами и восковыми цилиндрами существует прямая параллель.

Когда восковые цилиндры только появились, это было удивительное явление. Это был iPod 1890-х. Они давали возможность в любое время слушать музыку, что до того было невозможно — конечно, за исключением людей настолько богатых, что они могли позволить себе держать струнные оркестры прямо в своих поместьях и дворцах. Но когда мы сейчас смотрим на восковые цилиндры, они кажутся нам примитивными.

Точно так же удивительные ридеры, ставшие орудием революции электронных книг, примитивны не меньше, чем восковые цилиндры. Например, когда вы слушаете старый цилиндр, в самом начале часто звучит голос, объявляющий музыкальное произведение. Этому человеку приходится кричать во все горло, чтобы его было слышно. Технологии записи в 1890-е были еще слабо развиты, и нужно было кричать, чтобы голос записался. Точно так же первые ридеры не имели разнообразия шрифтов, выделения жирным шрифтом или курсивом, и ПРИХОДИЛОСЬ ПИСАТЬ В ВЕРХНЕМ РЕГИСТРЕ ДЛЯ ВЫДЕЛЕНИЯ МЫСЛИ!

Первый Kindle был, конечно, очень несовершенным. Он отображал только черно-белый текст, одним шрифтом и шестью кеглями. Первый ридер Sony был столь же убог с типографской точки зрения, и, если бы у вас был выбор между печатной книгой и электронной книгой, напечатанной на бумаге, вряд ли бы вы выбрали второй вариант с монотонной версткой и слишком упрощенным стилем. У текстов могли быть максимум три вида шрифта — обычный, жирный или курсив. Картинки были еще в новинку, даже для Sony.

Впрочем, все это было верно и для первых печатных книг. Если вам доводилось видеть в музее Библию Гутенберга, вас, возможно, особенно впечатлили иллюстрации, прекрасные буквицы в начале каждого абзаца, яркие и великолепно украшенные. Но это делал не Гутенберг. Он только печатал текст. Красные строки и названия глав рисовались впоследствии вручную красными чернилами по заказу покупателей Библии. Они нанимали художников украшать книги, как мы нанимаем мастеров татуировки украшать наше тело.

Новая технология всегда появляется несколько «недоношенной», но ее адепты стараются выжать максимум и находят способ, как следует «кричать», чтобы преодолеть недостатки технологии. С развитием технологий прежние продукты начинают отходить в прошлое. Восковые цилиндры становятся хрупкими и быстро разрушаются. Каждый год сотни записей приходят в негодность или падают жертвой «уксусного синдрома», переходя в жидкое состояние. На данный момент сохранилось менее 5% восковых цилиндров, изготовленных до 1900 года.

Через сто лет, возможно, печатные книги будут попадаться вам с той же частотой, с которой сейчас восковые цилиндры, то есть, мягко говоря, редко. Сейчас найти восковой цилиндр очень тяжело даже в антикварном магазине. Печатные книги уйдут в прошлое, и в принципе ничего страшного в этом нет. Например, когда-то повозка с лошадьми была самым популярным транспортом, а теперь эти повозки украшают лужайки на старых фермах. И когда однажды изобретут летающие автомобили, на тех же фермах будут ржаветь и пылиться старые «форды» и «тойоты». Технологии меняются, и человеческий вид к ним приспосабливается. Это наша видовая черта: мы приспосабливаемся к окружающим условиям.

Посещение библиотеки восковых цилиндров обеспокоило меня. Каждый год мы производим миллионы Kindle и iPad. Но сколько из них сохранится через сто лет и будет способно воспроизводить электронные книги и файлы MP3? Я знаю, что у некоторых компаний есть архивы старых ридеров и MP3-плееров. Я даже был в этих архивах, мне разрешали открыть стеклянные ящики и подержать в руках первые MP3-плееры.

Я был в частном музее компьютерных игр в Сан-Франциско и имел возможность поиграть в Pong[63] и консольные игры для Atari и Magnavox Odyssey. Это не серебряные ложечки или старинные солонки в шкафу вашей тетушки, это гаджеты, которым десять–двадцать лет от роду, а они уже антиквариат.

В фильме «Назад в будущее 2» есть пророческий момент: там показывают витрину антикварного магазина, где продают первый Apple Macintosh. Те, кто смотрел кино в 1989 году, могли воспринимать это только как шутку: главная техническая новинка года в роли экспоната антикварной лавки. Но здесь в самом деле возникает большой вопрос по поводу долговечности.

До сих пор можно найти старые линотипы, которые когда-то использовались для издания газет в небольших городах. Хотя им по сто лет, они все еще работают. Там нет системных программ, нет стирающихся кремниевых элементов. Компьютеры живут гораздо меньше. Они работают на электромагнитной памяти, которая со временем деградирует, и на аппаратных запчастях, которые с трудом можно найти.

Например, космический корабль Lunar Orbiter в 1966 году картографировал поверхность Луны, помогая выбрать место посадки «Аполлона», но, когда миссия была выполнена, пленочные катушки с данными были поставлены на полку. Через сорок лет ученые поняли, насколько полезными могут оказаться эти данные для будущих миссий на Луну, но оказалось почти невозможно воссоздать оборудование, на котором можно было бы просмотреть эти пленки. Несколько лет по всем цехам и ангарам NASA и Лаборатории реактивного движения велись поиски, и удалось найти четыре подходящих проигрывателя. В этих четырех проигрывателях специалистам удалось восстановить работоспособность примерно половины частей. Связавшись с бывшими президентами компаний — субподрядчиков миссий на Луну того времени, они отыскали недостающие части и небольшую подборку инструкций по ремонту, которую один из них хранил в гараже. Однако им недоставало понимания мышления 1960-х — того, как думали люди в эпоху запуска Lunar Orbiter. Им не хватало естественных для инженеров 1960-х годов предположений, которые именно в силу своей общепонятности и не вносились в инструкции по ремонту. Не знали они и того, как кодировалась и декодировалась информация на пленках. Информационные технологии и компьютерные науки шагнули за сорок лет так далеко вперед, что совершить мысленное путешествие во времени и начать думать так, как мыслили инженеры в более примитивных условиях, оказалось почти невозможно.

Впрочем, эта конкретная история имела благополучную концовку. Они арендовали бывшее здание McDonald’s, устроили там мастерскую и расшифровали старые катушки с пленками, как современный вариант клинописи. И теперь у нас есть поразительные по детализации фотографии Луны, снятые с пленок 1966 года.

С программами, однако, все не так радужно. Если говорить о восковых цилиндрах и магнитофонных катушках, то они по крайней мере сохраняются физически и с ними можно работать. Гораздо сложнее дело обстоит с битами.

Компания из Уотертауна в Массачусетсе под названием Eastgate Systems, похоже, является единственным защитником стареющих гипертекстов конца 1980-х — начала 1990-х годов. До развития интернета эти гипертексты считались выдающимся произведением цифрового искусства. Они сочетали тексты, фотографии и звуки, притом часто нелинейным способом. Чтение таких текстов во многом напоминало саму жизнь: как только вы делали выбор, вам предлагалось выбрать еще из нескольких вариантов, при этом назад идти было нельзя. В этой технике созданы современные компьютерные игры — например, Heavy Rain и Nine Hours, Nine Persons, Nine Doors.

Вершиной таких гипертекстов было масштабное произведение Uncle Buddy’s Phantom Funhouse[64]. Его надо было загружать с нескольких дискет, содержавших программы, которые действительно — и неслучайно — могли испортить ваш компьютер. Следовало быть хорошо осведомленным о среде, с которой вы взаимодействовали. Эквивалентом этого в сфере электронных книг были бы, например, тексты, которые уничтожаются сразу после того, как вы их прочтете, или книги, которые можно было бы листать только вперед, так как с каждым перелистыванием страницы стиралось бы содержимое предыдущей.

К сожалению, хотя купить Uncle Buddy’s Phantom Funhouse еще можно, прочитать его уже не удастся. Для этого понадобился бы старинный компьютер Mac примерно 1990 года выпуска и не работающая больше программа HyperCard. Может быть, Eastgate Systems удастся вдохнуть жизнь в ранние гипертексты, которые с тех пор отошли в тень интернета, и переработать их для iPad. Кто знает? Но факт остается фактом: программы стареют быстрее оборудования.

Средства передачи информации в нашей культуре живут недолго, вне зависимости от того, цифровые они или нет.

Закладка: подержанные книги

Рынок подержанных книг огромен. Недавняя статья в еженедельнике Publisher’s Weekly утверждает, что он составляет миллиарды долларов. Этот крупный рынок позволяет нам, читателям, покупать подержанные книги самим или пользоваться теми, которые были подарены библиотекам.

Но пока еще нет такой вещи, как подержанная электронная книга.

Все покупки персонализированы, а система DRM обеспечивает, чтобы приобретенные книги можно было прочитать только на вашем устройстве. Конечно, существует обширная серая зона пиратских электронных книг. Ради эксперимента я обследовал пиринговые сети на предмет наличия в них последних бестселлеров New York Times, которые выпускаются и в цифровом формате, и для всех нашел пиратские версии, загруженные анонимными, технически продвинутыми книголюбами. Да, не сомневайтесь: эти люди любят книги, хотя и являются пиратами.

Хотя не существует легального и технически функционального рынка подержанных электронных книг, вскоре он наверняка будет организован. Я думаю, что первыми его откроют такие компании, как Barnes & Noble, которые разрешают перепродажу своих электронных книг на сторонних сайтах компаниям, которые, возможно, будут продавать эти книги дешевле, чем они приобрели их напрямую у Barnes & Noble. В такой модели перепродаж нет ничего странного: для реальных товаров она работает тысячелетиями. Думаю, что переход на модель перепродаж откроет обширные возможности для организации конкурентоспособного рынка электронных книг. Период времени со дня публикации книги может составлять год или два, после чего она будет доступна на распродаже подержанных электронных книг по сниженной цене.

Возможно, законы какой-нибудь другой страны будут разрешать продажу подержанных электронных книг, так что можно будет создать офшорный сайт наподобие легальных онлайн-казино, штаб-квартиры которых расположены на Бермудских островах или где-либо еще. Они обеспечат площадку для продавцов и покупателей и будут взимать небольшой процент с каждой продажи. Эти компании станут такими мелкими, что ими сможет управлять один человек, попивая коктейль в шезлонге на Бермудах, пока его серверы тихонько гудят в цехе неподалеку, загребая лопатой деньги и храня все цифровые файлы.

Мне кажется, создание рынка подержанных электронных книг — здравое решение. Есть даже обнадеживающие признаки того, что вскоре оно будет принято: в 2013 году Amazon подала на рассмотрение заявку на патент на продажу подержанных цифровых товаров, в том числе электронных книг. Подержанные книги — и среди них подержанные электронные книги — помогут читателям купить больше книг по более низким ценам. Это поможет и авторам: покупка подержанных книг позволит расширить читательскую аудиторию, а авторские идеи и сюжеты станут дольше находиться в обращении. Прочитанная книга освободится от плена Kindle или Nook и найдет себе другой ридер.

Недостаток концепции подержанных электронных книг — и причина, по которой издатели и продавцы настроены против них — заключается в том, что это может способствовать книжному пиратству.

Пиратство возможно и для физически существующих книг, хотя в значительно меньшем объеме. Украденную из дома книгу можно продать в букинистический магазин, который, в свою очередь, перепродаст ее кому-то другому. Но кража печатных книг происходит редко, и еще реже книга перепродается и потом опознается, хотя бывает и такое. В 2010 году эксперты из библиотеки Фолджера, находящейся в Вашингтоне, поймали вора, который украл за десять лет до того в Англии первое издание Шекспира. Вор изуродовал книгу и вырвал из нее несколько страниц, но опознать ее все равно удалось.

Значительно труднее поймать воров электронных книг. Такие книги не защищены хитрыми водяными знаками или другими механизмами идентификации, и одна электронная книга во всем похожа на другую того же содержания. Таким образом, невозможно определить, была ли подержанная электронная книга перепродана после надлежащей покупки или нелегально скопирована несколько раз.

Поскольку нельзя с уверенностью отличить пиратскую электронную книгу от добросовестно приобретенной, то считается, что все электронные книги, которые продаются не через сайты крупнейших продавцов, являются пиратскими. Это, к сожалению, ослабляет позиции идеи подержанных электронных книг. На данный момент они считаются пиратскими, пока не будет доказано обратное.

Я искренне верю, что нам необходимы подержанные электронные книги, а вы? Купили бы вы подержанную электронную книгу? Перепродали бы ее другу? Не хотели бы вы подарить какие-то электронные книги библиотеке? Или же вы считаете, что электронные книги и так стоят довольно дешево и дальнейшее снижение цены будет вплотную угрожать интересам авторов и издателей?

http://jasonmerkoski.com/eb/10.html

Раздуть пламя революции

После выхода на рынок электронных ридеров таких крупных игроков, как Barnes & Noble и Apple, конкуренция обострилась, и Amazon пришлось туго. Однако важнее для Amazon было то, что успех конкурентов подтвердил: рынок электронных книг с простой инновации развернулся в полноценную революцию.

Поскольку революция электронных книг является преимущественно технической, лучше всего посмотреть на нее с точки зрения теории распространения инноваций.

Эверетт Роджерс[65] написал книгу «Диффузия инноваций», в которой он описывает пять фаз, которые проходит техническая новинка, пробивая дорогу в широкие массы. Этот подход можно использовать для понимания того, как потребители относятся к любым новинкам: машинам, сотовым телефонам, компьютерам. Каждая фаза представлена социальной группой адептов (сторонников) инновации.

Статистически говоря, первые 2,5% населения, которые взяли на вооружение новые технологии, могут быть названы «инноваторами». Следующие 13,5% — это «ранние приверженцы», дальнейшие 34% — «раннее большинство». В сумме получается 50%, то есть половина населения. Оставшиеся две группы — это «позднее большинство» (34%) и «консерваторы» (последние 16%). Названия этих пяти фаз распространения инноваций говорят сами за себя. При этом чем человек моложе и состоятельнее, тем больше его шансы оказаться в лагере инноваторов. Чем меньше человек склонен к риску и чем больше он придерживается традиционных ценностей, тем выше вероятность стать консерватором. Социальный статус и уровень образования часто демонстрируют такую же зависимость.

Эти факторы постоянно коррелируют со всеми изобретениями, которые изучаются в рамках теории диффузии инноваций. Собственно говоря, инноваторы и ранние сторонники — это не только те группы, о которых упоминают в рамках этой теории. Эти представления вошли в арсенал маркетологов и менеджеров продукта, придумывающих новые идеи для бизнеса или гаджеты. Вам как потребителю следует знать, что для людей, которые производят товары и выводят их на рынок, теория диффузии инноваций так же реальна, как закон убывающего плодородия или принцип Парето.

Вот несколько примеров того, как работает диффузия инноваций. С момента первого появления в США холодильников до того времени, когда их стали использовать более чем в половине домохозяйств США (это случилось в 1940 году), прошло 83 года. Унитазы были изобретены позже, чем холодильники, но до формирования их раннего большинства прошло всего 43 года. Эта тенденция к ускорению продолжилась и впоследствии, в отношении более поздних изобретений. Электрификация домов до фазы образования раннего большинства шла 22 года, радио понадобилось 19 лет, телевидению — 15 лет, а интернету — всего десять.

В будущем диффузия инноваций будет происходить еще быстрее. Это не голословное заявление, так как каждое исследование распространения инноваций демонстрирует одну и ту же зависимость: ускорение с течением времени. Возможно, это ускорение вызвано взрывом инноваций, на основе которых рождаются следующие инновации. Это ускорение может привести вас в замешательство, если вы за ним не успеваете. Моя бабушка до сих пор отказывается использовать электронную почту. Каждый раз, когда ей нужно отправить что-то важное, она пользуется факсом.

Когда электронные книги достигнут фазы раннего большинства? При самых консервативных расчетах это займет десять лет (столько же понадобилось для этой стадии интернету), то есть в 2016 году — через десять лет после того, как Sony выпустила первый ридер в США. Я думаю, что это случится даже быстрее, поскольку я не консерватор и вижу, как диффузия инноваций ускоряется. Но даже если верна консервативная оценка, то половина всех грамотных людей будет иметь ридер к 2016 году, а может, и годом раньше.

При переходе к раннему большинству рост пользователей от года к году наиболее устойчив. Мои цифры показывают, что сейчас мы находимся именно в этой фазе — по крайней мере, что касается читателей Соединенных Штатов. Согласно исследованиям Simba Information 2012 года, 24,5% взрослого населения в США сообщили, что читают электронные книги, а в интернет-исследовании Pew Research Center того же года выяснилось, что у 33% населения США есть ридер или планшет. Сейчас мы находимся в фазе наиболее быстрого роста: революционеры спускаются в метро и ходят по улицам с ридерами. Будучи учредителями тенденции и ранними сторонниками, они становятся видны остальным, которые начинают копировать их поведение. Способствует распространению и контент, доступный только в электронном виде. Революция электронных книг — это бескровная революция, которая постепенно захватывает все пространство вашего воображения, способного перенести вас в любое время и любое место, когда вы читаете.

Никто не писал хвалебных песен унитазу или холодильнику. Никто не бил в колокола в 1950 году, когда начинался расцвет телевидения, не запускал фейерверки, когда в 2001 году половина населения стала пользоваться интернетом. Насколько я знаю, нет панегириков мобильным телефонам. Но изобретение электронных книг — совсем другое дело. Оно отличается от всех остальных тем, что имеет непосредственное отношение к вершинам человеческого духа.

Революция электронных книг направлена в конечном счете на идеи, и поистине мы — это наши идеи. Наши идеи подобны музыке, струящейся в венах, подобны электрическим разрядам, не позволяющим дню нынешнему слиться с предыдущим. Революция в чтении оказывает ощутимое и заметное влияние на население. В исследовании Simba International говорится, что книга «Пятьдесят оттенков серого»[66], изначально вышедшая только в электронном виде, внесла существенный вклад в семипроцентный рост чтения электронных книг в США за год.

Современные революции отличаются в основном незначительным масштабом. Политические революции современности следуют той же тенденции повышения скорости, что и инновации. Революции задумываются и совершаются быстрее, чем в прошлом. Это связано с тем, что мы постоянно поддерживаем связь друг с другом. Мы взаимосвязанная цивилизация, и эта взаимосвязь в большей степени обеспечивается электронными книгами, чем унитазами и холодильниками. Мы все революционеры, потому что связаны друг с другом идеями, потоками, которые проникают в нашу цивилизацию через книги, которые мы пишем и читаем.

Дело не только в том, что у нас сейчас больше доступа к книгам, что почти любую книгу можно купить и тут же начать читать. Революция электронных книг означает также, что мы можем передать идеи, которые вычитали в книгах, со скоростью света людям со всего мира — благодаря рецензиям на книги, постам с цитатами в Facebook и Twitter, где можно поделиться интересной фразой из книги и нашим отношением к ней. Где бы мы ни были и когда бы у нас ни возникло такое желание, мы можем обсудить книгу с людьми из любых уголков Земли, словно весь мир для нас — книжный клуб, а автор книги — наш лучший друг.

Когда я говорил, что Kindle был одним из двух величайших изобретений XXI века, я подразумевал идею Kindle — идею создания карманного ридера, с которого можно было бы читать электронные книги. Я считаю, что со времен первого Kindle другие устройства значительно продвинулись — улучшились основные функции и добавились новые. Но все они обязаны своим существованием Kindle. В плане чтения iPad так же обязан Kindle, как современные смартфоны — простым дисковым телефонам.

Как и первому Kindle, современным ридерам на электронных чернилах есть куда расти как гаджетам. Возможно, они и не достигнут технических высот многофункциональных устройств, таких как планшеты iPad или Nexus, или даже Kindle Fire, выпущенный той же Amazon. Но сегодняшняя ситуация ясно показывает, что нас ожидает такое будущее, которого хотелось бы всем книголюбам: чтение по заказу, возможность получить любую книгу, когда-либо опубликованную, в любом месте.

Уже сейчас некоторые книги существуют только в электронном виде и снабжены такими функциями, которые недоступны книгам печатным: например, они обновляются каждые несколько дней. Много лет главным бестселлером для Kindle была инструкция по использованию Kindle, которую автор сам выложил на Amazon в электронном виде. Создатель инструкции Стивен Уиндуокер обновлял ее пару раз в неделю. Обновления все желающие могли скачать бесплатно, так что под рукой у покупателей книги всегда был актуальный вариант инструкции.

Об этом в свое время мечтал Уолт Уитмен[67]. В течение своей жизни он девять раз переделывал свой лучший поэтический сборник «Листья травы», постоянно редактируя и изменяя порядок следования стихотворений, добавляя новые стихи и освежая старые. Он постоянно переиздавал книгу за собственный счет и в итоге разорился, оставшись почти без средств к существованию. Даже находясь при смерти, он заботился только о том, чтобы вычитать «предсмертное» издание. С появлением электронных книг Уолтом Уитменом может стать каждый автор, постоянно редактируя и заново распространяя свои книги.

Конечно, современные способы распространения контента в области электронных книг нуждаются в улучшении. Например, я, как читатель, не могу узнать, доступна ли уже новая версия какой-то электронной книги. Необходим такой механизм распространения, который работает как блоги: публикует доступные обновления и извещает нас об этом. Прежде всего я имею в виду способ, который используется в iPad и iPhone: на иконку каждого приложения помещается «значок», свидетельствующий, что для него доступно обновление. Уведомления приходят и для новых писем, и для случаев, когда кто-то отметил меня на Facebook. То же должно относиться и к содержанию электронных книг.

Это отличная идея, и ее можно реализовать прямо сейчас. Я не витаю в облаках, а говорю как человек, который видит неизбежность развития технологии. Находчивые авторы и издатели способны быстро ухватить суть дела и извлечь выгоду из новых возможностей электронных книг: анимация, интерактивное общение, онлайн-чат, отслеживание перемещений, конкурсы, рецепты, которые постепенно добавляются к уже существующим функциям. Те издатели, которые достаточно умны, чтобы перейти к такому накоплению функций, преуспеют. Эти функции — не просто яркая обертка, события-однодневки, обсуждаемые лишь в блогосфере и в лучшем случае в статье из журнала Wired. Эти возможности востребованы, потому что именно так мы сегодня хотим потреблять информацию, и теперь все это доступно в единой удобной упаковке.

Но произойдет это только в том случае, если авторы и их издатели смогут полностью овладеть потенциалом, предоставляемым революцией электронных книг. Хотел бы я сказать, что это уже удалось, но я поездил по стране, встречался с издателями, авторами и другими заинтересованными сторонами, среди которых пропагандировал Kindle, и обнаружил, что это не так. Некоторые совершенно не понимают собственной пользы — это видно по всему, что они говорят и делают в отношении электронных книг. К счастью, есть те, кто понимает. И эти компании, уверен, не только выживут в послереволюционном мире, но и будут в нем процветать, в то время как остальным придется с удивлением взирать на то, как рушатся их некогда могущественные империи.

Закладка: дарственные надписи

Я был книжным мальчиком. Каждую субботу я тратил все свои недельные карманные деньги в книжном магазине местного торгового центра. Тогда его дворы и коридоры занимали продавцы подержанных книг. Книжную лавку устроили рядом с магазином комиксов и магазином Orange Julius[68], недалеко от игрового клуба, откуда постоянно доносились звуки битвы в автомате Donkey Kong. Так как книги были подержанные, они обычно дешево стоили. Когда я через несколько часов покидал торговый центр, мой ранец бывал настолько набит книгами, что я не мог его нести. Я тащил его по дорожке до маминой машины, словно спасающийся из горящей библиотеки, сопровождаемый пеплом и искрами, но твердо намеренный сохранить для культуры как можно больше.

Во всех этих книгах я часто находил дарственные надписи на титульных листах — для мальчиков и девочек, которых я никогда не видел, от дядей и теть всех мастей. Чаще всего они были сделаны чернилами — твердой или же слабой рукой; обычно подарок был приурочен к какому-то событию: дню рождения, годовщине или (что более странно) разводу или тяжелой утрате.

Дарственные надписи — это более личная разновидность автографа. Когда книгу подписывает автор, он часто сидит за столом во время специальной сессии раздачи автографов, работая как автомат и надеясь, что ему удастся продать достаточно книг, чтобы хотя бы окупить потраченное время. От этого веет меркантильностью. Дарственные же надписи содержат искру семейной души и часто живут дольше, чем сами эти семьи.

Например, в Южном методистском университете Далласа есть коллекция Библий с дарственными надписями. Однажды я застрял в Далласе на день в ожидании пересадки и воспользовался случаем, чтобы посетить университет, посмотреть на эти тщательно оберегаемые Библии и увидеть на них выцветающие чернила. Некоторые из этих Библий восходят еще к 1700-м годам. В то время в них записывались сведения о рождениях. Первопроходцы Техаса отмечали там имена и даты рождения своих детей, поколение за поколением. Эти Библии отражают дух фронтира, дух семей, которые жили вдалеке от больниц и церквей, вдалеке от общества и могли общаться лишь со своим скотом и бороться с волками в ожидании наступления лучшей жизни.

Непритязательные надписи на книгах — важная часть семейной истории. Но если и когда мои собственные наследники попытаются воссоздать свое генеалогическое древо, цифровые книги не дадут им такой возможности. Я не могу подарить своей девушке цифровую книгу и написать что-нибудь на первой странице. Появление электронных книг знаменует конец эры дарственных надписей. Это напоминает вымирание динозавров. Хотя когда-то они правили миром, но 65 миллионов лет назад им пришел конец — кости динозавров более позднего периода уже не встречаются в окаменелостях. Так и с цифровыми книгами: в электронных окаменелостях не будет и следа дарственных надписей.

Отследить жизненный цикл цифрового товара почти невозможно. Если вы нелегально скачиваете музыку из интернета, нет возможности определить, кому еще принадлежал этот музыкальный файл. Он мог менять хозяев тысячу раз, переезжая из России в Сербию, из Франции в США, с Windows на Mac, с одного торрент-клиента на другой. Несмотря на все эти странствия, файл по-прежнему пребывает в исходном виде и может быть передан дальше.

Представьте себе, что было бы, если бы такой файл был снабжен цифровым паспортом. Сколько бы в нем стояло международных виз! Но если вы не взломаете файл и не внесете в него изменения, нельзя поставить свою отметку на цифровых товарах. Можно ли изменить электронную книгу и подписать ее? Да. Если вы можете взломать файл с электронной книгой, то добавить туда страницу-другую с помощью технических средств вполне возможно, но очень уж неудобно и практически бессмысленно.

Думаю, что мы теряем нечто ценное из-за того, что электронные книги нельзя подписать и их историю не отследить. Мы потеряли возможность передавать память о себе и своих семьях. Впрочем, не исключено, что этот ущерб компенсируется ростом социальных сетей, когда в один прекрасный день ваши правнуки смогут скачать и прочитать все ваши записи в Twitter и Facebook.

Появятся ли когда-нибудь инструменты для того, чтобы оставлять в электронных книгах дарственные надписи? Если да, то этим должны заняться официальные продавцы, которые распространяют сами книги, то есть Apple, Amazon и другие. Вам придется надеяться, что они останутся в бизнесе, а ваши надписи — в их облаках данных. Как только облака придут в негодность, дарственные надписи утратятся навеки, если только компании однажды не обеспечат сервис печати электронных книг на бумаге, чтобы переплести их, как обычные книги.

Я могу вообразить, как какая-нибудь компания в Портленде или Бруклине во главе с хипстерами с аккуратными усами и в фетровых шляпах запускает подобный проект и начинает печатать электронные книги на бумаге и как в других лавочках Бруклина издают журналы в виде глиняных табличек.

У каждой семьи своя история, которая часто записывается на страницах книг из ее библиотеки. Есть ли у вашей семьи книга с важными надписями? Семейная Библия? Может быть, между ветхими страницами старой книги хранится история вашей семьи? Расскажите!

http://jasonmerkoski.com/eb/11.html

Новаторы и консерваторы: новое лицо издательского дела

Главные революционеры в мире электронных книг — это не продавцы, не писатели и даже не издатели. Революция произошла благодаря читателям — тем людям, которые покупали только что появившиеся Kindle или отдавали по 600 долларов за первые версии iPad. Революцию сделали люди, рассказывавшие своим друзьям и знакомым, как приятно и удобно читать электронные книги, и постоянно их покупавшие.

Напрашивается вопрос, почему кому-то вообще пришло в голову покупать электронные книги. Начнем с того, что ридеры были модными привлекательными гаджетами. А когда новый потрясающий гаджет попадает в руки инноваторов[69], вопросом времени становится появление их последователей. Это явление можно наблюдать повсеместно как в моде, так и в сфере технологий. Здесь нашими действиями управляют социальные установки, условности, тренды и мода на товары. В случае с ридерами к этому списку добавляется еще один фактор, который я бы назвал «читательским стыдом».

Хотя MP3-плееры и разрешенные в самолетах DVD-плееры тоже выглядят симпатично и модно, но музыка или фильмы нужны нам только для развлечения. Книги — нечто совершенно иное. Вы проводите много времени за книгами в школе. Вам рассказывают, как они важны, и вы постоянно чувствуете вину за то, что читаете слишком мало. Вот он — читательский стыд, причина, по которой многие пользователи покупают десятки электронных книг без разбору. Однажды вы устаете бороться со стыдом, сдаетесь и покупаете Nook.

Давайте признаемся сами себе: мы и вправду читаем меньше, чем нужно, и нам действительно должно быть стыдно. Согласно исследованиям, проведенным Национальной ассоциацией образования и различными группами поддержки издателей, население США делится на две примерно равные группы: одна из них читает, а вторая — нет. Американцы — одновременно нация читателей и не-читателей. Если верить этим исследованиям, 33% выпускников старшей школы, которые не поступили в колледж, не прочли ни одной книги с момента выпуска. Среди тех, кто окончил колледж, этот показатель составляет 42%. 80% американских семей не купили и не прочли ни одной книги за последний год.

Разумеется, эти цифры пугают издателей.

Когда дело доходит до электронных книг, то и сами издатели тоже делятся на две группы: инноваторов и консерваторов. Когда я работал проповедником Kindle, я успел повидать и тех и других.

Во время своих командировок я понял, что самыми гибкими, инновационными и успешными на издательском рынке были малые и средние предприятия, то есть те, кому была необходима большая прибыль и кто был готов ради нее на серьезный риск. При этом компания не должна быть слишком маленькой, иначе один технологический провал может полностью ее уничтожить.

Когда я пишу это, я думаю о своем издателе, компании Sourcebooks, с которой я познакомился много лет назад, когда еще занимался видео- и аудиокнигами для Amazon. Она первой из издательских компаний добавила CD и DVD к своим печатным книгам. Идея состояла в том, что теперь покупатель мог не только читать стихи Сильвии Плат или Т. С. Элиота[70], но и слушать, как их декламируют сами авторы. Десять лет назад это была поразительная инновация. Но Sourcebooks не только добавляли видео и звук к печатному тексту, они еще и делали первые шаги к электронным книгам. Я помню, как мы вместе работали над оцифровкой поэтических состязаний или над записью видео с выступлениями Джонни Кэша[71], которые можно было вставить в электронную книгу и просматривать при чтении.

CEO Sourcebooks Доминика Ракка относится к своей работе с такой же ответственностью, как Джефф Безос или Стив Джобс. Но, в отличие от них, она способна быстро адаптироваться к новой ситуации и найти источник вдохновения там, где его ожидаешь меньше всего. Это храбрая и серьезная женщина, которой по силам было бы содержать салун на Диком Западе (а популярность электронных книг вполне можно сравнить с золотой лихорадкой). Компания располагается рядом с Чикаго и сумела откусить по куску от трех-четырех различных технологических пирогов. Сейчас Sourcebooks создают электронные книги, в которых видео- и аудиоролики интегрированы в процесс чтения. Компания также выпускает интерактивные книги для детей, которые позволяют каждому маленькому читателю пережить уникальный опыт.

Еще одного моего знакомого новатора зовут Билл. Он владеет компанией, выпускающей путеводители. Билл кажется представителем старой школы издателей, но на самом деле держит руку на пульсе будущего. В разговоре он тщательно подбирает слова и говорит так, словно ему профессионально преподавали риторику. Я мог бы часами просиживать у него в кабинете, наслаждаясь его речами о путеводителях по таким далеким уголкам планеты, как Бали или острова Зеленого Мыса. Не уверен, что кажется мне более экзотическим — места из путеводителей Билла или голос мэтра из прошлого, когда издателям требовалось не только красноречие, но и понимание финансовых моделей и технологий. Сегодня большинство представителей издательского бизнеса считают, что эти вопросы слишком сложны для них, и предпочитают заниматься ценообразованием и играть с новыми гаджетами.

Когда мы с Биллом говорим о путеводителях будущего и о том, как изменится сам процесс чтения, мы приходим к выводу, что в будущем путеводители должны будут не только информировать, но и как бы переносить читателя в описываемые места, давать возможность их прочувствовать.

Издатели вроде Доминики и Билла стремятся создавать не книги, а скорее программные приложения. Их продукция — это нечто гораздо большее, чем обычные электронные книги, не говоря уже о печатных. Они видят электронные книги интерактивными и увлекательными, без потери информативности и наполненности познавательными фактами.

Производить такие электронные книги достаточно дорого, поэтому и встречаются они нечасто — по крайней мере, пока. Книги в форме приложений — это очень красивое решение, но любая красота рано или поздно увядает. Через несколько лет все эти передовые технологии станут казаться устаревшими. С программами так происходит постоянно. Попробуйте найти компьютер, на котором вы сумеете запустить программу, разработанную десять–двадцать лет назад. Даже если вы сумеете скачать ее или купить на CD, окажется, что аппаратная часть и ОС современных компьютеров изменились настолько, что ваша программа даже не установится.

Слишком быстрое развитие — это проблема любых технологий в целом. Например, недавно я нашел кассету с записью одного из самых первых своих рассказов. Я написал его еще ребенком. Тогда мой отец работал в газете, а я придумывал для него небольшие истории, которые мы решили записать на пленку. После долгих поисков я выяснил, что сегодня я могу прослушать эту кассету только в Германии, в технологическом музее, где хранится подходящий магнитофон. А ведь двадцать лет назад эта технология активно работала!

Технологии стареют. Быстро.

Книга-приложение проживет в лучшем случае несколько лет. К тому же программа для чтения на Android отличается от такой же программы для Apple. Они написаны на разных языках программирования, и если вы захотите перевести свой ридер с одной платформы на другую, то вам придется заплатить программистам десятки тысяч долларов. То, что модно сегодня, завтра окажется ископаемым.

Взгляните на окаменелости из сланцев района Бёрджеcс в Канадских Скалистых горах. Это останки существ, которые жили 500 миллионов лет назад. Больше такого на нашей планете не найти[72]. Некоторые из них выглядят как лобстеры с крыльями или аккордеоны на ножках, как скаты с птичьими клювами или как слоновьи хоботы с глазами. Строение их тел кажется странным и жутким, и если бы я когда-нибудь увидел такое существо у себя в саду, то умер бы от страха. Эти чудовища — результаты экспериментов природы, благодаря которым произошла эволюция знакомых нам видов.

Но, несмотря на это, я не обвиняю издателей в том, что они готовы выбрасывать по 50 тысяч долларов (а это вполне реальная сумма) на создание интерактивных электронных книг, ведь сейчас эта сфера переживает свою золотую лихорадку. Такие книги стоят дорого, но и издатели, и авторы готовы затянуть пояса потуже, лишь бы только выпускать их. Даже если издатели и не получат прибыли сразу же после выхода интерактивной электронной книги, опыт, пережитый читателями, окажется важным для будущего. Сегодня скорость эволюции так велика, что ее можно по праву называть революцией. Происходят глобальные изменения, вымирают ранее успешные виды, и Землю наследуют более приспособленные. Выжить удастся только мелким и ловким существам, которые научатся лавировать между лапами гигантских динозавров и отбегать, когда те станут падать.

В издательском мире есть множество консерваторов, и среди них — многие крупные компании, например нью-йоркские издатели. Когда-то они были любимчиками фортуны, но сегодня превратились в тех самых неповоротливых динозавров.

Я вхожу в офис любой компании из «большой пятерки»[73] издателей и чувствую, как будто оказался в прошлом (или на съемочной площадке сериала «Безумцы»[74]). Даже обедая с президентами и генеральными менеджерами, ощущаешь, как вокруг тебя сгущается атмосфера 1950–1960-х, когда деловые вопросы решались за столиком в ресторане или в зависимости от того, насколько дорогой на вас костюм, галстук или перстень.

Добиваясь успеха, компания успокаивается и стремится избегать риска. Точно так же как Amazon боится слишком быстрого прогресса технологий или утечки своих секретов, так и серьезные нью-йоркские издатели предпочитают не выдавать своих тайн. Я знаю одного издателя, который заставил своего вице-президента снять квартиру на месяц, переселиться туда и втайне прочесть рукопись будущей популярной книги. У вице-президента был всего месяц, чтобы вручную перевести всю книгу в электронный формат. Издатель боялся, что, если рукопись попадет в руки сторонней организации, занимающейся оцифровкой, то может произойти утечка информации.

Но раз в год все тайное становится явным. Это происходит на книжной выставке BookExpo America, где собираются все продавцы и издатели страны.

Пословица гласит: «Дождь в апреле — жди цветов в мае». А вместе с цветами мы ждем и крупнейшей книжной выставки в стране — нью-йоркской BookExpo America, на которой присутствуют и выступают с речами множество издателей. Каждый год в мае я прилетаю в Нью-Йорк как представитель Amazon и разговариваю с издателями об инновациях и электронных книгах. Честно признаться, это не похоже на дружелюбный обмен идеями. На самом деле большую часть времени на меня орут и обзывают вандалом или варваром.

В один из дней, например, когда я был на цокольном этаже какого-то нью-йоркского здания, на меня накричал старший вице-президент Disney Books. Он сидел на другом конце стола в конференц-зале, и все это было очень похоже на допрос. Обычно слово «Дисней» ассоциируется у меня с говорящими зверюшками, танцующей посудой и ходячей мебелью, но, когда на тебя орут от имени Диснея, внезапно начинаешь видеть темную сторону Волшебного королевства. С другой стороны, я не могу их обвинять. Час назад в той же комнате на меня выплескивал эмоции вице-президент HarperCollins, а еще через час будет злиться кто-то другой.

С каждым годом они почему-то кричат все громче и громче. Все издатели ненавидят Amazon. Еще до выпуска Kindle отношения между Amazon и издателями напоминали жизнь старой семейной пары, которая ссорится по любому поводу, но после долгих лет брака уже не может развестись.

Неважно, почему на меня кричат в этом году, — в следующем это будет что-то новое. Но в итоге мы все равно пожмем друг другу руки и улыбнемся. После этого сотрудника Amazon ждет очередная выволочка, а вице-президент Disney Books отправится кричать на ребят из Apple или Sony. Этот процесс повторяется каждый год за кулисами книжной выставки.

В то же самое время на выставке вы можете получить автограф известного писателя, выбрать для себя бесплатную книгу или комикс, подержать в руках последние версии популярных ридеров и обменяться визитками с тысячами мелких независимых издателей. Но настоящие сделки заключаются двумя этажами ниже, в подземном конференц-зале, похожем на камеру в кубинской тюрьме. Здесь люди стучат кулаками по столу, бизнесмены потеют в костюмах, и все же каждый улыбается про себя, поскольку ему удается извлечь пользу из этих переговоров.

То же самое происходит на ежегодной франкфуртской книжной ярмарке в Германии — только у криков появляется акцент. Даже на книжной выставке в Лондоне, когда вокруг уже полно электронных ридеров, можно увидеть, как обычно по-британски сдержанные местные издатели улыбаются. Это потому, что каждый год на таких мероприятиях заключаются сделки на огромные суммы.

Читатели ничего не знают об этих подпольных переговорах, потому что они обычная часть любого бизнеса. Главное для читателей то, что они по-прежнему получают новые книги. Но работникам издательской сферы приходится бороться до конца.

Дело в том, что практически каждый издатель или работник этой сферы имеет гуманитарное образование. Это люди, которые читали Гомера и Эсхила и могут отличить сравнение от метафоры. У них хороший вкус на книги. Но вот только колледж никак не подготовил их к тяжелым и кровавым словесным битвам. Они пришли в издательский бизнес, потому что они любят язык, потому что у них развито воображение, необходимое каждому, кто читает книги, — когда реальный мир отпадает, как ужасная короста, и мы остаемся с новой чистой кожей, перенесенные в этот новый воображаемый мир. Быть может, только это позволяет нам пережить все эти переговоры на выставках вроде BookExpo America.

Когда все закончится, участники переговоров улыбнутся, пожмут друг другу руки, отправятся на вечеринку во Флэтайрон-билдинг[75] и напьются там вместе с Вупи Голдберг и Человеком-пауком. Суровые менеджеры будут танцевать с актрисами или потягивать очередной коктейль «Манхэттен», как будто вся их работа — сплошной праздник. Назавтра в конференц-холле они будут страдать от похмелья и снова стучать кулаками по столам. Этот ритуал повторяется каждый год, но, если бы его не было, груды книг оставались бы сваленными в офисах на Манхэттене, а вы бы не смогли прочесть ни одной новинки.

Несмотря на повсеместный переход к электронным книгам, события типа BookExpo America остаются такими же значимыми, как и прежде. Точно так же члены Американского института бетона собираются на свою выставку каждый год, хотя бетон — одного возраста с Римской империей. Когда индустрия связана с человеческими взаимоотношениями, такие встречи будут проводиться хотя бы раз в год. Выставки вроде BookExpo America никогда не закончатся, не превратятся в онлайн-конференции только потому, что книги становятся электронными. И уж тем более это не произойдет сейчас, когда электронная революция в мире книг идет полным ходом, а компании меняют партнеров как перчатки.

Существует триада: издатель, продавец, автор. Если хоть один из этих элементов выпадет, у читателей не появится новых книг. Авторы пишут книги, издатели их публикуют, а продавцы — распространяют. Вы не можете приехать в офис издательства Random House на Манхэттене и купить у них экземпляр «Утраченного символа»[76]. Во-первых, вам его не продадут, а во-вторых, вас выставит охрана. Точно так же вы не сможете постучать в дверь Дэна Брауна и заказать книгу у него. Да и там наверняка тоже есть охранники. Авторы, издатели и продавцы исполняют вокруг друг друга сложные танцы. Чем-то они напоминают тройную звезду с запутанными орбитами, но в конечном счете все это идет на пользу читателям.

Издателям нужны читатели. Коммерсанты Гутенберга отправляли своих представителей на торговые ярмарки Парижа и Флоренции, чтобы прорекламировать его новую Библию и получить заказы. Мы знаем об этом потому, что в 1454 году посол императора Священной Римской империи отправился во Франкфурт на ежегодную осеннюю ярмарку. В тот год все гости ярмарки говорили о человеке, продающем Библии, «отпечатанные без единой ошибки и с большим изяществом». Посол сообщает, что «покупатели стояли в очереди, пока книги не закончились». Еще через год кардиналы католической церкви попытались приобрести эти удивительные экземпляры Библии, но все они оказались распроданы в монастыри, церкви и частные коллекции.

Когда я думаю о Гутенберге, я представляю себе, как он работает в своей закопченной, пропахшей капустой мастерской. Краска у него была местного производства, бумагу делали из деревьев в окрестных лесах, а свинец и жесть, скорее всего, поступали с расположенных неподалеку рудников. Тем не менее коммерция уже тогда была движущей силой в мире.

На заре книгопечатания издатели вроде Гутенберга работали за всю триаду. Они не только печатали и переплетали книги, но и часто занимались их продажей, получали заказы или предлагали бесплатные экземпляры своим патронам. Зачастую издатели также были и авторами. Неважно, создавали ли они собственные истории, воровали и переводили чужие или печатали книги, известные всему миру, — в течение первых ста лет книгопечатания именно издатели и считались авторами. С течением времени появилась специализация. Кто-то стал заниматься исключительно продажей книг, другие превратились в писателей. И пусть когда-то издателю принадлежала вся полнота власти, мы живем уже в те времена, когда применительно к бумажным книгам все три функции разделены.

Сегодня, с появлением электронных книг, мы видим, как все эти три функции снова объединяются в одну. Вся власть вновь концентрируется в руках одного из членов триады. Вот только на сей раз это не издатели, а продавцы.

Некоторые инновационные издательства создали интернет-магазины, в которых можно купить и загрузить электронную книгу непосредственно у издателя. Тем не менее это скорее исключения из правила.

Больше всего издателей беспокоит то, что продавцы вроде Amazon могут занять их нишу. Корпорация Amazon, в частности, владеет компаниями CreateSpace и BookSurge, которые позволяют авторам, не представленным агентами или издателями, печатать книги за свой счет. Кроме того, у Amazon есть собственная программа для публикации электронных книг.

Поскольку издатели часто гоняются за громкими именами, которые, как они думают, могут гарантировать хорошие продажи, они часто игнорируют авторов самиздата. У хорошего издателя должен быть нюх на деньги и талант. Даже если он иногда ошибается, он все же чаще прозорлив и верен в своих догадках. Благодаря такому умению видеть талант, рынок не переполняется слишком скучными книгами. Иначе сложно было бы запретить каждому начинающему автору написать мемуары или книгу о своем любимом коте.

Компания Amazon перевернула всю эту идею с ног на голову. Она сознательно поощряла авторов, которых игнорировали прочие издатели, к выпуску своих книг, при этом передавая Amazon исключительные права на них. Если хоть одна из таких самиздатовских книг окажется бестселлером, только Amazon будет иметь права на ее дальнейшее распространение, а Apple или, например, Barnes & Noble не смогут ее продавать.

Эта стратегия особенно четко проявляется в книгах для Kindle. Эксклюзивный формат файлов не позволяет другим издателям перепродавать такой контент. Авторы десятками откликаются на предложение Amazon потому, что им обещают огромные отчисления — до 70% от стоимости продажи каждой электронной книги. Это действительно большая сумма — в печатном бизнесе, к примеру, автор получает только 10% с каждой вышедшей книги.

Книгоиздателям, как музейным хранителям читательского интереса, не нравится неразборчивость продавцов. Сегодня самиздатовские сервисы вроде Amazon с радостью публикуют все что угодно, будь это хоть сборник плохих стихов о котятах (и, поверьте мне, таких книг очень много, хотя лично я считаю, что о кошках хорошо умеет писать только Т. С. Элиот[77]).

Продавцам еще многое предстоит узнать, чтобы стать кураторами содержания книг, но они уже стартовали в этом направлении. Например, Amazon имеет группу, которая покупает права на популярные книги, а потом переиздает их. Издателям также еще многое предстоит узнать об искусстве продаж, но и они уже приступили к этому. Сегодня они сами могут устанавливать цены, а значит, им нужно узнать побольше о конкуренции и о том, как действовать в определенные сезоны продаж.

Сегодня издательский бизнес претерпевает существенные изменения. Мы видим, что продавцы берут на себя роль издателей. Логичный вопрос: смогут ли они заменить и авторов? Представьте себе, что Apple нанимает писателей для создания книг, что Barnes & Noble выискивает лучших выпускников гуманитарных вузов, чтобы те писали для них романы. Представьте, что кто-то из продавцов создаст сеть независимых писателей-подрядчиков, которые будут создавать целые серии книг (вроде популярной серии «Для чайников»). Представьте, что авторское право станет активом крупных корпораций. Таким образом, все функции триады можно свести к одному продавцу вместо одного издателя, как это было принято во времена Гутенберга.

Вне зависимости от того, к чему книжная индустрия придет в итоге, очевидно, что власть меняется. Она переходит к тем, кто лучше разбирается в новых технологиях.

Центростремительная сила технологий стимулирует инновации, повышает сложность процессов и дает читателям больший выбор. Неважно, кто в триаде выйдет победителем, ведь, в конце концов, выигрывает все равно читатель. Мы живем в потрясающие времена, когда контент для электронных книг берется и у крупнейших издателей, и у малых независимых издательств, у авторов бестселлеров и писателей-новичков, у стартапов по всему миру и гигантских технологических корпораций вроде Google.

Миллионы книг в тысячах библиотек по всему миру переводятся в электронный формат, включая даже фолианты XIX века со страницами более хрупкими, чем лепестки сухих цветов. Технические компании, такие как Google и Internet Archive[78], занимаются сканированием подобных книг, чтобы сохранить их для будущих поколений.

Издателям из «большой пятерки» приходится постепенно подстраиваться под происходящие изменения. Некоторые из них утверждают, что идут навстречу изменениям с распростертыми объятиями, но на деле это выливается в бесполезные заседания комитетов и комментарии со стороны. Издатели старой школы, которые все еще выпивают по три мартини за обедом (да-да, такое случается) и концентрируются исключительно на книгопечатании и поддержании хороших отношений со своими авторами и агентами, не учитывают новые силы, вступившие в игру. Технологи, разработчики программного обеспечения и предприниматели-инноваторы живут в темпе Кремниевой долины, а не плывут в медленном течении манхэттенской жизни, где на работу строго отведены часы с девяти до пяти, а весь август — сплошные каникулы.

Я пишу «большая пятерка», хотя сегодня логичнее было бы называть ее «большой шестеркой», ведь Amazon тоже занимается издательской деятельностью. Помимо программ самиздата компания имеет сервис Encore, который, как указано, «использует доступную информацию, такую как отзывы пользователей на Amazon.com, для определения не замеченных ранее перспективных книг и авторов». Этот сервис опирается не столько на традиционный редакторский процесс, сколько на обзоры, сделанные совместными усилиями читателей.

Но даже если Amazon с ее Encore и не работает как традиционный редактор издательства, другие компании с успехом заполняют эту лакуну. И не все они издатели или продавцы.

Инновации, касающиеся электронных книг, происходят в двух местах. Первое — за плотно закрытыми дверями и под строгой охраной, в компаниях типа Amazon или Apple. Второе — вне этих корпоративных стен, публичным образом. Это место кажется мне гораздо более интересным. Именно сюда приходят энтузиасты-изобретатели и демонстрируют свои, сделанные дома версии ридеров или приложений. Когда я работал в Amazon, именно такие люди нравились мне больше всего. Я обожал присутствовать на их конференциях. Я чувствовал, с какой страстью эти люди относятся к работе, как им нравится создавать новое. Это были первопроходцы, ребята, которыми я восхищался.

Еще одним местом, где мне очень нравилось работать, был проект Internet Archive, созданный бывшим сотрудником Amazon Брюстером Кейлом, который сделал себе состояние в эпоху доткомов. Internet Archive позиционирует себя как электронную библиотеку для всех видов медиа: обучающих видео (начиная с 1950-х годов), электронных книг в общем доступе, записей концертов, даже ПО и видеоигр, созданных в 1980-х годах. Все это можно бесплатно скачать с Internet Archive.

Штаб-квартира компании расположена в красивой старой церкви на берегу моря в Сан-Франциско. Когда входишь внутрь, чувствуешь, что ты находишься в святом месте. Именно оно достойно того, чтобы хранить наши книги и нашу музыку, как если бы это была священная миссия. Возможно, так оно и есть. Сейчас помещение церкви превратили в один огромный конференц-холл, но здесь все равно сохранились старинные деревянные скамьи.

Поскольку Брюстер уже «сделал свой миллион», он может посвятить свою жизнь служению идеалам. Это всегда заметно по человеку: переход на другой уровень, лучезарность, особенная манера себя держать. В общем, называйте это как хотите, но что-то особенное есть в людях, предрасположенных к этическому идеализму.

Брюстер напоминает мне добродушного, слегка свихнувшегося гения из 1950-х, который собирает радио в подвале собственного дома и любит запах плавящейся проводки. Этот человек совершенно не вписывается в образ миллионера. Но зато как он любит книги! Именно поэтому он из собственного кармана платит целой армии сотрудников, которые сканируют и оцифровывают старые фолианты.

Он и его коллеги по Internet Archive похожи на средневековых монахов, вот только вместо того, чтобы переписывать старинные манускрипты пером и чернилами, они используют массивные серверы, которые гудят под полом церкви. Их Internet Archive похож на Google, держащийся на изоленте и идеализме.

Брюстер проводил отличные конференции, на которых из представителей крупных продавцов электронных книг присутствовал только я. Возможно, у Apple и остальных не было на это времени, а вот у меня было. Потому что это важно. Я сидел в конце зала и слушал выступления участников, каждое не более получаса, с презентациями в PowerPoint. Среди них были и университетские профессора, и технические гении, и независимые предприниматели.

Это были люди, искренне увлеченные книгами. Пионеры технической революции, даже если они нередко были миллионерами, все равно прежде всего были революционерами. Возможно, история не сохранит их имен, но именно эти люди делали электронное чтение и электронные книги лучше. Именно они делали электронные книги более высокотехнологичными, со страстью спорили о стилях оформления, шрифтах и лигатурах. Они понимали, что нужно делать нечто большее, чем просто копировать печатные книги, созданные за последние пятьсот лет. Они знали: чтобы электронные книги стали популярными, они должны стать лучше печатных.

Суть электронной революции в мире книг состоит в том, что даже самое маленькое независимое издательство может сыграть в ней такую же важную роль, как и огромная технологическая корпорация. Но чем дальше продвигается вперед революция, тем больше пробуждаются технические гиганты.

Один из таких гигантов наконец-то проснулся от долгой спячки. На книжном рынке появилась новая серьезная фигура — превышающая по размерам Apple, да еще и играющая по собственным правилам: Google.

Закладка: книжные магазины

Рядом с офисом Amazon в Сиэтле находится букинистический магазинчик под названием Couth Bizarre Books. Владелец магазина рассказал мне, что электронные книги его не беспокоят. Он говорит: «Раньше я работал учителем. Если дети читают книги, это уже хорошо». Главное для него, чтобы люди продолжали читать, и тут я не могу с ним не согласиться. Через несколько лет он выйдет на пенсию. Интересно, что он думает о будущем, которое ожидает печатные книги? Он пожимает плечами: «Это не так важно».

Возможно, он мудрее меня, но мне кажется, что печатные книги все еще важны. Очень важны.

Я пять лет проработал в Kindle, пользовался практически всеми известными человечеству ридерами, был одним из лидеров перехода на электронные книги десять лет назад, я очень люблю свой Kindle, и тем не менее у меня есть проблема с электронными книгами.

Когда я был студентом Массачусетского технологического института, я любил заходить в книжный магазин на авеню Виктора Гюго в Бостоне. Там были темные комнаты, скрипучие половицы и написанные от руки указатели на стеллажах. Так в то время выглядело большинство независимых книжных магазинов. Сейчас он закрыт. На самом деле почти все такие магазины закрылись в 1990-х с появлением сетей вроде Borders и Barnes & Noble, где выбор был больше, а популярные книжки — дешевле. Но вот интересных и необычных книг там нет. И нет ощущения сопричастности. В старых магазинах было так приятно поговорить с владельцами и продавцами, которые тоже любили читать.

Мне кажется, что это настоящая потеря, потому что иногда самые интересные книги — это те, которые труднее всего найти, книги, которые мне не рекомендует Amazon и о которых нет ни слова на сайтах вроде Goodreads. Иногда для того, чтобы выбрать книгу, нам нужен совет единомышленника — именно такие люди работали в старых книжных магазинах.

Некоторые продавцы, например сеть Barnes & Noble, расставляют стулья перед входом в магазин, чтобы их посетители смогли посидеть там, почитать и пообщаться. Иногда в магазинах проводятся гадания на картах Таро, а иногда тебе предлагают бесплатные десерты или кофе, если ты приходишь в магазин со своим Nook. Очень приятно, что до сих пор существуют такие места, где любители книг могут почувствовать себя единым сообществом.

Чтение — это словно спуск в батискафе на дно океана. Ты совершенно один и спускаешься в полной темноте, а вокруг тебя кружатся странные создания. Когда ты возвращаешься на поверхность, тебе хочется поделиться своим восторгом и рассказать другим о светящихся угрях и необычных рыбах, которых ты встретил на глубине. Самые лучшие книги заставляют вас открывать что-то новое не на страницах, но в себе самом. Они говорят вам о том, что вы уже подозревали про себя, но боялись анализировать. Разговаривать о книгах всегда приятно, будь то художественная литература с интересными персонажами или научная с идеями, которые интригуют вас и которые вам хочется обсудить с другими для лучшего понимания.

Я не знаю, приведет ли электронная революция к полному исчезновению книжных магазинов. К счастью, пока что многие из них еще держатся на плаву и вполне могут выжить в будущем. Я надеюсь, что так и будет. А еще я надеюсь, что владельцы таких магазинов будут учиться у интернет-продавцов. Книжным магазинам нужно уметь приспосабливаться к инновациям точно так же, как это делают технические стартапы или шустрые издатели.

Книжные магазины — это тихие гавани для читающих людей, где посетители прячутся от уличной суеты и стресса. В независимых книжных магазинах часто живут кошки, стоят удобные диваны, и ты чувствуешь, что можешь провести здесь хоть весь день в тепле и комфорте. Я уверен, что вы, как и я, провели много часов около стеллажей с книгами и у вас тоже есть любимые магазины. Не хотите рассказать мне о них?

http://jasonmerkoski.com/eb/12.html

Наши книги воспаряют в облака

Я люблю свою библиотеку.

Она располагается на всех трех этажах моего дома. Это не самая роскошная библиотека: я не заказывал для нее стеллажей из тропического дерева или выставочных стендов. И, конечно же, у меня нет библиотекаря, который помогал бы мне в поисках нужной книги. Если честно, мне бы гораздо лучше подошел небольшой склад для книг. Тогда не пришлось бы постоянно бегать вверх-вниз по лестницам.

Вот почему электронные книги очень облегчают мне жизнь. Теперь я могу открыть свой Kindle и найти нужное слово за десять секунд, да еще и просмотреть весь связанный с ним контекст. Но это лишь малая толика тех возможностей, которые может дать электронная библиотека.

Компания Google ближе всего подошла к моему идеалу универсальной библиотеки. С Google вы имеете огромную библиотеку буквально под рукой. Кроме того, вы можете загрузить список всех своих книг в облако Google и создать собственную библиотеку.

Когда Google сообщила о запуске собственной программы для чтения электронных книг в 2010 году, многие издатели и торговцы книгами с нетерпением ожидали известий о ней. Что это будет? Новый ридер? Планшет? Или нечто совершенно новое?

Удивительно, но Google осталась верна своим традициям и предложила решение, основанное на браузере. Компания пока что только пробует воду, только проверяет, что может получиться из электронных книг. Это долгосрочный подход. Кроме того, он отлично подходит для реализации некоторых будущих возможностей, которые будут необходимы для эволюции книг в то, что я называю «Книга 2.0», потому что Google держит свои электронные книги в самом неосязаемом и мощном хранилище — в облаке.

Когда я летаю самолетом, то часто читаю рекламные журналы, в которых предлагают всякую чушь вроде говорящих садовых гномов, гриля с Wi-Fi, альбома с музыкой для моего кота и машинки, которая будет пережевывать мою еду за меня. В общем, в этом журнале есть все, что нужно путешествующему бизнес-классом, у которого есть куча лишнего времени и денег. Среди товаров, которые предлагаются вниманию покупателей, есть и стенд на 500 CD — и это притом что МР3-революция произошла еще десять лет назад, и с тех пор я слушаю всю музыку в цифровом формате. Даже мои родители уже перешли на МР3!

Зачем же мне покупать этот стенд, да еще и ставить его где-то в своем доме? Он смотрится в XXI веке так же нелепо, как стрижки под Битлов или большой переносной стереомагнитофон. В том же магазине мне предлагали купить стеллаж для книг из тропического дерева. Зачем мне тратить деньги на подобные вещи, особенно сегодня, когда книги хранятся в облаке и весят не больше электрона?

Сколько места занимает электронная книга? В этом вопросе нет никакого смысла. Электронная книга меньше мухи, даже меньше микроба. Это всего лишь набор нулей и единиц где-то на жестком диске, мобильном телефоне или Kindle. Раз это электронная книга, то вы можете копировать ее бесконечное количество раз, то есть создать полностью электронную копию своей библиотеки.

Если бы у меня дома случился пожар и все мои печатные книги сгорели бы, мне пришлось бы восстанавливать всю библиотеку, том за томом. Это было бы непросто, потому что некоторые из них довольно трудно достать во втором экземпляре. Цифровая библиотека — совсем другое дело. Мне не приходится за нее беспокоиться, ведь я знаю, что за меня это уже сделали Amazon, Apple или Barnes & Noble. Все мои книги уже сохранены в облаке.

Разумеется, я все равно периодически сохраняю свою библиотеку, потому что я слегка параноик во всем, что касается цифрового контента. Никогда нельзя быть уверенным, что Amazon, Apple или Barnes & Noble в один прекрасный день не решат выйти из бизнеса. Это уже много раз случалось, как с большими компаниями, так и с маленькими. Ост-Индская компания, когда-то бывшая крупнейшим предприятием на свете и просуществовавшая три сотни лет, была объявлена банкротом в 1874 году[79]. Если смотреть в исторической перспективе, то становится очевидно, что и Amazon, и Apple, и любой другой продавец электронных книг рано или поздно пойдут ко дну. Жесткие диски сегодня стоят так дешево, что я могу создать резервную копию своей электронной библиотеки менее чем за 10 долларов.

Но даже если я не буду сохранять свою электронную библиотеку в течение недели, а то и месяца, теоретически я могу не волноваться, ведь вся она хранится в облаке.

Повторюсь еще раз — в облаке. Что такое облако? Где оно находится? Где хранятся все ваши книги и как вы можете их восстановить, если устройство, с которого вы их читали, сломается?

Я помню, как в детстве я впервые узнал о компьютерных функциях «скопировать» и «вставить». Я выяснил, что могу выделить кусок текста, удалить его, но он все равно будет где-то сохраняться, парить вокруг меня в эфире. При этом до него невозможно будет дотронуться до тех пор, пока я не произнесу волшебное заклинание — «вставить». Идея буфера, в который можно сохранить и пару слов, и целую историю, а затем поместить их туда, куда вам будет нужно, действительно кажется магической.

Облако работает по тому же принципу, вот только в значительно большем масштабе. При этом нельзя говорить только об одном облаке. Как в природе есть и грозовые тучи, и легкие перистые облачка, так и у компаний вроде Google, Apple и Amazon существуют разные облачные хранилища.

Цифровые облака хранятся в комнатах размером с футбольное поле, забитых серверами высотой в человеческий рост, компьютерами и кондиционерами, гудящими от напряжения на пределе возможного. Одно такое здание может иметь многокилометровые коридоры, и частенько некоторые из них ведут в другие аналогичные хранилища.

Я бывал в центрах данных Amazon, где клубятся эти корпоративные «облака», гулял по коридорам, и волосы на моей голове развевались потоками воздуха от вращающихся вентиляторов. Постоянно гудящие приводы жестких дисков и шумящие вентиляторы поддерживают жизнь облаков. В IBM поддерживающие облако серверы разогреваются до такой температуры, что их приходится охлаждать водой, которая закачивается прямо внутрь аппаратуры, к ядрам компьютеров.

Облака располагаются в огромных зданиях без окон, которые часто строят на берегах рек, чтобы питать аппаратуру электричеством от ГЭС. Нужны целые реки, чтобы питать эти облака энергией. Одно облако может потреблять больше электричества за день, чем развивающаяся африканская страна — за целый год.

Облака — это склады, на которых хранится наш цифровой контент. И облако Apple в Северной Каролине, и облако Amazon в Вирджинии работают круглосуточно и всегда готовы отправить вам контент с невероятной скоростью. Облака соединяются с внешним миром толстыми оптоволоконными кабелями, по которым поступают запросы и скачивается информация. Их тоже можно сравнить с реками, в бурном потоке которых несутся МР3-файлы и электронные книги.

Облака — это новые библиотеки. В сегодняшнем цифровом мире нет смысла хранить книги на полках. Когда вы покупаете книгу на Amazon, вы не ставите ее в книжный шкаф. Цифровые хранилища радикально отличаются от обычных. До тех пор пока компания, к примеру Sony, держит права на книгу, экземпляры у нее никогда не закончатся. Электронная книга может вечно находиться в облаке, а ее копии будут рассылаться новым покупателям или заново загружаться в устройства тех читателей, которые нечаянно удалили файл.

Соединенные с облачными серверами устройства позволяют нам поразительные действия с контентом. Если вы сломали свой гаджет, всегда можно купить новый и перенести на него весь контент. Это немного похоже на фильм «Быть Джоном Малковичем», где люди живут вечно, перемещаясь в новое тело. Любое количество наших гаджетов может «умереть», но, пока существуют облака, наша культура будет жить.

После визита в центр данных Google, где хранится облако электронных книг, я был просто поражен. Я уже видел такие здания и раньше, но в этот раз мне показалось, что я оказался в конце первого фильма об Индиане Джонсе, когда Ковчег Завета несут по таким же длинным коридорам с решетками от пола до потолка. Вот только вместо мертвой тишины в Google чувствовалась жизнь — жужжание и стрекот аппаратуры, извивающиеся кабели, мигающие лампочки и сигналы.

Люди, которые работают с облачными хранилищами, не расстаются с пейджерами круглые сутки. Сигнал пейджера может разбудить их среди ночи и сообщить о поломке, или о том, что нужно заменить жесткий диск, или о том, что сетевому оборудованию требуется пара пинков, чтобы заработать. Наблюдение за облачными серверами налажено так тщательно, что сигнал тревоги срабатывает от каждого чиха. Но зато это самые надежные системы в мире — по крайней мере, гораздо надежнее, чем наши с вами библиотеки. Вероятность того, что ваш дом ограбят и ваши книги украдут, гораздо выше, чем шанс, что облачное хранилище выйдет из строя.

Именно из-за облачных хранилищ пустеют книжные полки в наших домашних библиотеках. Личные коллекции книг теперь хранятся в сети. Конечно, вы можете сохранить всю свою библиотеку в памяти одного Kindle, но чем больше она будет загружена, тем медленнее будут идти все процессы, к примеру поиск. Именно поэтому продавцы в конце концов перенесли функцию поиска в сеть. Там вы можете искать интересующие вас слова и выражения в любом количестве книг. Некоторые особо продвинутые продавцы показывают отдельные результаты для печатных и для электронных книг (вероятно, это зависит от того, купили ли вы у них бумажную книгу до этого).

Итак, теперь при помощи технологий Google вы можете осуществлять поиск по всей своей персональной библиотеке. Конечно, при условии, что нужная вам книга уже была переведена в цифровой формат, — а через некоторое время электронными станут все книги на свете. Вместо того чтобы перебирать пальцами корешки книг в поисках очередного чтива, вы возьмете с книжной полки единственную стоящую на ней вещь — ридер. Вы несколько раз коснетесь пальцами сенсорного экрана, и перед вами окажутся все ваши книги — из дома и из офиса, из вагона метро, из вашего родного города или из Южной Африки.

Физическое расстояние больше не является препятствием между вами и книгой. Это особенно важно для студентов и исследователей, которые раньше вынуждены были иногда целыми днями копаться в книгах в поисках нужного факта, как иголки в стогу сена.

Остается только каким-то образом наладить связь между теми книгами, которые вы уже приобрели, и теми, которые хранятся в облаке. Каким-то образом вы должны доказать Google, что вы уже владеете бумажной версией той или иной книги. Я могу представить, как какой-нибудь изобретатель-новатор создает сервис, позволяющий отсылать в Google чеки или фотографии купленных книг.

После того как вы докажете, что действительно купили книгу, ее онлайн-версия будет открыта для вас в облаке и вам не придется приобретать ее еще раз. Дело вот в чем: покупка электронных книг — это всего лишь половина дела по созданию вашей персональной цифровой библиотеки. Вторая половина — это перевод в цифровой формат уже существующего у вас аналогового (бумажного) контента. Только после того, как оба этапа будут завершены, мы сможем считать себя читателями, живущими в новой цифровой эре.

Идеи Google кажутся мне невероятно прогрессивными и умными, и я не удивлюсь, если в итоге именно эта компания будет управлять нашими личными библиотеками. В течение последних десяти лет они работают над оцифровкой контента — сканируют книги и размещают их в облаке.

Лично я не только считаю чтение важным, но и люблю коллекционировать вещи. Я знаю некоторых писателей, которые не одобряют программу Google, но я готов поддержать ее обеими руками.

Когда Sony выпускала свой первый ридер, в рекламе говорилось, что в нем может поместиться до сотни книг. Памяти первого Kindle хватало на тысячу. В последующих версиях объем памяти постоянно увеличивался, но облачные сервисы делают наши возможности буквально неограниченными. Эта технология кажется мне потрясающей, потому что позволяет нам хранить все когда-либо приобретенные нами книги. Компании вроде Google понимают это и продолжают расширять свои облачные хранилища. Можно вообразить себе огромные металлические конструкции и гигантские серверы, которые скоро поднимутся до самого неба.

Облачные технологии кажутся нам прекрасным решением, но только до тех пор, пока мы не осознаем, какую цену за них придется заплатить. По сути, купленные нами электронные книги больше нам не принадлежат.

Права собственности на электронную продукцию вообще сложно отследить, так как эта собственность нематериальна. Невозможно потрогать бит или байт, но электронную копию книги, по крайней мере, можно сохранить на собственный жесткий диск. Многие пользователи до сих пор регулярно создают резервные копии своих библиотек, несмотря на то что и Amazon, и другие продавцы всегда сохраняют их в облаке. Мне кажется, если дать им волю, то нам, покупателям в конце концов не достанется даже электронных файлов. Электронные книги просто будут транслироваться вам в ридер страница за страницей, а когда текст закончится, на вашем устройстве не останется никакого следа от него. Это как телепередачи, трансляцию которых вы смотрите в эфире. На этом же принципе основывается Netflix, так же работают музыкальные сервисы вроде Spotify и Pandora[80]. Даже продукты Google Books созданы таким образом. У вас попросту нет возможности сохранить копию песни или видеоролика локально. Они находятся в облаке, и все, что вы можете, — это взять их «в аренду» на время. С электронными книгами может произойти то же самое. Вполне вероятно, что в будущем читатели смогут приобретать не копию книги, а права на ее прочтение.

Меня пугают подобные варианты развития ситуации. Мне кажется, что большинство подобных изменений — это скорее не прогресс, а возвращение в прошлое, к ранним дням массмедиа, когда теле- и радиопрограммы транслировались в эфире и лишь изредка записывались на пленку.

Я надеюсь, что такие компании, как Google, достаточно умны, чтобы сосредоточиться в первую очередь на контенте. Даже если вы выпускаете лучшие ридеры на Земле, но предлагаете скудный выбор контента, ваше присутствие на рынке будет недолгим. Вы можете заставить говорить о себе весь город на выставке потребителей электроники, ежегодной торговой ярмарке для производителей гаджетов в Лас-Вегасе, но контент — длительная работа, его аккумуляция потребует немало времени. Я точно это знаю, потому что в Amazon я возглавлял команду, работавшую с электронными книгами. Я знаю, сколько времени нужно на то, чтобы перевести их в цифровой формат.

Компания Google вступила в игру поздно, но мы еще не вполне осознаем ее роль на рынке. Пока что ее стратегия кажется малоэффективной в краткосрочном периоде, но тем не менее она идеально позиционирует компанию для перехода на новый уровень отношений с читателями, который я называю «Книга 2.0».

Закладка: книжные полки

В юности я очень любил гостиные в мебельных магазинах.

В те дни мебельные магазины были очень большими, и искусственные гостиные в них тянулись одна за другой, и так до бесконечности. Некоторые были декорированы в стиле 1980-х, другие казались более домашними и уютными. Мне очень нравилось приходить в магазины и прогуливаться по таким гостиным, по нескончаемой череде комнат, в каждой из которых можно было поиграть в настольные игры или посмотреть телевизор.

Больше всего в таких гостиных мне нравились книжные полки. Конечно же, книги привлекали мое внимание, вот только расставлены они были очень странно. Я не мог понять, почему именно такими книгами нужно было наполнять шкафы в магазине. Это были книги сплошь в твердых переплетах, призванные создавать в искусственной гостиной атмосферу богатства и престижа. Возможно, это была попытка воссоздать настоящие аристократические библиотеки, в которых все стены были уставлены фолиантами в кожаных переплетах. Хотя было очевидно, что эти книги магазины не выбирали, а закупали на вес.

Сегодня мебельные магазины стали сложнее и утонченнее, и в каждой искусственной гостиной есть даже картонные макеты компьютеров. Но книги все еще стоят на полках, как будто ожидая, что однажды владельцы дома вернутся сюда и почитают их. Разумеется, никаких владельцев нет и в помине, потому что мебельные магазины призваны всего лишь вдохновлять покупателей на создание собственных интерьеров. Тем не менее я еще ни разу не видел в такой гостиной ридера.

Старые привычки живут долго, и, пока книги остаются важной частью нашего культурного сознания, мы будем видеть книжные полки в интерьере.

Всем знакомо ощущение тепла и комфорта, которое охватывает нас в хорошей домашней библиотеке. Но является ли оно искренним, или это всего лишь культурный стереотип? Будем ли мы чувствовать себя так же уютно в комнате с камином и единственным Nook на пьедестале? Разумеется, это чувство продиктовано нашими культурными установками. Мы ассоциируем пустое помещение с бедностью, а наполненное предметами — с богатством. Может ли это представление поменяться? Сумеем ли мы почувствовать себя комфортно в более лаконичной, минималистской среде? Сможет ли пустота превратиться в «новый черный цвет», как говорят в индустрии моды?

Разумеется, нам никуда не деться от футляров для Kindle, инкрустированных кристаллами Swarovski, или от бархатных чехлов на iPad. Электронные книги становятся предметами роскоши, и меня не удивят ни золотые стилусы, ни зарядные устройства для Kindle, украшенные полированными камнями с вершины Эвереста или с поверхности Марса. Возможно, когда-нибудь мы вернемся к более лаконичному стилю. В конце концов, если все твои электронные книги загружаются из облака, стоит ли хвастаться ридером?

Цицерон говорил, что дом без книг — как тело без души. Значит ли это, что, когда мы переносим книжный шкаф в гараж или распродаем свои книги, мы избавляемся от собственных душ? Если мы перестанем накапливать печатные книги, которые когда-то служили украшением нашей жизни, как это скажется на нашем внутреннем мире? Захочет ли кто-то оставить у себя в доме старинные деревянные книжные полки, но разместить на них один только Kindle или iPad?

Будучи цифровыми продуктами, книги являются сегодня просто частью медиа, подобной ТВ-шоу, фильмам, песням и приложениям и существующей на скеоморфной имитации книжной полки в вашем iPad. Слово «скеоморфный» используется для описания дизайнерской философии, которой, в частности, придерживается Apple. Она предполагает оформление цифровых продуктов с использованием бессмысленного и не относящегося к делу копирования физических объектов. Например, откройте программу iCal от Apple, и вы увидите изображение блокнота в обложке из кожзаменителя — электронный календарь, таким образом, начинает ассоциироваться с физическим[81]. Точно так же оформление приложения iBooks той же компании повторяет текстуру деревянной книжной полки[82].

Переход на электронные книги делает моду и стиль более демократичными. Больше не нужно покупать дорогие деревянные стеллажи или расставлять книги на видных местах в доме. Книжные полки отправились на ту же большую небесную барахолку, где немногим раньше оказались стойки для CD, ящики для видеокассет, декоративные коробочки для машинописных лент и темные комнаты для проявки фотопленки.

С другой стороны, уничтожение книжных полок — это еще один гвоздь в крышку гроба для самих книг. Это памятники той элитной, аристократичной эпохи, когда о людях судили по тому, что они читают. Как только дома избавятся от книжных полок, книги утратят свой элитный статус. И читатели вместе с ними.

Кажется, нашу нацию этот вопрос не особенно беспокоит. А что думаете лично вы?

http://jasonmerkoski.com/eb/13.html

Google: Facebook для книг?

Когда я говорю о концепции «Книга 2.0», то пользуюсь метафорой в стиле Кремниевой долины, где первая версия программного продукта обозначается «1.0», затем «2.0» и т. д.

«Книга 1.0» — это то, с чем мы все знакомы: чтение печатной книги с обложки до биографии автора на обратной стороне. Такой тип чтения мало изменился за тысячи лет, на него мало повлиял даже печатный станок Гутенберга. Чтение — это по-прежнему линейный статичный процесс. Читаете ли вы глиняную табличку или свиток, это все равно происходит в одном направлении — от начала к концу текста.

Но сейчас мы стоим на пороге «Книги 2.0», и это настоящий тектонический сдвиг, потому что с его развитием чтение перестает быть и линейным, и статичным.

Хотя идею нелинейного, сетевого чтения еще в 1945 году выдвинул Вэнивар Буш[83], теоретик-компьютерщик из Массачусетского технологического института, но первые проблески этой новой формы появились только с развитием гипертекста в конце 1980-х — начале 1990-х годов: стало возможно перепрыгивать со страницы на страницу как в пределах одной книги, так и между разными книгами.

Сейчас мы уже понимаем, что электронные книги могут быть «текучими». Их содержание способно без малейших проблем изменяться, обновляться, когда автор или издатель вносит в текст исправления. Но более важно то, что сами тексты могут быть сборниками других постоянно меняющихся текстов. Чтение становится динамичным.

Кроме того, практика чтения может стать и более социальным процессом. Электронные книги позволяют взаимодействовать с другими читателями. Нельзя заглянуть в печатную книгу и понять, кто еще ее читает, а потом пообщаться с этими людьми в Twitter, обсудив любимые сюжетные линии и пассажи; с электронными же книгами это возможно.

Используя подход с перекрестными ссылками на книги, Google, возможно, скоро реализует идею «Книги 2.0». Это можно сделать разными способами. Однако я надеюсь, что они остановятся на моей идее, которую я называю «Facebook для книг».

Видите ли, я считаю, что существует всего одна книга. Все обычные книги — печатные и цифровые — являются ее составляющими. Ни одна книга не существует в вакууме. Даже в выдуманных романах — таких, например, как «Утраченный символ» — упоминаются другие книги. Все книги взаимосвязаны в этом клубке переплетающихся корней своего содержания, которые можно представить как гиперссылки.

В будущем останется всего одна книга — огромная книга, включающая в себя все остальные, которую я называю «Facebook для книг». Вы можете начать читать ее с любого места, с любой книги, а потом попадете в следующую, перейдя по ссылке. Ссылка может быть библиографической или просто на книгу, которая повлияла на автора и была отмечена в качестве таковой рядовым читателем, таким же, как мы с вами. Можно будет перейти вперед или назад и продолжать чтение. Это своего рода социальная сеть для книг.

Чтобы это стало возможным, предстоит оцифровать критическую массу книг, что приведет к сетевому эффекту — эффекту образования сложной структуры. Чем больше содержимого оказывается в вашем распоряжении, тем больше связей между книгами, тем более взаимосвязана и богата сеть. В небольшой сети всего несколько книг и несколько связей. Чем больше связей, чем обширнее сеть, тем больше элементов пазла собирается вместе, тем больше возможностей увидеть, как одна книга влияет на другую или ведет к ней. А главное, что читателям становится интереснее читать, двигаясь по всем этим ссылкам.

Как читатель, вы сможете лучше понять суть вопроса, излагаемого в данной книге, и различные — иногда противоположные — его трактовки разными авторами, просто кликая по ссылкам. Это даст вам лучшее постижение целого. Такая глубинная связь позволяет авторам вступить в дискуссию прямо на странице, которую вы читаете, а вы станете судьей в их споре о том, чья идея более верна. И все это благодаря подчас незаметной гиперссылке. Я искренне верю, что гиперссылка — это изобретение XXI века, которое почему-то опередило свое время и появилось уже в ХХ веке, но мы до сих пор не используем все ее возможности.

Компания Google находится в выигрышном положении, чтобы осуществить эту идею. Ее специалисты хорошо разбираются в поисковых машинах и могут постепенно обработать содержание всех книг, добавляя гиперссылки, так что все взаимосвязи между содержанием книг будут оставаться неповрежденными и актуальными.

Мы уже видим гиперссылки в указателях и сносках традиционных научных журналов и научно-популярных книг: одна книга с уважением кланяется другой, один автор приветствует второго. Но это всего лишь ярлыки, а не работающие гиперссылки. Такие библиографии и сноски могут формировать основу явных гиперссылок между книгами, хотя нельзя щелкнуть по пункту библиографии электронной книги и перейти в нужном направлении. По крайней мере, пока нельзя.

Но иногда такие ссылки скорее скрытые, чем явные. При всем моем уважении к Уильяму Фолкнеру — он не состоялся бы как писатель без Шекспира и Библии короля Иакова. Фактически книги просто кишат культурными и литературными ссылками и отсылками. Эта книга, например, выражает свое почтение Сэмюэлу Тейлору Кольриджу, «Звездному крейсеру “Галактика”», Сэмюэлу Беккету, Сократу, Нилу Стивенсону и многим другим авторам и произведениям.

Тем не менее в целом, как я уже говорил, есть всего одна «книга», в которой заключена вся человеческая культура. Настанет время, когда возможность с легкостью переключаться между книгами окажется технически доступной. Например, в одной из первых глав я упоминал, что кодовые имена продуктов Kindle — это имена персонажей «Алмазного века» Нила Стивенсона. Следует сделать так, чтобы у читателей была бы возможность беспрепятственно перейти к чтению книги Стивенсона. Да, прямо здесь, посреди моего текста. Так работают браузеры. Если книга достаточно интересная — а я надеюсь, что о моей книге вы можете так сказать, — то читатели вернутся к ней, а потом перейдут в другие книги.

Взаимосвязаны не только книги, но и вся наша культура. Гиперссылка из этой книги должна была бы вести прямо на соответствующий эпизод сериала «Звездный крейсер “Галактика”» или, по крайней мере, на его фрагмент, демонстрируя, как он связан с содержанием нашей главы. Следует создать общую гипертекстовую платформу всех медиа, в которой пользователь мог бы переключаться от книги к фильму, к комиксу, а потом наоборот, по собственному желанию, потому что есть только одна книга — единая книга человеческой культуры. И надо сказать, что это великая книга. Но она такая длинная, что за одну человеческую жизнь ее не прочесть.

Эта «единая книга» и есть то, что мы, читатели, хотели бы иметь, хотя корпорации вроде Apple и Amazon вряд ли с нами согласятся, особенно если они обнаружат, что получат меньше денег, продавая подписку на эту единую книгу, чем торгуя отдельными книгами в розницу. Издателям идея единой книги тоже, возможно, придется не по вкусу: им, может быть, не захочется вводить свои книги в общую систему.

Дело в том, что издательства заботятся о своих брендах. Но будем честны: бренд издательства в наши дни мало что значит. Вы хотите купить книгу Random House или предпочли бы сегодня HarperCollins? Неужели вы в книжном магазине задаетесь именно таким вопросом? Нет. Вам нужна интересная книга любимого автора, или же по интересующей вас теме, или написанная в определенном жанре, а кто издатель, чаще всего неважно. Одна единая книга, которую я нарисовал в своем воображении, позволит этим намерениям осуществиться.

«Книга 2.0», описанная выше, даст вам возможность общения и с самой книгой, и с другими читателями. Допустим, вы фанат книг о Гарри Поттере. Вы прочитали все книги, но не хотите останавливаться. А если бы можно было продолжить читать о Гарри Поттере и Волан-де-Морте?.. Возможность, которую я описываю, позволит вам продолжать чтение историй, написанных другими в форме фанфиков[84], или исследований книг о Гарри Поттере и их культурной значимости. Все они вместе будут собраны в единой книге и будут доступны, достаточно только «перевернуть страницу».

Сетевые книги, соединенные в одну огромную книгу, как страницы всемирной паутины, смогут информационно дополнять друг друга. Их идеи будут взаимосвязаны, снабжены перекрестными ссылками и прокомментированы всеми желающими. Комментарии останутся навечно, как и те пути, по которым люди шли через эти книги. Можно будет обнаружить чьи-то интересные читательские привычки, пройдя по книгам вслед за этим человеком. Это может побудить вас, например, подписаться на его блог.

Так же как фанаты YouTube сегодня ведут видеоблоги о последних тенденциях, появятся знатоки книг или звезды-книголюбы, на которых можно будет подписаться. Читатели станут агентами и сыщиками, идущими по следу через миллионы книг. Мы будем искать пути других, как золотоносные жилы.

Специалисты Google наверняка догадаются, как можно монетизировать весь книжный мир, точно так же как они уже делают деньги на вас, даже если вы и не в курсе этого. Вы несете для Google золотые яйца. Они отслеживают вашу историю в браузере, чатах и все письма, которые вы получаете на свою учетную запись Gmail; они создают электронные геномы для всех людей, и эти данные, разумеется, используют для неизбежных рекламных объявлений, ведь именно на них Google в основном и делает деньги.

Но если вы готовы закрыть глаза на тот факт, что Большой Брат — это не политик, а рекламщик и что у него лицо Google, если вы готовы стать ранним приверженцем этого эксперимента, Google стоит дать шанс. Будущее чтения принадлежит концепции «Книги 2.0». И, как бы спорно это ни выглядело на данный момент, у Google наилучшие возможности построить такое будущее.

У нее не только имеется в распоряжении примерно столько же книг, как у Apple, Amazon и других правообладателей. Согласно недавнему документу, который она подписала в результате судебного разбирательства, она отсканировала двенадцать миллионов книг в рамках проекта Google Books, и каждый день к этому числу добавляется еще пять тысяч. Компания оцифровала больше элементов человеческой культуры, чем любая другая библиотека или продавец. А когда речь идет о создании большой книжной сети, главное — это ее ширина и глубина.

И вы, читатель, выиграете от этого больше всех.

Вы получите все книги, которые когда-либо хотели прочесть, в безраздельное распоряжение. Можно будет двигаться от книги к книге, задерживаясь подольше или пропуская не самые интересные. Сейчас единственные текстовые ссылки в электронных книгах ведут на статьи словарей или «Википедии». Это неплохо для начала, но совершенно недостаточно для того, чтобы передать все изобилие человеческой культуры, искусства, творчества, воображения. Вы получите все книги сразу, и даже, возможно, бесплатно, если это будет работа Google, — разумеется, при этом придется смириться с назойливой рекламой в конце каждой страницы.

Закладка: как искать книги?

Как вы подыскиваете следующую книгу для чтения?

Вскоре, вероятно, появится лучший инструмент поиска, чем обычный браузер. Он, скорее всего, будет основан на программах-рецензентах, как в Netflix. Эти изощренные программы сравнивают фильмы, которые вы обычно хотите смотреть, со вкусами других клиентов Netflix и на этом основании дают вам рекомендации. То же самое будет и с электронными книгами. Надеюсь, что эти программы будут работать так же прекрасно, как держатели букинистических магазинчиков, которые могут подобрать вам именно ту книгу, которая вам нужна, просто поговорив с вами и узнав вас поближе.

Некоторые сервисы поиска книг — например, Goodreads и LibraryThing — используют для рекомендаций рецензии пользователей, но это чревато тем, что разрекламированные книги получают множество отзывов, а более старые или недостаточно освещенные в прессе рецензируются меньше. Но ведь если книга старая, это не значит, что она плохая. Конечно, естественно предположить, что не стоит тратить время на книгу, если на нее мало отзывов, однако это далеко не всегда правда. Подлинно демократическая программа сможет автоматически рецензировать и выставлять оценки всем книгам, уделяя столько же внимания, как популярным «Пятидесяти оттенкам серого», так и скрытым жемчужинам наподобие «Путешествия к Арктуру»[85], одной из моих любимых книг.

Такая система поиска книг будет давать рекомендации, базируясь на самом тексте книги. Это поможет демократизировать процесс: текст скажет все сам за себя. И тогда недооцененные книги засияют своим подлинным блеском, а излишне разрекламированным укажут их настоящее место.

С демократической системой поиска читатели, которым нужна определенная информация, смогут отыскивать скрытые жемчужины на основании самых разных критериев. Это может быть алгоритмический анализа стиля, пола и времени жизни автора; находящиеся в книге таблицы или уравнения; цитаты; словарное соотношение прилагательных и существительных; процент предлогов «из», «в», «к»; длина предложений и абзацев; придаточные предложения и причастные обороты; пунктуация; число диалогов и количество тире; особенности персонажей и сюжета; использование сносок и фрагментарных предложений; аллитерация, ассонанс, ритм, риторические фигуры; наконец, субъективное, эмоциональное впечатление от прочтения книги.

Чтобы преуспеть в создании такой программы, компания должна подойти к этому с точки зрения одной из ключевых проблем компьютерной науки, которая, возможно, полностью не может быть решена: фактически нужно научить компьютер читать!

Демократические программы поиска книг когда-нибудь возникнут и обретут популярность, вместе с ними появится и множество компаний, работающих с электронными книгами. Революция электронных книг стимулировала новый взрыв стартапов. Некоторые из них будут заниматься улучшением поиска книг, другие — комментариями к ним. Кто-то будет продавать книги по подписке, а кто-то — объединять их в серии. Мы живем в мире быстрых эволюционных перемен, который напоминает мир ископаемой фауны сланцев Бёрджесс.

Я могу перечислить названия нескольких компаний, работающих с электронными книгами, но, боюсь, некоторые из них не доживут до выхода этой книги в свет. Я поражен разнообразием и количеством этих компаний. Я чувствую себя комментатором кембрийской эры, который указывает на многочисленных существ с морского дна: «Смотрите, у этого ядовитые зубы! А у этого десять глаз! А этот похож на ползающий язык!» Они выползли со дна моря слишком быстро, чтобы получить названия, и я могу только удивляться огромному эволюционному разнообразию, творческому гению и глубоким карманам венчурных инвесторов, финансировавших их создание.

Какие компании выживут? Какие останутся с нами до конца этой революции? Есть ли у вас кто-то на примете?

http://jasonmerkoski.com/eb/14.html

Глобализация

В Amazon мы все были мятежниками и изгоями. Это была территория золотой лихорадки.

Думаю, это сравнение вполне подойдет, учитывая, что Amazon базируется на тихоокеанском Северо-Западе, севере Дикого Запада. В 1890-х годах на Северо-Западе были города лесорубов и шахтеров, которые одно время преуспевали. Начинался бум добычи угля или древесины, и со всей страны, со всего мира туда стекались люди. Внезапно вместо десятка грязных старателей, выходящих на улицу ночью после закрытия салуна, появлялись юристы и бухгалтеры, а также, что уж там, проститутки. Все они стремились нажиться, прельстившись слухами об огромных богатствах.

Сиэтл раньше был воротами на территорию золотой лихорадки, и, когда оказываешься на старинных улочках, это все еще дает о себе знать. На кирпичных домах можно заметить знаки, оставленные для старателей сотню лет назад. Это знаки магазинов, где перед отправлением на Юкон можно было приобрести спальные мешки, галеты, пеммикан[86] и ковши для промывки золота. Сейчас в городе другая золотая лихорадка — лихорадка электронных книг.

Эта лихорадка зашла уже дальше, чем во времена Юкона. Сейчас электронные книги делаются даже для восточных языков. Пройдет немного времени — и появятся удобные электронные книги с японскими и китайскими иероглифами. Современные ридеры создавались для англоязычной аудитории, так что придется приложить некоторые усилия, чтобы они хорошо смотрелись при работе с другими языками. Вот почему Apple и Amazon организуют форпосты в других странах — на Ближнем Востоке, в Латинской Америке, Европе, Австралии — по всему земному шару. Каждая компания хочет опередить других и занять место главного игрока на рынке электронных книг и цифровых устройств.

Большая игра идет в конференц-залах корпораций по всей Кремниевой долине, и все, кто имеет какое-то отношение к электронным книгам и цифровому контенту, планируют международную экспансию. Sony вновь опередила всех: она вышла на рынок в Германии, Англии и во всей Европе со своим ридером на год раньше, чем Amazon. Но Amazon догнала ее, создав специальный гаджет для Великобритании, а также универсальный Kindle, который можно использовать практически в любой стране, где есть сеть 3G, а также на круизных лайнерах в открытом море.

Недостаток такого универсального подхода Sony и Amazon в том, что все их устройства имеют дело по-прежнему с английским языком. Все меню и средства навигации англоязычные, что ограничивает возможность их продажи в зарубежных странах. Планшеты имеют здесь большое преимущество, потому что на них нет физической клавиатуры, которую нужно было бы подгонять под каждый язык.

Мы выходим на международный уровень с электронными книгами и их содержимым точно так же, как некогда это происходило с печатными книгами.

Издание Библии сделало Гутенберга банкротом. Его оборудованием завладели кредиторы, и после закрытия мастерской, огромных судебных исков и потерь его работникам пришлось искать себе новое место. Через пятьдесят лет после выхода его первой книги печатные прессы уже заработали в Германии, Нидерландах, Италии, Польше, Испании, Швеции, Франции и Англии. Печатники процветали во многих городах.

Когда печатники разъезжались в XVI веке по Европе, происходил своего рода процесс перекрестного опыления. Мастера учились друг у друга, как сегодня специалисты из Кремниевой долины. Успех Кремниевой долины вызван не только благоприятными погодными условиями — солнечным климатом, виноградниками, бадминтонными кортами. Технические специалисты переходят из одной компании в другую, как пчелы с цветка на цветок, быстро опыляя всю долину новыми идеями.

Такое же перекрестное опыление происходит сейчас и в сфере электронных книг. Я вижу, что руководители нью-йоркского издательского мира перебираются в Сиэтл и Кремниевую долину. Люди из Apple переходят на работу в Kindle, сотрудники проекта Kindle уходят в Sony, а специалисты Sony разносят идеи повсюду. Это все похоже на беспорядочные сексуальные связи, и сейчас, когда электронные книги уже нашли свое место в мире, секретов больше не осталось. Продукция становится все лучше и лучше, а со временем, возможно, станет еще и более гуманистической.

Богатые люди XVI века принципиально отказывались читать печатные книги. Они обвиняли печатный станок в бездушности по сравнению с книгами, переписанными живым писцом, и считали, что печать — слишком механический процесс по сравнению с переписыванием: каждое слово писец пишет немного по-другому. Им не нравилась регулярность и точность печатного текста, который казался менее подлинным, чем рукописный. Хотя печатные книги были дешевле рукописных, их настолько презирали, что печатники сознательно вносили в шрифты дефекты и вариации так, чтобы книга смотрелась менее правильной и совершенной.

Это была хитрая новинка, и, если бы в XVI веке существовал магнитно-резонансный томограф, он показал бы им то, что мы сейчас уже знаем: небольшие различия в почерке и стиле рукописных книг лучше удерживают читательское внимание. Дело в том, что мозг чаще делает паузу и глаза дольше распознают слова, тем самым у мозга остается больше времени, чтобы обработать и сохранить значение каждого слова.

Однако, как известно, стилизация печати под рукописный текст долго не прожила. Много ли у вас в библиотеке рукописных книг? Ни одной? Я так и думал. А сколько печатных книг, по вашему мнению, останется в доме у среднестатистической семьи через одно поколение? Тоже ни одной? Вот именно.

Сдвиг во вкусах от печатной книги к электронной будет идентичен сдвигу во вкусах от рукописной книги к печатной.

Электронная книга появилась на гребне второй волны печатной революции. Эта вторая волна гораздо выше, чем первая, пущенная Гутенбергом. Это волна, которая способна объединить все носители информации, если действовать правильно. Электронные книги — результат многолетнего опыта. В них могут быть изображения, видео, аудио, игры, диалоги в социальных сетях — всего этого, конечно, не встретишь в обычных книгах.

Более того, эта вторая волна способна разрушить культурные барьеры, в том числе языковые. Можно легко представить себе, как одна книга автоматически переводится на разные языки, в том числе переводятся и все комментарии к этой книге. В результате вы можете обсудить книги с такими же любителями чтения из Египта или Испании, не беспокоясь о языковых барьерах.

Но сначала нужно создать хорошие сервисы перевода.

В мире сейчас есть около 6900 живых языков и по меньшей мере столько же картин мира.

Язык похож на коробку с пазлами. То, что мы говорим, отражает примерно сотую часть того, что мы на самом деле думаем. Мы прыгаем от идеи к идее, порой не успевая даже как следует поразмыслить, но при этом выражаем только одну идею из многих, существующих в данный момент в нашем сознании. Вот почему диалоги и книги так интересны. Все они связаны с переводом, толкованием, познанием и порождением смыслов из этих коробок с пазлами.

Разница в том, что языки — это не застывшие явления, подобные пыльным древним китайским шкатулкам с раздвижными панелями. Они обновляются ежеминутно, при каждом использовании, с каждой репликой, и каждое новое предложение приходится декодировать заново. В каждом предложении столько недосказанного, что его каждый раз приходится разгадывать и реконструировать. Порой реконструкция терпит неудачу — например, потому что говорящий шутит, каламбурит, использует скрытые смыслы или потому что слушающий неправильно понимает то, что он прочитал или услышал.

Учитывая, что можно допустить множество ошибок при передаче всего одного предложения, не говоря уж о целой книге, кажется странным, что книги вообще переводятся.

И действительно, ни один перевод не будет идеальным. Любой опытный переводчик, глубоко погрузившись в книгу, истолкует ее по-своему, прежде чем переводить на другой язык. Неизбежно — и в этом отчасти кроется обаяние переводов — в результате будут по-разному переданы многие нюансы, потому что каждый переводчик по-своему понимает книгу. Каждый переводчик подсознательно пропускает то, что он читает, сквозь магический кристалл собственной жизни.

Некоторые переводы читаются чаще, чем оригиналы, и оказывают более серьезное культурное влияние. Например, с 1604 по 1611 год Библия была переведена на разговорный английский язык времен Шекспира. Этот перевод получил название Библии короля Иакова, который тогда правил Англией. Он изобилует выражениями, которые мы используем до сих пор: «разбитое сердце», «капля в море», «повергнуть во прах». Все эти выражения, конечно, отсутствовали в греческом и латинском оригиналах. Этот перевод Библии оказал огромное влияние на многих писателей — от Джона Мильтона до Уильяма Фолкнера. Текст Библии короля Иакова тщательно, пословно выверялся группой ученых, работавших не за деньги, а за идею и воспринимавших перевод Библии как труд всей жизни. Эти люди, возможно, не «смотрели одними глазами» на мир, но готовы были «пройти лишнюю милю», чтобы переложить Библию простым естественным языком.

Однако сейчас мы живем в цифровом мире. С 2009 года в мире больше книг издается самими авторами, чем обычными издательствами. Только в 2011 году на рынок вышло 150 тысяч наименований самиздата, если верить данным Bowker — книготорговой организации США. Это гораздо больше книг, чем люди могут успеть перевести. Быть может, вообще не стоит полагаться на переводчиков? Возможно, сейчас мы имеем достаточно опыта, чтобы автоматизировать процесс перевода.

Например, Google уже предлагает возможность перевести любую электронную книгу на любой язык. Я решил выяснить, насколько точным будет автоматический перевод, и в качестве эксперимента взял абзац из этой книги, перевел с помощью переводчика Google на другой язык (в данном случае китайский), а затем перевел его обратно на английский. Например, фраза «Языки — это коробки с пазлами» при переводе на китайский и обратно стала выглядеть так: «Языки — это тайные ящики, старые ящики с головоломками». Чтобы определить процент успешности перевода, я вычел количество правильно переведенных слов из общего их количества и разделил на два, потому что процесс перевода проходил дважды.

Таким образом я проверил несколько языков. Результаты разнятся от 83% в случае с немецким и до 65% в случае с японским языком, в среднем точность перевода составляет примерно 75%. Циник сказал бы, что это доказывает только то, что моя писанина больше напоминает немецкий язык, чем японский. Но я интерпретирую эти результаты таким образом, что в среднем три четверти содержания любой книги, сопоставимого с моей по уровню сложности, можно довольно неплохо автоматически перевести на любой другой язык.

Как сейчас обстоит дело с автоматическим переводом? Виртуальный помощник Siri от Apple вроде бы доводит показатель успешности до 86%, но клиенты все равно жалуются. Очевидно, придется подождать еще несколько лет, пока станет возможным полностью автоматический перевод электронных книг и мы добьемся такого уровня распространения, который я нафантазировал выше. Сейчас автоматический перевод еще не очень хорош, хотя его предоставляет Google — компания, известная своим опытом работы с электронными книгами. Но вскоре — возможно, вообще в мгновение ока — автоматические переводы вполне можно будет читать, хотя, думаю, они никогда не сравнятся по качеству с переводами опытных специалистов.

Возможно, самое лучшее, что можно сказать о будущем, — это то, что оно непредсказуемо. Не исключено, что какие-нибудь революционеры электронных книг — например, Google — построят новую Вавилонскую башню, только наоборот, реконструируя ее из обломков, разбросанных по всем культурам. Удивительно, но новая Вавилонская башня может вырасти из ничем не примечательного ангара без окон, в котором находится электронное облако Google. Компания вполне может справиться с этой задачей благодаря своему опыту и программам перевода.

Действительно ли нужно иметь богатое воображение, чтобы представить, как Google вскоре воссоздаст Вавилонскую башню из руин, по капче[87] за раз? (Капча — это форма, которую вы заполняете на сайте, чтобы доказать, что вы не робот. Обычно вам предлагают впечатать расплывчатое слово.) Большинство капчей в интернете взято из Google. Таким способом Google исправляет ошибки конвертирования в своих электронных книгах. Каждый раз, когда вы подтверждаете свою личность на сайте, вы помогаете Google расшифровать одно-два слова в миллионах их электронных книг.

Как технический специалист я полон оптимизма и считаю, что вскоре мы сможем неплохо переводить почти все электронные книги. И это прекрасно, ведь появится огромное количество новых авторов! Эти авторы не обладают коммерческой привлекательностью, чтобы издательства решили заказать их перевод, но я все равно хотел бы прочитать их произведения.

Закладка: словари

Словари в том виде, какими мы их знаем, представляют собой статические срезы культуры в определенный момент, и этот момент определяет группа пожилых людей, которые сидят в башне из слоновой кости в графстве Оксфордшир в Англии. Однако эта башня из слоновой кости постепенно крошится, и на ее место приходят такие сайты, как Wordnik и UrbanDictionary.

Судя по моему опыту, CEO компаний — это обычно хитрые реалистичные дельцы, у которых в голове только цифры. А вот основатели компаний часто интересные люди, вкладывающие в дело свою душу. Такова и Эрин, основательница Wordnik[88]. Она такая милая, что, наверное, никогда ни о ком не подумала плохо. У нее даже на визитной карточке сердечко!

Эрин раньше редактировала оксфордские словари, а потом основала компанию по созданию контекстных словарей, которые ищут слова в интернете, книгах и журналах и определяют их контекстуальное значение, используя подсказки в содержании.

В современных ридерах и самых продвинутых электронных книгах часто есть словари, чтобы можно было проверить незнакомые слова, и это очень здорово. Мне не хватает такой возможности, когда я читаю бумажные книги. В такие моменты мне часто хочется задать поиск по бумажной странице, выбрать слово и посмотреть его значение.

Словарь, встроенный в электронный ридер, — это отличная идея. Со временем словари станут более увлекательными, и это правильно. Слышите меня? Читать словари станет увлекательно! Вы сможете лучше понять культурный контекст, используя новые интернет-словари и энциклопедии, прикрепленные к соответствующей книге.

Например, вы читаете рассказ о Шерлоке Холмсе, написанный в 1890-е годы. Как здорово было бы иметь словарь культуры той эпохи — словарь викторианской культуры, содержащий сленг и названия торговых марок того времени! С его помощью можно было бы отыскать в книге скрытые до сих пор смыслы.

Иногда издатели встраивают словарики в некоторые электронные книги. Эти интерактивные словарики легко вписываются в текст и при нажатии на незнакомое слово или фразу выдают их определения. Поскольку цифруется все больше книг, то появятся алгоритмы поиска в тексте сленга и названий торговых марок или других культурно значимых отсылок. Соответствующие программы будут автоматически собирать их на ненавязчивых словарных ресурсах, и ими можно будет пользоваться при чтении.

В этой картине мира словари больше не являются творением бородатых стариков вроде Ноя Вебстера[89], который десятилетиями собирал каталожные карточки и организовывал их в соответствии со своими представлениями о словаре. Сейчас сама культура создает собственный словарь. И чем больше материала, тем лучше и обширнее словарь.

Я приветствую то, что делают такие люди, как Эрин. Пройдет несколько лет, и онлайн-словари придут на смену словарям, встроенным в ридеры. Я могу представить себе и такое время, когда подобного рода словари, притаившиеся в уголке мерцающего экрана iPad, помогут вам понять авторский замысел.

Будете ли вы пользоваться такими словарями? Или же вы считаете, что вам словари уже ни к чему и лучше наслаждаться полетом авторской фантазии, не отвлекаясь на поиск нужного слова? Или же вы вообще думаете, что словари отжили свое и в языке достаточно базовых слов, чтобы ясно выражать мысли?

В одном комиксе на сайте xkcd.com был нарисован план ракеты «Сатурн-5»[90], а ее компоненты описывались с помощью тысячи самых популярных слов английского языка. Как ни странно, описание было вполне понятным. Самого слова «ракета» среди них нет, но на чертеже было написано: «Здесь выходит огонь». Капсула для экипажа была обозначена как «комната с людьми». Это просто блестящая идея. Наберите в поисковике «Saturn 5 top 1000» и оцените задумку во всем ее блеске. А заодно и расскажите мне, что вы думаете о будущем словарей и слов!

http://jasonmerkoski.com/eb/15.html

Изменения языка:
«Когда апрель обильными дождями…»[91]

Lingo S changiN fst 2day, tnk u cn kip ^ W it? gr8. NP.

f nt, ur n 4 a vvv hrd time :([92]

Наш язык меняется, и лексикографы выпрыгивают из окон своих башен из слоновой кости.

Английским языком больше не управляют редакторы, сидящие в издательствах словарей Merriam-Webster или Oxford English Dictionary. Поверьте мне, уж я-то знаю. Я встречался с этими редакторами в их офисах — там не осталось и духа английского языка. Он бродит по миру и вряд ли вернется обратно.

Порой новые слова входили в язык десятилетиями, но сейчас они укрепляются в нем со скоростью СМС. У нас есть даже слова, которые в строгом смысле словами не являются. Например, n00b или w00t[93] — примеры так называемого leetspeak — интернет-жаргона, который вошел уже и в общее употребление. По оценке ситуации за 2012 год, ежегодно в английский язык входит более 8500 новых слов. Большинство из них — это названия технической продукции, например Twitter или iPad.

Как будет выглядеть язык в будущем? Превратится ли он в некий странный гибрид букв и цифр? Будут ли в новых словах другие символы, использующиеся в компьютерном наборе? Попадут ли в серьезные романы смайлики? Будет ли великий американский роман написан на смартфоне, по одному текстовому сообщению за раз, так чтобы все смогли читать его вживую в интернете?

Изменения языка — процесс фундаментальный и неизбежный. Тем не менее надо признать, что электронные книги этот процесс существенно ускоряют. Например, самостоятельная публикация электронных книг позволяет новым словам попасть в язык гораздо быстрее, чем когда-либо. Дело в том, что электронные книги, которые публикуют сами авторы, обычно и редактируются ими же, а не специальными редакторами, как принято в крупных издательствах. Новые слова из уличной культуры или субкультуры интернета не попадают под бдительные очи редакторов, проскальзывают в такие электронные книги, вторгаются в язык и получают общепризнанный статус.

Ничего страшного в этом нет.

Да, электронные книги стимулируют быстрые изменения в языке и способствуют его трансформации. Но здесь я хотел бы остановиться и на примере пояснить механизм языковых изменений.

Недавно я был в больнице — навещал подругу после операции. Она отходила от анестезии, и я немного волновался: всегда есть небольшая вероятность, что пациент умрет во сне во время анестезии. Моя подруга долго была без сознания, но наконец пришла в себя. После этого я спросил, как она себя чувствует, и получил в ответ какую-то чушь. Я забеспокоился — решил, что у нее случилась какая-то афазия, затронут мозг[94]. Я попросил ее повторить, что она и сделала, на этот раз медленнее. Все равно чушь какая-то. Я уже готов был позвать медсестру, но тут подруга наконец объяснила, что это начало «Кентерберийских рассказов» Джеффри Чосера:

Когда апрель обильными дождями

Разрыхлил землю, взрытую ростками…

Она в детстве выучила этот фрагмент наизусть и прочитала его сейчас, чтобы доказать, что память у нее не пострадала от анестезии.

Я не понял ни слова из этого среднеанглийского языка. Это меня удивило, ведь я знаю современный английский и даже изучал язык англосаксонского периода. Но я просто не понял, что она сказала. Между нами и Чосером лежит пропасть веков, и для неспециалиста сейчас язык того времени звучит как иностранный. Сильно сомневаюсь, чтобы Чосер смог понять современный английский язык, хотя ему наверняка бы понравилось.

Чосер жил в XIV веке, и с его времени английский язык радикально изменился и вырос. В эпоху Возрождения в наш словарь хлынули греко-латинские слова, так что можно было выбирать высокопарные или обиходные выражения. Мы можем «прятать» (hide) или «таить» (obfuscate). Мы можем «думать» (think) или «мыслить» (cogitate). Старые английские слова германского происхождения — think и hide — никуда не исчезли из языка, но мы можем употребить вместо них велеречивые слова — такие, как само слово «велеречивый» (grandiloquent). Кроме того, с 1950-х годов продолжается взрыв наименований брендов. Чосер никак не мог бы понять, что такое «отксерить пауэрпойнт» — он решил бы, что вы несете чушь. Или «несуразицу глаголете».

Изменились не только сами слова, но и стиль.

Английский разговорный язык певуч и мелодичен. Слова катаются вверх и вниз, как на волнах. Это можно заметить и в художественной английской речи. Но этого нет ни в СМС, ни в деловой беседе.

Я страдал на бесчисленных «глубоких погружениях» Amazon, я читал множество деловых документов, которые стояли у меня уже поперек горла. Эти документы логически организованы, эффективны и детализованы, но в них нет души и искры самого английского языка. И это ирония судьбы: именно эти документы помогли запустить Kindle и дать новый импульс чтению.

Текстовые сообщения и язык корпоративных документов — это всего два из многих примеров того, как изменяется язык. В этих стилях нет ничего певучего и мелодичного. Они придерживаются фактов и отражают своеобразное развитие языка. Слова сведены до своих базовых значений, а предложения конструируются так, чтобы логически передать однозначную информацию, как если бы мы писали для компьютеров или сами стали бы механизмами.

Меняется не только письменная форма языка. Есть мнение, что изменяется и само содержание письма, что мы живем уже в культуре, которая механически повторяет существующие факты и бесконечно вводит их в оборот, в то время как дух критического вопрошания ее покидает. В книге «Пустышка. Что интернет делает с нашими мозгами»[95] эту точку зрения отстаивает Николас Карр[96]. Упрощенный доступ к Google или «Википедии» позволяет быстро найти ответ на нужный вопрос, но мы теряем умение искать, исследовать, глубоко проникать в предмет, пользоваться справочной литературой и формировать собственное мнение. Если информацию не так легко найти, если ее нет на первой странице выдачи Google, мы сдаемся.

Электронные книги сделали информацию доступной всем и тем самым играют большую роль в том, чтобы оживить наши критические навыки. Но никто пока не создал возможность общедоступного поиска по современным электронным книгам. Когда Google или Amazon проиндексируют свои электронные книги и добавят их в общедоступный поиск, а не только в свои платные ресурсы, наступит великий момент для культуры. Нам станут доступны первоисточники, к которым не будет подмешано чужое мнение или редакция «Википедии». До тех пор пока это не случится, электронные книги останутся далеки от нас — даже если наш Kindle лежит на расстоянии вытянутой руки.

Содержимое электронных книг сейчас в них же и похоронено, и обычно только бесплатные книги можно найти в интернете в полнотекстовом виде. Это значит, что книги, наш величайший источник знаний и вдохновения, не участвуют в живой беседе с нами, за исключением общедоступных книг минимум девяностолетней давности. Социальные условия изменились. Например, мы больше не говорим «Рвем когти!». Большая часть содержания электронных книг, доступных для поиска, потеряла культурную значимость, а те, что ее имеют, скрыты авторским правом.

Поскольку содержание электронных книг не отражается в результатах интернет-поиска, от нас скрывается важная информация. Особенно это верно для научно-популярной литературы. Даже издатели газет и журналов — но не книгоиздатели — достаточно умны, чтобы размещать в онлайн-доступе содержание своих статей. Потребуется резкий сдвиг в сознании, коренные изменения в ценовой модели электронных книг, прежде чем это произойдет. Это печально и говорит, на мой взгляд, о близорукости правообладателей. Вместо того чтобы получать из книг, написанных профессионалами, экспертную информацию, мы вынуждены довольствоваться при интернет-поиске часто ошибочными мнениями новичков.

Возьмем, например, такие запросы: «Можно ли принимать порошок креатина для физических упражнений?», «Не вреден ли кофеин во время беременности?» Никакие книги 1920-х не дадут ответов на эти вопросы, потому что тогда такие слова, как креатин или кофеин, в этих контекстах не использовались. Зато ответы — и притом самые разные — можно найти в сотнях чатов и форумов. Допустим, издатели могут утверждать, что, поскольку это ценная информация, надо просто купить книгу и прочитать ее. Да, но ведь я даже не знаю, какую книгу купить! Если бы поиск по всем электронным книгам был возможен, я хотя бы понимал, что мне нужно купить. А сейчас я решить этого не могу.

Впрочем, я не очень беспокоюсь. Со временем все изменится, как и сам язык. Издатели перестанут возражать против поиска по их книгам, а Amazon или Google быстро смогут сделать эту функцию общедоступной. И мы снова будем вместе с теми словами, на которых говорят вокруг.

Закладка: загнутые страницы

За месяц до того, как я начал работать в Amazon, я побывал в Канзас-Сити, где расположена большая старомодная типография Hammerpress. Она занимает достойное место в художественной жизни Канзас-Сити. В первую пятницу каждого летнего месяца на всех улицах жарят барбекю, продают мороженое, а художественные магазины и студии приглашают вас зайти и познакомиться с художниками.

Когда я был там, в Hammerpress раздавали закладки. Эти замечательные полоски толстого картона были напечатаны старинными шрифтами, на них были странные знаки солнца и луны и могильные камни, выполненные черными и золотыми чернилами. И хотя я думаю, что закладки столь же архаичны, как и визитные карточки, я все равно пользуюсь ими, если читаю печатные книги.

К сожалению, нет ничего настолько же зрелищного и продуманного, чтобы заложить страницу в электронной книге. Собственно говоря, я обычно не беспокоюсь об этом вовсе. Когда я откладываю Nook в сторону и через несколько часов или дней снова беру его почитать, система знает, где я остановился, так что нет необходимости что-то закладывать. Тем не менее, если бы я хотел оставить цифровую закладку, я мог бы придумать некую пометку в правом верхнем углу экрана и тем самым «загнуть» эту страницу.

К сожалению, личная цифровая закладка не существует. Более того, вы можете сказать, что закладки лишние даже в мире печати, что это просто возможность для продавцов предложить вам что-то ненужное. Впрочем, Hammerpress вряд ли от этого разорится. Она делает музыкальные постеры для таких групп, как Yo La Tengo[97], и специально выпуском закладок не занимается, да я и не знаю компании, которая строила бы на этом весь бизнес. Только чувствительная душа прольет слезу по случаю гибели бумажных закладок.

Такое всегда случается, когда один тип технологии вытесняет другой. Признаюсь честно: я как собиратель старых книг с горечью отношусь к тому, что прежние технологии сдают позиции. Но как бы мне ни хотелось отправить своей девушке любовное письмо пневматической почтой, я понимаю, что это непрактично, и предпочитаю пользоваться почтой электронной.

Тем не менее в скромные закладки все еще можно вдохнуть новую жизнь, оживить их. Вместо того чтобы пользоваться старой метафорой из печатного мира — «загибать страницы»[98], почему бы не изобрести закладку заново? Почему бы не трактовать ее как явление цифровое и физическое одновременно? Если цель закладки — напомнить, на каком месте книги вы остановились, то ее функциональность можно расширить. Она может служить составной частью других ваших напоминаний — календарей и расписаний. Закладка может быть связана с вашим личным расписанием. Позвольте закладке говорить. Пусть она напоминает вам о важных мероприятиях.

Дайте ей голос, оживите ее. Представьте себе, что вы читали допоздна, потом отложили Nook и легли спать. Мы говорим, что загибаем страницу, как собачьи уши. Так почему бы не сделать закладку вашим верным псом, сопровождающим вас в цифровом мире? Пусть она также закладывает страницы в вашем браузере. Отпустите ее с поводка, пусть она принесет вам новую информацию с книг или сайтов, которые вы читаете в данный момент. Такая закладка может обучаться и адаптироваться к вашим личным нуждам и привычкам; вы найдете в ней компаньона в электронном мире, который не отстает от вас при чтении и помогает в приключениях внутри книги.

Но встает вопрос: стали бы вы пользоваться такой закладкой? Доверили бы вы ей решать, что бы почитать? И хотите ли вы, чтобы ваш ридер втайне от вас принимал какие-то решения?

http://jasonmerkoski.com/eb/16.html

Образование: печатное или цифровое?

В конечном счете революция электронных книг — это изменение культуры. Она связана с влиянием цифровых книг на нашу цивилизацию. Настало время понять, что электронные книги значат для вас и будущих поколений. Действительно ли это прогресс, достижение, которое изменит то, как мы читаем и впитываем информацию и идеи? Или нам комфортнее с печатным видом изданий — пыльными книгами, которые мы храним, читаем и любим всю жизнь?

Конечно, ответ на оба вопроса должен быть утвердительный.

Электронные книги — это наибольшее приближение к миру идей, описанному Платоном. Они совершенны и воплощаются в нашем мире каждый раз заново, когда их загружают на новое устройство, как сайлоны из сериала «Звездный крейсер “Галактика”». Благодаря этому электронные книги отлично подходят для обучения. Их нельзя потерять или испортить. Школам не придется больше искать замену книгам, которые пострадали от боев в столовой или которые якобы съела собака, закусив домашней работой ученика. Гораздо сложнее обвинить собаку в том, что она съела электронную книгу с жесткого диска.

Дети по природе своей хорошо приспосабливаются, и, за исключением слабовидящих, я не встречал ребенка, который умеет читать, но при этом не может пользоваться электронной книгой. Мы, взрослые, можем, как Сократ, оставаться верными старине[99]. Но поверьте, все мы способны «разобраться» с электронной книгой. У нас нет в мозгу барьеров для чтения, если книга нас захватила. А если вы утверждаете обратное и искренне полагаете, что вы никак не можете осилить электронную книгу, значит, она, скорее всего, просто плохо написана. Дайте себе шанс, и вы освоитесь. Те дети, которые растут сейчас в условиях расцвета электронных книг, имеют прекрасную возможность начать с нуля без всяких предубеждений.

Я упомянул Сократа не просто так — его пример важен для сравнения старых и новых способов чтения. Если вы думаете, что сейчас важен выбор между печатной и цифровой книгой, то вас заинтересует, что во времена Сократа шли серьезные споры о ценности чтения как такового.

Сократ был рожден в устной культуре. Его учителя обучали его через диалоги — тексты, которые они знали наизусть. Сократ рано научился ставить эти тексты под сомнение, выдвигая собственные аргументы. Он был последним философом устной греческой культуры. Его ученик Платон тоже был воспитан в устной культуре, но научился читать. По иронии судьбы, о Сократе мы знаем как раз от Платона[100], так как Сократ не оставил письменных сочинений. Он не хотел доверять свои мысли пергаменту[101]. Платон не подчинился требованиям учителя и тайно записал некоторые его труды.

Сократ был одним из самых уважаемых и знаменитых педагогов своего времени, поэтому уместно процитировать здесь его слова.

Аргументы против чтения, которые приводил Сократ, были важными и глубокими, и вам следует их знать. Он считал, что чтение делает нас слишком ленивыми и ухудшает процесс обучения. Мы говорим, что узнали что-то, потому что прочитали об этом, но ведь мы не обдумали это, не поставили под сомнение, не обсудили. В устной же культуре было принято заучивать тексты, несколько раз прослушав их, впитав в себя и постепенно приняв их или подвергнув критике. Сократ считал, что акт сомнения исключительно важен для личностного роста.

Хотя я пропагандирую электронные книги, во многом я согласен с Сократом. Обучение — это не только запоминание фактов. Я держусь того мнения, что диалог важен для любой книги: нужно общаться с книгой (в том числе электронной) и возражать тому, что хочет донести до нас автор.

Доводы Сократа против чтения как такового относятся и к чтению электронному. Он, наверное, и сегодня вышел бы на улицы жаловаться на недостаток критических навыков у детей, на их неспособность скептически относиться к тому, что они читают в интернете. Может быть, вам захочется прочитать, что говорил Сократ в диалоге «Федр», и прийти к собственным выводам по поводу того, должны ли мы читать и как это лучше делать. Если после этого вы по-прежнему на стороне чтения, то барьеров на пути к электронным книгам тоже быть не должно.

Если говорить об истинной важности книг в нашей культуре (я имею в виду культуру всего человечества), то книги — это во многом то, что отличает нас от других животных. Книги дают образование. Они передают культуру. Написав книгу, вы вкладываете в нее всю свою мудрость и все то, чему научились сами. Другие смогут прочесть вашу книгу через много лет после вашей смерти и чему-то научиться. Это экспоненциальный рост культуры.

Без письма этого не добиться, вот и все. Есть предел тому, чему можно научиться путем личных контактов и бесед, — слушатель не все сможет запомнить и воспроизвести впоследствии. Да, конечно, можно передать многое, как и делали в дописьменной Греции — в культуре, которая дала Гомера и его невероятные поэмы, поэзию железного века. Поэмы Гомера были полностью устными. Как и он сам, небольшое число неграмотных поэтов продолжали нараспев читать героические поэмы и передавать тем самым основы греческой культуры: идеи благородства, борьбы за справедливость, истины и правосудия. Но гораздо труднее было бы научить потомков с помощью эпической поэмы, например, искусству металлургии или управления государством. Медицина или другая наука практически невозможны без текста, достаточно обширного и талантливого, чтобы содержать множество важных подробностей.

Мы, люди, выделяемся из числа других биологических видов, потому что мы создали книги как инструмент обучения, чтобы усовершенствовать непосредственную устную передачу знаний и опыта от человека к человеку. Между людьми из каменного века и дописьменной Грецией такая же разница, как между гомеровской Грецией и миллиардами грамотных людей, которые населяют земной шар сегодня.

Язык послужил причиной взрыва культуры, процветания и богатства, но и сам язык существенно обогатился благодаря письму — книгам, свиткам, клинописным табличкам. Мы не рождаемся со всеми достижениями культуры в голове; в то время как животные, только что родившись, уже инстинктивно знают, что им есть и как выглядят тени тех, кто на них охотится. Животные полагаются на инстинкт, а мы полагаемся на образование, на рассказы и сказки, которые матери и бабушки пересказывают детям и внукам. Мы записываем эти рассказы в книги, чтобы обучаться могли все последующие поколения, и очень рассчитываем на это.

У нас уже при рождении поразительно объемный мозг, зато отсутствуют инстинкты самосохранения. Маленькие пони и ягнята начинают ходить и сами питаться уже через несколько часов после рождения, а нам для этого нужны годы. Хотя наши тонкие и хрупкие черепа довольно велики, они все же неспособны удержать всю нашу культуру, которая передается из поколения в поколение не только инстинктивным образом. Мы полагаемся на культуру даже в самых базовых умениях — способности поддерживать гигиену, купаться, есть и пить. Я уже не говорю о более изощренных навыках: охоте или сельском хозяйстве. Эти культурные изобретения усваиваются и передаются следующему поколению благодаря книгам.

Мы далеко зашли в нашей культуре. Сейчас у нас есть электронные книги, мы легко можем выбрать одну книгу из миллиона и через минуту уже начать ее читать. Темпы технологических изменений настолько ускорились, что порой даже пугают. Возможно, вы считаете, что вам уже никогда не успеть за прогрессом. Даже если вы, благодаря своим техническим навыкам, смогли подписаться на сотню лент новостей, за развитием все равно не угнаться, потому что темп изменений в технологиях слишком высок даже для специалистов в этой области.

Неудивительно, что электронные книги смущают многих моих знакомых. Они не знают, какой ридер выбрать и зачем он вообще нужен. Я вполне понимаю, что технологии могут смущать нас. Но ведь высокие технологии — это всего лишь инструмент, как молоток или гвозди, хотя и менее понятный и надежный.

Как только вы перестанете поражаться революции электронных книг, как только выпутаетесь из разных проводов и начнете читать электронную книгу, думаю, вы поймете, насколько полезны они для нашей культуры, для чтения. Электронные книги в большей степени, чем бумажные, способны дать немедленное понимание. В конце концов, в большинство ридеров встроен словарь, так что определение незнакомого слова можно получить одним нажатием кнопки.

Если этого мало, то подумайте об общественных рецензиях, которые помогают лучше понять электронный учебник. Каждый читатель может внести собственные комментарии к электронной книге, и все рецензии разных пользователей можно свести вместе. Некоторые ридеры, например Amazon Kindle, показывают, сколько раз к данному месту в книге появлялся комментарий. Часто это «мудрость толпы», то есть во многих случаях те строки, которые чаще всего комментируются, и являются самыми мудрыми, самыми полезными для усвоения смысла конкретной главы.

Однако в этом заключается парадокс электронных книг: если вы согласны, что дети должны читать и что электронные книги могут научить тому же, что и книги бумажные, то почему не были оцифрованы первым делом учебники? Вместо них оцифровали художественную литературу, научную фантастику, любовные романы, бестселлеры, по версии New York Times, и, что уж там говорить, порнографию. Словом, то, что можно выгодно продать. Но такой контент редко имеет отношение к детям.

Основной парадокс революции электронных книг: она не будет успешной, пока цифровой формат не станет с самых ранних лет частью нашей культуры — да, с того момента, когда дети учатся читать. Электронные ридеры должны быть достаточно гибкими и хитрыми, чтобы можно было с их помощью научить детей читать. Сейчас же они для этого не приспособлены.

Чтобы улучшить ридеры в этом направлении, проводятся любопытные эксперименты. Например, сейчас мои друзья из манхэттенских издательств ушли с работы и уехали в Кремниевую долину работать на компанию, которая разрабатывает ридеры для студентов. У этих устройств два складных экрана, расположенных рядом, как в печатной книге. Это позволяет одновременно писать, чертить, рисовать, скачивать и читать книги.

Именно такие технические эксперименты нужны, чтобы перевести наше образование на цифровую основу. И пока этого не удастся, электронные книги останутся поверхностным явлением в нашей культуре. Они не вольются в нее, пока не вырастет воспитанное на электронных книгах поколение, пока язык электронных книг не станет родным для новых людей, с детства взиравших на фосфоресцирующие дисплеи с электронной бумагой.

Конечно, какая-то часть меня по-прежнему высказывается в пользу старых добрых печатных книг. И если у меня будет ребенок, я уже понимаю, насколько сложно мне будет решить, дать ли ему электронную книгу, разрешить ли пользоваться компьютером или даже смартфоном. Эти вопросы меня беспокоят уже сейчас. Многие родители, с которыми я общался, тоже опасаются, что их детей отвлечет от чтения на iPad просмотр видео, приложения социальных сетей или кричащие обезьяны из игры, встроенной в электронную книгу.

Обеспокоены и учителя.

Профессора оплакивают потерю навыков критического мышления у современных студентов, утрату активных читательских умений. Когда мы пассивно потребляем контент, лениво позволяя мозгам отвлечься от тяжелого труда чтения, отвлекаемся на сообщения в социальных сетях и игры, мы тем самым изменяем наш мозг. Человек есть то, что он ест[102], и к цифровой диете это тоже относится. Мы — это те медиа, которые мы потребляем, в том числе и отвлекающие внимание. В каменном веке наши предки слушали птичье пение и жужжание пчел, и этого было им вполне достаточно. Потом мы придумали песни и рассказы. Но сегодня устная традиция нас, в отличие от Сократа, больше не устраивает. Чтением и письмом мы тоже не хотим ограничиваться. Мы хотим отвлечься и развлечься и больше всего хотим виртуальных развлечений, потому что они удобны — их можно загрузить на наши устройства в течение минуты.

Наша привычка к виртуальным развлечениям и пассивному потреблению контента опасна тем, что мы можем превратиться в новый биологический вид.

Конечно, я не имею в виду опасность стать роботами-сайлонами. Но мы можем стать видом, мозг которого устроен совершенно иначе, чем у людей. Видом, который неспособен к критическому мышлению, к активному воображению, не может, читая детектив, до конца романа понять, кто же убил дворецкого. Наши гаджеты позволяют все более тесную взаимосвязь, и новый вид людей, вероятно, будет гораздо более социальным, как те гиперактивные орангутанги с Facebook. Не могу пока понять, в чем будут заключаться достоинства этого вида людей. Сам Сократ не мог понять преимуществ чтения и письма. Он просто отметал их с порога.

Нам, однако, не обязательно полностью отвергать виртуальную культуру. Просто нужно быть осторожнее. Придерживайтесь испытанных занятий и старайтесь не отвлекаться на виртуальные развлечения. Установите временное ограничение на то, сколько вы с детьми тратите на потребление информации с электронных носителей. Не поддавайтесь импульсу писать всякую ерунду в Twitter каждые десять минут. (Чтобы вновь сконцентрироваться на задаче после отвлечения, мозгу требуется минимум двадцать минут.)

Легко заявить, что в цифровом контенте нет ничего хорошего, особенно для развивающегося ребенка. Я когда-то тоже так считал. Однако сейчас я думаю, что это слишком упрощенная трактовка. Если вы возражаете против нового только потому, что это новое, то рискуете превратиться в старого зануду.

Как во времена Сократа и Платона существовал разрыв между устной и письменной культурой, так и сейчас имеется разрыв между культурой аналоговой и цифровой. И все мы принадлежим одновременно к обеим этим культурам. Мы воспитывались на телевидении и бумажных книгах, но сейчас у нас есть компьютеры и интернет. Мы видим темпы роста цифровой культуры, но по-прежнему помним, как пользовались телефонами-автоматами. Мы гибриды. Не будучи ни полностью аналоговыми, ни полностью цифровыми, мы способны постоять на краю цифрового разрыва и с ностальгией вспомнить телефонные книги, жетоны для автоматов и другие артефакты аналоговой эры. Но затем поспешим к цифровому будущему, к кредитным карточкам вместо денег, к электронным книгам взамен печатных. Цифровая культура уже с нами, а наши дети будут полностью воспитаны в ней.

Каким будет будущее образования?

Было бы слишком просто взять старые метафоры, связанные с печатанием, и сделать из них новые, относящиеся к цифровым носителям. Будущее образования не в виртуальных досках и не в обучающих играх на электронных устройствах. Я думаю, что в обучении появится больше социальных элементов. Нужно готовиться к неизбежному событию: вскоре наши дети придут в социальные сети, в Facebook и Twitter.

Так почему бы не предложить школам вывешивать в Facebook учебные планы и домашние задания, чтобы ребенок мог читать их со своей учетной записи? Если ученики будут вместе выполнять домашнее задание в интернете — что ж, тем лучше. Большинство работы, которую выполняют взрослые, основано на сотрудничестве. Так почему не разрешить социальное обучение и не издать рассчитанные на него электронные книги?

Недавно мне удалось понаблюдать за тем, как студенты колледжа готовятся к выпускным экзаменам. Они открыли новый способ обучения: созванивались по Skype, общались там и посылали друг другу скриншоты страниц электронных книг, которые читали в это время. Интересно, что эти студенты находились не в одном общежитии или библиотеке, а были рассеяны по всему миру — в Лондоне, Сингапуре, Дубае, Сиэтле. Они придумали такую систему сами, без всякого поощрения или помощи со стороны профессоров.

Безусловно, нужно беспокоиться о будущем образования в цифровом мире электронных книг, особенно если у вас есть дети, но я не думаю, что будущее это будет мрачным. Напротив, будущее полно возможностей. Надевая свою шляпу предсказателя, я вижу, что все электронные книги пронизаны социальными связями. Однако, уверен, это не может помешать вам уединиться с любимой книгой, отключить все чаты и программы сообщений на полях ридера. Всегда можно отключить функцию лучших цитат, отсоединиться от сети и наслаждаться книгой по старинке. Отдыхать в лучах солнца с прекрасным романом.

Закладка: обложки книг

В вагон метро входит таинственный незнакомец. Он читает книгу, которую вы уже читали. В том, как он держит себя, есть что-то привлекательное, вы можете уловить какое-то игривое выражение на его лице, хотя оно и закрыто наполовину книгой. Вам было бы интересно с ним заговорить. Вы спокойно указываете на книгу, говоря, что тоже читали ее. И у вас начинается разговор.

Такой сценарий знаком многим из нас: книга — это хороший предлог для знакомства. Возможно, кто-то из нас таким образом встретил своего будущего супруга или супругу.

У испанцев есть специальные слова для человека, который сопровождает парочку на первом свидании: если это мужчина, его называют «дуэньо», если женщина — «дуэнья». Революция электронных книг покончит с дуэньей чтения — книжной обложкой. Больше не получится заручиться поддержкой Габриэля Гарсиа Маркеса или Джейн Остин — они не смогут помочь вам набраться решительности и заговорить с незнакомым человеком о книге, которую он читает, в надежде на то, что разговор станет более личным или хотя бы достаточно длинным, чтобы познакомиться поближе. Увы, обложки книг стали жертвами цифровой эпохи.

Электронные книги делают уступку книжным обложкам в двух отношениях. Во-первых, обложку можно увидеть на веб-странице, где можно купить книгу. Во-вторых, обложка часто включается в сам текст электронной книги. (Впрочем, некоторые ридеры — например, Kindle — автоматически пропускают обложку и переходят сразу к началу первой главы.)

Утрата обложек книг довольно печальна, особенно если учесть, что многие обложки — это произведения искусства и исторические свидетельства. Вспомните яркие краски и смелые линии русских обложек Александра Родченко[103] в 1920-е годы, или пылающие страстью обложки любовных романов 1980-х годов с неизменным Фабио Ланзони[104], или даже просто выцветшую на солнце до приглушенных оттенков голубого обложку книги, которая слишком долго лежала у окна на солнце. Теперь все это утеряно.

Стоит, однако, принять во внимание, что книжные обложки в известном нам виде — изобретение сравнительно недавнее. Они известны всего лишь около ста лет. Раньше, если книга и имела обложку, ее роль была чисто функциональной, она не была ничем украшена, а просто защищала книгу от износа. В лучшем случае обложки были позолоченными и выполнялись из кожи. Они скорее демонстрировали богатство обладателя, чем рекламировали издательство или автора.

Сейчас, с появлением цифровых книг, вам не удастся взглянуть на обложку книги, которую читает ваш сосед по самолету, чтобы под этим предлогом завязать разговор. Впрочем, надежда еще остается. Я видел недавнюю техническую новинку: вы кладете iPhone в специальный карман с электронными чернилами, так что изображение можно видеть со всех сторон. Мне кажется, это отличная возможность снова демонстрировать книжные обложки, так чтобы каждый мог видеть, какую именно книгу вы читаете. Возможно, будущие планшеты обретут экраны с двух сторон, что позволит делать то же самое. Быть может, ридеры станут показывать обложки книги как экранные заставки. Но исчезновение обложек отчасти имеет свои преимущества: на первый план выходит сам текст книги.

Могу представить себе времена, когда люди станут искать книги, руководствуясь их текстом, а не обложкой. Продавцы начнут ранжировать книги на основании их содержания. Они будут автоматически оценивать тематику книги и предоставлять всю информацию, чтобы вам удобнее было принять решение о покупке. Исчезновение обложек означает, что, когда вы будете вспоминать о понравившейся электронной книге, вы скорее вспомните ее содержание, чем оформление обложки. Вы лучше усвоите смысл книги, вместо того чтобы представлять себе картинку на обложке (кстати, часто художник, который рисовал обложку, и книги-то не читал).

Но я, во всяком случае, не хотел бы такого будущего для обложек, когда на них никто не будет смотреть, даже если их и включат в текст электронной книги. В лучшем случае вы сможете созерцать обложки своих книг на виртуальной книжной полке ридера, в уменьшенном размере и ухудшенном качестве. Мне неловко это говорить, но я не хочу, чтобы обложки книг исчезли! Я даже склоняюсь к тому, чтобы оклеить обложками книг мой дом вместо обоев: все эти печатные книги — мои давние друзья. Каждый раз, когда моему мысленному взору представляется какая-то книга, я, может быть, и не помню текста или абстрактных идей, которые она содержит, зато обложку всегда помню хорошо. Для меня обложка — это фактически и есть книга.

Одинок ли я в своем преклонении перед книжными обложками? Поведайте, что о них думаете вы. Хорошо это или плохо? И расскажите о своей любимой книжной обложке, а также о своих идеях по спасению книжных обложек в цифровой век!

http://jasonmerkoski.com/eb/17.html

Библиотеки

Пройдитесь как-нибудь по университетской библиотеке, лучше всего там, куда обычно никто не заходит, — например, по разделу с зарубежной литературой 1870-х годов. В Северо-Западном университете под Чикаго прекрасная библиотека, и, если внимательно изучить ее пыльные стеллажи, вы наткнетесь на тома, переплетенные в искусные обложки под мрамор. К сожалению, традиция книжных переплетов сейчас в упадке. Если вам удастся найти такую книгу, вас, возможно, зачаруют завитушки, пузырьки на поверхности и чернильные пятна. А запах — прекрасный прелый запах книг — запах плесени, разрушения, такой знакомый, но такой печальный.

Никогда Kindle или iPad не будут так приятно пахнуть в конце своего жизненного пути. В лучшем случае они начнут издавать запах пластика и будут измочалены, как перегоревший фен. Если ридер белый, он постепенно пожелтеет до цвета мочи, как любая старая белая пластмасса.

Ни один ридер не протянет так долго, как любая книга из библиотеки. Kindle и Nook закончат жизнь в бельевом шкафу или мусорной корзине, или их потеряют при распродаже домашнего хлама; в любом случае они навсегда уступят свое место в гонке технологического фетишизма. У таких устройств, как Kindle, много конкурентных преимуществ, но срок их жизни весьма недолог.

Хотя Kindle-1 пользовался в 2007 году огромным спросом и первая партия была продана за пять часов, а на аукционе eBay его стоимость выросла до 400% от начальной цены, сомнительно, что сегодня вам удалось бы продать кому-то Kindle-1. На рынке всегда есть более новое устройство, которое лучше предыдущего. Компании, которые производят потребительские товары, знают это и держат в голове возможность последующего улучшения. Когда они производят товар, который станет хитом продаж сегодня, они уже ведут работу по его последующей замене.

Оборудование для чтения имеет срок жизни, содержание электронных книг — вечно. Соответственно, поскольку оно цифровое, можно сделать почти неограниченное количество копий любой конкретной цифровой книги. Однако обычно в вашей местной библиотеке только несколько экземпляров одной конкретной электронной книги. Почему же так?

У библиотек фиксированный бюджет, и каждый год они могут купить книг только на определенную сумму. Так что, если библиотека хочет приобрести печатный или цифровой экземпляр книги, все равно нужно платить. Поэтому, если вы задержите электронную книгу, вам, возможно, придется платить штраф (или книга автоматически удалится из вашего ридера и вернется в библиотеку к следующему читателю, даже если вы с ней не закончили). Все потому, что лишь ограниченное число обладателей абонемента может одновременно взять электронную книгу в библиотеке.

Это значит, что теоретическая возможность бесконечного множества цифровых копий (чтобы все читатели библиотеки смогли бы в одно и то же время загрузить одну и ту же электронную книгу) не реализуется из-за лицензионных соглашений. Да, вам все еще необходимо будет заказывать электронную книгу — точно так же, как и печатную. Выгода лишь в том, что вы сможете проверить наличие электронной книги в библиотеке и загрузить ее из любого места. С этой целью не обязательно идти в библиотеку.

Все библиотеки ограничены бюджетными ресурсами, и в них остается все меньше и меньше места для бумажных книг, потому что хранить их, заново переплетать, восстанавливать и страховать стоит дорого. Чтобы сэкономить место и уменьшающиеся денежные ресурсы, библиотеки сейчас часто создают небольшие собственные облака данных — набор жестких дисков, содержащих электронные книги. Возможно, со временем библиотекари превратятся в виртуальные воплощения себя прежних и будут давать вам в сети рекомендации, какие книги прочесть или какими электронными энциклопедиями и ресурсами воспользоваться.

Значит ли это, что личностный подход будет утрачен? Что советоваться придется с алгоритмом? Понравится ли нам, если библиотечные консультации будет давать какой-нибудь колл-центр на Филиппинах? Нет. Думаю, вскоре мы об этом пожалеем. Каждый раз, когда я прихожу в свою любимую библиотеку Университета Нью-Мексико, библиотекари рады мне помочь и всегда дают хорошие советы. Мне нравится личностный подход, их забота и внимание, и мне кажется, что нужно работать над тем, чтобы их роль как хранителей и передатчиков информации осталась неизменной.

Я несколько скептически отношусь к идее виртуальных библиотекарей и цифровых библиотек. Может быть, это потому, что едва ли не лучшие часы своей жизни я провел в библиотеках, окруженный книгами. Я очень люблю печатные книги. В детстве я каждую субботу ходил в библиотеку округа, а в библиотеке Массачусетского технологического института получил больше знаний, чем от профессоров на лекциях. Я глотал все книги подряд: романы, книги по математике, истории — все было мне интересно. Я и сейчас порой часами хожу вокруг библиотечных стеллажей и исследую их сверху донизу в поисках интересных или необычных книг. Библиотеки дарят ощущение открытия, как ничто иное.

Меня очень обрадовало, когда моя местная библиотека наконец-то нашла способ выдавать читателям электронные книги. В тот же вечер я исчерпал лимит по своему абонементу, закачав двадцать книг. Конечно, подборка в библиотеке была еще не очень велика — всего несколько десятков тысяч книг, но я нашел достаточно материала для чтения. Я заказал пиццу и читал всю ночь подряд — какое блаженство! И мне понравилось, что книги я могу загрузить прямо себе на Kindle, а не тащить их на себе из местного отделения библиотеки.

Еще раз могу признаться, что прямо-таки помешан на книгах. Для меня это не товар, а одушевленные голоса, которые говорят с тобой. Некоторые книги шепчут, другие кричат, а какие-то вообще несут чушь. Но мне нравится, как звучат они все — все эти голоса, которые молчат, пока не откроешь первую страницу и не начнешь читать.

Я рад, что библиотеки пользуются возможностями, которые открывают электронные книги, хотя и представляют угрозу самому существованию библиотек — по крайней мере, в их нынешнем виде. Библиотеки утрачивают свою привилегию. Цифровой контент вынуждает библиотеки меняться, точно так же как десять лет назад это происходило с газетами. Чтобы газета преуспевала в нынешних условиях, она должна ориентироваться на местную аудиторию. Реклама и статьи должны быть местного содержания. Местные газеты не могут держать сотрудников, которые проводили бы расследования за рубежом, да и не нуждаются в этом. Они сосредоточились на местных проблемах.

Библиотеки могут сделать то же самое. Они могут преуспевать, оцифровывая и распространяя местную периодику, исторические архивы и книги авторов из своего региона. Так они смогут отличаться друг от друга и оставаться на плаву. Напротив, в бестселлере обычно нет никакого местного колорита. Эти популярные издания могут предлагаться через централизованную государственную библиотечную систему, в которую могут влиться местные библиотеки.

Сегодня некоторые библиотеки могут подписать контракт с компанией Overdrive, предлагающей электронные книги для сдачи напрокат, но другие предпочитают этого не делать из-за невысокого бюджета. Предоставление печатных и цифровых книг читателям — это финансовое бремя. Думаю, чем быстрее мы сможем повсеместно распространить электронные книги, тем лучше будет для библиотек и тем вероятнее, что некоторые небольшие библиотеки, часто обладающие бесценными региональными и местными книжными богатствами, смогут выжить и просуществовать еще многие десятки лет.

Тем не менее одно редко принимаемое во внимание явление все же угаснет с широким распространением электронных книг. Это передвижные библиотеки на грузовиках, «книгомобили».

Книгомобили можно встретить на дорогах Америки так же часто, как и грузовики с мороженым. Они разъезжают по тенистым улочкам летним днем, доставляя библиотечные книги детям по всей стране. В цифровую эпоху им вряд ли вообще найдется место — разве что в качестве музейного экспоната. Вряд ли грузовик будет развозить цифровые книги и закачивать их детям на iPad mini.

Несмотря на скорый конец книгомобилей, библиотеки в целом ожидает большое будущее. В следующей «закладке» я попытаюсь рассказать о книжных жучках и о том, как библиотеки станут инструментами защиты книг, контролируя особенно возмутительные практики продаж и, возможно, цензуры. Настала пора стереть пыль с читательского билета и посмотреть, нельзя ли загрузить на свой iPad или Nook какие-то хорошие книги. Ведь у вас же есть читательский билет, правда? Я пользовался своим так часто, что даже запомнил двадцатизначный штрих-код на нем. И я так люблю нашу местную библиотеку, что готов обнять и расцеловать библиотекаршу в следующий раз, когда буду там.

Сегодня книги можно сохранить навсегда в цифровой форме. Если наши электронные книги будут поспевать за меняющимися форматами файлов и размножаться в достаточном количестве копий, чтобы избежать потерь при возможных поломках жестких дисков, их будущее гарантировано.

Революция электронных книг дает нам шанс познать самих себя. Наша культура может больше не бояться смерти. Нам больше не стоит опасаться потери культуры — конечно, если в будущем не появятся какие-то страшные компьютерные вирусы, которые, как своего рода цифровые гунны или вандалы, будут атаковать библиотечные центры данных и стирать электронные книги.

Закладка: книжные жучки

Электронные книги не содержат вирусов — по крайней мере, на данный момент. Ваш компьютер может быть атакован и захвачен страшными вирусами, превращающими его в зомбированный спам-бот[105], который рассылает по всему миру письма с рекламой виагры, или же отслеживающими последовательности набора и ворующими номер вашей кредитной карточки. Но электронные книги останутся в безопасности; пока не будет изобретен некий нановирус, прогрызающий себе путь сквозь стекло и пластик и съедающий резисторы и диоды, о книжных жучках[106] никто не вспомнит.

Надо сказать, я рад, что больше не увижу этих насекомых. Летом 2000 года я упаковал все свои пожитки и сдал их в камеру хранения в Бостоне, после чего уехал на пару лет работать за рубеж. В то время я не мог предположить, что всего через несколько месяцев после отъезда из Бостона здание камер хранения будет затоплено и мои вещи, которые лежали там в подвале, практически придут в негодность.

Когда я через три года вернулся с грузовиком и увидел разросшиеся колонии грибов и плесень на стенах, то пришел в отчаяние. Я открывал ветхие картонные коробки и видел, что книги источены ходами насекомых, а голубая плесень своим цветом напоминала антифриз. Я лишился сотен книг — больше, чем бывает в библиотеке иной школы. Это было ужасно.

Впрочем, что касается всей культуры, уничтожение и потеря информации происходили нередко, и причины тому серьезнее, чем обычные книжные жучки. Приведу пример: в Античности труды Цицерона и Платона переписывались от руки. Это был долгий процесс, и писцам приходилось выбирать, что они хотят сохранить. Если им не нравилась какая-то книга или просто не хватало пергамента, они ее и не копировали.

Поэтому мы лишились множества античных книг.

- У Эсхила сохранилось всего 10% от его семидесяти пьес. Остальные утрачены навсегда. Еще у одного драматурга, Софокла, до XXI века дошло всего 5% трудов.

- Сохранилась лишь половина математических книг Евклида. Вдруг в одной из потерянных работ содержались начала анализа? Если бы сохранились все работы Евклида, возможно, компьютеры изобрели бы уже в Средневековье, а греческие колонии были бы сегодня на Луне.

- Юлий Цезарь не только победил галлов и стал первым римским императором; одновременно с этим он написал пятнадцать книг, из которых сохранилась только треть.

- Ветхий Завет был гораздо больше по объему: сейчас отсутствует примерно 46% его содержания. В Библии упоминается двадцать одна потерянная книга (например, Деяния Соломона и Книга браней Господних). Возможно, их было еще больше, просто остальные не упоминаются.

- Шекспиру повезло больше: сохранилось 93% его произведений, но даже несмотря на то, что он жил в эпоху печатного станка, утеряно по меньшей мере три его пьесы (может быть, это и к лучшему).

Такое же несчастье может постигнуть и наши электронные книги. История человечества наводит нас на мысль, что войны, экономические кризисы и передел государственных границ останутся и в будущем, технологии продолжат прогрессировать, следовательно, некоторые наши электронные книги когда-нибудь неизбежно будут утрачены. Сегодня, однако, опасность еще выше и объем возможных потерь гораздо больше.

Если компания масштаба Apple или Google обанкротится, она может унести с собой все свои книги. Чтобы поддерживать облако данных, чтобы все электронные книги мирно жужжали в своих ульях, требуется много энергии. Если случится крупномасштабная авария, то у книги, написанной моей тетушкой про ее любимую кошку, будет столько же шансов уцелеть, сколько и у книг Джоан Роулинг. Я бы сказал, что автору лучше не передавать эксклюзивные права на свои электронные книги одному продавцу. Не стоит складывать все яйца в одну корзину.

Мы не можем знать будущего, но возможность утраты всех книг по небрежности, из-за постепенного прихода в негодность центра данных или упадка интереса к книгам сейчас больше, чем когда-либо. И книжные жучки в этом не виноваты.

Нам нужно действовать, если мы хотим спасти наши книги от исчезновения. Библиотеки уже отличились в этом деле, и, пока они будут хранить книги, не слишком доверяя продавцам в этом отношении, их помощь будет бесценной. Собственно говоря, уже создана так называемая Цифровая публичная библиотека Америки (Digital Public Library of America, DPLA), и она ставит перед собой именно эту задачу.

Ее возглавляет библиотекарь из Гарварда, и DPLA в каком-то смысле соревнуется с проектом Google Books. Миллионы томов продолжают цифроваться, но уже под руководством библиотекарей, а независимые читатели со всего мира имеют бесплатный доступ к цифровым хранилищам книг со своих смартфонов и компьютеров. Проект DPLA находится на ранней стадии, но предпринимаемые усилия — как и реализация других инициатив, например проект Мировой цифровой библиотеки, который спонсируют Библиотека Конгресса США и ЮНЕСКО, — могут дать защиту, которая нам необходима.

Библиотекари не похожи на героев, и кто бы мог предположить, что они придут на выручку нашей культуре, предотвратив ее крах и самый настоящий Букокалипсис[107]?

Справедливости ради следует признать, что от античных времен, к сожалению, не осталось ни одной библиотеки. В следующей главе я расскажу о трех крупнейших из них, но были и другие, поменьше. Все они были разрушены, за исключением библиотеки тестя Юлия Цезаря, а она «уцелела» только потому, что была погребена под тридцатиметровым слоем застывшей лавы после извержения вулкана[108]. В обожженном виде «сохранилось» около 1800 свитков. (Представьте себе Хана Соло из «Звездных войн», замороженного в карбоните, или подумайте, что стало бы с книгой в эпицентре ядерного взрыва.) Их вряд ли скоро удастся прочесть.

Несмотря на все усилия по оцифровке книг, проблемы их долгосрочного сохранения остаются, по сути, теми же. Даже если оцифровать книгу, сохранится ли ее формат файла? Будет ли существовать через несколько веков какое-то оборудование, на котором эту книгу можно будет прочесть? Переживут ли старые Kindle и Nook из вашего стола миллионы лет, чтобы вновь выйти на поверхность, подобно Розеттскому камню[109], и помочь прочитать и расшифровать множество электронных книг? Не слишком ли я паникую относительно будущего? Или вы же, напротив, считаете, что мы недостаточно беспокоимся о возможной утрате книжного наследия?

http://jasonmerkoski.com/eb/18.html

Будущее электронных ридеров: пикопроекторы?

Несомненно, вы уже слышали про Microbook от Amazon. Его выпустили несколько месяцев назад[110]. Я стал его ранним приверженцем: одним из первых купил его, опробовал в деле и написал рецензию.

Компания в своем рекламном материале описывает это устройство следующим образом:

«Microbook — электронный ридер с функцией пикопроектора, подключенный к вашей учетной записи Kindle. Никаких проводов питания. Никаких проблем. Никаких кнопок».

Microbook стоит очень дешево, потому что у него нет ни экрана, ни движущихся частей.

Он доставляется из офисов Amazon в Японии вместе с небольшим игрушечным роботом (уж не знаю почему). Инструкцию я прочитать не могу, но это неважно. Мне это и не надо, потому что любая потребительская электроника должна просто включаться и работать.

Все, что нужно для Microbook, — это выход в интернет. А Wi-Fi у меня дома работает прекрасно.

Поскольку я зарегистрировался при покупке, Microbook знает, кто я и что читаю в данный момент. Для чтения мне достаточно иметь просто чистую поверхность — стену или стол. Когда я включаю Microbook и направляю проектор на стену, там появляется та же страница из той же книги, которую я в данный момент читаю на Kindle.

Кнопок на устройстве нет, но оно реагирует на голосовые команды. «Переверни страницу», — говорю я, и изображение на стене сменяется следующей страницей. Я могу сказать: «В магазин», если хочу купить новые электронные книги.

Правда, остается проблема приватности, но в метро можно читать на Kindle.

Можно купить дополнительные аксессуары — треножник, чтобы руки оставались свободными, или книгу с чистыми страницами. Таким образом можно представить себе, что вы читаете печатную книгу.

Больше всего мне нравится, что Microbook можно спроецировать на потолок по ночам и читать в постели. Он не слишком нагревается в руках. А когда я выключаю Microbook на ночь, японский робот зажигает свои ужасные глаза.

Конечно, никакого Microbook не существует. Во всяком случае, пока. Мне неизвестно, чтобы Amazon или другая компания собирались создать такое устройство, но это, на мой взгляд, один из путей изменения природы ридеров.

Когда мы держим в руках книгу, комикс, журнал или ридер, это обычно плоский предмет, который в высоту больше, чем в ширину. Большая часть места занята текстом для чтения. Я думаю, что это не обязательно. Такие предметы слишком громоздки, а на такой большой экран требуется много электричества. Да и кому хотелось бы случайно уронить и разбить дорогой iPad? В будущем, как мне видится, текст книги будет высвечиваться через пикопроекторы на стены, столы и другие поверхности.

Это сразу дает много преимуществ. Проецируя текст электронной книги на поверхность, вы освобождаетесь от ограничений, связанных с фиксированным размером страницы. Экранная проекция может быть очень большой или очень маленькой — по вашему выбору. Сейчас же за устройство большего размера и платить приходится больше: iPad стоит дороже, чем iPad mini, а Kindle DX — чем обычный Kindle.

Плюс еще в том, что ридер можно сделать очень маленьким и дешевым, ведь наибольшее место в ридере занимает именно экран. Причем обычно это самый дорогой компонент, который стоит примерно половину от общей цены ридера. Избавьтесь от экрана — и вы получите весьма небольшое дешевое устройство размером с ноготь или флешку. Потребуются только соединение с интернетом и компактный пикопроектор.

Что такое пикопроектор? Это развивающаяся технология, благодаря которой миниатюрное устройство создает масштабные изображения. Приставка «пико» означает одну триллионную: например, пикограмм — это одна триллионная (10-12) грамма. Представьте себе, как вы разворачиваете штатив проектора и направляете его на поверхность перед собой. Потом вы громко произносите название книги, которую собираетесь читать. Если этой книги у вас нет, вам предлагают ее купить, и при вашем согласии она сразу скачивается на это крошечное устройство и начинает проецироваться на поверхность. Проектор связан с облаком данных, навигация осуществляется голосовыми командами.

С помощью такого приспособления можно социализировать чтение: книга будет доступна не только вам, но и вашим ближайшим друзьям. Можно представить себе группы читателей, например, в университете, но, конечно, ничто не мешает читать и в одиночку в собственной спальне. Главное достоинство такого устройства — это его цена. Сокращая до минимума размеры, вы получите дешевый гаджет и свободные руки.

Конечно, можно продолжить эту линию размышлений дальше и сделать Nook и Kindle дешевыми, реально дешевыми. Настолько, что их будут раздавать бесплатно.

Предвижу, наступит время, когда, например, Barnes & Noble так и поступит. Сначала, наверное, она будет дарить Nook тем, кто купит книг на 100 долларов в год. Продавец выигрывает, экономя на доставке и расширяя свой сегмент на рынке. По мере того, как такие программы будут все более успешны, себестоимость Nook станет снижаться, Barnes & Noble сможет раздавать ридеры все большему количеству людей. В конечном итоге их смогут получить бесплатно уже те, кто тратит на книги 70, а то и 50 долларов в год.

Все больше становится людей, у которых есть Nook. Все больше людей читает. И это хорошо. Конечно, эти упрощенные и удешевленные ридеры Nook напоминают голый скелет — никаких браузеров, никакой музыки, игр, звуковых сигналов. Но для чтения как такового они годятся и служат своего рода «стартовым наркотиком» на пути к более крупным и функциональным ридерам Nook, которые Barnes & Noble продолжает продавать по более серьезной цене.

Если такую модель возьмут на вооружение другие компании, то нас ожидает расцвет ридеров. Вы увидите их в руках у всех пассажиров метро, автобусов и у работников во время обеденного перерыва. Если станет возможной замена ридеров, вы будете ежегодно получать по почте новый экземпляр с лучшим экраном и новыми возможностями.

В интересах Amazon и остальных компаний снизить цену на ридеры. Это приведет к росту числа клиентов. Каждый раз, когда цена понижается на 20 долларов, приходит множество новых покупателей, которые могут теперь позволить себе электронные книги. В итоге, как подсказывает логика, ридеры станут практически бесплатными. Когда-то, во времена Великой депрессии, президент Герберт Гувер обещал, что у каждой семьи будет «курица в кастрюле»[111]. В наше время, если ридеры станут бесплатными, в каждом доме появится Nook — а если не Nook, то Sony, или Kindle, или даже какой-нибудь гаджет от Apple.

По мере изменения ридеров изменится и сама природа чтения. Я уже пошутил насчет невозможности обеспечить приватность чтения с Microbook. Но проблема не только в том, что люди в метро могут подсмотреть, что вы читаете. Компании Amazon и Apple способны отслеживать каждую прочитанную страницу, им известно каждое выделенное слово и каждый оставленный комментарий. Пока вы беззаботно читаете в шезлонге, за вами следит гигантская корпорация, заглядывая через плечо и занося информацию в свои файлы.

Каждый раз, когда мы читаем, наши ридеры, подсоединенные к облаку, докладывают об этом, уведомляя компанию, на каком месте книги мы остановились. Это часто делается, чтобы синхронизировать все ваши устройства, так чтобы вы каждый раз могли продолжать с нужного места. Но таким образом Amazon или Apple следит за ходом вашего чтения. Они способны отслеживать, как далеко вы продвинулись. Информация о том, как читается книга разными пользователями, собирается для того, чтобы компании могли определить сравнительную успешность разных электронных книг. Часто ли эту книгу откладывают, не дочитав? Не пропускают ли постоянно одну и ту же главу?

Эти сведения пока еще не используются для того, чтобы подстроиться под ваши читательские привычки, но информацию о том, как разные группы читателей читают некоторую книгу, компания может продать издателям или самостоятельно попытаться улучшить качество данной электронной книги. Может быть, имеет смысл отредактировать ту главу, которую часто пропускают, добавить к ней иллюстрации для пояснения, о чем идет речь. Если же книгу часто бросают на середине, то издателю стоит хорошо подумать, прежде чем подписывать новый контракт с автором.

Пока мы еще не дожили до времени, когда контекстная реклама будет привязана к предложению или абзацу, который вы читаете в данный момент, хотя Google предлагает именно контекстную рекламу при упоминании определенных книг, и то же самое позволяет рекламодателям платформа Facebook. Я не думаю, что такое вторжение в личную жизнь читателей доставляет им слишком уж большие неудобства, особенно если позволяет снизить цены на электронные книги. Возможно, вскоре все электронные книги будут бесплатными и станут окупаться рекламой. Вы получаете книги бесплатно, но в конце каждой страницы появляется контекстная реклама, которая может быть основана на содержании страницы или на ваших обычных поисковых запросах в интернете.

Компании могут размещать рекламу для вас на разных сайтах. Реклама липнет, как мухи на мед, и полностью избавиться от нее невозможно. Пройдет немного времени — и та же навязчивая реклама попадет в электронные книги. Но пока этого не случилось, сведения о ваших читательских привычках будут использоваться, вероятно, только для сбора статистики с той целью, которую я только что описал. Если это действительно будет направлено только на улучшение электронных книг и если мы, читатели, забудем о том, что это наши персональные данные, то, может быть, ничем серьезным нам это не грозит. Пока.

Я нафантазировал ридер на основе пикопроектора как пример прорывной технологической инновации, которая может осуществиться уже через несколько лет. В конце концов, жизнь электронных книг только начинается. Еще много новых технологий найдут свое место в ридерах. В некоторых используются органические кристаллы, собранные в замысловатые структуры или закрученные в спирали. Некоторые работают как крылья бабочки, отражая свет в нужных частотах и создавая тем самым полноцветные изображения. Ридеры — это область постоянно обновляемых технологий. Пройдет несколько лет, и по сравнению с новыми устройствами существующие ридеры на электронных чернилах будут выглядеть как восковые цилиндры Эдисона.

Возможно, когда-нибудь ридеры станут такими дешевыми, что производить и продавать их окажется нерентабельно. Однако же они останутся на рынке. Если это кажется вам странным, то вспомните историю бритвенных лезвий.

В 1895 году изобретатель по имени Кинг Жиллетт[112] отвлекся от своих архитектурных чертежей городов будущего и загорелся идеей создать принципиально новый вид бритвенного лезвия. До вывода продукта на рынок прошло десять лет, но лезвия действительно совершили революцию. Вместо того чтобы точить бритву перед каждым использованием, можно было купить многоразовый бритвенный станок и одноразовые лезвия от фирмы Gillette. Когда лезвия притуплялись, их можно было выбросить и купить новые. Сначала Жиллетт терпел убытки на продаже станков. Но зачем нужен станок без лезвия? Он совершенно бесполезен, так что в итоге Жиллетт неплохо заработал на продаже лезвий.

Если взять это сравнение на вооружение, то встает вопрос, продают ли наши компании станки или лезвия? Ответ: и то и другое. В самом деле, электронные книги и ридеры — это две части единого бизнеса любого продавца электронных книг. Не имеет смысла продавать контент без ридера, но и ридер без контента бесполезен, так что нужно и то и другое.

Ни одна компания не может почивать на лаврах и сосредоточиться только на выпуске текстов, предоставив продажу ридеров другим. Даже Google в итоге пришлось выпустить свои смартфоны и планшеты. Хотя существует ряд проблем, связанных с разработкой и выпуском гаджета, и прибыль может оказаться очень даже невысокой, приобретение опыта разработки собственного оборудования дает возможность более эффективно работать с контентом.

Недавние события показали, что продавец может пойти на потери при торговле оборудованием, если сумеет компенсировать их при продаже контента для него. Например, когда Amazon выпустила недорогой планшет Kindle Fire, который конкурировал с iPad от Apple, многие гуру рынка отметили, что Amazon теряет деньги на каждом экземпляре планшета, но компенсирует их продажей контента. Это было блестящее деловое решение, позже скопированное конкурентами Amazon, также выпустившими недорогие планшеты для чтения.

В этом просматривается будущее и для ридеров. Если не случится чего-то экстраординарного, цены на них упадут настолько резко, что бухгалтерам корпораций и менеджерам крупнейших производителей понадобятся стальные нервы.

Закладка: утраченные библиотеки

Собирая материалы для этой книги, я решил пересмотреть старые шоу Опры Уинфри, чтобы найти тот эпизод, в котором Опра обсуждала Kindle с Джеффом Безосом. Тот день для Kindle стал поворотным. Под влиянием этого шоу первая партия Kindle была раскуплена мгновенно. В каком-то смысле интервью, которое Опра взяла у Джеффа, стало историческим — во всяком случае, для истории книг. Джефф и Опра сделали для пропаганды чтения больше, чем кто-либо другой в этом столетии. Чтобы найти человека, который оказал сравнимое влияние на чтение, придется вернуться на сто лет назад, когда Эндрю Карнеги[113] открыл 2500 бесплатных библиотек по всей стране. До него американские библиотеки не были общедоступными.

Но прошло всего два года после выхода этого шоу Опры в эфир, а его нельзя найти ни в интернете, ни во внутренних сетях. Интервью смотрели миллионы, но теперь оно недоступно, за исключением нескольких пиратских нарезок из него, которые можно сравнить с кусочками папируса, затерянными в песках египетской пустыни.

Жизнь медиа удивительно коротка. Например, сохранилось всего четыре фильма с Тедой Барой. Остальные утрачены навсегда. Теда Бара была первой в Голливуде женщиной-вамп, одной из самых популярных актрис в мировой истории. В 1917 году фильм «Клеопатра» с ней в главной роли имел рекордный на тот момент времени бюджет — 500 тысяч долларов, а ведь это был конец Первой мировой войны! И все, что осталось от этого фильма и рискованных нарядов, в которых снималась Теда, — это смазанный пятисекундный отрывок, который едва спасли во время пожара киностудии несколько десятков лет спустя.

Теда Бара — не единственная пострадавшая. От одного из самых первых в мире мультфильмов, «Кентавры», который был снят за десять лет до Диснея, осталось всего 90 секунд. Лишь 38-секундный фрагмент уцелел из всего отснятого материала одного из первых вестернов — «Дьявольский пес Доусон». Он сохранился чудом: его случайно нашли в коробке из-под другого фильма где-то в Огайо. Первый фильм на пленке Technicolor, мюзикл «Начинайте представление!», в свое время имел огромный успех, собрал в пересчете на нынешние деньги 2 миллиарда долларов и затем был полностью утрачен. Абсурд, но 20-секундный цветной отрывок из него был найден в детском диапроекторе в 1970-х годах!

История сурово поступила с Тедой Барой и многими другими звездами немого кино, но не менее сурово она обошлась и с книгами. В античном мире существовало три крупнейших библиотеки. Самой большой была библиотека в Александрии в Египте — примерно полмиллиона книг, затем шла библиотека в Пергаме на территории современной Турции — 200 тысяч книг, и наконец, библиотека в турецком Харране. В этих трех библиотеках содержались почти все книги древнего мира, и ученые до сих пор скрежещут зубами и рвут на себе волосы из-за того, что завоеватели последующих веков побросали книги в реки или сожгли как топливо.

История книг в античном мире полна скорби. Римский полководец Марк Антоний в качестве свадебного подарка Клеопатре все книги Пергамской библиотеки погрузил на корабли и отправил в Александрию. Но и Александрийская библиотека продержалась недолго: ущерб ей наносили многочисленные пожары, а довершили дело исламские завоеватели. Единственным крупным собранием книг стала библиотека в Харране, на пыльных задворках Турции, куда бежали со своими книгами ученые из Египта и Греции. Книги хранились там, пока арабские ученые не обнаружили и не перевели их заново, внеся тем самым вклад в возрождение этих знаний во времена, уже близкие к Гутенбергу.

Судьба этих древних библиотек крайне поучительна. Это модель того, что может случиться с электронными книгами и слиянием корпораций. Так ли уж невозможно будущее, в котором Google и Apple объединятся, соединив и свои обширные библиотеки электронных книг? Вдруг после этого их постигнет общая печальная судьба и новая корпорация обанкротится, серверы будут отключены и заржавеют, а центры данных обрастут плющом и диким виноградом? Возможно, Amazon выживет, но эту компанию в будущем приобретет какая-то другая корпорация, которая отложит электронные книги в архив, где они могут как сохраниться, так и исчезнуть.

Каково будет жить в мире, где все медиа консолидированы в руках одной компании? Эта компания не только сможет монопольно назначать высокие цены за свои данные, но и вообще скрыть отдельные файлы, обеспечив таким образом эффективную цензуру. А если эта компания в итоге еще и разорится или, что еще хуже, потеряет все свои данные? Если весь контент будет утрачен, например, из-за масштабных неполадок на сервере или цифрового вируса, пожирающего книги?

Такую катастрофическую потерю даже представлять себе не хочется. Но это вполне возможно. Технологическое устаревание характерно не только для программ и оборудования, но и для социальных институтов. Вспомним, что в древнем мире было всего три библиотеки, из которых только одна просуществовала достаточно долго, чтобы книги были заново переведены и сохранились для потомства. Сейчас тоже существуют три крупных медиакорпорации: Apple, Amazon и Google. Какая из них проживет, если вообще проживет, достаточно долго? Заглянем на сто лет вперед: как вы думаете, хорошо ли будет, если одна корпорация монополизирует все медиа?

http://jasonmerkoski.com/eb/19.html

Будущее писательского ремесла

Печатная революция времен Гутенберга была действительно революционным событием, поскольку знания сразу же стали доступны множеству людей. Больше не надо было запасаться пергаментом, и книги стали не только достоянием знати и богачей. С тех пор печатное дело сильно изменилось, но это в массе своей были эволюционные, а не революционные изменения.

Например, когда в 1930-е годы на массовом рынке появились книги в мягкой обложке, это не было революционным событием. Придумало мягкие обложки издательство Penguin, которое первым стало производить книги из низкопробной древесной массы — pulp (так появился термин pulp fiction[114]). Их тоже можно было переработать в древесную массу для изготовления новых, таких же книг. Все книги, которые стоят на полках супермаркетов и книжных киосков в аэропортах, обязаны своим существованием этому формату массовых книг в мягких обложках. Эта идея была эволюционной, потому что позволяла продавать книги по более низкой цене, чтобы их смогло прочитать больше людей.

Поймите меня правильно: эволюционные изменения также нужны.

Но революции — это деяния гениев. Они собирают многочисленные эволюционные изменения и сжимают их в один принципиально новый продукт. Книгопечатание Гутенберга было революционным изобретением, потому что сочетало многочисленные эволюционные улучшения: наборный шрифт, печатный пресс, краска на масляной основе. iPhone тоже был революционным изобретением, сочетая в себе большой телефон с сенсорным экраном, приложения, GPS и многие другие функции. То же самое можно сказать и про электронные книги.

Наша культура не может вернуться в дни обычных телефонов, когда ничего похожего на iPhone не существовало. Невозможно вернуться в дни, когда не существовало электронных книг, а были книжные магазины Borders, Dalton и ваши местные магазинчики. Невозможно хотя бы потому, что многие эти магазины обанкротились и закрылись. Их сменили легко скачиваемые электронные книги и удобство библиотеки, основанной на облачном принципе. Более того, электронные книги являются вечными.

Ученые, возможно, надеются когда-нибудь найти потерянную пьесу Эсхила в складках египетской мумии или «Плоды усилий любви»[115] Шекспира в старом английском монастыре. Но электронные книги демократизируют долговечность книг и продлевают ее до невиданного уровня. Поэма вашей тетушки о любимой кошке, которую она когда-то издала самостоятельно, переживет века, а с помощью автобиографии вашего дедушки кто-то из ваших наследников в XXIV веке будет воссоздавать генеалогическое древо. Наши слова не зависят больше от скаредных писцов, от вынужденных думать о бюджете библиотекарей или привередливых аудиторов из Библиотеки Конгресса. Наши слова освобождены — конечно, если мы решим их сначала записать.

Как ни странно, хотя электронные книги привели к революции в чтении, цифровая интернет-культура усложнила сам процесс написания.

Оборотная сторона цифрового чтения — это цифровое письмо. Я много сказал о том, как электронные книги изменили наши методы чтения, но как цифровая технология повлияла на то, как мы пишем?

Мы все больше привыкаем к электронным книгам, однако многие художники продолжают выполнять эскизы на бумаге вместо цифровой среды, а многие писатели возят с собой бумажные дневники, в которых записывают свои идеи и впечатления.

Электронные ежедневники все еще не прибрели популярность. Однако некоторые компании перекидывают интересный мост между печатными и цифровыми способами письма. Например, Moleskine и Evernote недавно решили вместе разработать гибридную систему, которая позволяет писать или рисовать в блокнотах Moleskine на специальной бумаге. Потом эта бумага автоматически может быть оцифрована и загружена в облако данных с помощью Evernote — компании, которая ставит задачей дать пользователям возможность хранить и просматривать все свои заметки и наброски. Мне кажется, это прекрасная идея, потому что информацию будет легче найти и использовать вторично. Записи в ежедневнике можно будет скопировать и вставить в курсовую работу или бизнес-план, вместо того чтобы вносить эти данные вручную. Такие новшества делают нашу жизнь проще и эффективнее.

Хочу сказать, что я, будучи ранним приверженцем, сознательно и принципиально полностью перешел на написание цифровых текстов. Расскажу о том, уроком из какого невезения стало мое желание стать полностью цифровым.

Однажды в летние выходные дни, во время редкого отпуска, я потерял свой дневник. Это могло случиться в пекарне, на сельскохозяйственном рынке, в баре или в художественной галерее. Как бы то ни было, я его потерял. Больше у меня его нет.

Это была голубая тетрадь размером с обычный блокнот, с рисунками и записями внутри. Никому, кроме меня, он не был интересен. Там были все мои записи за два последних года. Там не было ни паролей, ни номеров банковских счетов — только рисунки и записи идей о цифровых носителях информации.

Какой же урок я извлек из этой потери?

Я понял, что нужно полностью перейти на цифровые носители.

Нельзя сохранить резервную копию своего дневника на Dropbox или другом облачном сервисе. Нет таких киосков, в которых можно было бы сканировать или делать резервные копии обычных повседневных вещей, чтобы потом можно было бы их восстановить, если потеряешь. Такой сервис мог бы существовать в идеальном мире, в лучшем из всех возможных миров, но не здесь. Хранилище Dropbox — прекрасное изобретение, но оно не годится для артефактов реального мира, для осязаемых вещей. Только для битов и байтов.

Потеряв дневник, я сразу же решил полностью перейти на цифровые записи. Потеря дневника превратила меня в одного из тех парней, которые сидят в дальнем углу кафе сети Starbucks в наушниках и что-то наговаривают себе на iPad, публично излагая свои мысли и выглядя при этом полными идиотами. Чтобы избавиться от слушателей, которым вряд ли бы понравились мои монологи-диктанты, я забивался в полутемные углы кофеен и автовокзалов. Потеря дневника заставила меня бормотать себе под нос, как сумасшедший пьяный старик.

Конечно, есть и преимущества. Теперь я могу сохранять все, что пишу. Если у меня когда-нибудь будет ребенок, я отдам ему все свои чистые тетради — пусть в них рисует. Или, еще лучше, вручу ему подержанный iPad, так что его каракули останутся в памяти на тысячу цифровых лет. Цифровой способ творчества делает нас бессмертными; аналоговый нас принижает.

Я не первый писатель в истории, потерявший свою рукопись. Некоторые теряли и больше. Малькольм Лаури, автор книги «У подножия вулкана», приехал на побережье Британской Колумбии писать свой второй роман. Семь лет он писал в хижине, которую построил из выброшенных на берег бревен, но, когда уже собирался отправить рукопись издателю, его дом сгорел, и он лишился всего. Следующие семь лет он воссоздавал и переписывал книгу, которая в итоге была опубликована под названием «Ультрамарин»[116], но даже сам автор впоследствии признавался, что результат вышел неважным. Чувство утраты повлияло на его стиль, и книга не приблизилась по качеству к оригиналу. Так обычно и бывает.

Кнопка «Сохранить» внушает определенную уверенность. Когда я сохраняю документ — например, файл с этой главой, написанной на компьютере, — то знаю, что он моментально копируется в облако данных. Я в безопасности, у моих записей есть резервные копии, можно дышать спокойно. По крайней мере, пока облако как-нибудь не сломается и все не обратится в цифровую пыль. Можно вообразить колоссальный взрыв, как в последней серии «Остаться в живых», когда Локк уничтожает станцию Dharma Initiative[117]. В этой сцене показаны разлетающиеся компьютеры, взрывающиеся стальные стены, скрипят и скрежещут балки, взрываются часы, на которых идет обратный отсчет, летают ножи, стойки, и опоры разрываются на части, слышен визг металла, какой-то ужасный стук, женский голос объявляет о системной ошибке… И тут Локк признает: «Я был не прав». Едва ли не лучшие три минуты во всей телевизионной истории.

Но прямо сейчас облаку данных вряд ли что-то грозит.

Может быть, лет через пятьдесят его придется отключить, потому что не будет хватать энергии на слишком большое количество облачных серверов. Свое облако есть у Facebook, Amazon, Apple, Twitter. Мы вновь живем в стране золотой лихорадки, только вместо золота сейчас облака данных. Такие старожилы рынка, как Adobe и даже Walmart, тоже нуждаются в собственных облаках. Есть даже компании, которые продают небольшим конторам оборудование для организации собственных облаков.

Все это кратковременно, и все может рухнуть в один день.

Возможно, после этого люди вернутся к более простому образу жизни. Начнут вновь писать чернилами и ручками и, да, вновь подвергаться угрозе навсегда потерять написанное.

И печатные, и цифровые письмена эфемерны. Вся наша работа может быть утеряна в мгновение ока и в том и в другом случае. Но в цифровом варианте, по крайней мере, можно сделать резервную копию.

Однако со всеми этими резервными копиями останется меньше рукописей, которые можно было бы продать. Коллекционеры раньше могли покупать не только первые издания того или иного романа, но и авторскую рукопись. Когда рукописи превратятся в цифровые, такое собирательство станет бессмысленным. Ценность обычно коррелирует с редкостью, а товар, который можно скопировать бесконечное число раз, не может быть ценным.

Хотя я всецело на стороне цифрового писательства, должен признаться, что, пока я писал эту главу, мой текстовый редактор выходил из строя. Дважды. Я чуть не потерял все, что написал. Даже после восстановления кое-что пришлось вспоминать и переписывать заново. Так что относитесь к этой хвалебной песни во славу цифрового писательства со щепоткой цифровой соли[118]!

Если оставить эту оговорку в стороне, то надо признать, что с введением цифровых технологий профессия писателя стала процветать. Создание цифровых текстов вместо печатания на старинных печатных машинках ведет к более быстрой их публикации. Можно опубликовать электронную книгу самостоятельно всего за несколько часов. Такие компании, как Barnes & Noble, Amazon, Smashwords, у которых есть собственные порталы для самиздата, обеспечили возможность для авторов обойти издательство. Авторы, которые смогли овладеть этими новыми техническими средствами, процветают.

В Геттисбергской речи Линкольна об американской революции было сказано, что это революция народа, сделанная народом и для народа[119]. Революция же электронных книг — это революция издательств, сделанная компаниями-продавцами для читателей.

Как ни странно, роль авторов текстов в этой революции практически не поменялась. Они продолжают писать на компьютерах или печатных машинках. Да-да, некоторые до сих пор печатают на машинках, хотя, казалось бы, создание книг на компьютере дает счастливую возможность быть быстрее опубликованным. Путь в печать сейчас короче, чем когда-либо.

Фактически цифровое писательство живет и побеждает! На платформе самиздата Kindle уже опубликовано множество книг поразительного содержания: от утраченных глав «Одиссеи» до причудливых теорий происхождения Вселенной. Расцвет самиздата и электронных книг дает возможность малоизвестным авторам быть услышанными. И порой их слышат. Некоторые из них начали с самиздата, а потом перепродали свои книги крупным издательствам, где они действительно могут стать успешными.

Многие авторы начинали с самиздата, но подлинного успеха добились только тогда, когда подписали контракт с издательствами традиционного типа, которые помогли им преобразовать их недоработанный контент в отшлифованный продукт, который хотят читатели. Традиционные издательства предлагают авторам более обширную маркетинговую платформу, более широкое распространение и, будем честны, признание.

Я иногда шучу, что самиздат — это главным образом «кошачья поэзия». На самом деле, конечно, вселенная самиздата очень обширна. Если бы можно было легко скользить по океану всех этих слов или если бы мне предложили шведский стол из всех этих книг! Ведь я очень люблю читать, в отношении чтения я подобен всеядному животному, которое умирало от голода и вдруг оказалось возле шведского стола!

Для читателей настали прекрасные времена.

А для авторов наступила настоящая демократия: любой, кто способен пользоваться Microsoft Word или программой для ведения блога, может быстро опубликовать книгу. Но демократия влечет за собой проблему выбора. В каком-то смысле можно сказать, что сейчас парадокс выбора становится главным. Двести, триста лет назад выбор авторов мог быть ограничен Даниэлем Дефо или Джонатаном Свифтом, но сейчас слишком много авторов, слишком много вариантов. Их так много, что мы порой боимся сделать выбор. Это явление так и называется — парадокс выбора. Проще выбрать между шоколадным мороженым и ванильным, чем между 57 различными вкусами в кафе Baskin-Robbins. Вы в остолбенении смотрите на все варианты и порой уходите в ужасе, подавленные богатством выбора.

Революция электронных книг не только дала читателям возможность выбирать из множества отличных книг. Она накладывает дополнительные требования на авторов, в особенности авторов, которые предпочитают работать с крупными издательствами.

Издатели могут потребовать от авторов зарегистрироваться на сайтах, которые показывают статистику для их книг. Эти сайты покажут, сколько читателей прочитало конкретную главу, какие страницы чаще всего просматривались, какие цитаты расходились по социальным сетям, а также укажут на орфографические ошибки и анахронизмы, отмеченные пользователями.

Автору нужно будет применить эти данные при подготовке второго или третьего издания книги. Или же автор будет иметь их в виду, готовя новую книгу с учетом того, что привлекло читателей больше всего или какие главы оказались слишком сложными для целевой аудитории. Издатели могут на этом этапе даже самоустраниться, предоставив писателям и читателям возможность прямого контакта, опосредованного лишь веб-страницами статистики, собранной с тысяч пользователей, как-то отреагировавших на книгу.

Через несколько лет всем писателям придется разбираться в статистике.

Кроме того, эта статистика открывает новый мир возможностей для самого творческого процесса. Процесс написания электронной книги перестанет быть стационарным.

Когда традиционные торговые бренды начинают новую рекламную кампанию, они обычно запускают несколько версий рекламы — так называемое А/Б-тестирование. Версия А рекламы предъявляется одной фокус-группе, а версия Б — другой. Через некоторое время сравниваются результаты, и победившая версия отправляется на общенациональный рынок. То же самое произойдет и с электронными книгами. Автор сможет выложить две версии книги с немного отличающимися друг от друга сюжетными линиями. Получив от читателей результаты, он сможет выбрать более эффективный вариант книги.

Электронная книга, которая имеется в вашем распоряжении, может отличаться от книги, которая есть у вашего друга, даже если у них одно и то же название. Электронные книги больше не являются статичными. Если вы зайдете на какой-нибудь сайт, то увидите на нем немного не то, что я, потому что реклама подстраивается под каждого посетителя: всем показываются разные объявления. Написание книги станет напоминать визит к окулисту перед заказом новых очков: лучше А? Лучше Б?

Будущее писательского ремесла меняется, и от авторов требуется быть одновременно инженерами, маркетологами, статистиками — ах да, и немного писателями!

Закладка: деградация текста

Монахи в средневековых монастырях прилагали все усилия, чтобы сохранить текст в свитках и пергаментах при переписывании. То же самое делали и арабы, усилиями которых до нас дошли древнегреческие тексты времен Платона и Софокла. Они тщательно следили за сохранностью текста, надеялись передать мудрость прошлого и чистоту письменного слова и опасались допустить ошибки.

Мы живем при капитализме. Оцифровка книг происходит с безумной скоростью, все выбиваются из сил, пытаясь извлечь максимальную прибыль из электронных книг. И эти жадные до прибыли дельцы так спешат на рынок, что тексты, которые они приносят нам, все больше и больше деградируют.

Например, сейчас книги из свободных архивов — таких как Project Gutenberg — переделываются под Kindle и iPad. Их конвертируют потому, что, хотя эти книги не столь популярны, как бестселлеры от New York Times, у них все же есть поклонники, которые готовы заплатить скромную сумму. Эти книги, скорее всего, принесут меньшую прибыль, чем новомодные популярные книги, но и для вывода их на рынок требуется намного меньше усилий: книга уже написана и оцифрована, нужно просто перевести ее в формат электронной книги.

Сейчас лихорадка конвертации в разгаре. Многие переделывают одни и те же книги по несколько раз и предлагают на продажу разные версии одной и той же книги. Порой появляется множество разных редакций одного и того же текста. При этом каждая версия содержит какой-то дефект. Конвертируется сразу много книг, их редко редактируют, и ошибки конвертации почти не исправляются. В результате качество текста снижается, утрачиваются отдельные главы или их фрагменты.

В некоторых случаях книгу вообще невозможно читать. Чаще всего, впрочем, в тексте внезапно появляются странные символы с дополнительной клавиатуры. Создается впечатление, что кто-то ругается на вас на иностранном языке. Для этого есть отличное японское слово «модзибаке». Этот феномен часто можно наблюдать на зарубежных веб-страницах, которые некорректно отображаются в браузерах, но и в электронных книгах такое возможно. Хотя этот дефект присущ главным образом бесплатным изданиям, часто такое можно увидеть даже в книгах от ведущих издательств, если книгу пришлось выпускать в спешке и не было времени проверить ее качество.

Трудно обвинять издательства в том, что они спешат. Торопиться сейчас приходится всем, кто имеет какое-то отношение к книгоизданию. Мы являемся свидетелями попыток оцифровать всю мировую культуру — такой случай предоставляется раз в жизни.

Некоторые из этих дельцов и ловкачей довольно хитроумны. Я знаю одного русского, который умудрился пронести планшетный сканер в архивы Кремля и безнаказанно сканировал их все, собираясь впоследствии продавать цифровые копии. Он занимался этим три года, на руках у него оказалось достаточно книг, чтобы продавать в качестве дешевых печатных копий, но конвертировать их в электронные книги он не сумел. Его сканеры передавали только черный и белый цвета, без всяких оттенков серого, и качество оказалось слишком плохим, чтобы сделать полноценные цифровые книги.

Сейчас идет настоящая золотая лихорадка оцифровки, и, даже если вы ищете традиционное золото, вы можете найти совершенно новые минералы, о которых никто даже не подозревает, и вывести их на рынок.

Я бы сделал особенную ставку на нотные тетради, старые брошюры и почтовые открытки. Сканировать и оцифровать предстоит еще многое, не только книги. Сюда же относятся газеты и журналы, хотя, честно и без предубеждения говоря, книги круче всего остального.

Помимо книг можно оцифровать и сделать доступными для публики бесчисленные брошюры, комиксы, газеты, журналы и прочие свидетельства эпохи. Книги — это только вершина айсберга, печатный мир ими не исчерпывается. Существует много других печатных текстов, еще не обнаруженных и не оцифрованных.

А что думаете вы? Что вам хотелось бы оцифровать? Какие свидетельства нашего печатного прошлого — от коробок с крупами до открыток — нужно, на ваш взгляд, сохранить навечно?

http://jasonmerkoski.com/eb/20.html

Оцифровка культуры

Существует много различных версий того, как будущее может отразиться на электронных книгах, но я полагаю, что прежде всего они перейдут на так называемую коммунальную модель, то есть можно будет оформить на них месячную подписку, как это происходит на сервисе Netflix. Мы рассматриваем электричество, воду и телевидение как коммунальные услуги, за которые большинству из нас надо платить. Некоторые — по заранее заданному тарифу, а некоторые оплачиваются в соответствии с интенсивностью фактического пользования.

Прямо сейчас, когда вы покупаете электронную книгу, это одноразовая сделка. В коммунальной же модели вы будете платить единовременно за месяц или за год и скачивать неограниченное количество файлов. Эти книги, возможно, формально не будут вашими: считайте, что вы одолжили их и теперь их можно прочитать в любой момент. Закачка будет осуществляться так же быстро, как и всегда, и книга немедленно окажется в ридере. Возможно, через неделю или две срок ее хранения истечет, но всегда ее можно будет скачать заново. Онлайн-магазин книг будет работать как водопроводный кран: вода течет из крана, когда его включаешь, и так же будут поступать электронные книги.

Компания Amazon недавно запустила такую сеть типа Netflix для электронных книг. Однако пока не так много книг из каталога Amazon доступны на этой основе, и в месяц можно получить лишь одну бесплатную книгу. Пользовались бы вы Netflix, если бы там показывали только документальные фильмы о природе, анимационный сериал 1980-х «Хи-Мен и властелины вселенной» и схватки по рестлингу в мексиканской лиге? Если вы не фанат этого вида спорта, то, наверное, стоит подождать, пока программа не станет более разнообразной.

Конечно, истинные ценители книг могут по-прежнему придерживаться печатного слова. Для кого-то книги хорошо пахнут — хотя, не исключено, производители ридеров смогут добавить в свои продукты запах «старых книг». Было доказано, что свободные химические вещества — уксусная кислота, фурфурол, липидные пероксиды — дают в сочетании этот книжный запах, и их легко добавить при производстве в пластмассу, из которой делаются ридеры.

Еще одна причина, по которой любители книг не отказываются от бумажных книг, состоит в том, что пока далеко не все книги доступны в электронном виде. Когда был запущен Kindle, на сайте можно было купить около 90 тысяч электронных книг. Даже сейчас, когда я пишу эти строки, в формате для Kindle существует всего 1,8 миллиона книг. Это, конечно, много, но по сравнению с 35 миллионами печатных книг эта цифра ничтожна. Ранние приверженцы инноваций покупают ридеры, даже несмотря на ограниченный выбор, но обычному читателю нужно больше книг.

Чтобы увеличить число оцифрованных книг, какая-нибудь компания, возможно, изобретет прибор размером с тостер, в который можно вложить книгу практически любого формата. Этот прибор будет быстро пролистывать книгу, одновременно сканируя все страницы и загружая изображения в облако. Такие «тостеры» должны быть достаточно умными, чтобы делать поправку на плохое освещение и на разрядку слов у границ страницы. Если вы мне не верите, положите книгу на панель сканера и посмотрите, что получится. Ближе к переплету слова искажаются, и порой их невозможно прочесть.

Допустим, этот прибор получит название «книжный тостер». По мере того как он будет приобретать массового покупателя, может встать вопрос о его безопасности. На нем появится предупреждающая табличка, рекомендующая пользоваться им только лицам, достигшим восемнадцатилетнего возраста. Почему? Два лезвия в тостере будут достаточно остры, чтобы срезать переплет книги. И как в обычных тостерах есть лоток для крошек от рогаликов и пиццы, так и в книжном тостере будет лоток для срезанных переплетов. Если бы книги кровоточили, в этот лоток стекала бы кровь.

Некие механические руки в книжном тостере перелистывали бы страницы одну за одной. Система зеркал и камер тщательно фотографировала бы каждую страницу. Когда этот процесс завершится, вы сможете либо скрепить бумажные страницы резиновой лентой, чтобы сохранить книгу, либо избавиться от нее. Книжный тостер можно подключить к домашнему Wi-Fi, так что книга оцифруется примерно за час и немедленно появится на вашем ридере в идеальном виде, без всяких «крошек» или «подгоревших» краев.

Когда книжный тостер закончит работу, электронная книга будет содержать цифровые копии всех страниц исходной печатной книги. Это позволит в конце концов полностью конвертировать свою библиотеку печатных книг в цифровые. Возможно, по мере развития технологии книга будет оцифрована за полчаса. Процесс будет напоминать сжатие компакт-диска в файлы формата MP3. Ваши файлы электронных книг будут доступны постоянно, отовсюду, с любого устройства. В 2003 году я несколько месяцев терпеливо всовывал в компьютер один музыкальный диск за другим, постепенно оцифровал свою музыкальную коллекцию, и теперь эти файлы со мной навсегда.

Возможно, вместо того чтобы пользоваться книжным тостером дома, вы предпочтете заказать эту работу какой-нибудь компании. Простые читатели вроде нас с вами вряд ли захотят заключать контракты с мастерскими по конвертации в Индии или на Филиппинах, чтобы оцифровать свою личную библиотеку книга за книгой. Ну и ладно. Появятся небольшие компании, которые за умеренную плату конвертируют ваши подборки. Думаю, через несколько лет станет возможным отправлять книги посылками на предприятия по их конвертации, где их переведут в цифровой формат и вышлют вам их файлы. Или же появятся более крупные книжные тостеры в торговых центрах для общественного пользования.

Легко представить себе киоски, куда можно принести книги и оцифровать их. Можно либо следить за процессом, либо отойти в кафе и съесть там крендель, а потом скачать электронные книги на флешку. Такие киоски могут появиться в торговых центрах, а там, где стоимость аренды невысока, возникнут даже небольшие магазинчики. Они будут напоминать центры доставки eBay, куда вы ходите, чтобы ваши товары упаковали и отправили почтой. Эти услуги, позволяющие сэкономить время и силы, люди обычно охотно оплачивают.

Оцифровка печатных книг будет напоминать поход к механику для замены шин на машине на новые, лучшего качества. И нам придется заплатить сбор за утилизацию старых шин, то есть в нашем случае печатных книг. Конверсионные аппараты, скорее всего, будут пользоваться методом деструктивного сканирования, разрушающим книгу. Так поступает большинство издательств, когда им нужно перевести печатную книгу в цифровой формат.

Мне доводилось бывать на фабриках по деструктивному сканированию. Машины, которые там стоят, были бы уместнее скорее на бойне: вращающиеся ножи вгрызаются прямо в переплет книги. Иногда процесс почти полностью осуществляется вручную и менее изощренно: например, в Индии женщины сидят за длинным столом и делают то же самое бритвенными лезвиями, причем обходится это гораздо дешевле.

Со временем, наверное, такой процесс можно будет увидеть во всех торговых центрах: подростки с ловкими пальцами будут быстро срезать переплет книги и так же быстро сканировать все страницы подряд. В процессе книга, конечно, будет испорчена, но для вас процесс пройдет безболезненно, если, конечно, вы не имеете эмоциональной привязанности к этой конкретной книге. Визит в киоск конвертации будет чем-то вроде посещения магазина LensCrafters, где вы сможете получить новые очки для себя примерно за час.

Легко можно представить себе и теневые рынки файлообмена, когда люди поймут, что могут меняться своими сканированными файлами. Или люди поспешат в книжные магазины, спрятав под плащи книжные тостеры и сканируя с их помощью новинки недели. Но если смотреть на дело с позитивной стороны, то я думаю, что конвертация книг в домашних условиях позволит развернуться рынку подержанных электронных книг, превратив эту возможность в неизбежность. Такие приборы, может быть, позволят возникнуть легальным магазинам подержанных электронных книг. Книги можно будет перепродавать один-два раза, а потом они будут внезапно самоуничтожаться, как секретные сообщения в пародийном шпионском телесериале «Напряги извилины».

Книги нужны читателям, и читатели должны их получать, новыми или подержанными. Издательства обязаны установить справедливые цены, так же как авторы и любые посредники, без которых не выживет вся книжная экосистема. Библиотеки тоже могут от этого выиграть. Не исключено, что появится компания, которая будет заниматься только поддержкой обмена цифровыми копиями книг между библиотеками, чтобы не приходилось сканировать одну и ту же книгу несколько раз.

Ценность книг, конечно, изменится, но это, возможно, и к лучшему. Сегодня редкие книги, которые трудно найти, стоят дороже, потому что сохранилось не так много их экземпляров. Но как только книга оцифрована и сохранена в бесчисленных резервных копиях, цены, разумеется, должны резко опуститься. Цена будет формироваться в соответствии с новой парадигмой, а именно: цена книги должна быть пропорциональна ее популярности.

Сейчас книги, изданные до 1923 года, в электронном виде бесплатны. Авторские права на них истекли, и они стали всеобщим достоянием. Есть и другие старые книги, на которые авторские права еще распространяются, но в оцифрованном виде они представляют интерес только для историков, ученых и тех, кто пришел к ним по ссылкам в грядущем Facebook для книг. Цена таких старых книг должна быть очень низкой и стремиться к нулю.

Напротив, самые популярные книги дня — например, фигурирующие в списке бестселлеров New York Times — должны продаваться с наценкой, чтобы издательства смогли окупить свои инвестиции в рекламу и формирование читательского спроса. Тем не менее книга, которая оказалась в списке бестселлеров пять лет назад, редко стоит столько же, сколько бестселлер текущего дня. Новые книги со временем дешевеют, а более старые, редкие книги по-прежнему дорожают, потому что еще не оцифрованы.

Однако может случиться поразительный поворот, при котором продавцы смогут взять на себя роль библиотек.

Такая перспектива, возможно, кого-то пугает, но она соответствует общим тенденциям развития культуры: все аспекты нашей жизни превращаются в товар. Таким образом, вполне может оказаться так, что продавцы примут на себя заботу о нашей культуре. Когда-то все знание мира заключали в себе библиотеки; сейчас же, за редким исключением, на планете нет библиотек, которые могли бы похвастаться более обширной коллекцией, чем Amazon, Google или Barnes & Noble. Информация доступна, но больше не бесплатна.

По философским соображениям, такое будущее я бы приветствовать не стал, но оно очень правдоподобно. Продавцы становятся новыми библиотеками. Возможно, сначала все издательства объединятся, чтобы лоббировать лучшие условия для продажи электронных книг и скидки у продавцов. Этот процесс уже происходит: так, недавно произошло слияние Random House и Penguin. Чтобы оставаться конкурентоспособными, небольшие издательства чувствуют необходимость приобретать другие издательства или объединяться с ними, чтобы с более сильных позиций торговаться с продавцами за выгодные для себя условия.

В конце концов, что могло бы помешать компании вроде Amazon приобрести один из больших издательских конгломератов? После этого та же Apple будет вынуждена принять вызов и купит другое большое издательство. Продавцам нужен доступ к обширным запасам издательств, чтобы получить право считаться главным хранителем печатного слова — книжного, журнального, брошюрного.

Что произойдет, когда такое будущее наступит? Может быть, сами продавцы сольются и консолидируются, как банки в 1990-е? Или их приобретут правительства в ответ на монополизацию печатного слова или из-за опасений, что продавцы похитят сам язык и начнут его цензурировать? Или Apple пошлет эмиссаров во все государственные библиотеки мира, чтобы купить лицензию на оцифровку книг?

У меня нет ответа. Мой магический шар предсказаний молчит по этому поводу. Когда я поступил на работу в Amazon, мне действительно дали магический шар, тогда его дарили всем новым сотрудникам. И когда я задаю ему этот вопрос, мой шар из Amazon отвечает: «Спросите позже». Сейчас будущее так же темно и туманно, как сломанный экран на электронных чернилах.

Ясно только одно: контент по-прежнему правит балом.

Конечно, мы, как и вся культура сегодня, охвачены страстью к цифровому. По многим причинам именно электронные книги завладели нашим воображением. Какая же судьба ждет печатные книги?

Все больше людей покупает электронные книги, и они будут со временем предпочитать их печатным: можно сказать, что электронные книги вызывают «зависимость», и чем больше у вас электронных текстов, тем более результативным становится сетевой поиск и индексирование, которые в печатных книгах развиты слабо.

Когда-нибудь настанет точка невозврата, в которой преимущества электронных книг перевесят преимущества печатных, и все массово перейдут с бумажных книг на цифровые. Правда, пока никто из специалистов не может сказать, когда именно эту точку следует ожидать. Возможно, Amazon и Apple нужно будет оцифровать примерно 95% всех печатных книг, прежде чем произойдет всеобщий переход к электронным.

Какое-то время наши библиотеки будут частично электронными, а частично бумажными. Те из нас, кто задумывается над происходящим, понимают, что по мере того, как все больше пользователей покупают электронные книги, они все чаще начинают оглядываться на свои библиотеки из бумажных книг и думать, что с ними делать, ведь они устаревают.

Самое очевидное решение — продать их.

Через десять лет будет огромное количество букинистических магазинов — больше, чем когда-либо. Продать старые книги будут пытаться по любой цене — просто потому, что электронные удобнее. Следует честно признаться, что печатные книги попросту неудобны. У меня их четыре тысячи, а следовательно, каждый раз, когда я переезжаю в новый дом, мне приходится паковать их в ящики и таскать туда-сюда. Когда-нибудь моя спина такого просто не выдержит! Так что я тоже начал их продавать.

Я уже продал более тысячи печатных книг на торговой площадке Amazon для подержанной литературы. Это очень просто, особенно если у вас есть компьютер со встроенной видеокамерой, которая может сканировать штрихкоды на обложках книг так же, как лазерный сканер в магазине. Автоматизировать процесс позволяют специальные программы вроде Delicious Library. Часто можно бесплатно стать членом клуба Amazon, который называется Seller Central и позволяет продавать подержанные книги. Для этого совсем не обязательно работать в Amazon, как я!

Многие люди, вооружившись ноутбуками, ходят в букинистические магазины, сканируют там штрихкоды встроенными видеокамерами и проверяют, сколько эти книги стоят в интернете и не выгоднее ли их купить в этом магазине. Потом можно попробовать перепродать книгу в онлайн-магазине по более высокой цене. Таких предпринимателей со временем будет все больше: подобные устройства появятся на смартфонах, и зарабатывать на разнице цен смогут даже неспециалисты.

Я предполагаю, что продавать подержанные книги в течение пяти последующих лет будут все чаще, поскольку электронные книги получат более широкое распространение. Может наступить переизбыток книг. Если вы тоже, как я, испытываете жалость при виде рассыпающихся одиноких книг на импровизированном прилавке перед магазином, то нас с вами ожидает горькая участь: для печатных книг все станет еще хуже.

Книги, которые сегодня можно продать даже в подержанном виде за 10–20 долларов, через несколько лет можно будет сбыть разве что за 10–20 центов: рынок печатных книг будет переполнен, они перестанут быть нужны. Некоторые книжные коллекции все-таки будут востребованы, но большинство нельзя будет продать даже за грош штука, потому что их просто никто не захочет купить. Наступит рынок покупателей[120]. Нераспроданные книги отправятся по библиотекам, но ведь даже в библиотеках место для книг ограниченно.

Переизбыток печатных книг приведет к их существенному удешевлению. Наша культура по-прежнему воспринимает печатные книги как ценность, даже сейчас, в эпоху их массового производства. Книги — это по-прежнему символы статуса. У богачей в особняках часто прекрасно подобранные библиотеки, даже если они порой выполняют чисто декоративную функцию.

Но что станет с нашей культурой, когда книги будут просто выбрасывать, не в силах продать? Сначала кипы нераспроданных книг будут валяться в хипстерских районах больших городов; потом воскресными вечерами книги будут носить к общественным помойкам, чтобы их могли забрать любые желающие. Потом и в других городах будут проводиться мероприятия по книгообмену.

В США 119 миллионов читателей. Допустим, у среднего читателя есть сто книг. Половина из них станет ненужной в течение десяти лет, когда все перейдут на электронный формат. Таким образом, примерно от шести миллиардов книг нужно будет каким-то образом избавиться. Это примерно четыре миллиарда тонн мусора. Куда бы все это деть?

В конце концов, как я считаю, возникнет странный гибрид помойки и библиотеки — возможно, какая-то часть помойки будет отделена от обычного мусора и занята книгами. На ней будут бесплатно или за умеренный доход работать люди, продающие книги на вес — фунтами или грузовиками. Зачем будут нужны такие книги? Возможно, они пойдут на топливо.

Книги перейдут в электронный формат, печатать их будут меньше, продавать печатные книги тоже станут меньше. Это приблизит упадок книжных магазинов. Реально существующие магазины уже сейчас испытывают трудности в борьбе с интернет-гигантами вроде Amazon или Walmart, когда речь заходит о конкуренции в цене и выборе, а переход на цифровой формат только ускорит их печальную кончину.

Большинство книжных магазинов не смогло приспособиться к новой цифровой культуре. Даже в университетских городах, где обычно люди читают больше, книжные магазины все чаще закрываются. Обычные магазины, торгующие прежде всего новыми книгами, ждет конец, предопределенный как меньшим числом новых печатных книг, так и переизбытком букинистической книги на рынке.

Издательства часто жалуются, что появление электронных книг означает смерть для твердого переплета. Пожалуй, они правы. Книга в твердом переплете — это артефакт печатного мира, прием, которым издатели пользуются, чтобы два раза подоить одну и ту же корову: сначала новая книга продается поклонникам в твердом переплете по более высокой цене, а затем через несколько месяцев выходит более дешевая версия в мягкой обложке для средних читателей.

С цифровыми книгами такое не пройдет. Они помогают демократизировать контент. Положительная сторона в том, что читатели могут теперь платить меньше за дорогие товары, не тратя попусту деньги на твердый переплет. С другой стороны, снижается прибыль издателей, что мешает им конкурировать за публикацию новых книг.

Часто у издателя есть портфель новых книг, похожий на инвестиционный портфель: есть книги, при издании которых низок риск, но низки и продажи — это аналог облигаций; другие книги относятся к рискованным, но высокодоходным активам, как акции. Революция электронных книг заставит издательства дважды подумать, прежде чем рисковать и продвигать нового автора. Но то же самое финансовое давление, возможно, принудит издательства идти на больший риск в цифровом пространстве, с новыми продуктовыми инновациями.

И это здравый подход, хотя некоторым издательствам и придется потуже затянуть пояса, а некоторые вообще прогорят, потому что риск окажется чрезмерным и неоправданным. Это здравый подход, потому что изменяется культура чтения.

Когда-то в любом университетском городе можно было зайти в местное кафе и увидеть, как все читают за своими столами. Но сейчас все изменилось. Вы вряд ли удивились этому заявлению, если вы студент или родитель студента. Поверьте мне, я-то знаю: каждый раз, когда я встречался с издателями по надобностям Amazon, я не упускал случая заехать в какой-нибудь кампус и обязательно зайти там в книжный магазин и кофейню.

Я заходил в кафе, ожидая революционных настроений. Я ожидал, что увижу людей, читающих «Манифест Коммунистической партии» или хотя бы научную фантастику, но все сидели, уткнувшись носом в ноутбуки, и читали Facebook или смотрели YouTube. Хотя в кофейне играл джаз, все сидели в своих наушниках, слушая по ноутбуку что-то свое. Книги в лучшем случае украшали витрины кофейни — старое блюдо, которое больше не заказывают.

В широком смысле все это верно вообще для книг в нашей культуре. Книги становятся декорациями. Куда идет печатная книга? К своему печальному концу. Книги покрываются паутиной, пылятся в кофейнях, где наблюдатели вроде меня сидят и рассматривают людей, погруженных в свой Facebook. Чтение никогда не было социальным процессом, так что я не слишком встревожен этим фактом. Более того, я счастлив, потому что понимаю, что со временем, когда электронные книги «возмужают», все больше людей начнет снова читать в кофейнях — именно читать, а не поглощать без разбору информацию из интернета.

Конечно, обратная сторона такого процесса в том, что от электронных книг будут требовать того же, что и от интернета — чтобы они стали источником легкого развлечения, закуски. Действительно, когда вы гуляете по интернету, вы словно бы весь день перекусываете вместо полноценного обеда. Книга — это полноценный прием пищи. Как и в случае с любым обедом, к нему нужно подготовиться, выделить на него время, смаковать его. Да, чтобы прочитать книгу, требуется время — хоть на печатную, хоть на электронную! Количество времени, которое нужно на то, чтобы прочесть и переварить книгу, остается неизменным независимо от формата книги.

В фильме Вуди Аллена «Спящий» показана машина под названием «Оргазматрон», с помощью которой можно было получить оргазм. Никакого секса, никаких предварительных ласк, ничего такого не требовалось. Так вот, пока кто-нибудь не изобретет «Оргазматрон» для книг, чтобы вы могли моментально получить всю нужную информацию, придется продолжать тратить время и силы на чтение.

Наряду с книгами осталось сделать совсем небольшой шаг от печатного слова к изображениям и масштабному проекту оцифровать все произведения искусства в музеях мира, как пылящиеся в запасниках, так и висящие на стенах в открытом доступе. Человечество увлечено оцифровкой культуры, и существуют такие миссионеры, которые стремятся — частично ради выгоды, частично из идеалистических побуждений — к тому, чтобы все эти аналоговые артефакты были оцифрованы, и тогда они с радостью продадут вам прекрасные репродукции оригиналов, сделанные с высоким разрешением.

Разве так уж трудно представить себе iPad в позолоченной раме в стиле рококо, который висит в гостиной и транслирует подборку лучших картин из Метрополитен-музея, меняя картину каждые десять минут? Ведь уже есть цифровые фотоальбомы для семейных фотографий, построенные на том же принципе. Почему бы не передавать таким же образом высокое искусство? Думаю, это вполне правдоподобно.

Массовую оцифровку культуры можно рассматривать как часть еще более масштабного духовного проекта. Общий переход с аналогового на цифровое, с тяжести золота на эфемерные электроны можно вписать в контекст проекта, который начался несколько веков назад. Это своего рода воплощение мечты человека о единении материи и духа — мечты древней, но все еще относящейся к миру научной фантастики.

В конце концов, это то, к чему стремится движение Web 3.0[121]. Ваша одежда станет вычислительными устройствами. Ваш ридер будет разговаривать со смартфоном, весами и кофеваркой. Все они измерят вас, почувствуют ваше настроение и дадут рекомендации, что бы такого сделать или купить сегодня. Кто бы мог подумать, что мечта об одушевлении неживого, о соединении души и материи в конечном счете принесет наибольшую выгоду рекламщикам?

Закладка: переиначенные книги

Когда-то в Америке было столько странствующих голубей[122], что их стаи часами покрывали небо, подобно тучам: над землей пролетали миллионы птиц. Они водились от Восточного побережья до Скалистых гор и являлись очень успешным видом. Их кости находят еще в отложениях плейстоценового периода, когда по территории современного Лос-Анджелеса ходили саблезубые тигры, на месте Чикаго трубили мамонты, а гигантские трехметровые ленивцы расхаживали в границах нынешнего Лас-Вегаса.

Тот факт, что когда-то в Америке жили гигантские ленивцы, меня, конечно, удивляет. А исчезновение голубей просто ошеломляет, особенно причина их исчезновения. Их убивали ради мяса, и многие поколения американцев не знали другого мяса, кроме этих голубей. Сосиски из голубей. Пироги с голубятиной. В течение примерно сотни лет одна из самых распространенных птиц Америки постепенно была истреблена.

Книги тоже имели славное прошлое. Они переполняли мир. Они летели в багаже на самолетах компании Pan-Am в 1950-е, их возили в сумках и рюкзаках на трансатлантических судах, служба доставки Pony Express переправляла их по всему континенту, они составляли немалую часть приданого знатных наследниц. Но сейчас количество книг уменьшилось, как количество странствующих голубей, хотя и не настолько катастрофически.

Книги до сих пор стоят в вестибюлях некоторых гостиниц на пыльных резных полках. Они лежат в бюро находок крупных вокзалов, они выцвели от солнца на полках пляжных курортов. Цветущие популяции книг водятся в университетских книжных лавках и библиотеках. Как ни странно, много книг и в тюремных библиотеках, которые пользуются едва ли не наибольшей популярностью среди всех библиотек.

Но подобно странствующим голубям, койотам, черным медведям и древним целакантам — динозаврам среди рыб, которых было множество сотни миллионов лет назад, а теперь они водятся только возле двух островов в Индийском океане[123], — книги сузили свою экологическую нишу по сравнению с процветанием в дни своей былой славы.

Говоря языком экологов, книгам грозит вымирание.

Книги не размножаются ни в неволе, ни в дикой природе, хотя, казалось бы, каждый год выходят новые книги. Но каждый год продается все меньше бумажных книг, даже если выбор и увеличивается. В общих продажах книг уже наблюдается перекос в сторону книг электронных.

Книгам грозит вымирание, но они адаптируются, подобно самым умным диким животным. Вместо исчезновения они эволюционируют в электронные книги.

Довольно странно, казалось бы, предсказывать большое будущее книгам, как странно предсказывать большое будущее телеграфам или дисковым телефонам, потому что смертный час печатных книг, по моему убеждению, уже пробил. Книги вскоре станут такими же реликвиями прошлого, как звукозаписи на восемь дорожек, граммофоны и лазерные диски. Но печатные книги пока еще живы и просто так не сдадутся.

В будущем — я имею в виду ближайшее будущее, лет через десять, — в самых дорогих магазинах домашнего декора, среди ковриков, гобеленов, огромных ваз и чучел животных, вам станут попадаться и книги как элемент декора. Они могут быть украшены медными полосками, а переплет оформлен в виде двери с замочной скважиной; они могут быть искусственно состарены и покрыты лаком. Возможно, книги будут размещаться на особых пьедесталах или сами станут подставкой для какого-нибудь керамического голубя. Но вы увидите переиначенные книги, превратившиеся в предметы обстановки.

Сегодня я заехал в наш местный городок искусств и нашел там три магазина, которые уже торгуют такими разновидностями переиначенных книг. Некоторые книги были измельчены и спрессованы в виде дерева, с которого, как плоды, свисали другие книги, помельче. Я видел книги с аккуратно вырезанными страницами, на месте которых появились жанровые картинки — например, играющие в поле дети.

Что говорит о нашей культуре такое превращение книг в арт-объекты?

Мне кажется, что это свидетельствует о том, что мы понимаем неизбежность смерти книг, но не хотим с этим мириться. Нам жалко книги. Мы понимаем, насколько важна эта потеря, и пытаемся компенсировать ее при помощи модельных ножей и баллончиков с лаком и блестками. Мы изменяем книги, делаем их произведениями искусства, вкладывая идеи, которые слишком сложны, чтобы выразить словами. Мы преображаем обычные книги в кожаном переплете, которые некогда были просто товаром, в художественные высказывания.

Мы почему-то думаем, что искусство просуществует дольше, чем другой товар, и наши художники спасают некоторые книги в эстетически преображенном виде, надеясь, что какие-то из них проживут века. Надо признаться честно: вряд ли даже крупные библиотеки будут хранить книги в эпоху дешевых терабайтовых жестких дисков. Вы в самом деле думаете, что Библиотека Конгресса собирается сначала оцифровать все собрание книг, а потом хранить печатные книги, которые были оцифрованы? Конечно, нет, да и как бы им это удалось? Материала просто слишком много.

Таким образом, нас ожидает великое вымирание печатных книг. Они не улетают за моря и океаны, как странствующие голуби, их страницы не машут нам с неба, как крыльями. Они умирают. Будущие археологи будут говорить об эре Гутенберга и резком разрыве нашего времени, характеризующемся великим вымиранием, после которого в окаменелостях больше не находят печатные книги.

Картины художницы Джорджии О’Киф часто изображают побелевшие черепа на фоне пустыни. Когда художники будут изображать конец эры Гутенберга, они, возможно, нарисуют выцветшие книги на фоне пустынного литературного ландшафта.

Я высоко ценю печатные книги, но считаю, что они уже мертвы, инертны, отжили свое — в отличие от электронных книг, которые озарены электричеством и чудесами. Я рассматриваю стены своего дома, заставленные полками с печатными переплетенными книгами, и вижу полированные черепа в кунсткамере. Мне мучительно больно видеть их смерть, но я рад двигаться в будущее, в цифровой мир.

А вы? Смирились ли вы со смертью печатных книг? Горюете ли вы по-своему? Не хотите ли поделиться своими мыслями по этому поводу?

http://jasonmerkoski.com/eb/21.html

Чтение: вымирающее искусство?

Мне не нравится скрипичная музыка. Она может быть сколь угодно прекрасной, но всегда звучит для меня так, будто кто-то вынимает кишки больной кошке. С рациональной точки зрения я понимаю, что должны существовать великие скрипачи. Я понимаю это умом, хотя и не могу оценить такую музыку. Некоторые вещи — это просто вопрос вкуса. Кориандр. Суши. Кубинские сигары. Краут-рок[124]. Пауки. Несомненно, кое-что из этого списка кажется вам отвратительным. Напротив, кое-что из него может входить в число ваших интересов. Вкусы людей частично изучены. Например, в нашей стране многие любят суши, хотя в принципе это просто сырая рыба. Напротив, пауки редко появляются в меню высокой кухни в наших ресторанах.

Культура переменчива, и каждый, кто путешествовал вне своей страны, быстро в этом убеждается. Тем не менее какие-то элементы культуры универсальны.

Например, у всех нас есть врожденная способность рассказывать и слушать истории.

Сравните устную культуру гомеровской Греции, истории индейцев навахо, книги Джонатана Свифта, Чарльза Диккенса или любого современного автора. Большинство историй посвящено людям. Тут нет ничего удивительного: мы люди, и нас интересуют в основном люди. Это часть наследия, полученного нами из первобытно-общинного строя и вообще от обезьян. Это встроено в нас. Мы запрограммированы структурами своего мозга интересоваться людьми, находить их интересными и видеть их, даже если их на самом деле нет, как светящиеся призраки в темноте.

Поговорим, к примеру, о парейдолии. Звучит как название заболевания[125], но на самом деле это довольно общая способность видеть несуществующие лица. Не морды медведей, панд или рыб, а лица людей. Мы видим их в ветвях деревьев, в облаках над головой. На юге штата Нью-Мексико есть часовня в честь черепахи, потому что, если достаточно пристально вглядываться в черепаху, можно различить изображение Христа. У нас есть своего рода переключатели, которые срабатывают, когда мы смотрим на предметы, напоминающие лица. Порой они срабатывают ошибочно, отсюда и происходит парейдолия. Поиск лиц очень важен для нас и потому биологически запрограммирован.

Столь же врожденной является и наша способность рассказывать и слушать истории.

Хорошие истории являются для нас хорошими, потому что рассказывают нам о том, что нам интересно. Рассказ «сработает», если в нем четко обрисован облик человека — например, рыжебородого и в пальто из верблюжьей шерсти. Если портрет слишком абстрактный, он нас не увлекает. Кулинарная книга, например, тоже не заставит читателей пустить слюнки, если не содержит фотографий печенья в шоколадном соусе или безупречно приготовленного филе.

Внимание к деталям — вот что дает жизнь книге. Чтобы получать удовольствие от чтения Сэмюэла Беккета и его абстрактных, лишенных телесности произведений, нужен особый склад читательского восприятия. Обычному читателю нужны детали. Детали находят в нас отклик. Точнее, даже не в нас, а в нашем воображении.

Насколько мне известно, никому не удалось при изучении мозга изолировать отдел, отвечающий за воображение. Его не увидишь ни в одной книге по анатомии. В Гарварде нет лабораторий, где препарируют кроликов в надежде найти загадочный отдел воображения. Его нельзя изъять щипцами и поместить на операционный стол. Ни один ученый не пишет об этом отделе мозга на страницах журнала Nature или какого-нибудь научного сайта вроде arXiv. Отвечающий за воображение отдел мозга нельзя засунуть в банку с эфиром, как двухголовую змею, и демонстрировать в кунсткамере. Отдел воображения противостоит даже моим попыткам его описать, и потому я могу сказать только о том, что с ним нельзя сделать.

Но этот отдел есть у всех нас. Одна из теорий о его назначении основана на эволюционной психологии, которая предлагает свои объяснения, опираясь на предположения о том, что могли чувствовать обитавшие в африканских саваннах предки людей. Если вы верите в эволюцию, то можете согласиться с этой теорией в том, что воображение возникло из необходимости следить за хищниками и добычей.

В саванне нужно следить за львами. Если вы сможете, услышав шорох в темноте, представить, что к вам подкрадывается лев, то сумеете и отреагировать должным образом. Точно так же если вы, как охотник, можете представить себя на месте своей жертвы, понять, как она видит окружающий ее мир, это поможет вам ее схватить. Почувствуйте себя в ее шкуре и прикиньте, как она будет себя вести, через какие камни поскачет, за какими деревьями попытается спрятаться.

В этом смысле охота предполагает умение рассказывать истории. Воображение непосредственно связано с нашим выживанием, способностью добыть пищу и при этом самому не быть съеденным. В итоге способность воображения развилась как средство эволюционного приспособления, чему помог и большой размер мозга человека.

Как бы там ни было, мы всегда используем воображение при чтении действительно хорошей книги. Возможно, преподаватель начальной школы помог вам полюбить книги, но на самом деле это ваше врожденное свойство. Думаю, что впервые вы открыли в себе способность воображения, когда читали книгу еще ребенком. Быть может, это была книга о волшебниках и драконах в жанре фэнтези, или комикс о вымышленных планетах — Криптоне и Этернии[126], или истории, при чтении которых вы воображали летающих в небесах библейских героев.

Воображение — это часть того, что делает нас людьми. Мы смотрим на образцы и применяем их к себе. Мы читаем книгу и сопоставляем детали, которые изложил автор, с обстоятельствами собственной жизни. Какое лицо у того человека с рыжей бородой? Возможно, это лицо вашего знакомого старого профессора. Автору не нужно прописывать все детали. Он может положиться на то, что читатели додумают кое-что за него. Вы дополняете детали облика героя в своем воображении, точно так же как порой видите лица в морщинистой коре деревьев.

Воображение — врожденное свойство, но его можно развить тренировками.

Необязательно переходить сразу от чтения детских книг о Дике и Джейн[127] к пьесе Беккета «В ожидании Годо». Но мы действительно постепенно становимся более компетентными читателями: улучшаются наши критические навыки, мы учимся видеть больше нюансов и разных смыслов. Мы жаждем все более сложных деталей, все менее однозначных персонажей. Нам начинают нравиться неологизмы.

Мы жаждем той полноты, которую приносит лишь практика. И когда мы не можем обрести ее в словах самого автора, то обращаемся к личному опыту. Когда вы читаете художественную литературу, то используете воспоминания из собственной жизни, чтобы заполнить авторские пустоты. Вы заделываете прорехи в авторской истории, основываясь на своем видении и знаниях.

Чтение требует многого от вас. От всех читателей.

К сожалению, люди читают все меньше, хотя и не отказываются совсем от своей привычки читать. Стал читателем один раз — остался им навсегда. Но все меньше людей с каждым годом вырабатывают привычку к чтению. На то, чтобы развить соответствующую способность воображения, ребенку требуется довольно много времени — чтение не сразу дает отдачу. Возможно, не сразу захватывает. Рост числа читателей также связан с демографическими проблемами. Чтобы число читателей и население вообще росло, рождаемость должна превышать смертность, иначе чтение придет в упадок.

Я могу ораторствовать на тысячах перекрестков, агитируя за чтение, но это вряд ли изменит ситуацию. Я могу завести собственную телепередачу для обучения детей чтению, пригласить на нее Левара Бёртона[128], Джастина Бибера и мексиканского рестлера в маске, но и этого будет недостаточно.

Я могу оплатить доставку миллиона экземпляров «Дика и Джейн» в беднейшие районы Аппалачских гор — региона с низшим показателем грамотности в стране, но и это не поможет. Под натиском цифровых носителей информации чтение может превратиться в забытое искусство, которому уделяется не больше внимания, чем бальным танцам или скрипичной музыке Аппалачей.

Может быть, чтение обречено? Как может чтение противостоять фильмам и телевидению, которые уже дают нам в избытке детали, что делает воображение ненужным? Когда смотришь «Звездные войны», необязательно представлять себе, как Дарт Вейдер выглядит под маской, — вам покажут все его бледные струпья на экране.

Компьютерные игры тоже не предъявляют таких высоких требований к воображению, как чтение. Мультипликаторы уже создали весь мир за вас, с нарисованными на компьютере лицами и профессиональной озвучкой. Вам легче испытать все прелести фильма, телепередачи, компьютерной игры, поскольку вашему мозгу не приходится с ними напрягаться. Однако это само по себе недостаток. Если рассматривать способность воображения как своего рода мышцы, работающие в процессе размышления, то пренебрежение этой работой приведет к ослаблению и атрофии воображения.

По сути, это философская проблема. Насколько важно для нас воображение?

Если вам достаточно того, что медиа уже представили до вас и предлагают вам в готовом виде, то электронным книгам трудно будет сражаться за ваше внимание с телевидением, кино и видеоиграми.

Многие электронные книги по-прежнему остаются в основном текстовыми, а эксперименты, которые ведутся по сочетанию кино и чтения, выдают такие результаты, как если бы пытались вывести слонов, способных убивать китов. Это кошмар животного мира. Хотя такие эксперименты довольно интересны, не стоит искать в них будущее книг.

Нет, будущее книг лежит в возвращении к воображению, к резонансу между автором и читателем, заставляющем трепетать его, читателя, сердце и учащаться пульс. Когда читателя бросает в холодный пот при появлении зомби на страницах читаемой книги или когда любимого персонажа жестоко убивают ударом ножа. Кинофильмы, телевидение и компьютерные игры выигрывают у книги за счет спецэффектов, но ни один фильм не пустит вас в свой мир. Книга же населена читателями. Они спускаются в нору хоббита Фродо и пьют с ним чай. Напротив, единственный способ «читать» видеоигру или кино — это не участвовать в событиях.

Например, сейчас, когда я пишу эти строки, я лечу на самолете в Сиэтл. Когда я шел по проходу, чтобы размять ноги, то обратил внимание, что у пассажиров много ридеров Kindle. Кажется, что их на борту даже больше, чем чемоданов на колесиках. Но при всем обилии Kindle и iPad электронные книги здесь, похоже, в меньшинстве. По крайней мере, в этом самолете большинство людей играет в игры или смотрит кино. Книжный мир проигрывает в пропорции примерно один к двум.

Я возвращаюсь на свое место. Ребенок, который сидит рядом со мной, играет в компьютерную игру. Он полностью поглощен мерцающими точками на экране, он склонился над своей игрой, как Квазимодо, и реагирует только на пиксели и курсор. Это процесс, основанный на стимулах и реакции. Мне хорошо знакомо это чувство, я не чужой в мире компьютерных игр. Я знаю, каково это — быть полностью поглощенным игрой. В это время ты забываешь обо всем.

Но потом, когда игра выключена, можно обдумать ее, наметить следующие шаги и план дальнейших действий. В это время вы действительно «читаете» игру. Точно так же самые внимательные «читатели» фильма — это увлеченные фанаты, которые обсуждают его впоследствии, воображают себя персонажами фильма, покупают книги или режиссерские версии, чтобы глубже вникнуть в нюансы показанного в кинофильме мира.

Думаю, что будущее книг связано с переосмыслением термина «чтение». Это означает сдвиг в сознании. Следует понять, что любой медиапроцесс может быть «прочитан» подобно книге, поэтому книги сами по себе не имеют преимущества перед другими формами медиа, содержание которых позволяет включить воображение. С философской точки зрения воображение крайне важная способность. Я, например, не могу без него жить.

Большинство успешных людей из Amazon, Apple и Google, которых я знаю, а также из издательств всего мира — это именно те, кто в наибольшей степени обладает творческими способностями, у кого наиболее развитое воображение. Они способны «вчитываться» в практику, способны не только пересказать, что было вчера по телевизору, но и перенестись в мир этих телепрограмм в своем воображении. Они могут представить себе, каково быть сайлоном из «Звездного крейсера “Галактика”», они «вчитываются» в медиа, применяют вычитанное в собственной жизни и восполняют пробелы в нем личным опытом.

Думаю, что вчитаться можно в любое произведение. Фильм не обязательно должен быть классикой, как «Гражданин Кейн»[129]. Он может быть любым — надо просто войти с ним в резонанс и включить воображение. И поскольку книги требуют именно такой формы чтения, они останутся надолго — в печатной или электронной форме. По крайней мере, для тех читателей, которые наслаждаются воображением.

От таких людей книги требуют, чтобы их прочли. Они требуют внимания. И как ни странно, несмотря на то что книги по природе своей не настолько аудиально или визуально богаты, они приковывают наше воображение сильнее — из-за того что нужно восстанавливать детали. Это поразительное свойство книг: чем больше мы читаем, тем больше мы хотим читать еще и тем меньше мы довольны окружающим миром, который воспринимается органами чувств, но мешает воображению. Читатель уже попался на крючок, и от этой привычки ему уже не отказаться.

Как читатели, которые привыкли к глубокому резонансу с книгой и испытают наслаждение от включения воображения, мы сидим на крючке. И в конце концов, поскольку воображение суть врожденное свойство, никакая чисто технологическая «серебряная пуля» не решит вопрос о том, как заставить людей больше читать обычные или электронные книги. Это просто не сработает. Чтение — читаете ли вы книгу или «читаете» фильм — это личный акт воли, внимания, размышления. Чтение идет изнутри. Оно требует энергии. Однако оно того стоит. Чтение — это подарок, который не перестает радовать.

По крайней мере, если вы способны вникать в то, что читаете.

Закладка: концентрация внимания

По мере того как компании переходят от ридеров к планшетам, позволяющим нам потреблять различные виды медиа, мы все чаще обнаруживаем, что наша сосредоточенность ослабевает и внимание рассеивается… Что? На чем я остановился? Подождите, я проверю почту и быстро черкану в Twitter.

Не поймите меня неправильно. Я внес ощутимую лепту в миллиардные продажи Apple. При этом я вполне осознаю, что, когда читаю на iPad, то постоянно переключаюсь между приложением для чтения, браузером, Facebook и рядом других. Теряется та исключительность чтения, которая бывает, когда читаешь печатную книгу или ридер. Чтение на iPad — это скорее перекус вместо полноценной еды. Чудесные способности моего мозга, которые активизируются при чтении, работа височной и затылочных долей, когда я размышляю над всеми хитросплетениями сюжета; с планшетом все это тускнеет, и я теряю концентрацию. Поскольку я довольно дисциплинированный человек, то дело не только в моих личных особенностях. Все эти многофункциональные устройства, которые станут неотъемлемой частью нашего будущего, снижают нашу концентрацию при чтении.

И это проблема. Если ваш разум порхает, как мотылек на карнавале после захода солнца, перелетая от витрины к витрине, от одной лампы неонового света к другой, то он может и не вернуться к началу мысли. Правда, у многофункциональности есть одно достоинство — при чтении можно использовать другие приложения в качестве поддержки: искать значения незнакомых слов, подразумеваемую информацию или подтексты. В идеале такая функциональность должна бы присутствовать в самой практике чтения, чтобы мы не подвергались риску забыть, на каком месте остановились, или утратить направление мысли.

Итак, нам нужны либо такие приложения, которые будут удерживать наше внимание, либо некая собственная полиция внимания, которая могла бы блокировать попытки блужданий при чтении книги, скажем, выхода для проверки электронной почты или прогулок по интернету, или же разрешала бы делать это не чаще раза в час. Возможно, будущее программное обеспечение для iPad, которое позволит учителям переключать планшеты в режим «только чтение» или настроить так, чтобы школьники лишь изредка получали доступ к остальным функциям. Кстати, такой контроль не повредил бы и многим из моих знакомых взрослых.

Контроль через блокировку — не единственная возможность сохранения концентрации. Я думаю, все мы могли бы поучиться цифровой гигиене — науке сосредоточения внимания. Нам следует извлечь уроки из роста социальных сетей. Исследование Ассоциации журнальных медиа в 2012 году показало, что молодые люди читают больше журналов, чем остальные, хотя это чтение связано с ростом посещений сайтов социальных сетей. Поэтому следует признать, что электронные книги становятся социальным явлением и дело идет к странному симбиозу, как между колибри и орхидеей: одна без другой не выживет. Цифровые книги вступят в невероятный альянс с социальными сетями, что позволит и тем и другим выжить в условиях меняющейся моды и постоянно появляющихся новых технологий.

Одна из причин, по которым я предпочитаю специализированные ридеры — Kindle и Nook, а не планшеты вроде iPad, — действительно состоит в том, что внимание в них не рассеивается. Как в случае с бумажной книгой, вы не отвлекаетесь ни на что и полностью поглощены чтением — ничего не мерцает на периферии, нельзя посмотреть никаких клипов, перейти на сайт знакомств, ответить на сообщения в Twitter. Я беспокоюсь, когда в ходе чтения возникают факторы, которые слишком сильно отвлекают и разрушают ситуацию чтения. Я считаю себя человеком, который заботится о цифровой экологии, так что провожу здесь черту и утверждаю, что все мы, в особенности наши дети, должны заниматься своими делами, не отвлекаясь на что-то другое.

Наши новые гаджеты рассеивают внимание детей. Детям надо подолгу читать, чтобы научиться хорошо читать, а следовательно — хорошо думать. Но наша мультимедийная окружающая среда ведет к постоянному рассредоточению внимания, дети часто учатся читать и думать небрежно, как бы между делом. Раньше было технически невозможно, не говоря уже о моральном порицании, одновременно читать книгу и смотреть телевизор. Приходилось выбирать.

Сейчас же с такими устройствами, как iPad, можно заниматься самыми разными вещами на одном гаджете: переключаться с книжки на видео, если читать стало невмоготу. Давайте смотреть правде в лицо: наши мозги обленились. Спросите любого специалиста по когнитивной психологии, и вам скажут, что наши мозги — это машины для уклонения от работы, которую требуется выполнять. А чтение — это тяжелый труд. Да, этот труд благодарный, но работа требуется активная. Если вы просто пассивно листаете книгу, то мало что в ней поймете. Нужно останавливаться, вникать, размышлять над предложениями, находить в них юмор или иронию.

Правда, не все люди способны сосредоточиваться. Существует синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ), вызывающий невнимательность, потерю концентрации, дезорганизацию. Случаев этого заболевания становится все больше. Подсчитано, что сегодня он есть у 10% американских детей. Сейчас, когда я пишу эти строки, врачи еще не выяснили причин СДВГ. Большинство врачей, однако, согласны, что нельзя лечить невнимательность невнимательностью. Детям с СДВГ предписывают создавать шаблоны действий и избегать отвлечения внимания. Цифровые медиа на iPad и других многофункциональных планшетах — один из источников невнимательности.

СДВГ бывает не только у детей. Им страдают и многие взрослые, и число их постоянно растет. Возможно, это следствие появления множества смартфонов, планшетов и ноутбуков, излишней любви к интернету, общению в социальных сетях и других блестящих фантиков. Но этот синдром действительно опасен. В конце концов, если ничего не делать, мы станем нацией больных, неспособных сосредоточиться, заняться чем-то одним и вообще четко рассуждать.

Как быть?

Простота, размышление и внимание. Можно даже ничего не делать. Если ничего не делать правильно.

В книге Уильяма Пауэрса «BlackBerry Гамлета»[130] он описывает придуманную им «зону Уолдена»[131], которой пользуется сам. Это комната без электроники. Комната в доме, где можно поразмышлять, как Торо у пруда Уолден. Место, где можно медитировать и сосредоточиться — желательно не на том, как вы проведете следующую игру в Angry Birds, чтобы побить в ней личный рекорд.

Этим методом пользуюсь и я. В моем доме всегда есть комната без всяких гаджетов, а каждый год я стараюсь на несколько недель выбираться куда-нибудь, где нет электроники. Ищу пути воссоединения с собой. Даже если у вас СДВГ, это может помочь и вам.

Есть ли у вас какие-то проверенные методы концентрации? Если вы родитель или учитель, не хотите ли высказаться на тему обучения чтению в наши дни? Могут ли дети научиться хорошо читать в условиях постоянной доступности музыки, телевидения, интернета, СМС, которые отвлекают их внимание от книг?

http://jasonmerkoski.com/eb/22.html

Последний цифровой рубеж

Одно из самых удивительных обстоятельств, сопутствовавших революции электронных книг, — это то, сколько внимания ей уделяется. Десять лет назад мало кто говорил о книгоиздании, оно надоело даже самим редакторам и издателям. Гораздо интереснее были фильмы и телевидение. Сегодня же статьи о революции электронных книг появляются в газетах и в интернете почти ежедневно. Почему же она так притягательна?

Думаю, потому, что книги обладают солидностью. Они аккумулируют в себе нашу культуру. Книги были последним бастионом аналогового мира. До Kindle были оцифрованы все другие виды медиа: музыка, телепередачи, компьютерные игры, даже газеты можно было немедленно купить и скачать в интернете. Но книги оставались в печатном виде.

Сегодня последний бастион аналогового мира, последний казавшийся неприступным бруствер был наконец взят, и книги тоже можно скачивать в цифровом виде. С появлением электронных книг чтение никогда не будет прежним. Наши глаза привыкнут к мониторам — и жидкокристаллическим, и с электронными чернилами — вместо бумаги, мягко освещаемой по вечерам отблесками огня в камине. Наши дети никогда не поймут, что книги по ночам становятся страшнее, если забраться с книжкой и фонариком под одеяло.

Следующие несколько лет станут определяющими для книгоиздания, которое из физически осязаемого мира перейдет в цифровой. Но этот переход к цифре происходит во всех отраслях, а не только в индустрии книг. Все, что мы в реальном мире воспринимаем как должное, в мире цифровом нам еще только предстоит, включая такие ключевые идеи, как владение самим собой и нашими творениями — цифровыми или аналоговыми.

Мы перевели свою жизнь в Facebook и Twitter и больше общаемся по электронной почте, чем лицом к лицу. Что значит «обладать» чем-то, что значит вообще «быть» в том чисто экзистенциальном смысле, который вкладывал в свой монолог Гамлет? Чем грозит вознесение наших книг в облака с надежных деревянных книжных полок и аккуратных (или же наоборот) стеллажей рядом с кроватью? Каковы последствия того, что наши книги, песни, фильмы больше не принадлежат реальному миру и их нельзя пощупать руками? Почему мы теперь делимся своими воспоминаниями в виртуальных социальных сетях и выкладываем фотографии на сервисы типа Flickr, а не печатаем в ближайшем магазине и вставляем в фотоальбомы?

Эти вопросы с течением времени никуда не уходят — они становятся только острее.

Уже скоро все наши документы, все записи и свидетельства о нашей жизни перейдут в цифровой формат. Будет возможность поиска по ним, будут специальные устройства, с помощью которых можно будет рассматривать свою жизнь — ту коллекцию автобусных билетиков или связку любовных писем, которые когда-то так много для нас значили.

Было бы сильным преувеличением сказать, что мы скоро будем полностью жить в цифровом мире, который живописали авторы киберпанка 1980-х годов, что мы распродадим всю мебель и останемся с голыми лампочками и бумажными кроватями, которые можно будет выбросить, когда в них отпадет необходимость, а заботиться будем только о наших виртуальных аватарах и их внешнем виде. Вряд ли мы будем жить таким образом, хотя кто знает… До сих пор непонятно, что это значит — жизнь в цифровой форме.

В последнее время я много читал о семи чудесах древности. Особенно меня заинтересовало, что некоторые из них все еще существуют. Я считал раньше, что сохранились только египетские пирамиды, но на самом деле остались руины почти всех остальных памятников. Есть следы кладки Александрийского маяка в Средиземном море — они остались с тех пор, как сам маяк был разрушен землетрясением. Сохранились фрагменты и отдельные скульптуры храма Артемиды Эфесской. Они находятся в Британском музее, после того как их откопали археологи. Остаются руины фундамента Галикарнасского мавзолея — можно поехать туда и побродить среди руин этого древнего чуда света. Говорят даже, что цоколь, на котором стоял Колосс Родосский, по-прежнему хранится в церкви, в полутора километрах от того залива, на котором некогда он был водружен. И кто знает — может быть, когда-нибудь найдут клинописную табличку с планом вавилонских висячих садов.

Хотя археологи, казалось бы, изучили Старый Свет вдоль и поперек, находки продолжаются. Последнее из семи чудес света — статуя Зевса Олимпийского — не сохранилось, зато недавно была обнаружена мастерская, где ее изготовили.

Я удивлен тем, что остатки чудес древности пережили тысячелетия, и это меня радует, потому что, если может сохраниться грубый камень, могут остаться и оцифрованные воспоминания о людях. Мы все поплывем через века в погребальной ладье фараона, будучи бессмертными в том смысле, о котором древние египтяне и мечтать не могли.

Может, в эти дни я просто нахожусь в элегическом расположении духа, но меня волнует вопрос, смогут ли люди создать цифровые версии себя самих. Могу ли я возвести себе цифровой памятник, электронный Галикарнасский мавзолей? Будет ли эта память просто сбивать с толку моих друзей и родных, или она будет жить, рассказывая о безумном желании бессмертия, таком же безумном, как пирамиды или 12-метровая статуя Зевса?

Сможет ли эта цифровая версия меня стать в будущем другом людей, доверенным лицом, тем, с кем можно поговорить? Сможет ли мое цифровое «я» учиться у себя или у других и перепрограммировать свое поведение так же, как это удается мне? Будет ли у таких цифровых личностей свое место встречи — какие-нибудь цифровые кладбища или вселенная Second Life [132], где они смогут вспоминать минувшие дни или обмениваться мнениями?

Не уверен. Но у меня есть такое же, как у создателей пирамид, безумное желание попытаться узнать, посмотреть, что произойдет, что получится в итоге. Цифровое «я», если ему удастся избежать вирусов, — это шаг к бессмертию. Это самая древняя мечта из всех, мечта Фауста жить так долго, чтобы знать и наблюдать все. Но в этом фаустовском договоре не будет дьявола — по крайней мере, мне об этом пока ничего не известно.

В истории Фауста дьявол даровал ему все знания мира при том условии, что его душа в один прекрасный день достанется дьяволу. Приобретение знаний было ограничено лишь смертью, что, конечно, объясняет желание Фауста перехитрить дьявола и жить вечно. К сожалению, в обеих версиях — и у Кристофера Марло, и у Иоганна Вольфганга Гёте — Фауст неизбежно умирает [133].

Это прежде всего история о морали, и смысл ее в том, что нельзя жить вечно. Мы не можем знать всего, и это прекрасно. Я знаю, что не буду жить вечно. Мои разум и тело столь же уязвимы, как и у вас, как и у всех людей. Ну и ладно. Ведь мое цифровое «я», разумеется, будет жить вечно, не так ли?

Это действительно последний цифровой рубеж — оцифровка воспоминаний и самого сознания. Может пройти сотня лет, прежде чем духовные наследники Джеффа Безоса и Стива Джобса придумают, как оцифровать человеческое сознание, и предложат его для продажи и скачивания. Представьте себе, как замечательно будет после этого скачать личность вашей покойной бабушки и поговорить с ней несколько часов. Или же вы предпочтете побеседовать с самим собой несколько лет назад? Или поспорить с кем-то из великих исторических личностей?

Допустим, я читаю классический научно-фантастический роман Филипа Дика «Сдвиг времени по-марсиански» и книга мне очень нравится. Если бы я смог скачать личность автора и поговорить с ним об этой книге, я был бы вне себя от радости. Сейчас я могу обсудить книгу только с другими читателями или оставить запись на странице в Facebook, которую открыли поклонники уже умершего писателя, но очевидно же, что это совсем не то же самое, что непосредственный диалог с автором.

Конечно, как водится, первыми будут оцифрованы сознание богачей или ранних приверженцев данной технологии. Они будут доступны через сто лет бесплатно, так как право собственности на них истечет. И поскольку это будут первые цифровые опыты, качество будет неважным, как у восковых цилиндров или первых электронных книг. Конечно, их будут создавать с применением самых лучших технологий своего времени, но спустя век они станут казаться нечеткими, окажутся ниже качеством, чем другие сознания, доступные для скачивания в будущем, и будут списаны в общественные архивы, которые никто не посещает, как Отдел особых коллекций в Калифорнийском университете. Кто знает: вдруг Джефф Безос превратит один из своих центров данных в ангар для своего оцифрованного сознания? Если бы у меня были деньги, я бы так и поступил!

Вам не обязательно верить мне на слово: откройте любую современную научно-фантастическую книгу, и вы найдете там те же идеи и желания жить в цифровом формате вне тела — эти идеи муссируются в нашей культуре постоянно. Но пока мы с вами пребываем в аналоговом формате. У нас заусенцы на пальцах и мозоли на пятках. Мы порой пьем слишком много пива, а на следующий день долго страдаем от похмелья. Все это потому, что мы аналоговые, хотя в этом и нет ничего плохого. Если честно, мне все это нравится — да, и морщины на лице, и головная боль.

Возможно, причина в том, что выбора-то у меня все равно нет. И на самом деле я бы предпочел не страдать от мозолей или прыщей. Или же мне нравится жить в аналоговом мире, потому что я могу испытывать прекрасные ощущения, которые психологи называют «прочувствованными состояниями»: ощущение солнца на коже, вкус свежей черники, чудесный свежий запах весеннего утра. Я счастлив в аналоговом режиме и надеюсь пребывать в нем еще долго.

Но хотя я воплощен в аналоговое тело, я могу читать прекрасные цифровые книги.

Читатели будущего, возможно, со временем забудут, что книги не всегда были цифровыми. Они с презрением будут смотреть на нас, не имеющих специальных имплантатов в мозгу, чтобы писать через них в Twitter. Они будут смотреть на нас сверху вниз, потому что мы занимаемся сексом друг с другом, а не пользуемся электронными «Оргазматронами». Они с неодобрением отнесутся к нам с высот прогресса, ведь мы для них будем не более чем обезьянами, печатающими письма пальцами из костей и кожи, несчастными созданиями, вынужденными заворачивать свои слабые тела в тряпки, чтобы ходить на работу и с нее.

Я могу только молиться, чтобы те, кто будут читать это в будущем, помнили, что без нас не было бы электронных книг, а будущее было бы беднее на оттенки и нюансы. Без нас они, наши читатели из будущего, не смогли бы плавать в эфирном пространстве, окруженные цифровыми книгами, видео и музыкой, не смогли бы брать все лучшее из человеческой культуры, как на шведском столе. Вы, читающие это через много лет, не забывайте, пожалуйста, что мир не всегда был цифровым, а книги не всегда были электронными.

Потому что без революции электронных книг будущее могло бы и не наступить.

Революция электронных книг — это история небольшой группы людей, решившей изменить способ, каким читает весь мир. Я уже говорил, как жутковато и вместе с тем интересно мне было разговаривать с Джеффом Безосом и обсуждать количество строк на экране электронной книги, потому что именно о таких вещах думал Гутенберг пятьсот лет тому назад. Как и работники Гутенберга, небольшая группа из Amazon, идя с самого начала, заново изобрела чтение. Мы достигли успеха. Чтение не только изменилось, но и подверглось перезагрузке.

Но успех достался дорогой ценой. Среди его последствий были и неожиданные. Многие возможности электронных книг компании Amazon пришлось положить на полку. И Amazon, и другим производителям гаджетов важно было выдерживать конкуренцию, поэтому приоритеты изменились и новаторство стало не столь важным: все ресурсы были пущены на то, чтобы переиграть соперников. Впрочем, когда-нибудь эти возможности будут реализованы, так что я не очень беспокоюсь за них.

Да, Amazon произвела революцию электронных книг, но сейчас будущее книг определяют люди вне «сада за каменной стеной» этой компании. Это инновационные издатели, финансируемые венчурными инвесторами стартапы, отдельные технари-фанатики. Инновации правят современным миром, они больше не сосредоточены в руках Amazon и других гигантов сферы технологий. Я думаю, что новые возможности будут внедрены более мелкими, ловкими, целенаправленно работающими группами. И читатели от этого, как и всегда, окажутся в выигрыше.

Инновации зажгли искру революции электронных книг. Пока компании вроде Amazon и Apple напоминают разъяренных быков, которые бодаются друг с другом в яростной схватке, инновации разошлись по всему миру. Новаторами могут стать и издатели, и авторы, да и сами читатели.

Мы сами, то есть читатели, можем формировать будущее книги!

Мы можем изменить роль, которую книги играют в нашей жизни, и снова разжечь огонь чтения. В моем поколении книги потеряли внимание читателей, уступив его телевидению, кино, компьютерным играм и интернету. Но сейчас происходит возрождение книг. Никогда еще чтение не было таким интересным, и за это нужно сказать спасибо электронным книгам.

Ранее я уже говорил, что для мозга нет различий между словами в печатной книге и словами в книге электронной, но электронные книги предлагают нам не только слова. Они знакомят нас с другими людьми и дают возможность прямо на полях поговорить с родными и друзьями. Революция электронных книг вдохнула в чтение новую жизнь. Если в нашем обществе с синдромом дефицита внимания и гиперактивности чтение спаслось, то только благодаря новаторским идеям «Книги 2.0» и внедряющим инновации издателям, продавцам и стартапам — крупным и мелким.

Я счастлив, что приложил руку к революции электронных книг. Я многое сделал для цифровых книг, несколько раз прокрутил маховик Kindle, перевернул страницу в истории книг, превратив обычные книги в электронные. Я сжег печатные страницы и этим пламенем поддержал пожар революции.

Я счастлив, что участвовал в создании Kindle вместе с другими. Иногда я скучаю по этим людям, а иногда не очень, но все они обладали харизмой и характером. Характеров в группе проекта Kindle хватило бы на гарнитуру нового шрифта[134]. По крайней мере, о них можно было бы снять фильм: все эти вице-президенты с бизнес-смартфонами BlackBerry, бесконечная череда помощников Джеффа Безоса, инженеры с пятнами от барбекю на футболках, которые, выпив в конце рабочего дня пива, выясняют, кто же победит в смертельной схватке слона и кита. Все они были частью революции электронных книг, частью чего-то — что уж там говорить, — чего-то магического. Чего-то революционного. Такого же революционного, как сама печатная книга в дни Гутенберга.

Да, мы не знаем, как реально выглядела мастерская Гутенберга. Но мы можем вообразить себе ее мрачные внутренности, увидеть сажу и копоть на стенах. Можно представить себе звуки плавящегося металла, который наливают в форму, крик рабочего, который случайно им обжегся… а может, это кричал человек, у которого прищемило палец печатным станком? В Amazon все было несколько проще: инцидентов с расплавленным металлом не произошло, но мы все равно разожгли пламя революции.

Наши достижения будут важны для следующих десятилетий и веков. Конечно, Amazon в итоге станет всего лишь очередным названием на страницах исторических книг — точнее, исторических электронных книг. Может быть, в будущем никто не вспомнит о Джеффе Безосе или Стиве Джобсе. Может быть, в будущем названия корпораций будут восприниматься как имена людей, так что появятся такие исторические личности, как Эппл, Интернет Архив и Гугл. Может быть, историю будут писать корпорации и о корпорациях. А в самом отдаленном будущем, скорее всего, никто вообще не вспомнит о том, что простые люди, такие как мы с вами, дали жизнь электронным книгам, осуществив бескровную, мирную революцию. И прекрасно. Мы сделали это, пусть даже никто и не узнает наши имена.

Мы сделали это. И я надеюсь, что когда-нибудь, хоть раз в корпоративной культуре, мы сможем отпраздновать это по-человечески. Надеюсь, что когда-нибудь Джефф Безос соберет нас всех, всех членов команды проекта Kindle, вместе в большом зале. Надеюсь, что он не будет говорить ничего о маховиках бизнеса или задачах корпорации.

Я бы хотел, чтобы все мы, придя отпраздновать наши достижения, молча повернулись друг к другу, пожали друг другу руки и засмеялись. Забыли на это время о своих зарплатах и политике, отбросили бы в сторону разногласия, просто держались бы за руки и кланялись аудитории. Эта глава в книге истории закрывается, занавес опускается.

В этой моей мечте есть место не только для сотрудников Amazon. Нет, в соседнем зале будет проходить вечеринка сотрудников Apple. Точно так же будут праздновать все, кто приложил руку к электронным книгам и созданию iPad. Никаких корпоративных банальностей и презентаций в PowerPoint! Пробки от шампанского взлетают в потолок, льется вино, все едят, танцуют, смеются и веселятся со всей радостью и искренностью раннего детства. В соседнем зале пируют сотрудники Google, а еще в одном — те, кто имел отношение к Nook. Празднуют все, бывшие и настоящие сотрудники.

Электронные книги оказались великим изобретением. Однако мы все только эхо более раннего времени, времени Гутенберга, когда были изобретены печатные книги, какими мы их знаем. Я представляю себе летний полдень в 1450-е годы. Гутенберг и его работники выходят из своей мастерской. На руках у них пятна типографской краски, на рубахах — отпечатки шрифтов. Может быть, Гутенберг поднимает стакан ежевичного вина или кружку пива в честь первой напечатанной Библии, и все они празднуют появление этих напечатанных жирным шрифтом книг. Книг, которые сегодня возносятся в облака.

http://jasonmerkoski.com/eb/23.html

Благодарности

Если бы на моей стене Facebook можно было закрепить навсегда подписку на кого-нибудь, то я сделал бы это для этих людей.

Я хочу поблагодарить Доминик Ракка, свою издательницу, за ее дальновидность и подробную вычитку книги. Авторы редко встречаются с издателями в дорогих кафе, но эта книга зародилась именно так. Благодарю своего редактора Стефани Боуэн, которая превратила эту книгу в повествование о путешествии на машине времени в прошлое и будущее электронных книг. Я крайне признателен своему агенту по связям с общественностью Хитер Мур, которая помогла успешному выходу этой книги в свет. Благодарю руководителей Amazon — Джеффа Безоса, Стива Кесселя, Феликса Энтони и Боба Гудвина, — которые научили меня всему, что я знаю об инновациях. Не могу не поблагодарить моего отца Пола, который познакомил меня с запахом типографской краски и жемчужинами великой литературы, и мою мать Кей, которая в детстве разрешала мне читать и играть все каникулы. И наконец, Хилари, которая обменивалась со мной книгами, еще когда мы были робкими подростками; со временем мы обменялись почти всем. Слово «отношения» не подходит для нашего случая; у нас такие возвышенные отношения, что я называю их «возношениями». И эти возношения разжигаются и горят все ярче с каждым днем.

Спасибо вам всем.

Об авторе

Джейсон Меркоски был руководителем разработки, менеджером продукта и первым пропагандистом технологии в Amazon. Он приложил руку к изобретению технологий, используемых в современных электронных книгах, и входил в состав команды, разрабатывавшей и запускавшей первые три версии Kindle. Получив образование математика-теоретика в Массачусетском технологическом институте, он почти двадцать лет работал в области телекоммуникаций и электронной коммерции в крупнейших онлайн-магазинах Америки, а впоследствии сотрудничал с крупными и мелкими издательствами, формируя будущее электронных книг. Пионер цифровых технологий, он написал и опубликовал свою первую электронную книгу онлайн в 1990-х годах. Человек будущего, он одинаково комфортно чувствует себя в Сиэтле и Кремниевой долине, хотя привязан к своей высокогорной пустыне в Нью-Мексико, где может натянуть гамак и вглядываться в облака или рассматривать древние наскальные рисунки.

[1] Джеффри Безос (род. 1964) — глава и основатель интернет-компании Amazon.com, основатель и владелец аэрокосмической компании Blue Origin и владелец издательского дома Washington Post. Здесь и далее, если не указано особо, прим. ред.

[2] «Выпускник» (The Graduate) — комедия 1967 года с Дастином Хоффманом в главной роли. Один из друзей отца главного героя, желая вовлечь того в свой бизнес, говорит: «Скажу тебе только одно слово — пластик». Цитата входит в число самых известных в истории американского кинематографа. Прим. перев.

[3] От англ. e-reader — портативное устройство для чтения электронных книг.

[4] Старый шахтерский метод, помогающий заметить проникновение в шахту рудничного газа; использовался вплоть до 1986 года. Люди брали с собой в шахту клетку с канарейкой и следили за птицей во время работы. Если она проявляла признаки беспокойства или падала в обморок (канарейки очень чувствительны к газам), это было сигналом к тому, что пора уходить из шахты. В английском языке выражение «канарейка в шахте» обозначает сигнал, предупреждающий об опасности. Прим. перев.

[5] Nook — торговая марка планшетных компьютеров и устройств для чтения электронных книг американской книготорговой компании Barnes & Noble.

[6] Так в США называют штат Нью-Джерси. Прим. перев.

[7] «Дотком» — термин, применяющийся по отношению к компаниям, чья деятельность полностью основана на использовании интернета. Термин произошел от англ. dot-com («точка-ком») — домена верхнего уровня com — и получил распространение в конце 1990-х в момент бума интернет-бизнеса. Бум закончился в марте 2000 года обвальным падением индекса NASDAQ и банкротством сотен компаний, порожденных «информационной экономикой». Крах доткомов вызвал масштабный отток финансовых средств из интернет-сектора экономики и временную потерю доверия к онлайн-бизнесу.

[8] От англ. глагола kindle — зажигать, разжигать (костер, пламя), воодушевлять.

[9] Птица додо, из подсемейства дронтов — нелетающих птиц с островов в Индийском океане, вымерших в XVII веке. Прим. перев.

[10] Береста широко применялась и в Древней Руси, в особенности в Новгороде.

[11] Самый древний известный образец печати с деревянных досок на бумагу был найден в Китае и датируется приблизительно между 650 и 670 годами н. э.

[12] В России традиционно время изобретения Гутенбергом книгопечатания (середина XV века) относится эпохе Возрождения, что вызвано разногласиями в хронологии эпохи средневековья у российских и западных историков. Прим. перев.

[13] У Гутенберга вначале не было средств для реализации своего изобретения, и в 1450 году он взял кредит у Иоганна Фуста, ростовщика из Майнца. Гутенберг не смог выплатить Фусту проценты, и тот в 1455 году отсудил у него типографию со всем оборудованием. Гутенбергу пришлось заново начинать свое дело с нуля.

[14] Главное изобретение Гутенберга заключалось в способе изготовления литер посредством литья. Первоначально из твердого металла изготовлялся штамп (пуансон), на котором рельефно в зеркальном изображении гравировался буквенный знак. Затем пуансон вдавливался в медную пластинку (матрицу), на которой получалось вогнутое прямое изображение знака. Матрица вставлялась в словолитную форму и заливалась расплавленным металлом, состав которого Гутенберг подобрал в результате многочисленных опытов (70 частей свинца, 25 частей олова и 5 частей сурьмы). Из этого сплава получалась литера с зеркальной рельефной буквой, которая использовалась для набора текста. С помощью одной медной матрицы можно было изготовить столько литер, сколько было нужно для печатания.

[15] Путешественник Ричард Бёртон в 1853 году совершил паломничество в Мекку под видом благочестивого пуштуна — жителя Афганистана. Он усердно готовился к путешествию и даже сделал обрезание. В 1855 году он написал о своем хадже книгу. Прим. перев.

[16] Эрик Шмидт — председатель совета директоров компании Google. Прим. перев.

[17] Технология отображения информации, разработанная для имитации обычной печати на бумаге и основанная на явлении электрофореза. Ее называют также электронной бумагой или электронными чернилами. Электронная бумага формирует изображение в отраженном свете, как обычная бумага, и может хранить изображение текста и графики в течение достаточно длительного времени, не потребляя при этом электрической энергии и затрачивая ее только на изменение изображения.

[18] Рип ван Винкль — герой одноименной новеллы Вашингтона Ирвинга, который уснул в лесу и проспал двадцать лет, проснувшись в разгар американской Войны за независимость. Прим. перев.

[19] В поисках альтернативы дисплеям на электронно-лучевых трубках инженер компании Xerox Ник Шеридон придумал устройство, состоящее из двух тонких слоев гибкой и прозрачной силиконовой пленки, зазор между которыми заполнялся маслом с плавающими в нем полиэтиленовыми микросферами. Одна половина каждой сферы была окрашена в белый цвет и имела положительный заряд, а другая — в черный, с отрицательным зарядом. Полярность подаваемого напряжения на каждую пару электродов определяла, какой стороной повернется сфера, давая таким образом белый или черный цвет точки на дисплее.

[20] В начале 1990-х годов Джозеф Якобсон, впоследствии основавший корпорацию eInk, придумал несколько иную технологию (на принципе электрофореза), чем Шеридан. В микрокапсулы, заполненные темноокрашенным маслом, помещались электрически заряженные белые частички диоксида титана. К капсулам были подведены электроды, от заряда которых зависело, окажутся ли частички металла наверху капсулы (тогда она будет выглядеть белой) или внизу (смотрящий увидит темный цвет масла). В более совершенном варианте микрокапсулы заполняют вязкой жидкостью, в которой плавают положительно заряженные белые и отрицательно заряженные черные частицы.

[21] Правительство Джеральда Форда для борьбы с инфляцией предложило, в частности, носить соответствующие значки. Один из них носил и сам президент. Прим. перев.

[22] Микрофиша — уменьшенная копия документов, изготовленная фотографическим способом (обычно на прозрачной фотопленке) с последовательным расположением кадров страниц в несколько рядов. Для чтения используются специальные проекционные аппараты, создающие на встроенном экране увеличенное в 5–20 раз изображение одной или пары страниц. До массового развития и внедрения цифровых технологий микрофиши использовались в библиотеках, архивах и проектных бюро для сокращения физических объемов хранилищ документальной информации.

[23] TiVo — цифровой видеомагнитофон, способный принимать сигнал со спутника, кабельных и эфирных каналов, переводить его в цифровой формат, сжимать и сохранять на жестком диске.

[24] Энергия потребляется только в момент «перезаписи» страницы.

[25] Сэмюэл Тейлор Кольридж — английский поэт-романтик. Ксанаду — волшебная страна из неоконченной поэмы Кольриджа «Кубла-хан», о которой в книге в основном и идет речь. Прим. перев.

[26] Lowes J. L. The Road to Xanadu — A Study in the Ways of Imagination. Dyer Press, 2007.

[27] Роман американского писателя-фантаста Нила Стивенсона в стиле киберпанк, опубликованный в 1995 году и в 1996 году получивший две престижные премии. Действие происходит в Шанхае далекого будущего, в центре сюжета — история девочки из бедной и неблагополучной семьи, в руки которой попал «Букварь для благородных девиц» — уникальная интерактивная книга. Издана на русском языке: Стивенсон Н. Алмазный век, или Букварь для благородных девиц. — М. : АСТ, 2004.

[28] «Плавающая», или «резиновая» верстка (reflowable layout) используется для демонстрации текста на экране с неизвестными заранее физическими размерами. Типичный пример — это обычный HTML-формат веб-страниц.

[29] Говард Филлипс Лавкрафт (1890–1937) — американский писатель, работавший в жанрах мистики и ужасов. Прим. перев.

[30] Книга американского финансиста ливанского происхождения Нассима Талеба, в которой излагается теория неожиданных и непредсказуемых событий, имеющих значительные последствия. Издана на русском языке (М. : Иностранка, 2012).

[31] Сайлоны — одна из рас в упомянутом сериале.

[32] Игра аркадного типа для игровых автоматов, выпущенная компанией Nintendo в 1981 году. Главный герой игры должен спасти свою подругу от злодея-гориллы.

[33] Файлообменная сеть, первый широко используемый сервис, который позволял непосредственно обмениваться музыкальными файлами. Прим. перев.

[34] Провайдер цифрового видео. Прим. перев.

[35] Сокращение от Chief Executive Officer, высшее должностное лицо компании.

[36] Баухауз — Высшая школа строительства и искусства — учебное заведение, существовавшее в Германии с 1919 по 1933 год, а также художественное объединение, возникшее в рамках этого заведения, и соответствующее направление в архитектуре, проповедовавшее минимализм.

[37] Энди Уорхол — американский художник, продюсер, дизайнер, писатель, издатель журналов и кинорежиссер, культовая персона в истории коммерческого современного искусства.

[38] Пьюджет-Саунд — система тихоокеанских заливов в штате Вашингтон, где и расположен Сиэтл. Прим. перев.

[39] Гай Кавасаки — один из первых сотрудников Apple, маркетолог, бизнес-консультант, один из руководителей запуска Macintosh в 1984 году. Прим. перев.

[40] Джонни Чепмен по прозвищу Яблочное Семечко — полулегендарный фермер, посвятивший жизнь распространению яблоневых деревьев в Новой Англии. Прим. перев.

[41] Диего де Ланда Кальдерон (1524–1579) — епископ, вошел в историю как крайне противоречивая личность. С одной стороны, он написал книгу о цивилизации майя «Сообщение о делах в Юкатане» (1566), содержащую много ценной информации, ввел на Юкатане систему образования, создал латинский алфавит для местного языка. С другой — учредил на Юкатане инквизицию, сжег рукописи майя, тем самым уничтожив большую часть их литературы.

[42] «Джетсоны» — американский научно-фантастический мультипликационный сериал 1962 года. Прим. перев.

[43] Barnes & Noble — крупнейшая в США компания по продажам книг. Один из мировых лидеров по обороту продаваемых книг и услуг через интернет.

[44] Бак Роджерс — герой телесериала «Бак Роджерс в XXV веке»; Оскар Ворчун — герой мультсериалов «Маппет-шоу» и «Улица Сезам». Прим. перев.

[45] Боб Баркер (род. 1923) — телеведущий, который на протяжении 45 лет (1957–2002) вел различные развлекательные и игровые телепередачи на американском телевидении. Прим. перев.

[46] Аллюзия на афоризм, приписываемый Наполеону: «Можно выиграть бой, но проиграть сражение; можно выиграть сражение, но проиграть кампанию; можно выиграть кампанию, но проиграть войну».

[47] От англ. lovemark. Более подробно о маркетинговой концепции любимых брендов читайте в книге Кевина Робинса, CEO рекламного агентства Saatchi & Saatchi (Lovemarks: Бренды будущего. — М. : Рипол классик, 2005).

[48] Вуайеризм — подглядывание тайком за интимным поведением других людей или сценами, имеющими сексуальный смысл.

[49] Фетишизмом называлось религиозное поклонение материальным предметам, «фетишам», которым приписывались сверхъестественные свойства. Понятие «товарный фетишизм» ввел Карл Маркс в «Капитале». Товарный фетишизм, по Марксу, заключается в том, что люди, ощущая принудительный характер многих общественных отношений — в том числе связанных с производством, распределением, обменом и потреблением, — но будучи неспособны осознать их истинную природу, начинают воспринимать вещи, деньги и товары, которые служат посредниками в этих отношениях, как самостоятельную, сверхъестественную силу.

[50] Дэвид Фостер Уоллес — американский мыслитель-эссеист, автор романа «Бесконечная шутка», состоящего из 388 пронумерованных сносок; некоторые из них имеют свои сноски. Прим. перев.

[51] Ежедневный комикс художника Билла Уотерсона о приключениях шестилетнего мальчика Кельвина и его плюшевого тигра Хоббса. Прим. перев.

[52] Компьютерная ролевая игра в жанре фэнтези. Прим. перев.

[53] Повесть классика английской литературы XX века. При поверхностном ознакомлении это рассказ о приключениях главного героя в сердце Африки, но повествование воспринимается одновременно и как философская повесть об одичании цивилизованного человека в первобытных условиях, дающая возможность для прямо противоположных, взаимоисключающих прочтений.

[54] Панглосс — герой повести Вольтера «Кандид», наставник главного героя. Прим. перев.

[55] Холодек (от англ. holodeсk) — голографический пульт управления, устройство, используемое для создания виртуальной голографической реальности во вселенной «Звездного пути» — популярного сериала, породившего ряд полнометражных фильмов и сериалов-продолжений. Прим. перев.

[56] Ассонанс — прием фонической организации текста (особенно стихотворного), повторение гласных звуков в идущих подряд словах; аллитерация — повтор согласных.

[57] Феликс Баумгартнер — австрийский парашютист и экстремал, прыгнувший с воздушного шара, летевшего на высоте 39 км. Трансляцию прыжка в прямом эфире смотрели восемь миллионов человек. Прим. перев.

[58] Сэр Эдмунд Персиваль Хиллари (1919–2008) — новозеландский исследователь и альпинист, первый покоритель Эвереста (1953).

[59] Соответствует 3,78 л по американской системе измерения.

[60] Речь идет о романе Deep Love («Глубокая любовь»), подписанном псевдонимом Ёси и обошедшем миллионы сотовых телефонов в Японии в 2003 году. Роман рассказывает историю токийской проститутки, заразившейся СПИДом. Впоследствии роман был издан в виде бумажной книги тиражом 2,6 миллионов экземпляров и на его основе сняты телесериал, мультфильм и кинофильм.

[61] В литературе и кинематографе саспенсом (от англ. suspense) называют особое состояние зрителя или читателя, для которого характерно нагнетание тревожности, беспокойства, ожидания чего-то ужасного. Признанным мастером саспенса был режиссер фильмов ужасов Альфред Хичкок.

[62] Руб Голдберг — американский карикатурист и юморист. В серии его карикатур фигурирует так называемая «машина Руба Голдберга» — очень сложное устройство, выполняющее какую-либо очень простую функцию. Прим. перев.

[63] Pong — одна из самых ранних аркадных видеоигр — игра в настольный теннис, основанная на простой двухмерной графике. Считается первой коммерчески успешной видеоигрой.

[64] Роман Джона Макдайда (John McDaid), посвященный музыканту Артуру «Бадди» Ньюкёрку (Arthur «Buddy» Newkirk), его группе «Рептилии» и его любви к неуловимой Эмилии Кейн. Роман вышел в 1993 году и включает не только текст, но и музыкальные записи, фото, видео, представляя собой своего рода мультимедийную среду.

[65] Эверетт Роджерс (1931–2004) — американский социолог. В 1962 году вышла в свет его монография «Диффузия инноваций», которую он написал на основе анализа и синтеза множества исследований о распространении инноваций в обществе.

[66] «Пятьдесят оттенков серого» — популярный современный эротический роман британской писательницы Э. Л. Джеймс. Прим. перев.

[67] Уолт Уитмен (1819–1892) — американский поэт, публицист. Его сборник стихов «Листья травы» датируется 1855–1891 годами.

[68] Orange Julius — сеть магазинов, торгующих фруктовыми напитками, существует в США с конца 1920-х годов.

[69] В смысле теории диффузии инноваций.

[70] Сильвия Плат и Томас Стернз Элиот — выдающиеся американские поэты. Прим. перев.

[71] Джонни Кэш — американский певец, звезда стиля кантри. Прим. перев.

[72] Знаменитое месторождение сланцев Бёрджесс в национальном парке Йохо было открыто около ста лет назад и стало широко известно благодаря останкам бесскелетных морских обитателей, обычно не сохраняющихся в ископаемом состоянии. Недавно в 42 километрах от главного места находок найден новый слой, содержащий такие же окаменелости, что и знаменитые бёрджесские сланцы.

[73] В «большую пятерку» крупнейших издательств США входят Hachette Book Group, HarperCollins, Macmillan Publishers, Penguin Random House и Simon & Schuster.
(по данным www.publishing.about.com)

[74] Mad Men — американский телесериал, идущий с 2007 года. Действие происходит в 1960-х годах, в основе сюжета — работа вымышленного рекламного агентства «Стерлинг-Купер» в Нью-Йорке и жизнь его сотрудников.

[75] Флэтайрон-билдинг (от англ. flatiron — утюг) — небоскреб на Манхэттене, в Нью-Йорке, названный так из-за своей формы. Один из символов Нью-Йорка.

[76] «Утраченный символ» — роман американского писателя Дэна Брауна, опубликованный в 2009 году. Действие происходит в Вашингтоне после событий, описанных в романах «Ангелы и демоны» и «Код да Винчи».

[77] Т. С. Элиот написал поэму «Практическое котоведение», которая впоследствии легла в основу знаменитого мюзикла «Кошки». Прим. перев.

[78] Internet Archive — некоммерческая организация, основанная в 1996 году в Сан-Франциско; собирает копии веб-страниц, графические материалы, видео-, аудиозаписи и программное обеспечение в архив.

[79] Британская Ост-Индская компания — акционерное общество, созданное 31 декабря 1600 года указом английской королевы Елизаветы I и получившее фактически монополию на торговые операции в Индии. Сыграла решающую роль в британской колонизации Индии и ряда стран Востока. После Индийского национального восстания в 1857 году английским парламентом был принят «Акт о лучшем управлении Индией», согласно которому компания с 1858 года передала свои административные функции британской короне. В 1874 году компания была ликвидирована.

[80] Spotify и Pandora — музыкальные онлайн-сервисы, работающие по принципу «стриминга», то есть подкачки файлов на компьютер пользователя по мере возникновения в них надобности.

[81] iCal — программное приложение, созданное компанией Apple, поддерживающее несколько календарей и некоторые другие функции.

[82] В новой версии iBooks книжная полка бесцветна и больше не имеет фактуры.

[83] Вэнивар Буш (1890–1974) — американский инженер, разработчик аналоговых компьютеров, администратор и организатор научных исследований, советник по науке при президенте Рузвельте. Автор статьи «Как мы можем мыслить», в которой предложил прообраз гипертекстового устройства.

[84] Фанфик (от англ. fan fiction) — литература, написанная фанатами для фанатов же. Так называется любительское сочинение по мотивам популярных литературных произведений, кино, комиксов и т. д.

[85] «Путешествие к Арктуру» — фантастический роман шотландского писателя Дэвида Линдсея (1920). Прим. перев.

[86] Пеммикан — мясной пищевой концентрат. Первоначально применялся индейцами Северной Америки в военных походах и охотничьих экспедициях.

[87] Капча (от англ. CAPTCHA — Completely Automated Public Turing test to tell Computers and Humans Apart) — полностью автоматизированный публичный тест Тьюринга для различения компьютеров и людей; компьютерный тест, на который с легкостью сможет ответить человек, но не сможет компьютер.

[88] Эрин Маккин — основатель и лидер онлайн-словаря Wordnik.

[89] Ной Вебстер (1758–1843) — известный американский лексикограф, языковед, автор легендарного словаря Вебстера.

[90] Ракета «Сатурн-5», проект выдающегося конструктора ракетной техники Вернера фон Брауна, использовалась для реализации программы американских лунных миссий.

[91] Первая строка «Кентерберийских рассказов» Джеффри Чосера, написанных в конце XIV века на среднеанглийском языке. Прим. перев.

[92] Дословно эта фраза переводится так: «Язык сейчас меняется быстро. Думаете, что сможете за ним угнаться? Тогда отлично. Если нет, то вас ждут очень тяжелые времена». Прим. перев.

[93] n00b (от англ. newbie, noob) — новичок, «чайник»; w00t (от англ. we owned other team) — одобрительное междометие, используемое в интернет-среде для выражения радостного возбуждения, например, от победы над противником в онлайн-игре.

[94] Афазия — системное нарушение уже сформировавшейся речи, возникающее при органических поражениях головного мозга в результате перенесенных травм, опухолей, инсультов, воспалительных процессов и при некоторых психических заболеваниях.

[95] Карр Н. Пустышка. Что интернет делает с нашими мозгами. — М. : BestBusinessBooks, 2012.

[96] Николас Карр — известный писатель, член редакционного совета энциклопедии «Британника», преподаватель Калифорнийского университета. Всемирную известность ему принесла книга «Блеск и нищета информационных технологий», вызвавшая большой резонанс среди экспертов в ИТ-области.

[97] Yo La Tengo — американская инди-рок-группа. Прим. перев.

[98] Буквально dog-eared page, что дословно можно перевести как «собакоухая страница».

[99] Сократ известен своей иронией, которую он превратил в метод ведения диалога. Иногда он с иронией изображал из себя приверженца старины и традиций, но его сограждане редко обманывались на этот счет. В конце концов Сократ был осужден за то, что «не признает богов, признаваемых государством, а вводит другие, новые божества», то есть как раз за то, что подрывает традиционные устои афинской жизни.

[100] Кроме Платона, воспоминания о Сократе и запись его диалогов оставил другой ученик Сократа — Ксенофонт.

[101] В противовес письменным текстам Сократ практиковал диалог как способ философствования и даже образ жизни. В диалоге Платона «Федр» Сократ говорит, что письменный текст не только не может воспроизвести настоящего диалога и заменить его, но даже становится преградой на пути общения людей. Он сравнивал письменность с живописью или скульптурой: «ее порождения стоят как живые, а спроси их — они величаво и гордо молчат». Диалог, согласно Сократу, — это подлинная, «живая и одушевленная речь знающего человека»; письменность же — это всего лишь «подражание» диалогу. Кроме того, письменные сочинения, создавая иллюзию власти над памятью, прививают «забывчивость», так как делают упражнение памяти излишним, и память слабеет.

[102] «Человек есть то, что он ест» — фраза, авторство которой приписывается немецкому философу Людвигу Фейербаху.

[103] Александр Родченко (1891–1956) — советский живописец, график, художник театра и кино, иллюстратор, родоначальник советского дизайна и рекламы. Прим. перев.

[104] Фабио Ланзони (род. 1959) — итальянский актер и топ-модель, появлялся на обложках сотен любовных романов. Прим. перев.

[105] Спам-бот — это компьютерная программа, единственной целью которой является автоматизированная рассылка рекламных сообщений — спама.

[106] Общее название — «жуки-точильщики».

[107] Игра слов, означающая «Апокалипсис книг».

[108] Речь идет о так называемой «вилле папирусов», найденной при раскопках города Геркуланума, засыпанного пеплом при извержении Везувия.

[109] Розеттский камень — каменная плита, найденная в 1799 году в Египте возле небольшого города Розетта (теперь Рашид), недалеко от Александрии. На ней выбиты три идентичных по смыслу текста, но разным образом: древнеегипетскими иероглифами, египетским демотическим письмом и на древнегреческом языке. Древнегреческий был хорошо известен лингвистам, и сопоставление трех текстов послужило отправной точкой для расшифровки египетских иероглифов.

[110] Книга на английском языке была издана в 2013 году.

[111] Полностью обещание гласило: «Курица в каждой кастрюле и машина в каждом гараже».

[112] Кинг Кэмп Жиллетт (1855–1932) — американский изобретатель, основатель компании Gillette. До того как сделать свое изобретение — бритвенный станок со сменными лезвиями, — работал коммивояжером разных компаний.

[113] Эндрю Карнеги (1835–1919) — американский мультимиллионер, сталепромышленник и филантроп. В частности, финансировал строительство Карнеги-холла в Нью-Йорке (1891), основал Институт Карнеги в Вашингтоне, Университет Карнеги–Меллон и др.

[114] «Низкопробная литература», «бульварное чтиво».

[115] «Плоды усилий любви» («Вознагражденные усилия любви», «Успешные усилия любви») — не сохранившаяся до наших дней пьеса Шекспира. Название дано по аналогии с другой пьесой Шекспира — «Бесплодные усилия любви», текст которой известен. Прим. перев.

[116] Малькольм Лаури (1909–1957) — англо-канадский писатель. Автор что-то путает в этой истории, потому что самый известный роман Лаури «У подножия вулкана» вышел в 1947 году, а «Ультрамарин» появился еще в 1933 году и стал дебютом Лаури в литературе. Возможно, автор имеет в виду повесть «Адский камень», которая появилась уже после смерти писателя. Прим. перев.

[117] «Остаться в живых» (анг. Lost) — популярный сериал. Далее описывается эпизод одной из серий. Прим. перев.

[118] Автор перефразирует известное латинское выражение сum grano salis — «с крупинкой соли», то есть критически, с осторожностью, с долей иронии.

[119] Геттисбергская речь Авраама Линкольна, произнесенная 19 ноября 1863 года на открытии солдатского кладбища, — одна из известнейших речей в истории США. Линкольн, впрочем, говорил не о революции, а о правительстве. Прим. перев.

[120] «Рынок покупателей» — экономический термин, обозначающий ситуацию на рынке, когда величина предложения товара со стороны продавцов превышает величину спроса со стороны покупателей.

[121] Существует более десятка трактовок, что такое Web 3.0. Авторское видение, судя по всему, ближе всего к идее Тима О’Рейли: Web 3.0 как «взаимодействие интернета с физическим миром».

[122] Странствующий голубь — вымершая птица семейства голубиных; до XIX века являлась одной из самых распространенных птиц на Земле.

[123] Все известные на сегодняшний день случаи поимки ископаемых целакантов (латимерия, кистеперая рыба) зафиксированы в Мозамбикском проливе, то есть возле восточного побережья Южной Африки, между Мозамбиком и Мадагаскаром.

[124] Краут-рок — направление экспериментальной психоделической музыки, возникшее в 1960–1970-х годах в Германии. Прим. перев.

[125] Так как парейдолия часто возникает в начальных стадиях острых психозов, то в такой трактовке нет ничего удивительного. Прим. перев.

[126] Криптон — место рождения Супермена, Этерния — планета из серии комиксов «Властелины вселенной». Прим. перев.

[127] Многие поколения американских детей начинали учиться чтению в шестилетнем возрасте, получая в школе книжку о мальчике Дике, девочке Джейн, их собачке Спот, о том, как они мирно играют на зеленых лужайках своего городка.

[128] Левар Бёртон (род. 1957) — американский актер, звезда телесериала «Звездный путь». Прим. перев.

[129] «Гражданин Кейн» — фильм Орсона Уэллса, снятый в 1941 году и считающийся одним из лучших за всю историю кинематографа. Прим. перев.

[130] Powers W. Hamlet’s BlackBerry: Building a Good Life in the Digital Age. Harper Perennial, 2011.

[131] Название содержит аллюзию на пруд Уолдена — место, у которого американский мыслитель Генри Торо много лет прожил отшельником и о котором написал свою самую известную книгу «Уолден, или Жизнь в лесу». Прим. перев.

[132] Second Life — трехмерный виртуальный мир с элементами социальной сети. Прим. перев.

[133] Исходно доктор Фауст — герой немецких мифов и преданий, в которых он продает свою душу дьяволу обычно ради мирских удовольствий. В «Трагической истории доктора Фауста», написанной современником Шекспира, английским поэтом Кристофером Марло, Фауст продал свою душу из-за жажды знания, желания овладеть миром и обессмертить свое имя. В трагедии Гёте Фауст заключает договор с Мефистофелем на условиях, что последний будет исполнять его желания до тех пор, пока Фауст не сочтет, что достиг наивысшего мгновения в своей жизни.

[134] Игра слов: character в английском языке — это и «характер», и «буква».

Содержание

От автора

Как все начиналось

Введение в «Закладки»

История книг

Закладка: чтение в постели

Происхождение электронных книг

Закладка: пометки

Запуск Kindle

Закладка: рюкзаки, ранцы и багаж

Стремление к совершенству: запуск Kindle-2

Закладка: сжигание книг

Первые конкуренты

Закладка: поиск книг

Нейробиология чтения

Закладка: любовные письма между страниц

Почему книги, в том числе электронные, незаменимы

Закладка: указатели

Разжечь энтузиазм читателей!

Закладка: автографы

Восковые цилиндры и устаревание технологий

Закладка: подержанные книги

Раздуть пламя революции

Закладка: дарственные надписи

Новаторы и консерваторы: новое лицо издательского дела

Закладка: книжные магазины

Наши книги воспаряют в облака

Закладка: книжные полки

Google: Facebook для книг?

Закладка: как искать книги?

Глобализация

Закладка: словари

Изменения языка: «Когда апрель обильными дождями…»

Закладка: загнутые страницы

Образование: печатное или цифровое?

Закладка: обложки книг

Библиотеки

Закладка: книжные жучки

Будущее электронных ридеров: пикопроекторы?

Закладка: утраченные библиотеки

Будущее писательского ремесла

Закладка: деградация текста

Оцифровка культуры

Закладка: переиначенные книги

Чтение: вымирающее искусство?

Закладка: концентрация внимания

Последний цифровой рубеж

Благодарности

Об авторе

Над книгой работали

Главный редактор Артем Степанов

Ответственный редактор Татьяна Медведева

Литературный редактор Владимир Никитаев

Арт-директор Алексей Богомолов

Дизайн обложки Стас Леонтьев

Макет и верстка Эрик Брегис

Корректоры Юлия Молокова, Надежда Болотина

-

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

-

Электронная версия книги
подготовлена компанией Webkniga, 2014

webkniga.ru

Максимально полезные книги от издательства «Манн, Иванов и Фербер»

Если у вас есть замечания и комментарии к содержанию, переводу, редактуре и корректуре, то просим написать на  be_better@m-i-f.ru, так мы быстрее сможем исправить недочеты.

Наши электронные книги:
http://www.mann-ivanov-ferber.ru/ebooks/

Заходите в гости:
http://www.mann-ivanov-ferber.ru/

http://blog.mann-ivanov-ferber.ru/

http://www.facebook.com/mifbooks

http://vk.com/mifbooks

https://twitter.com/mifbooks

Дерево знаний

Предложите нам книгу

Ищем правильных коллег

Для корпоративных клиентов:

Полезные книги в подарок

Корпоративная библиотека

Книги ищут поддержку