Annotation

В монографии рассмотрены правовые и теоретические вопросы обеспечения в уголовном судопроизводстве прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших. При этом основное внимание обращено на сущность и содержание уголовно-процессуальных гарантий и механизма обеспечения реализации прав и законных интересов подростков, пострадавших от преступлений, на стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования.

Данная работа предназначена для студентов, аспирантов, преподавателей высших учебных заведений юридического профиля, а также для практических работников, реализующих свои полномочия в сфере уголовного судопроизводства.

- Александр Иванович Глушков

- Предисловие

- Глава I.

- § 1. Понятие несовершеннолетнего потерпевшего как участника уголовного судопроизводства

- § 2. Международные стандарты и нормы международного права, определяющие понятие и правовое положение несовершеннолетнего потерпевшего в уголовном процессе

- Глава II.

- § 1. Понятие и содержание обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на досудебных стадиях уголовного процесса

- § 2. Особенности обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на стадии возбуждения уголовного дела

- § 3. Особенности обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на стадии предварительного расследования

- Глава III.

- §1. Уголовно-процессуальные гарантии обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на досудебных стадиях уголовного судопроизводства

- § 2. Уголовно-процессуальный порядок обеспечения защиты прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования

- Заключение

Александр Иванович Глушков

Обеспечение прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших в уголовном судопроизводстве

Предисловие

В Конституции Российской Федерации определены основные начала взаимоотношений государства в лице его правоохранительных органов и личности в сфере уголовного права и уголовного судопроизводства. В качестве одного из приоритетных положений, определяющих содержание деятельности указанных органов, провозглашено обеспечение каждому человеку и гражданину охраны его прав и свобод, а также защиты от посягательства на его жизнь и здоровье, честь и достоинство, свободу и имущество.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 6 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту, если не оговорено иное, – УПК) назначением уголовного судопроизводства также является обеспечение защиты прав и свобод лиц, пострадавших от преступлений. Данное правило, регламентированное УПК, в полной мере распространяется на несовершеннолетних потерпевших. Более того, в уголовном процессе они должны быть наделены специальным правовым статусом, так как согласно Конвенции Организации Объединенных Наций о правах ребенка дети – это такие члены общества, которым государство обязано гарантировать особую охрану и защиту^1.

Между тем отмечается устойчивая тенденция увеличения общего числа правонарушений в отношении несовершеннолетних. Согласно только официальным статистическим данным ежегодно более 40 тыс. подростков становятся потерпевшими от насильственных преступлений. Каждое третье зарегистрированное тяжкое и особо тяжкое преступление совершено в отношении ребенка^2.

Участие несовершеннолетнего в качестве потерпевшего в уголовном судопроизводстве является тем исключительным обстоятельством, которое должно предусматривать специальные меры по защите прав ребенка. В повышенном внимании к себе несовершеннолетние потерпевшие нуждаются в первую очередь на досудебных этапах уголовного судопроизводства. Это обусловлено тем, что их права и законные интересы на стадии возбуждения уголовного дела и в ходе производства предварительного расследования по нему защищены в меньшей степени.

Однако регламентированный уголовно-процессуальным законом порядок реализации следователями и дознавателями своей компетенции при решении вопросов о возбуждении уголовного дела и в ходе предварительного расследования не в полной мере гарантирует обеспечение прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших. В значительной степени это обусловлено существующей диспропорцией между объемом процессуальных прав несовершеннолетнего обвиняемого (подозреваемого) и полномочиями несовершеннолетнего потерпевшего.

Не разрешенными до конца остаются ряд общих вопросов обеспечения на досудебных стадиях уголовного судопроизводства прав подростков-потерпевших (в частности, отсутствует правовое понятие несовершеннолетнего потерпевшего), проблемы восстановления в ходе названных стадий уголовного процесса нарушенных преступлением прав подростка. В качественном улучшении нуждается механизм оказания квалифицированной юридической помощи несовершеннолетнему, ставшему жертвой преступления.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство и практика его применения должностными лицами, осуществляющими производство по уголовным делам, по которым в качестве пострадавших выступают подростки, недостаточно ориентированы на принятие на стадии возбуждения уголовного дела всех возможных процессуальных мер по обеспечению защиты их прав и законных интересов. Регламентированный законом порядок реализации дознавателями и следователями своих полномочий при принятии решения об отказе в возбуждении уголовного дела, о признании потерпевшим, а также о приостановлении или прекращении производства расследования по уголовному делу не в полной мере обеспечивает охрану прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших.

Приведение отечественного законодательства в соответствие с международными стандартами, определяющими правовое положение подростка-потерпевшего в уголовном процессе, необходимо также для повышения уровня и качества оказания ему со стороны государства квалифицированной юридической помощи.

Данные обстоятельства свидетельствуют о необходимости глубокого, всестороннего, комплексного анализа и научного осмысления правовой природы, значения и механизма обеспечения защиты прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на досудебных стадиях уголовного процесса, а также разработки научно обоснованных предложений по совершенствованию соответствующих норм УПК и практики его применения.

Изложенные обстоятельства обусловили выбор темы и содержания настоящего монографического исследования. Кроме того, его актуальность предопределена необходимостью поиска оптимальных путей и разработки вариантов формирования и совершенствования норм уголовно-процессуального закона, адекватно отражающих права и законные интересы несовершеннолетних потерпевших в уголовном судопроизводстве.

_____________________

1.Конвенция о правах ребенка (принята 20.11.1989 резолюцией 44/25 Генеральной Ассамблеи ООН). Ратифицирована постановлением ВС СССР от 13.06.1990 № 1559-1 // Ведомости СНД СССР и ВС СССР. – 1990. – № 45. – Ст. 955.

2. См.: http://www.mwd.ru/struct.

Глава I.

Понятие несовершеннолетнего потерпевшего в уголовном судопроизводстве

§ 1. Понятие несовершеннолетнего потерпевшего как участника уголовного судопроизводства

«Забота о будущих поколениях – это самые надежные, умные и благородные инвестиции. Общество, в котором на деле защищают права ребенка и уважают его личное достоинство, не только добрее и человечнее, это общество быстрее и лучше развивается, имеет благоприятную и предсказуемую перспективу», – отметил Президент Российской Федерации Д. А. Медведев в своем ежегодном Послании Федеральному Собранию Российской Федерации^1.

В настоящее время проблема защиты прав детей и обеспечения их законных интересов стоит особо остро. За последний год количество только зарегистрированных преступлений в отношении детей превысило 100 тыс. При этом до 97% случаев насилия над детьми не фиксируется и не попадает ни в какую статистику^2.

Вообще в нашей стране проблема защиты прав лиц, пострадавших от преступлений (особенно подростков), на наш взгляд, очень актуальна. Во многом это обусловлено тем, что положения УПК главным образом акцентированы на защите и расширении прав граждан, совершивших общественно опасные деяния и в этой связи привлекаемых к уголовной ответственности. В то же время процессуальным правам потерпевших должного внимания не уделяется. Однако, как представляется, проводимая судебная реформа в первую очередь должна быть направлена на обеспечение равноценной защиты прав и законных интересов всех участников уголовного судопроизводства, на гарантирование равенства всех перед законом и судом.

При этом самое пристальное внимание необходимо уделить вопросу совершенствования, расширения и обеспечения прав несовершеннолетних потерпевших. Как справедливо отмечает Е. В. Марковичева, «сегодня проблемы совершенствования уголовного судопроизводства в отношении несовершеннолетних должны стать одним из приоритетных направлений российской уголовно-процессуальной политики».3

Значительная часть проблем обеспечения прав несовершеннолетних потерпевших на досудебных стадиях уголовного процесса, по нашему мнению, связана с понятием потерпевшего, сформулированным в уголовно-процессуальном законе. Впервые термин «потерпевший» законодателем был использован в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г. (далее – УУС); в качестве такового подразумевалось любое физическое лицо, потерпевшее от преступления. Однако УУС не придерживался какой-либо строгой терминологии в отношении этой категории лиц: они именовались и «потерпевшими от преступления лицами», и «потерпевшими вред и убытки», и «обиженными». Никакого признания такого лица потерпевшим (то есть составления соответствующего официального документа) не требовалось^4.

В ходе дальнейшего развития российского общества, государства и уголовно-процессуальной науки количество сведений о потерпевшем в уголовном судопроизводстве возрастало, однако в новое качество не переходило. В этой связи процессуальная фигура потерпевшего до настоящего времени вызывает многочисленные дискуссии среди ученых-процессуалистов.

Между тем процессуальный институт потерпевшего (а также несовершеннолетнего потерпевшего), служащий задаче обеспечения охраны общественного порядка, общественной безопасности; прав, свобод и законных интересов граждан представляет важность для изучения наукой уголовного процесса по многим причинам.

Так, в частности, в правовом положении потерпевшего, на наш взгляд, наиболее ощутимо отображается присущее отечественному уголовному процессу единство противоречивых начал общественного и личного интересов, публичной и частной форм производства по уголовному делу. Причиненный преступлением вред по своей сути носит общественный характер, но непосредственно может затрагивать личные интересы конкретного физического и юридического лица. В уголовном судопроизводстве путем реализации своих процессуальных прав потерпевший (как взрослый, так и подросток) получает реальную возможность ощутить действенность положений ст. 52 Конституции РФ о том, что права потерпевших от преступлений охраняются законом и что государство должно обеспечивать потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного преступлением ущерба.

Нормативными предписаниями УПК РСФСР 1922–1923 гг. (соответственно ст. 50 и 51) не предусматривалось определение, кто является потерпевшим и какими процессуальными правами он наделяется. Впервые в российском уголовно-процессуальном законодательстве понятие потерпевшего было сформулировано в УПК РСФСР 1960 г. При этом одновременно были регламентированы процессуальный статус потерпевшего и особенности участия в уголовном судопроизводстве несовершеннолетнего потерпевшего.

В соответствии со ст. 2 УУС уголовное преследование могло быть возбуждено как должностным, так и частным лицом; жалоба потерпевшего «от преступления или иного проступка» рассматривалась в качестве повода к началу расследования (ст. 303 УУС).

Уголовно-процессуальные кодексы 1922–1923 и 1960 гг. (равно как и действующий УПК) возложили правомочность возбуждения уголовных дел исключительно на должностных лиц государственных органов. Кроме того, следует отметить, что даже обратившийся в правоохранительные органы с заявлением о совершенном в отношении него преступлении гражданин (в том числе не достигший совершеннолетия) может не получить доступа к правосудию. Это касается ситуаций, когда на досудебных стадиях уголовного судопроизводства будет принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела или о прекращении уголовного дела (уголовного преследования).

В настоящее время уголовно-процессуальный закон определяет потерпевшего через категории «физическое лицо» и «юридическое лицо». В качестве физического лица могут выступать как гражданин Российской Федерации, так и лицо без гражданства и иностранный подданный^5.

Согласно положениям ч. 1 ст. 48 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) юридическим лицом признается организация, которая имеет в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении обособленное имущество и отвечает по своим обязательствам этим имуществом; может от своего имени приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права, нести обязанности, быть истцом и ответчиком в суде.

В соответствии с ч. 1 ст. 42 УПК основанием для признания физического лица (в том числе несовершеннолетнего) потерпевшим является причинение ему преступлением физического, имущественного или морального вреда. В этой связи следует обратить внимание, что настоящее понятие указанного участника уголовно-процессуальных правоотношений, по существу, является не процессуальным, а материально-правовым. Иными словами, законодателем представлено скорее материально-правовое (фактическое) определение понятию потерпевшего, нежели процессуальное (юридическое)6.

«Устанавливая, что потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда имуществу и деловой репутации, закон, в сущности, определяет материально-правовое понятие потерпевшего от преступления. Но потерпевший – это участник уголовного судопроизводства. Его становление в этом качестве обусловлено вынесением дознавателем, следователем и судом постановления (определения) о признании лица потерпевшим (ч. 1 ст. 42 УПК)»7.

В свете рассматриваемых проблем заслуживает внимания точка зрения И. А. Фаргиева, указавшего, что понятия потерпевшего от преступления в уголовном праве и в уголовном процессе не всегда совпадают. По его мнению, это обусловлено, с одной стороны, различными функциями, которые выполняет потерпевший в уголовном праве и в уголовном процессе; с другой стороны – различными задачами, стоящими перед той или иной отраслью права. Потерпевший в уголовном праве обладает своими специфическими качествами.

Во-первых, это лицо, которое выступает субъектом отношений, охраняемых законом.

Во-вторых, это лицо, которому причинен вред – физический, имущественный, моральный; вред репутации или иной вред, имеющий связь с объектом преступного посягательства, входящий в преступные последствия и отразившийся в субъективной стороне преступления.

В-третьих, потерпевший – это лицо, которому вред причинен преступлением^8.

Вместе с тем необходимо учитывать, что потерпевший (в том числе несовершеннолетний потерпевший) в уголовно-процессуальном или юридическом значении становится таковым с момента, как дознавателем, следователем или судом будет вынесено постановление о признании определенного лица потерпевшим. Именно с этого времени последний становится участником уголовного судопроизводства и приобретает соответствующие процессуальные права и обязанности.

Аналогичную точку зрения высказывали и иные ученые-процессуалисты. Так, в частности, авторы учебника «Уголовно-процессуальное право РФ» под редакцией П. А. Лупинской указали: «С момента признания лица потерпевшим он является участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения и приобретает широкие права для защиты своих прав и законных интересов»9.

Схожее мнение представили авторы Комментария к УПК: «Юридическим фактом, с которым связано вступление потерпевшего в уголовно-процессуальные отношения, является не факт причинения ему вреда уголовно наказуемым деянием, а вынесение постановления о признании гражданина потерпевшим»10.

С ними солидарны и другие ученые: «Потерпевший вступает в уголовный процесс с момента вынесения постановления дознавателя, следователя <…> и суда о признании его потерпевшим по уголовному делу и разъяснения его уголовно-процессуальных прав»11.

В свете рассматриваемых проблем необходимо заметить, что понятие «потерпевший», понимаемое в уголовно-правовом значении, первично по отношению к понятию потерпевшего в уголовно-процессуальном значении^12.

В уголовном праве фигура потерпевшего появляется в результате совершения общественно опасного деяния. В уголовном процессе признание лица потерпевшим представляет собой определенный этап производства по уголовному делу, наступающий в зависимости от наличия совокупности собранных доказательств, указывающих на факт причинения преступлением вреда конкретному субъекту правоотношений.

Согласно предписаниям ч. 1 ст. 42 УПК на стадии предварительного расследования решение о признании лица потерпевшим (включая несовершеннолетнего потерпевшего) оформляется постановлением дознавателя или следователя. Между тем появление потерпевшего в уголовном праве не зависит от того, установлен ли факт причинения лицу вреда, состоялось ли правовое решение о признании его потерпевшим, зафиксировано ли такое решение в установленном процессуальном порядке^13.

По данному поводу представляет интерес мнение В. П. Божьева, который, проанализировав материальные и процессуальные предпосылки обретения лицом правового статуса потерпевшего, пришел к выводу, что к первым относится факт реального (действительного) совершения преступления, ко вторым – установление факта совершения преступления^14.

Отсюда можно сделать вывод, что основания появления фигуры потерпевшего в уголовном праве и в уголовном процессе различны: совершение общественно опасного деяния в отношении определенного субъекта влечет за собой появление потерпевшего в уголовно-правовом смысле; составление постановления о признании лица потерпевшим – в уголовно-процессуальном смысле.

В свете рассматриваемых проблем следует заметить, что определенная сложность исследования понятия потерпевшего в уголовном судопроизводстве обусловлена тем, что и в уголовном законе, и в уголовно-процессуальном законе указанное понятие применяется в обоих приведенных выше значениях.

Так, в диспозиции п. «з» ч. 1 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ), определяющей «противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления»; в диспозиции п. «и» ч. 1 ст. 63 УК РФ, устанавливающей «совершение преступления с особой жестокостью, садизмом, издевательством, а также мучениями для потерпевшего», понятие «потерпевшего» применяется в уголовно-правовом значении. В то же время в диспозиции ч. 1 ст. 302 УК РФ «Принуждение к даче показаний», в диспозиции ст. 308 УК РФ «Отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний» понятие «потерпевший» применяется в уголовно-процессуальном значении, так как в данных ситуациях речь ведется о потерпевшем как участнике уголовного судопроизводства.

Аналогичную ситуацию можно наблюдать в уголовно-процессуальном законе: в частности, в диспозициях ч. 2, 3 и 4 ст. 20, ч. 1 ст. 318 УПК применяется уголовно-правовое значение потерпевшего.

Так, в ч. 3 ст. 20 УПК зафиксировано, что «уголовные дела о преступлениях, предусмотренных… возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего…». В данном случае, несмотря на применение законодателем словосочетания «заявление потерпевшего» в качестве обязательного условия для возбуждения уголовных дел частно-публичного обвинения, такой заявитель юридически еще не является потерпевшим и, соответственно, не обладает уголовно-процессуальным статусом потерпевшего. Таковым он станет лишь после вынесения соответствующего постановления дознавателем, следователем или судом (ч. 1 ст. 42 УПК).

В силу изложенных обстоятельств целесообразно различать, в каком значении (уголовно-правовом или уголовно-процессуальном) использовано понятие потерпевшего в тот или ином случае. На необходимость такого различия в применении указанного термина указывают и иные авторы^15. В этой связи совершенно верно, по нашему мнению, заметил Р. С. Белкин: «Для решения как теоретических, так и прикладных задач особую актуальность имеет единообразное понимание значения используемых понятий и терминов»16.

В качестве примера, на наш взгляд, удачного разграничения сущности правового статуса субъектов правоотношений можно указать практику, используемую в гражданском и гражданском процессуальном праве.

Так, термин «потерпевший» законодатель применил в диспозиции ряда норм (ст. 1064, 1065, 1072, 1073, 1078–1081, 1083, 1090–1093, 1805–1808 ГК РФ и другие). Наряду с этим указанное понятие встречается в иных нормативных правовых актах, регламентирующих гражданские правоотношения, например в федеральном законе «О защите прав потребителей». В частности, согласно ч. 2 ст. 14 данного нормативного правового акта «право требовать возмещения вреда, причиненного вследствие недостатков товара (работы, услуги) признается за любым потерпевшим, независимо от того, состоял он в договорных отношениях с продавцом (исполнителем) или нет»17.

В то же время в Гражданском процессуальном кодексе РФ (далее – ГПК РФ) понятие потерпевшего не применяется; использован термин «истец». Например, в диспозиции ч. 2 ст. 38 ГПК РФ лицо, в интересах которого дело начато по заявлению лиц, обращающихся в суд за защитой прав, свобод и законных интересов других лиц, извещается судом о возникшем процессе и участвует в нем в качестве истца.

В результате «потерпевший» является гражданско-правовым понятием, а «истец» – гражданско-процессуальным. Вследствие этого не возникает путаницы и сложностей с определением правового статуса субъекта указанных правоотношений. Конкретное лицо становится потерпевшим, когда ему причиняется вред, а процессуальный статус истца он приобретает, лишь когда в его интересах начато гражданское дело.

Учитывая изложенное, представляется целесообразным исключить использование в уголовно-правовом значении понятия потерпевшего при характеристике лица, которому преступлением причинен вред (в том числе не достигшего совершеннолетия). Вместо этого правильнее будет применять определение «пострадавший», которое не носит уголовно-процессуального характера. Слово «пострадавший» является производным от слова «страдать», одним из значений которого считается «подвергаться чему-нибудь неприятному; терпеть ущерб, урон от чего-нибудь»18. Необходимость применения понятия пострадавшего вместо потерпевшего в целях более корректного использования последнего отмечали иные авторы^19.

В свете рассматриваемых проблем следует заметить, что термин «пострадавший» законодатель уже применил в положениях действующих нормативных правовых актов. Например, в диспозиции ч. 1 ст. 27 федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» регламентируются полномочия прокурора разъяснять пострадавшим порядок защиты их прав и свобод^20.

Учитывая изложенное, представляется целесообразным под пострадавшим понимать лицо, потерпевшее от преступления (то есть потерпевшего в уголовно-правовом значении), но еще не обладающее уголовно-процессуальным статусом потерпевшего, так как в отношении него не составлено в установленном законом порядке постановление о признании потерпевшим.

Реализация данного предложения обусловливает внесение поправок в диспозиции ряда норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Так, слово «потерпевший» целесообразно заменить термином «пострадавший» в диспозициях п. «з» и «к» ч. 1 ст. 61; п. «и» ч. 1 ст. 63; п. «м» ч. 2 ст. 105; ч. 1 ст. 107; ст. 110; п. «б» и «ж» ч. 2, ч. 4 ст. 111; п. «в» ч. 2 ст. 112; ст. 113; ч. 3 ст. 123; п. «в» ч. 3 ст. 126; ч. 3 ст. 127; п. «г», «д» и «ж» ч. 2 ст. 127.1; п. «д» ч. 2, ч. 3 ст. 127.2; ч. 2 ст. 128; ч. 1, п. «в» и «г» ч. 2, п. «а», «б» и «в» ч. 3 ст. 131; ч. 1, п. «в» и «г» ч. 2, п. «а» и «б» ч. 3 ст. 132; ст. 133; п. «г» ч. 2 ст. 158; п. «в» ч. 4 ст. 162; ч. 1, п. «в» ч. 3 ст. 163; ч. 1 ст. 179; ч. 3 ст. 230; п. «б» ч. 2 ст. 240; ч. 1 ст. 335 УК РФ.

Аналогичную замену указанных терминов, на наш взгляд, необходимо произвести в диспозициях ч. 2, 3 и 4 ст. 20; ч. 3 ст. 21; п. 5 ч. 1 ст. 24; п. 2 ч. 1 ст. 91; ч. 6 ст. 144; ч. 1 и 2 ст. 147; ч. 1, 2 и 3 ст. 318 УПК.

В рамках настоящего исследования представляется целесообразным рассмотреть еще одну проблему, обусловленную не совсем корректной формулировкой понятия потерпевшего в уголовно-процессуальном законе. Представленные в диспозиции ч. 1 ст. 42 УПК положения сформулированы таким образом, что регламентируют принятие решения о признании лица потерпевшим лишь при доказанности (установлении) факта причинения вреда преступлением, то есть при однозначном установлении факта совершения общественно опасного деяния.

Здесь следует заметить, что по смыслу правил, содержащихся в ст. 49 Конституции Российской Федерации и ст. 14 УПК, факт совершения преступления может быть установлен лишь приговором суда, вступившим в законную силу. Таким образом, если буквально трактовать указанные нормативные предписания, регламентирующие принцип презумпции невиновности, то получается, что согласно ч. 1 ст. 42 УПК по уголовному делу признать лицо потерпевшим можно только после вступления приговора суда в законную силу^21.

Однако в данной ситуации признание лица (включая несовершеннолетнего) потерпевшим будет лишено смысла с точки зрения обеспечения защиты его прав и законных интересов, так как он уже не успеет реально воспользоваться большинством из предоставленных ему процессуальных прав, а также каким-либо образом повлиять на ход производства по уголовному делу в свою пользу.

Совершенно справедливым следует признать замечание, что «смысл признания лица потерпевшим состоит в том, чтобы обеспечить ему доступ к правосудию до его осуществления, еще на этапах досудебного производства. Неслучайно, поэтому сложилась следственная и судебная практика признания гражданина потерпевшим не после того, как суд установит преступление и причиненный им вред, а при наличии доказательств, указывающих на причинение преступлением лицу вреда»22.

Помимо этого существующая в УПК формулировка понятия потерпевшего, на наш взгляд, негативно сказывается на оперативности принятия решения о признании лица потерпевшим, невольно ориентируя следователей и дознавателей на составление соответствующего постановления только при наличии доказательств, безусловно подтверждающих факт причинения вреда преступлением. Данное обстоятельство влечет за собой неоправданное промедление в признании лица (как взрослого, так и подростка) потерпевшим и, следовательно, в обеспечении его полномочиями защищать свои законные интересы.

Представляется, что понятие потерпевшего нуждается в корректировке, так как «…допущение потерпевшего к делу означает лишь признание за ним определенных процессуальных прав, а не признание факта причинения ему вреда, точно так же, как привлечение лица в качестве обвиняемого не означает признания его виновным»23.

В целях разрешения рассматриваемой проблемы С. В. Потапенко предложил заменить слово «преступление» на фразу «преступное посягательство» или «деяние, содержащее признаки преступления», что, по мнению ученого, позволит более точно определить момент вынесения постановления о признании пострадавшего гражданина потерпевшим^24.

Представляется, что столь существенное расширение определения потерпевшего нельзя признать оправданным, так как под понятие «деяние, содержащее признаки преступления», подпадает достаточно широкий перечень актов, не являющихся преступлениями: например, если вред причинен в результате действий малолетнего или поведения животного.

Следует отметить, что в юридической литературе представлены и иные достаточно приемлемые и привлекательные варианты обеспечения лицу (включая несовершеннолетнего), которому преступлением причинен вред, реальной и своевременной возможности защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве.

Так, в частности, вполне допустимым можно считать составление постановления о признании потерпевшим не в связи с доказанностью вреда, причиненного преступлением, а «при наличии сведений, с достаточной вероятностью указывающих на причинение такого вреда»25, либо при наличии достаточных данных, указывающих на признаки причинения преступлением вреда конкретному лицу.

Учитывая изложенные обстоятельства, представляется необходимым изменить редакцию понятия потерпевшего в УПК: в законе должно содержаться уголовно-процессуальное, а не уголовно-правовое определение указанного участника уголовного судопроизводства. Наглядным примером такого процессуального понятия является определение обвиняемого: фактические основания привлечения лица в качестве обвиняемого регламентируются ч. 1 ст. 171 УПК и представляют собой наличие достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления.

Представляется, не случайно в понятии обвиняемого законодатель исключил уголовно-правовую составляющую и не стал определять обвиняемого, например, как физическое лицо, совершившее преступление.

Учитывая изложенные обстоятельства, по нашему мнению, в уголовно-процессуальном законе целесообразно понятие потерпевшего изложить в следующей редакции:

«Потерпевшим является физическое или юридическое лицо, в отношении которого дознавателем, следователем или судом вынесено постановление о признании потерпевшим.

Физическое лицо признается потерпевшим при наличии достаточных оснований полагать, что преступлением ему причинен физический, имущественный и/или моральный вред или есть угроза причинения такого вреда.

Юридическое лицо признается потерпевшим при наличии достаточных оснований полагать, что преступлением причинен вред его имуществу и/или деловой репутации или есть угроза причинения такого вреда»26.

Основываясь на содержании данной дефиниции и учитывая предмет настоящего исследования, представляется необходимым сформулировать понятие несовершеннолетнего потерпевшего и регламентировать его в диспозиции ст. 5 УПК в следующей редакции:

«Несовершеннолетний потерпевший – это физическое лицо, в отношении которого дознавателем, следователем или судом вынесено постановление о признании потерпевшим в случаях, когда имеются достаточные основания полагать, что преступлением ему причинен физический, имущественный и/ или моральный вред или есть угроза причинения такого вреда, и которому на момент причинения указанного вреда не исполнилось 18 лет».

В свете рассматриваемых проблем следует отметить, что, наряду с определением оснований признания лица потерпевшим (как взрослого, так и несовершеннолетнего), заслуживает внимания и момент такого процессуального признания. Разумеется, чем раньше лицо, которому преступлением причинен вред, будет признано потерпевшим, тем больше у него будет возможностей для защиты своих законных интересов.

В науке уголовного процесса представлено несколько теоретических позиций, определяющих момент признания лица потерпевшим. Как правило, все они соотносятся с тем или иным процессуальным решением по уголовному делу, после которого принятие указанного решения должно осуществлять незамедлительно.

Так, А. Леви и Б. Бицадзе полагают, что «вынесение постановления о признании лица потерпевшим… должно быть осуществлено сразу же после появления в деле обвиняемого и установления конкретного лица, которому причинен вред»27. В данном случае, как нетрудно заметить, момент признания лица потерпевшим связан с вынесением постановления о привлечении конкретного лица в качестве обвиняемого.

Справедливость данной точки зрения обосновывалась результатами исследования уголовных дел, проведенного Р. Х. Якуповым, который при сопоставлении момента появления в деле потерпевшего с моментом появления обвиняемого установил, что это имело место в 59% случаев, в 8% – одновременно и лишь в 33% – до предъявления обвинения по делу^28. Однако следует заметить, что проведенные в последующие годы научные исследования зафиксировали обратную тенденцию, заключающуюся в том, что «лица, пострадавшие от преступлений, признаются потерпевшими еще до предъявления обвинения по 100% возбужденных уголовных дел»29.

В силу изложенных обстоятельств представляется, что реализация указанной позиции лишь усугубит существующее положение потерпевшего. Кроме того, в данном случае остаются без внимания ситуации, когда окончание производства по уголовному делу осуществляется путем прекращения уголовного дела или уголовного преследования и при этом виновный не привлекается в качестве обвиняемого.

На наш взгляд, более обоснованными представляются мнения авторов, полагающих признавать лицо потерпевшим (как взрослых, так и подростков) с момента принятия заявления о преступлении^30, с момента возбуждения уголовного дела^31.

Авторы первой точки зрения обоснованно считают, что при признании лица потерпевшим в момент принятия заявления о преступлении пострадавший (как взрослый, так и подросток) получит возможность реализовать свои права с самого начала уголовного судопроизводства, так как с момента поступления в правоохранительные органы сообщения о преступлении возникают уголовно-процессуальные правоотношения. Подобный порядок в большей степени отвечает законным интересам потерпевшего, чем существует в настоящее время.

Сторонники представленной точки зрения отмечают, что в теории права существует глубоко нравственное по своему содержанию и имеющее огромное общеправовое значение правило, именуемое «принципом добропорядочности», согласно которому все граждане априори предполагаются добропорядочными^32. Исходя из этого, предполагается следующее: нет каких-либо оснований заведомо отказывать в доверии не только обвиняемому, но и пострадавшему, утверждающему о причинении ему вреда в результате преступного посягательства.

Учитывая изложенное, ряд авторов полагает обоснованным смещение периода признания лица потерпевшим на момент принятия заявления от пострадавшего, предлагая таким заявлениям придать статус жалоб^33. Кроме того, такое заявление (жалобу) лица, пострадавшего от преступления, предлагается рассматривать как «совокупность повода-основания к возбуждению уголовного дела» при соблюдении условий, что в заявлении изложены признаки преступления и нет сведений о ложности сообщаемого, а также отсутствуют явные данные, объективно опровергающие сообщаемые сведения^34.

Констатация отсутствия подобных сведений или данных в момент принятия заявления, исходя из предположения добропорядочности граждан, должна влечь за собой немедленное возбуждение уголовного дела без всякого рода «доследственных проверок», представляющих собой, по мнению А. Балашова, «суррогат расследования», то есть фактическое слияние стадий возбуждения уголовного дела и предварительного расследования как по целям, так и по содержанию деятельности^35.

Разделяя данную точку зрения, Б. Е. Владыкин утверждает, что «проверка заявлений о преступлении нередко сводится не к установлению оснований факта совершения преступления со всеми его вредными для заявителя последствиями и, соответственно, возбуждению уголовного дела – они налицо, а к изысканию возможностей под благовидным предлогом в возбуждении уголовного дела отказать, если возможность раскрытия преступления оказывается под вопросом и “судебная перспектива” не очевидна»36.

Несмотря на достаточно серьезную и убедительную аргументацию, а также несомненное наличие сильных сторон представленной точки зрения, на наш взгляд, нельзя в полной мере с ней согласиться. По нашему мнению, недопустимо заявление о преступлении воспринимать как «совокупность повода-основания для возбуждения уголовного дела»37; это разные юридические понятия.

Необходимо учесть, что в соответствии с положениями ч. 1 ст. 140 УПК кроме заявления о преступлении поводами для возбуждения уголовного дела являются также явка с повинной и сообщение о совершенном или готовящемся преступлении, полученное из иных источников, по которым нельзя обойтись без проведения проверки наличия достаточных данных, указывающих на признаки преступления.

Далее, не всегда, даже с учетом безоговорочно принимаемой добропорядочности граждан, одного заявления о преступлении достаточно для принятия решения о возбуждении уголовного дела. В частности, при проверке ряда сообщений требуется производство документальных проверок и ревизий; поступившая информация может быть результатом добросовестного заблуждения гражданина или представлять собой заведомо ложный донос.

Реализация рассматриваемой идеи о признании лица потерпевшим одновременно с возбуждением уголовного дела фактически приведет к упразднению стадии возбуждения уголовного дела, которая является своего рода барьером, ограждающим жизнь граждан от необоснованного вмешательства со стороны органов власти и представляющим собой одну из гарантий соблюдения их прав и законных интересов.

Не случайно А. Ф. Кони утверждал, что «уголовное преследование – слишком серьезная вещь, чтобы не вызывать самой тщательной обдуманности; ни последующее оправдание судом, ни даже прекращение дела до предания суду очень часто не могут изгладить материального и нравственного вреда, причиненного человеку поспешным и необоснованным привлечением его к уголовному делу»38.

Кроме того, отмена стадии возбуждения уголовного дела неминуемо повлечет за собой резкое увеличение количества прекращенных уголовных дел, которые были возбуждены без достаточных оснований и без проверки достоверности сведений, содержащихся в заявлении о преступлении.

Более обоснованной представляется позиция авторов о признании лица (включая не достигшего совершеннолетия) потерпевшим с момента возбуждения уголовного дела. Так, А. М. Ларин логично отметил, что «возбуждение уголовного дела, по существу, одновременно выражает признание соответствующих лиц пострадавшими от преступления. Поэтому представляется целесообразным объединение решений о возбуждении дела и о признании лица потерпевшим в одном постановлении следователя – аналогично тому, как это имеет место по делам частного обвинения»39.

На момент возбуждения уголовного дела (в отличие от момента поступления заявления) всегда имеются достаточные данные, указывающие на наличие признаков преступления; в противном случае будет принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела. Представляется, что этих же данных будет достаточно для предварительного вывода о причинении определенному лицу (как взрослому, так и подростку) вреда преступлением, а следовательно, и для признания такого лица потерпевшим.

В свете рассматриваемых проблем необходимо отметить, что признание потерпевшим означает лишь возможность реализации конкретным лицом определенных прав и не является признанием факта причинения ему вреда. Признание лица потерпевшим одновременно с вынесением постановления о возбуждении уголовного дела обеспечит ему реальную возможность стать полноправным участником уголовного судопроизводства, наделенным совокупностью процессуальных прав, реализуя которые он сможет не только защищать свои законные интересы, но и способствовать достижению назначения уголовного судопроизводства.

Помимо рассмотренных выше проблем в науке уголовного процесса до настоящего времени не сложилось единое мнение по вопросу о том, необходимо ли признавать лицо (в том числе подростка) потерпевшим в случае неоконченного состава преступления: при приготовлении или покушении на общественно опасное деяние^40.

Понятие потерпевшего уголовно-процессуальный закон связывает с обязательным причинением ему вреда. В этой связи, если исходить из буквального толкования положений, изложенных в ч. 1 ст. 42 УПК, можно заключить следующее: если в результате преступления лицу вред не был причинен, его нельзя признавать потерпевшим. Невольно приходится констатировать, что только наличие одного из перечисленных в указанной норме УПК вида вреда будет являться необходимым и достаточным условием для придания лицу статуса потерпевшего.

Однако в теории уголовного процесса обоснованность подобных рассуждений вызывает среди ученых достаточно жаркие и продолжительные споры и дискуссии^41. Так, отдельные авторы утверждают, что отсутствие физического или имущественного вреда является серьезным препятствием для признания лица потерпевшим по уголовному делу, за исключением покушения на изнасилование, при котором пострадавшей причиняется моральный вред^42.

В этой связи необходимо отметить, что понятия «приготовление к преступлению» и «покушение на преступление» законодателем представлены в диспозиции ст. 30 УК РФ. В ситуации с приготовлением к преступлению проблему признания лица потерпевшим (как взрослого, так и подростка), на наш взгляд, правомерно рассматривать лишь по отношению к приготовлению к тяжкому или особо тяжкому преступлению (ч. 2 ст. 30 УК РФ).

Целесообразность признания лица потерпевшим (включая несовершеннолетнего) при доказанности оконченного покушения, когда деяние привело к менее значительным преступным последствиям по сравнению с теми, к которым стремился виновный (например, причинение пострадавшему ранения при намерении совершить его убийство), признают все ученые-процессуалисты.

Более того, в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 01.11.1985 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», было разъяснено, что «при фактическом причинении морального, физического или имущественного вреда признание потерпевшим должно производиться и по делам о приготовлении или покушении на совершение преступления»43.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.06.2010 № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» отмечено, что, если совершенное преступление являлось неоконченным (приготовление к тяжкому или особо тяжкому преступлению или покушение на преступление), суду при решении вопроса о признании лица потерпевшим следует установить, в чем выразился причиненный ему вред. При этом Верховным Судом РФ не исключалась возможность причинения такому лицу морального вреда в случаях, когда неоконченное преступление было направлено против конкретного лица^44.

Таким образом, судебно-следственная практика идет по пути признания несовершеннолетнего потерпевшим по уголовным делам о приготовлении к преступлению или покушении на совершение преступления при фактическом (реальном) причинении лицу морального, физического или имущественного вреда.

Можно констатировать, что судебная практика исходит из того, что если приготовлением к преступлению или покушением на общественно опасное деяние конкретному лицу (как взрослому, так и подростку) причинен реальный вред, то оно должно признаваться потерпевшим. Такая позиция не противоречит положению, регламентированному ч. 1 ст. 42 УПК, так как преступлением (пусть даже неоконченным) вред лицу все же причиняется.

Серьезная полемика возникает по поводу целесообразности и обоснованности наделения лица статусом потерпевшего в тех ситуациях, когда ему не было причинено реального имущественного или физического вреда. В этой связи возникает вопрос: во всех ли случаях при совершении неоконченного преступления причиняется моральный вред? Каким образом определить степень его достаточности для признания лица потерпевшим (как взрослого, так и несовершеннолетнего)? Как следует поступить, если лицу вообще не было причинено какого-либо вреда?

Ряд авторов в этой связи полагают, что если приготовление или покушение на преступление не причинило лицу вреда, то в данном случае отсутствуют правовые основания для признания такого лица потерпевшим^45.

По мнению других ученых, при приготовлении или покушении на общественно опасное деяние независимо от наличия или отсутствия причиненного лицу вреда во всех случаях необходимо его признавать потерпевшим по уголовному делу^46.

Так, в частности, В. М. Савицкий и И. И. Потеружа указали: «Что же это за потерпевший, если он ни от чего не пострадал, если действия преступника не затронули его прав и интересов, не причинили ему никакого вреда? Ясно, что признание такого гражданина потерпевшим и выполнение в дальнейшем всех вытекающих из этого акта процессуальных действий было бы не только бесполезным, но и обременительным занятием как для этого гражданина, так и для органа расследования и суда»47. В то же время авторы допускают возможность признания лица потерпевшим на основании причинения одного морального вреда, но только в случае покушения на изнасилование.

Представленная позиция, на наш взгляд, не является бесспорной. Законом в одинаковой мере обеспечивается охрана от преступных посягательств как на половую неприкосновенность женщины, так и на иные блага личности, например жизнь и здоровье. В этой связи не ясно, почему авторы высказываются за признание лица потерпевшим при покушении на изнасилование, однако не делают аналогичного вывода в случаях покушения на убийство или на причинение телесных повреждений.

В свете рассматриваемых проблем В. А. Дубривный отмечал: «Понятие морального вреда намного шире понятия физического или имущественного вреда и во многом зависит от субъективных качеств лица, против которого направлено преступление. Один гражданин, узнав, что против него замышляется убийство, не придаст этому большого значения, но на другого это может произвести потрясающее впечатление. Вопрос о причинении того или иного вреда должен решаться по каждому конкретному делу в зависимости от этих обстоятельств»48.

С данным утверждением сложно согласиться, так как, по нашему мнению, неверно в принципе разрешать вопрос о возможности признания лица потерпевшим (как взрослого, так и подростка) в прямой зависимости от его субъективных качеств. Ориентация на степень нарушения психического состояния лица, глубину его переживаний в связи с состоявшимся преступным посягательством в подобных случаях неприемлема. Это обусловлено тем, что определить уровень эмоциональной напряженности пострадавшего (особенно несовершеннолетнего) путем субъективного усмотрения должностных лиц, ведущих предварительное расследование, едва ли возможно. А назначать по каждому случаю судебно-психологическую экспертизу с целью установления степени воздействия, оказанного на пострадавшего в результате неоконченного преступления, практически не реально и не рационально.

Представляется, вне зависимости от вида преступления, от стадии его совершения, от наступления вредных последствий во всех случаях подростку причиняется психологическая травма, он испытывает стресс, нервный шок. Иными словами, в любом случае совершения общественно опасного деяния несовершеннолетнему пострадавшему причиняется моральный вред, он испытывает нравственные страдания.

В силу изложенных обстоятельств, полагаем, что при совершении неоконченного общественно опасного деяния будет оправданным формализованный подход: при любой форме преступного посягательства, если даже лишь создана угроза причинения лицу физического, имущественного или морального вреда, возникают основания для признания такого лица потерпевшим (включая несовершеннолетнего). Следовательно, во всех случаях при совершении неоконченного преступления, независимо от реального причинения вреда, объективно возникают основания для признания лица потерпевшим.

Действительно, ведь материальное право (ст. 30 УК РФ) предусматривает уголовную ответственность за приготовление к преступлению или покушение на преступление вне зависимости от причинения вреда, тем самым устанавливая судебную защиту лица от неоконченного общественно опасного деяния. Исходя из этого, совсем не логично будет лишать данное лицо процессуальных полномочий для своей судебной защиты, и в первую очередь лишать права быть признанным потерпевшим.

В этой связи следует полностью согласиться с мнением Р. Д. Рахунова, обоснованно утверждающего, что «в тех случаях, когда вред не наступил, но была попытка причинения вреда, гражданин, против кого эта попытка направлена, тоже может быть допущен в качестве потерпевшего в равной мере, так как лицо признается обвиняемым не только в случаях, когда оно совершило оконченное преступление, но и тогда, когда устанавливается лишь покушение на преступление или даже только приготовление к совершению преступления»49.

Разделяя представленную точку зрения, С. А. Шейфер и В. А. Лазарева ссылаются на действующие уголовно-процессуальные законодательства зарубежных стран (в частности, Венгрии и Польши), согласно которым статус потерпевшего получают лица, чьи права и законные интересы были не только нарушены, но и поставлены под угрозу нарушения^50.

В то же время следует отметить, что автоматическое признание лица потерпевшим во всех случаях, когда его права и

законные интересы были поставлены под угрозу нарушения, представляется не столь однозначным.

Рассматривая вопросы признания лица потерпевшим (как взрослого, так и несовершеннолетнего) при неоконченном преступлении, на наш взгляд, не следует забывать о том, что в большинстве случаев реальный физический или имущественный вред данному лицу не причиняется либо, если речь идет о моральном вреде, полностью зависит от его субъективных качеств. В такой ситуации признание лица потерпевшим и, соответственно, возложение на него всех соответствующих процессуальных прав и обязанностей может стать для него бесполезным и достаточно обременительным занятием, поскольку активное участие в уголовном судопроизводстве предполагает серьезную мобилизацию сил, средств и времени.

С другой стороны, неоконченное преступление, оставшееся нераскрытым, может быть повторено; то есть лицо, подвергшееся противоправному посягательству, даже если ему и не было причинено реального вреда, может быть заинтересовано в изобличении и привлечении к уголовной ответственности виновного. В этой связи для эффективной реализации своего законного интереса такому лицу будут необходимы процессуальные права, которые входят в компетенцию потерпевшего.

Подводя итог, можно констатировать, что основанием для признания лица потерпевшим (как взрослого, так и несовершеннолетнего) должно быть не только причинение преступлением физического, имущественного или морального вреда, но и ситуации, когда указанные интересы поставлены под угрозу нарушения.

В силу изложенных обстоятельств представляется, что в уголовно-процессуальном законодательстве необходимо предусмотреть формальный признак признания несовершеннолетнего потерпевшим: при любой форме преступного посягательства (даже при создании лишь угрозы причинения физического, имущественного или морального вреда) по уголовному делу подросток должен быть признан потерпевшим.

В рамках настоящего исследования представляется целесообразным обратиться к еще одной актуальной теме в вопросе обеспечения защиты прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших. Речь идет о допустимости признания по уголовному делу в качестве потерпевшего подростка, который своими действиями способствовал совершению в отношении него общественно опасного деяния. Как показала судебно-следственная практика, подобные ситуации имеют место и это не единичные случаи. По результатам проведенных рядом авторов научных исследований поведение потерпевших в 30,5% случаев является способствующим преступлению, а в 6% – даже провоцирующим совершение в отношении них противоправных действий^51.

Когда лицо способствует совершению преступления, тем более в форме провокации, его поведение расценивается как виктимное, исходя из понимания виктимизации как процесса превращения лица в жертву преступления и результата этого процесса^52. В этой связи возникает сомнение, имеет ли виктимное поведение пострадавшего (в том числе несовершеннолетнего) от преступления какое-либо значение для решения вопроса о признании его потерпевшим.

В 60–70-х годах прошлого века по данному поводу среди ученых развернулась бурная дискуссия. Рядом авторов обосновывалось мнение, что в случае, если пострадавший своим недостойным и антиобщественным поведением способствовал совершению преступления, то он не должен признаваться потерпевшим в уголовном процессе, а может участвовать в нем лишь в качестве свидетеля^53. При этом сторонники данной точки зрения утверждали, что «речь идет не о лишении защиты правомерного интереса… граждан, а об ограничении определенной категории людей в процессуальных правах с тем, чтобы не допустить защиты своих незаконных интересов при помощи законных средств»54.

Некоторые авторы указывали, что «ненадлежащее поведение» несовершеннолетнего следует рассматривать в качестве обоснованного повода для непризнания его потерпевшим по уголовному делу^55.

Следует отметить, что и в настоящее время существуют приверженцы этой позиции. Так, А. В. Голиков по результатам своего диссертационного исследования обосновал предложение регламентировать в диспозиции ч. 1 ст. 42 УПК следующее правило: «Не может быть признано потерпевшим лицо, которое своим противоправным поведением спровоцировало против себя ответные действия»56.

По нашему мнению, подобная точка зрения, по существу, ведет к отказу в доступе граждан к правосудию, что прямо противоречит положению, закрепленному в ст. 52 Конституции Российской Федерации, согласно которому законом охраняются права всех потерпевших от преступлений, а государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

Представители другой научной точки зрения, соглашаясь с тем, что ненадлежащее поведение пострадавшего заслуживает всяческого порицания, в то же время выступают категорически против лишения его за это процессуальных прав^57.

В настоящее время авторы большинства научных исследований, посвященных проблемам потерпевшего в уголовном судопроизводстве, однозначно высказываются за признание лица потерпевшим вне зависимости от характера его поведения^58. Данную точку зрения, по нашему мнению, следует признать правильной и обоснованной.

Действительно, говорить о неправомерном поведении потерпевшего (как взрослого, так и несовершеннолетнего) можно лишь после того, как в суде будут полностью установлены все обстоятельства уголовного дела, в том числе и поведение потерпевшего. До этого момента нельзя считать окончательно установленным не только факт совершения преступления обвиняемым, но и факт виктимного поведения потерпевшего.

Следовательно, в ходе уголовного судопроизводства лицо, пострадавшее от преступления (включая несовершеннолетнего), в любом случае должно быть признано потерпевшим хотя бы для того, чтобы иметь возможность опровергать заявления обвиняемого по поводу поведения пострадавшего, которые вполне могут быть заведомо ложными. В этой связи следует согласиться с обоснованным утверждением С. А. Александрова о том, что «призыв не допускать в процесс, лишать средств защиты лиц, действующих вразрез с нормами нравственности, – прямое ориентирование на свертывание процессуальных гарантий интересов личности»59.

Если же придерживаться противоположной точки зрения, то, по нашему мнению, можно прийти к выводу о целесообразности лишения всех процессуальных прав обвиняемого (подозреваемого) в преступлении на том основании, что его поведение также не отличается высокой нравственностью и моралью.

Представляется, что отказ пострадавшему от преступления в наделении его процессуальными правами потерпевшего равносилен отказу ему в правосудии. Такой отказ противоречит положениям, регламентированным ч. 1 ст. 46 и ст. 52 Конституции Российской Федерации, согласно которым, во-первых, каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод и, во-вторых, права потерпевших от преступлений охраняются законом и государство обеспечивает всем доступ к правосудию.

В этой связи, на наш взгляд, представляется более обоснованным мнение, согласно которому по уголовному делу в качестве потерпевшего следует признавать любого несовершеннолетнего пострадавшего, если собранными доказательствами будет установлено, что подростку преступлением причинен вред или была реальная угроза причинения вреда. Причем решение этого вопроса следует никоим образом не увязывать и не ставить в какую-либо зависимость от его виктимного поведения^60. По нашему мнению, совершенно недопустимо считать несовершеннолетнего виновным в совершении в отношении него общественно опасного деяния. Разумеется, суд правомочен учесть небезупречное поведение подростка при определении степени виновности подсудимого, а также установления вида и размера уголовного наказания.

В свете рассматриваемых вопросов следует также обратить внимание на однозначную позицию Верховного Суда РФ, указавшего, что, если совершению преступления предшествовало неправомерное или провоцирующее поведение других лиц, суд вправе признать это обстоятельство смягчающим наказание виновного, а также направить в необходимых случаях частные определения по месту работы или жительства этих лиц^61.

Гарантированное обеспечение защиты прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших в уголовном судопроизводстве предполагает правильное определение не только наличия оснований, но и момент составления процессуального акта о признании подростка потерпевшим по уголовному делу.

В завершение настоящего параграфа можно заключить следующее. Учитывая, что термин «потерпевший» используется в уголовном праве и уголовном процессе в различных значениях, представляется целесообразным заменить понятие «потерпевший» в его уголовно-правовом значении на термин «пострадавший», который не носит уголовно-процессуального характера.

§ 2. Международные стандарты и нормы международного права, определяющие понятие и правовое положение несовершеннолетнего потерпевшего в уголовном процессе

В настоящее время во всех странах, включая Российскую Федерацию, особое и все возрастающее по своей значимости место стало занимать международное право, оказывающее существенное воздействие на содержание и направленность реформирования национального законодательства. Взаимообусловленность и взаимовлияние международного права и национальной правовой системы выступает мощным фактором развития различных отраслей права в любом государстве. Если первоначально международно-правовые нормы считались частью внутренней правовой системы только в странах англосаксонской правовой семьи – США и Великобритании, – то после Второй мировой войны многие государства континентальной Европы (например, Франция, ФРГ, Италия и другие) признали международное право в качестве одного из источников внутреннего права^62. Российская Федерация также подтвердила свое намерение к интеграции в межнациональное правовое пространство и в этой связи включила в свою правовую систему общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры^63.

Анализ содержания ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации показывает, что в правовую систему России включено два вида источников международного происхождения:

1) общепризнанные принципы и нормы международного права;

2) международные договоры Российской Федерации.

Ярким примером практической реализации положений общепризнанных принципов и норм международного права в правоприменительной практике служат многосторонние международные договоры, в подписании которых участвуют большинство государств мирового сообщества. В числе таких договоров следует прежде всего назвать Устав Организации Объединенных Наций и Всеобщую декларацию прав человека 1948 г., за положениями которой государства признали юридическую силу, несмотря на то что она была провозглашена резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН^64.

К этой же группе правовых актов можно отнести Международный пакт о гражданских и политических правах (1966), Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод (1950) и некоторые другие документы, в частности Декларацию основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью, принятую резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН от 29.11.1985, нормы которой составляют основу процессуального статуса потерпевшего в международном праве.

Изучение постановлений Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности положений ч. 1 и 2 ст. 295 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина М. А. Клюева^65, по делу о проверке конституционности положений ч. 3, 4 и 5 ст. 377 УПК РСФСР^66 и по делу о проверке конституционности положений ч. 2 и 4 ст. 20, ч. 6 ст. 114, п. 3 ч.1 ст. 145, ч. 3 ст. 318, ч. 1 и 2 ст. 319 УПК РФ в связи с запросами Законодательного собрания Республики Карелия и Октябрьского районного суда города Мурманска^67 показывает, что Конституционный Суд РФ наряду с иными общепризнанными нормами международного права руководствуется положениями Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью.

Аргументировав свои решения положениями указанной Декларации, Конституционный Суд РФ тем самым признал, что данный документ содержит общепризнанные принципы и нормы международного права.

Необходимо отметить, что положения Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью практически без изменения вошли в некоторые нормы Конституции Российской Федерации (в частности, в ст. 52 Основного закона, согласно которой права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом и государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба), что служит еще одним подтверждением ее общепризнанного характера.

Помимо перечисленных документов в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации делается ссылка на решения Европейского суда по правам человека, имеющие силу прецедента. Так, в решении по делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 47 и ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В. И. Маслова Конституционный Суд, аргументируя свою позицию, использовал решения Европейского суда по правам человека, в частности решение от 24.05.1991 по делу Quaranta, Series A, no. 205, para 27; решение от 24.11.1993 по делу Ymbrioscia, Series A, no. 275, para 36; решение от 08.02.1996 по делу Murray, 1996-1, para 66 и другие^68. Тем самым и судебную практику можно считать источником международного, а в силу ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации – и национального права.

Применительно к уголовному судопроизводству Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 31.10.1995 № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» обратил внимание судов, что при осуществлении правосудия надлежит исходить из того, что общепризнанные принципы и нормы международного права, закрепленные в международных пактах, конвенциях и иных документах, и международные договоры Российской Федерации являются в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации составной частью ее правовой системы. Он указал также, что суды не вправе применять нормы закона, регулирующего возникшие правоотношения, если вступившим в силу для Российской Федерации международным договором, решение о согласии на обязательность которого для Российской Федерации было принято в форме федерального закона, установлены иные правила, чем предусмотрены законом, поясняя, что в этих случаях должны применяться правила международного договора Российской Федерации.

Положения данного постановления нашли свое развитие в УПК (ч. 3 ст. 1), в котором указано, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российского Федерации являются составной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство.

Анализ основных документов Организации Объединенных Наций, определяющих понятие и правовое положение потерпевшего в уголовном судопроизводстве, показывает, что в международном праве до последнего времени практически не использовался термин «потерпевший»69. Вместо него ООН было выработано более емкое понятие «жертва преступления», которое применяется и к несовершеннолетним потерпевшим.

Проблемами уголовного судопроизводства, и в частности проблемами обеспечения прав человека в сфере уголовного судопроизводства, мировое сообщество занимается с момента образования ООН, с конца 40-х годов XX в. Первые предпосылки возникновения прав жертв преступления можно обнаружить в первых же основополагающих документах ООН, например во Всеобщей декларации прав человека и Международном пакте о гражданских и политических правах^70.

Дальнейшее формирование правового статуса жертв преступления связано с появлением специальных международно-правовых актов, касающихся прав человека, среди которых можно назвать Декларацию о ликвидации всех форм расовой дискриминации, принятую 20.11.1963^71; Международную конвенцию о ликвидации всех форм расовой дискриминации от 07.031966^72; Декларацию о защите всех лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 09.12.1975^73; Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка от 17.12..1979^74; итоговый документ Шестого конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, состоявшегося в 1980 г. в Каракасе (Венесуэла), получивший название «Каракасская декларация»75; Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10.12.1984^76 и другие^77.

Характеризуя влияние перечисленных документов на формирование правового положения жертв преступления, следует отметить, что эти документы закрепляют перечень их прав, ранее не содержавшихся в международных документах универсального характера. Среди них можно назвать право на эффективные средства правовой защиты, право на возмещение ущерба и реабилитацию, элементы права на обеспечение безопасности жертв преступления со стороны государства. Однако до 1985 г. в международном законодательстве отсутствовало само понятие «жертва преступления» и все внимание было сосредоточено на защите жертв преступления отдельных видов – дискриминации, пыток и других.

Решающим шагом в формировании понятия и правового положения жертвы преступления стало принятие 29.11.1985 резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью (далее – Декларация).

Цель Декларации была сформулирована в п. 3 указанной резолюции и определялась как оказание содействия правительствам и международному сообществу в их усилиях, направленных на обеспечение справедливости и оказание помощи жертвам преступления и злоупотребления властью.

Следует отметить, что благодаря принятию этой Декларации впервые на международном уровне было сформулировано понятие жертвы преступления и закреплены основы процессуального статуса лица, пострадавшего от преступления.

Под термином «жертва преступления» в соответствии с п. 1 Декларации понимаются лица, которым индивидуально или коллективно был причинен вред, включая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоциональные страдания, материальный ущерб или существенное ущемление их основных прав в результате действия или бездействия, нарушающего действующие национальные уголовные законы государств-членов, включая законы, запрещающие преступное злоупотребление властью.

Согласно п. 2 Декларации понятие «жертва преступления» наряду с непосредственными жертвами преступления распространялось и на лиц, непосредственно ими не являющихся, поскольку термин «жертва» в соответствующих случаях включал «близких родственников или иждивенцев непосредственной жертвы, а также лиц, которым был причинен ущерб при попытке оказать помощь жертвам, находящимся в бедственном положении, или предотвратить виктимизацию».

Если соотнести понятие потерпевшего, закрепленное в ч. 1 ст. 42 УПК, с определением жертвы преступления, данным названной Декларацией, то, с одной стороны, оно будет шире, поскольку включает в себя помимо физического еще и юридическое лицо, а с другой стороны – зауженное, так как охватывает только лиц, которым преступлением причинен вред непосредственно, и не распространяется на иных лиц, в той или иной мере пострадавших от совершенного преступления (родственников, близких лиц или находящихся на иждивении непосредственной жертвы преступления).

Однако есть все основания утверждать, что физическое лицо, являющееся потерпевшим по уголовно-процессуальному законодательству, одновременно является жертвой преступления и, соответственно, обладает всеми процессуальными правами, которыми наделены жертвы преступления. В свете рассматриваемых проблем, касающихся понятия «жертвы преступления», необходимо обратить внимание на регламентацию положениями п. 2 Декларации права лица считаться жертвой независимо от того, был ли установлен, арестован, предан суду или осужден правонарушитель, а также независимо от родственных отношений между правонарушителем и жертвой.

Кроме того, значимость Декларации проявляется еще и в том, что наряду с определением понятия жертвы преступления она закрепила основные принципы осуществления правосудия для жертв преступления, из числа которых наиболее значимыми можно отметить следующие^78:

1. Справедливое обращение с жертвами преступления.

Понятие «справедливый» может иметь несколько оттенков значения: 1) действующий беспристрастно, соответствующий истине; 2) осуществляемый на законных, честных основаниях; 3) истинный, правильный. Под «обращением» понимается проявление отношения к кому-либо, чему-либо в поведении, поступках^79.

Указанное положение находит свое проявление в различных нормах Декларации, однако в первую очередь в п. 4, согласно которому «к жертвам преступления следует относиться с состраданием и уважать их достоинство». В п. 16 и 17 Декларации отмечается, что работникам полиции, системы правосудия и другому соответствующему персоналу следует проходить подготовку, позволяющую обеспечить понимание ими потребностей жертв и руководящих принципов оказания надлежащей оперативной помощи, а при предоставлении услуг и помощи жертвам уделять внимание тем, кто испытывает особые потребности, обусловленные характером ущерба и другими факторами.

Дух и буква этого основополагающего принципа обращения с жертвой преступления^80 получил свое развитие в остальных положениях, таких как доступ к правосудию, обеспечение безопасности, использование неофициальных механизмов и другие.

2. Доступ к правосудию.

Право жертв преступления на доступ к механизмам правосудия закрепляется в п. 4 и раскрывается в п. 6 Декларации. В этой связи Декларация призвана содействовать «предоставлению жертвам информации об их роли и об объеме, сроках проведения и ходе судебного разбирательства и о результатах рассмотрения их дел, особенно в случаях тяжких преступлений, а также в случаях, когда ими запрошена такая информация (п. 6.а); обеспечению возможности изложения и рассмотрения мнений и пожеланий жертв на соответствующих этапах судебного разбирательства в тех случаях, когда затрагиваются их личные интересы, без ущерба для обвиняемых и согласно соответствующей национальной системе уголовного правосудия (п. 6.в); предоставлению надлежащей помощи жертвам на протяжении всего судебного разбирательства (п. 6.с)».

Вместе с тем «доступ к правосудию является комплексным понятием, гораздо более широким, чем обычные требования, связанные с возможностью получения доступа к органам полиции, прокуратуры, защиты, судебным и исправительным службам. Оно охватывает также требования, связанные с ответственностью за преступление, защитой потерпевших… а также требованием соблюдения законности работниками уголовной юстиции. Кроме того, оно включает защиту прав групп населения, находящихся в неблагоприятном положении и в наибольшей степени подверженных виктимизации или криминализации»81.

3. Обеспечение безопасности жертв преступления.

Наряду с традиционными проблемами жертв (возмещение причиненного вреда и другие) Декларация уделяет внимание обостряющейся с каждым годом проблеме безопасности жертв преступления и их семей. Указанный принцип находит свое выражение в п. 6.d Декларации, где говорится о целесообразности «принятия мер для сведения к минимуму неудобств для жертв, охраны их личной жизни в тех случаях, когда это необходимо, и обеспечения их безопасности, а также безопасности их семей и свидетелей с их стороны и их защиты от запугивания и мести».

4. Использование неофициальных механизмов.

К неофициальным механизмам урегулирования споров Декларация относит посредничество, арбитраж, суды обычного права, местную практику (п. 7). Неофициальные механизмы, наряду с официальными механизмами правосудия, следует использовать «с тем, чтобы содействовать примирению и предоставлению возмещения вреда жертвам». Неофициальные процедуры должны носить оперативный характер, являться справедливыми, недорогостоящими и доступными (п. 5). Жертв, стремящихся получить компенсацию с помощью таких механизмов, следует информировать об их правах (п. 5). Как справедливо отмечает О. А. Зайцев, применение неофициальных механизмов должно способствовать благоприятному для жертв разрешению конфликта, по крайней мере в той же степени, что и при использовании официальной системы^82.

5. Обеспечение права на реституцию, компенсацию и социальную помощь.

Седьмой конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями понятие «реституция» определил как означающее платежи или услуги со стороны

правонарушителя либо непосредственно потерпевшему, либо косвенным потерпевшим, таким как семья потерпевшего или община. В свою очередь, термин «компенсация» был определен как означающий выплаты потерпевшим со стороны официальных органов (например, судов) из специальных общественных, государственных фондов^83.

Жертвы, их семьи или иждивенцы при соответствующих обстоятельствах имеют право на справедливую реституцию со стороны правонарушителей или третьих лиц, несущих ответственность за их поведение (п. 8). Если правонарушителями являются государственные должностные лица или другие представители, действующие в официальном или полуофициальном качестве, то жертвы должны получать реституцию от государства (п. 11). Указанная реституция должна включать возврат собственности или выплату за причиненный вред или ущерб, возмещение расходов, понесенных в результате виктимизации, предоставление услуг и восстановление в правах (п. 8). Кроме того, правительствам рекомендуется рассмотреть возможность придания реституции статуса меры наказания по уголовным делам в дополнение к другим уголовным санкциям (п. 9).

Декларация закрепляет право жертв преступления на скорейшую компенсацию за нанесенный им ущерб (п. 4), причем внимание обращается именно на своевременное возмещение ущерба. Оперативный характер получения компенсации подчеркивается п. 5, который в этих целях рекомендует наряду с официальными использовать возможности и неофициальных процедур, а также подпунктом «е» п. 6, согласно которому содействовать потребностям жертв преступления следует путем «предотвращения неоправданных задержек при рассмотрении дел и выполнении постановлений или решений о предоставлении компенсации жертвам».

В то же время авторы рассматриваемого документа признают, что от правонарушителя не всегда возможно быстро и полном объеме получить возмещение. В этих случаях государствам настоятельно рекомендуется принимать меры к предоставлению финансовой компенсации следующим категориям жертв преступления:

а) лицам, которые в результате тяжких преступлений получили значительные телесные повреждения или существенно подорвали свое физическое или психологическое здоровье;

б) семьям, в частности иждивенцам, лиц, которые умерли или стали физически или психически недееспособными в результате такой виктимизации.

Следует отметить, что в группу наиболее нуждающихся в защите лиц включены как непосредственные жертвы преступления (п. 12.a) – потерпевшие, – так и лица, непосредственно ими не являющиеся (п. 12.b). При этом особое внимание уделено жертвам преступления против личности.

В Декларации признается, что еще далеко не все государства по своим финансовым возможностям в состоянии возмещать причиненный ущерб своим гражданам, являющимся жертвами преступления, и в связи с этим указывается на целесообразность создания, укрепления и расширения национальных фондов для предоставления компенсации жертвам, а при необходимости и иных фондов в этих же целях (п. 13).

Кроме того, жертвы преступления в соответствии с п. 14 имеют право на необходимую материальную, медицинскую, психологическую и социальную помощь по правительственным, добровольным, общинным и местным каналам, а также на информацию о наличии указанной помощи и полную возможность ее использования (п. 15).

Определенное внимание в Декларации уделяется жертвам злоупотребления властью, понятие которых раскрывается в одноименном разделе рассматриваемого документа. Согласно п. 18 Декларации под жертвами злоупотребления властью понимаются лица (в том числе несовершеннолетние), которым индивидуально или коллективно был причинен вред, включая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоциональные страдания, материальный ущерб или существенное ущемление их основных прав, в результате действия или бездействия, еще не представляющего собой нарушение национальных уголовных законов, но являющегося нарушением международно признанных норм, касающихся прав человека.

Различие между понятиями «жертва преступления» и «жертва злоупотребления властью» состоит в том, что если жертвам преступления вред причиняется виновно совершенным общественно опасным деянием, предусмотренным уголовным кодексом под угрозой наказания (преступлением), то жертвам злоупотребления властью вред причиняется деянием, не являющимся преступлением, но нарушающим международно признанные нормы, касающиеся прав человека.

Иными словами, злоупотребления властью хотя и нарушают международно признанные нормы, касающиеся прав человека, но преступлениями не являются, оставаясь правомерными с точки зрения уголовного закона данного государства, вследствие чего порядок уголовного судопроизводства на указанные деяния не распространяется.

Злоупотребление властью следует отличать от злоупотребления должностным полномочиями, которое, в отличие от злоупотребления властью, является преступлением и, следовательно, жертвы злоупотребления должностными полномочиями будут являться не жертвами злоупотребления властью, а жертвами преступления.

Подводя итог анализу Декларации, следует отметить, что данный документ установил систему стандартов и руководящих принципов правового положения жертв преступления, предназначенную для реализации в правовых системах государств мира. Так, в докладе Генерального секретаря ООН «Меры по осуществлению Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью» констатируется, что Декларация получила широкое признание в национальных правовых системах^84, «выразившееся если не в виде точных формулировок ее положений, то в соблюдении ее духа и содержания»85.

Сделанный вывод подтверждается использованием положений Декларации Конституционным Судом Российской Федерации для формирования собственной правовой позиции и аргументирования своих решений^86.

Кроме того, выполнение резолюций ООН рассматривается как выполнение обязательств по Уставу ООН^87.

После принятия в 1985 г. Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью в международном праве продолжилась дальнейшая разработка стандартов и принципов правового положения жертв преступления, заложенных данным документом. Декларация стала основой для разработки новых международных документов, регламентирующих положение жертв преступления в уголовном судопроизводстве.

Среди международных нормативно-правовых актов, сыгравших свою роль в последующем формировании правового статуса жертвы преступления, в первую очередь следует выделить следующие: документ под названием «Осуществление Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью», принятый Экономическим и социальным советом ООН 24.05.1989^88; Конвенцию о правах ребенка от 20.11.1989^89; резолюцию Экономического и социального совета ООН под наименованием «Жертвы преступления и злоупотребления властью» от 24.05.1990; Рекомендации относительно международного сотрудничества в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в контексте развития; резолюцию «Меры по борьбе с международным терроризмом», резолюцию «Защита прав человека жертв преступления и злоупотребления властью» (август-сентябрь 1990 г.)90; Декларацию о защите всех лиц от насильственных исчезновений от 18.12.1992^91; Венскую декларацию и программу действий от 25.06.1993^92; Международные стандарты для органов по поддержанию правопорядка, подготовленные центром ООН по правам человека в 1996 г.93; Римский статут международного уголовного суда от 17.06.1998^94; Конвенцию против транснациональной организованной преступности от 15.11.2000^95; Конвенцию по борьбе с финансированием терроризма от 10.04.2002 и другие.

Анализ перечисленных документов позволяет сделать вывод, что в деятельности ООН и функционирующих под ее эгидой организаций в последние годы наметилась тенденция перехода от разработки общих принципов и стандартов, определяющих правовое положение жертв преступления (включая несовершеннолетних), к созданию конкретных механизмов по реализации предоставленных им прав в практической деятельности.

Так, в итоговых документах Десятого конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (от 10–17.04.2000) отмечено, что по основным принципам правосудия для жертв преступления, воплощенным в Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью, достигнут международный консенсус^96. Государства призываются к разработке ориентированных на конкретные действия программных рекомендаций, основанных на учете потребностей жертв; приему национальных, региональных и международных планов действий в поддержку жертв преступления; рассмотрению вопроса о создании фондов для жертв преступления и другому^97.

В настоящее время особое внимание уделяется вопросам реституционного правосудия для жертв преступления. «Реституционными являются такие процессы, в ходе которых преступники, потерпевшие и/или другие лица, пострадавшие от какого-либо преступления, участвуют – нередко через посредников – в решении вопросов, связанных с этим преступлением… реституционное правосудие может использоваться как дополнительная мера в рамках более формального процесса»98.

Одним из основных мероприятий Одиннадцатого конгресса ООН по предупреждению преступности и уголовному правосудию (18-25.04.2005 – Бангкок) стал семинар-практикум «Укрепление реформы системы уголовного правосудия, включая реституционное правосудие». Государства призываются расширять использование процессов и принципов реституционного правосудия, когда это целесообразно и соответствует международным рекомендациям и стандартам.

В свете рассматриваемых проблем следует отметить, что в процессе формирования Организацией Объединенных Наций международных стандартов, определяющих правовое положение жертв преступления (в том числе не достигших совершеннолетия), можно выделить несколько этапов. Первый этап (конец 1940-х – середина 1980-х годов) ознаменовался закреплением в различных международно-правовых документах отдельных прав жертв преступления. Следующим шагом стало принятие в 1985 г. Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью, которая впервые на международном уровне сформулировала понятие жертвы преступления и установила основы ее процессуального статуса. После принятия данной Декларации в деятельности ООН наметилась тенденция перехода от разработки принципов и стандартов, характеризующих правовой статус жертв преступления, к созданию конкретных мер обеспечения прав, механизмов их реализации в практической деятельности.

Кроме Организации Объединенных Наций правовое положение участников уголовного судопроизводства разрабатывают и региональные международные организации.

Как справедливо отмечает В. А. Карташкин, «региональное сотрудничество дополняет формы универсального сотрудничества, а в некоторых отношениях и более эффективно обеспечивает основные права и свободы человека»99. Приведенное высказывание прежде всего относится к деятельности европейской региональной организации – Совета Европы, – в рамках которой принято более 160 конвенций в области правосудия. Эта организация межправительственного и парламентского сотрудничества считается самой авторитетной в Европе благодаря эффективной системе контрольных механизмов, обеспечивающих защиту прав человека^100.

Членство России в Совете Европы налагает на нее ряд существенных обязанностей. В частности, от нее ожидают соблюдения основополагающих принципов, закрепленных в европейских конвенциях, и продолжения проведения правовой реформы, направленной на приведение национального законодательства в соответствие с мировыми и европейскими требованиями в области зашиты прав и свобод человека.

Круг регулируемых Советом Европы вопросов в сфере уголовного судопроизводства широк и многогранен. Нас же, исходя из направления настоящего исследования, прежде всего интересуют нормативно-правовые акты, так или иначе затрагивающие правовое положение несовершеннолетнего потерпевшего.

Основополагающим документом, несомненно, является Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950 (далее – Конвенция), принятая на основе Всеобщей декларации прав человека ООН. Однако значение и новизна Конвенции заключаются не столько в правах и свободах, которые она защищает (их круг значительно уже, чем, например, в Международном пакте о гражданских и политических правах), сколько в механизме международного контроля за соблюдением ее положений^101.

Авторы Конвенции при ее подготовке руководствовались сугубо прагматическим подходом. Страны Совета Европы не захотели идти по пути формального декларирования того, что они в тот исторический момент не смогли бы гарантировать. Их целью была выработка полновесного юридически обязывающего документа^102. Поэтому в настоящее время Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, прежде всего благодаря деятельности контрольного механизма в лице Европейского суда по правам человека, является наиболее эффективным из всех ныне действующих инструментов обеспечения прав человека.

Следует отметить, что нормы Конвенции, затрагивающие уголовно-процессуальные отношения, были направлены в первую очередь на обеспечение прав и законных интересов обвиняемого. Однако уже в данном документе можно обнаружить начала, определяющие права несовершеннолетнего потерпевшего. Так, к важнейшим процессуальным гарантиям, действующим в отношении каждого человека в уголовном судопроизводстве, относится право на справедливое и публичное судебное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона (ст. 6 Конвенции).

В соответствии с европейскими нормами любому человеку, чьи права были нарушены, гарантируется правовая защита и получение необходимой юридической помощи. Право на эффективные средства правовой защиты содержит ст. 13 Конвенции: «Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве». Формула «эффективные средства правовой защиты» предполагает существование на национальном уровне достаточно солидных и прочных гарантий, создающих реальную возможность обжалования предположительно неправомерных действий публичных властей, и право на обращение, при необходимости, в судебную инстанцию.

Вместе с тем анализ одних лишь положений Конвенции без решений Европейского суда по правам человека явно недостаточен и может привести к ошибочным выводам, поскольку «благодаря прецедентному праву, разъясняющему, в чем состоят права и свободы, признаваемые Европейской конвенцией, текст последней утратил самодостаточное значение и превратился не более чем в один из главных элементов более обширной системы обязательств, налагаемых на государства участием в Конвенции. Не только и не столько сама Европейская конвенция рассматривается ныне как общее достояние европейских народов, сколько прецедентное право, являющееся ее конкретным воплощением и обеспечивающее ее прогрессивное развитие»103.

Так, ст. 6 Конвенции признает возможность проведения закрытого судебного заседания, в том числе и по соображениям защиты частной жизни потерпевшего, но вместе с тем не содержит никаких исключений относительно публичного оглашения судебного решения. Казалось бы, напрашивается вывод, что судебное решение во всех случаях оглашается публично. Однако возможность проведения закрытого заседания не всегда сочетается с требованием открыто оглашать судебное решение. В этой связи полезно обратить внимание на позицию Европейского суда, разъяснившего, что требование публичного оглашения судебного решения не должно толковаться буквально, как требование публично зачитать решение. Во всех случаях необходима соответствующая обстановке форма открытости.

В этом отношении весьма характерно дело «Z против Финляндии» от 25.02.1997, в котором суду пришлось исследовать наличие факта ВИЧ-инфицирования потерпевшего^104. При рассмотрении дела в национальном суде заявительница потребовала, чтобы данные о наличии у нее ВИЧ-инфекции оставались в тайне. В результате этого вышеупомянутое дело слушалось при закрытых дверях и суд первой инстанции не только огласил лишь резолютивную часть приговора, но и зашифровал данные о личности. Европейский суд признал такую процедуру правомерной.

Указанное решение Европейского суда по правам человека полностью воспринял отечественный законодатель: в ч. 7 ст. 241 УПК также предусмотрена возможность оглашения только вводной и резолютивной частей приговора, если судебное заседание было закрытым. Данное обстоятельство еще раз подчеркивает то огромное значение, которое придается членами Совета Европы прецедентам Европейского суда по правам человека.

Наряду с универсальным документом – Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод – Совет Европы разработал ряд основополагающих международных документов, непосредственно касающихся правового статуса потерпевшего в уголовном судопроизводстве. Среди них в первую очередь следует назвать Европейскую конвенцию по возмещению ущерба жертвам насильственных преступлений от 24.11.1983, Рекомендацию № R (85) 11 о положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса от 28.06.1985, Рекомендацию № R (97) 13 по вопросу запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты от 10.09.1997.

Принимая Европейскую конвенцию по возмещению ущерба жертвам насильственных преступлений^105, Совет Европы прежде всего исходил из необходимости нормативного закрепления прав жертв насильственных преступлений на возмещение ущерба. Рассматриваемая Конвенция обязала государства в случае, если компенсация не может быть обеспечена из других источников, взять на себя возмещение убытков для лиц следующих категорий: а) для тех, которым в результате умышленных насильственных преступлений был нанесен урон физическому состоянию или здоровью; б) для тех, которые находились на иждивении погибших в результате такого преступления. Компенсация должна покрывать по крайней мере следующие части ущерба: потерю заработка, затраты на лекарства и госпитализацию, затраты на похороны, а в случаях, касающихся иждивенцев, – содержание.

Характеризуя влияние рассматриваемой Конвенции, прежде всего следует отметить, что закрепленные в ней стандарты обязательны для участвующих государств. В отличие от большинства нормативно-правовых актов, носящих декларативный или рекомендательный характер, данный документ юридически обязывает подписавшие его государства исполнять установленные положения.

В Конвенции впервые получило нормативное воплощение право жертв насильственных преступлений (в том числе несовершеннолетних) на компенсацию со стороны как правонарушителей, так и государства, которое впоследствии с некоторыми изменениями было воспринято Декларацией основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью.

Особый интерес представляет Рекомендация № R (85) 11 о положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса^106, явившаяся первым актом, в котором признавалась важность укрепления доверия потерпевшего к уголовной юстиции. В данном документе констатируется, что основной функцией уголовного судопроизводства должны быть удовлетворение запросов и охрана интересов потерпевших (включая несовершеннолетних), и признается, что вместо этого работа системы иногда имела тенденцию не к сокращению, а к суммированию проблем потерпевшего.

Рекомендации призывают правительства государств обращать больше внимания на причиненный потерпевшему физический, психологический, материальный и социальный ущерб и принимать меры для удовлетворения его потребностей на всех стадиях уголовного судопроизводства.

Главное достоинство рассматриваемого документа, на наш взгляд, состоит в выработке руководящих принципов, рекомендованных правительствам для пересмотра национального законодательства и практики. Среди основных принципов можно выделить:

– повышение профессионального уровня полиции, позволяющего обращаться с потерпевшими конструктивно, ободряюще и с сочувствием, в частности, осуществлять допрос потерпевшего с учетом его личного состояния, уважения его прав и достоинства;

– право потерпевшего на информацию со стороны полиции о возможности получения помощи, практических и юридических консультаций, компенсации от преступника и государства, а также о результатах расследования. Особо отмечается обязанность полиции информировать потерпевшего об окончательном решении, касающемся преследования правонарушителя;

– освобождение правонарушителя от уголовной ответственности только после решения вопроса о компенсации потерпевшему;

– право потерпевшего обжаловать решение полиции о непреследовании правонарушителя;

– информирование судом потерпевшего о дате и месте проведения разбирательства, его возможностях получения реституции и компенсации в ходе уголовного судопроизводства, правовой помощи и консультации, а также о том, как он может узнать о результатах дела;

– закрепление в национальном законодательстве положения, согласно которому компенсация потерпевшему преступником может либо устанавливаться в виде уголовного наказания или меры, его заменяющей, либо назначаться в дополнение к уголовной санкции. Причем если компенсация является уголовным наказанием, то ей следует отдать приоритет над любой другой финансовой санкцией, налагаемой на преступника;

– необходимость защиты потерпевшего от любой гласности, которая может чрезмерно повлиять на частую жизнь или достоинство потерпевшего (за счет проведения закрытого судебного заседания, неразглашения личной информации);

– обеспечение эффективной защиты потерпевшего и его семьи от запугивания и возможной мести со стороны преступника (особенно по делам организованной преступности).

В рассматриваемом документе правительствам государств настоятельно рекомендуется изучить возможные преимущества схем примирения между потерпевшим и преступником, а также указывается на необходимость поощрения исследований в области положения потерпевшего (в том числе не достигшего совершеннолетия) в уголовном судопроизводстве.

В начале 1990-х годов Европейское сообщество стало уделять повышенное внимание проблеме государственной защиты участников уголовного судопроизводства, углублению сотрудничества с потерпевшими и свидетелями. Это в первую очередь связано со значительным ростом организованной преступности как в Европе, так и во всем мире и ее влиянием на уголовное судопроизводство^107.

Учитывая важность решения актуальных вопросов государственной защиты участников уголовного судопроизводства, под эгидой Европейского комитета по проблемам преступности в 1993 г. был создан Комитет экспертов по проблемам запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты, который начал свою работу в апреле 1994 г. Результатом проведенного Комитетом исследования стала Рекомендация № R (97) 13 по вопросу запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты от 10.09.1997^108.

В пояснительном меморандуме к данной Рекомендации утверждается, что свидетелями зачастую являются сами потерпевшие, и признается, что их сотрудничество крайне полезно для правосудия. Потерпевшие, по мнению разработчиков, имеют самое непосредственное отношение к различным аспектам, затронутым в настоящей Рекомендации, поскольку речь в ней в большей степени идет о функции свидетеля давать показания, нежели чем о его правовом статусе.

Известно, что потерпевший дает показания по большинству уголовных дел. Более того, существует множество случаев, когда показания потерпевшего являются наиболее значимым доказательством, от которых во многом зависят перспективы расследования. Поэтому на потерпевшего, безусловно, распространяются все законодательные и практические шаги по обеспечению безопасности свидетелей, предусмотренные данной Рекомендацией.

Изложенное подтверждает определение понятия «свидетель», используемое Рекомендацией, которое означает любое лицо, независимо от его статуса в соответствии с национальным законодательством, которое располагает информацией, имеющей значение для уголовного судопроизводства^109.

Основным достоинством Рекомендации является разработка семи главных принципов, на которые должно опираться национальное законодательство государств при решении

проблемы запугивания свидетелей в рамках уголовного судопроизводства, которые, на наш взгляд, необходимо распространять и на несовершеннолетних потерпевших. Этими принципами являются:

1) право давать показания свободно и без опасения подвергнуться запугиваниям;

2) обязанность государства защищать свидетелей;

3) установление ответственности за запугивание;

4) влияние запугивания на результат уголовного процесса;

5) обязанность сообщать и давать показания;

6) предоставление альтернативных способов дачи показаний;

7) осуществление специальной подготовки персонала.

Право давать показания свободно и без опасения подвергнуться запугиваниям и обязанность государства защищать свидетелей согласно комментариям к принципам, изложенным в Рекомендации, – взаимосвязанные принципы. Обязанность давать показания влечет за собой ответную обязанность государства гарантировать свидетелю возможность исполнить свой долг, не опасаясь запугивания со стороны преступника. «То, что может быть интерпретировано как обязанность государства, с другой стороны, может рассматриваться как право свидетеля: законодательство должно четко устанавливать, что статус свидетеля определяют одновременно эти два аспекта, то есть обязанность давать показания и право выполнять свой гражданский долг без помех, ущерба или иных рисков»110.

В настоящее время происходит смещение акцента от обязанности свидетеля давать показания или иным способом оказывать содействие правоохранительным органам к обязанности государства обеспечить эффективные меры защиты свидетеля, имея в виду создание ему условий для безопасной дачи показаний. В комментарии к принципам, изложенным в Рекомендации, отмечается, что меры защиты могут включать:

– неразглашение адреса свидетеля;

– неразглашение или изменение регистрационного номера его автомобиля;

– изменение установочных данных свидетеля;

– финансовую поддержку;

– физическую защиту;

– временное или постоянное изменение места жительства^111.

Также указывается, что важное значение имеет предоставление свидетелю юридической помощи.

В качестве самостоятельного принципа выделяется необходимость установления ответственности за запугивание. Рекомендация определяет «запугивание» как любую прямую, непрямую или потенциальную угрозу свидетелю, которая может создать помеху свидетелю исполнить свой гражданский долг, связанный с дачей показаний, без давления, могущего быть на него оказанным со стороны кого бы то ни было^112.

Отмечается, что запугивание свидетелей осуществляется либо в форме действий, которые сами по себе не являются противопоказанными (постоянные телефонные звонки, сопровождение на улице), либо в форме деяний, которые образуют состав отдельного преступления, например насилие, принуждение, угрозы. Понятно, что криминализировать все вероятные формы запугивания свидетелей невозможно, тем не менее в настоящее время появляется тенденция на вычленение и установление наказуемости деяний, связанных с запугиванием, полностью поддерживаемая в анализируемом документе^113.

Рекомендацией подвергаются серьезным сомнениям истинность и надежность показаний, даваемых запугиваемыми свидетелями. Влияние запугивания на показания должно найти свое отражение в уголовно-процессуальном законодательстве: судебные власти вправе не принимать во внимание показания таких участников процесса. Государство должно законодательно обеспечить ограничение эффекта, который могут оказать показания запугиваемого свидетеля на результат уголовного процесса, вплоть до возможности «признания уголовного процесса недействительным и проведения повторного расследования по делу»114. Альтернативные способы дачи показаний направлены на исключение психологического давления, которое является результатом непосредственного очного контакта свидетеля и подсудимого. Это может быть достигнуто либо путем удаления подсудимого из зала суда на момент дачи показаний защищаемого свидетеля, либо путем предоставления такому свидетелю возможности давать показания, находясь в другом месте. В обоих случаях для обеспечения участия сторон в процессе могут быть использованы аудио-, видеосредства связи.

Такие меры необходимы, чтобы уберечь свидетеля от неоправданного стресса в момент дачи показаний и, что особенно важно, поддержать его в желании давать показания. Исходя из целей, преследуемых данными рекомендациями, автор считает, что они вполне применимы не только в ходе судебного разбирательства, но и на предварительном расследовании. Так, в ч. 8 ст. 193 УПК предусматривает, что в целях обеспечении безопасности опознающего предъявление лица для опознания по решению следователя может быть проведено в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым. Наряду с выделением общих принципов, направленных на решение проблемы запугивания свидетелей, Рекомендация содержит такие меры, предпринимаемые в связи с организованной преступностью.

Перечень мер, направленных на решение проблемы запугивания свидетелей, предполагает соблюдение необходимого в демократическом обществе баланса между потребностями уголовного судопроизводства и обеспечением права обвиняемого на справедливое судебное разбирательство. Таким образом, «обеспечивая права защиты иметь возможность опровергать доказательства, предоставляемые свидетелями, следует предусмотреть среди прочих следующие меры:

– использование аудио-, видеосредств для регистрации показаний свидетелей на досудебной стадии расследования;

– использование показаний, данных на предварительной (досудебной) стадии расследования, в суде в случаях, когда явка свидетеля в суд невозможна либо если появление свидетеля в суде может повлечь за собой серьезную и реальную угрозу безопасности и жизни самого свидетеля, его родственников или иных близких лиц;

– раскрытие установочных данных свидетеля на возможно более поздних стадиях судебного процесса и/или раскрытие лишь отдельных необходимых данных;

– недопущение в зал судебных заседаний представителей средств массовой информации и/или общественности на всех или некоторых стадиях судебного процесса»115.

В качестве исключительной меры в борьбе с организованной преступностью Рекомендация допускает анонимность лица, дающего показания. «Анонимность» означает, что идентификационные данные свидетеля ни в коем случае не разглашаются обвиняемому^116. Из данного определения явно следует, что анонимность свидетеля имеет место только в отношении обвиняемого, но никак не в отношении следователя или суда, которые должны обладать всеми достоверными идентификационными данными этого свидетеля. Причем стороне защиты следует предоставлять право опротестовывать необходимость сохранения анонимности свидетеля, а также ставить под сомнение доверие к его показаниям и источник происхождения полученной информации.

Анонимность должна предоставляться только в случаях, когда компетентный судебный орган, заслушав все заинтересованные стороны, установит, что:

– жизнь и свобода лица подвергается серьезному риску;

– предоставленные доказательства имеют решающее значение по делу, а доверие к лицу, их давшему, не вызывает сомнения.

Вместе с тем особо подчеркивается, что обвинительный приговор не может быть основан исключительно на показаниях анонимных свидетелей. Необходимо наличие двух существенных доказательств. В случае отсутствия последних дело либо вообще не должно направляться в суд, либо должно быть принято решение об отказе в предоставлении свидетелю анонимности. Если же анонимность уже была предоставлена и обвинение полностью построено на анонимных показаниях, то суд будет обязан вынести оправдательный приговор.

Следует отметить, что изложенные выше положения о допущении анонимных свидетельских показаний (казалось бы, противоречащие предусмотренному п. d ч. 3 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод праву обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены) нашли свою поддержку у Европейского суда по правам человека. При всем своем отрицательном отношении к анонимным свидетелям, тем не менее, Европейский суд в исключительных случаях допустил такую возможность, потребовав при этом соизмерения интересов свидетелей и жертв преступления с интересами защиты, отметив, в частности, что обвинительный приговор не должен основываться единственно или в решающей степени на анонимных утверждениях^117.

В завершение исследования наиболее значимых для исследуемой проблематики документов, принятых Советом Европы, можно заключить, что международные организации регионального уровня обладают достаточно широкими возможностями и практикой по обеспечению прав и законных интересов потерпевшего в уголовном судопроизводстве. В частности, в отличие от ООН, в ряде случаев Совет Европы, развивая в собственных правовых актах стандарты и принципы, прописанные в документах ООН, предусмотрел более результативные и действенные механизмы реализации провозглашенных прав.

_____________________

1 http://www.kremlin.ru/transcripts/9637.

2 См.: Марченко О. С. О защите прав несовершеннолетних потерпевших // Вестник Оренбургского государственного университета. Юридические науки. – 2011. – № 3 (122). – С. 95–97.

3 Марковичева Е. В. Российское ювенальное судопроизводство: проблемы и перспективы совершенствования: Монография. – Оренбург, 2010.

4 Более подробно об этом см.: Шадрин В. С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений: Дис. … д-ра юрид. наук. – Волгоград, 1997. – С. 248; Юношев С. В. Адвокат представитель потерпевшего: Дис. … к-та юрид. наук. – Самара, 2000. – С. 27–28; Жеребятьев И. В. Личность потерпевшего в современном уголовном судопроизводстве: Монография. – Оренбург, 2004. – С. 29–50.

5 См.: Уголовно-процессуальное право: Учебник / Отв. ред. В. И. Радченко. – М., 2005. – С. 93.

6 Схожую точку зрения представили и иные авторы. См., например: Дагель П. С. Потерпевший в советском уголовном праве // Потерпевший от преступления. – Владивосток. 1974. – С. 18; Ларин А. М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. – М., 1986. – С. 44; Яни П. С. Обеспечение прав потерпевшего в уголовном судопроизводстве: Дис. … к-та юрид. наук. – М., 1995. – С. 184.

7 Божьев В. П. Уголовный процесс: Учебник для студентов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» / Под ред. В. П. Божьева. – М., 2002. – С. 128.

8 См.: Фаргиев И. А. Учение о потерпевшем в уголовном праве России: Авто-реф. дис. … д-ра юрид. наук. – М., 2005. – С. 24–25.

9 Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П. А. Лупинская. – М., 2004.

10 Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В. И. Радченко. – М., 2004. – С. 114.

11 Уголовно-процессуальное право: Учебник / Отв. ред. В. И. Радченко. – М., 2005. – С. 94.

12 О первичности фигуры потерпевшего в уголовном праве и его производности (вторичности) в уголовном судопроизводстве см., например: Красиков А. Н. Сущность и значение согласия потерпевшего в советском праве. – Саратов, 1979. – С. 45; Божьев В. П. Условия допуска потерпевшего к участию в предварительном следствии // Предварительное следствие в условиях правовой реформы / Под ред. В. С. Шадрина. – Волгоград, 1991. – С. 95; Лянго Л. Н. К вопросу о понятии потерпевшего в уголовном праве и процессе // Вестник ВолГУ. Серия 5: Политика, социология, право. – 1998. – Вып. 1. – С. 90–91.

13 Схожую точку зрения представили и иные ученые. См., например: Аннощенкова С. В. Учение о потерпевшем в российском уголовном праве: Дис. … к-та юрид. наук. – Саранск, 2004. – С. 26–27.

14 См.: Божьев В. П. Условия допуска потерпевшего к участию в предварительном следствии // Предварительное следствие в условиях правовой реформы / Под ред. В. С. Шадрина. – Волгоград, 1991. – С. 95.

15 См., например: Ривман Д. В., Устинов В. С. Виктимология. – СПб., 2000. – С. 37.

16 Белкин Р. С. Курс криминалистики: Учеб. пособие для вузов. – М., 2001. – С. 182.

17 См.: Закон РФ от 07.02.1992 № 2300-I «О защите прав потребителей» (с последующими изменениями и дополнениями) // Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ от 9 апреля 1992 г. – № 15. – Ст. 766.

18 См.: Ожегов С. И. Словарь русского языка / Под ред. Н. Ю. Шведовой. – М., 1990. – С. 770.

19 См., например: Томин В. Т. , Сочнев Д. В. Словарь-инструментарий для исследования проблем, связанных с взаимодействующим влиянием правоохранительной и массово-коммуникативной систем на преступность и виктимность молодежи и несовершеннолетних. – Н. Новгород, 1999. – С. 63.

20 Федеральный закон от 17.01.1992 № 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации» с последующими дополнениями и изменениями // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации от 20 февраля 1992 г. – № 8. – Ст. 366.

21 Схожую точку зрения представили и другие авторы. См., например: Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / Отв. ред. В. В. Лазарев. – М., 2003. – С. 198.

22 Там же.

23 Рахунов Р. Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. – М., 1961. – С. 246.

24 См.: Потапенко С. В. Признание гражданина потерпевшим – важная гарантия конституционного права на судебную защиту от преступных посягательств // Проблемы совершенствования советского законодательства. Труды ВНИИСЭ. – 1985. – № 31. – С. 191.

25 См.: Ларин А. М. Защита прав потерпевшего в уголовном процессе. – М., 1993. – С. 16.

26 Схожие предложения высказывали и иные авторы. См., например: Шаров Д. В. Обеспечение прав потерпевшего в досудебном производстве: Монография. – М., 2011. – С. 58–59.

27 Леви А., Бицадзе Б. О расширении прав потерпевшего и его представителя в уголовном процессе // Советская юстиция. – 1989. – № 10. – С. 7.

28 См.: Якупов Р. Х. Уголовный процесс. – М., 1998. – С. 109.

29 См., например: Голиков О. В. Совершенствование российского законодательства в сфере защиты потерпевшего: Дис. … к-та юрид. наук. – М., 2003. – С. 74.

30 См., например: Тихонов А. Потерпевший: уголовно-процессуальный аспект // Советская юстиция. – 1993. – № 19. – С. 26; Владыкин Б. Е. Уголовно-процессуальный механизм защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина по российскому законодательству: Дис. … к-та юрид. наук. – Ижевск, 2001. – С. 120–121.

31 См., например: Ларин А. М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. – М., 1986. – С. 45; Танцерев М. В. Потерпевший и его функции в уголовном процессе России: Дис. … к-та юрид. наук. – Томск, 1999. – С. 45–46; Булатов В. А. Обеспечение следователем прав, законных интересов и безопасности потерпевших и свидетелей: Дис. … к-та юрид. наук. – Волгоград, 1999. – С. 48; и другие.

32 См.: Владыкин Б. Е. Указ. соч. – С. 115.

33 Там же. – С. 117–118.

34 См.: Шадрин В. С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. – М., 2000. – С. 171.

35 См.: Балашов А. Действительно ли возбуждение уголовного дела – первоначальная стадия уголовного процесса // Социалистическая законность. – 1989. – № 8. – С. 54.

36 Владыкин Б. Е. Указ. соч. – С. 118.

37 См.: Шадрин В. С. Указ. соч. – С. 171.

38 Кони А. Ф. Приемы и задачи прокуратуры // А. Ф. Кони. Собр. соч.: В 8 т. – М., 1967. – Т. 4. – С. 171.

39 Ларин А. М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. – М., 1986. – С. 45.

40 См., например: Батищева Л. В. О признании лица потерпевшим при покушении на преступление // Проблемы совершенствования предварительного следствия и прокурорского надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия. – М., 1982. – С. 57.

41 См., например: Савицкий В. М., Потеружа И. И. Потерпевший в советском уголовном процессе. – М., 1963. – С. 8–9; Дубривный В. А. Потерпевший на предварительном следствии. – Саратов, 1966. – С. 17–22; Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. – М., 1968. – С. 257; Божьев В. П. Потерпевший в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … к-та юрид. наук. – Одесса, 1971. – С. 7; Ендольцева А. В. Институт освобождения от уголовной ответственности: проблемы и пути их решения. – М., 2004. – С. 102; и другие.

42 См., например: Скрипченко Б. В. Вред как основание признания потерпевшим // Потерпевший от преступления. – Владивосток, 1974. – С. 174.

43 В настоящее время утратил силу в связи с принятием постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.06.2010 № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве».

44 Бюллетень Верховного Суда РФ. – № 9. – Сентябрь, 2010.

45 См., например: Савицкий В. М., Потеружа И. И. Указ. соч. – С. 8–9; Дубривный В. А. Указ. соч. – С. 17–22.

46 См., например: Мотовиловкер Я. О. Вопросы дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального законодательства. – Томск, 1966. – С. 34; Строгович М. С. Указ. соч. – С. 257; Божьев В. П. Указ. соч. – С. 7; Ендольцева А. В. Указ. соч. – С. 102.

47 Савицкий В. М., Потеружа И. И. Указ. соч. – С. 9.

48 Дубривный В. А. О потерпевшем в советском уголовном процессе // Развитие прав граждан СССР и усиление их охраны на современном этапе коммунистического строительства. – Саратов, 1962. – С. 310.

49 Рахунов Р. Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. – М., 1961. – С. 244.

50 См.: Шейфер С. А., Лазарева В. А. Государство и право. – М., 1995. – С. 152.

51 См., например: Котов Д. П. Установление следователем обстоятельств, имеющих психологическую природу. – Воронеж, 1987. – С. 81.

52 См.: Франк Л. В. Потерпевшие от преступления и проблемы виктимологии. – Душанбе, 1977. – С. 107.

53 См., например: Ратинов А. Участие потерпевшего на предварительном следствии // Социалистическая законность. – 1959. – № 4. – С. 33; Цыпкин А. Л. К вопросу о защите прав личности в уголовном судопроизводстве // Развитие прав граждан СССР. – Саратов, 1962. – С. 280.

54 См.: Дубривный В. А. Потерпевший на предварительном следствии. – Саратов, 1966. – С. 25–34.

55 См., например: Кокорев Л. Д. Потерпевший от преступления. – Воронеж, 1984. – С. 9; Брусницын Л. В. Потерпевший: уголовно-процессуальные аспекты // Государство и право. – 1995. – № 9. – С. 70.

56 Голиков О. В. Совершенствование российского законодательства в сфере защиты потерпевшего: Дис. … к-та юрид. наук. – М., 2003. – С. 64–65.

57 См., например: Кокорев Л. Д. Потерпевший от преступления. – Воронеж, 1964. – С. 11; Рахунов Р. Д. Указ. соч. – С. 254; Строгович М. С. Указ. соч. – С. 258; и другие.

58 См., например: Абабков А. В. Процессуальное положение потерпевшего в уголовном процессе: Дис. … к-та юрид. наук. – М., 1998. – С. 56; Волосова Н. Ю. Процессуальное положение потерпевшего в российском уголовном процессе: Дис. … к-та юрид. наук. – Оренбург, 1999. – С. 37–38; Танцерев М. В. Потерпевший и его функция в уголовном процессе России: Дис. … к-та юрид. наук. – Томск, 1999. – С. 35; Корнелюк О. В. Баланс процессуальных статусов потерпевшего и обвиняемого при досудебнеом производстве: Дис. … к-та юрид. наук. – Н. Новгород, 2003. – С. 115.

59 Александров С. А. Правовые гарантии интересов гражданского истца и ответчика в уголовном процессе: Автореф. дис. … к-та юрид. наук. – Свердловск, 1968. – С. 14.

60 См., например: Ратинов А. Участие потерпевшего на предварительно следствии // Социалистическая законность. – 1959. – № 4. – С. 33; Дубривный В. А. Указ. соч. – С. 34–35; Франк Л. В. Потерпевшие от преступления и проблемы виктимологии. – Душанбе, 1977. – С. 107.

61 См.: Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 25.12.1990 № 5 (в редакции постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.1993 №11) // Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда СССР и РСФСР по уголовным делам. – С. 297, 519.

62 См. например: ст. 55 Конституции Франции 1958 г. ; ст. 25 Основного закона ФРГ 1949 г.; ст. 10 Конституции Италии 1948 г. Более подробно об этом см.: Лукашук И. И. Конституции государств и международное право. – М., 1998.

63 Данное обстоятельство отмечают многие отечественные ученые. См., например: Квашис В. Е., Вавилова Л. В. Зарубежное законодательство и практика защиты жертв преступлений. – М., 1996. – С. 9.

64 Алексеева А. Б., Жуйков В. М., Лукашук И. И. Международные нормы о правах человека и применение их судами Российской Федерации. – М., 1996. – С. 7.

65 Вестник Конституционного Суда. – 1999. – № 2.

66 Вестник Конституционного Суда. – 2000. – № 3.

67 Российская газета. – 2005. – № 147. – 8 июл.

68 Постановление по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В. И. Маслова // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. – 2000. – № 5.

69 Термин «потерпевший» впервые употребляется в Римском статуте международного уголовного суда, принятом 17.06.1998 в Риме на дипломатической конференции полномочных представителей под эгидой ООН (Док. A/ CONF.183/9 17 July 1998).

70 Так, ст. 7 Всеобщей декларации прав человека провозглашает равенство всех людей перед законом и закрепляет право каждого, без всякого различия, на равную защиту закона, а ст. 8 предусматривает право каждого человека на эффективное восстановление в правах компетентными судами в случаях нарушения его основных прав, предоставленных ему конституцией и законом. В свою очередь, Международный пакт о гражданских и политических правах в п. 3 ст. 2 предусматривает: a) обеспечение любому лицу, права и свободы которого, признаваемые в настоящем Пакте, нарушены, эффективное средство правовой защиты, даже если это нарушение было совершено лицами, действующими в официальном качестве; b) обеспечение права на правовую защиту для любого лица, требующего такой защиты; c) обеспечение применения компетентными властями средств правовой защиты, когда они предоставляются.

71 Декларация Организации Объединенных Наций о ликвидации всех форм расовой дискриминации // СССР и международное сотрудничество в области прав человека: Документы и материалы. – М., 1989. – С. 431.

72 Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации // СССР и международное сотрудничество в области прав человека: Документы и материалы. – М., 1989. – С. 431.

73 Декларация о защите всех лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания // СССР и международное сотрудничество в области прав человека: Документы и материалы. – М., 1989. – С. 482.

74 Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка // СССР и международное сотрудничество в области прав человека: Документы и материалы. – М., 1989. – С. 284.

75 Каракасская декларация // Международные соглашения и рекомендации Организации Объединенных Наций в области защиты прав человека и борьбы с преступностью: Сборник международных документов. – М., 1989. – Вып. 1. – С. 145.

75 Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания // СССР и международное сотрудничество в области прав человека: Документы и материалы. – М., 1989. – С. 389.

76 Подробный анализ указанных международно-правовых документов см. в работе: Шаров Д.В. Международно-правовые акты Организации Объединенных Наций, определяющие правовое положение потерпевшего в уголовном судопроизводстве до принятия Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью // Юридические науки. – 2003. – № 3. – С. 46–49.

77 Об этом более подробно см.: Шаров Д. В. Указ. соч. – С. 8–12. Ожегов С. И. Словарь русского языка / Под. ред. Н. Ю. Шведовой. – М., 1990. – С. 434, 756.

78 См.: Кобликов А. Нравственные проблемы правосудия // Советская юстиция. – 1992. – № 21–22. – С. 3; Зайцев О. А. Государственная защита участников уголовного процесса. – М., 2001. – С. 104.

79 Материалы Одиннадцатого конгресса Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и уголовному правосудию: doc. A/ conf.203/10, p. 5.

80 См.: Зайцев О. А. Указ. соч. – С. 105.

81 Сборник переводов: Седьмой конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. Ч. 2. – М., 1994. – С. 52.

82 Закон о правосудии для жертв преступления (Канада, Манитоба, 1986), Закон о жертвах правонарушений (Новая Зеландия, 1987), Поправка к законодательству об уголовном законодательстве Австрии (1987) и другие.

83 Доклад Генерального секретаря ООН «Меры по осуществлению Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью» // Doc. E/AC.57/1988/3, 8 July 1988, р. 5.

84 Постановление по делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 295 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина М. А. Клюева // Вестник Конституционного Суда. – 1999. – № 2; Постановление по делу о проверке конституционности положений частей третьей, четвертой и пятой статьи 377 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР // Вестник Конституционного Суда. – 2000. – № 3.

85 Лукашук И. И. Международное право в судах государств. – СПб., 1993. – С. 170.

86 Осуществление Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью // Зарубежный опыт правового регулирования по вопросам защиты участников уголовного судопроизводства и практика его применения. – М., 2000. – С. 28.

87 Конвенция о правах ребенка // Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, сорок четвертая сессия. Дополнения № 49 (А/44/49). – С. 230–239.

88 Восьмой конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. Нью-Йорк, ООН, 1998.

89 Бойцова В., Бойцова Л. Вклад Организации Объединенных Наций в развитие институтов компенсации реституции и реабилитации жертв нарушений прав человека // Правозащитник. – 1995. – № 4. – С. 28.

90 Венская декларация и программа действий // Дипломатический вестник. – 1994. – № 3–4.

91 Международные стандарты для органов по поддержанию правопорядка / Организация Объединенных Наций, Нью-Йорк, Женева, 1996.

92 Doc. A/CONF.183/9, 17 July 1998.

93 Doc. A/55/388, para. 121.

94 Правонарушители и жертвы: ответственность и справедливость в процессе отправления правосудия: doc. A/CONF.197/8.

95 Венская декларация о преступности и правосудии: ответы на вызовы XXI века: doc. A/CONF.1877/4/Rev. 3.

96 Материалы Девятого конгресса Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и уголовному правосудию: doc. A/conf.203/10, p. 6.

97 Карташкин В. А. Права человека в международном и внутригосударственном праве. – М., 1995. – С. 90.

98 Бутрос-Гали Б. Организация Объединенных Наций и права человека. – М., 1995. – С. 144.

99 Курдюков Д. Г. Право на жалобу в контексте Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. : Дис. … к-та юрид. наук. – Казань, 2001. – С. 18.

100 Лукьянцев Г. Е. Региональная система защиты прав человека в рамках Совета Европы (на примере Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.): Дис. … к-та юрид. наук. – М., 1998. – С. 159.

101 Энтин М. Л. Международные гарантии прав человека (практика Совета Европы). – М., 1992. – С. 11–12.

102 Европейский суд по правам человека. Избранные решения: В 2 т. – М., 2000. – Т. 2. – С. 412.

103 Европейская конвенция по возмещению ущерба жертвам насильственных преступлений от 24 ноября 1983 г. // Зарубежный опыт правового регулирования по вопросам защиты участников уголовного судопроизводства и практика его применения. – М., 2000. – С. 13–15.

104 Рекомендация № R (85) 11 о положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса // Зарубежный опыт правового регулирования по вопросам защиты участников уголовного судопроизводства и практика его применения. – М., 2000. – С. 16–18.

105 Подробнее см.: Зайцев О.А. Указ. соч. – С. 131–132.

106 Рекомендация № R (97) 13 по вопросу запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты // Зарубежный опыт правового регулирования по вопросам защиты участников уголовного судопроизводства и практика его применения. – М., 2000. – С. 36–72.

107 Там же. – С. 37.

108 Рекомендация № R (97) 13 по вопросу запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты // Зарубежный опыт правового регулирования по вопросам защиты участников уголовного судопроизводства и практика его применения. – М., 2000. – С. 57.

109 Там же. – С. 58.

110 Там же. – С. 37.

111 Подробнее см.: Зайцев О. А. Указ. соч. – С. 135.

112 Рекомендация № R (97) 13 по вопросу запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты // Зарубежный опыт правового регулирования по вопросам защиты участников уголовного судопроизводства и практика его применения. – М., 2000. – С. 59.

113 Там же. – С. 39.

114 Там же. С.37.

115 «Ван Мехелен и другие против Нидерландов» от 23 апреля 1997 г. // Европейский суд по правам человека. Избранные решения: В 2 т. – М., 2000. – Т. 2. – С. 440.

Глава II.

Сущность и особенности обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на досудебных стадиях уголовного процесса

§ 1. Понятие и содержание обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на досудебных стадиях уголовного процесса

Качественное и полноценное осуществление защиты прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших в уголовном судопроизводстве может быть реализовано только при соответствующем надлежащем правовом обеспечении. Как отмечалось в Концепции судебной реформы в Российской Федерации, подавляющее большинство предлагаемых настоящей Концепцией нововведений в уголовном судопроизводстве направлено именно на обеспечение прав личности^1. В Конституции Российской Федерации однозначно зафиксировано, что в России не только признаются, но и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права.

Несовершеннолетний потерпевший как субъект правоотношений, интересы которого государство не сумело оградить, вправе ожидать от него принятия активных и эффективных мер, направленных на восстановление своих нарушенных прав, законных интересов и социальной справедливости, включая возмещение причиненного преступлением вреда.

В теории уголовного процесса исследование обеспечения прав потерпевшего обычно соотносилось с проблемами реализации уголовно-процессуальных гарантий^2 что в определенной степени объясняется самой этимологией слова «гарантия» – ручательство, порука в чем-нибудь, обеспечение^3. Вместе с тем по поводу определения понятия «уголовно-процессуальная гарантия» как юридического понятия, его свойств и содержания в разное время высказаны самые различные точки зрения.

По нашему мнению, наиболее правильное суждение по данному поводу изложено еще М. С. Строговичем, который под процессуальными гарантиями понимал «те установленные законом средства, при помощи которых участвующие в уголовном процессе граждане могут защищать свои права и интересы»4. В подобной интерпретации как средства обеспечения прав личности понятие процессуальных гарантий используется в теории уголовного процесса зарубежных стран^5.

По поводу содержания уголовно-процессуальных гарантий как средств обеспечения прав личности высказаны различные взгляды. Э. Ф. Куцова считает, что ими являются конкретно права и обязанности участников процесса^6. Другие авторы к ним относят правовые нормы^7, принципы уголовного процесса^8, процессуальную форму^9 и даже собственно уголовный процесс^10.

Если проанализировать приведенные выше точки зрения, то можно убедиться, что каждая из них в той или иной мере содержит в себе рациональное зерно. Все, названное в качестве гарантий, по-своему содействует обеспечению прав потерпевших (включая несовершеннолетних потерпевших). Поэтому представляется верным мнение, изложенное Т. Н. Добровольской, что уголовно-процессуальные гарантии прав участников уголовного судопроизводства – это установленные нормами уголовно-процессуального закона различные по своему конкретному содержанию средства, в совокупности своей обеспечивающие участвующим в деле лицам возможность реализовать предоставленные им права^11.

Термин «уголовно-процессуальные гарантии» является научным термином. В уголовно-процессуальном законодательстве и международно-правовых актах, определяющих правовое положение потерпевшего, он не используется.

Формулировка правовой нормы предполагает сведение до минимума возможности ее неоднозначного понимания. Возможно, именно поэтому в нормативно-правовых документах используются такие более определенные понятия, как «обеспечение», «защита», «охрана».

Так, согласно ст. 52 Конституции Российской Федерации права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью (как взрослых, так и несовершеннолетних) охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

В диспозиции п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК говорится о защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений. Норма закона, представленная в ст. 11 УПК «Охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве», закрепляет обязанность следователя разъяснять потерпевшему (включая подростка) его права, обязанности и ответственность и обеспечивать возможность их осуществления.

Международный пакт о гражданских и политических правах предусматривает (п. 3 ст. 2) обязанности каждого государства – участника Пакта «обеспечить любому лицу, права и свободы которого, признаваемые в настоящем Пакте, нарушены, эффективное средство для правовой защиты, когда они предоставляются».

При этом изучение вопросов обеспечения прав потерпевшего (в том числе несовершеннолетнего) в уголовном судопроизводстве не исключает привычного оперирования термином «уголовно-процессуальные гарантии». Однако при широком подходе к ним, как это делает, например, Т. Н. Добровольская, подразумевая под гарантиями любые средства обеспечения прав, предпочтительнее говорить просто об их обеспечении.

В настоящее время считается, что обеспечение прав потерпевшего (как взрослого, так и не достигшего совершеннолетия) охватывает все формы благоприятствования в осуществлении его прав, включая:

– информирование об обладании правами и их разъяснение;

– создание необходимых условий для полноценной реализации прав;

– охрану прав от нарушений;

– защиту прав;

– восстановление нарушенных прав^12.

Вместе с тем действующий УПК в ряде статей выводит разъяснение прав за пределы понятия их обеспечения. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 11 УПК следователь, дознаватель обязаны разъяснять потерпевшему (в том числе несовершеннолетнему потерпевшему) его права и обеспечивать возможность их осуществления. Согласно ч. 2 ст. 18 УПК «участникам уголовного судопроизводства, не владеющим или недостаточно владеющим языком, на котором ведется производство по уголовному делу, должно быть разъяснено и обеспечено право делать заявления…».

Изложенная позиция представляется не вполне логичной. Если потерпевшему (как взрослому, так и подростку) не сообщено о принадлежащих ему правах, и они не разъяснены, то вряд ли можно говорить об их обеспечении. Без знания своих прав потерпевший не в состоянии ими распорядиться. Не зря своевременное информирование лица, вовлекаемого в уголовный процесс в качестве того или иного участника, о принадлежащих ему правах обычно рассматривается как одна из гарантий прав личности^13, а разъяснение прав – в качестве составной части или элемента их обеспечения^14.

Обеспечение прав несовершеннолетнего потерпевшего предполагает создание условий для их реализации в полном объеме. Например, обеспечение принадлежащего потерпевшему права заявлять ходатайства (п. 5 ч. 2. ст. 42 УПК) состоит в том, что следователь, дознаватель обязаны: 1) принять заявленное в любой (письменной или устной) форме ходатайство; 2) своевременно его рассмотреть; 3) при наличии оснований удовлетворить, а в случае отсутствия оснований отказать в удовлетворении путем вынесения соответствующего мотивированного постановления; 4) уведомить потерпевшего о принятом по его ходатайству решении; 5) разъяснить порядок обжалования принятого решения. На обеспечение данного права влияет также предоставленная потерпевшему возможность обжаловать необоснованное постановление об отказе в удовлетворении ходатайства и другое.

До настоящего времени неоднозначным остается соотношение понятий охраны прав и защиты прав. В юридической литературе встречаются отождествление или взаимоисключающее употребление понятий охраны и защиты^15, а также включение понятия «защита» в содержание понятия «охрана»16. На наш взгляд, правильнее считать, что указанные понятия не однозначны. Верно по этому поводу заметил Н. И. Матузов: «Охраняются они постоянно, а защищаются, только когда нарушаются»17. Однако между рассматриваемыми понятиями нет непреодолимой преграды; они соприкасаются по многим параметрам.

Охрана прав несовершеннолетнего потерпевшего заключается в предупреждении любого возможного нарушения, контроле их соблюдения и готовности реагировать на возможное нарушение, то есть в поддержании состояния их беспрепятственного осуществления. В свою очередь, под защитой понимается деятельность, осуществляемая при посягательстве на права, их ограничении или возникновении реальной угрозы их нарушения^18.

В диспозиции ст. 45 Конституции Российской Федерации указано: «1. Государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется. 2. Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом».

А. М. Ларин, комментируя данное конституционное положение, уточнил используемое в данном случае понятие защиты следующим образом: «Здесь под защитой понимается разнообразная деятельность по охране прав и свобод человека от всевозможных нарушений и ограничений и возмещению ущерба, причиненного правам и свободам человека, если не удалось предупредить или отразить нарушения, устранить ограничения»19. Подобное толкование понятия защиты, на наш взгляд, вполне приемлемо и оправданно, поскольку позволяет достаточно точно интерпретировать волю законодателя.

Представляется, что подобное понимание «защиты» следует применить и к положениям ч. 1 ст. 6 УПК, определяющей назначение уголовного судопроизводства.

В то же время необходимо отметить, что охрана и защита – это разные аспекты обеспечения прав, характеризующиеся тесными связями и взаимопереходами, в отдельных случаях сближающиеся и совпадающие, в других относительно обособленные и существующие автономно.

В русском языке слово «обеспечить» помимо основного значения «сделать вполне возможным, действительным, реально выполнимым» имеет значения «оградить» и «охранить»20. В свою очередь, слову «охранить (охранять)» соответствует слово «оберегать», а «защитить» – значит «охраняя, оградить от посягательств или предохранить, обезопасить от чего-нибудь»21. Таким образом, понятие «обеспечение» включает в себя понятие «защита», вследствие чего они соотносятся между собой как целое и часть.

Последняя из ранее названных составных частей обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетнего потерпевшего – восстановление его прав, иногда небезосновательно включаемое в понятие защиты, но далеко не всегда им охватываемое. О восстановлении нарушенных прав несовершеннолетнего потерпевшего можно говорить, когда дознавателем или следователем принимаются меры к возмещению вреда, причиненного подростку преступлением; когда руководитель следственного органа, прокурор отменяет необоснованное постановление следователя, дознавателя об отказе признать потерпевшего гражданским истцом и в других случаях.

Таким образом, понятие «обеспечение прав и законных интересов несовершеннолетнего» включает в себя все перечисленные формы содействия, и в частности защиту его прав и законных интересов. Определяющим условием, гарантирующим обеспечение более эффективной реализации прав и законных интересов несовершеннолетнего потерпевшего, является изменение отношения к потерпевшему со стороны государственных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство.

К сожалению, до настоящего времени потерпевший является для следователя, дознавателя, не более чем носителем сведений, могущих стать источником доказательств в уголовном процессе. Пока указанная позиция к потерпевшему не измениться, «пока восстановление нарушенных прав не станет основным критерием оценки работы правоохранительных органов, мы вообще не можем всерьез говорить о действительном, реальном обеспечении прав потерпевшего»22.

Вместе с тем основы качественного изменения отношения к потерпевшему (как взрослому, так и несовершеннолетнему) со стороны государственных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование, по нашему мнению, уже заложены в уголовно-процессуальный закон. В частности, это предусмотрено положениями, регламентированными ст. 6 УПК, согласно которой уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений. Таким образом, защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, является целью уголовного судопроизводства^23.

В связи с изложенным можно заключить, что защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, целесообразно рассматривать не только как назначение уголовного судопроизводства, но и как основную уголовно-процессуальную функцию.

Под «функцией» в общепринятом смысле понимается работа, круг деятельности^24. Исходя из данного определения, лицо, осуществляющее конкретную целенаправленную деятельность и наделенное в этой связи необходимой компетенцией, является носителем определенной функции. Это в полной мере относится и к уголовно-процессуальным функциям как отдельным направлениям уголовно-процессуальной деятельности.

Уголовно-процессуальные функции уже много лет являются предметом научных исследований ученых-процессуа-листов^25. Однако, несмотря на это, научным сообществом до настоящего времени не выработано единой позиции по данному вопросу. Высказанные точки зрения достаточно серьезно отличаются даже по таким наиболее общим положениям рассматриваемой проблемы, как понятие уголовно-процессуальной функции и их количество. В то же время подавляющим большинством авторов выделяется как минимум три уголовно-процессуальных функций: функция обвинения, функция защиты и функция разрешения уголовного дела по существу.

Действующий уголовно-процессуальный закон, учитывая достижения уголовно-процессуальной теории, также четко определяет три уголовно-процессуальные функции. В ч. 2 ст. 15 УПК прямо называются функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела, а в п. 45 ст. 5 УПК поясняется, что стороны – это участники уголовного судопроизводства, выполняющие на основе состязательности функцию обвинения (уголовного преследования) или защиты от обвинения. Существование указанных функций находит свое отражение и в классификации участников уголовного судопроизводства, которые, в свою очередь, подразделяются на суд, участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, со стороны защиты, иных участников уголовного судопроизводства.

Вместе с тем, по нашему мнению, на современном этапе развития уголовного судопроизводства в Российской Федерации выделение функции обвинения как одной из основных уголовно-процессуальных функций не совсем оправдано. Исходя из сущности назначения уголовного судопроизводства, следует отметить, что обвинение (уголовное преследование) больше не обладает статусом одной из основных уголовно-процессуальных функций. Обвинение (уголовное преследование) не самодостаточно. Следователь, дознаватель, прокурор не обвиняют только из одного желания обвинять. Законодатель в целом ставит перед ними совершенно иные задачи, которые не предусматривают обвинение в качестве самостоятельной цели.

В этой связи представляется, что в уголовно-процессуальном законе обвинение должно быть определено в качестве средства, используемого для достижения назначения уголовного судопроизводства, а именно защиты прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также государства и общества в целом, и в конечном итоге направленного на восстановление социальной справедливости.

В данном случае, естественно, речь не идет об отказе от обвинения (уголовного преследования). Следователь, дознаватель, прокурор по-прежнему будут осуществлять данную деятельность, но только в рамках более глобальной и действительно основной уголовно-процессуальной функции – функции защиты прав и законных интересов лиц, потерпевших от преступлений, которая в современном уголовном судопроизводстве должна выйти на первый план и занять место функции обвинения.

Учитывая изложенное, представляется целесообразным классифицировать уголовно-процессуальные функции следующим образом:

1) функция защиты прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также государства и общества в целом;

2) функция защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения прав и свобод;

3) функция разрешения уголовного дела по существу.

Предложенная классификация, по нашему мнению, полнее отражает назначение уголовного судопроизводства и четко устанавливает основную цель, к достижению которой в конечном итоге и должна стремиться сторона обвинения. Следователь, дознаватель, прокурор призваны не обвинять, а защищать посредством обвинения. В уголовно-процессуальном законе они должны позиционироваться как защитники прав и законных интересов граждан, юридических лиц, государства и общества в целом, как сторона, защищающая интересы потерпевших, а не как бездушная машина-робот, заботящаяся только о своих статистических показателях.

Предложенная классификация уголовно-процессуальных функций позволит решить ряд сугубо юридических проблем. В частности, проблемным оказался вопрос применения концепции трех основных функций (обвинение, защита, разрешение дела) в стадии предварительного расследования к деятельности следователя и дознавателя в тот период, когда уголовное дело уже возбуждено, однако лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, еще не установлено. «Выходит…, до предъявления обвинения орган расследования функционирует (то есть выполняет определенные действия, требуемые его должностью), но никакой функции не осуществляет»26.

Выход из сложившейся ситуации впервые попытался определить В. М. Савицкий, предложив констатировать существование еще одной, четвертой, уголовно-процессуальной функции – функции расследования, которая «исчерпывает себя в результате прекращения дела до предъявления кому-либо обвинения или же в момент вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого. В последнем случае она уступает место функциям обвинения, защиты и разрешения дела…»27.

Если исходить из установки, что дознаватель и следователь выполняют не функцию обвинения, а функцию защиты прав потерпевших (в том числе несовершеннолетних потерпевших), то сразу отпадает всякая необходимость в вычленении дополнительной функции расследования, поскольку выполнение функции защиты прав потерпевшего не зависит от наличия в деле обвиняемого. Так, если обвиняемого еще нет, то следователь в рамках данной функции предпринимает шаги для его установления. Если же обвиняемый имеется в деле, то следователь (дознаватель), опять же, в рамках функции защиты прав потерпевших изобличает его в совершении преступления.

В 1961 г. Р. Д. Рахуновым была обоснована теория о шести процессуальных функциях, в число которых были включены расследование, обвинение, защита, поддержание гражданского иска, защита от иска и разрешение дела^28.

По данному поводу следует заметить, что предложенной классификацией, базирующейся на трех основных уголовно-процессуальных функциях (защиты прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также государства и общества в целом; защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод; разрешения дела), вполне охватываются все иные функции. Это проявляется по отношению как к функциям, выделяемым Р. Д. Рахуновым, так и к функции защиты потерпевшим и гражданским истцом своих прав и законных интересов, отмеченной М. В. Танцеревым^29.

На наш взгляд, нет каких-либо значимых и обоснованных причин, препятствующих сведению всех видов уголовно-процессуальной деятельности (за исключением судебного контроля и прокурорского надзора) к вышеизложенным трем уголовно-процессуальным функциям.

В завершение настоящего параграфа необходимо подчеркнуть, что рассмотренная уголовно-процессуальная функция не ограничивается защитой прав и законных интересов только лиц и организаций, потерпевших от преступлений.

Во-первых, круг лиц, потерпевших от преступлений, далеко не всегда исчерпывается физическими и юридическими лицами. Согласно УК РФ целый ряд преступлений посягает на такие объекты, как основы конституционного строя, общественная безопасность, территориальная целостность Российской Федерации, экология, государственная власть и, наконец, само государство как таковое. Так, при экологических преступлениях (ст. 246–262 УК РФ), государственной измене (ст. 275 УК РФ), незаконном пересечении Государственной границы Российской Федерации (ст. 322 УК РФ) и многих других вред причиняется не конкретным гражданам или организациям, а самому государству или населению, проживающему на его территории.

Во-вторых, если задачами УК РФ наряду с охраной прав и свобод человека и гражданина являются обеспечение общественного порядка и общественной безопасности, то в УПК про защиту всего общества не сказано ни слова. Хотя несомненно то, что совокупность отдельных лиц, потерпевших от преступления, и общество в целом – это две разноплановые категории, требующие различного правового регулирования.

В силу изложенных обстоятельств, на наш взгляд, основной уголовно-процессуальной функцией должна стать функция защиты прав и законных интересов не только лиц и организаций, потерпевших от преступления, но также и интересов общества и государства.

§ 2. Особенности обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на стадии возбуждения уголовного дела

В соответствии со ст. 2 УК РФ одной из важнейших задач уголовного законодательства является охрана прав и свобод человека и гражданина. Одновременно согласно ст. 6 УПК одной из целей (назначения) уголовно-процессуального закона является обеспечение защиты прав и свобод лиц, пострадавших от преступлений. Изложенное позволяет заключить, что важным признаком уголовно-процессуального понятия потерпевшего следует рассматривать охраняемые уголовным законом права личности.

Взаимообусловленность и взаимосвязь этих прав с уголовным судопроизводством возникает при их нарушении в момент совершения общественно опасного деяния.

Обеспечение охраны и защиты прав и свобод конкретного человека и гражданина (в том числе не достигшего совершеннолетия) осуществляется в уголовном судопроизводстве в первую очередь посредством возбуждения уголовного дела. В этой связи можно констатировать, что в уголовно-процессуальном плане потерпевшим является гражданин (в том числе подросток), на чьи охраняемые законом права и свободы было направлено преступное посягательство, по которому возбуждено уголовное дело.

При этом уголовно-процессуальные права несовершеннолетнего потерпевшего возникают, по нашему мнению, в момент возбуждения уголовного дела, то есть констатации наличия достаточных данных (основания) об имевшем место нарушении его, подростка, охраняемых уголовным законом прав и свобод.

В юридической литературе представлены различные точки зрения ученых по поводу понятия обеспечения прав участников уголовного судопроизводства. Так, в частности, В. А. Азаров утверждал, что обеспечение не включает в себя охрану прав. По его мнению, обеспечение предполагает активную деятельность органов уголовной юстиции по созданию условий для использования субъектами предоставленных им прав. В то же время охрана прав заключается одновременно и в ограждении от возможных нарушений, и в непосредственной их защите, в том числе путем восстановления принадлежащих гражданину в уголовном процессе прав^30.

По рассматриваемым вопросам рядом авторов изложены диаметрально противоположные позиции: отождествление, взаимоисключающее применение понятий охраны и защиты, а также включение понятия защиты в содержание понятия охраны^31.

В свете рассматриваемых проблем, по нашему мнению, следует отметить, что термин «охрана» может быть использован для обозначения не только активной деятельности, а указанные В. А. Азаровым признаки «ограждение» и «восстановление» не подразумевают пассивного поведения. Кроме того, необходимо подчеркнуть, что охрана как выражается через понятие защиты, так и используется в качестве самостоятельной категории.

Изложенное позволяет сделать вывод, что рассматриваемые понятия неоднозначны: охрана по своему значению шире защиты. В этой связи, на наш взгляд, совершенно верно заметил Н. И. Матузов, что права личности охраняются постоянно, а защищаются только тогда, когда нарушаются^32.

Охрана прав и законных интересов несовершеннолетнего потерпевшего (кстати, равно как и иных участников уголовного судопроизводства) заключается в предупреждении возможных нарушений и в постоянной готовности реагировать на эти нарушения, то есть в перманентном поддержании состояния беспрепятственного осуществления указанных прав.

В широком смысле под защитой понимается деятельность, осуществляемая при посягательстве на права, их ограничении или возникновении реальной угрозы их нарушения. В отношении участника уголовного процесса состояние защиты может быть определено словом «отстаивание».

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации в нашей стране признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина являются обязанностью государства. При этом каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (ст. 45 Конституции Российской Федерации).

В этой связи, на наш взгляд, заслуживает внимания следующее обоснованное истолкование конституционного понятия защиты: это деятельность по охране прав и свобод человека и гражданина от нарушений и ограничений, а также по возмещению ущерба, причиненного этим правам и свободам, если не удалось предотвратить или отразить нарушения или устранить ограничения^33.

Охрана и защита представляют собой разные аспекты обеспечения прав личности. В русском языке, как уже ранее мы говорили, синонимами слова «обеспечить» являются «гарантировать» и «создать условия»34, а также «оградить» и «охранить»35. Слово «охранять» тождественно слову «оберегать»36, а «защитить» означает «охраняя, оградить от посягательств, от враждебных действий, от опасности; предохранить, обезопасить от чего-нибудь»37.

Еще одним обязательным элементом обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших в уголовном судопроизводстве является их восстановление. Он присутствует в том случае, когда должностными лицами, осуществляющими производство по уголовному делу, предпринимаются предусмотренные уголовно-процессуальным законом меры к возмещению ущерба, причиненного потерпевшему общественно опасным деянием.

Восстановление прав является формой обеспечения не только уголовно-процессуальных, но и нематериальных прав подростка, пострадавшего от преступления (например, на свободу и личную неприкосновенность, на тайну личной жизни, на имущественные права и другие)38.

Согласно ч. 2–3 ст. 44 УПК при причинении подростку преступлением имущественного вреда, а также для имущественной компенсации причиненного ему морального вреда законный представитель несовершеннолетнего или прокурор вправе предъявить гражданский иск к обвиняемому или лицам, которые в соответствии с ГК РФ несут ответственность за вред, причиненный преступлением.

В свете рассматриваемых проблем представляется целесообразным отметить, что в постановлении Пленума Верховного Суда РФ под моральным вредом рекомендовано понимать нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину, включая несовершеннолетнего, нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство и другие) или нарушающими его личные неимущественные права (например, право на пользование своим именем) либо имущественные права гражданина^39.

Причиненный подростку моральный вред, в частности, может заключаться в его нравственных переживаниях в связи с утратой близких, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или репутацию несовершеннолетнего; временным ограничением или лишением каких-либо прав; физической болью, связанной с причинением вреда здоровью, либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и другим.

Под нравственными и физическими страданиями могут пониматься получаемый подростком от преступления заряд отрицательных эмоций, урон нормальному состоянию его психики; совокупность вызванных преступлением, основанных на нормах права и морали нравственных, волевых и иных нематериальных изменений или определенное психическое напряжение несовершеннолетнего в результате осознания им факта совершения в отношении него противоправного посягательства.

Представленная в диспозиции ст. 42 УПК редакция нормы фактически регламентирует возможность оформлять постановление о признании несовершеннолетнего потерпевшим спустя значительный период времени с момента возбуждения уголовного дела. Основанием для этого зачастую называют необходимость собрать достаточные и достоверные сведения о причинении преступлением конкретному лицу физического, имущественного или морального вреда.

Между тем в этом случае, на наш взгляд, промедление с возможностью реализации потерпевшим подростком своих уголовно-процессуальных прав в ходе производства предварительного расследования по уголовному делу совершенно неоправданно. Более того, оно препятствует своевременному и активному участию значимого субъекта уголовно-процессуальных правоотношений в отстаивании своих прав и законных интересов.

Поводом к возбуждению уголовного дела чаще всего служит заявление законного представителя несовершеннолетнего пострадавшего о совершении в отношении подростка общественно опасного деяния. По нашему мнению, в подобных ситуациях необходимо руководствоваться «презумпцией добропорядочности»: все граждане, включая, кстати, подозреваемого и обвиняемого, изначально считаются добропорядочными и законопослушными. В этой связи следователь (дознаватель) обязан доверять достоверности заявления законного представителя несовершеннолетнего пострадавшего, а также сообщения самого подростка в возрасте старше 16 лет о причинении последнему вреда в результате преступления.

Следует отметить, что с представленной точкой зрения солидарны не все авторы: в юридической литературе, в частности, отмечалось, что по заявлениям об изнасиловании при отсутствии квалифицирующих признаков уголовные дела возбуждаются по сообщениям законных представителей пострадавших либо самих несовершеннолетних (ч. 3 ст. 20 УПК). В дальнейшем в ходе производства предварительного расследования не исключено, что будут собраны доказательства, указывающие на отсутствие состава преступления и связанного с ним причиненного вреда. Однако по данному уголовному делу фактически до установления события преступления несовершеннолетняя заявительница в процессуальном порядке, с соблюдением процессуальной формы будет уже признана потерпевшей^40.

В этой связи, на наш взгляд, целесообразно обратиться к нашей истории. Представленные в УУС нормы регламентировали следующее: объяснения лиц, потерпевших от преступления или проступка, признавались жалобами (ст. 301) и считались достаточным поводом к началу расследования (ст. 303). Жалоба пострадавшего являлась безусловным основанием для начала производства расследования. Судебный следователь и прокурор ни при каких обстоятельствах не правомочны были отказать потерпевшему в производстве по уголовному делу.

Учитывая изложенное, по нашему мнению, заслуживают одобрения и поддержки предложения ученых о дополнении диспозиции ст. 42 УПК правилом, согласно которому основанием для признания потерпевшим лица, в том числе несовершеннолетнего, чьим правам причинен вред деянием, содержащим признаки преступления, являются достаточные данные, которые послужили основанием для возбуждения уголовного дела^41.

Кроме того, представляется, что заявление о преступлении несовершеннолетнего в возрасте старше 16 лет, а также несовершеннолетнего в возрасте от 14 до 16 лет при подтверждении содержащихся в заявлении сведений законным представителем этого подростка необходимо рассматривать и в качестве основания для признания такого несовершеннолетнего потерпевшим по уголовному делу, и в качестве повода для возбуждения уголовного дела.

Разумеется, это не означает, что данное заявление нельзя воспринимать критически, в нем должны быть указаны признаки общественно опасного деяния.

Дополнительной гарантией правомерности принимаемого решения по заявлению несовершеннолетнего о преступлении, на наш взгляд, выступает предусмотренное законом предупреждение подростка, достигшего шестнадцатилетнего возраста, а в случае подачи заявления несовершеннолетним в возрасте от 14 до 16 лет – его законного представителя об уголовной ответственности за заведомо ложный донос.

Стадия возбуждения уголовного дела представляет собой один из этапов уголовного судопроизводства, в ходе которого осуществляется рассмотрение сообщения о любом совершенном или готовящемся преступлении и принимается решение о возбуждении уголовного дела либо об отказе в его возбуждении.

Раздел VII УПК, подробно определяющий порядок возбуждения уголовного дела публичного обвинения, не содержит термина «потерпевший». В нем говорится только о заявителе, который, исходя из анализа главы 19 УПК, является лицом, сделавшим заявление о преступлении.

Термин «потерпевший» законодатель использует в нормах, определяющих возбуждение уголовных дел частного и частно-публичного обвинения (ч. 2 и 3 ст. 20, ст. 147, 318 УПК). Однако в этих случаях термин «потерпевший», как было показано выше в настоящей работе, употребляется в его уголовно-правовом значении и обозначает лицо, которому преступлением причинен вред, но которое еще не признано потерпевшим в установленном законом порядке, или пострадавшего от преступления.

Потерпевший (в том числе несовершеннолетний потерпевший) как участник уголовного судопроизводства появляется в деле только после вынесения дознавателем, следователем или судом соответствующего постановления (ч. 1 ст. 42 УПК). Таким образом, говоря об обеспечении прав и законных интересов несовершеннолетнего потерпевшего в стадии возбуждения уголовного дела, необходимо учитывать что термин «потерпевший» употребляется здесь не в уголовно-процессуальном, а в уголовно-правовом значении, как пострадавший от преступления.

В большинстве случаев именно сам пострадавший делает заявление о преступлении. Однако было бы ошибочным во всех случаях отождествлять лицо, которому преступлением причинен вред, с лицом, сделавшим заявление об этом преступлении (заявителем), поскольку не исключена возможность, что в данных качествах будут выступать разные лица.

Необходимость такого различения находит свое подтверждение в ч. 2 ст. 2 федерального закона «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства», согласно которой «меры государственной защиты могут быть также применены до возбуждения уголовного дела в отношении заявителя, очевидца или жертвы преступления либо иных лиц, способствующих предупреждению или раскрытию преступления»42.

Важность разграничения в уголовном судопроизводстве понятия заявителя, которому преступлением причинен вред (пострадавшего), и заявителя, чьи интересы нарушены не были, отмечали в своей работе Ю. Н. Белозеров и П. Г. Морфицин, обоснованно считая, что такое разграничение поможет более детальному нормативному регулированию и конкретизации юридических прав и обязанностей личности^43.

Таким образом, исходя из вышеизложенного, возможны две процессуальные ситуации:

1) когда несовершеннолетний заявитель одновременно является и лицом, пострадавшим от преступления;

2) когда заявитель не является лицом, пострадавшим от преступления.

Более проблемной, на наш взгляд, является ситуация, когда заявитель и пострадавший от преступления являются различными людьми. Несомненно, что интересы несовершеннолетнего, пострадавшего от преступления, затрагиваются значительно существеннее, чем интересы заявителя, которому совершенным преступлением моральный, физический или имущественный вред не причинен. Следовательно, в первую очередь именно подросток, пострадавший от преступления, а не заявитель наделен процессуальным статусом в стадии возбуждения уголовного дела.

Поэтому в ситуации, когда заявитель не является пострадавшим от преступления, последний лишается всех процессуальных прав, среди которых столь значимые для него: право знать о принятом по результатам рассмотрения сообщения о преступлении решении и право обжаловать данное решение. Указанными в ст. 124, 125, 145, 146 и 148 УПК правами обладает только заявитель, соответственно, именно ему и должно быть направлено уведомление о принятом решении и разъяснено право на его обжалование.

В результате может сложиться ситуация, когда сам несовершеннолетний, пострадавший от преступления, лично не сможет обжаловать, например, решение об отказе в возбуждении уголовного дела в силу того, что у него нет таких полномочий. Таковыми согласно ст. 145 УПК наделен заявитель, который, возможно, является человеком, совершенно посторонним и не имеющим какой-либо заинтересованности в возбуждении уголовного дела.

Более того, попытка подростка, пострадавшего от преступления, самостоятельно сделать повторное заявление о преступлении также приведет к неудаче, поскольку в наличии уже будет иметься неотмененное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по данному факту, обжаловать которое имеет право только заявитель.

В силу изложенных обстоятельств, учитывая, что заявитель о преступлении не всегда является пострадавшим от преступления, в тех случаях, когда заявитель и пострадавший не совпадают в одном лице, пострадавший должен обладать всеми правами заявителя, в том числе правом на обжалование принятых решений.

Данное решение справедливо как в случае заявления о преступлении, так и в случаях явки с повинной и сообщения о совершенном или готовящемся преступлении, полученном из иных источников. Как показывают исследования, практика идет именно в этом направлении.

Так, о данных, указывающих на признаки преступления, следователям часто становится известно из сообщений медицинских учреждений. После проверки такого сообщения уведомление о принятом решении направляется, как правило, пострадавшему (83,1%), а не в учреждение, предоставившее информацию о преступлении^44. Вместе с тем имеют место случаи, когда после рассмотрения сообщения о преступлении, полученного из иных источников, пострадавшему вообще не сообщается о принятом решении, несмотря на то что уголовное дело возбуждается по факту умышленного причинения ему тяжкого вреда здоровью^45.

В дальнейшем для удобства изложения речь будет идти в основном об обеспечении следователем и дознавателем прав подростка, сделавшего заявление о преступлении (заявителе), поскольку в большинстве случаев несовершеннолетний заявитель одновременно является и пострадавшим от преступления.

Прежде всего, важно определиться с моментом, когда подросток становится заявителем и, соответственно, приобретает права и обязанности, закрепленные УПК. Постановка данной проблемы имеет как теоретическое, так и существенное практическое значение, поскольку речь идет об установлении момента, с которого лицо получает право требовать от соответствующих органов и должностных лиц, и в частности следователей и дознавателей, точного и своевременного исполнения их обязанностей по рассмотрению сообщения о преступлении.

В решении поставленного вопроса, на наш взгляд, следует согласиться с Н. Е. Павловым, считающим, что уже с момента подачи заявления лицо приобретает определенные процессуальные права, и в первую очередь право требовать, чтобы его заявление было принято^46. Данный вывод подтверждается положениями ч. 1 ст. 144 УПК, согласно которой правомочные должностные лица (дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа) обязаны принять сообщение о любом преступлении. Таким образом, именно с момента подачи заявления подросток становится заявителем и приобретает право требовать от названных должностных лиц его рассмотрения.

Лицо, обнаружившее признаки преступления, вправе по собственному усмотрению выбирать форму заявления, которая может быть письменной или устной.

Устное заявление о преступлении заносится в протокол принятия устного заявления о преступлении, который подписывается заявителем и лицом, принявшим данное заявление. Если устное сообщение о преступлении сделано при производстве следственного действия или в ходе судебного разбирательства, то оно заносится соответственно в протокол следственного действия или судебного разбирательства (ч. 3, 4 ст. 141 УПК).

Поэтому довольно распространенная практика, когда заявителю вместо этого предлагают самому написать заявление, не только противоречит закону, но и нарушает его право на свободу волеизъявления, ограничивает свободный доступ к правосудию^47.

Действующий уголовно-процессуальный закон не содержит каких-либо требований к содержанию заявления о преступлении по делам публичного обвинения и не устанавливает, какая именно информация о преступлении должна быть обязательна изложена^48.

На наш взгляд, подобная позиция законодателя заслуживает одобрения, поскольку любое иное решение ограничивало бы доступ граждан к правосудию, которые в принципе не обязаны знать все процессуальные формальности при подаче заявлений о преступлениях.

Вместе с тем определенные требования все же существуют.

Так, если заявление о преступлении сделано в устной форме, то согласно ч. 3 ст. 141 УПК протокол принятия устного заявления о преступлении должен содержать данные о заявителе, а также о документах, удостоверяющих личность заявителя.

Представляется, что письменное заявление о преступлении также должно содержать указанные данные, поскольку согласно ч. 7 ст. 141 УПК анонимное заявление о преступлении не может служить поводом для возбуждения уголовного дела.

Как уже было отмечено выше, именно с момента подачи заявления о преступлении несовершеннолетний приобретает статус заявителя и получает право требовать от следователя (дознавателя) рассмотрения его заявления, указанное право обеспечивается ст. 144 и 145 УПК, согласно которым на следователя (дознавателя) возлагается обязанность принять, проверить сообщение о любом совершенном, готовящемся преступлении и принять по нему решение.

Прием заявления о преступлении является одной составляющих деятельности следователя (дознавателя) по его рассмотрению. Прием заявления предполагает его обязательную регистрацию, представляющую собой присвоение каждому поступившему заявлению о преступлении порядкового номера и фиксацию в учетной документации кратких сведений о нем, по результатам которой заявителю выдается документ о принятии сообщения о преступлении с указанием данных о лице, его принявшем, а также даты и времени его принятия. Таким документом является талон-уведомление^49.

Это позволяет обеспечить возможность осуществления контроля за соблюдением требований о полноте регистрации заявлений о преступлениях, принятых от заявителя при его личном обращении в органы внутренних дел^50. Кроме того, выдача заявителю талона-уведомления помимо информирования о факте и сроке начала рассмотрения заявления предоставляет ему возможность отстаивания своих прав и законных интересов в случае незаконных и необоснованных действий следователя дознавателя (например, принести жалобу прокурору или в суд на непринятие решения по заявлению).

Значение положения о выдаче заявителю талона-уведомления сложно переоценить. Оно отсутствовало в УПК РСФСР, что, по справедливому мнению С. В. Колдина, создавало благоприятную обстановку для укрывательства преступлений уполномоченными должностными лицами^51. Сказанное подтверждается исследованиями С. Г. Олькова, который называет сокрытие преступлений от учета наиболее типичным нарушением на этапе приема сообщений о преступлениях^52. Схожей позицией придерживается и О. А. Галустьян^53.

Неслучайно в докладе о своей деятельности Уполномоченный по правам человека в РФ отмечал: «Высоким сохраняется уровень скрытой (латентной) преступности, включающей как сокрытие преступлений от регистрации органами милиции, так и отказ со стороны значительного числа жертв преступления заявлять о том, что они подверглись преступным посягательствам. Люди порой не верят в помощь органов внутренних дел, в том числе и по причине коррупции»54.

Таким образом, сокрытие преступлений путем отказа в регистрации соответствующих заявлений привело к тому, что законодатель посчитал обоснованным закрепить наиболее важные моменты регистрации сообщений о преступлениях на уровне федерального закона (ч. 4 ст. 144 УПК).

Вместе с тем следует признать, что указанное нововведение, безусловно, являясь существенным шагом вперед в вопросе обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетнего заявителя, все же не сняло всей остроты существующей проблемы^55. Более детальная регламентация порядка рассмотрения заявлений о преступлениях определяется «Инструкцией о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел РФ заявлений, сообщений и иной информации о происшествиях», утвержденной приказом МВД РФ от 04.05.2010 № 333.

В русле дальнейшего противодействия укрывательству преступлений и более полного обеспечения прав и законных интересов заявителя заслуживает поддержки предложение Л. А. Названовой о расширении перечня сведений, указываемых в талоне-уведомлении, в частности о сроке рассмотрения сообщения, государственных органах, в которые заявитель может подать жалобу на ход и результаты такого рассмотрения, порядке и сроках такого обжалования^56.

Помимо закрепления основ регистрации сообщений о преступлениях на законодательном уровне, в ч. 5 ст. 144 УПК содержится важнейшее положение о том, что отказ в приеме сообщения о преступлении может быть обжалован прокурору или в суд.

Субъектом данного права, исходя из смысла ст. 124, 125 и 144 УПК, является заявитель (включая несовершеннолетнего заявителя) о преступлении. Следует отметить, что на усмотрение заявителя оставляется право выбора, кому обжаловать принятое решение: прокурору или в суд.

Порядок обжалования определен ст. 124 и 125 УПК. Наличие в УПК норм, регламентирующих обжалование решений и действий (бездействия) дознавателя, следователя, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, уже само по себе по сравнению с УПК РСФСР создавало иллюзию бесконтрольности уполномоченных должностных лиц, занимающихся рассмотрением сообщений о преступления.

Определенные замечания может вызвать лишь ситуация, когда заявитель о преступлении и лицо, пострадавшее от преступления, не совпадают в одном лице, поскольку согласно ст. 124, 125 и 144 УПК только заявитель о преступлении имеет право в установленном законом порядке обжаловать отказ в приеме сообщения о преступлении. Таким образом, подросток, пострадавший от преступления, если он одновременно не является заявителем, обжаловать такой отказ не сможет.

Другой новацией УПК является закрепление обязательной проверки сообщения о любом совершенном или готовящемся преступлении. УПК РСФСР не содержал термина «проверка», упоминая лишь о том, что «по поступившим заявлениям и сообщениям могут быть истребованы необходимые материалы и получены объяснения» (ч. 2 ст. 109 УПК РСФСР). В связи с этим в теории уголовного судопроизводства эту процессуальную деятельность именовали: первичная проверка^57, доследственная проверка^58, проверка^59, предварительная проверка^60, проверочные действия^61 и т.п. Действующий УПК называет указанную деятельность проверкой сообщения о преступлении (ст. 144 и 146 УПК).

Для заявителя (в том числе несовершеннолетнего) данное положение имеет двоякое значение. С одной стороны, рассматриваемое требование УПК затрудняет возможность незамедлительного возбуждения следователем и дознавателем уголовного дела в случаях, когда признаки преступления налицо и проведение проверки объективно не требуется, что, по-видимому, нельзя признать положительным моментом. С другой стороны, обязательность проверки каждого сообщения о преступлении препятствует необоснованному отказу в возбуждении уголовного дела.

В целом же результаты исследований показывают, что принятие следователем (дознавателем) законного и обоснованного решения по большинству сообщений о преступлениях (что, несомненно, отвечает интересам заявителя) невозможно без дополнительной информации, получаемой в результате проверки^62.

Таким образом, введение обязательной проверки каждого сообщения о преступлении, на наш взгляд, является оправданным, поскольку именно в этих действиях, направленных на установление достаточных данных, указывающих на признаки преступления, заключается сама суть стадии возбуждения уголовного дела.

Вместе с тем на практике нередко пытаются установить данные, не имеющие отношения к рассматриваемому сообщению. Так, при опросе следователей и дознавателей большинство из них высказали мнение, что под достаточными данными для возбуждения уголовного дела они понимают информацию, которая достоверно свидетельствовала бы о наличии всех элементов состава преступления^63.

Подобное отношение практических работников к проверке сообщений о преступлениях недопустимо, поскольку оно ущемляет права и законные интересы заявителя (как взрослого, так и подростка) и прямо противоречит ст. 140 УПК, требующей на момент принятия решения о возбуждении уголовного дела установления и наличия лишь признаков преступления.

Одной из гарантий обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетнего заявителя является соблюдение следователем (дознавателем) сроков рассмотрения заявлений о преступлениях.

Срок рассмотрения сообщения о преступлении согласно ч. 1 ст. 144 УПК составляет не более 3 суток со дня поступления данного сообщения. Однако указанный срок может быть продлен до 10 суток, а при необходимости проведения документальных проверок или ревизий – до 30 суток (ч. 3 ст. 144 УПК).

Причем если в УПК РСФСР продление срока рассмотрения сообщения с 3 до 10 суток допускалось только в исключительных случаях, то в УПК РФ какое-либо упоминание об исключительности такого продления отсутствует. Данное обстоятельство, по существу, способствует тому, что 10-суточный срок рассмотрения сообщений о преступлениях становится нормой.

Правда, следует отметить, что и УПК РСФСР, называя продление срока рассмотрения с 3 до 10 суток исключительным, не устанавливал, какие же обстоятельства следует считать исключительными. Действующий УПК придерживается аналогичной позиции, не определяя оснований продления, а лишь указывая, что руководитель следственного органа, начальник органа дознания вправе по ходатайству следователя, дознавателя продлить срок рассмотрения сообщения о преступлении с 3 до 10 суток.

Не называются основания такого продления и в ведомственных нормативных актах, более детально регламентирующих порядок приема, регистрации, проверки и разрешения сообщений о преступлениях. На практике это нередко приводит к волоките. Интересны в этой связи исследования Ю. Н. Белозерова и П. Г. Марфицина, согласно которым 76,8% сообщений о преступлениях рассматриваются в срок свыше 3 суток и, соответственно, 23,2% – в срок, не превышающий 3 суток.

Вместе с тем опрос практических работников показал, что 27,2% считают обычным сроком рассмотрения сообщений о преступлениях 3 суток; 70,5% – 10 суток; 2,3% – срок, превышающий 10 суток, даже если для этого не требуется проведения документальных проверок и ревизий^64. Изложенное, на наш взгляд, является следствием отсутствия четко определенных критериев для продления срока рассмотрения сообщений с 3 до 10 суток. Помимо этого, подобное отношение к срокам во многом объясняется отсутствием предусмотренных законом санкций за их несоблюдение, отсутствием реальной ответственности за их нарушение^65.

Среди других, не правовых причин нарушения установленного законом 3-суточного срока рассмотрения сообщений о преступлениях называются: волокита непосредственного исполнителя – 51,1%; несвоевременная передача сообщения исполнителю – 23,5%; большой объем материалов, по которым проводится проверка, – 21,2%; недостаточный контроль за рассмотрением сообщений со стороны начальника – 4,2%66.

Создавшееся положением, безусловно, отрицательно сказывается на обеспечении законных интересов несовершеннолетнего заявителя, лишая его правовых оснований требовать рассмотрения заявления о преступлении в установленный ч. 1 ст. 144 УПК 3-суточный срок со дня его поступления. Все, на что он имеет право, так это на рассмотрение данного заявления и принятие по нему решения в срок не более 10 суток со дня его поступления, а если по заявлению необходимо проведение документальных проверок или ревизий, то в срок не более 30 суток со дня его поступления.

Изложенное приводит нас к выводу, что в настоящее время законный интерес несовершеннолетнего заявителя, направленный на скорейшее рассмотрение его заявления о преступлении, должным образом не обеспечивается.

Одним из решений обозначенной проблемы представляется закрепление на законодательном уровне конкретных оснований, необходимых для продления срока рассмотрений сообщений о преступлениях с 3 до 10 суток, как, например, это сделано законодателем при продлении срока до 30 суток^67. Одним из таких оснований, на наш взгляд, вполне может стать необходимость производства экспертизы в стадии возбуждения уголовного дела.

Возможен иной вариант – установление более реального срока рассмотрения сообщения о преступлении, например не более 5 суток, без какой-либо возможности его пролонгации, за исключением продления до 30 суток в случае необходимости проведения документальных проверок или ревизий.

В соответствии со ст. 145 УПК по результатам рассмотрения сообщения о преступлении следователь (дознаватель) принимает одно из следующих решений: 1) о возбуждении уголовного дела; 2) об отказе в возбуждении уголовного дела; 3) о передаче сообщения по подследственности в соответствии со ст. 51 УПК, а по уголовным делам частного обвинения – в суд в соответствии со ст. 20 УПК. О принятом решении сообщается заявителю (как взрослому, так и подростку). При этом заявителю разъясняются его право обжаловать данное решение и порядок обжалования.

Указанная норма не определяет, в какой форме – устной или письменной – должно быть сделано подобное сообщение. В свою очередь, анализ ст. 145, 146 и 148 УПК показывает, что форма уведомления зависит от принятого решения.

В случае принятия решения о возбуждении уголовного дела форма уведомления оставляется на усмотрение следователя (дознавателя), принявшего соответствующее решение. При этом о сообщении заявителю о принятом решении должна делаться отметка на постановлении о возбуждении уголовного дела.

Если же следователем (дознавателем) выносится решение об отказе в возбуждении уголовного дела, то помимо уведомления о принятом решении последнему согласно ч. 4 ст. 148 УПК направляется копия данного постановления, что фактически представляет собой письменное уведомление.

В случаях передачи сообщения по подследственности в соответствии со ст. 51 УПК, а по уголовным делам частного обвинения – в суд в соответствии с ч. 2 ст. 20 УПК в адрес заявителя (в том числе несовершеннолетнего) направляется извещение о принятом решении.

Однако представляется, что основная проблема заключается в другом. Вновь обращает на себя внимание неудачность формулировки, связанная с уведомлением именно заявителя о принятом решении.

Как быть в случае, если поводом к возбуждению уголовного дела явилось не заявление о преступлении, а, например, явка с повинной или сообщение о совершенном или готовящемся преступлении, полученное из иных источников? Кого уведомлять о возбуждении уголовного дела, если заявитель отсутствует, но вред конкретному лицу причинен? Практика показывает, что если дело возбуждено не по заявлению самого пострадавшего, то проходит значительный промежуток времени до того момента, когда ему вообще станет об этом известно.

Так, по уголовному делу о причинении тяжкого вреда здоровью гр. Кузьменко П. П. последний был признан потерпевшим и допрошен только через 20 дней с момента возбуждения уголовного дела, лишь тогда он и узнал о возбуждении уголовного дела в отношении лиц, причинивших ему телесные повреждения^68.

В связи с этим следует еще раз отметить, что если заявитель не является пострадавшим (в том числе несовершеннолетним пострадавшим) от преступления, то последний должен наделяться всеми правами заявителя. И, следовательно, в данном случае о принятом решении следователем (дознавателем) должно быть сообщено пострадавшему от преступления.

Повышенное внимание, на наш взгляд, следует уделить защите прав несовершеннолетнего заявителя при принятии решения об отказе в возбуждении уголовного дела (ст. 148 УПК), поскольку согласно статистической отчетности решение об отказе в возбуждении уголовного дела принимается почти в каждом втором случае^69. Подобная практика, безусловно, не способствует росту доверия лиц, пострадавших от преступлений, к правоохранительным органам.

Действующий УПК содержит ряд новелл, направленных на улучшение сложившейся ситуации.

В соответствии с ч. 1 ст. 148 УПК отказ в возбуждении уголовного дела за отсутствием в деянии состава преступления допускается лишь в отношении конкретного лица, что препятствует незаконному и необоснованному использованию этого, как показывает практика, наиболее распространенного основания для вынесения указанного решения. Таким образом, рассматриваемое положение пресекает возможность необоснованного отказа в возбуждении уголовного дела в ситуации, когда лицо, совершившее преступление, не установлено, даже если раскрытие преступления в ходе предварительного расследования представляется маловероятным.

Впервые предусмотрено право заявителя (в том числе несовершеннолетнего) на получение копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. В соответствии с ч. 1 и 4 ст. 148 УПК при отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела следователь (дознаватель) выносит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Копия данного постановления в течение 24 часов с момента его вынесения направляется заявителю и прокурору.

Вместе с тем, на наш взгляд, имеется ряд недочетов, связанных с процедурой отказа в возбуждении уголовного дела и затрудняющих обеспечение прав и законных интересов заявителя (как взрослого, так и подростка). В частности, если следователь (дознаватель) принимает решение об отказе в возбуждении уголовного дела из-за отсутствия оснований для этого (ч. 1 ст. 148 УПК), заявитель согласно ч. 1 и 2 ст. 145 УПК имеет право на получение соответствующего сообщения о принятом решении. Вместе с тем анализ ст. 145, 146 и 148 УПК показал, что срок направления такого сообщения не определен.

Иными словами, следователю (дознавателю), принимающему подобное решение, закон предоставляет право по собственному усмотрению определять, когда именно уведомлять заявителя, что делает срок такого уведомления предельно расплывчатым и неопределенным. Таким образом, возложенная на него обязанность сообщать заявителю (в том числе несовершеннолетнему) о принятом решении нивелируется неустановлением срока его исполнения.

Кроме того, заявитель (как взрослый, так и подросток) в соответствии с ч. 4 ст. 148 УПК имеет право на направление ему копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в течение 24 часов с момента его вынесения. Однако и в данном случае есть неопределенность. Прежде всего, вызывает неясность использование законодателем термина «направляется». Во-первых, каким способом такая копия постановления должна быть направлена? Срок 24 часа с момента вынесения постановления законодателем дается следователю (дознавателю) не на вручение копии постановления заявителю, а только на ее направление последнему.

Факт направления копии заявителю и срок такого направления подтверждается лишь подписью следователя, подписи заявителя о полученной данной копии законом не предусмотрено. Если же учесть, что «направление» в подавляющем большинстве случаев представляет собой отправление копии почтой в адрес заявителя через канцелярию соответствующего правоохранительного органа, то остается только догадываться, когда именно она дойдет до адресата и дойдет ли вообще. И это притом, что срок уведомления заявителя о принятом решении также не определен.

Более того, даже если заявитель, узнав о вынесенном решении, лично явится в соответствующие органы для получения копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, то и в этом случае получение им требуемого документа будет полностью зависеть от усмотрения следователя (дознавателя).

Последний, исходя из буквального толкования ст. 148 УПК, вполне может отказать заявителю в этом праве, сославшись на то, что копия постановления уже направлена в его адрес и, следовательно, все возложенные законом обязанности выполнены. Закон не предусматривает обязанности следователя (дознавателя) вручать копию заявителю (в том числе несовершеннолетнему), ограничиваясь только требованием о ее направлении последнему, следовательно, все указанные действия будут юридически правильны.

В целях более полного обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетнего заявителя в сложившейся ситуации представляется необходимым предпринять следующее.

Во-первых, установить 24-часовой срок сообщения заявителю о принятом решении об отказе в возбуждении уголовного дела, для чего внести в ч. 2 ст. 145 УПК соответствующие изменения и изложить ее в следующей редакции: «О принятом решении в течение 24 часов сообщается заявителю. При этом заявителю разъясняются его право обжаловать данное решение и порядок обжалования».

Во-вторых, необходимо более детально регламентировать срок вручения заявителю копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Причем, на наш взгляд, речь должна идти именно о вручении под роспись, а не о направлении копии заявителю. Вместе с тем нельзя требовать от следователей (дознавателей) невозможного, вменяя им в обязанность в каждом случае изыскивать возможность для вручения заявителю копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, поскольку всегда найдутся люди, в силу различных причин не желающие являться в правоохранительные органы либо иным образом уклоняющиеся от получения такой копии.

Поэтому диспозицию ч. 4 ст. 148 УПК представляется целесообразным изложить в следующей редакции: «Заявителю в течение 24 часов с момента вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела сообщается о принятом решении. При этом заявителю разъясняется право на получение копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, а также право обжаловать данное постановление и порядок обжалования. По ходатайству заявителя следователь вручает ему копию постановления об отказе в возбуждении уголовного дела».

В данном случае факт получения копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и срок такого получения ставятся в зависимость от волеизъявления самого заявителя, который будет самостоятельно принимать решение о том, воспользоваться ему данным правом или нет.

По нашему мнению, предложенный вариант получения заявителем копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела более точно определяет срок и порядок такого получения и, следовательно, в большей степени отвечает интересам несовершеннолетнего заявителя, нежели порядок, предусмотренный действующей ч. 4 ст. 148 УПК.

Отказ в возбуждении уголовного дела заявителем может быть обжалован прокурору или в суд, причем если прокурор выносит решение об отказе в удовлетворении жалобы, то, исходя из смысла ст. 125 УПК, заявитель (как взрослый, так и подросток) имеет право на дальнейшее обжалование данного решения вышестоящему прокурору или в суд.

Порядок обжалования установлен ст. 124 и 125 УПК. Выше уже отмечались некоторые положительные моменты, связанные с наличием в УПК норм, определяющих порядок обжалования решений и действий (бездействия) должностных лиц.

Уголовно-процессуальный закон не устанавливает сроков, в течение которых заявитель (в том числе несовершеннолетний) может обжаловать решение об отказе в возбуждении уголовного дела, что также следует признать отвечающим его интересам.

Прокурор рассматривает жалобу в течение 3 суток со дня ее получения. В исключительных случаях, когда для проверки жалобы необходимо истребовать дополнительные материалы либо принять иные меры, допускается рассмотрение жалобы в срок до 10 суток (ч. 1 ст. 124 УПК). Судья рассматривает жалобу не позднее, чем через 5 суток со дня поступления жалобы (ч. 3 ст. 125 УПК).

Наряду с рассмотренными достоинствами норм УПК, регламентирующих институт возбуждения уголовного дела, на наш взгляд, имеется ряд неиспользованных возможностей, связанных с более полным обеспечением прав несовершеннолетнего заявителя.

В первую очередь это необходимость закрепления в УПК права заявителя (как на взрослого, так и на подростка) на ознакомление с материалами проверки сообщения о преступлении при отказе в возбуждении уголовного дела, поскольку для подачи грамотной и квалифицированной жалобы на решение об отказе в возбуждении уголовного дела ему должна быть предоставлена возможность изучения фактических материалов, послуживших основанием для принятия такого решения.

С другой стороны, нельзя согласиться с авторами, предлагающими «законодательно обязать прокурора, следователя, орган дознания, дознавателя во всех случаях знакомить заявителя с материалами доследственных проверок»70, поскольку в данном случае не будет учитываться желание самого заявителя (как взрослого, так и несовершеннолетнего), для которого, собственно, и предполагается ввести указанное положение.

Вполне возможно, что некоторые подростки, сделавшие заявление о преступлении, уведомленные об отказе в возбуждении уголовного дела, не пожелают знакомиться с материалами проверки сообщения о преступлении, в силу чего будут всячески уклоняться от явки к следователю (дознавателю), принявшему такое решение. Как следствие, произойдет неоправданное увеличение нагрузки на практических работников, а именно возложение на них обязанности вне зависимости от желания заявителя вызывать его в соответствующий правоохранительный орган и обеспечивать возможность ознакомления с материалами проверки сообщения с составлением соответствующих документов, подтверждающих факт ознакомления.

Оптимальным решением представляется не закрепление обязанности следователя (дознавателя) во всех случаях знакомить заявителя с материалами проверки сообщения о преступлении, но предоставление права последнему на такое ознакомление^71. Иными словами, разрешение рассматриваемого вопроса оправданно поставить в зависимость от волеизъявления самого лица, сделавшего заявление о преступлении, которое будет самостоятельно решать, воспользоваться ему данным правом или нет. После ознакомления заявителя с материалами проверки сообщения о преступлении целесообразно составлять соответствующий протокол. Подобным образом в уголовном судопроизводстве происходит ознакомление потерпевшего с материалами уголовного дела (ст. 216 УПК).

Учитывая изложенное, ст. 148 УПК предлагается дополнить следующим положением: «В случае вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела заявителю разъясняется право на ознакомление с материалами проверки сообщения о преступлении. По ходатайству заявителя следователь, орган дознания, дознаватель знакомит его с материалами проверки сообщения о преступлении».

§ 3. Особенности обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на стадии предварительного расследования

При рассмотрении вопроса обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетнего потерпевшего следователем (дознавателем) в ходе производства предварительного расследования основное внимание будет направлено на положения уголовно-процессуального закона, которые, на наш взгляд, в наибольшей степени способствуют решению данных задач. Речь идет о правовом механизме реализации несовершеннолетним потерпевшим предоставленных ему прав; о новеллах, которые законодателем внесены в правовое положение потерпевшего; о соотношении и сопоставимости компетенции обвиняемого и потерпевшего в ходе предварительного расследования.

Одним из важных полномочий пострадавшего от преступления лица является право потерпевшего знать о предъявленном обвиняемому обвинении, которые впервые закреплено в диспозиции п.1 ч. 2. ст. 42 УПК. Однако обращает на себя внимание отсутствие в законе четко определенного механизма реализации данного права. Несмотря на закрепление этого права в законе, на следователя (дознавателя) нигде не возлагается обязанность уведомлять потерпевшего об этом, что придает этому праву декларативный характер.

На наш взгляд, нельзя признать удачной саму редакцию рассматриваемого положения – «знать о предъявленном обвиняемому обвинении». Непонятно, на что именно имеет право несовершеннолетний потерпевший: либо знать о факте предъявления обвиняемому обвинения, либо, помимо этого, знакомиться с содержанием постановления о привлечении в качестве обвиняемого. Однозначного ответа на этот вопрос УПК не дает, что допускает различные трактовки данного положения.

Кроме того, почему закреплено право потерпевшего знать именно о предъявленном обвиняемому обвинении? По нашему мнению, более логично было бы предоставить ему право знать о вынесении постановления о привлечении в качестве обвиняемого, поскольку именно с этого момента лицо становится обвиняемым, причем не просто знать о вынесении такого постановления, но и получать его копию. Нельзя игнорировать тот факт, что нередко проходит значительное время с момента вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого до момента предъявления обвинения, в течение которого несовершеннолетний потерпевший вынужден оставаться в неведении. В этой связи представляется целесообразным осуществить следующее:

Изложить компетенцию потерпевшего знать о предъявленном обвиняемому обвинении (п. 1 ч. 2 ст. 42 УПК) как «право знакомиться с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого».

Диспозицию п. 13 ч. 2 ст. 42 УПК дополнить положением, разрешающим потерпевшему получать копию постановления о привлечении в качестве обвиняемого.

Обязать следователя (дознавателя) после вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого уведомлять об этом потерпевшего и разъяснять ему право получить копию данного постановления.

Право потерпевшего заявлять ходатайства (ст. 33 Конституции Российской Федерации, п. 5 ч. 2 ст. 42, ч. 1 ст. 119, ст. 159 УПК). Заявление ходатайств является одним из наиболее важных процессуальных прав несовершеннолетнего. Посредством этого действия потерпевший способен в определенной ситуации влиять на ход и результаты предварительного расследования.

Ходатайство несовершеннолетнего потерпевшего – это его просьба к следователю (дознавателю) произвести определенное процессуальное действие или принять конкретное процессуальное решение по уголовному делу.

Законодатель не устанавливает исчерпывающего перечня случаев, когда несовершеннолетний потерпевший вправе заявить ходатайство. Такая позиция представляется оправданной. Правильно подчеркивается некоторыми процессуалистами, что «невозможно заранее перечислить случаи, когда у потерпевшего может возникнуть необходимость обратиться с ходатайством к следователю для защиты своих интересов»72.

Несовершеннолетний потерпевший вправе заявить ходатайство о производстве процессуальных действий или принятии процессуальных решений для установления обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, обеспечения своих прав и законных интересов (ч. 1 ст. 119 УПК). При этом потерпевшему не может быть отказано в допросе свидетелей, производстве судебной экспертизы и других следственных действий, если обстоятельства, о которых он ходатайствует, имеют значение для данного уголовного дела (ст. 159 УПК).

УПК РСФСР не устанавливал сроки, в течение которых следователь (дознаватель) обязан был рассмотреть ходатайство, принять по нему решение и уведомить потерпевшего, ограничившись лишь фразой «о результатах рассмотрения ходатайств сообщается лицу, заявившему ходатайство» (ч. 2 ст. 131 УПК РСФСР). На практике это нередко приводило к затягиванию сроков рассмотрения ходатайства.

В связи с этим представляются обоснованными требования ст. 121 УПК о рассмотрении и разрешении ходатайства непосредственно после его заявления, а в случаях, когда немедленное принятие решения по заявленному ходатайству невозможно, не позднее 3 суток со дня его заявления. Таким образом, потерпевший (в том числе несовершеннолетний) получает право на разрешение следователем (дознавателем) своего ходатайства не позднее 3 суток со дня его заявления. Данное право дополнительно обеспечивается обязанностью следователя (дознавателя) копию постановления об удовлетворении ходатайства либо о полном или частичном отказе в его удовлетворении направлять прокурору. О принятом решении следователь (дознаватель) обязан уведомить потерпевшего, разъяснив ему порядок его обжалования.

Проведенные исследования показывают, что в большинстве случаев (69% от общего количества рассмотренных ходатайств) следователи (дознаватели) направляют в адрес потерпевшего (включая несовершеннолетнего) письменное уведомление о принятом решении и разъяснении порядка его обжалования. Обращает на себя внимание, что по каждому пятому уголовному делу следователями (дознавателями) в адрес потерпевшего направлялась копия постановления о полном или частичном отказе в удовлетворении ходатайства, хотя УПК не предоставляет потерпевшему (в том числе несовершеннолетнему) права на получение копии такого постановления.

Представляется, что направление копии постановления о полном или частичном отказе в удовлетворении ходатайства в большей степени отвечает интересам потерпевшего (включая несовершеннолетнего потерпевшего), поскольку ему становиться известно, в какой части и по каким основаниям в удовлетворении его ходатайства было отказано. Данные сведения особенно важны, если потерпевший решит воспользоваться правом на обжалование данного постановления.

В связи с этим, на наш взгляд, в УПК следует закрепить право потерпевшего (как взрослого, так и подростка) на получение копии постановления о полном или частичном отказе в удовлетворении ходатайства. Для этого п. 5 ч. 2 ст. 42 УПК изложить в следующей редакции: «заявлять ходатайства и отводы, получать копию постановления о полном или частичном отказе в удовлетворении ходатайства».

Право потерпевшего иметь представителя (ч. 1 ст. 48 Конституции РФ, п. 8 ч. 2 ст. 42, ст. 45 УПК). Важнейшим процессуальным правом несовершеннолетнего потерпевшего является возможность иметь представителя, поскольку потерпевшему, зачастую неискушенному в тонкостях уголовного судопроизводства, сложно ориентироваться в уголовно-процессуальных нормах. В итоговом документе Десятого конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями под названием «Правонарушители и жертвы: ответственность и справедливость в процессе отправления правосудия» право на адвоката названо среди основных прав жертв преступления, получивших международное признание^73.

В. М. Савицкий справедливо отмечал, что «…появление в деле представителя потерпевшего должно усиливать его позицию, создавать дополнительные гарантии защиты его законных интересов»74.

В соответствии с положениями ст. 45 УПК для защиты прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших к обязательному участию в уголовном судопроизводстве привлекаются их представители и законные представители. Причем если буквально воспринимать правило, регламентированное ч. 1 ст. 45 УПК, то в качестве представителя потерпевшего (как взрослого, так и не достигшего совершеннолетия) может выступать только адвокат.

Однако здесь необходимо отметить, что положения названной нормы уголовно-процессуального закона являлись предметом проверки со стороны Конституционного Суда Российской Федерации по вопросу их соответствия Основному закону страны. Суд в своем решении указал следующее: данная норма не может быть истолкована таким образом, чтобы исключалось участие лица, не являющегося адвокатом, в уголовном процессе в качестве представителя потерпевшего.

Лишение потерпевшего права обратиться за юридической помощью к тому, кто, по его мнению, вполне способен оказать квалифицированную юридическую помощь, фактически привело бы к ограничению свободы выбора, к понуждению использовать вопреки собственной воле только один, определенный способ защиты своих интересов и противоречило бы ст. 52 Конституции Российской Федерации, согласно которой права потерпевших от преступлений подлежат охране законом, а государство обеспечивает им доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

Часть 1 ст. 45 УПК не содержит императивного предписания о том, что представителями потерпевшего должны выступать только адвокаты – словосочетание «представителями могут быть адвокаты» имеет в виду, по сути, альтернативу выбора представителя.

Данная норма по ее конституционно-правовому смыслу не исключает, что представителями потерпевшего в уголовном процессе могут быть иные – помимо адвокатов – лица, в том числе близкие родственники, о допуске которых ходатайствует потерпевший^75.

Эта же мысль получила свое дальнейшее развитие в положениях п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, в котором прописано, что по смыслу ч. 1 ст. 45 УПК представителями потерпевшего могут выступать не только адвокаты, но и иные лица, способные, по его мнению, оказать квалифицированную юридическую помощь. Полномочия таких лиц подтверждаются доверенностью, оформленной надлежащим образом, либо заявлением потерпевшего в судебном заседании^76.

Законными представителями потерпевшего могут быть родители, усыновители, опекуны или попечители, представители учреждений или организаций, на попечении которых находится несовершеннолетний потерпевший, органы опеки и попечительства (п. 12 ст. 5, ч. 2 ст. 45 УПК).

Действующий УПК впервые регламентировал обязательное участие в уголовном деле законного представителя или представителя потерпевшего для защиты его прав и законных интересов. Законный представитель или представитель обязательно участвует в деле, в частности, если потерпевший по своему физическому или психическому состоянию лишен возможности самостоятельно защищать свои права и законные интересы (ч. 2 ст. 145 УПК).

В связи с этим заслуживает внимания позиция Е. М. Варпаховской, считающей целесообразным включение в вышеупомянутый перечень случая, когда потерпевший не владеет языком, на котором ведется уголовное судопроизводство^77.

Не меньший интерес вызывает вопрос, кто именно может быть привлечен к обязательному участию в деле для представления интересов потерпевшего, а также кого целесообразнее привлекать с позиций защиты его прав и законных интересов. Буквальное толкование ч. 2 ст. 45 УПК позволяет сделать вывод о возможности альтернативного привлечения как законных представителей, так и представителей потерпевшего. Иными словами, если в деле участвует законный представитель потерпевшего, то становится необязательным участие представителя потерпевшего (адвоката), и наоборот. Принятие решения о том, кого именно приглашать, закон оставляет на усмотрение следователя.

Следует отметить, что именно приглашение адвоката в большей степени отвечает интересам потерпевшего, поскольку очевидно, что последний сможет более квалифицированно осуществлять защиту его прав и законных интересов, нежели законный представитель. Однако далеко не каждый потерпевший может себе позволить оплатить услуги адвоката. По этой причине большая часть потерпевших лишены возможности получать квалифицированную юридическую помощь.

В отличие от обвиняемого, который согласно п. 8 ч. 4 ст. 47 УПК вправе бесплатно пользоваться услугами защитника, потерпевший аналогичным правом не обладает. На данное обстоятельство уже неоднократно указывалось рядом авторов^78.

В соответствии с ч. 3 ст. 42 УПК потерпевшему (включая несовершеннолетнего) обеспечивается возмещение расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, к которым отнесены и расходы на представителя согласно требованиям ст. 131 УПК. Однако анализ ст. 131 УПК показывает, что к процессуальным издержкам, связанным с оказанием юридической помощи, относятся только суммы, выплачиваемые адвокату за оказание им юридической помощи в случае участия адвоката в уголовном судопроизводстве по назначению. О каком-либо ином возмещении расходов потерпевшего на представителя речи не идет.

В этой связи представляется ошибочным утверждение С. В. Колдина, считающего, что ст. 131 УПК предусматривает возмещение потерпевшим (в том числе и несовершеннолетним) процессуальных издержек в виде сумм, выплачиваемых представителю, в том числе адвокату, за представление интересов потерпевшего в ходе уголовного судопроизводства^79. Максимум, на что может рассчитывать потерпевший (как взрослый, так и подросток), – это оплата услуг адвоката в случае его участия в качестве представителя потерпевшего по назначению.

Однако единственный случай участия в деле адвоката в качестве представителя потерпевшего по назначению возможен только при совокупности двух условий: во-первых, когда закон требует обязательного участия в деле законного представителя или представителя потерпевшего (ч. 2 ст. 45 УПК) и, во-вторых, когда привлечение к делу законного представителя потерпевшего не представляется возможным. Во всех остальных случаях речи о таком участии не идет.

Исходя из анализа УПК, сама возможность приглашения следователем (дознавателем) адвоката в качестве представителя потерпевшего, а следовательно, и получение последним бесплатной юридической помощи маловероятна.

Таким образом, следует констатировать, что в настоящее время потерпевший, в отличие от обвиняемого, не обладает каким-либо реальным правом на участие в деле адвоката в качестве его представителя по назначению. Сложившуюся ситуацию необходимо изменять.

Поэтому представляется вполне обоснованным, что при желании несовершеннолетнего потерпевшего иметь своим представителем адвоката, но в силу материальных затруднений при отсутствии возможности оплатить его услуги такой представитель должен участвовать в деле по назначению следователя, то есть в том же порядке, который в аналогичной ситуации установлен для обеспечения защитником обвиняемого^80. В этом случае оплата услуг адвоката-представителя должна производиться за счет средств федерального бюджета с последующим взысканием выплаченной суммы с осужденного либо лица, в отношении которого уголовное дело было прекращено по нереабилитирующим основаниям^81.

С позиции более полного обеспечения прав и законных интересов потерпевшего наиболее оптимальным вариантом закрепления данного положения в УПК было бы следующее: «участие представителя потерпевшего в уголовном судопроизводстве обязательно, если потерпевший от него не отказался».

Право потерпевшего знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы и заключением эксперта (п. 11 ч. 2 ст. 42 УПК). Согласно п. 11 ч. 2 ст. 42 УПК потерпевший (включая несовершеннолетнего) вправе знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы и заключением эксперта в случаях, предусмотренных ч. 2 ст. 198 УПК.

Учитывая, что УПК РСФСР не предоставлял потерпевшему таких прав, наличие подобной нормы следует считать несомненным плюсом. Однако если сравнить права потерпевшего (как взрослого, так и подростка) при назначении и производстве судебной экспертизы с правами обвиняемого, то сразу же становится очевидным правовой дисбаланс в пользу последнего.

Прежде всего, неудачна сама редакция ч. 2 ст. 198 УПК, а именно: «свидетель и потерпевший, в отношении которых производилась судебная экспертиза, вправе знакомиться с заключением эксперта. Потерпевший пользуется также правами, предусмотренными пунктами 1 и 2 части первой настоящей статьи». Указанная редакция нормы закона не дает однозначного ответа на вопрос, в каких случаях потерпевший (включая несовершеннолетнего) может воспользоваться правами, предусмотренными п. 1 и 2 ч. 2 ст. 198 УПК^82.

Представляется, что возможно два варианта комментария: 1) потерпевший обладает данными правами при назначении судебной экспертизы в отношении него; 2) потерпевший обладает данными правами при назначении любой судебной экспертизы.

Проведенное исследование уголовных дел показало, что потерпевшим (включая несовершеннолетних) разъяснялись права, предусмотренные п. 1 и 2 ч. 2 ст. 198 УПК, только в случае, если судебная экспертиза производилась в отношении них.

Таким образом, потерпевший (включая несовершеннолетнего) при назначении судебной экспертизы может пользоваться правами, предусмотренными п. 1 и 2 ч. 2 ст. 198 УПК, только в случае, если судебная экспертиза производилась в отношении него самого.

Право потерпевшего (в том числе несовершеннолетнего) знакомиться с заключением эксперта, напротив, закреплено довольно четко. Если судебная экспертиза производилась по ходатайству потерпевшего либо в отношении него, то он вправе знакомиться с заключением эксперта (ч. 2 ст. 198 и ч. 2 ст. 206 УПК).

В то же время обвиняемый, в отличие от потерпевшего, при назначении и производстве любой судебной экспертизы вправе пользоваться всеми правами, предусмотренными ч. 1 ст. 198 УПК, а именно: 1) знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы; 2) заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении; 3) ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных им лиц либо о производстве судебной экспертизы в конкретном экспертном учреждении; 4) ходатайствовать о внесении в постановление о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту; 5) присутствовать с разрешения следователя при производстве судебной экспертизы, давать объяснения эксперту; 6) знакомиться с заключением эксперта или сообщением о невозможности дать заключение, а также с протоколом допроса эксперта.

Поэтому не совсем понятно, почему законодатель, во-первых, ограничил права потерпевшего (как взрослого, так и подростка) знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы; заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении; знакомиться с заключением эксперта, только теми судебными экспертизами, которые производились в отношении него, и, во-вторых, полностью лишил потерпевшего прав, предусмотренных п. 3–5 ч. 1 ст. 198 УПК.

В связи с этим мы полностью разделяем мнение авторов, считающих, что потерпевший и обвиняемый при назначении и производстве судебной экспертизы должны обладать равными правами, и предлагающих внести соответствующие изменения в ст. 198 УПК^83.

Однако основная проблема, на наш взгляд, заключается в том, что даже имеющимися правами потерпевший (включая несовершеннолетнего) не всегда может воспользоваться. Подобное стало возможным вследствие того, что в УПК нет четко установленного срока ознакомления потерпевшего (включая несовершеннолетнего) с постановлением о назначении судебной экспертизы. Данное обстоятельство наряду с отсутствием обязанности следователя (дознавателя) уведомлять потерпевшего о факте назначения экспертизы приводит к ознакомлению последнего с постановлением о назначении судебной экспертизы во время, удобное не для него, а для следователя (дознавателя), и, как показывает практика, обычно ознакомление со всеми материалами дела происходит по окончании расследования.

Вместе с тем следует отметить, что потерпевший (как взрослый, так и подросток), в отличие от обвиняемого, который, в частности, имеет право ходатайствовать о внесении в постановление о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту, лишен реальной возможности каким-либо образом влиять на производство судебной экспертизы, даже если он будет своевременно ознакомлен с постановлением о ее назначении.

Изложенное приводит к однозначному выводу, что, во-первых, у потерпевшего (как взрослого, так и подростка) недостаточно процессуальных прав при назначении и проведении судебной экспертизы и, во-вторых, даже предоставленные ему полномочия не имеют четко определенного в УПК механизма их реализации.

В связи с этим, помимо уже предложенного наделения потерпевшего при назначении и производстве судебной экспертизы правами, равными с обвиняемым, следует улучшить механизм их обеспечения, в частности, путем закрепления в ст. 195 УПК обязанности следователя (дознавателя) уведомлять потерпевшего о вынесении постановления о назначении судебной экспертизы до начала ее производства и разъяснять ему права, предусмотренные ст. 198 УПК.

Участие потерпевшего в избрании меры пресечения в отношении подозреваемого либо обвиняемого. В соответствии со ст. 97 УПК одним из оснований для избрания в отношении обвиняемого, подозреваемого меры пресечения является наличие достаточных оснований полагать, что обвиняемый, подозреваемый может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства (п. 3 ч. 1 ст. 97 УПК). Разумеется, что в данном случае под иными участниками уголовного судопроизводства в первую очередь следует понимать потерпевшего.

В соответствии с Международными стандартами для органов по поддержанию правопорядка, разработанными Центром ООН по правам человека, «жертвам преступления должна обеспечиваться возможность изложения мнений и пожеланий по всем вопросам, когда затрагиваются их личные интересы»84.

Однако в нормах УПК, регламентирующих порядок избрания мер пресечения, не содержится даже упоминания о том, что следователь (дознаватель), избирая в отношении обвиняемого, подозреваемого одну из мер пресечения, должен выяснить на этот счет мнение потерпевшего (как взрослого, так и подростка). Действительно, избирая меру пресечения, следователь (дознаватель) осуществляет уголовное преследование, при этом уделяя мало внимания тому, как относится потерпевший к ее избранию.

Между тем потерпевший (включая несовершеннолетнего) имеет самый непосредственный интерес к исходу уголовного дела. Его не может не волновать вопрос о мерах, принимаемых для обеспечения производства по делу и, вполне возможно, его личной безопасности. Поэтому, на наш взгляд, следует поддержать позицию ряда авторов, считающих, что следователь (дознаватель) обязан знать и учитывать мнение потерпевшего (включая несовершеннолетнего) при избрании мер пресечения^85.

Наиболее полно право потерпевшего (как взрослого, так и подростка) на участие в избрании мер пресечения можно реализовать при применении таких мер, как домашний арест (ст. 107 УПК) и заключение под стражу (ст. 108 УПК), поскольку решение об их избрании принимается судьей в судебном заседании.

В настоящее время закон не предоставляет потерпевшему (в том числе несовершеннолетнему) права участвовать в данном заседании, чем, несомненно, ущемляет права последнего. Поэтому представляется вполне оправданным наделить потерпевшего указанными полномочиями, для чего внести соответствующие изменения в ч. 4 ст. 108 УПК и изложить ее в следующей редакции: «В судебном заседании вправе также участвовать законный представитель несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого, потерпевший, представитель потерпевшего, следователь, дознаватель».

Право потерпевшего на возмещение вреда, причиненного преступлением (ч. 2 ст. 52 Конституция РФ, ч. 3 ст. 42 УПК). Согласно ч. 3 и 4 ст. 42 УПК потерпевшему (включая несовершеннолетнего) обеспечивается возмещение вреда, причиненного преступлением. Часть 1 ст. 44 УПК устанавливает, что для реализации своего права на возмещение вреда потерпевший (как взрослый, так и подросток) должен дополнительно признаваться гражданским истцом. Решение о признание гражданским истцом оформляется постановлением следователя (дознавателя).

Вместе с тем в настоящее время возникают серьезные сомнения в необходимости признания потерпевшего дополнительно еще и гражданским истцом. Процессуальная фигура гражданского истца, несомненно, была необходима ранее в случаях, когда вред причинялся юридическому лицу, которое в соответствии с УПК РСФСР не могло являться потерпевшим и для возмещения материального ущерба, причиненного преступлением, признавалось гражданским истцом.

Действующий УПК в корне изменил указанную ситуацию: согласно ч. 1 ст. 42 УПК потерпевшим является не только физическое, но и юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации.

На наш взгляд, после того как УПК допустил возможность признания юридического лица потерпевшим, наличие такого участника уголовного судопроизводства, как гражданский истец, перестало быть необходимым. Так, если сравнить понятие потерпевшего и понятие гражданского истца, который в соответствии с ч. 1 ст. 44 УПК является физическим или юридическим лицом, предъявившим требование о возмещении имущественного вреда, при наличии оснований полагать, что данный вред причинен ему непосредственно преступлением, то получится, что гражданским истцом является потерпевший, предъявивший гражданский иск. Иными словами, гражданский истец согласно УПК всегда является потерпевшим.

Более того, гражданский истец наделен гораздо меньшими правами для отстаивания своих законных интересов по сравнению с потерпевшим. Вот лишь неполный перечень прав (исходя из анализа положений ст. 42 и 44 УПК), которыми наделен потерпевший и которых, соответственно, лишен гражданский истец:

– знать о предъявленном обвиняемому обвинении;

– знакомиться по окончании предварительного расследования со всеми материалами уголовного дела;

– получать копии постановлений о возбуждении уголовного дела, признании его потерпевшим или об отказе об этом, о прекращении уголовного дела, приостановлении производства по уголовному делу, а также копии приговора суда первой инстанции, решений судов апелляционной и кассационной инстанций;

– участвовать в судебных разбирательствах уголовного дела в судах второй и надзорной инстанций;

– выступать в судебных прениях;

– поддерживать обвинение;

– обжаловать приговор, определение, постановление суда и другое.

Единственными правами, которыми, в отличие от потерпевшего, обладает гражданский истец, являются право поддерживать гражданский иск (п. 1 ч. 4 ст. 44 УПК) и право отказаться от предъявленного ему гражданского иска.

Права по поддерживанию гражданского иска и по отказу от предъявленного гражданского иска вполне могут быть предоставлены потерпевшему без дополнительного наделения его процессуальным статусом им гражданского истца.

В этой связи, полагаем, следует согласиться с точкой зрения авторов, согласно которой наделение потерпевшего правами гражданского истца должно происходить как бы «автоматически», без дополнительного признания его гражданским истцом, таким же образом, как на обвиняемого возлагаются обязанности гражданского ответчика^86.

Права потерпевшего при приостановлении и возобновлении производства предварительного расследования. Согласно ст. 209 УПК после приостановлении предварительного расследования следователь (дознаватель) уведомляет об этом потерпевшего (как взрослого, так и подростка) и его представителя и одновременно разъясняет им порядок обжалования данного решения. Помимо этого п. 13 ч. 2 ст. 42 УПК предоставляет потерпевшему (включая несовершеннолетнего) право получить копию постановления о приостановлении предварительного следствия.

На первый взгляд совокупность прав, которыми обладает потерпевший (как взрослый, так и подросток) при приостановлении предварительного расследования, вполне достаточна для отстаивания своих законных интересов, разумеется, при наличии должной активности последнего.

Однако, на наш взгляд, необходимо дополнить ст. 209 УПК положением о предоставлении потерпевшему (включая несовершеннолетнего) и его представителю права на ознакомление с материалами приостановленного уголовного дела. В этом случае потерпевший сможет самостоятельно оценить полноту и всесторонность проведенного расследования, а также законность и обоснованность принятого следователем (дознавателем) решения, а в случае необходимости мотивированно его обжаловать.

При этом, скорее всего, нецелесообразно обязывать следователя (дознавателя) во всех случаях знакомить потерпевшего с материалами приостановленного уголовного дела. Более обоснованно, предоставив потерпевшему (как взрослому, так и подростку) право на такое ознакомление, производить его в зависимости от его волеизъявления. Иными словами, потерпевший должен самостоятельно решить, знакомиться ли ему с материалами приостановленного уголовного дела или нет.

В этой связи считаем возможным предложить следующую редакцию ч. 1 ст. 209 УПК: «Приостановив предварительное следствие, следователь уведомляет об этом потерпевшего, его представителя, гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей и одновременно разъясняет им право обжаловать данное решение. Потерпевшему, гражданскому истцу и их представителям следователь дополнительно разъясняет право на ознакомление с материалами приостановленного уголовного дела. В случае приостановления предварительного следствия по основаниям, предусмотренным пунктами 3 и 4 части первой статьи 208 настоящего кодекса, об этом уведомляются также подозреваемый, обвиняемый и его защитник».

Права потерпевшего при прекращении уголовного дела и уголовного преследования. Согласно ч. 4 ст. 213 УПК следователь (дознаватель) вручает либо направляет копию постановления о прекращении уголовного дела потерпевшему (как взрослому, так и подростку). При этом ему разъясняется право предъявить иск в порядке гражданского судопроизводства, если уголовное дело прекращено по основаниям, предусмотренным п. 2–6 ч. 1 ст. 24, ст. 25., п. 2–6 ч. 1 ст. 27 и ст. 28 УПК.

Важно заметить, что ч. 3 ст. 213 УПК предписывает в случае, когда прекращение уголовного дела допускается только при согласии потерпевшего, наличие такого согласия отражать в постановлении.

В соответствии с ч. 4 ст. 214 УПК в случае отмены постановления о прекращении уголовного дела или уголовного преследования решение о возобновлении производства по уголовному делу доводится до потерпевшего (включая несовершеннолетнего).

Анализ перечисленных полномочий показывает, что правовое положение потерпевшего (в том числе несовершеннолетнего) при прекращении уголовного дела и уголовного преследования нуждается в более детальной регламентации.

В первую очередь обращает на себя внимание то, что в соответствии со ст. 213 УПК, регламентирующей прекращение уголовного дела и прекращение уголовного преследования, следователь (дознаватель) вручает потерпевшему (как взрослому, так и подростку) копию постановления только о прекращении уголовного дела. Правом на получение копии постановления о прекращении уголовного преследования потерпевший не наделяется и по ст. 42 УПК, хотя прекращение уголовного преследования, безусловно, затрагивает интересы потерпевшего, причем иногда не в меньшей степени, нежели прекращение уголовного дела.

Учитывая, что ст. 213 УПК не предусматривает обязанности следователя (дознавателя) направлять копию постановления о прекращении уголовного преследования (как взрослому, так и подростку), может сложиться представление, что если принимается решение о прекращении уголовного дела, то копия постановления направляется потерпевшему, если же прекращается уголовное преследование, то такая копия не направляется.

На наш взгляд, учитывая изложенные обстоятельства, потерпевшему (включая несовершеннолетнего) следует предоставить право на получение как копии постановления о прекращении уголовного преследования, так и копии постановления о частичном прекращении уголовного преследования. Указанное положение должно найти свое отражение в ст. 213 УПК.

Для этого предлагаем дополнить ч. 5 ст. 213 УПК следующим положением: «Копию постановления о прекращении уголовного преследования следователь вручает либо направляет лицу, в отношении которого прекращено уголовное преследование, и потерпевшему».

Далее, в отличие от приостановления предварительного следствия, при прекращении уголовного дела и уголовного преследования УПК не предусматривает обязанности следователя (дознавателя) разъяснять потерпевшему порядок обжалования данного решения, на которое он, несомненно, имеет право. Данная недоработка законодателя нуждается в устранении. Для этого ч. 4 и 5 ст. 213 УПК предлагается изложить, соответственно, в следующих редакциях:

«4. Следователь вручает либо направляет копию постановления о прекращении уголовного дела лицу, в отношении которого прекращено уголовное преследование, потерпевшему, гражданскому истцу и гражданскому ответчику и одновременно разъясняет им порядок обжалования данного решения…

5. Копию постановления о прекращении уголовного преследования следователь вручает либо направляет лицу, в отношении которого прекращено уголовное преследование, и потерпевшему и одновременно разъясняет им порядок обжалования данного решения».

Помимо рассмотрения общих вопросов правового положения несовершеннолетнего потерпевшего при прекращении уголовного дела и уголовного преследования, следует остановиться на обеспечении прав такого потерпевшего при прекращении уголовного дела и уголовного преследования по некоторым нереабилитирующим основаниям.

Согласно ст. 25 УПК суд, а также следователь с согласия руководителя следственного органа, дознаватель с согласия прокурора вправе на основании заявления потерпевшего или его законного представителя прекратить уголовное дело в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, в случаях, предусмотренных ст. 76 УК РФ, если это лицо примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред. В соответствии со ст. 76 УК РФ лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред.

Существует мнение, что введение в уголовно-процессуальный закон данной статьи расширяет сферу действия диспозитивного начала^87. Действительно, если сравнивать ст. 25 УПК с аналогичной ст. 9 УПК РСФСР, то следует отметить, что новая норма предоставляет потерпевшему (как взрослому, так и подростку) большую свободу по сравнению со старым положением, так как согласно ст. 9 УПК РСФСР примирение сторон допускалось лишь по преступлениям небольшой тяжести, в то время как ст. 25 УПК предусматривает примирение сторон по преступлениям как небольшой, так и средней тяжести.

Однако, наш взгляд, нельзя утверждать о непосредственной связи прекращения уголовного дела за примирением с потерпевшим и диспозитивности уголовного судопроизводства, поскольку заявление потерпевшего, будучи необходимым, не является достаточным условием для прекращения уголовного дела.

Окончательное решение о прекращении уголовного дела в ходе предварительного расследования на основании заявления потерпевшего (включая несовершеннолетнего) или его законного представителя принимает следователь с согласия руководителя следственного органа, а дознаватель – прокурора.

Подобная позиция законодателя, несмотря на то что она ограничивает право потерпевшего самостоятельно принимать решение о прекращении уголовного дела публичного и частно-публичного обвинения, представляется вполне оправданной, поскольку, с другой стороны, «наделение потерпевшего правом принимать окончательное решение о прекращении уголовного дела может оказаться обременительным для последнего и подвергнуть его нежелательному воздействию или преследованию со стороны обвиняемого»88.

Учитывая изложенное, на наш взгляд, необходимо внимательно и взвешенно подходить к предоставлению потерпевшему (как взрослому, так и подростку) права на решающее или даже определяющее участие в принятии решений. Всегда необходимо отдавать отчет, чем может обернуться для последнего такое участие.

Одним из обязательных условий освобождения от уголовной ответственности по ст. 25 УПК является факт примирения подозреваемого или обвиняемого с потерпевшим. Задача следователя (дознавателя) состоит в разъяснении потерпевшему (в том числе несовершеннолетнему) его права на примирение с подозреваемым или обвиняемым. Никаких активных мер с его стороны, направленных на склонение потерпевшего к примирению, быть не должно.

Помимо примирения сторон для прекращения уголовного дела по этому основанию необходимо заглаживание потерпевшему (как взрослому, так и подростку) причиненного вреда. Уголовно-процессуальный закон не определяет форму этой деятельности. Представляется, что заглаживание причиненного вреда предполагает устранение как имущественных, физических, так и моральных последствий преступления. Способы такого устранения могут быть различны^89.

Некоторые авторы полагают, что освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим может состояться даже в случае частичного возмещения вреда. Кроме того, оно, в принципе, возможно и тогда, когда имущественный вред совсем не был возмещен, ведь потерпевший может простить долг^90. Иная точка зрения предполагает прекращение уголовного преследования за примирением сторон только в случае полного и своевременного заглаживания вреда потерпевшему^91.

Как первая, так и вторая позиция оставляют множество нерешенных вопросов. В первом случае неясно, может ли потерпевший (включая несовершеннолетнего) получить от обвиняемого достаточные гарантии, что в случае прекращения уголовного дела причиненный вред ему будет возмещен в дальнейшем.

Во втором случае непонятно, кто и каким образом будет определять, полностью заглажен вред или нет. Ведь если потерпевший (как взрослый, так и подросток) поставит целью убедить следователя (дознавателя), что ему полностью возмещен причиненный преступлением вред, он всегда сможет сделать это.

В данной ситуации, на наш взгляд, прежде всего нужно исходить из волеизъявления несовершеннолетнего потерпевшего, предварительно убедившись, что он пришел к данному решению добровольно, то есть без физического или психического принуждения со стороны лица, заинтересованного в освобождении от уголовной ответственности, или кого-либо иного. Представляется, что именно этот момент нужно считать определяющим при принятии решения о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон. Хотя, разумеется, закон не обязывает следователя (дознавателя) покорно принимать такое решение и оставляет ему возможность продолжить производство по уголовному делу в обычном режиме.

На практике встречаются ситуации, когда вместо того, чтобы прекратить уголовное дело за примирением сторон (ст. 25 УПК), принимается решение о прекращении уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием (ст. 28 УПК). Такое положение вызвано тем обстоятельством, что одним из элементов рассматриваемых институтов является заглаживание причиненного преступлением вреда^92.

Вместе с тем следует подчеркнуть, что это совершенно разные основания, каждое из которых помимо заглаживания вреда предусматривает еще свои собственные обязательные элементы, определяющие их сущность. Сравнительный анализ указанных оснований позволяет сделать вывод, что права и законные интересы несовершеннолетнего потерпевшего в большей степени учтены при прекращении уголовного дела за примирением сторон.

Положениями ст. 28 УПК предусмотрено прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием обвиняемого (подозреваемого), которое в теории процесса определяется следующим образом: «такое активное поведение лица, совершившего преступление, которое направлено на предотвращение или уменьшение вредных последствий либо на оказание помощи правоохранительным органам в раскрытии преступления»93.

Законодателем в УК РФ под деятельным раскаянием предписано понимать совокупность следующих действий: явку с повинной, способствование раскрытию преступления, возмещение причиненного ущерба или заглаживание иным образом вреда, причиненного преступлением. Предполагается, что в результате выполнения перечисленных действий совершившее преступление лицо утрачивает общественную опасность.

По данному основанию уголовное преследование может быть прекращено не только по преступлениям небольшой и средней тяжести, но и по иной категории в случаях, специально предусмотренных соответствующими статьями Особенной части УК РФ.

Из содержания диспозиции ст. 28 УПК следует, что для прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием необходимо наличие согласия на это подозреваемого или обвиняемого. Получение же согласия потерпевшего (как взрослого, так и подростка), которому совершенным преступлением причинен вред, законом не предусмотрено. И хотя ст. 75 УК РФ определяет одним из составляющих деятельного раскаяния заглаживание вреда, причиненного преступлением, практика показывает, что при прекращении дел в связи с деятельным раскаянием только в 40,9% случаев осуществлялось возмещение ущерба или заглаживание иным образом вреда, причиненного преступлением^94.

Более того, в теории уголовного судопроизводства представлена точка зрения, согласно которой для освобождения лица от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием необязательно наличие всей совокупности элементов, перечисленных в ч. 1 ст. 75 УК РФ^95, а значит, допускается возможность уголовного преследования по данному основанию вообще без какого-либо возмещения вреда потерпевшему.

В свете рассматриваемых проблем, на наш взгляд, обязательным условием для прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием должно стать волеизъявление несовершеннолетнего потерпевшего, удостоверяющее, что ему действительно заглажен причиненный вред.

Следует отметить, что данное предложение отвечает принципу освобождения правонарушителя от уголовной ответственности только после решения вопроса о компенсации потерпевшему, выработанному Рекомендацией № R (85) 11 Комитета министров Совета Европы государствам-членам о положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса^96. Согласно действующему УПК потерпевший (как взрослый, так и подросток) имеет право на получение копии постановления о прекращении уголовного дела, но не обладает таковым, когда речь идет о прекращении уголовного преследования по основанию, предусмотренному ст. 28 УПК, согласно буквальному толкованию закона копия данного постановления потерпевшему направляться не будет.

В связи с этим следует еще раз подчеркнуть изложенную ранее позицию автора о необходимости предоставления потерпевшему (включая несовершеннолетнего) права на получение копии постановления не только о прекращении уголовного дела, но и о прекращении уголовного преследования.

Как показало настоящее исследование, аналогичным образом права несовершеннолетнего потерпевшего ущемляются и при прекращении уголовного преследования по основанию, предусмотренному ст. 427 УПК. Данная норма закона устанавливает порядок прекращения уголовного преследования в отношении несовершеннолетнего обвиняемого с применением принудительной меры воспитательного воздействия. Принудительные меры воспитательного воздействия как особая мера государственного принуждения, применяемая к несовершеннолетним обвиняемым, назначается на основе данных о личности виновного и условий его жизни в целях исправления несовершеннолетних без изоляции от общества^97.

Условием прекращения уголовного дела по данному основанию является установление в ходе расследования уголовного дела о преступлениях небольшой или средней тяжести, что исправление несовершеннолетнего обвиняемого может быть достигнуто без применения наказания. В этом случае следователь с согласия руководителя следственного органа и дознаватель с согласия прокурора вправе вынести постановление о прекращении уголовного преследования и возбуждении перед судом ходатайства о применении к несовершеннолетнему обвиняемому принудительной меры воспитательного воздействия, которое вместе с делом направляется в суд.

При этом ч. 6 ст. 427 УПК устанавливает необходимость получения согласия несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого и его законного представителя с прекращением уголовного преследования по данному основанию. О потерпевшем в данной статье даже не упоминается, то есть надо понимать, что его мнение в данном случае никакой роли не играет.

Представляется, что одним из основных условий для прекращения уголовного преследования в порядке ст. 427 УПК должно стать заглаживание вреда потерпевшему (как взрослому, так и подростку) и, как следствие, наличие его согласия на прекращение уголовного преследования. Заглаживание вреда потерпевшему (в том числе несовершеннолетнему) должно рассматриваться как одно из необходимых условий и в случае прекращения уголовного дела по основаниям, указанным в п. 1 ч. 1 ст. 439 УПК, когда характер совершенного деяния и психическое расстройство лица не связаны с опасностью для него или других лиц либо возможностью причинения им существенного вреда.

Если в целом говорить о правовом положении несовершеннолетнего потерпевшего при прекращении уголовного дела или уголовного преследования, то, на наш взгляд, заслуживает поддержки точка зрения ученых-процессуалистов, считающих, что наличие согласия потерпевшего должно быть обязательным условием для прекращения уголовного дела по каждому из предусмотренных уголовно-процессуальным законом нереабилитирующих оснований^98.

Во всяком случае, одним из условий прекращения уголовного дела или уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям должно стать заглаживание вреда потерпевшему (включая несовершеннолетнего).

Права несовершеннолетнего потерпевшего при окончании производства предварительного следствия с обвинительным заключением. В соответствии с п. 12 ч. 2 ст. 42, ч. 1 ст. 216 и ч. 1 ст. 217 УПК потерпевший (как взрослый, так подросток) вправе знакомиться по окончании предварительного следствия со всеми материалами уголовного дела, выписывать из уголовного дела любые сведения и в любом объеме, снимать копии с материалов уголовного дела, в том числе с помощью технических средств. Для реализации указанных прав следователь согласно ч. 2 ст. 215 УПК должен уведомить потерпевшего и его представителя об окончании следственных действий.

В то же время в соответствии со ст. 217 УПК следователь обязан предъявить обвиняемому и его защитнику материалы уголовного дела для ознакомления.

Нетрудно заметить: если обвиняемого следователь обязан ознакомить с материалами уголовного дела, то ознакомление потерпевшего (в том числе несовершеннолетнего) с материалами уголовного дела осуществляется, только если об этом ходатайствует последний.

Приведенное положение справедливо рассматривается рядом авторов^99 как ущемление прав потерпевшего по отношению к правам обвиняемого, которое подлежит исправлению. Ситуация усугубляется еще и тем, что «на практике сложилась устойчивая тенденция, согласно которой следователи должным образом не уведомляют потерпевшего об окончании предварительного следствия и не разъясняют им право на ознакомление с материалами дела, а зачастую просто вшивают в дело копию уведомления потерпевшему и его представителю, реально никого из них не уведомляя об окончании следствия»100.

Таким образом, речь идет именно о нарушении порядка уведомления потерпевшего об окончании следственных действий; право потерпевшего самостоятельно решать – знакомиться ему с материалами уголовного дела или нет – под сомнение не ставится. В силу изложенных обстоятельств целесообразно сосредоточить внимание именно на процедуре уведомления потерпевшего об окончании следственных действий.

Согласно ч. 2 ст. 215 УПК следователь обязан уведомить потерпевшего (включая несовершеннолетнего) об окончании следственных действий, однако закон не определяет, каким образом следователь должен его уведомлять. Более того, УПК не обязывает следователя в момент уведомления разъяснять потерпевшему (в том числе несовершеннолетнему) его право на ознакомление с материалами уголовного дела.

Если в случае уведомления обвиняемого следователь согласно ч. 1 ст. 215 УПК обязан разъяснить ему право на ознакомление со всеми материалами уголовного дела как лично, так и с помощью защитника, законного представителя, о чем составляется протокол уведомления об окончании следственных действий, то механизм уведомления потерпевшего полностью определяется усмотрением следователя.

По нашему мнению, порядок уведомления несовершеннолетнего потерпевшего и его законного представителя необходимо сделать аналогичным порядку уведомления обвиняемого и его защитника. Речь идет о составлении протокола уведомления об окончании следственных действий, в котором должно быть разъяснено право на ознакомление со всеми материалами дела. Данный протокол должен удостоверяться подписями несовершеннолетнего потерпевшего и его законного представителя и представителя. Помимо этого в ст. 215 УПК необходимо закрепить обязанность следователя разъяснять потерпевшему и его законному представителю и представителю, предусмотренное ст. 216 УПК право на ознакомление со всеми материалами уголовного дела. _____________________

1 Концепция судебной реформы в Российской Федерации. – М., 1992. – С. 86.

2 Шадрин В. С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. – М., 2000. – С. 37.

3 Ожегов С. И. Указ. соч. – С. 130.

4 Строгович М. С. Природа советского уголовного процесса и принцип состязательности. – М., 1939. – С. 83.

5 Боботов С. В. Правосудие во Франции. – М., 1994. – С. 26.

6 Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в уголовном процессе. – М., 1973. – С. 127.

7 Цыпкин А. Л. Право на защиту в советском уголовном процессе. – Саратов, 1959. – С. 21–22.

8 Полянский Н. Н. Вопросы теории уголовного процесса. – М., 1956. – С. 203.

9 Рахунов Р. Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. – М., 1961. – С. 3.

10 Кондратов П. Е. Гарантии интересов обвиняемого, как фактор, определяющий формирование и осуществление советской уголовной политики // Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. – Ярославль, 1981. – С. 56.

11 Добровольская Т. Н. Гарантии прав граждан в уголовном судопроизводстве // Советское государство и право. – 1980. – № 2. – С. 133.

12 См., например: Шадрин В. С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. – М., 2000. – С. 43.

13 См.: Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в уголовном процессе. – М., 1973. – С. 131.

14 См.: Ларин А. М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. – М., 1986. – С. 61; Уголовный процесс / Под общ. ред. П. А. Лупинской. – М., 1995. – С. 40.

15 Зырин М. И. Охрана прав и свобод советских граждан // Роль органов внутренних дел в охране конституционных прав и законных интересов советских граждан. – Минск, 1979. – С. 3–12.

16 Сергун П. П. Соотношение охраны и защиты прав и свобод граждан при применении мер административного принуждения // Укрепление социалистической законности в деятельности органов внутренних дел. – М., 1987. – С. 162–164.

17 Матузов Н. И. Правовая система и личность. – Саратов, 1987. – С. 131.

18 См. об этом также: Шадрин В. С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. – М., 2000. – С. 45.

19 См. об этом также: Ларин А. М. Защита прав человека и гражданина в уголовном судопроизводстве // Конституция Российской Федерации и совершенствование механизмом защиты прав человека. – М., 1994. – С. 58.

20 Ожегов С. И. Указ. соч. – С. 424.

21 Там же.

22 Корнелюк О. В. Баланс процессуальных статусов потерпевшего и обвиняемого при досудебном производстве: Дис. … к-та юрид. наук. – Н. Новгород, 2003. – С. 125.

23 Согласно «Толковому словарю» «назначение» представляет собой цель, предназначение. См.: Ожегов С. И. Указ. соч. – С. 380.

24 Там же. – С. 856.

25 См., например: Строгович М. С. Природа советского уголовного процесса и принцип состязательности. – М., 1939. – С. 105–150; Строгович М. С. Уголовный процесс. – М., 1946. – С. 94; Рахунов Р. Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. – М., 1961; Гольст Г. Р. К вопросу о процессуальных функциях следователя // Советское государство и право. – 1963. – № 6. – С. 111–120; Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процессуального права. – Л., 1963. – С. 59–69; Фаткуллин Ф. Н. Обвинение и судебный приговор. – Казань, 1965. – С. 61; Шимановский В. В. К вопросу о процессуальной функции следователя в советском уголовном процессе // Правоведение. – 1965. – № 2. – С. 175; Чельцов М. А. Понятие и задачи советского уголовного процесса // Уголовный процесс / Под ред. М. А. Чельцова. – М., 1969. – С. 11; Савицкий В. М. Государственное обвинение в суде. – М., 1971. – С. 42; Нажимов В. П. Об уголовно-процессуальных функциях // Правоведение. – 1973. – № 5. – С. 71–76; Якуб М. Л.

О понятии процессуальной функции в советском уголовном судопроизводстве // Правоведение. – 1973. – № 5. – С. 86; Даев В. Г. Процессуальные функции и принцип состязательности в уголовном судопроизводстве // Правоведение. – 1974. – № 1. – С. 66; Мотовиловкер Я. О. Основные уголовно-процессуальные функции. – Ярославль, 1976; Выдря М. М. Функция защиты в советском уголовном процессе. – М., 1981. – С. 8–32; Адаменко В. Д. Сущность и предмет защиты обвиняемого. – Томск, 1983; Танцерев М. В. Потерпевший и его функция в уголовном процессе России: Дис. … к-та юрид. наук. – Томск, 1999. – С. 56–99; и другие.

26 Полянский Н. Н. Очерк развития советской науки уголовного процесса. – М., 1960. – С. 115.

27 Савицкий В. М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве. – М., 1975. – С. 43–44. Впоследствии подобной позиции придерживался А. С. Кобликов. См.: Советский уголовный процесс / Под ред. А. С. Кобликова. – М., 1982. – Кн. 1. – С. 68–71.

28 Рахунов Р. Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. – М., 1961. – С. 47–48.

29 Танцерев М. В. Потерпевший и его функция в уголовном процессе России: Дис. … к-та юрид. наук. – Томск, 1999. – С. 74–75.

30 См.: Азаров В. А. Деятельность органов предварительного следствия и суда по охране имущественных интересов граждан. – Омск, 1990. – С. 47– 48.

31 См., например: Сергун Л. Л. Соотношение охраны и защиты прав и свобод граждан при применении мер административного принуждения // Укрепление законности в деятельности органов внутренних дел. – М., 1987. – С. 162–164.

32 См.: Матузов Н. И. Правовая система и личность. – М., 1987. – С. 131.

33 См.: Ларин А. М. Защита прав человека и гражданина в уголовном судопроизводстве // Конституция Российской Федерации и совершенствование механизмов защиты прав человека. – М., 1994. – С. 58.

34 См.: Словарь синонимов русского языка / Под ред. Л. А. Чешко. – М., 1968. – С. 291.

35 См.: Ожегов С. И. Указ. соч. – С. 424.

36 См.: Словарь синонимов русского языка / Под ред. Л. А. Чешко. – М., 1968. – С. 340.

37 См.: Ожегов С. И. Указ. соч. – С. 228.

38 Мазалов А. Г. Гражданский иск в уголовном процессе. – М., 1977. – С. 30–31.

39 См.: Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 // Бюллетень ВС РФ. – 1995. – № 3. – С. 11.

40 См., например: Ларин А. М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. – М., 1986. – С. 45.

41 См.: Масленникова Л. Н. Уголовно-процессуальные гарантии прав потерпевшего // Проблемы обеспечения прав личности в современных условиях. – М., 1989. – С. 99.

42 Закон РФ от 20.08.2004 № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства». Справочная правовая система ГАРАНТ.

43 См.: Белозеров Ю. Н., Морфицин П. Г. Обеспечение прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела. – М., 1994. – С. 6–7.

44 Более подробно об этом см.: Савинов В. Н. Гарантии законных интересов потерпевшего при возбуждении уголовного дела // Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. – Ярославль, 1981. – С. 59.

45 См.: уголовные дела №№1-594/03 и 1-727/03. Архив Хорошевского районного суда СЗАО г.Москвы.

46 Павлов Н. Е. Субъекты уголовного процесса. – М., 1997. – С. 94.

47 Павлов Н. Е. Уголовно-процессуальное законодательство и уголовный закон (соотношение и проблемы применения). – М., 1999. – С. 173.

48 Исключение составляет заявление по делам частного обвинения, содержание которого определяется в ч. 5 ст. 318 УПК.

49 Инструкция о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел Российской Федерации заявлений, сообщений и иной информации о происшествиях (приказ МВД РФ от 01.12.2005 № 985). Справочная правовая система ГАРАНТ.

50 Сам термин «регистрация» как элемент рассмотрения заявлений о преступлении в УПК не содержится, однако он используется в ведомственных нормативных актах.

51 Колдин С. В. Защита прав и законных интересов потерпевшего по уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации: Дис. … к-та юрид. наук. – Саратов, 2004. – С. 93.

52 Ольков С. Г. Уголовно-процессуальные правонарушения. – Тюмень, 1996. – С. 127.

53 Галустьян О. А. Обеспечение прав граждан в уголовном процессе и оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел: Дис. … д-ра юрид. наук. – М., 2001. – С. 104–110.

54 Доклад о деятельности Уполномоченного по права человека в Российской Федерации в 2001 г. // Российская газета. – 2002. – 22 июн.

55 Более подробно см.: Химичева Г. П., Мичурина О. В., Химичева О.В., Мичурин В. С. Проблемы нарушений уголовно-процессуальных норм при возбуждении и прекращении уголовных дел, способы их устранения: Монография. – М., 2004. – С. 61–70.

56 Более подробно об этом см.: Названова В. А. Принцип публичности в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования: Дис. … к-та юрид. наук. – Л., 1990. – С. 99.

57 Васильев А. Н. Рассмотрение сообщений о совершенных преступлениях. – М., 1954. – С. 28.

58 Безлепкин Б. Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный). – М., 2002. – С. 180–181.

59 Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса: В 2 т. – М., 1968. – Т. 1. – С. 270; Жогин Н. Г. , Фаткуллин Ф. Н. Возбуждение уголовного дела. – М., 1961. – С. 169; Бобров В. К. Стадия возбуждения уголовного дела. – М., 1997. – С. 37.

60 Уголовный процесс: Учебник для студентов юридических вузов и факультетов / Под ред. К. Ф. Гуценко. – М., 2000. – С. 156.

61 Дознание в органах внутренних дел / Под ред. А. А. Чувилева. – М., 1986. – С. 30.

62 См., например: Химичева Г. П. Досудебное производство по уголовным делам: концепция совершенствования уголовно-процессуальной деятельности: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. – М., 2003. – С. 29; Мичурин В. С. Нарушение уголовно-процессуальных норм при возбуждении и прекращении уголовных дел, способы их устранения: Автореф. дис. … к-та юрид. наук. – М., 2004. – С. 19.

63 Исследования Ю. Н. Белозерова и А. А. Чувилева показали, что эта цифра составляет 67% (см.: Белозеров Ю. Н., Чувилев А. А. Проблемы обеспечения законности и обоснованности возбуждения уголовного дела: Учеб. пособие. – М., 1973. – С. 92). Согласно исследованиям Л. Масленниковой – 71,2% (см.: Масленникова Л. Проверочные действия в стадии возбуждения уголовного дела // Социалистическая законность. – 1989. – № 6. – С. 49).

64 Более подробно об этом см.: Химичева Г. П., Мичурина О. В., Химичева О. В., Мичурин В. С. Указ. соч. – С. 74.

65 Михайлов В. А. Проблемы совершенствования процессуальной деятельности органов внутренних дел в стадии возбуждения уголовного дела // Уголовно-процессуальные основы деятельности органов внутренних дел. – М., 1988. – С. 24.

66 Там же. – С.24.

67 Согласно ч. 3 ст. 144 УПК руководитель следственного органа и прокурор вправе по ходатайству соответственно следователя или дознавателя продлить срок рассмотрения сообщения о преступлении до 30 суток только в случае необходимости проведения документальных проверок или ревизий.

68 Колдин С. В. Защита прав и законных интересов потерпевшего по уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации: Дис. … к-та юрид. наук. – Саратов. 2004. – С. 95.

60 Химичева Г. П., Мичурина О. В., Химичева О. В., Мичурин В. С. Указ. соч. – С. 101.

70 См., например: Зиллалиев Д. Т. Отказ в возбуждении уголовного дела как фактор, блокирующий доступ потерпевшим к правосудию // Российский следователь. – 1999. – № 1. – С. 29.

71 Указанной позиции придерживаются также авторы следующих работ: Синенко С. А. Участие потерпевшего в расследовании преступлений (Уголовно-процессуальное и криминалистическое исследование): Дис. … к-та юрид. наук. – Владивосток, 2001. – С. 101; Колдин С. В. Защита прав и законных интересов потерпевшего по уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации: Дис. … к-та юрид. наук. – Саратов, 2004. – С. 102.

72 См., например: Щерба С. П., Зайцев О. А. Охрана прав потерпевших и свидетелей по уголовным делам. – М., 1996. – С. 10.

73 Правонарушители и жертвы: ответственность и справедливость в процессе отправления правосудия: doc. A/Conf.187/8.

74 Савицкий В. М. Потерпевший от преступления: расширение прав, усиление процессуальных гарантий // Советское государство и право. – 1986. – №5. – С. 75.

75 См.: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 05.12.2003 № 446-О «По жалобам граждан Л. Д. Вальдмана, С. М. Григорьева и региональной общественной организации “Объединение вкладчиков ‘МММ’” на нарушение конституционных прав и свобод рядом положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и Федерального закона “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации”» // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. – 2004. – № 3; Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 05.02.2004 № 25-О «По жалобе гражданки Ивкиной Валентины Оноприевны на нарушение ее конституционных прав частью первой статьи 45 и статьей 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. – 2004. – № 6.

76 См.: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.06.2010 № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2010. – № 9.

77 Варпаховская Е. М. Компенсация морального вреда потерпевшему в российском уголовном процессе: Дис. … к-та юрид. наук. – Иркутск, 2002. – С. 44.

78 См., например: Тихонов А. Потерпевший: уголовно-процессуальный аспект // Советская юстиция. – 1993. – № 19. – С. 27; Томин В. Т. , Скляров И. А. Предмет внимания – законопослушный гражданин // Вестник ННГУ им. Н. И. Лобачевского. Правовые средства и методы защиты законопослушного гражданина в России. – Н. Новгород, 1996. – С. 4; Квашис В. Е., Вавилова Л. В. Зарубежное законодательство и практика защиты жертв преступлений. – М., 1996. – С. 117; и другие.

79 Колдин С. В. Защита прав и законных интересов потерпевшего по уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации: Дис. … к-та юрид. наук. – Саратов, 2004. – С. 118.

80 См.: Осипкин В. В защиту прав потерпевшего // Законность. – 2000. – № 2. – С. 34–35; Шестакова Т. Ущемленные права потерпевших // Законность. – 2003. – № 8. – С. 22.

81 См.: Любичева С. Защита потерпевшего от преступления: правовые аспекты // Уголовное право. – 1998. – № 1. – С. 64.

82 Речь идет о правах потерпевшего знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы и заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении.

83 См., например: Корнелюк О. В. Баланс процессуальных статусов потерпевшего и обвиняемого при досудебном производстве: Дис. … к-та юрид. наук. – Н. Новгород, 2003. – С. 131; Колдин С. В. Защита прав и законных интересов потерпевшего по уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации: Дис. … к-та юрид. наук. – Саратов, 2004. – С. 114.

84 Международные стандарты для органов по поддержанию правопорядка / Организация Объединенных Наций. – Нью-Йорк, Женева, 1996.

85 См., например: Брусницын Л. Меры пресечения по УПК РФ: новеллы и старые ошибки // Уголовное право. – 2002. – № 2. – С. 71; Любичева С. Защита потерпевшего от преступления: правовые аспекты // Уголовное право. – 1998. – № 1. – С. 65; Абабков А. В. Право потерпевшего на судебную защиту // Вестник московского университета. Сер. 11. Право. – 1996. – № 3. – С. 91.

86 См., например: Гриненко А. В. Потерпевший должен иметь не меньше процессуальных прав, чем обвиняемый // Российская юстиция. – 2002. – № 9. – С. 51.

87 См., например: Гаврилов Б. Я. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. В. В. Мозякова. – М., 2002. – С. 71–73; Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В. М. Лебедева. – М., 2004. – С. 51. Подробнее о диспозитивности см.: Масленникова Л. Н. Публичное и диспозитивное начала в уголовном судопроизводстве России: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. – М., 2000.

88 Правонарушители и жертвы: ответственность и справедливость в процессе отправления правосудия: doc. A/Conf.187/8.

89 О способах возмещения причиненного вреда см.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Ю. И. Скуратова и В. М. Лебедева. – М., 1998. – С. 159; Азаров В. А. Проблемы теории и практики охраны имущественных интересов личности в уголовном судопроизводстве. – Омск, 1995. – С. 74; Зинатуллин З. З. Возмещение материального ущерба в уголовном процессе. – Казань, 1974. – С. 29; Никитина Л. В. Прекращение дела в стадии предварительного расследования с освобождением лица от уголовной ответственности: Автореф. дис. … к-та юрид. наук. – Саратов, 1981. – С. 16; и другие.

90 См., например: Головко Л. Прощение долга – одно из оснований прекращения уголовного дела // Российская юстиция. – 1998. – № 4. – С. 16.

91 Химичева Г. П., Мичурина О. В., Химичева О. В., Мичурин В. С. Указ. соч. – С. 144–145.

92 Там же. – С. 146.

93 См.: Петрухин И. Л. Презумпции и преюдиции в доказывании // Теория доказательств в советском уголовном процессе / Под ред. Н. В. Жогина. – М., 1973. – С. 353–354; Колбая Т. Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства. – М., 1975. – С. 144–146; и другие.

94 См.: Магомедов А. Ю. Прекращение уголовного дела в связи с деятельным раскаянием в стадии предварительного расследования: Автореф. дис. … к-та юрид. наук. – М., 1999. – С. 21.

95 См., например: Коломеец В. Явка с повинной: Новая трактовка // Росийская юстиция. – 1997. – № 10. – С. 35; Головко Л. В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. – СПб., 2002. – С. 428.

96 Более подробно об этом см.: Зайцев О. А. Государственная защита участников уголовного процесса. – М., 2001. – С. 128.

97 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Ю. И. Скуратова, В. М. Лебедева. – М., 1998. – С. 193.

98 См., например: Танцерев М. В. Потерпевший и его функция в уголовном процессе России: Дис. … к-та юрид. наук. – Томск, 1999. – С. 150; Колдин С. В. Защита прав и законных интересов потерпевшего по Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации: Дис. … к-та юрид. наук. – Саратов, 2004. – С. 132.

99 См., например: Варпаховская Е. М. Компенсация морального вреда потерпевшему в российском уголовном процессе: Дис. к-та юрид. наук. – Иркутск, 2002. – С. 50; Колдин С. В. Защита прав и законных интересов потерпевшего по Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации: Дис. … к-та юрид. наук. – Саратов, 2004. – С. 128.

100 См.: Колдин С. В. Указ. соч. – С. 127–128.

Глава III.

Уголовно-процессуальные гарантии обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших и механизм их реализации на досудебных стадиях уголовного судопроизводства

§1. Уголовно-процессуальные гарантии обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на досудебных стадиях уголовного судопроизводства

Исследование и разрешение проблемы обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на досудебных стадиях уголовного судопроизводства обусловливают потребность кратко проследить процесс становления названных правовых институтов в российском уголовно-процессуальном законодательстве.

В дореволюционной России законодатель не предусматривал особых (повышенных) гарантий защиты прав и законных интересов несовершеннолетних жертв преступления. Более того, отсутствовал как таковой сам уголовно-процессуальный институт потерпевшего (в современном понимании участника уголовного судопроизводства, обладающего комплексом процессуальных прав и обязанностей).

В ст. 14 УПК РСФСР 1923 г. все процессуальные полномочия потерпевшего сводились, главным образом, к возможности предъявления гражданского иска в уголовном деле. Практически потерпевший имел правовой статус свидетеля.

Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик предусматривали самостоятельную процессуальную фигуру потерпевшего, наделив его соответствующими правами и обязанностями. Согласно ч. 2 ст. 24 Основ потерпевший имел право давать показания по делу, представлять доказательства, знакомиться с материалами дела с момента окончания предварительного следствия, участвовать в исследовании доказательств в судебном следствии, заявлять отводы, приносить жалобы на действия лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда. Следует отметить, что в ст. 38 Основ был закреплен принцип равенства прав участников судебного разбирательства.

УПК РСФСР 1960 г. полностью продублировал в своей ст. 53 понятие потерпевшего, содержащееся в Основах. При этом лицо, в том числе несовершеннолетний, считалось потерпевшим только после вынесения постановления о признании его таковым. Соответственно, и воспользоваться полномочиями потерпевшего можно было лишь после составления указанного процессуального акта.

В соответствии с нормами действующего уголовно-процессуального закона лицо, пострадавшее от преступления (как взрослый, так и подросток), получает возможность реализации своих прав и законных интересов в качестве потерпевшего также только после принятия следователем (дознавателем) указанного постановления. При этом даже наличие заявления несовершеннолетнего, оказавшегося жертвой преступления, не является достаточным основанием для вынесения названного постановления.

В свете рассматриваемых проблем необходимо отметить следующее.

В ст. 33 Декларации прав и свобод человека и гражданина, принятой в 1991 г., провозглашалось, что права жертв преступления и злоупотребления властью охраняются законом. Государство обязывалось обеспечивать им доступ к правосудию и скорейшую компенсацию причиненного ущерба. Это положение было закреплено в ст. 52 Конституции РФ 1993 г.: права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью сохраняются законом; государство обеспечивает им доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. К сожалению, в данной норме о скорейшей такой компенсации ничего не говорится.

Кроме того, принятый в международном праве термин «жертва преступления» нашим законодателем был изменен на понятие «потерпевший», что, вне всякого сомнения, значительно сузило круг лиц, включая несовершеннолетних, которые могут рассчитывать на государственную защиту и помощь: потерпевшим, как уже отмечалось, является не каждая жертва преступления, а лишь тот, кто признан таковым в процессуальном порядке. В силу изложенных обстоятельств доступ к правосудию для значительного числа несовершеннолетних, особенно с учетом значительного числа нераскрытых преступлений, оказался существенно затруднен.

Изложенное позволяет констатировать, что до настоящего времени участие несовершеннолетнего потерпевшего в уголовном процессе во многом является формальным. Так, его допрос по-прежнему проводится по правилам допроса свидетеля и носит обязательный характер: несовершеннолетний потерпевший в возрасте старше 16 лет предупреждается об ответственности за дачу заведомо ложных показаний и отказ от дачи показаний.

Между тем в уголовном праве от того, каков возраст потерпевшего, нередко зависит юридическая квалификация содеянного. Так, совершение преступления в отношении заведомо несовершеннолетнего рассматривается как квалифицирующий признак (ч. 2 ст. 117, ч. 1 и 2 ст. 131., ч. 2 ст. 230 УК РФ и другие). Совершение преступления в отношении малолетнего либо лица, находящегося в зависимости от виновного, является обстоятельствами, отягчающими наказание (п. «з» ст. 63 УК РФ).

Еще одной проблемой обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на досудебных стадиях уголовного процесса является то обстоятельство, что они еще не стали одним из главных объектов защиты прав личности в уголовном судопроизводстве.

Изучение материалов уголовных дел и результаты опроса практических работников показывают, что уголовные дела, по которым потерпевшими являлись несовершеннолетние, в 60% случаев возбуждались по заявлению их представителей, в 20% – по жалобе самого подростка, в 20% – по иным поводам, из которых 9% составляют случаи непосредственного обнаружения органами дознания признаков преступления и 7% – сообщения скорой медицинской помощи, при этом решение о возбуждении уголовного дела принималось в 66% случаев в срок до суток, в 9% – до 3 суток и в 15% – до 10 суток. 66% опрошенных практических работников считают, что права и законные интересы несовершеннолетних потерпевших в процессе расследования уголовных дел обеспечиваются не в полной мере, 30% полагают, что не обеспечивается их личная безопасность, 22% отмечают неудовлетворительное возмещение причиненного несовершеннолетним ущерба^1.

Результаты проведенных исследований также указывают на основные причины нарушения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших. К ним, в частности, относятся следующие:

1) несовершенство их процессуального статуса (62% опрошенных);

2) недостаточная правовая регламентация деятельности следователя (дознавателя), направленная на обеспечение этих прав и законных интересов (49%);

3) недооценка следователями (дознавателями) установленной ст. 11 УПК обязанности разъяснения прав несовершеннолетним потерпевшим и обеспечения возможности осуществления этих прав (8%).

Изучение практики расследования уголовных дел указанной категории показало, что при проведении следственных действий с несовершеннолетними потерпевшими наиболее часто допускают такие тактические ошибки, как:

1) вызов подростков повесткой без уведомления их законного представителя (44% изученных материалов);

2) проведение с участием несовершеннолетних следственных действий без привлечения их законных представителей или педагогов (35%);

3) постановка несовершеннолетнему непродуманных вопросов и необоснованная продолжительность производства следственных действий (24%);

4) непредоставление подростку возможности изложить свои показания в свободной форме (23%)2.

В ходе проведенного исследования 61% опрошенных следователей и дознавателей высказались за необходимость уравнять процессуальные права несовершеннолетнего потерпевшего и обвиняемого, что послужило бы эффективной гарантией не только обеспечения интересов жертв преступления, но и реализации назначения уголовного судопроизводства.

В Концепции судебной реформы в Российской Федерации указывается, что подавляющее большинство предлагаемых преобразований в уголовном судопроизводстве направлено на обеспечение прав личности. Основной причиной такого подхода служит необходимость ориентации отношений государства и личности в России на мировые стандарты. Так, в ст. 17 Конституции Российской Федерации указывается, что в России права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права.

В силу изложенных обстоятельств несовершеннолетние потерпевшие должны в полной мере обладать правами, предоставленными им Конституцией Российской Федерации, международно-правовыми актами о правах человека, а также отечественным уголовно-процессуальным законом, соответствующим уровню международных стандартов.

Несмотря на то что правовой статус различных участников уголовного процесса отличается своеобразием, интересы каждого из них нуждаются в адекватном обеспечении.

Поскольку не только обвиняемый, подозреваемый, но и несовершеннолетний потерпевший имеет в уголовном деле личный интерес, их права и законные интересы подлежат обеспечению в первую очередь. И если основной целью уголовной юстиции служит защита прав человека и гражданина от преступных посягательств, несовершеннолетний, интересы которого государство не сумело оградить от преступного посягательства, вправе ждать от него восстановления своих нарушенных прав, включая возмещение причиненного преступлением ущерба^3.

Интересы несовершеннолетних потерпевших обычно совпадают с интересами раскрытия и расследования преступления, изобличения виновных и привлечения их к уголовной и имущественной ответственности, поэтому осуществление предоставленных ему процессуальных прав объективно содействует деятельности следователя и дознавателя.

Совершенствование уголовно-процессуального законодательства и практики возмещения ущерба несовершеннолетним потерпевшим, в свою очередь, будет способствовать активизации их содействия органам предварительного расследования.

Несовершеннолетний потерпевший с разрешения следователя сегодня может участвовать в некоторых следственных действиях (осмотре, следственном эксперименте и других). Однако на практике к моменту их проведения постановление о признании лица несовершеннолетнего потерпевшим может быть еще не вынесено. Момент, когда он признается потерпевшим, на практике нередко отодвигается к концу производства по уголовному делу, вследствие чего несовершеннолетний, пострадавший от преступления, фактически лишается возможности своевременно заявлять гражданский иск, ходатайствовать о его обеспечении, реализовывать право на отвод следователя (дознавателя) и другие.

Как показало настоящее исследование, установленные в действующем уголовно-процессуальном законе права несовершеннолетних потерпевших фактически не в полной мере способны обеспечить защиту их интересов, поскольку следователь (дознаватель) обязан в первую очередь стремиться к изобличению виновного в совершении преступления, собиранию уличающих его доказательств.

Конституция Российской Федерации провозглашает гарантию обеспечения каждому судебной защиты его прав и свобод, а также обязывает государство ограждать от посягательств на жизнь и здоровье, честь и достоинство, свободу и имущество любого человека. В соответствии со ст. 6 УПК назначением уголовно-процессуального закона является обеспечение защиты прав и свобод лиц, пострадавших от преступлений.

Это обязывает должностных лиц, осуществляющих предварительное расследование, в ходе производства по уголовному делу защищать права и законные интересы несовершеннолетних потерпевших не менее тщательно и добросовестно, чем обвиняемых (подозреваемых). Однако в практической деятельности следователей и дознавателей интересы ребенка, пострадавшего от преступления, зачастую отодвигаются на второй план. Центральной фигурой производства по уголовному делу по-прежнему выступает обвиняемый (подозреваемый); обеспечению его права на защиту уделяется особое внимание. В значительной степени это обусловлено существенной диспропорцией в объеме процессуальных прав обвиняемого (подозреваемого) и несовершеннолетнего потерпевшего.

К сожалению, отчасти это обусловлено тем, что законодателем не в полной мере использованы зарубежный опыт демократически развитых стран и рекомендации мирового сообщества по обеспечению защиты прав и законных интересов граждан (особенно если это касается детей), пострадавших от преступлений. Так, в разделе «Жертвы преступления» (глава «Доступ к правосудию и справедливое обращение») Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 29.11.1985 (резолюция 40/34)4 прописано следующее:

К несовершеннолетним потерпевшим следует относиться с состраданием и уважать их достоинство. Они имеют право на доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию за нанесенный им ущерб.

В случаях, когда это необходимо, следует создать и укрепить судебные механизмы, с тем чтобы обеспечить несовершеннолетним потерпевшим возможность получать компенсации с помощью официальных или неофициальных процедур, которые носили бы оперативный характер, являлись бы справедливыми, недорогостоящими и доступными. Жертв, стремящихся получить компенсацию с помощью таких механизмов, следует информировать об их правах.

Необходимо содействовать тому, чтобы судебные процедуры в большей степени отвечали потребностям несовершеннолетних потерпевших путем:

а) предоставления информации об их роли и об объеме прав, сроках проведения и результатах рассмотрения их дел, особенно в случаях тяжких преступлений, а также в случаях, когда ими запрошена такая информация;

б) обеспечения возможности изложения и рассмотрения мнений и пожеланий несовершеннолетних потерпевших, в частности, на стадии предварительного расследования в тех случаях, когда затрагиваются их личные интересы;

в) предоставления несовершеннолетним потерпевшим надлежащей помощи на протяжении всего уголовного судопроизводства;

г) принятия мер для сведения к минимуму неудобств для несовершеннолетних потерпевших, охраны их личной жизни в тех случаях, когда это необходимо, обеспечения безопасности их семей и свидетелей с их стороны, их защиты от запугивания и мести;

д) предотвращения неоправданных задержек при рассмотрении дел и выполнении решений о предоставлении компенсации несовершеннолетним потерпевшим.

Во исполнение указанных положений Декларации Организация Объединенных Наций рекомендовала всем государствам – членам ООН осуществить ряд организационно-правовых мероприятий, а именно:

1. Принять и реализовать положения, содержащиеся в Декларации, в своих национальных системах правосудия.

2. Принять законодательство, упрощающее доступ жертв преступления к механизмам правосудия с целью получения компенсации и реституции.

3. Рассмотреть методы оказания помощи, включая адекватную компенсацию пострадавшим за причиненный фактический ущерб или вред.

4. Разработать меры по защите жертв от запугивания в ходе расследования любого уголовного дела, включая эффективные средства правовой защиты в случае совершения таких злоупотреблений.

5. Совершенствовать соответствующую подготовку всех должностных лиц, занимающихся оказанием помощи жертвам преступления.

6. Обеспечить информирование жертв преступления об их правах и возможностях в отношении компенсации со стороны правонарушителя, а также в ходе соответствующего уголовного расследования и о любых связанных с этим возможностях.

7. В тех случаях, когда существуют неофициальные механизмы для урегулирования конфликтов или были созданы новые механизмы, обеспечить, чтобы пожелания и чувства жертв преступления полностью принимались во внимание и чтобы исход урегулирования конфликта был бы благоприятен для жертвы, по крайней мере в той же степени, что и при использовании официальной системы^5.

В этой связи особое значение приобретают вопросы реализации в отечественном уголовном судопроизводстве института процессуальных гарантий обеспечения прав несовершеннолетних потерпевших на стадии предварительного расследования. Для этого, по справедливому замечанию М. С. Строговича, процессуальные права должны предоставить возможность несовершеннолетнему потерпевшему и его представителю следующее:

1. Принимать активное участие в восстановлении нарушенных прав несовершеннолетнего.

2. Находиться в курсе деятельности следователя (дознавателя) по восстановлению этих прав.

3. Воздействовать на органы предварительного расследования и побуждать их активность в восстановлении нарушенных прав несовершеннолетнего, пострадавшего от преступления^6.

При этом М. С. Строгович отмечал, что процессуальные гарантии в уголовном судопроизводстве представляют собой «установленные законом средства, обеспечивающие правильное осуществление по каждому уголовному делу задач правосудия, среди которых в качестве особого вида выделяются гарантии прав участвующих в уголовном процессе лиц, являющиеся составной частью гарантий правосудия и поэтому не вступающие с ними ни в какие противоречия»7.

Несколько иную точку зрения представила В. И. Каминская, утверждавшая, что государство и граждане всегда имеют в уголовном процессе общий интерес и речь может идти только об уголовно-процессуальных гарантиях правосудия. Выделение из них особой группы – гарантий личности – не имеет оснований^8.

В свою очередь, Т. Н. Добровольская полагает, что уголовно-процессуальные гарантии прав участников уголовного судопроизводства – это установленные нормами уголовно-процессуального закона различные по своему конкретному содержанию средства, в совокупности своей обеспечивающие участвующим в деле лицам возможности использовать предоставленные им права^9.

Схожее мнение изложил К. Ф. Гуценко, указав, что уголовно-процессуальные гарантии – это средства, которые установлены уголовно-процессуальными нормами для осуществления задач уголовного судопроизводства в целом, в первую очередь защиты прав и законных интересов лиц, привлекаемых к уголовной ответственности^10.

В настоящее время значительное число ученых сходятся во мнении, что процессуальными гарантиями являются содержащиеся в законе правовые средства, направленные на обеспечение возможности всем участникам уголовно-процессуальной деятельности выполнять возложенные на них обязанности и использовать свои процессуальные права^11.

Некоторые авторы при рассмотрении содержания процессуальных гарантий основной акцент делают на том или ином элементе. Так, Э. Ф. Куцова полагает, что сущность процессуальных гарантий заключается в правах и обязанностях должностных лиц, органов и граждан, участвующих в уголовном судопроизводстве^12. Другие ученые, напротив, утверждают, что наличие прав еще ничего не гарантирует, поскольку именно права являются объектом гарантий^13.

Представляется, что подобные попытки выявить какой-либо основной (решающий или главенствующий) элемент в определении системы процессуальных гарантий малоперспективны и нецелесообразны. Только в совокупности, в целостном восприятии и понимании эти элементы могут определить содержание системы уголовно-процессуальных гарантий, позволяющих, с одной стороны, эффективно добиться достоверного результата, необходимого для принятия процессуальных решений по уголовному делу, а в другой стороны – обеспечить в ходе уголовного судопроизводства (на всех его стадиях) соблюдение прав и свобод личности, вовлеченной в орбиту производства по уголовному делу.

В свете рассматриваемых проблем необходимо отметить, что термин «уголовно-процессуальные гарантии» используется только в науке уголовного процесса, но не применяется в уголовно-процессуальном законодательстве и международно-правовых актах о правах и свободах человека. Это обусловлено, на наш взгляд, тем, что систему названных гарантий составляют способы и средства достаточно разнообразных и разноплановых по своей сути категорий.

К ним относятся и конкретные нормы уголовно-процессуального закона, и права и обязанности участников уголовного судопроизводства, и принципы уголовного процесса, и уголовно-процессуальная форма, и меры процессуального принуждения, и возможность проверки законности и обоснованности производства процессуальных действий и принятия процессуальных решений посредством прокурорского надзора, ведомственного и судебного контроля.

Учитывая изложенное, можно заключить, что система уголовно-процессуальных гарантий обеспечения реализации прав несовершеннолетних потерпевших включает в себя установленные уголовно-процессуальным законом средства и способы, содействующие защите прав и законных интересов ребенка, а также их эффективной реализации, в том числе путем обеспечения доступа к правосудию, информирования о производстве по делу, обеспечения возможности в получении помощи и компенсации за причиненный преступлением вред.

В этой связи следует подчеркнуть, что усиление уголовно-процессуальных гарантий посредством расширения прав несовершеннолетних потерпевших не только не снизит эффективность реализации правосудия, но, наоборот, предотвращая ошибки и злоупотребления со стороны должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, будет в большей степени способствовать реализации назначения уголовного судопроизводства.

В настоящий момент, на наш взгляд, имеются достаточные основания для внесения поправок в уголовно-процессуальное законодательство, направленных на обеспечение в уголовном судопроизводстве уравновешивания компетенции несовершеннолетнего потерпевшего и несовершеннолетнего обвиняемого (подозреваемого). Разумеется, речь не идет о том, что их процессуальные полномочия должны быть абсолютно идентичны, между правами указанных участников уголовного процесса неизбежны различия.

Однако представляется, что реализация указанного предложения в большей степени будет способствовать исполнению принципа состязательности сторон на стадии предварительного расследования. Главное, чтобы в ходе уголовного судопроизводства (особенно на стадии предварительного расследования) и несовершеннолетний потерпевший, и несовершеннолетний обвиняемый (подозреваемый) располагали комплексом достаточных средств и способов, необходимых для полноценной защиты своих прав и законных интересов.

Несмотря на информацию из официальных источников о сокращении в нашей стране в последние годы количества регистрируемых преступлений (так, в 2010 г. их число уменьшилось на 12% по отношению к 2009 г.), вместе с тем многие специалисты отмечают, что доля тяжких и особо тяжких преступлений не сокращается и по-прежнему составляет одну четвертую часть всего массива преступлений. Особую тревогу вызывает то обстоятельство, что в минувшем году пострадали от преступлений свыше 100 тыс. несовершеннолетних; 30 тыс. преступлений совершено против их жизни и здоровья. В целом по России в 2010 г. погибли 1684 ребенка^14.

Неслучайно Следственным комитетом России совместно с Общественной палатой подготовлен проект федерального закона «О потерпевших от преступлений», в котором отдельная глава посвящена особенностям защиты прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших от преступлений.

В контексте рассматриваемых проблем следует заметить, что в уголовном законодательстве России добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате общественно опасного деяния, законодателем размещено на последнем месте в числе обстоятельств, смягчающих наказание (см.: п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ).

В Конституции РФ использовано понятие «компенсация», предполагающее частичное или в полном объеме возмещение причиненного ущерба, вознаграждение за причиненный моральный вред, помощь в восстановлении психического и физического здоровья, в социальной реабилитации и реституции.

По правилам действующего УПК в ходе уголовного судопроизводства указанные вопросы разрешаются главным образом посредством заявления и разрешения по существу гражданского иска. Однако, на наш взгляд, по уголовным делам, по которым в качестве потерпевших выступают несовершеннолетние, нельзя ограничиваться только данным способом, необходимо сочетание всех форм компенсации, что, кстати, в полной мере соответствовало бы международным стандартам, определяющим содержание такой деятельности.

Так, неотложные материальные затраты потерпевшего, вызванные необходимостью устранения последствий преступления (например, затраты на получение медицинской помощи) необходимо уже в ходе предварительного расследования или судебного разбирательства уголовного дела компенсировать из федерального бюджета или специально учрежденного фонда. Впоследствии после рассмотрения дела судом выделенные пострадавшему финансовые средства целесообразно в рамках регрессного иска взыскать с виновного или лиц, которые в соответствии с гражданским законодательством несут материальную ответственность за вред, причиненный виновным^15.

В свете рассматриваемых проблем интерес представляет такой способ возмещения вреда, причиненного подростку преступлением, как реституция. Проблемы ее реализации неоднократно привлекали внимание ученых-процессуалистов и практических работников^16. Это обусловлено уже тем, что посредством реституции, в отличие от иных форм возмещения ущерба, обеспечивается достаточно оперативное восстановление и компенсирование материальных благ, утраченных потерпевшим в результате преступления.

В переводе с латинского понятие «реституция» означает восстановление, перевод в первоначальное и исходное состояние^17. Содержание данного правового института достаточно популярно закреплено и раскрыто в международных правовых актах.

Так, в соответствии со ст. 8 Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью «при соответствующих обстоятельствах правонарушители или третьи стороны, несущие ответственность за их поведение, должны предоставлять справедливую реституцию жертвам, их семьям или иждивенцам. Такая реституция должна включать возврат собственности или выплату за причиненный вред или ущерб, возмещение расходов, понесенных в результате виктимизации, представление услуг и восстановление в правах»18.

Таким образом, можно констатировать, что согласно нормам международного права реституция предполагает наряду с натуральным возмещением вреда также и денежные компенсационные выплаты лицу, пострадавшему от преступления. В отечественном уголовном судопроизводстве применение реституции фактически сводится лишь к возвращению потерпевшему предметов и ценностей, утраченных им в результате совершенного общественно опасного деяния.

В определенной степени, по всей видимости, это обусловлено тем, что даже среди ученых-процессуалистов нет единого мнения относительно содержания реституции в уголовном судопроизводстве. Так, в частности, ряд авторов утверждают, что в рамках рассматриваемого правового института потерпевшему подлежат возврату только предметы, используемые как вещественные доказательства, в качестве которых выступают материальные ценности, похищенные в результате преступления^19.

Противники данной точки зрения справедливо указывают, что подобный подход неполно отображает правовую сущность реституции и не обеспечивает разрешения задачи полного возмещения вреда, причиненного преступлением. По мнению сторонников этой группы, реституция предполагает не только возврат непосредственно похищенных предметов и материальных ценностей, но и возвращение потерпевшему иных схожих предметов того же вида, рода и качества^20.

Разрешение данного вопроса, на наш взгляд, возможно через призму содержания уголовно-процессуальных правоотношений, возникающих при реализации института реституции. Так, в частности, согласно ч. 4 и 4.1 ст. 82 УПК дознаватель, следователь или судья в случаях, предусмотренных п. 1 и 2 ч. 2 ст. 82 УПК, вправе возвратить приобщенные к уголовному делу в качестве вещественных доказательств предметы (товары, продукцию, имущество) их законному владельцу, если это возможно без ущерба для доказывания.

В этой связи названные должностные лица свое решение оформляют соответствующим постановлением и передают предметы, выступающие как вещественные доказательства, потерпевшим. В данном случае все указанные участники уголовного судопроизводства являются субъектами уголовно-процессуальных правоотношений, так как реализуют свои полномочия, предусмотренные уголовно-процессуальным законом.

В тех случаях, когда в рамках уголовного дела обвиняемый, подозреваемый или иные лица, несущие ответственность за вред, причиненный преступлением, по своей инициативе предпринимают меры по компенсации имущества и ценностей, утраченных в результате противоправных действий, субъектами правоотношений также становятся и эти лица, обеспечивающие указанную компенсацию.

Уголовно-процессуальные правоотношения здесь имеют место в связи с тем, что должностные лица, осуществляющие производство по уголовному делу, путем производства следственных действий (например, допроса) фиксируют факт возмещения вреда потерпевшему, отсутствие у него к виновному каких-либо претензий материального характера. Таким образом, вновь указанные участники уголовного судопроизводства реализуют свои полномочия, регламентированные нормами уголовно-процессуального закона.

Представляется, что при производстве по уголовному делу, по которому потерпевшим является несовершеннолетний, в вопросах реализации института реституции дознаватель, следователь и суд должны занимать не пассивную и выжидательную позицию, а напротив – активную и наступательную. В этой связи законодателю необходимо в полной мере использовать зарубежный опыт демократически развитых стран и рекомендации мирового сообщества по обеспечению защиты прав и законных интересов граждан (особенно если это касается детей), пострадавших от преступлений.

В качестве отправного момента, в частности, необходимо рассматривать положения, зафиксированные в разделе «Жертвы преступления» (глава «Доступ к правосудию и справедливое обращение») Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 29.11.1985 (резолюция 40/34).

Учитывая изложенные обстоятельства, представляется недостаточно обоснованной позиция авторов, определяющих реституцию в уголовном судопроизводстве лишь как восстановление материального положения потерпевшего от преступления путем возвращения ему вещей или иных материальных ценностей, непосредственно утраченных в результате преступления^21.

По уголовным делам о преступлениях, совершенных в отношении подростков, под реституцией следует понимать возврат потерпевшему (его законному представителю) непосредственно похищенного имущества (обладающего статусом вещественного доказательства по уголовному делу), а также возмещение причиненного преступлением материального ущерба (вреда) в натуральном и стоимостном эквиваленте (в виде определенной денежной суммы)22.

Положения ст. 42, 44, 45, 119–122, 230, 246, 309 УПК регламентируют вопросы и механизм рассмотрения ходатайств несовершеннолетних потерпевших и их представителей о возмещении имущественного вреда, причиненного преступлением. Эти ходатайства, как правило, судом удовлетворяются.

Однако на практике при назначении длительных сроков лишения свободы ущерб практически не возмещается. Причиной этому зачастую являются долговременное получение с осужденных в счет погашения ущерба сумм, остающихся после всех иных вычетов, отсутствие их полноценной занятости в местах лишения свободы. Даже при желании виновный зачастую не имеет возможности для возмещения ущерба.

Наряду с этим многие преступления остаются нераскрытыми и вопрос о возмещении ущерба виновным вообще не подлежит рассмотрению. Поэтому эффективность реституции остается неудовлетворительной и постоянно снижается.

Согласно ч. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме причинившим его лицом. Поэтому не менее важно, чтобы в ходе расследования устанавливались не только объем и тяжесть вреда, причиненного несовершеннолетнему преступлением, но и то, как он затем отразился на его здоровье, трудоспособности.

Однако судами по уголовным делам о преступлениях, повлекших смерть несовершеннолетнего, рассматриваются гражданские иски лишь о возмещении расходов на погребение. По делам о причинении вреда здоровью – о дополнительных затратах на лечение, питание и т.д.

Например, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, рассмотрев по протесту прокурора дело по обвинению Б. в причинении Г. тяжких телесных повреждений, повлекших его смерть, признала возможным взыскать с осужденного лишь расходы по изготовлению и установке могильного памятника^23.

По нашему мнению, в сумму таких исков необходимо включать расходы, формально не подлежащие возмещению либо не обоснованные документами. Более того, их предъявление необходимо узаконить: осужденный за причинение вреда здоровью несовершеннолетнего обязан лишь возместить расходы на его погребение или лечение, а у последнего зачастую пожизненно ухудшается здоровье, наступает инвалидность. При этом следует заметить, что иски о возмещении ущерба в виде ежемесячных платежей в пользу несовершеннолетнего или его родителей по уголовным делам практически не предъявляются. Для заявления такого иска необходимо представить документы об утрате трудоспособности, инвалидности, о составе семьи и т.д., что требует значительного времени. Если же следователь (дознаватель) вынес постановление о признании несовершеннолетнего потерпевшим к концу расследования, то, не укладываясь в установленный законом срок, он не успевает определить сумму такого иска.

Не способствуют обеспечению права несовершеннолетних потерпевших на возмещение ущерба от преступлений и существующие показатели его возмещения. В официальной отчетности фигурирует изъятие «имущества»: драгоценностей, валюты и одновременно носильных вещей, продовольствия и т.п. Представить реальный уровень возмещения ущерба от преступлений по таким показателям весьма проблематично.

Обязанность загладить причиненный вред, имевшаяся в УК РСФСР 1961 г., фактически оказалась декларативной. В УК РФ такая мера возмещения ущерба вообще исключена из перечня видов наказания.

Согласно ст. 45 УПК в качестве представителей несовершеннолетнего потерпевшего в уголовном деле могут участвовать адвокаты, близкие родственники, иные лица, управомоченные законом представлять при производстве по уголовному делу их интересы.

Однако уголовно-процессуальный закон не предусматривает оснований для отвода близких родственников или иных лиц, уполномоченных в силу закона осуществлять представительство. В то же время в отношении адвоката такие основания в законе названы. Он лишается права участвовать в деле в качестве представителя несовершеннолетнего потерпевшего либо гражданского истца, если оказывает или ранее оказывал юридическую помощь по данному делу лицу, интересы которого противоречат интересам других участвующих в деле лиц, или если ранее участвовал в деле в качестве судьи, прокурора, следователя, дознавателя, секретаря судебного заседания, эксперта, специалиста, переводчика, свидетеля или понятого, а также если в расследовании дела принимает участие должностное лицо, состоящее с адвокатом в родственных отношениях (ст. 72 УПК)24.

Представляется, что обстоятельства, исключающие участие лица в деле в качестве представителя, должны относиться также и к близким родственникам и иным лицам. Например, отец несовершеннолетнего потерпевшего может оказаться следователем, осуществляющим расследование данного дела.

Поэтому обстоятельства, исключающие участие в деле представителя несовершеннолетнего потерпевшего и гражданского истца, следует изложить в уголовно-процессуальном законе безотносительно к осуществлению представительства адвокатом либо родственником. Это наиболее полно обеспечило бы права несовершеннолетних потерпевших и гражданских истцов в уголовном процессе.

Участие в качестве представителя несовершеннолетнего потерпевшего адвоката также вызывает ряд вопросов, особенно в связи с необходимостью предоставления ему прав, равных правам защитника обвиняемого. Несовершеннолетний потерпевший зачастую не в состоянии самостоятельно заключить соглашение о представительстве с адвокатом. А от законных представителей, например родителей, ждать помощи в этом порой (при злоупотреблении ими спиртными напитками, уклонении от воспитания детей и т.п.) не приходится. В таких случаях необходимо установить в законе обязательное участие в деле адвоката в качестве представителя.

Оказание правовой помощи несовершеннолетнему потерпевшему адвокатом должно стать обязательным и бесплатным, по крайней мере в тех случаях, когда это предусмотрено законом для обеспечения прав несовершеннолетнего обвиняемого (ч. 8 ст. 47, ч. 2 ст. 48, п. 6 ст. 49, ч. 2 ст. 50 УПК).

Обязанность обеспечивать права сторон по закону лежит на следователе (дознавателе). Вместе с тем защиту прав несовершеннолетнего потерпевшего в наибольшей степени способен обеспечить адвокат – специальное и к тому же юридически квалифицированное лицо, тем более что на первом месте должны находиться интересы несовершеннолетнего. Вопрос же об оплате труда адвоката по представительству интересов несовершеннолетнего потерпевшего за счет государства может быть решен одновременно с определением механизма возмещения иных расходов, связанных с участием в уголовном деле.

Действующий уголовно-процессуальный закон (ст. 58 УПК) возлагает на следователя (дознавателя) разъяснение прав лицам, участвующим в деле, а также обеспечение возможности осуществления этих прав. Получается, что разъяснение прав выходит за пределы понятия их обеспечения. Такая позиция не логична. Если лицу не разъяснены принадлежащие ему права, нельзя говорить об их обеспечении. Поэтому своевременное информирование несовершеннолетнего потерпевшего и его представителя о принадлежащих им правах является важнейшим условием их обеспечения.

Практика свидетельствует о незаинтересованности следователей (дознавателей) в активном участии несовершеннолетнего потерпевшего в расследовании и пренебрежительном отношении к обеспечению его прав; к сожалению, многие следователи полагают, что он только мешает расследованию. Видя незаинтересованность следователя (дознавателя) в их активной роли в расследовании, несовершеннолетние потерпевшие и их законные представители довольно редко используют свои права на предоставление доказательств, заявление ходатайств. Следователи (дознаватели) часто ограничиваются признанием несовершеннолетнего потерпевшим и его допросом, если только не возникает необходимость дополнительно допросить несовершеннолетнего или провести с его участием какое-либо иное следственное действие.

Изложенное позволяет констатировать, что в целом действующий УПК не в полной мере соответствует требованиям правового государства в плане юридической защищенности несовершеннолетних потерпевших.

В правовом государстве, каковым Россия провозгласила себя в Основном законе страны (ст. 2 Конституции Российской Федерации), уголовный процесс должен реально обеспечивать права человека как высшую ценность^25. Указанное требование – идеал, которого еще необходимо достигнуть. Однако стремление к нему и определяет формирование в уголовно-процессуальном законодательстве и правоприменительной деятельности системы мер по обеспечению прав несовершеннолетних потерпевших.

Таким образом, эффективная защита прав указанных участников уголовного процесса требует, во-первых, существенного расширения их объема и, во-вторых, создания системы гарантий этих прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших.

§ 2. Уголовно-процессуальный порядок обеспечения защиты прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования

Определение уголовно-процессуального статуса ребенка, ставшего жертвой преступления, и обеспечение гарантии соблюдения его прав и законных интересов в ходе производства по уголовному делу являются одним из важных направлений по реализации принципов, закрепленных в Конвенции ООН о правах ребенка^26. Однако, к сожалению, мы вынуждены констатировать, что в российском уголовном процессе вопрос об особом положении подростков, пострадавших от преступлений, регламентирован не должным образом.

Так, в частности, УПК содержит лишь три нормы (ст. 188, 191 и 280), специально регулирующих участие несовершеннолетних потерпевших в уголовном судопроизводстве. Но даже они, как представляется, значительно в меньшей степени обеспечивают особый статус указанного участника уголовного процесса, чем нормы, которые регламентируют права и законные интересы несовершеннолетних подозреваемых, обвиняемых.

Определенный «перевес» интереса в пользу несовершеннолетних обвиняемых (подозреваемых) наблюдается не только у законодателя, но и в уголовно-процессуальной и криминалистической науке. Вопросам производства по уголовным делам в отношении несовершеннолетних уделяется по сравнению с вопросами защиты прав и интересов несовершеннолетних потерпевших намного больше внимания^27.

Между тем в большинстве цивилизованных и демократически развитых стран уже давно произошло переосмысление приоритетов уголовной юстиции; законодателем все больше внимания уделяется проблемам обеспечения прав и законных интересов законопослушных граждан, которые пострадали в результате преступлений (особенно если это касается детей). В силу изложенных обстоятельств представляется целесообразным расширить уголовно-процессуальные права несовершеннолетних потерпевших и повысить гарантию их осуществления в ходе производства по уголовному делу. Для этого необходимо в уголовно-процессуальном законе регламентировать следующие положения:

Предусмотреть обязательное участие в уголовном судопроизводстве представителя несовершеннолетнего потерпевшего с момента составления следователем (дознавателем) постановления о признания подростка потерпевшим по уголовному делу.

Представителя несовершеннолетнего потерпевшего по уголовному делу наделить процессуальными правами в объеме, равном компетенции защитника обвиняемого, подозреваемого.

В качестве представителя несовершеннолетнего потерпевшего на досудебных стадиях уголовного судопроизводства допускать только лиц, обладающих статусом адвоката; а на судебных стадиях по определению или постановлению суда допускать наряду с адвокатом и иное лицо, о допуске которого будет ходатайствовать несовершеннолетний потерпевший или его законный представитель.

Гарантированному обеспечению защиты прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших в уголовном судопроизводстве будет способствовать также реализация следующих дополнений норм УПК, регламентирующих права несовершеннолетнего потерпевшего и процессуальную компетенцию представителя несовершеннолетнего потерпевшего:

– правомочность участия представителя несовершеннолетнего потерпевшего во всех следственных действиях, производимых с участием несовершеннолетнего, чьи интересы он представляет;

– возможность ознакомления несовершеннолетнего потерпевшего и его представителя с постановлением о назначении судебной экспертизы, представления дополнительных вопросов эксперту, а также ознакомления с заключением эксперта;

– наличие процессуальных полномочий на совместное ознакомление несовершеннолетнего потерпевшего и его представителя со всеми материалами уголовного дела по окончании предварительного расследования; на выписывание из материалов уголовного дела любых сведений и в любом объеме; на снятие за свой счет копии с материалов уголовного дела, в том числе с помощью технических средств.

Разумеется, активизация роли представителя несовершеннолетнего потерпевшего в уголовном судопроизводстве и обеспечение ему реальной возможности исполнять возложенную на него функцию обусловливают необходимость наделения его дополнительными процессуальными правами, существенно повышающими его правовой статус. В частности, представляется, что с момента допуска к участию в уголовном деле представитель несовершеннолетнего потерпевшего должен иметь право:

Привлекать специалиста для постановки вопросов эксперту, для разъяснения вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию, а также для дачи заключения в порядке ст. 80 УПК;

Получать письменное уведомление о результатах рассмотрения заявления о преступлении, а в случае составления постановления об отказе в возбуждении уголовного дела – копию такого процессуального документа.

Знакомиться с материалами доследственной проверки заявления о преступлении, послужившими основанием для принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела.

Знакомиться с материалами, направляемыми органами расследования в суд в обоснование необходимости применения к обвиняемому (подозреваемому) меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста или залога, а также о продлении срока содержания обвиняемого (подозреваемого) под стражей.

Заявлять ходатайства по уголовному делу о производстве следственных и иных процессуальных действий в целях сбора и проверки доказательств, а также обеспечения гарантии реализации процессуальных прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших.

Заявлять отводы должностным лицам, осуществляющим производство по уголовному делу, а также прокурору, суду, переводчику, специалисту, эксперту, если они имеют прямую или косвенную заинтересованность в исходе дела, а переводчик, специалист и эксперт, кроме того, еще и обнаруживают свою профессиональную некомпетентность.

Участвовать в судебном заседании при рассмотрении судом по уголовному делу ходатайства органа расследования об избрании в отношении обвиняемого (подозреваемого) в качестве меры пресечения заключения под стражу, домашнего ареста или залога, а также ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого (подозреваемого) под стражей.

Участвовать в судебном заседании при рассмотрении судом жалоб в порядке, предусмотренном ст. 125 УПК.

Участвовать в судебном разбирательстве при исследовании имеющихся в уголовном деле доказательств.

В свете рассматриваемых проблем, на наш взгляд, необходимо включить в УПК норму, регламентирующую порядок признания физического лица (в том числе несовершеннолетнего) потерпевшим, поскольку в ст. 42 УПК отсутствуют некоторые важнейшие элементы этой процедуры, например сроки принятия решения о признании потерпевшим, а также обязанность следователя (дознавателя) объявлять несовершеннолетнему о постановлении о признании его потерпевшим и разъяснять соответствующие процессуальные права.

Кроме того, целесообразно в УПК зафиксировать два основания для признания несовершеннолетнего потерпевшим:

1) наличие достаточных данных о причинении лицу физического, имущественного или морального вреда преступлением либо запрещенным уголовным законом деянием невменяемого, а также при угрозе возникновения указанного вреда в результате покушения на эти деяния или приготовления к ним – с вынесением постановления о признании несовершеннолетнего потерпевшим;

2) поступление заявления (жалобы), содержащего указанные выше данные, для решения вопроса о возбуждении уголовного дела – без вынесения постановления, при этом считать несовершеннолетнего признанным потерпевшим с момента возбуждения уголовного дела.

В обоих случаях предполагается несовершеннолетнему, пострадавшему от преступления, предоставление после возбуждения уголовного дела всех прав потерпевшего^28.

Закрепление в нормах УПК условий для своевременного вступления несовершеннолетнего потерпевшего в уголовный процесс, предоставление ему всего комплекса необходимых процессуальных прав является, с нашей точки зрения, одной из важнейших гарантий осуществления этих прав. Вместе с тем, разумеется, необходимо предусмотреть и обязанность следователя (дознавателя) предпринимать процессуальные действия, направленные на обеспечение возможности несовершеннолетним потерпевшим реализации принадлежащих ему прав^29.

Расширение процессуальных прав несовершеннолетних потерпевших и повышение гарантий их реализации следует осуществлять на основе установления оптимального баланса компетенции сторон уголовного процесса с тем, чтобы тенденция расширения прав несовершеннолетнего потерпевшего не сопровождалась бы необоснованным ограничением прав обвиняемого^30.

Одной из важнейших гарантий обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетнего потерпевшего на досудебных стадиях уголовного судопроизводства является процессуальная обязанность следователя (дознавателя) разъяснить принадлежащие ему права:

1) иметь законного представителя (ст. 45 УПК);

2) пользоваться услугами переводчика (ст. 18 УПК);

3) получать сообщения о результатах рассмотрения ходатайств (ст. 122 УПК);

4) вносить замечания и дополнения в протокол своего допроса (ст. 190 УПК);

5) задавать с разрешения следователя (дознавателя) вопросы лицу, с которым проводится очная ставка (ст. 192 УПК);

6) делать замечания, подлежащие занесению в протокол следственного действия, в котором несовершеннолетний потерпевший принимает участие (ст. 166) УПК;

7) заявлять отводы следователю или дознавателю (ст. 67 УПК), переводчику (ст. 69 УПК), специалисту (ст. 71 УПК), эксперту (ст. 70 УПК);

8) компенсировать свои расходы, связанные с явкой в органы расследования (ст. 131 УПК);

9) получать уведомление об окончании производства следственных действий с одновременным разъяснением права на ознакомление с материалами дела (ст. 215 УПК).

В интересах несовершеннолетнего потерпевшего по уголовному делу следователь (дознаватель) может совершить также следующие действия:

1) ознакомить пострадавшего и его законного представителя с проверочными материалами об отказе в возбуждении уголовного дела или материалами прекращенного производства по уголовному делу, независимо от основания принятого решения;

2) ознакомить несовершеннолетнего потерпевшего, его законного представителя и представителя с материалами приостановленного уголовного дела;

3) ознакомить указанных участников уголовного судопроизводства с постановлением о назначении экспертизы, предложить поставить на разрешение эксперта дополнительные вопросы, выяснить степень доверия назначенному эксперту, ознакомить с заключением судебной экспертизы, а также с протоколом допроса эксперта.

Следователь (дознаватель) обязан разъяснить несовершеннолетнему потерпевшему право на предоставление сведений, предметов и документов для приобщения к уголовному делу в качестве доказательств, в частности указать на необходимость скорейшего представления находящегося у него информации и материалов, которые имеют значение для дела. Целесообразно предложить в кратчайшее время доставить их следователю (дознавателю) и предупредить о недопустимости производства с ними действий, которые могут изменить их доказательственное значение (повлечь сомнения в их допустимости).

Предоставленные несовершеннолетним потерпевшим предметы и документы следователь (дознаватель) обязан осмотреть с составлением соответствующего протокола осмотра, а также вынести постановление о приобщении вещественных доказательств к делу. В случае, когда связь между объектом, представленным несовершеннолетним потерпевшим, и уголовным делом отсутствует, следователь должен составить постановление об отказе в удовлетворении ходатайства о его приобщении к делу.

В целях выполнения требований закона об отводе заинтересованных лиц следователю (дознавателю) необходимо своевременно ставить в известность несовершеннолетнего потерпевшего и его законного представителя о том, кто исполняет обязанности переводчика, специалиста, эксперта. В случае поступления ходатайства несовершеннолетнего потерпевшего об отводе перечисленных участников процесса оно должно разрешаться следователем по правилам, установленным законом (ст. 69–71 УПК).

Однако, как показало настоящее исследование, несовершеннолетнему потерпевшему и его законному представителю зачастую неизвестно, кто из экспертов будет выполнять исследование, кого из специалистов выделят для участия в следственном действии. Поэтому регламентированное в законе право на отвод целесообразно дополнить правом несовершеннолетнего потерпевшего и его представителя на заблаговременное получение информации об участвующих в деле эксперте, специалисте, переводчике.

При назначении и производстве судебной экспертизы несовершеннолетнему потерпевшему, на наш взгляд, целесообразно разрешить:

1) заявлять отвод эксперту, просить о назначении эксперта из числа указанных им лиц;

2) знакомиться с постановлением о назначении экспертизы и представлять дополнительные вопросы для получения по ним заключения эксперта;

3) присутствовать с разрешения следователя при производстве экспертизы и давать объяснения эксперту;

4) знакомиться с заключением экспертизы^31.

В случае отказа в удовлетворении заявленного несовершеннолетним потерпевшим ходатайства следователь (дознаватель), на наш взгляд, должен выносить соответствующее постановление и объявлять его несовершеннолетнему потерпевшему под расписку.

Важную роль в повышении эффективности обеспечения прав указанных участников процесса играют заявляемые ими по уголовным делам ходатайства. Изучение практики показывает, что несовершеннолетние потерпевшие и их законные представители наиболее часто ходатайствуют о дополнении предварительного следствия, истребовании, исследовании и приобщении к уголовному делу документов.

В свете рассматриваемых проблем представляется целесообразным предоставить несовершеннолетнему потерпевшему право ходатайствовать о производстве по уголовному делу следственных действий и присутствовать при их проведении; с разрешения следователя (дознавателя) задавать вопросы обвиняемому, подозреваемому, свидетелям и экспертам. При этом следователь (дознаватель) должен быть правомочен отвести заданные вопросы, но с обязательным включением их в протокол допроса.

Одним из средств усиления гарантий прав и законных интересов несовершеннолетнего потерпевшего на досудебных стадиях уголовного судопроизводства является совершенствование процессуального порядка вызова несовершеннолетних потерпевших. В этой связи в нормах УПК целесообразно зафиксировать следующее:

1) вызов несовершеннолетнего в качестве потерпевшего может быть осуществлен лишь для дачи показаний об обстоятельствах, подлежащих установлению по уголовному делу, либо для участия в производстве иных следственных действий;

2) решение о вызове несовершеннолетнего потерпевшего должны принимать только следователь (дознаватель), в производстве которого находится данное уголовное дело; руководитель следственного органа; дознаватель; орган дознания или следователь, выполняющий поручения в порядке ст. 151 УПК;

3) несовершеннолетний потерпевший может быть вызван только в период расследования конкретного уголовного дела;

4) участие в деле законного представителя и представителя несовершеннолетнего потерпевшего не должно исключать возможности вызова и допроса самого потерпевшего.

Для возмещения финансовых расходов, связанных с явкой по вызову в органы расследования, следователь (дознаватель) должен указать в повестке, что несовершеннолетний потерпевший и его законный представитель имеют соответствующие полномочия.

Повестка должна быть направлена по почте либо с курьером в запечатанном конверте, чтобы исключить доступ к ней сторонних для несовершеннолетнего лиц.

Следователю (дознавателю) необходимо заблаговременно ставить в известность несовершеннолетнего потерпевшего и его законного представителя и представителя о вызове, чтобы у них была реальная возможность разрешить возникающие в связи с этим вызовом проблемы (поставить в известность администрацию учебного заведения, места работы и т.п.). Кроме того, следует заранее позаботиться о возможном месте временного пребывания вызываемого несовершеннолетнего и его законного представителя и представителя, если они проживают на значительном расстоянии от места производства предварительного расследования; при необходимости оказать им помощь в приобретении билетов на обратный путь.

Если указанные лица по личным обстоятельствам (участие на похоронах, сдача семестровых экзаменов и т.п.) ходатайствуют о переносе даты производства следственных действий с их участием, следователь (дознаватель) при наличии такой возможности не должен отказывать в удовлетворении их просьбы.

Кроме случаев, не терпящих отлагательства (например, в целях предотвращения утраты важных доказательств, производства опознания подозреваемого и других), нельзя вызывать несовершеннолетнего потерпевшего и его законного представителя и представителя в выходные и праздничные дни, ночное время. Причины неотложного вызова должны быть разъяснены названным участникам уголовного судопроизводства и отражены в протоколе соответствующего следственного действия.

Следователь (дознаватель) должен учитывать, что при проведении допроса несовершеннолетнего потерпевшего по месту его нахождения возникает опасность разглашения данных предварительного расследования. Вместе с тем нельзя игнорировать тот факт, что допрос несовершеннолетнего пострадавшего, произведенный по месту его жительства, как правило, происходит в условиях более доверительной обстановки.

Решение следователя (дознавателя) о приводе несовершеннолетнего потерпевшего (ст. 113 УПК) может быть принято только после его предварительного вызова и проверки причин неявки. Привод необходимо производить лишь в случае умышленного уклонения от явки к следователю (дознавателю).

На практике к уважительным причинам такой неявки по вызову следователя (дознавателя) относят болезнь, лишающую несовершеннолетнего потерпевшего возможности явиться, смерть близких или тяжелую болезнь; неполучение или несвоевременное получение повестки (телефонограммы), стихийное бедствие и чрезвычайные обстоятельства (наводнения, обвалы, оползни, землетрясения, разрушения транспортных коммуникаций и прекращение сообщений и т.п.), а также иные обстоятельства, реально лишающие возможности лица явиться в назначенный срок.

Одной из важнейших гарантий прав несовершеннолетних потерпевших является совершенствование законодательства и практики возмещения причиненного им преступлением ущерба.

Анализ уголовных дел показывает, что ущерб, причиненный несовершеннолетним преступлениями, возмещается неудовлетворительно. Это связано прежде всего с неналожением либо запоздалым наложением ареста на имущество или денежные вклады обвиняемых (68%), а также их неплатежеспособностью (30%)32.

В соответствии со ст. 111 и 115 УПК следователь (дознаватель) при наличии данных о причинении преступлением материального вреда обязан принять меры, направленные на обеспечение предъявленного или возможного в будущем гражданского иска. К числу таких мер относятся следующие:

1) установление лиц, несущих материальную ответственность за причиненный ущерб;

2) розыск имущества и ценных бумаг, подлежащих аресту;

3) возбуждение перед судом ходатайства о наложении ареста на это имущество и ценные бумаги;

4) принятие мер по сохранности такого имущества.

Ненадлежащее или несвоевременное осуществление перечисленных мер влечет за собой нарушение права несовершеннолетнего потерпевшего на компенсацию причиненного ему преступлением ущерба.

Для обеспечения его возмещения следователь (дознаватель), изучая поступившее к нему уголовное дело, должен осуществить следующее:

1) выписать данные о похищенных предметах;

2) выяснить имущественное положение обвиняемого, подозреваемого, а также какие личные предметы и ценности изъяты у них при задержании;

3) определить источники информации, из которых возможно получить сведения о месте нахождения похищенного имущества и ценных бумаг обвиняемого, подозреваемого, на которые возможно наложить арест;

4) определить сущность заявленного или возможного в будущем гражданского иска несовершеннолетнего потерпевшего или его законного представителя и представителя.

С учетом полученных сведений следователю (дознавателю) необходимо в кратчайшие сроки организовать производство следующих следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий по отысканию похищенного имущества, а также ценностей, на которые может быть обращено взыскание в целях обеспечения заявленного или возможного в будущем гражданского иска:

1) обыск (при необходимости повторный) по месту жительства обвиняемого, его родственников, знакомых, если есть основания полагать, что указанные имущество и ценности там находятся;

2) наложение ареста на имущество и ценные бумаги обвиняемого, подозреваемого или лиц, которые несут материальную ответственность за их действия;

3) допросы лиц, которые могут дать сведения, связанные с возмещением ущерба несовершеннолетнему потерпевшему;

4) направление поручения органу дознания о сборе (в том числе оперативным путем) информации и розыске похищенного и имущества, на которое возможно наложить арест;

5) направление запросов в соответствующие организации о наличии у обвиняемого (подозреваемого) денежных средств и имущества.

На практике возмещение причиненного несовершеннолетнему потерпевшему имущественного ущерба иногда осуществляется, например, путем передачи аналогичного имущества.

Однако, по мнению большинства опрошенных следователей и дознавателей, деятельность оперативных служб по розыску похищенного и имущества, на которые может быть обращено взыскание, является малоэффективной. На отдельные поручения следователей (дознавателей), как правило, приходят ответы, что отыскать их не представилось возможным. При наложении ареста на имущество обвиняемого чаще всего указывается, что такового у обвиняемого нет, хотя законом не запрещено описывать совместно нажитое имущество, а суд мог бы решить, какая его доля может быть взыскана в счет возмещения ущерба. Поэтому следователям, которые лучше знают ситуацию с возмещением ущерба по делу, необходимо самим осуществлять процедуру наложения ареста на имущество обвиняемого (подозреваемого); отбирать и оценивать подлежащие изъятию вещи, привлекая для этого при необходимости специалистов-товароведов.

Сбор данных, определяющих выбор тактики действий по обеспечению возмещения материального ущерба, необходимо осуществлять уже при выполнении неотложных следственных действий. В этих целях еще до проведения допросов следует выяснить у несовершеннолетнего потерпевшего, задержанного, оперативных сотрудников наличие сведений о похищенном и имуществе, которое возможно использовать для возмещения причиненного преступлением ущерба. Оперативным работникам необходимо представить подробные указания (инструкции) о проведении обысков и наложении ареста на имущество.

Следователь обязан помнить, что от того, насколько быстро и полно будет изъято похищенное, какова стоимость имущества обвиняемого (подозреваемого), на которое наложен арест, зависит эффективность возмещения причиненного ущерба, а также защита прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших.

Среди организационных мер повышения уровня обеспечения прав несовершеннолетних потерпевших на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, на наш взгляд, заслуживают внимания выработанные практикой правила обращения с ними. К таким правилам относятся следующие:

1. Если причинен вред здоровью несовершеннолетнего, необходимо оказать ему немедленную медицинскую помощь и одновременно зафиксировать его физическое и психическое состояние, поскольку эта информация будет необходима в ходе дальнейшего расследования, а также для учреждений, оказывающих помощь пострадавшим от преступлений.

2. Несовершеннолетнего потерпевшего и его законного представителя и представителя следует подробно ознакомить с тем, каким путем можно получить реституцию, компенсацию и иного рода материальную помощь.

3. Вследствие того что несовершеннолетний после совершения в отношении него преступления может длительное время находится в шоковом состоянии, состоянии депрессии и в этой связи не способен адекватно усвоить представляемую ему информацию, такие сведения целесообразно изложить в письменной форме, чтобы ими можно было воспользоваться впоследствии. В других случаях такую информацию необходимо повторить после того, как несовершеннолетний выйдет из указанного депрессивного, угнетенного состояния.

4. В ходе допроса несовершеннолетнего потерпевшего, принимая во внимание его физическое и психическое состояние, необходимо проявить сочувствие, поскольку на подростка даже на первый взгляд малозначительное правонарушение почти всегда оказывает психотравмирующее воздействие.

5. Не следует преуменьшать значение преступления, заявлять, что несовершеннолетний ничего не добьется, требуя уголовного преследования, так как это может побудить его уклониться от правдивых показаний и тем самым фактически лишить его доступа к правосудию. Не следует также концентрировать внимание на виктимном поведении несовершеннолетнего потерпевшего, способствовавшем совершению в отношении него противоправных действий, и муссировать его.

6. Некоторые преступления, например против половой свободы несовершеннолетних, а также личность самих несовершеннолетних обусловливают применение особых психологических методов проведения следственных действий, для чего необходима специальная подготовка следователей (дознавателей).

7. Целесообразно выделять особое помещение для проведения следственных действий с несовершеннолетними потерпевшими. При производстве расследования следует также избегать оставления несовершеннолетнего один на один с обвиняемым (подозреваемым). В необходимых случаях допрос несовершеннолетнего потерпевшего следует проводить у него дома либо доставлять его к месту жительства на служебном автотранспорте. Если же имеются достаточные основания предполагать, что обвиняемый (подозреваемый) либо его окружение могут попытаться отомстить несовершеннолетнему потерпевшему, следует принять меры обеспечения его безопасности. При этом необходимо реагировать на любые сведения об угрозах в адрес несовершеннолетнего и его близких.

8. В ходе предварительного расследования несовершеннолетнему потерпевшему и его законному представителю и представителю должна быть предоставлена возможность пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами без исключения.

9. Несовершеннолетний потерпевший должен по уголовному делу получать информацию о любых касающихся его решениях следователя (дознавателя), например о взятии под стражу обвиняемого (подозреваемого).

10. Принадлежащие несовершеннолетнему потерпевшему предметы, используемые в качестве вещественных доказательств, необходимо, если это возможно, быстро ему возвратить.

В целом эффективное обеспечение прав несовершеннолетних потерпевших требует принципиально новых подходов в деятельности органов расследования. Более того, по нашему мнению, назрела необходимость учреждения специализации следователей по уголовным делам, по которым не только обвиняемый (подозреваемый), но и потерпевший является несовершеннолетним.

В этой связи необходимо также совершенствовать профессиональную подготовку следователей (дознавателей), связанную с обеспечением прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших.

Для этого целесообразно осуществить следующее:

1) разработать официальные правила обращения следователей (дознавателей) с несовершеннолетними потерпевшими;

2) ввести квалификационные требования, предъявляемые к следователям (дознавателям), осуществляющим производство по уголовным делам с указанной категорией потерпевших;

3) проводить на конкурсной основе стажировки следователей (дознавателей) в правоохранительных органах государств, которые накопили положительный опыт обеспечения прав несовершеннолетних потерпевших^33.

Учитывая изложенное, по нашему мнению, заслуживают одобрения и поддержки предложения ученых о дополнении диспозиции ст. 42 УПК правилом, согласно которому основанием для признания потерпевшим лица, в том числе несовершеннолетнего, чьим правам причинен вред деянием, содержащим признаки преступления, являются достаточные данные, которые послужили основанием для возбуждения уголовного дела^34.

Кроме того, представляется, что заявление о преступлении несовершеннолетнего в возрасте старше 16 лет, а также несовершеннолетнего в возрасте от 14 до 16 лет при подтверждении содержащихся в заявлении сведений законным представителем этого подростка необходимо рассматривать и в качестве основания для признания такого несовершеннолетнего потерпевшим по уголовному делу, и в качестве повода для возбуждения уголовного дела.

_____________________

1 См., например: Жидких А. А. Обеспечение прав несовершеннолетних потерпевших на предварительном следствии: Дис. … к-та юрид. наук. – М., 1998. – С. 64–65.

2 Там же. – С. 65–66.

3 См.: Мотовиловкер Я. О. Основной вопрос уголовного дела и его компоненты. – Воронеж, 1984. – С. 4.

4 http://lawrussia.ru/texts/legal_574/doc574a781x770.htm.

5 http://lawrussia.ru/texts/legal_574/doc574a781x770.htm.

6 См.: Строгович М. С. Природа советского уголовного процесса и принцип состязательности. – М., 1939. – С. 83.

7 См.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса: В 2 т. – М., 1948. – Т. 1. – С. 56.

8 См.: Каминская В. И. В чем значение процессуальных гарантий в советском уголовном процессе // Советское государство и право. – 1950. – № 5. – С. 48.

9 Добровольская Т. Н. Гарантии прав граждан в уголовном судопроизводстве // Советское государство и право. – 1980. – № 2. – С. 133.

10 Уголовный процесс: Учебник для студентов юридических вузов и факультетов / Под ред. К. Ф. Гуценко. – М., 2004. – С. 21.

11 См., например: Курс советского уголовного процесса: Общая часть / Под ред. А. Д. Бойкова, И. И. Карпеца. – М., 1989. – С. 212; Григорьев В. Н., Победкин А. В., Яшин В. Н. Уголовный процесс: Учебник. – М., 2005. – С. 64; Угольникова Н. В. Уголовный процесс: Учеб. пособие. – М., 2006. – С. 14; Уголовный процесс: Учебник / Отв. ред. А. В. Гриненко. – М., 2008. – С. 19.

12 См.: Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. – М., 1973. – С. 127.

13 См., например: Мартынчик Е. Г. Субъективные права обвиняемого и процессуальные гарантии // Советское государство и право. – 1976. – № 7. – С. 92.

14 См.: http://www.soprotivlenie.org/?id=56&cid=249&t=v.

15 Схожие предложения неоднократно высказывали другие авторы на страницах юридических изданий и в электронных средствах массовой информации. См., например: Трунов И. Л. Проблемы закрепления и реализации прав потерпевших в уголовном судопроизводстве. URL: www.trunov.com/content. php?act=showcont&id=10074.

16 См., например: Александров С. А. Реституция в уголовном процессе // Советская юстиция. – 1990. – № 5; Азаров В. А., Супрун С. В. Охрана имущественных интересов личности в сферах оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельности. – Омск, 2001; Николюк В. В., Дочия Р. М., Шаламов В. Г. Прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием: Учебно-практич. пособие. – М., 2002; Герасименко А. С. Реализация института реституции в уголовно-процессуальном праве // Бизнес в законе. – М., 2008. – № 2. – С. 172–173.

17 См.: Большая советская энциклопедия. Т. 36. – М., 1958. – С. 414.

18 См.: Правовые и социальные проблемы защиты жертв преступлений: Сборник научных трудов и нормативных материалов. – М., 1997. – С. 70.

19 См., например: Мазалов А. Г. Гражданский иск в уголовном процессе. – М., 1977. – С. 20; Порубов Н. И. Научные основы допроса на предварительном следствии. – Минск, 1978. – С. 62; Нор В. Т. Защита имущественных прав в уголовном судопроизводстве. – Киев, 1989. – С. 152–153; Глянцев В. В. Возмещение вреда по советскому законодательству. – М., 1990. – С. 146.

20 См., например: Зинатуллин З. З. Уголовно-правовая реституция как форма возмещения причиненного преступлением материального ущерба // Правоведение. – 1972. – № 2. – С. 47–49; Александров С. А. Правовые гарантии возмещения вреда в уголовном процессе. – Горький, 1976. – С. 23; Понарин В. Я. Производство по гражданскому иску при расследовании уголовного дела. – Воронеж, 1978. – С. 23; Финогенов А. Г. Предмет доказывания при производстве по гражданскому иску в уголовном процессе: Дис. … к-та юрид. наук. – Краснодар, 1998. – С. 123–125; Подкаура Г. А. Реституция в стадии предварительного расследования уголовного дела: Дис. … к-та юрид. наук. – Ижевск, 1998. – С. 43–45.

21 См., например: Зинатуллин З. З. Возмещение материального ущерба в уголовном процессе. – Казань, 1974. – С. 20.

22 Схожие предложения высказывали и иные авторы. См., например: Подкаура Г. А. Указ. соч. – С. 44.

23 Бюллетень Верховного Суда СССР. – 1986. – № 3. – С. 44.

24 Савицкий В. М. Потерпевший от преступления: расширение прав, усиление гарантий // Советское государство и право. – 1986. – № 5. – С. 77–78.

25 Концепция судебной реформы в Российской Федерации. – М., 1992. – С. 86.

26 Конвенция о правах ребенка (принята 20.11.1989 резолюцией 44/25 Генеральной Ассамблеи ООН). Ратифицирована постановлением ВС СССР от 13.06.1990 № 1559-1 // Ведомости СНД СССР и ВС СССР. – 1990. – № 45. – Ст. 955.

27 См., например: Белякова И. М. Воспитательная функция в работе следователя по уголовным делам в отношении несовершеннолетних. – Дис. … к-та юрид. наук. – М., 2004; Боровиков С. А. Принудительные меры воспитательного воздействия в отношении несовершеннолетних как альтернатива уголовному наказанию: Автореф. дис. … к-та юрид. наук. – М., 2007; Гецманова

И. В. Особенности предварительного следствия по делам о преступлениях несовершеннолетних: Дис. … к-та юрид. наук. – М., 2001; Матвеев С. В. Получение информации от несовершеннолетних, ее оценка и использование в уголовно-процессуальном доказывании: Автореф. дис. … к-та юрид. наук. – М., 2003; Стабровская Е. А. Насильственная преступность несовершеннолетних и ее предупреждение уголовно-правовыми мерами: Автореф. дис. … к-та юрид. наук. – М., 2007; Тузов Л. Л. Теоретические и организационно-правовые проблемы оперативно-розыскного обеспечения раскрытия преступлений, совершенных несовершеннолетними: Дис. … д-ра юрид. наук. – М., 2003; Угольникова Н. В. Прекращение уголовного дела в отношении несовершеннолетнего с применением принудительных мер воспитательного воздействия: Автореф. дис. … к-та юрид. наук. – М., 2000; Цыганкова И. М. Расследование преступлений, совершаемых насовершеннолетними: Автореф. дис. … к-та юрид. наук. – М., 2007.

28 См.: Грошевой К. М., Шумилин Ф. М. Об обеспечении прав потерпевшего в досудебных стадиях уголовного процесса // Участники предварительного расследования и обеспечение прав и законных интересов. – Волгоград, 1995. – С. 40.

29 См. об этом также: Масленникова Л. Н. Уголовно-процессуальные гарантии прав потерпевшего // Проблемы обеспечения прав личности в современных условиях. – М., 1993. – С. 100.

30 См.: Грошевой К. М., Шумилин Ф. М. Указ. соч. – С. 40.

31 Схожее мнение высказали и другие авторы. См., например: Щерба С. П., Сарсенбаев Т. Е., Зайцев О. А. Потерпевший в беспомощном состоянии: особенности предварительного следствия. – М., 1996. – С. 23.

32 См.: Жидких А. А. Указ. соч. – С. 105.

33 Аналогичные предложения высказывали и иные авторы. См., например: Жидких А. А. Указ. соч. – С. 112–113.

34 См.: Масленникова Л. Н. Уголовно-процессуальные гарантии прав потерпевшего // Проблемы обеспечения прав личности в современных условиях. – М., 1989. – С. 99.

Заключение

Подводя итоги рассматриваемым проблемам обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на досудебных стадиях уголовного процесса, представляется возможным сформулировать следующие выводы и предложения.

Анализ содержания ч. 4. ст. 15 Конституции Российской Федерации показывает, что в правовую систему России включено два вида источников международного происхождения:

1) общепризнанные принципы и нормы международного права;

2) международные договоры Российской Федерации. Особый интерес представляет Рекомендация № R (85)

11 о положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса, явившаяся первым актом, в котором признавалась важность укрепления доверия потерпевшего к уголовной юстиции. В данном документе констатируется, что основной функцией уголовного судопроизводства должно быть удовлетворение запросов и охрана интересов потерпевших (включая несовершеннолетних), и признается, что вместо этого работа системы иногда имела тенденцию не к сокращению, а к суммированию проблем потерпевшего.

В настоящее время считается, что обеспечение прав потерпевшего охватывает все формы благоприятствования в осуществлении его прав, включая:

– информирование об обладании правами и их разъяснение;

– создание необходимых условий для полноценной реализации прав;

– охрану прав от нарушений;

– защиту прав;

– восстановление нарушенных прав.

Охрана прав несовершеннолетнего потерпевшего заключается в предупреждении любого возможного нарушения, контроле за их соблюдением и готовности реагировать на возможное нарушение, иными словами – в поддержании состояния их беспрепятственного осуществления.

В силу изложенных обстоятельств представляется, что в уголовно-процессуальном законодательстве необходимо предусмотреть формальный признак признания несовершеннолетнего потерпевшим: при любой форме преступного посягательства (даже при создании лишь угрозы причинения физического, имущественного или морального вреда) по уголовному делу подросток должен быть признан потерпевшим.

В этой связи, на наш взгляд, по уголовному делу в качестве потерпевшего необходимо признавать несовершеннолетнего пострадавшего, если собранными доказательствами будет установлено, что подростку преступлением причинен вред. Причем решение этого вопроса никоим образом не увязывать и не ставить в какую-либо зависимость от его виктимного поведения.

Раздел VII УПК, определяющий порядок возбуждения уголовного дела публичного обвинения, не содержит термина «потерпевший». В нем говорится только о заявителе, который, исходя из анализа гл.19 УПК, является лицом, сделавшим заявление о преступлении.

Термин «потерпевший» используемый в нормах, определяющих возбуждение уголовных дел частного и частно-публичного обвинения (ч. 2 и 3 ст. 20, ст. 147, 318 УПК), употребляется в его уголовно-правовом значении и обозначает лицо, которому преступлением причинен вред, но которое еще не признано потерпевшим в установленном законом порядке, или пострадавшего от преступления.

В большинстве случаев возбуждений уголовных дел публичного обвинения сам пострадавший (в том числе несовершеннолетний) является заявителем. В случае, когда заявитель и пострадавший – разные лица, пострадавший (включая несовершеннолетнего), по нашему мнению, должен быть наделен всеми правами заявителя.

В настоящее время в соответствии с главами 19 и 20 УПК несовершеннолетний заявитель обладает следующими процессуальными правами:

– в случае обнаружения признаков преступления сообщить об этом (ст. 140, 141 УПК);

– по своему усмотрению сделать заявление о преступлении в устном или письменном виде (ч. 1 ст. 141 УПК);

– требовать принятия его заявления о преступлении (ч. 1 ст. 144 УПК);

– требовать выдачи документа о принятии сообщения о преступлении с указанием данных о лице, его принявшем, а также даты и времени его принятия (ч. 4 ст. 144 УПК);

– обжаловать по своему усмотрению прокурору или в суд отказ в приеме сообщения о преступлении (ст. 124 и 125, ч. 5 ст. 144 УПК);

– требовать рассмотрения заявления о преступлении и принятия по нему решения в срок не более 10 суток со дня его поступления, а если необходимо проведение документальных проверок или ревизий, то в срок не более 30 суток со дня его поступления (ч. 1 и 3 ст. 144 УПК);

– правом на уведомление о возбуждении уголовного дела в день принятия решения (ч. 2 ст. 145, ч. 4 ст. 146 УПК);

– правом на сообщение об отказе в возбуждении уголовного дела (ч. 2 ст. 145, ч. 1 ст. 148 УПК);

– правом на получение копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в течение 24 часов с момента его вынесения. Также ему должно быть разъяснено право на обжалование данного постановления и порядок обжалования (ч. 1 и 4 ст. 148 УПК);

– правом на уведомление о передаче заявления по подследственности, а по уголовным делам частного обвинения – в суд (ч. 2 ст. 145 УПК);

– обжаловать по своему усмотрению прокурору или в суд отказ в возбуждении уголовного дела (ст. 124 и 125, ч. 5 ст. 148 УПК);

– правом на рассмотрение своей жалобы прокурором в срок до 10 суток со дня ее поступления, а также на незамедлительное уведомление о решении, принятом по жалобе, и дальнейшем порядке обжалования (ч. 1 и 3 ст. 124 УПК);

– правом на рассмотрение своей жалобы судьей не позднее 5 суток со дня поступления жалобы, а также на уведомление о принятом решении и направление ему копии постановления судьи (ч. 3 ст. 125 УПК).

В целях более полного обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетнего заявителя, по нашему мнению, необходимо осуществить следующее:

– установить 24-часовой срок для сообщения заявителю об отказе в возбуждении уголовного дела, для чего диспозицию ч. 2 ст. 145 УПК изложить в следующей редакции: «О принятом решении в течение 24 часов с момента его принятия сообщается заявителю. Одновременно заявителю разъясняются его право обжаловать данное решение, а также порядок обжалования»;

– регламентировать срок вручения заявителю копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Для этого диспозицию ч. 4 ст. 148 УПК изложить в следующей редакции: «О принятом решении сообщается заявителю в течение 24 часов с момента вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Одновременно заявителю разъясняются право на получение копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, а также право обжаловать данное постановлении и порядок обжалования. По ходатайству заявителя следователь, орган дознания, дознаватель вручает ему копию постановления об отказе в возбуждении уголовного дела»;

– наделить подростка-заявителя правом на ознакомление с материалами проверки сообщения о преступлении, для чего в диспозицию ст. 148 УПК внести следующее положение: «В случае вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела заявителю разъясняется право на ознакомление с материалами проверки сообщения о преступлении. По ходатайству заявителя следователь, орган дознания, дознаватель знакомит его с материалами проверки сообщения о преступлении».

Право несовершеннолетнего потерпевшего знать о предъявленном обвинении (п. 1 ч. 2 ст. 42 УПК) целесообразно прописать как «право знакомиться с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого». При этом п. 13 ч. 2 ст. 42 УПК необходимо дополнить положением, разрешающим потерпевшему получать копию постановления о привлечении в качестве обвиняемого, и изложить в следующей редакции: «получать копии постановлений о возбуждении уголовного дела, признании его потерпевшим или об отказе в этом, о привлечении лица в качестве обвиняемого, о прекращении уголовного дела, приостановлении производства по уголовному делу, а также копии приговора суда первой инстанции, решений судов апелляционной и кассационной инстанций». Обязать следователя (дознавателя) после вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого уведомлять об этом потерпевшего (как взрослого, так и подростка) и разъяснять ему право получения копии данного постановления.

Для более полного обеспечения права несовершеннолетнего потерпевшего заявлять ходатайства (п. 5 ч. 2 ст. 42 УПК) необходимо регламентировать его право на получение копии постановления о полном или частичном отказе в удовлетворении ходатайства. Для этого требуется диспозицию п. 5 ч. 2 ст. 42 УПК изложить в следующей редакции: «заявлять ходатайства и отводы, получать копию постановления о полном или частичном отказе в удовлетворении ходатайства».

В случае если несовершеннолетний потерпевший намеревается пригласить адвоката в качестве своего представителя, но в силу материальных затруднений не имеет возможности оплатить его услуги, такой представитель должен участвовать в деле по назначению следователя (дознавателя). В этой связи предлагается следующая редакция данного правила: «участие представителя потерпевшего в уголовном судопроизводстве обязательно, если потерпевший от него не отказался».

Потерпевший (как взрослый, так и подросток) и обвиняемый при назначении и производстве по уголовному делу судебной экспертизы должны обладать равными правами (в частности, правами, предусмотренными ч. 1 ст. 198 УПК).

Потерпевшего (в том числе несовершеннолетнего) целесообразно наделить правом участия в судебном заседании при избрании таких мер пресечения, как залог (ст. 106 УПК), домашний арест (ст. 107 УПК) и заключение под стражу (ст. 108 УПК). Для этого необходимо внести соответствующие изменения в диспозицию ч. 4 ст. 108 УПК и изложить ее в следующей редакции: «В судебном заседании вправе также участвовать законный представитель несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого, потерпевший, законный представитель и представитель потерпевшего, следователь, дознаватель».

Для более полного обеспечения прав несовершеннолетнего потерпевшего при приостановлении производства предварительного расследования необходимо:

– дополнить диспозицию ст. 209 УПК положением о предоставлении потерпевшему и его представителю права на ознакомление с материалами уголовного дела, по которому предварительное расследование приостановлено. Для этого ч. 1 ст. 209 УПК необходимо изложить в следующей редакции: «Приостановив предварительное следствие, следователь уведомляет об этом потерпевшего, его представителя, гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей и одновременно разъясняет им право обжаловать данное решение. Потерпевшему, гражданскому истцу и их представителям следователь дополнительно разъясняет право на ознакомление с материалами приостановленного уголовного дела. В случае приостановления предварительного следствия по основаниям, предусмотренным пунктами 3 и 4 части первой статьи 208 настоящего Кодекса, об этом уведомляются также подозреваемый, обвиняемый и его защитник».

Для более полного обеспечения прав несовершеннолетнего потерпевшего при прекращении уголовного дела и уголовного преследования необходимо регламентировать обязанность следователя (дознавателя) разъяснять несовершеннолетнему потерпевшему порядок обжалования принятого решения о прекращении уголовного дела или прекращении уголовного преследования. Для этого ч. 4 и 5 ст. 213 УПК изложить соответственно в следующих редакциях:

«Следователь вручает либо направляет копию постановления о прекращении уголовного дела лицу, в отношении которого прекращено уголовное преследование, потерпевшему, гражданскому истцу и гражданскому ответчику и одновременно разъясняет им порядок обжалования данного решения…

Копию постановления о прекращении уголовного преследования следователь вручает либо направляет лицу, в отношении которого прекращено уголовное преследование, и потерпевшему и одновременно разъясняет им порядок обжалования данного решения».

Для более полного обеспечения прав несовершеннолетнего потерпевшего при ознакомлении с материалами уголовного дела необходимо порядок уведомления потерпевшего и его законного представителя и представителя об окончании следственных действий сделать аналогичным порядку уведомления обвиняемого и его защитника (предусмотреть составление протокола уведомления об окончании следственных действий), а также в ст. 215 УПК закрепить обязанность следователя разъяснять потерпевшему предусмотренное ст. 216 УПК право на ознакомление со всеми материалами дела.

Система уголовно-процессуальных гарантий обеспечения реализации прав несовершеннолетних потерпевших включает в себя установленные уголовно-процессуальным законом средства и способы, содействующие защите прав и законных интересов ребенка, а также их эффективной реализации, в том числе путем обеспечения доступа к правосудию, информирования о производстве по делу, обеспечения возможности в получении помощи и компенсации за причиненный преступлением вред.

В настоящий момент, на наш взгляд, имеются достаточные основания для внесения поправок в уголовно-процессуальное законодательство, направленных на обеспечение в уголовном судопроизводстве уравновешивания компетенции несовершеннолетнего потерпевшего и несовершеннолетнего обвиняемого (подозреваемого).

По уголовным делам о преступлениях, совершенных в отношении подростков, под реституцией следует понимать возврат потерпевшему (его законному представителю) непосредственно похищенного имущества (обладающего статусом вещественного доказательства по уголовному делу), а также возмещение причиненного преступлением материального ущерба (вреда) в натуральном и стоимостном эквиваленте (в виде определенной денежной суммы).

Несовершеннолетний потерпевший зачастую не в состоянии самостоятельно заключить соглашение о представительстве с адвокатом. В таких случаях необходимо установить в законе обязательное участие в деле адвоката в качестве его представителя. Оказание правовой помощи подростку-потерпевшему адвокатом должно стать обязательным и бесплатным, по крайней мере в тех случаях, когда это предусмотрено законом для обеспечения прав несовершеннолетнего обвиняемого (ч. 8 ст. 47, ч. 2 ст. 48, п. 6 ст. 49, ч. 2 ст. 50 УПК).

Представляется целесообразным расширить уголовно-процессуальные права несовершеннолетних потерпевших и повысить гарантию их осуществления в ходе производства по уголовному делу. Для этого необходимо в УПК регламентировать следующие положения:

Предусмотреть обязательное участие в уголовном судопроизводстве представителя несовершеннолетнего потерпевшего с момента составления следователем (дознавателем) постановления о признания подростка потерпевшим по уголовному делу.

Представителя несовершеннолетнего потерпевшего по уголовному делу наделить процессуальными правами в объеме, равном компетенции защитника обвиняемого, подозреваемого.

В качестве представителя несовершеннолетнего потерпевшего на досудебных стадиях уголовного судопроизводства допускать только лиц, обладающих статусом адвоката; а на судебных стадиях – по определению или постановлению суда – допускать наряду с адвокатом и иное лицо, о допуске которого будет ходатайствовать несовершеннолетний потерпевший или его законный представитель.

Гарантированному обеспечению защиты прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших в уголовном судопроизводстве будет способствовать также реализация следующих дополнений норм УПК, регламентирующих права подростка, а также процессуальную компетенцию его представителя:

– правомочность участия представителя несовершеннолетнего потерпевшего во всех следственных действиях, производимых с участием несовершеннолетнего, чьи интересы он представляет;

– возможность ознакомления несовершеннолетнего потерпевшего и его представителя с постановлением о назначении судебной экспертизы, представления дополнительных вопросов эксперту, а также ознакомления с заключением эксперта;

– правомочность совместного ознакомления несовершеннолетнего потерпевшего и его представителя со всеми материалами уголовного дела по окончании предварительного расследования; выписывания из материалов дела любых сведений и в любом объеме; снятия за свой счет копий с материалов уголовного дела, в том числе с помощью технических средств.

Активизация роли представителя несовершеннолетнего потерпевшего в уголовном судопроизводстве и обеспечение ему реальной возможности исполнять возложенную на него функцию обусловливают необходимость наделения его дополнительными процессуальными правами, существенно повышающими его правовой статус. Представляется, что с момента допуска к участию в уголовном деле представитель подростка-потерпевшего должен иметь право:

Привлекать специалиста для уточнения и постановки вопросов эксперту; для разъяснения вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию, а также для представления своего заключения в порядке ст. 80 УПК.

Получать письменное уведомление о результатах рассмотрения заявления о преступлении, а в случае отказа в возбуждении уголовного дела – копию соответствующего постановления.

Знакомиться с материалами доследственной проверки по заявлению о преступлении, послужившими основанием для принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела.

Знакомиться с материалами, направляемыми органами расследования в суд в обоснование необходимости применения к обвиняемому (подозреваемому) меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста или залога, а также о продлении срока содержания обвиняемого под стражей.

Заявлять ходатайства по уголовному делу о производстве следственных и иных процессуальных действий в целях сбора и проверки доказательств, а также обеспечения гарантии реализации процессуальных прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших.

Заявлять отводы должностным лицам, осуществляющим производство по уголовному делу, а также прокурору, суду,

переводчику, специалисту, эксперту, если они имеют прямую или косвенную заинтересованность в исходе дела; а переводчику, специалисту и эксперту, кроме того, – при обнаружении их профессиональной некомпетентности.

Участвовать в судебном заседании при рассмотрении судом ходатайства органа расследования об избрании в отношении обвиняемого (подозреваемого) в качестве меры пресечения заключения под стражу, домашнего ареста или залога, а также ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей.

Участвовать в судебном заседании при рассмотрении судом жалоб в порядке, предусмотренном ст. 125 УПК.

Участвовать в судебном разбирательстве при исследовании имеющихся в уголовном деле доказательств.

В свете рассматриваемых проблем необходимо включить в УПК норму, регламентирующую порядок признания физического лица (в том числе несовершеннолетнего) потерпевшим, поскольку в ст. 42 УПК отсутствуют некоторые важнейшие элементы этой процедуры, например сроки принятия решения о признании потерпевшим, а также обязанность следователя (дознавателя) объявлять несовершеннолетнему о постановлении о признании его потерпевшим и разъяснять соответствующие процессуальные права.

Кроме того, целесообразно в уголовно-процессуальном законе зафиксировать два основания для признания несовершеннолетнего потерпевшим:

1) наличие достаточных данных о причинении лицу физического, имущественного или морального вреда преступлением либо запрещенным уголовным законом деянием невменяемого, а также при угрозе возникновения указанного вреда в результате покушения на эти деяния или приготовления к ним – с вынесением постановления о признании несовершеннолетнего потерпевшим;

2) поступление заявления (жалобы), содержащего указанные выше данные, для решения вопроса о возбуждении уголовного дела – без вынесения постановления, при этом считать несовершеннолетнего признанным потерпевшим с момента возбуждения уголовного дела.

Помимо этого, назрела необходимость учреждения специализации следователей по уголовным делам, по которым не только обвиняемый (подозреваемый), но и потерпевший является несовершеннолетним.

Table of Contents

Александр Иванович Глушков Обеспечение прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших в уголовном судопроизводстве

Предисловие

Глава I. Понятие несовершеннолетнего потерпевшего в уголовном судопроизводстве

§ 1. Понятие несовершеннолетнего потерпевшего как участника уголовного судопроизводства

§ 2. Международные стандарты и нормы международного права, определяющие понятие и правовое положение несовершеннолетнего потерпевшего в уголовном процессе

Глава II. Сущность и особенности обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на досудебных стадиях уголовного процесса

§ 1. Понятие и содержание обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на досудебных стадиях уголовного процесса

§ 2. Особенности обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на стадии возбуждения уголовного дела

§ 3. Особенности обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на стадии предварительного расследования

Глава III. Уголовно-процессуальные гарантии обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших и механизм их реализации на досудебных стадиях уголовного судопроизводства

§1. Уголовно-процессуальные гарантии обеспечения прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на досудебных стадиях уголовного судопроизводства

§ 2. Уголовно-процессуальный порядок обеспечения защиты прав и законных интересов несовершеннолетних потерпевших на стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования

Заключение