Annotation

Монография посвящена проблемам активизации внешнеэкономического фактора в решении задач технологической модернизации и инновационного развития Российской Федерации, продуманное использование которого способно придать динамизм экономическому развитию России в посткризисный период. Рассмотрены основные направления инвестиционно-технологического взаимодействия, складывающиеся в рамках региональной интеграции с зарубежными странами – на постсоветском и европейском пространстве, с США и странами БРИКС. Анализируется сложившаяся модель развития торгово-экономических и научно-технических связей с каждым из этих регионов, раскрываются их сильные и слабые стороны, оценивается эффективность мероприятий, реализованных в рамках осуществляемого взаимодействия, определяются перспективные направления развития торговли, инвестиционного и научно-технического сотрудничества в контексте развития партнерства для модернизации и новой индустриализации. Особое внимание уделено вопросам совершенствования условий и инструментов реализации совместных инвестиционно-технологических проектов, содействующих повышению эффективности сотрудничества и технологическому обновлению российской экономики.

- Внешнеэкономическое измерение новой индустриализации России

- Введение

- Раздел I. Глобальные тенденции перехода к новой индустриализации и внешнеэкономические ресурсы его обеспечения в России

- Глава 1. Технологическая модернизация в условиях посткризисного развития мировой экономики

- Глава 2. Оценка состояния конкурентоспособности российской промышленности на мировых рынках высокотехнологичной продукции

- Глава 3. Проблемы нейтрализации угроз технологической безопасности в условиях активизации инвестиционно-технологического сотрудничества России с зарубежными странами

- Глава 4. Внешнеэкономические источники ресурсного обеспечения технологической модернизации России

- Глава 5. Технологическая модернизация российской экономики и правила ВТО

- Раздел II. Основные направления внешнеторгового и инвестиционно-технологического взаимодействия России на постсоветском пространстве

- Глава 6. Интеграционные процессы на постсоветском пространстве

- Глава 7. Научно-технологические предпосылки формирования единого инновационного межгосударственного пространства стран СНГ

- Глава 8. Интенсификация научно-технической и производственной кооперации стран СНГ

- Раздел III. Инвестиционно-инновационный вектор развития сотрудничества с ЕС в контексте решения задач технологической модернизации

- Глава 9. Анализ современного состояния внешнеторгового взаимодействия России и стран ЕС в контексте его влияния на технологическое обновление российской промышленности

- Глава 10. Гармонизация механизмов технического регулирования выпускаемой продукции

- Глава 11. Перспективы формирования зоны свободной торговли между РФ и ЕС

- Глава 12. Основные направления государственной политики в области активизации инвестиционно-технологического сотрудничества с ЕС

- Раздел IV. Возможности и ограничения развития экономического сотрудничества в инновационной сфере со странами БРИКС

- Глава 13. Характеристика уровня экономического развития стран БРИКС

- Глава 14. Торгово-экономическое сотрудничество стран БРИКС

- Глава 15. Современное состояние научно-технических потенциалов стран БРИКС

- Глава 16. Научно-технологическое сотрудничество России со странами БРИКС

- Глава 17. Перспективы инвестиционно-технологического заимодействия России со странами БРИКС

- Раздел V. Торговое и инвестиционное взаимодействие России и США в контексте технологической модернизации

- Глава 18. Нормативно-правовая база российско-американских торгово-экономических отношений

- Глава 19. Общая характеристика российско-американских торгово-экономических отношений

- Глава 20. Масштабы и структура взаимной торговли

- Российский экспорт в США

- Американский экспорт в Россию

- Глава 21. Инвестиционное взаимодействие

- Глава 22. Проблемы и перспективы российско-американских торгово-экономических отношений

- Дискриминационные меры со стороны США

- Ограничительные барьеры со стороны России

- Факторы, влияющие на перспективы торгово-экономического сотрудничества

- Заключение

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

- 22

- 23

- 24

- 25

- 26

- 27

- 28

- 29

- 30

- 31

- 32

- 33

- 34

- 35

- 36

- 37

- 38

- 39

- 40

- 41

- 42

- 43

- 44

- 45

- 46

- 47

- 48

- 49

- 50

- 51

- 52

- 53

- 54

- 55

- 56

- 57

- 58

- 59

- 60

- 61

- 62

- 63

- 64

- 65

- 66

- 67

- 68

- 69

- 70

- 71

- 72

- 73

- 74

- 75

- 76

- 77

- 78

- 79

- 80

- 81

- 82

- 83

- 84

- 85

- 86

- 87

- 88

- 89

- 90

- 91

- 92

- 93

- 94

- 95

- 96

- 97

- 98

- 99

- 100

Внешнеэкономическое измерение новой индустриализации России

© Коллектив авторов, 2015

© Институт экономики РАН, 2015

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2015

Введение

Реализация широкомасштабной модернизации российской экономики и выход на инновационную модель экономического роста является для России стратегическим вызовом, обострившимися в условиях кризиса и посткризисного развития. Еще в Концепции долгосрочного социально-экономического развития до 2020 г., принятой Правительством РФ осенью 2008 г., были намечены конкретные шаги в области развертывания процесса модернизации на основе повышения темпов экономической динамики, роста конкурентоспособности страны, расширения позиций на мировых высокотехнологичных рынках, увеличения инновационной активности российский компаний.

Актуальность курса на широкомасштабную экономическую модернизацию нашла свое подтверждение в майских 2012 г. Указах Президента РФ В. В. Путина[1], которые нацеливают на обеспечение достаточно высоких темпов экономической динамики, как основы успешного решения социальных проблем, обеспечения необходимого уровня обороноспособности страны и поддержания достойного места в меняющемся геополитическом раскладе.

В развитие положений новой политики модернизации уже разработан целый ряд программных документов, раскрывающих пути решения стратегических задач экономического развития и реализации структурного разворота национального хозяйства от сырьевой специализации в направлении формирования конкурентоспособной диверсифицированной экономики с инновационным типом воспроизводственного процесса[2].

В этих программных документах заложены амбициозные планы, реализация которых должна обеспечить возрождение России в качестве одного из технологических лидеров мирового рынка. В частности, к 2020 г. предполагается серьезно укрепить ее позиции на мировом рынке высокотехнологичной продукции и довести долю России с 0,3 % (2009 г.) до 2 % (2020 г.), серьезно повысить инновационную активность российских предприятий – с 7,7 % (2009 г.) до 25 % (2020 г.), уровень затрат на науку – с 1,2 % (2009 г.) до 3,0 % (2020 г.).

Документы предусматривают целый ряд мер по диверсификации экономики, формированию новых институтов, способных придать динамизм инновационному развитию, определяют основные приоритетные отрасли, в которых Россия способна расширить свои позиции на глобальных рынках. К ним, прежде всего, отнесены авиакосмическая промышленность, ядерная и водородная энергетика, некоторые направления в нанотехнологиях, программное обеспечение, отдельные направления рационального природопользования. Наконец, в 2011 г. (Указом Президента РФ от 7 июля 2011 г. № 899) были уточнены и законодательно закреплены приоритетные направления развития науки, технологий и техники в Российской Федерации, разработка которых должна поддерживаться финансовыми ресурсами федерального бюджета.

По существу можно говорить о рождении нового стратегического курса экономической политики страны – новой индустриализации, призванной обеспечить процесс масштабных структурных изменений в индустриальной базе национального хозяйства на основе перехода на новую технологическую основу производства в различных секторах национального хозяйства. Содержанием новой индустриализации должен стать процесс развития «прорывных технологий», который охватывает как формирование новых отраслей и секторов промышленности, воспроизводящих эти технологии, так и их распространение в традиционных отраслях промышленности и секторах национального хозяйства, что требует соответствующей модернизации производственного аппарата.

Однако с тем промышленным потенциалом, который еще сохранился в стране после общей экономической деградации 90-х гг., решение задач перехода на рельсы новой индустриализации и достижения показателей инновационного развития, полностью обеспечивающих национальную научно-технологическую безопасность, будет сталкиваться с большими сложностями. К сожалению, позиции России в сфере развития промышленности и сегодня продолжают ухудшаться: некоторые весьма важные с точки зрения модернизации отрасли промышленности несырьевого характера (станкостроение, приборостроение, электроника, электротехника и др.) могут в ближайшем будущем вообще прекратить свое существование, поскольку на данный момент они не представляют интереса для финансового капитала и не имеют шансов для привлечения инвестиций. По-прежнему технологическое отставание России от развитых стран во многих отраслях промышленности исчисляется десятками лет и продолжает увеличиваться. Более того, оно становится основной причиной растущего числа аварий и техногенных катастроф, влекущих за собой значительные материальные потери, порой и людские, снижает и без того невысокую инновационную конкурентоспособность страны.

Таким образом, переход к новой индустриальной модели экономического развития нужно начинать с решения проблемы возрождения на современной технологической основе основных секторов экономики. Речь, прежде всего, идет о различных отраслях машиностроения и приборостроения, включая производство электронного оборудования, которые за годы рыночных трансформаций особенно серьезно деградировали. Без налаживания собственного производства современного технологического оборудования для важнейших секторов национального хозяйства страна будет оставаться технологически неполноценной, зависимой от источников и условий получения технологий и иностранных инвестиций. Понятно, что решение это проблемы связано как с поиском инвестиционных ресурсов для развития реального сектора экономики, так и с доступом к новым технологиям, которые могут разрабатываться как собственными силами, так и быть заимствованными из-за рубежа.

Важно изменить сырьевую направленность российского экспорта. Повышение степени переработки сырья, увеличение на этой основе экспорта готовых изделий значительно повышают экономическую эффективность внешней торговли, поэтому одной из насущных задач является диверсификация российского экспорта и развитие экспортно-ориентированных отраслей, нацеленных на увеличение промышленной переработки сырья и, прежде всего, продукции машиностроения.

Особую актуальность для России приобретает укрепление и развитие инвестиционно-технологического взаимодействия с зарубежными странами, как важнейшего фактора восстановления и интенсивного обновления ее производственного потенциала, обеспечения на этой основе роста эффективности и конкурентоспособности национального производства и экономической безопасности страны.

Речь идет прежде всего о привлечении в экономику прямых иностранных инвестиций (ПИИ), которые должны стать важнейшей частью суммарных инвестиций в процесс модернизации основных фондов реального сектора, обеспечивая доступ к передовым зарубежным формам организации труда и новым технологиям.

Конечно, трудно рассчитывать на то, что внешнеэкономическое сотрудничество в условиях обостряющейся конкуренции за новые рынки инновационной продукции может стать решающим фактором технологической и экономической модернизации, если оно не будет эффективно вписано в общую стратегию догоняющего развития с одновременным обеспечением лидирующих позиций по целому ряду направлений формирующегося технологического уклада. Собственно, нахождение оптимального соотношения между двумя стратегическими линиями российской модернизации и определяет особую сложность ее предстоящего этапа, который должен реализовываться в весьма непростых условиях обострения международной конкуренции за рынки новой инновационной продукции, инвестиционных источников для ее освоения, нестабильности и переформатирования финансовых рынков и основных геоэкономических субъектов мирового хозяйства.

Нынешний посткризисный период развития, учитывая потери, которые были понесены и развитыми, и развивающимися странами в период кризиса, будет характеризоваться обострением борьбы за капитал. При этом главным условием успеха той или иной страны на мировом инвестиционном рынке станет не только обеспечение иностранным инвесторам удовлетворительных показателей прибыльности их инвестиционных проектов, но и формирование широкой сети специализированных финансовых институтов, оказывающих им различные услуги на уровне, принятом в современной международной практике, а также стабильного, предсказуемого и «прозрачного» режима инвестиционной и предпринимательской деятельности.

Актуальность проблематики, охватываемой данной монографией, определяется необходимостью перевода российской экономики на инновационный путь развития, преодоления отставания от параметров, задаваемых мировым научно техническим прогрессом, за счет оптимального сочетания собственных инновационных усилий в этом направлении с использованием имеющихся зарубежных инвестиционно-технологических ресурсов, в том числе в рамках привлечения прямых иностранных инвестиций, импорта новейших технологий и других форм международного научно технического и производственно-технологического сотрудничества в целях последующего освоения собственного производства продукции новых поколений.

Определенные шаги в этом направлении уже предпринимаются. Так, вполне закономерной в этих условиях представляется активизация усилий по приданию нового импульса интеграции в Евразии. Отметим, прежде всего, первые шаги по созданию Евразийского экономического союза на базе уже действующего Евразийского экономического сообщества. В контексте новой индустриализации они нацелены на развитие широкомасштабной промышленной кооперации в целях создания новейших технологий и изделий, конкурентоспособных на внешнем рынке.

Налаживающееся партнерство в области модернизации с Европейским союзом усиливает интерес к внешнеэкономическому взаимодействию с ним в таких сферах, которые имеют решающее значение для формирования общеевропейского экономического пространства. К ним, например, относятся политика в сфере энергетики и экологической защиты, в области здравоохранения, повышение энергоэффективности, демографические изменения, сотрудничество в сфере образования, науки и в области укрепления правового государства.

Стремление активизировать внешнеэкономический фактор в решении задач скорейшей технологической модернизации российской экономики заставляет внимательно присмотреться к возможности расширения взаимодействия со странами БРИКС, вносящих все более весомый вклад в стабилизацию мировой экономической ситуации в целом на фоне ухудшающихся позиций крупнейших развитых стран.

Традиционно одним из ведущих внешнеэкономических партнеров России выступают Соединенные Штаты Америки, что определяется лидирующей ролью этой страны в мировой экономике и торговле, масштабами ее научно-технического, управленческого и финансового потенциала.

При рассмотрении вопросов конкурентоспособности России необходимо учитывать последствия вступления страны в ВТО. Этот шаг активизирует внутреннюю поддержку либерализации торговли и ПИИ и представляет собой возможность осуществлять в стране реформы торговли и режимов, регулирующих ПИИ, в рамках движения к модели экономического развития на основе новой индустриализации, предполагающей открытость экономики.

Предложения и рекомендации, содержащиеся в монографии, могут стать основой для разработки проекта концепции экономико-правового стимулирования скоординированного использования внутренних и внешних инвестиционно-технологических ресурсов, единой государственной стратегии РФ в области привлечения иностранного капитала в российскую экономику.

Монография подготовлена коллективом исследователей. Авторы разделов и глав: д.э.н. Е. Б. Ленчук (введение, глава 3, разделы 3,4), д.э.н., проф. В. Б. Супян (раздел 5), д.э.н., проф. В. П. Оболенский (главы 1, 5), к.э.н. Г. А. Власкин (разделы 2,3,4, заключение), к.э.н. В. И. Филатов (глава 3, раздел 3), к.э.н. В. П. Шуйский (главы 2,4). Общая редакция монографии – д.э.н. Е. Б. Ленчук.

Раздел I. Глобальные тенденции перехода к новой индустриализации и внешнеэкономические ресурсы его обеспечения в России

Глава 1. Технологическая модернизация в условиях посткризисного развития мировой экономики

Как и в начале века, роль главных факторов развития мировой экономики, все еще ощущающей последствия глобального кризиса, играют глобализация рынков товаров, услуг и капитала, а также интенсификация инновационных процессов, способствующих повышению технологичности и конкурентоспособности национальных экономик. В наиболее развитых странах мира переход к экономическому развитию, опирающемуся на высокие технологии и инновации, приобретает все более устойчивый характер.

В основных экономических центрах мира параллельно с решением тактических задач – выполнением антикризисных программ – исследуются вопросы, связанные с определением среднесрочных стратегических приоритетов посткризисного развития и созданием предпосылок для их реализации. Развитые и наиболее успешные развивающиеся страны видят залог своей конкурентоспособности в обозримой перспективе в технологическом обновлении сферы энергетики, транспортных, информационных и телекоммуникационных систем, здравоохранения и охраны окружающей среды. США, ЕС, Япония не без оснований рассчитывают, что современные технологии в перечисленных сферах позволят им сформировать новый, посткризисный технологический уклад, благодаря которому может быть создан фундамент для устойчивого экономического роста, сохранения их лидирующих позиций в мировой экономике и решения социальных проблем, в первую очередь, повышения уровня занятости.

Правительства стран-лидеров демонстрируют готовность продолжать поддерживать фундаментальную науку и стимулировать высокотехнологичные отрасли экономики, только которые и могут создать предпосылки для развития в долгосрочной перспективе. В этих странах даже в условиях осложнившегося финансирования инвестиционных и инновационных проектов тратились значительные средства на исследования и разработки (ИР). В Израиле, например, они составили 4,3 % ВВП, Финляндии – 4,0, Швеции – 3,6, Японии – 3,5, Республике Корея – 3,4, Дании и Швейцарии – 3,0, Австрии и США – 2,8, Китае – 1,8 % ВВП (затраты на ИР в среднем в мире составляли 2,2 % ВВП)[3].

С помощью разнообразных инструментов государственной политики расширяется круг участников инновационных процессов. В них весьма активную роль играет бизнес, вкладывающий средства в поиск новых и оптимизацию существующих технологий, что позволяет ему беспрерывно выводить на рынок новые продукты и услуги. Как и ожидалось, кризис стал импульсом к усилению конкуренции и реструктуризации компаний и целых отраслей.

В США в силу ужесточения конкуренции на мировых рынках высоких технологий, необходимости модернизации традиционных отраслей (реиндустриализации) и создания новых подотраслей высоких технологий актуальной стала выработка новых подходов к инновационной политике. Поставлена задача повышения наукоемкости американской экономики и улучшения ресурсного обеспечения сектора науки и технологий. Целевым ориентиром избрано повышение расходов на ИР и технологии до 3 % ВВП.

Ключевым вопросом стало переосмысление роли государства в национальной инновационной системе (НИС), которое в докризисный период традиционно считалось лишь «садовником инноваций», обеспечивающим развитие науки, взаимодействие между акторами НИС, преференциальные режимы инновационного предпринимательства. Американская администрация осознала, что при сбое механизмов НИС по-настоящему радикальные инновации могут оказаться незамеченными и не будут должным образом поддержаны, поскольку крупный бизнес – ключевой игрок в либеральной модели НИС – сосредоточен, прежде всего, на решении своих краткосрочных и среднесрочных задач, что неминуемо ведет к ориентации на текущий спрос крупного бизнеса в основных разработках и в академическом, и в венчурном секторах.

Чтобы обеспечить переход экономики на новый технологический уклад, правительство США в соответствии с принятым на вооружение подходом должно выступать теперь в двойственной роли: функционального заказчика радикальных инноваций и оператора их развития. Оно в партнерстве с бизнесом и научным сообществом приступило к «выращиванию» системы инноваций, последовательно охватывающей все стадии инновационного процесса – от проведения ИР до формирования зрелого рынка. Схематично эта система включает в себя следующие элементы:

• рост финансирования фундаментальной и прикладной науки по линии существующих институтов;

• проведение в партнерстве с бизнесом ИР и разработка базовых технологий на доконкурентной стадии;

• организация производства новой технологической продукции и физической инфраструктуры (грантов, гарантий по кредитам, льготного кредитования);

• стимулирование спроса до стадии зрелости рынка путем налогового стимулирования, поощрения внедрения инновационной продукции.

Основной функцией управления инновационными процессами на каждом из этапов становится ликвидация с помощью федеральных ресурсов различных «провалов» рынка, рисков, возникающих на начальной стадии проектов, и пр. При этом действия администрации направляются не только на дополнение усилий акторов в рамках того либо другого этапов, но и на создание условий для концентрации и фокусирования национальных ресурсов на наиболее важных точках жизненного цикла инноваций.

Дополнением данной системы служат меры, направленные на дестимулирование вывода инновационных производств за пределы США и обеспечивающие их локализацию в Америке (закрытие налоговых «лазеек», выделение федеральных средств только на проекты, реализуемые на национальной территории и пр.).

Современный подход США к управлению технологическим развитием характеризуется концентрацией усилий на наиболее перспективных разработках, инновациях и инновационных компетенциях, узкой группе важнейших сложных производств. Это позволяет им оставаться безусловным мировым лидером, стабильно сохраняя свой высокий удельный вес в мировой добавленной стоимости, произведенной сектором хай-тек. По высокотехнологичной продукции он составляет 31 %, по сегменту наукоемких услуг – 34 %[4]. Вместе с тем в результате такого подхода происходит неизбежное «вымывание» из экономики не отнесенных к приоритетам технологичных производств и сокращение рабочих мест.

Важнейшими, определяющими общие перспективы инновационного и научно-технического развития страны признаны новые энергетические и транспортные технологии. До кризиса американская администрация делала основной акцент на развитие альтернативной энергетики, в первую очередь солнечной и ветровой, информатизации и автоматизации магистральных и распределительных электросетей и связанных с ними потребительских решений. При этом она негативно оценивала возможности использования «чистого угля» – угольных теплоэлектростанций с системами улавливания и захоронения углекислого газа, атомной и водородной энергетики, биотоплива. Но в течение 2010–2011 гг. все эти энергетические технологии были включены в число приоритетов. В области транспорта предпочтение отдается автомобилям с гибридными и электрическими силовыми установками и сопровождающими их технологиями изготовления аккумуляторных батарей.

Такая корректировка научно-технической политики связана с убежденностью администрации США в том, что именно упомянутые отрасли станут основой промышленного потенциала следующего технологического уклада. Основанием для такого вывода служат многочисленные экспертные прогнозы, в которых отмечается, что мировая энергетика и автотранспорт уже подходят к определенному пределу в развитии в связи с растущими ограничениями ресурсного, инфраструктурного и экологического характера, предопределяющими необходимость их перехода на новые технологические платформы. Ситуацию не меняет обнаружение в США и в некоторых других странах, включая Россию, перспективных запасов сланцевых нефти и газа, а также наличие технических решений, позволяющих вести их масштабную добычу.

С учетом того, что избранные технологические приоритеты пока не достигли стадии наполнения, администрация полагает целесообразным оказание их развитию массированной федеральной поддержки, имеющей целью обеспечить технологический прорыв, сформировать профильные бизнесы и рынки. Предполагается, что эта поддержка будет способствовать укреплению ведущих позиций США в соответствующих отраслях, обновлению индустриального потенциала страны, экономическому росту, увеличению занятости. Вместе с тем ожидается, что в связи с высокой технологичностью и сложностью обновленные отрасли производства не смогут выводиться за рубеж, что будет служить определенной гарантией сохранения за Соединенными Штатами позиции лидера мировой экономики и научно-технического прогресса.

Поддержка «новой» энергетики и транспорта будущего осуществляется по нескольким направлениям. Во-первых, увеличиваются объемы финансирования и расширяется число программ, касающихся проведения соответствующих исследований и разработок. При Минэнерго США создаются центры по исследованиям в области передовой энергетики с участием бизнеса, академического сообщества и национальных лабораторий. Помимо этого, в соответствии с Законом о конкурентоспособности, в министерстве создана новая структура – Агентство передовых исследовательских проектов в сфере энергетики – для поддержки наиболее рискованных и многообещающих технологических разработок. Начальный бюджет агентства составил 400 млн долл. В процессе реализации находятся проекты научных парков и региональных инновационных энергетических кластеров, для которых выделены существенные, хотя и менее значительные средства.

Другой значимый элемент поддержки – формирование рынков путем стимулирования спроса на новые энергетические и транспортные системы, «чистое» электричество. Для этого используются главным образом налоговые кредиты. В частности, в отношении альтернативной энергетики применяются производственный налоговый кредит, величина которого связана с затратами на выработку КВт ч электроэнергии, а также инвестиционный налоговый кредит, определяемый в зависимости от величины капитальных вложений. Применительно к транспортным средствам налоговые кредиты предоставляются конечным покупателям в пределах 4,5–7,5 тыс долл. за автомобиль в зависимости от типа двигателя.

Несмотря на усилившийся со стороны администрации интерес к промышленному сектору, набольший акцент делается ею на опережающее развитие наукоемких услуг и нематериальных активов, которые рассматриваются как основной фактор конкурентоспособности и инновационности.

В Европейском союзе глобальный кризис актуализировал задачу форсированного развития науки, национальных инновационных систем, поиска новых институциональных и организационных форм обеспечения инновационного процесса. В то же время он не стал поводом для кардинальных изменений в формировании инновационной стратегии. Ответом на кризис явились осуществляемые на паневропейском, национальном и региональном уровнях меры инновационной политики следующего характера:

• системного, связанные с созданием или совершенствованием институтов НИС и формированием благоприятных условий для их развития;

• целевого, заключающиеся в поддержке избранных направлений научно-технического прогресса и отраслей, способных создать базовые предпосылки для будущего роста экономик стран-членов;

• организационного, представляющие собой конкретные способы и инструменты осуществления инновационной политики.

Инновационная политика ЕС носит сложный и комплексный характер и реализуется на основе большого числа стратегий, программ и планов[5]. План развития технологий новых источников энергии, например, предусматривает развитие восьми областей низкоуглеродной энергетики, «Стратегия 2020» – обеспечение «мягкого» роста (стимулирование знаний, инноваций, образования и цифрового общества), устойчивого роста (с упором на климат, энергетику и мобильность) и социального роста (обеспечение занятости и профессионального роста, борьба с бедностью). В целях реализации указанной Стратегии предложено несколько инициатив, которые предстоит скоординированно осуществлять на паневропейском и национальном уровнях, в том числе такие, как: «Электронная стратегия»; «Европа эффективных ресурсов»; «Промышленная политика эры глобализации».

Центральное место среди них занимает инициатива «Инновационный союз», фактически представляющая собой комплексный план по реализации инновационной стратегии ЕС, направленной на стимулирование полной цепочки инновационного процесса – от идеи до рынка. В плане сохранен прежний целевой ориентир – достижение 3 %-ной доли ИР в ВВП для ЕС-27. Он затрагивает широкий круг секторов, включая промышленность и сферу услуг, государственный и частный сектор, высшее образование. С учетом этого в ЕС инновационную деятельность будет принято трактовать более широко, чем это делается обычно, к ней станут относить разработку не только новых технологий, но и бизнес-моделей, дизайна, брендинга и услуг.

В рамках Евросоюза после кризиса продолжалась реализация рамочной программы по конкурентоспособности и инновациям (2007–2013 гг.), которая включала три направления: стимулирование инновационного предпринимательства, поддержка ИКТ и развитие «умной» энергетики. Значимую роль в осуществлении программы играли европейские техно-логические платформы (ТП), которые позволяли обеспечивать выбор стратегических научных направлений, анализ рыночного потенциала технологий, учет интересов государства, промышленных кругов, научного сообщества, пользователей и потребителей, а также мобилизацию государственных и частных источников финансирования. В настоящее время действуют 36 европейских ТП в следующих секторах: энергетике (7 ТП), ИКТ (9), биоэкономике (6), промышленности (9), на транспорте (5 ТП). ТП постепенно превращаются в инструмент формирования стратегических направлений промышленной политики ЕС, используемый для разработки «стратегического видения». Выдвигаются предложения сконцентрировать их деятельность на решении глобальных и наиболее важных для Европы проблем – изменение климата и необходимость развития «чистой» энергетики, «устойчивые» технологии транспорта, производства и потребления, энергетическая и продуктовая безопасность.

В инновационной политике ЕС в качестве ключевого механизма стимулирования научной и инновационной деятельности все чаще выступают налоговые льготы. За счет либерализации налогового режима Евросоюз рассчитывает не только способствовать поддержанию инновационной активности европейских производителей, но и привлечь на свою территорию лучшие лаборатории, научные коллективы, отдельных специалистов, передовые наукоемкие предприятия. Следует, правда, отметить, что в отдельных странах, в том числе с высокими относительными расходами на ИР (Швеция, Финляндия, Германия), налоговые стимулы вообще не применяются.

В большинстве стран, осуществляющих налоговое стимулирование, основным его видом является налоговый исследовательский кредит. Он рассчитывается тремя способами: применительно к общим расходам предприятия на ИР; применительно к величине превышения расходов на ИР в сравнении со среднегодовыми затратами в предыдущий период; комбинированно, т. е. сочетая оба предыдущих способа. В ряде стран предприятия могут вычитать из налогооблагаемой базы до 100 % затрат на ИР.

В КНР продолжается реализация двух крупных общегосударственных программ, связанных с планированием развития науки и повышением ее качества. В случае их успешного выполнения затраты на ИР в Китае к 2020 г. вырастут до 2,5 % ВВП.

Высокие технологии, инновации, знания рассматриваются руководством страны как главный источник экономического роста и инструмент нового этапа индустриализации. Но пока продвижение страны по пути инновационного развития определяется не столько результатами исследований и разработок в национальных научных центрах и на китайских предприятиях, сколько взаимовыгодными отношениями с транснациональными компаниями. ТНК, оценивая китайский рынок как перспективный, стремятся как можно больше расширить свое присутствие в Китае. КНР, применяя тактику привлечения иностранного капитала и его ограничений, осуществляет заимствование технологий и продвигает развитие высокотехнологичного сектора.

Заимствование зарубежных технологий активно осуществляют и другие быстро развивающиеся страны, включая Бразилию и Индию.

Глава 2. Оценка состояния конкурентоспособности российской промышленности на мировых рынках высокотехнологичной продукции

Произошедшая в постсоветские годы деиндустриализация российской экономики и деградации наукоемких секторов отечественной экономики в результате резкого сокращения государственных заказов на разработку новой техники существенно уменьшили экспортный потенциал российской обрабатывающей промышлености. Низкий уровень исследовательской и инновационной активности предприятий, во многом объясняемый недостатками конкурентной среды и отсутствием действенных стимулов к инновациям со стороны частного бизнеса; несовершенство российской инновационной системы, организационный отрыв сектора исследований и разработок от производства; недостаточный уровень ассигнований на ИР – все это сдерживает перевод отечественной экономики на новую технологическую базу, неблагоприятно отражается на конкурентоспособности отечественной обрабатывающей промышленности, в том числе ее высокотехнологичных отраслей, накладывает серьезные ограничения на возможности российского экспорта высокотехнологичных изделий.

Другими причинами являются несовершенство государственной поддержки экспорта и недостаточная адаптированность многих отечественных предприятий к условиям жесткой конкуренции на мировых рынках. Поэтому в основе их внешнеэкономической стратегии скорее наблюдается стремление к выживанию, чем к завоеванию прочных позиций на международных рынках. В результате выход на эти рынки обычно сводится к разовым продажам, при этом не обеспечиваются необходимый технический сервис, снабжение запасными частями и вспомогательным оборудованием; недостаточное внимание уделяется модернизации поставленной техники и созданию новых моделей. Нередки случаи, когда сервисные функции у российских поставщиков перехватывают конкуренты из стран СНГ, Центральной и Восточной Европы, Израиля.

Как следствие, объем российского высокотехнологичного экспорта невелик. Основу его составляет продукция предприятий ОПК, авиаракетнокосмического комплекса, атомной промышленности. Продукция же информационно-телекоммуникационных технологий, достигающая в мировом высокотехнологичном экспорте 3/4 его объема, в российском экспорте представлена крайне скромно.

Официальная таможенная статистика РФ не содержит данных, характеризующих технологический уровень вывозимых и ввозимых товаров, и, как правило, не дает расшифровки ряда товарных групп, в составе которых могут находиться высокотехнологичные виды продукции. Это, естественно, затрудняет точную оценку размеров российского экспорта высокотехнологичных изделий. Тем не менее, можно выделить отдельные позиции, которые с известной приближенностью можно отнести к высокотехнологичным видам продукции. Анализ динамики выделенных позиций показал, что за период 2000–2012 гг. российский высокотехнологичный экспорт вырос в 3 раза, причем произошло это преимущественно за счет так называемых «традиционных» товаров. Несмотря на то, что темпы роста «новых» высокотехнологичных изделий (связанных с информационно-телекоммуникационными технологиями) были достаточно высоки, их доля в российском высокотехнологичном экспорте осталась незначительной, а это свидетельствует об их низкой конкурентоспособности. Об этом же говорит и соотношение экспорта и импорта новых высокотехнологичных товаров. Так, в 2012 г. объем их импорта превышал объем экспорта в 9 раз (табл. 2.1).

Таблица 2.1. Внешняя торговля России высокотехнологичными видами продукции (млн долл.)

Источник: Таможенная статистика РФ за 2000, 2011 и 2012 гг.

Из данных табл. 2.1 вытекает, что конкурентоспособность российской фармацевтической продукции очень низка. Здесь импорт более чем в 60 раз больше экспорта. Что же касается продукции «традиционных» отраслей, то соотношение экспорта и импорта свидетельствует об их достаточно высокой конкурентоспособности. Да и сам факт того, что многие из этих товаров экспортируются не только в развивающиеся страны, но и в развитые, подтверждает это. Отрицательным моментом является узость номенклатуры этих товаров.

Малые объемы экспорта высокотехнологичных изделий предопределяют их весьма скромное место в российском товарном экспорте и на соответствующих мировых рынках. Более того, их доля в российском товарном экспорте в период с 2000 по 2012 гг. сократилось с 3 до 2 %[6]. Подобный сдвиг в структуре экспорта красноречиво показывает, что наша страна не использовала возможности, открывшиеся перед ней в годы «сырьевого бума», для ускорения перевода экономики на инновационный путь развития.

Низкая доля высокотехнологичной продукции в экспорте заметно отличает Россию не только от большинства развитых стран, но и от многих развивающихся. Так, в экспорте Китая доля высокотехнологичных товаров составляла в 2011 г. 24 %, Мексике – 12 %, Южной Кореи – 22 %, Малайзии – 27 %, Сингапура – 31 %[7].

Очень низкой оставалась в течение 2000–2011 гг. и доля России на мировых рынках высокотехнологичной продукции (0,3–0,5 %). Среди экспортеров подобной продукции она занимает 22–25 место, серьезно отставая от лидеров (табл. 2.2). В отношении страны, располагающей крупной научной базой, подобные показатели могут говорить о несостоятельности научно-технической политики государства.

Мировая торговля высокотехнологичными товарами в течение последних 20 лет претерпела значительные изменения. Во-первых, темпы ее роста в новом столетии оказались заметно ниже, чем в последнее десятилетие XX в., когда они составляли порядка 12 %[8]. В 2001–2007 гг. темпы роста мировой торговли высокотехнологичными изделиями упали до 8,6 %.

Таблица 2.2. Экспорт высокотехнологичной продукции некоторых стран (млрд долл.)

Источники: World Development Indicators 2002, 2009, 2013. The World Bank; Таможенная статистика РФ за 2000–2011 гг.

В 2008–2009 гг. ее рост практически прекратился, а в 2010 г. она пережила серьезный спад (порядка 15 %). Последние данные Мирового банка свидетельствуют о том, что в 2011 г. мировая торговля высокотехнологичными товарами не восстановилась до предкризисного уровня. В эти же годы в ней произошла смена лидеров. Крупнейшим поставщиком этих товаров стал Китай. США и Япония утратили свои лидирующие позиции. Германии удалось их сохранить. В крупных поставщиков высокотехнологичных товаров превратились Южная Корея и Сингапур. При этом Китай, Южная Корея и Сингапур специализируются преимущественно на поставках электроники, компьютерной и телекоммуникационной техники, а США, Франция, Германия – продукции энергетического машиностроения, авиастроения, химии и фармацевтики.

В ближайшей перспективе возможности существенного наращивания российского экспорта высокотехнологичной продукции представляются достаточно ограниченными. Этому препятствуют несовершенство национальной инновационной системы и сохраняющийся недостаточно благоприятный инвестиционный климат.

Существенное расширение российского экспорта высокотехнологичной продукции возможно, по нашему мнению, только на основе масштабных преобразований отечественной экономики, предусматривающих реальное и последовательное осуществление курса на инновационное развитие страны, перевод всей экономики на новую технологическую базу и радикальное улучшение инвестиционного климата. Мы полагаем, что реальную помощь в решении этой задачи может оказать массированный перелив в национальную экономику зарубежных технологий.

Глава 3. Проблемы нейтрализации угроз технологической безопасности в условиях активизации инвестиционно-технологического сотрудничества России с зарубежными странами

Рассматривая необходимость формирования новой промышленной базы для роста российской экономики и диверсификации экспортного потенциала, представляется необходимым решить ряд вопросов принципиального значения, определяющих направленность и логику процессов. Прежде всего, восстановление и поддержание высоких темпов промышленной динамики потребует формирования новых стабильных конкурентных рынков для развивающихся секторов промышленного производства. Такие рынки могут быть ориентированы либо преимущественно на внутренний спрос трех интегрирующихся экономик в рамках Таможенного союза, заполняя имеющиеся товарные ниши на основе активного импортозамещения, либо – за его пределы.

Необходимость диверсификации экспортного потенциала российской экономики является важнейшим условием сокращения зависимости финансовой системы экономики от экспорта энергоресурсов. На это постоянно указывается во всех программных документах и заявлениях российского руководства, начиная со второй половины нулевых годов. Однако практическое решение этой проблемы требует конкретных представлений о направлениях наращивания экспортных возможностей.

Теоретически существуют два сценария решения этой структурной задачи. Традиционный – ориентируется на улучшение использования собственного научного и технологического потенциала, наращивание имеющихся конкурентных преимуществ на основе последовательной ликвидации возникших структурных диспропорций, росте эффективности национальной инновационной системы и повышении конкурентоспособности экономики, что позволяет расширить экспортные возможности в наиболее продвинутых областях научно-технического прогресса, расширить позиции на отдельных технологически емких рынках. По сути, это традиционный путь, по которому идут лидеры мирового технологического прогресса, осваивая рынки перспективной инновационной продукции.

В рамках догоняющего сценария на первом этапе осуществляется выход на рынки с достаточно традиционной продукцией, при этом конкурентные преимущества обеспечиваются исходя из категории цена – качество преимущественно за счет дешевизны рабочей силы и при наличии ряда качественных характеристик последней. Такая модель опирается на привлечение иностранных инвестиций для организации экспортно-ориентированного производства трудоемкой продукции массового спроса, позволяя занять свободное население в промышленном секторе и при жесткой валютной политике накопить определенные ресурсы для наращивания собственного промышленного и технологического потенциала, претендуя на лидирующие позиции в мировом технологическом процессе. Успешный пример такого пути продемонстрировали послевоенная Япония, Южная Корея и ряд других стран АТР. В последние десятилетия по этому пути развивался Китай, который осуществив масштабное тиражирование иностранных технологий, провел широкомасштабную реиндустриализацию национальной экономики и, став «мировой фабрикой», приступил к решению задачи превращения страны в одного из лидеров мирового технологического прогресса.

Россия в ходе двадцатилетнего перманентного углубления рыночных реформ упустила возможности для реализации «восточного» пути модернизации, не использовала имеющиеся условия для наращивания технологического и инновационного потенциала и расширения экспортных возможностей хотя бы в секторе среднетехнологичного машиностроения. В результате российская экономика оказалась в «ловушке неконкурентоспособности», проигрывая по затратам производства продукции развивающимся экономикам, а по ее технологическому уровню странам – лидерам технологического прогресса.

Состояние технологического потенциала отечественной промышленности является важнейшим ограничителем повышения конкурентоспособности выпускаемой продукции и расширения рынков сбыта как внутри страны, так и за рубежом. В таких условиях новая широкомасштабная индустриализация, основу которой должны составить технологическая модернизация и структурная диверсификация промышленного потенциала, становится необходимым и обязательным условием обновления производственного аппарата основных секторов национального хозяйства и перехода на несырьевую модель экономического роста.

В контексте сложившихся условий развития российской экономики речь, прежде всего, идет о разработке и реализации государственной стратегии новой индустриализации, содержание которой для страны имеет свое особое значение. Для России новая индустриализация означает необходимость преломления ярко выраженных тенденций деиндустриализации и примитивизации структуры экономики и обеспечение восстановления отраслей промышленности традиционных укладов на новой технологической основе (т. е. речь идет о реиндустриализации).

Помимо этого, необходимо также сосредоточить усилия в части создания конкурентного сектора, связанного с развитием прорывных технологий, формирующих производственное ядро перспективного технологического уклада (нано-, био-, информационных и когнитивных технологий) и направленных на обеспечение глобальной конкурентоспособности российской экономики в перспективном периоде. Таким образом, речь идет о восстановлении и последующем развитии национальной промышленности на новой высокотехнологической основе, открывающей путь для формирования устойчивой, сбалансированной, независимой от внешнего влияния отечественной экономики.

Для осмысленного движения вперед в данном направлении необходимо формирование долгосрочной выверенной государственной промышленной политики, важнейшей задачей которой должно стать построение государственной системы законодательного, финансового, институционального и кадрового обеспечения «новой индустриализации». Такая политика за счет разработки и проведения комплекса мер государственного регулирования экономических процессов на макро-, мезо- и микроуровнях призвана обеспечить создание гармоничных пропорциональных соотношений в экономике страны, обеспечивающих структурную перестройку экономики и стабильный экономический рост. Такой комплекс мер должен быть представлен в качестве поэтапных задач, сформулированных исходя из мировых трендов и внутренних особенностей хозяйствования.

Следует отметить, что в последние годы тема общественного внимания к проблематике промышленной политики перестала быть запретной, но требования к ее активизации как двигателю экономического роста руководством страны не выдвигались. Ставка по-прежнему делалась на макроэкономическое регулирование в русле финансовой стабилизации и, позднее, пресловутой «стерилизации» нефте-газовых доходов в форме якобы их безрискового резервирования в соответствующих фондах, размещенных в ценных бумагах США. В инвестиционной политике упор делался на привлечение прямых портфельных инвестиций и кредитов. И только с середины минувшего десятилетия на государственном уровне стали приниматься отдельные решения по сохранению и развитию отечественной промышленности. К таким решениям относятся, прежде всего, действия по созданию крупных госкорпораций и вертикально-интегрированных холдингов – от «Ростехнологий» и «Росатома» до Объединенной авиастроительной корпорации и Объединенной судостроительной корпорации. Была поставлена цель – остановить развал высокотехнологичных отраслей российской промышленности, сохранить научный и производственный потенциал за счет консолидации ресурсов и централизации управления.

Новым компонентом промышленной политики в России должны были стать отраслевые стратегии развития. В 2004–2011 гг. было разработано и утверждено 13 таких документов. Отраслевые стратегии призваны определять приоритетные направления развития соответствующих отраслей промышленности и пути их реализации; служить концептуальной основой для государственно-частного партнерства в системе структуроопределяющих проектов; обеспечивать согласованность действий органов государственной власти различных уровней по направлениям развития отрасли в долгосрочной перспективе.

Однако практическое назначение таких отраслевых стратегий остается не вполне понятным. Во-первых, не ясна их взаимосвязь с общими задачами структурной и технологической модернизации национальной экономики, как необходимого условия роста ее эффективности и конкурентоспособности. Во-вторых, остаются не выстроенными механизмы реализации отраслевых стратегий, они до сих пор не трансформированы в конкретные программы развития соответствующих отраслей.

Сформировать системный взгляд на перспективы развития российской экономики и промышленности должна была Концепция долгосрочного социально-экономического развития РФ на период до 2020 г., принятая в 2008 г. и закрепившая инновационный сценарий развития российской экономики в качестве базового.

Перспективы структурной перестройки промышленности и ее диверсификации определялись в Концепции–2020 необходимостью решения триединой задачи: обеспечения поступательного развития нефтегазового комплекса, перехода к новым технологиям добычи и переработки топлива, увеличения спроса со стороны нефтегазового комплекса на отечественные машины и оборудование. Модернизация сырьевых производств, увеличение глубины переработки сырья и снижение энергоемкости производства (к 2020 г. прогнозируется снижение энергоемкости на 30–46 %), повышение экологичности производства должны способствовать увеличению объемов экспорта при опережающих поставках на внутренний рынок.

Что касается собственно машиностроительного комплекса, то в качестве приоритетных в Концепции–2020 выделялся довольно усеченный набор отраслей: авиационная промышленность (гражданский сектор); ракетно-космическая промышленность; судостроение; электронная промышленность, сельскохозяйственное, транспортное машиностроение; легковое и грузовое автомобилестроение. При этом в Концепции в качестве приоритета нигде не выделялась разработка и освоение в производстве современного технологического оборудования для важнейших секторов национального хозяйства, включая обозначенные отраслевые приоритеты, хотя очевидно что без наличия собственного производства такого оборудования для важнейших секторов национального хозяйства страна будет оставаться технологически неполноценной, зависимой от источников и условий получения технологий и иностранных инвестиций.

К сожалению, отмеченные недостатки выбранных структурных приоритетов для реиндустриализации российской экономики продолжают воспроизводиться до сих пор. Так, обновленный к лету 2012 г. вариант Стратегии долгосрочного социально-экономического развития страны на период до 2020 г. (с учетом последствий мирового финансового кризиса) вообще не касался структурных аспектов перехода на новую модель экономического роста, сконцентрировавшись на необходимости динамичного реформирования институциональной среды как непременного условия оживления инвестиционной активности и общей экономической динамики.

Не внесло ясность в определение структурных приоритетов развития российской промышленности и принятие в 2012 г. государственной программы «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности» на период 2012–2020 гг. (далее Госпрограмма), хотя целью ее разработки и реализации как раз и декларировалось создание устойчивой, структурно сбалансированной промышленности, способной к эффективному саморазвитию на основе интеграции в мировую технологическую среду и формированию передовых промышленных технологий, нацеленной на образование новых рынков инновационной продукции, эффективно решающей задачи обеспечения обороноспособности страны[9]. Госпрограмма развития промышленности включает 17 подпрограмм, направленных на развитие четырнадцати гражданских отраслей обрабатывающей промышленности и ряд производств оборонно-промышленного комплекса. При этом она не охватывает ряд важных отраслей (авиастроение, судостроение, атомная промышленность, ракетно-космическая промышленность, электронная промышленность), которые определялись как приоритетные в предшествующих документах, господдержка которых осуществлялась в рамках федеральных целевых программ (ФЦП), принятых во второй половине 2000-х гг.[10]. В основу приоритетов государственной политики в сфере реализации Госпрограммы был заложен отраслевой принцип с критериями их определения по типу рынков.

На реализацию мероприятий Госпрограммы на период до 2020 г. предполагается выделить 234,6 млрд руб., которые главным образом будут использоваться на финансирование отраслевых НИОКР по созданию новых видов продукции и субсидирование процентной ставки инвестиционных кредитов. Следует отметить, что такой объем финансирования лишь в 1,7 раз превышает объем бюджетных ресурсов, выделяемых на поддержку «Сколково»[11].

В соответствии с целевыми показателями Госпрограммы, к 2020 г. рост объемов производства по включенным в нее отраслям увеличится в 1,8 раза по сравнению с уровнем 2011 г. Такая динамика производства продукции должна быть обеспечена значительным ростом инвестиций в промышленное производство (более чем на 93 % к 2011 г.) и производительности труда в отраслях промышленности (на 158 % к 2011 г.)[12].

При этом предлагаемая в Госпрограмме динамика роста промышленного производства позволит повысить долю включенных в нее отраслей промышленности лишь с 5,5 % ВВП до 5,7 % в 2020 г., что вряд ли сможет заметно изменить промышленный статус России. Более того, реализация намеченных в Госпрограмме параметров промышленного развития не позволяет достигнуть и необходимый уровень самообеспеченности по важнейшим видам промышленной продукции (см. табл. 3.1).

Очевидно, что при таких параметрах ни о какой устойчивости и сбалансированности промышленного развития речи быть не может. Приемлемый уровень самодостаточности предлагается обеспечить только в автомобилестроении, сохранив высокую импортную зависимость в таких важнейших для экономического роста и экспортного потенциала России секторах, как оборудование для нефтегазодобычи, горном и металлургическом оборудовании, строительной и сельскохозяйственной техники.

Таблица 3.1. Уровень самообеспеченности отечественного рынка отдельными видами промышленной продукции (%)

Источник: Госпрограмма РФ «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности» на период 2012–2020 гг. Утверждена Распоряжением Правительства РФ от 19 июня 2013 г. N 997-р (http://www.minpromtorg.gov.ru/ reposit/minprom/ministry/fcp/8/Gos._programma_RF.pdf).

Особую тревогу может вызывать сохранение крайне низкой степени самообеспеченности металлообрабатывающим оборудованием (металлорежущие станки и кузнечно-прессовые машины), которое формирует ядро всего машиностроительного комплекса. По сути, принятая программа развития станкоинструментальной промышленности (как одна из подпрограмм ФЦП «Национальная технологическая база») ориентируется на обеспечение современным металлообрабатывающим оборудованием лишь отраслей ОПК, а не на восстановление диверсифицированного машиностроительного комплекса страны, без чего не удастся обеспечить необходимый уровень технологической самодостаточности в основных секторах национальной экономики, включая экспортно-ориентированные. Кроме того, за рамками Госпрограммы остались важные секторы машиностроения, например, производство оборудования для текстильной и швейной промышленности, лесной и целлюлозно-бумажной, химической промышленности.

Слабо увязаны задачи новой индустриализации и с реализуемой научно-технической политикой. Утвержденный перечень приоритетных направлений научно-технического развития и список критических технологий ориентированы на поддержку отраслей перспективного технологического уклада, а не на технологическое обеспечение масштабной реиндустриализации промышленности. Об этом свидетельствует сопоставление перечня критических технологий и преимущественных секторов их применения (табл. 3.2).

Таблица 3.2. Отрасли и секторы использования критических технологий

Источники: Указ Президента РФ от 7 июля 2011 г. № 899 «Об утверждении приоритетных направлений развития науки, технологий и техники и перечня критических технологий Российской Федерации».

Сформированные перечни научно-технологических приоритетов практически не затрагивают модернизацию основных производств сложившейся промышленной структуры (добыча полезных ископаемых, включая ТЭК, металлургия, химия и нефтехимия, металлообработка, станкостроение, автомобильная промышленность, сельское хозяйство и т. д.), которые выступают фундаментом для становления экономики будущего.

В долгосрочной перспективе перед Россией будет сохраняться задача поддержания достаточного уровня обороноспособности страны. Это означает, что она должна иметь собственный оборонно-промышленный комплекс, использующий передовые конкурентные технологии в самых различных областях знаний, обладать развитым машиностроительным и приборостроительным потенциалом, способным удовлетворить потребности не только гражданского, но и военного сектора.

Обладая определенным научным потенциалом в таких приоритетных областях, как ядерная энергетика, космос, авиастроение, информационно-коммуникационные технологии, нанотехнологии, энергоэффективность и энергосбережение, военные технологии, Россия все-таки не является в них мировым лидером. За исключением авиастроения и ядерной энергетики, Россия вряд ли сможет в ближайшее время предложить действительно интересные инновационные проекты и существенно расширить свои позиции на мировых наукоемких рынках. В лучшем случае успешная реализация отмеченных направлений на прикладном технологическом уровне позволит снизить импортную зависимость и поддерживать реальную технологическую независимость в ряде сфер, что, конечно, важно, в том числе и для поддержания обороноспособности страны, но недостаточно для широкомасштабной модернизации экономики. В этой связи возникает сомнение, что она позволит сформировать критическую массу новых инвестиционных проектов, достаточную для поддержания высокой динамики промышленного производства и сокращения разрыва с ведущими экономическими державами в общем уровне экономического развития.

Таким образом, выбранные направления технологического прорыва недостаточно увязаны с провозглашенной целью социально-экономического развития РФ – достижение устойчивых высоких темпов экономического роста, и не в полной мере совпадают с задачами широкомасштабной технологической модернизации основных отраслей российской промышленности, ориентированных на внутренний рынок.

Кроме того, сама реализация на практическом технологическом уровне инновационных результатов в заявленных приоритетных направлениях перспективного технологического уклада вряд ли возможна без достаточно развитой технологической базы в смежных отраслях, прежде всего в машиностроении и приборостроении.

Следует отметить, что сегодня идут активные дискуссии среди экономистов о выборе структурных приоритетов новой промышленной политики. Так, например академик В. В. Ивантер полагает, что новую индустриализацию необходимо начать с воссоздания военно-промышленного комплекса, который мультипликатором потянет за собой все остальное. При этом обеспечить промышленный подъем следует не за счет населения, а используя накопленные серьезные финансовые ресурсы. Значительная их часть должна быть направлена на развитие инфраструктуры.

Существуют и другие точки зрения на приоритеты новой волны индустриализации российской экономики. Так член-корреспондент РАН В. Цветков считает, что отправной точкой модернизации должен стать топливно-энергетический комплекс России. Отмечая, что устарелых производств нет, а есть устарелые способы производства (технологии), он предлагает выбрать в качестве наиболее «прорывных» отрасли добывающей промышленности (в первую очередь, топливно-энергетический комплекс) и национальной инфраструктуры (транспортной, телекоммуникационной, энергетической). По его мнению, во-первых, они обладают внешней конкурентоспособностью, во-вторых, необходимыми и достаточными условиями для трансформации, в-третьих, имеют кумулятивно-синергетический эффект развития и при этом служат мощнейшими локомотивами внедрения инноваций[13].

Близкую точку зрения высказывает В. Иноземцев, отмечая, что во всем мире добыча полезных ископаемых – сектор, отличающийся высокими технологическими стандартами и исключительной фондовооруженностью. Энергетические компании сегодня вкладывают миллиарды в новейшие технологии, направляя на это от 4 до 7 % совокупной прибыли. По его мнению, в России именно «сырьевая экономика способна предъявить основной платежеспособный спрос на новые технологии и оборудование, т. е. стать локомотивом всего народного хозяйства»[14].

С нашей точки зрения, страна, с достаточно емким рынком, претендующая на роль одного из субъектов в мировой экономике, не может специализироваться на двух или трех продвинутых отраслях или технологиях. Она должна занимать достойные позиции в широком круге отраслей. При этом следует согласиться К. Перес, которая указывает, что «развитие отраслей разных технологических укладов решают разные задачи: отрасли будущей волны гарантируют независимость и самодостаточность в будущем, отрасли текущей волны обеспечивают базовую инфраструктуру и техническую поддержку экономики, «старые» отрасли представляют собой основной источник занятости»[15].

Понимание логики такого развития чрезвычайно важно в контексте задачи, определенной Президентом РФ В. В. Путиным, – о необходимости создания 25 млн рабочих мест к 2020 г., источником которых в первую очередь могут стать технологически обновленные традиционные отрасли промышленности.

Однако, несмотря на отсутствие единой точки зрения по поводу приоритетных секторов экономики, которые могли бы стать локомотивами экономического роста в посткризисный период, ясно одно – в условиях обеспечения новой индустриализации, предполагающей создание высокотехнологичного базиса российской промышленности, важнейшим приоритетом должно стать возрождение и развитие диверсифицированного отечественного машиностроения, которое всегда обеспечено конечным спросом. В частности, специалисты ИНП РАН указывают на возможную реализацию следующих разнообразных цепочек повышения комплексности развития[16]:

• оборонно-промышленный комплекс (ОПК) – станкостроение и отрасли его комплектующие, современное приборостроение;

• отрасли топливно-сырьевого сектора и энергетика – тяжелое и энергетическое машиностроение – станкостроение;

• транспортное машиностроение – станкостроение;

• АПК – сельскохозяйственная техника-станкостроение;

• лесной комплекс – оборудование для заготовки, переработки и обработки древесины – станкостроение;

• текстильная и легкая промышленность – оборудование для текстильной, швейной и обувной промышленности – станкостроение;

• строительный комплекс – производство современных стройматериалов – строительная техника различного назначения – станкостроение.

Выход из «ловушки неконкурентоспособности» для России возможен на основе разработки и продвижения на внешние рынки прорывной инновационной продукции, что должно способствовать диверсификации экспортной базы национальной экономики при одновременном наращивании конкурентных преимуществ отечественных производителей массовой продукции потребительского и производственного назначения, ориентированных на внутренний рынок, перенасыщенный импортной продукцией. Такие конкурентные преимущества могут наращиваться за счет удешевления сырьевой и энергетической составляющей в затратах. Собственно вывод внутренних цен на энергоносители и металл на мировой уровень и стал одним из важнейших факторов потери российской промышленностью конкурентоспособности с развивающимися экономиками в секторе среднетехнологичной продукции.

Таким образом, в российском варианте «новая индустриализация» должна иметь двойственную направленность – обеспечение повышения экспортных возможностей в секторе передовой высокотехнологичной продукции, потенциал для которой в настоящее время сосредоточен преимущественно в отраслях ОПК, и сокращение импортной зависимости в секторе массовой среднетехнологичной продукции для различных отраслей национальной экономики.

Если говорить о совершенствовании государственной политики поддержки и стимулирования инвестиционно-технологического сотрудничества России с зарубежными странами, то в качестве первоочередных мер было бы целесообразно:

• включить в системный пакет законодательных инициатив по инновационной деятельности закон «Об основах политики в области привлечения прямых иностранных инвестиций в инновационные производства», устанавливающий нормативно-правовую базу, а также определяющий структуры, ответственные за разработку ключевых направлений политики регулирования иностранных инвестиций в соответствии со стратегическими целями перевода национальной экономики на инновационный путь развития;

• периодически (не реже, чем раз в три и года) выделять перечни приоритетных отраслей промышленности, требующих инвестиций на федеральном и региональном уровнях, продолжить совершенствование процедуры отбора проектов инвестиционного сотрудничества, подчинив ее задачам модернизации российской экономики на новой инновационной основе;

• проводить государственную экспертизу всех крупных инвестиционных проектов независимо от участия или неучастия в них государства;

• разработать программы технологической переподготовки кадров, институциональной базой которых могли бы стать центры технологического обучения, создаваемые вузами совместно с международными инжиниринговыми компаниями – поставщиками технологических решений на российский рынок. Необходимым условием эффективности новых подходов в техническом образовании должно стать широкое привлечение к преподаванию иностранных специалистов – носителей современной технологической культуры – с одновременной массовой переподготовкой преподавателей российских техникумов, училищ и вузов технического профиля.

• повысить уровень гармонизации российских и международных технических норм и правил, в том числе сформировать систему взаимного признания сертификатов, выдаваемых сертификационными органами одной и другой стороны, трансформировать существующее множество отраслевых систем в единый комплекс, гармонизированный с международными нормами;

• создать национальную систему мониторинга инвестиционного климата в России с целью проведения постоянной работы по его обеспечению в стране и улучшению имиджа страны за рубежом.

Вместе с тем России необходимо диверсифицировать круг своих внешнеэкономических партнеров, которые позволят найти новые «ниши» для конструктивного сотрудничества в области разработки и масштабного обновления инноваций. Повышение конкурентоспособности в высокотехнологичных секторах для России и других стран «технологического прорыва» на деле означает ее рост с ведущими ТНК, обладающими громадными производственными и финансовыми возможностями. Для развивающихся экономик, включая российскую, такая ситуация означает реализацию двух возможностей – либо присоединение к сетям действующих западных ТНК, либо выращивание конкурентных структур аналогичного транснационального масштаба. В контексте формирования технологического задела нового технологического уклада (НБИК-технологии) развитие научно-технологического и промышленного сотрудничества стран БРИКС может способствовать росту их конкурентоспособности в производствах ядра перспективного технологического уклада. Так, например, развертывание в странах БРИКС массового производства высокотехнологичных промышленных изделий российской разработки, при сравнительно слабо развитой собственной базе фундаментальных исследований, усиливает их заинтересованность в использовании достижений российской науки. В свою очередь, для российской стороны представляют растущий интерес инвестиционный потенциал этих стран, позволяющий совместно осуществлять крупномасштабные проекты, а также создаваемые в регионе технологические процессы и продукты, которые нередко оказываются более доступными по ценовым и качественным параметрам, чем приобретаемые на Западе. Немалые возможности для налаживания активного взаимодействия в научно-технологической сфере существуют и в других регионах мира.

В целом представляется, что реализация указанных мер позволит повысить ответственность государства за активизацию инвестиционно-технологического сотрудничества с зарубежными странами (в первую очередь, ПИИ), имея ввиду его растущую роль в технологической модернизации российской экономики, на основе разработки и реализации крупных приоритетных проектов, формирования эффективных механизмов стимулирования партнерских связей и гармонизации условий вхождения России в общеевропейское и мировое технологическое пространство.

Глава 4. Внешнеэкономические источники ресурсного обеспечения технологической модернизации России

Зарубежный опыт показывает, что одним из важнейших условий успешных индустриальных рывков и радикальной перестройки экономики является форсированный и поощряемый государством приток передовых технологий. Такой приток может основываться как на собственных научных достижениях и разработках, так и на заимствовании передовых зарубежных технологий. Сценарий догоняющего развития обычно основывается на привлечении передовых зарубежных технологических достижений с их последующим тиражированием и усовершенствованием. Главным несомненным достоинством выбора зарубежных технологий является экономия времени. Действительно, приобретая зарубежную технологию, национальные предприятия могут за относительно короткий срок освоить производство новой продукции, поднять уровень конкурентоспособности и выйти на новые рынки сбыта. Однако, такой трансферт технологий становится успешным, если может опираться на сеть национальных центров технологических компетенций, включая производственные мощности, способных осуществлять масштабное тиражирование и качественное совершенствование полученных технологий.

Мировой рынок технологий многообразен. Он включает в себя технологии как в овеществленной форме (оборудование, инструменты, приборы, материалы и др.), так и неовеществленной (техническая документация, знания, опыт, услуги и др. в виде лицензий, ноу-хау и пр.). Существует также целая система способов передачи технологий, главным из которых, позволяющим различным по уровню развития странам приобщаться к мировому научно-техническому опыту, выступает международная торговля. Именно по этому каналу в мире в настоящее время передается подавляющая часть «овеществленных» технологий. Следующим по важности каналом являются лицензионные соглашения. Помимо этого, технологии могут поступать в страны-реципиенты вместе с прямыми иностранными инвестициями (ПИИ) в процессе создания совместных предприятий, организации совместных научно-исследовательских проектов и альянсов, а также участия в глобальных производственных сетях. Эти формы зачастую подкрепляются другими, в том числе нерыночными, средствами, такими как копирование, обратное конструирование, промышленный шпионаж, вербовка специалистов.

Все виды технологий и формы их трансферта имеют свои плюсы и минусы. Наиболее простым и надежным способом импорта технологий, безусловно, является заключение соглашений об импорте комплектного оборудования на условиях «под ключ» (поставка технологического оборудования, его установка, передача навыков обслуживания и определенных управленческих знаний). Подобная форма позволяет значительно ускорить освоение новых товаров и ликвидацию технологического отставания в отдельных отраслях экономики. Она лишена экономических и технологических рисков, свойственных другим способам трансферта технологий, однако заметно увеличивает валютные затраты. Кроме того, импорт комплектного оборудования, строительство заводов «под ключ» не всегда позволяют создавать на их базе последующие поколения новой техники, так как при таких закупках, как правило, не передаются права на использование заложенных в них изобретений и секретов производства. Анализ географии заключения соглашений «под ключ» показывает, что чем выше технологический уровень страны, тем реже она прибегает к подобной форме импорта технологий.

Импорт некомплектного технологического оборудования в гораздо большей степени отвечает экономическим и технологическим условиям страны с достаточно развитой машиностроительной промышленностью. Сохраняя такое важное преимущество импорта технологий, как экономия времени, эта форма в то же время гораздо менее затратна. Она позволяет, в частности, путем замены отдельного узла или рабочего механизма добиться значительной модификации всей технологической линии, повысить ее производительность и получить весомый экономический эффект. Помимо этого, такая форма облегчает загрузку мощностей национальной машиностроительной промышленности.

Как показывает мировой опыт, в отдельных случаях импорт технологий в «чистом» виде, прежде всего в форме патентов, лицензий и ноу-хау, имеет ряд преимуществ по сравнению с импортом «овеществленной» технологии. Лицензионные соглашения, помимо экономии валютных средств, позволяют, как правило, получать от продавца ценные ноу-хау и содействие в совершенствовании лицензионной продукции, а иногда в ее реализации на зарубежных рынках. Кроме того, подобное соглашение может стать исходной базой для новых отечественных разработок. По оценкам экспертов, в середине прошлого десятилетия на базе лицензионных соглашений производилось свыше половины выпускаемой в мире продукции машиностроения[17]. Стоит напомнить также, что именно за счет лицензий и ноу-хау Япония, Южная Корея, Сингапур и другие страны ЮВА преодолели технико-экономическое отставание от развитых стран.

Особенно эффективно приобретение лицензий, не внедренных их создателями в производство. При таких сделках продавцы технологии не становятся конкурентами для ее покупателей, в результате чего снимаются многочисленные экономические и юридические проблемы, нередко возникающие при заключении лицензионных соглашений. Необходимо, однако, помнить, что доработка и доведение технологий до стадий, когда становится возможным тиражирование продукта, обеспечивающее получение дополнительного дохода, требуют значительных вложений капитала (финансового и интеллектуального), что под силу, конечно, только крупным компаниям. Кроме того, таким сделкам должна предшествовать значительная маркетинговая работа по выявлению потенциальных рынков сбыта готового продукта.

Впрочем, в современном бизнесе реализация лицензий гораздо чаще осуществляется по другому сценарию, когда перспективные технологии в период от создания до зрелости, т. е. на срок около пяти лет, обычно удерживаются внутри корпорации, где они созданы, и только затем передаются в собственные филиалы при ограничении доступа к ним «чужих» фирм. Например, доля продаж технологий своим филиалам в США составляет 75–80 %. Таким образом, независимая компания может приобрести подобную технологию только через несколько лет после ее создания.

Анализ рынка технических новинок свидетельствует о том, что в эффективно развивающихся экономиках в структуре импорта «чистых» технологий характерно преобладание патентов и лицензий (т. е. новых наукоемких технологий), а в структуре экспорта – наоборот, доминирование инжиниринговых услуг (сбыт зрелых технологий). Обратное соотношение говорит о слабой эффективности импорта технологий в эту страну.

Мировой рынок технологий существенно отличается от товарных рынков. Если производители товаров, как правило, стремятся расширить свой экспорт и всячески поддерживают его, то обладатели технологий, особенно в неовеществленном виде, отнюдь не стремятся поделиться ими с «чужаками», прекрасно отдавая себе отчет в том, что любая инновационная технология предоставляет конкурентное преимущество на рынке. Желание передать технологию вовне появляется только после того, как абсорбированная рынком технология переходит из ранней стадии в более зрелую и не дает возможности владельцу продолжать «снимать сливки» с рынка. В этот момент наиболее рациональным решением становится ее продажа и получение дополнительных прибылей за счет оказания профессионального комплекса услуг по техподдержке, эксплуатационному обслуживанию, ремонту и т. п.

За последние 10–15 лет круг мировых экспортеров технологий в овеществленном виде (в форме машин, оборудования, инструментов, различных приборов и т. п.) значительно расширился. К развитым странам присоединилась большая группа развивающихся стран (Южная Корея, Сингапур, Малайзия, Таиланд, Китай, Бразилия, Мексика и др.). В 2011 г. на долю развивающихся стран приходилось более 40 % мирового экспорта машин и оборудования[18]. Однако в экспорте технологического оборудования для различных отраслей обрабатывающей промышленности лидирующие позиции по-прежнему принадлежат развитым странам, а среди них Германии и Японии. Достаточно сильные позиции в экспорте технологического оборудования занимают также США, Италия и Швейцария. Среди развивающихся стран крупными экспортерами технологического оборудования являются Китай и Южная Корея. В частности, Китай – второй в мире экспортер оборудования для текстильной и кожевенной промышленности. Однако экспортерами наиболее сложного технологического оборудования, безусловно, являются Германия и Япония. Так, к примеру, около половины мирового экспорта металлообрабатывающего оборудования приходится на эти две страны.

Рынок неовеществленных технологий, в отличие от рынка машин и оборудования, практически полностью принадлежит развитым странам. Более того, около 75 % экспорта чистых технологий приходится на пять стран (США, Япония, Германия, Великобритания, Франция), в том числе на США – около 45 % (в 2010 г. – 50 %)[19].

США задают тон в международной торговле технологиями. Именно под их давлением, а также ЕС и Японии, в 1995 г. было подписано Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (TRIPS), которое затем было инкорпорировано в свод правил ВТО, и сейчас является основным регулятором в этой сфере. В настоящее время законодательство любой страны, вступающей в ВТО, должно соответствовать базовым правилам, установленным TRIPS. Под влиянием тех же США в международной торговле технологиями начал утверждаться принцип, согласно которому трансферт технологий невозможен без наличия у принимающей стороны эффективной системы защиты прав интеллектуальной собственности.

Помимо TRIPS торговля технологиями подпадает под действие Вассенаарского соглашения по контролю за экспортом обычных вооружений и высоких технологий (товаров и технологий «двойного применения»), в соответствии с которым каждое государство само определяет, что из подобных товаров и технологий оно готово продавать и кому. Фактически это новая форма пресловутого КОКОМ (Координационного комитета по экспортному контролю). Опираясь на это соглашение, США регулярно определяют список критических технологий, трансферт которых ограничен (табл. 4.1. и 4.2).

Таблица 4.1. Критические технологии США, трансферт которых ограничен

Таблица 4.2. Ограничительная деловая практика при передаче технологий, применяемая американскими корпорациями

Но что еще опаснее – нарушение какой-либо компанией Правил экспортного контроля США может повлечь за собой ее включение в «черный» список. Последнее означает, что для нее устанавливается «презумпция запрета» на получение лицензий на экспорт, реэкспорт и трансферт любых товаров и изделий, изготавливаемых в США или по американским технологиям в других странах мира. На практике это равносильно полному перекрытию передачи технологий этой компании.

В марте 2013 г. в подобную ситуацию попала российская компания «Т-Платформы», крупнейший национальный производитель суперкомпьютеров. Наложенные на нее ограничения закрывают возможность не только для приобретения электронных компонентов в США, но и для заказа на любой фабрике мира чипов, самостоятельно разработанных специалистами «Т-Платформы», поскольку все фабрики подобного профиля используют американские технологии. Это означает фактически «запрет на профессию». Без соответствующей элементной базы, которая находится под полным контролем США, создание суперкомпьютеров невозможно.

Данный инцидент не единичен, за ним кроется системная проблема. В мире высоких технологий США, используя свои технологические достижения, заложили огромное количество пороговых ограничителей, благодаря которым в любой момент любое ненужное для них развитие может быть перекрыто. США держат под своим контролем большую часть технологий микроэлектроники и решают, кого и в какой мере к ним допустить. И миру придется в обозримом будущем жить с этими глобальными ограничителями.

Эффективным способом приобщения к иностранным научным достижениям и получения новейших технологий являются совместные научные исследования и ОКР. Их главное преимущество состоит в том, что результатом подобного взаимодействия могут стать самые современные «молодые» технологии, дающие наибольший экономический эффект. Другим их плюсом является то, что получение иностранной технологии сочетается здесь с распространением собственных. И, наконец, главное – подобное сотрудничество способствует усилению научного потенциала всех участников этого процесса.

Существует несколько уровней международного научно-технического сотрудничества: на двусторонней и многосторонней основе, в рамках межправительственных и межведомственных соглашений, соглашений между национальными академиями наук, различными университетами и другими научными организациями. Подобное сотрудничество охватывает как фундаментальные, так и прикладные исследования. Совместные же корпоративные НИОКР концентрируются преимущественно в сфере прикладных исследований. Тенденция к глобализации корпоративных НИОКР начала ощущаться в последней четверти прошлого века. Проявляется это в растущей доле зарубежного финансирования научных исследований в большинстве развитых и новых индустриальных стран, в создании исследовательских подразделений ТНК в благоприятных для такой деятельности странах.

ТНК открывают зарубежные исследовательские подразделения прежде всего для обеспечения потребностей собственных производственных мощностей, созданных в соответствующих странах. Основная функция таких центров – адаптация или усовершенствование продуктов и технологий ТНК к местным условиям. Впрочем, в последние годы деятельность зарубежных научных подразделений все чаще нацелена на использование глобального научного-исследовательского потенциала за счет включения в исследования научного потенциала принимающих стран. Размещение за границей НИОКР становится ключевым звеном в распространении своей технологии и в использовании иностранной.

Еще одним направлением интернационализации научных исследований становятся стратегические альянсы крупных ТНК. Прямые иностранные инвестиции (ПИИ) также имеют свои достоинства в качестве канала получения зарубежных технологий. В рамках подобного взаимодействия страна-реципиент получает не только инвестиции, технологии и опыт управления, но и ряд других высокотехнологичных услуг (консалтинга, маркетинга, подготовки персонала).

К сожалению, этот канал за последние годы несколько оскудел. Глобальный кризис сильнейшим образом отразился на ПИИ. Их объем в 2009 г. сократился почти вдвое по сравнению с пиковым 2007 г. Несмотря на то, что в 2010–2011 гг. наблюдался некоторый рост ПИИ, их объем (1,6 трлн долл. в 2011 г.) был далек от докризисного уровня. Более того, по данным ЮНКТАД, в 2012 г. объем ПИИ вновь резко сократился (до 1,35 трлн долл.). По прогнозам, в 2013 г. объем ПИИ может вырасти до 1,45 трлн долл., к 2014 г. – до 1,6, а к 2015 г. – до 1,8 трлн долл[20]. Очевидно, что в этих условиях конкурентная борьба за ПИИ между отдельными странами значительно обострится.

По итогам 2012 г. среди двадцатки стран – крупнейших получателей ПИИ, по версии Центробанка, Россия заняла девятое место (51 млрд долл.). Среди экспортеров ПИИ она на восьмом месте (51 млрд долл.). Крупнейшими экспортерами ПИИ в этом году были США – 329 млрд долл., Япония – 123, Китай – 84, Великобритания – 71, Германия – 67 млрд долл. Вместе с тем, рассматривая роль ПИИ в российской экономике необходимо учитывать ряд моментов. Во-первых, такие инвестиции не смогут стать ни решающим драйвером масштабного технологического обновления российской промышленности, ни выступить локомотивом инвестиционного процесса в целом. В 2012 г. по оценке Росстата, в российскую экономику поступило 18,66 млрд долл. США прямых иностранных инвестиций, что составляло лишь 5 % от общего объема инвестиций в основной капитал. При этом, в добывающие отрасли (добыча полезных ископаемых) было вложено 11,7 % из всего объема ПИИ, а в отрасли обрабатывающей промышленности – 31,9 %. Из обрабатывающих производств наибольший удельный вес по вложениям ПИИ занимают производство кокса и нефтепродуктов (12,5 %) и металлургическое производство (8,2 %). В производство машин и оборудования поступило лишь 0,9 % ПИИ, в производство электрооборудования, электронного и оптического оборудования – 0,6 % в производства транспортных средств и оборудования – 2,9 % (2,6 % в производство автотранспорта)[21]. Совокупный модернизационный эффект от ПИИ в российскую экономику выглядит достаточно скромным, поскольку лишь в самой незначительной степени касается отраслей, производящих продукцию инвестиционного назначения. ПИИ в другие отрасли основываются преимущественно на экспорте импортируемых технологий и оборудовании и вряд ли оказывают заметное влияние на развитие российского технологического потенциала.

Нетрудно оценить, что для увеличения доли инвестиций в российском ВВП хотя бы на 10 %,т. е. до 30 % ВВП, что является минимальным условием повышения темпов экономической динамики до 5,5–6 % годового прироста ВВП, необходимо дополнительно привлечь в российскую экономику порядка 200 млрд долл. США ПИИ, что находится за гранью реальности.

Ориентация российского правительства на широкомасштабное привлечение иностранных инвестиций для структурной модернизации национальной экономики выглядит достаточно странной, хотя и вписывается в логику «российского периферийного капитализма» в духе Вашингтонского консенсуса. В самом деле, какие, собственно, конкурентные преимущества для иностранных инвесторов может предложить Россия, благодаря каким макроэкономическим факторам национальная экономика может стать привлекательна для иностранных инвесторов по сравнению с другими центрами притяжения ПИИ? Такими факторами могут быть емкий рынок (как в Китае или Индии, но не в России), низкая стоимость рабочей силы при ее избытке и низких стандартах социального обеспечения (как в Китае или Индии, но уже не в России), низкая стоимость других факторов производства (энергетическая и сырьевая составляющая издержек). Действительно, высокая привлекательность России для иностранных инвесторов в обрабатывающем секторе промышленности, прежде всего в машиностроении, могла бы обеспечиваться за счет более низких внутренних цен на энергию, металл, пластмассы, которые формируют до 70 % издержек в крупносерийном машиностроении (автомобилестроение, производство строительной и сельскохозяйственной техники). Однако, в результате «свободного ценообразования по-российски» ценовые преимущества по металлам уже утеряны, а вывод на мировой уровень внутренних цен на газ и электроэнергию, скорее всего, «закроет» возможности окончательно[22].

На самом деле трудно представить в силу каких условий иностранные инвесторы должны наращивать инвестиционную активность в наименее привлекательных секторах российской экономики, где пассивны национальные предприниматели, сокращая, при этом, свою долю рынка аналогичных готовых изделий. Кроме того, приход ПИИ в обрабатывающей сектор национальной промышленности, как правило, связан с импортозамещением, перспективы которого, скорее всего, будут ограничиваться по мере наращивания присутствия России в ВТО.

В этой связи оживление прихода ПИИ в высокотехнологичный сектор российской промышленности скорее должно быть связано с устранением общих проблем, сдерживающих активизацию инвестиционной деятельности в этом секторе национальной экономики, а также с привлечением иностранных инвесторов к реализации конкретных инвестиционных проектов, инициируемых российской стороной, исходя из собственного понимания задач и приоритетов модернизации различных секторов национального хозяйства. В таком контексте важно сформировать эффективную систему приема иностранного капитала в приоритетные секторы национальной промышленности, включающую широкую и конкурентную сеть государственных институтов, коммерческих банков и страховых компаний, защищающих иностранный капитал от политических и коммерческих рисков, а также информационно-посреднических центров, занимающихся подбором и заказом актуальных для России проектов, поиском заинтересованных в их реализации инвесторов и оперативном оформлении сделок «под ключ».

Важным шагом в рамках мер по привлечению в страну иностранных инвесторов является решение о создании в начале 2011 г. нового фонда (Российский фонд прямых инвестиций, РФПИ) для совместных с иностранными инвесторами вложений в крупные российские проекты на сумму до 50 млрд долл. Таким образом, риски за вложения будут делить между собой государство и частники. Это должно развеять опасения инвесторов, которых пока отпугивает непрозрачность инвестиционного климата в России. Ожидается, что объем фонда составит 10 млрд долл., а распоряжаться им будет не государство, а профессиональное сообщество. При этом государство гарантирует свой выход из капитала фонда через семь – восемь лет.

РФПИ будет инвестировать от 50 до 500 млн долл. в каждый из инвестпроектов и рассчитывает обеспечить доходность в 10–15 % для суверенных фондов и 20–30 % для тех, кто готов к более рискованным вложениям. Приоритетными объектами для вложений определены, во-первых, российские медицинские и фармацевтические компании, которые обладают огромным потенциалом роста – объем потребления соответствующих товаров и услуг в России составляет в 7 раз меньше, чем в Европе, причем 80 % потребностей в лекарствах удовлетворяется за счет импорта. Во-вторых – объекты российской инфраструктуры, которая сильно нуждается в таких вложениях. Если целесообразность развития фармацевтики как приоритета для привлечения иностранных инвесторов в Россию не вызывает сомнений, то инфраструктурная направленность привлечения ПИИ вызывает вопросы, поскольку в мировой практике развитая инфраструктурная обустроенность регионов выступает одним из важнейших факторов привлечения прямых иностранных инвестиций. Собственно знаменитые китайские СЭЗ и решали эти вопросы. Другое дело, что основной технологический эффект от привлечения ПИИ может обеспечиваться за счет их динамичного тиражирования и наращивания собственного производственного потенциала. А это, в свою очередь, требует создания целой системы встраивания проектов ПИИ в национальную промышленную политику с ее собственными технологическими и структурными приоритетами, что успешно удается делать в КНР, но никак не удается запустить в постсоветской России.

Глава 5. Технологическая модернизация российской экономики и правила ВТО

Присоединение к ВТО, как утверждают некоторые отечественные эксперты, является серьезным препятствием для структурной перестройки российской экономики и осуществления промышленной политики. Отмечается, например, что правила этой организации предусматривают жесткие ограничения «на использование промышленной политики, необходимой, прежде всего, догоняющим странам», что такие ограничения невозможно обойти без опоры на государственную собственность, которая играла бы роль проводника этой политики[23]. Это и подобные ему утверждения, по меньшей мере, спорны. И вот почему.

В преамбуле соглашения о создании ВТО есть упоминание о характере экономической политики, проводимой странами-членами. В ней, в частности, указывается, что отношения стран-членов «в области торговли и экономическая политика должны осуществляться с целью повышения жизненного уровня, обеспечения полной занятости и значительного и постоянного роста уровня реальных доходов и эффективного спроса, а также расширения производства и торговли товарами и услугами при оптимальном использовании мировых ресурсов в соответствии с целями устойчивого развития…»[24].

В правовой пакет ВТО входят около шестидесяти многосторонних соглашений и других документов. Но среди них нет специальных соглашений, каким-либо образом стандартизирующих проведение правительствами стран-членов промышленной политики. В документах ВТО зафиксированы нормы, которыми прежде всего и преимущественно должны руководствоваться национальные правительства при использовании инструментов регулирования внешней торговли товарами и услугами, защиты прав интеллектуальной собственности. В какой-то мере связанные с промышленной политикой вопросы затрагиваются несколькими соглашениями ВТО, в которых излагаются правила применения субсидий, технических регламентов и стандартов, а также запреты, относящиеся к регулированию прямых иностранных инвестиций.

Очевидно, что при реализации мер промышленной политики в соответствии с обязательствами, принятыми на себя Россией, в первую очередь потребуется учитывать положения ВТО в отношении промышленных субсидий. Субсидия определяется этой организацией как финансовое содействие со стороны правительства предприятию или отрасли производства, содержащее в себе льготу и дающее известное конкурентное преимущество этому предприятию или отрасли. Любое действие правительства или правительственного органа, которые предоставляют финансовые средства, товары, услуги и т. п. предприятию на условиях лучших, чем те, что существуют на рынке, содержит в себе льготу и, следовательно, может рассматриваться как субсидия.

Все субсидии ВТО делит на два вида: специфические и неспецифические. Субсидия является специфической, если субсидирующий орган предоставляет ее только отдельным предприятиям, группам предприятий или отдельным отраслям промышленности, т. е. носит избирательный характер. Но субсидия не рассматривается как специфическая, если установлены объективные критерии или условия получения субсидии, а само право на ее получение является общедоступным и автоматически действующим. Использование специфических субсидий может рассматриваться другими странами как основание для проведения расследований и принятия специальных ограничительных мер в отношении импорта субсидируемой продукции, применение же неспецифических субсидий таким основанием быть не может.

Правила ВТО направлены на ограничение или запрещение применения исключительно субсидий, которые оказывают неблагоприятное влияние на торговлю, давая конкурентное преимущество экспортеру или производителю субсидируемой продукции.

В зависимости от степени влияния на торговлю субсидии подразделяются на три условные группы (соответственно цветам светофора):

• категорически запрещенные субсидии (красный цвет), к которым относятся экспортные и импортозамещающие, т. е. предоставляемые на цели приобретения отечественной продукции взамен импортной. Против этих субсидий правительства стран, производители которых несут ущерб от субсидирования, могут в ускоренном порядке и по упрощенной процедуре применять ответные меры, в том числе вводить компенсационные пошлины;

• субсидии, «дающие основание для разбирательства» (желтый цвет). При установлении факта субсидирования использующая ее страна должна отозвать субсидию, а страна, которой наносится ущерб, может ввести компенсационную пошлину;

• субсидии, «не дающие основания для преследования» (зеленый цвет), или, другими словами, разрешенные субсидии. Они могут предоставляться государством неограниченно, в частности, на финансирование НИОКР, регионального развития, адаптации предприятий к новым требованиям по охране окружающей среды и в ряде других случаев.

Таким образом, в действительности правила ВТО по существу накладывают жесткие ограничения только на применение мер промышленной политики, имеющих своей целью финансовую поддержку государством либо экспорта, либо импортозамещения. Использовать такие субсидии Россия теперь не имеет права.

Нормы ВТО, касающиеся технического регулирования, направлены на то, чтобы не допустить использования национальных технических регламентов и стандартов в качестве нетарифных барьеров и максимально уменьшить их ограничительное воздействие на внешнюю торговлю. В связи с этим предусматривается, что упомянутые регламенты и стандарты должны основываться на международных стандартах, базироваться на научно обоснованных данных и информации. Вместе с тем ВТО разрешает странам-членам отклоняться от международных стандартов, если этого требуют фундаментальные географические или климатические факторы, либо фундаментальные технологические проблемы. С учетом всего этого можно предположить, что выполнение нашей страной обязательств в области технического регулирования каких-либо дополнительных проблем в реализации промышленной политики не вызовет.

Правила ВТО в определенной мере ограничивают регуляторную роль государства в отношении деятельности предприятий с иностранным участием. Они не позволяют устанавливать для таких предприятий какие-либо нормативы, которые определяли бы долю в их конечной продукции товаров местного производства, долю импорта в закупаемых ими материальных ресурсах, долю экспорта в общем объеме их продаж и т. д., трактуя эти нормативы как количественные ограничения.

Российской делегации удалось договориться о сохранении до 1 июля 2018 г. условий соглашений с ведущими мировыми концернами о промышленной сборке автомобилей на территории России, не соответствующих упомянутым нормам ВТО. В соответствии с этими соглашениями при ввозе в РФ автокомпонентов для сборки по-прежнему будут применяться льготные таможенные пошлины – от 0 до 5 %. Сохранятся и обязательства иностранных автопроизводителей довести к окончанию срока действия соглашений уровень комплектации автомобилей деталями, произведенными на территории России, до 60 %, наладить на предприятиях штамповку, сварку и окраску кузовов, установление на машинах 30 % двигателей и коробок передач российского производства, создать в России центры научно-исследовательских разработок. Но с середины 2018 г. упомянутые соглашения потеряют свою силу, и государству придется придерживаться норм ВТО, касающихся регулирования деятельности предприятий с участием иностранного капитала.

Отдельные российские исследователи также отмечают, что проведение промышленной политики в странах догоняющего развития (включая, видимо, и Россию) в настоящее время серьезно затруднено, поскольку возможности таможенного регулирования импорта в немалой своей части ограничены правилами ВТО. Из этого, по их мнению, вытекает, что «правила ВТО фактически перекрывают возможность создания национальных народнохозяйственных комплексов, сердцевину которых, как известно, образует обрабатывающая промышленность»[25]. Данное утверждение представляется излишне категоричным.

Следует напомнить, что обязательства по либерализации тарифных барьеров, действующие в настоящее время, взяты большинством стран-членов ВТО еще в ходе Уругвайского раунда многосторонних торговых переговоров, который завершился двадцать лет назад. Тогда участники переговоров договорились, что в течение пяти лет развитые страны снизят средний уровень таможенных пошлин на промышленные товары на 40 %, а развивающиеся – на 2/3 от этого уровня. Они также взяли на себя обязательства «связать» подавляющую часть импортных пошлин, то есть не повышать их в будущем в одностороннем порядке. Развитым странам предстояло довести долю «связанных» пошлин в общем их количестве до 97 %, а развивающимся – до 91 %. Кроме того, США, Япония, ЕС и Канада обязались ликвидировать пошлины на лекарственные препараты, медицинские инструменты, строительное оборудование, сельскохозяйственную технику, черные металлы, мебель, бумагу, пиво, крепкие алкогольные напитки и игрушки[26]. С тех пор обязательства по снижению пошлин принимали на себя только страны, присоединявшиеся к ВТО после ее создания.

Анализ действующих таможенных режимов стран-членов ВТО и стран-наблюдателей, ведущих переговоры о присоединении к этой организации, показывает, что в подавляющем большинстве развивающихся стран ставки импортных пошлин на готовую продукцию остаются заметно более высокими, чем в странах развитых. В отдельных случаях разница по готовой продукции в целом составляет 15 раз, по машинотехнической продукции – 30 раз. Во многих развивающихся странах величины пошлин на ввоз машин, оборудования и транспортных средств достигают двузначных значений, тогда как в Норвегии и Японии такие пошлины вообще не взимаются (табл. 5.1).

Таблица 5.1. Средневзвешенные ставки импортных пошлин на готовую продукцию в отдельных странах (%)

Составлено по: данные UNCTAD Handbook of Statistics 2012. P. 256–271. (www.unctad.org).

Подсчеты показывают, что во включенных в таблицу развивающихся странах средний уровень таможенного обложения ввозимой химической продукции составляет 11,5 %, машинотехнической – 16,6, другой готовой продукции – 39,3 %. Эти страны, следовательно, располагают вполне реальными возможностями протекционистской защиты своих производителей с помощью ставок импортного тарифа. Кроме того, как показывает практика, большинство развивающихся стран заметно занижает официальные курсы своих национальных валют относительно ППС, что служит для них дополнительным средством защиты внутреннего рынка. Однако использование высоких импортных пошлин в целях защиты национального производства оборачивается для предприятий стран догоняющего развития возникновением финансовых трудностей в осуществлении импорта промышленного оборудования, с помощью которого можно было бы осуществлять их техническое оснащение. Другими словами, тарифный протекционизм выступает не только инструментом защиты отраслей национальной промышленности, но и определенным тормозом индустриализации, в том числе создания обрабатывающих отраслей.

Россия, в отличие от развивающихся стран, до присоединения к ВТО не применяла в отношении ввоза готовой продукции чрезмерно высокие импортные пошлины. Ставки этих пошлин были умеренными, что позволяло, с одной стороны, защищать внутренний рынок, а с другой – не перекрывало отечественным предприятиям обрабатывающих отраслей возможность модернизировать производственные процессы с помощью оборудования иностранного производства. До глобального кризиса правительство пошло даже на то, чтобы обнулить импортные пошлины на оборудование, непроизводимое в нашей стране. По условиям присоединения к ВТО, согласно сложившейся в этой организации практике, нашей стране пришлось пойти на определенную либерализацию импортного тарифа, и к окончанию переходного периода средневзвешенная ставка пошлины на промышленную продукцию должна быть снижена до 6,4 % (11,3 % – до присоединения).

Для адаптации к деятельности в рамках норм и правил ВТО государству и бизнесу в соответствии с документам о присоединении отпущено семь лет. За это время государственные органы должны научиться строить промышленную политику так, чтобы она не противоречила принципам открытой и справедливой торговли, исповедуемым многосторонней торговой системой.

Следует иметь в виду, что договоренности о снижении тарифных ставок, достигавшиеся в рамках ГАТТ/ВТО, также как и односторонние меры отдельных правительств, направленные на облегчение режимов, не всегда и не во всем устраивали участников многосторонней торговой системы. Часть из них стремилась, как формулируют эксперты ВТО, «идти дальше и быстрее», чем это предусматривали обязательства в ГАТТ/ВТО. Результатом неудовлетворенности участников международной торговли масштабами и темпами многосторонней либерализации стал всплеск интереса к заключению региональных (двусторонних и многосторонних), а потом и трансконтинентальных соглашений об экономическом сотрудничестве, в том числе и выходящим за рамки соглашений ВТО по охвату областей взаимодействия[27]. В ВТО они получили название региональных торговых соглашений – РТС. Членов ГАТТ также подталкивал пример опережающей либерализации торговли Европы, где последовательно и успешно осуществлялось продвижение по пути экономической интеграции.

В последнее десятилетие число РТС стало расти лавинообразно, не прекратившись и даже усилившись в период глобального кризиса. Связано это, помимо отмеченных выше причин, в том числе и с возрастающей остротой противоречий между ведущими странами, проявляющихся в ходе переговоров Дохийского раунда, утратой участниками переговоров уверенности в возможностях ВТО прийти к консенсусу в отношении содержания соглашений, которые намечалось принять по его итогам.

В целом за время существования многосторонней торговой системы в секретариат ГАТТ/ВТО поступило 546 нотификаций о заключении РТС[28], из которых 363 относятся к числу действующих (данные на начало 2013 г.). В этих соглашениях участвуют все члены ВТО, за исключением Монголии, каждый член ВТО входит в число участников примерно 13 соглашений.

Быстрое развитие сети региональных торговых соглашений закономерно привело к усилению их роли в международной торговле. Объем экспорта стран-участниц РТС на рынки партнеров по этим соглашениям в течение 1990–2008 г. рос быстрее, чем мировой экспорт в целом, а удельный вес внутрирегиональных поставок в общемировом экспорте увеличился за указанный период с 28 до 51 %, т. е. в 1,8 раза[29].

Отличительная особенность данных соглашений – их либерализационный характер, при котором два или более партнера предоставляют друг другу взаимные преференции. Среди нотифицированных и вступивших в силу преобладают соглашения о свободной торговле (58 % всех соглашений) и экономической интеграции (31 %). Заметно меньший удельный вес приходится на соглашения о таможенных союзах (7 %) и о либерализации условий торговли с частичным охватом товарной номенклатуры либо секторов экономики (4 %). При этом все соглашения, как отмечают эксперты ВТО, можно разделить на две условные группы. К первой из них относятся так называемые соглашения «ВТО плюс», в которых партнеры договорились о преференциях в областях, регламентируемых правилами ВТО (например, в отношении антидемпинга, компенсационных пошлин, технических барьеров, санитарных и фитосанитарных мер, деятельности государственных торговых предприятий и т. д., всего в 14 областях). Во вторую группу входят соглашения, в которых намечаются согласованные действия в сферах, не входящих в компетенцию ВТО, – политика конкуренции, движение капиталов, законодательство по охране окружающей среды, борьба с коррупцией и пр., всего 38 сфер. Они получили название «ВТО-Х».

Многие экономисты видят в РТС реальную угрозу многосторонней торговой системе, поскольку пересекающиеся и накладывающиеся друг на друга региональные соглашения образуют, по их мнению, так называемые «клубки спагетти», содержащие в себе зачатки хаоса.

В последние годы в развитии сети РТС проявляется новая тенденция. Идеология пространственно ограниченного регионализма, покоящаяся на классической теории международной интеграции Б. Балашши, перестает быть господствующей. Из 75 РТС, нотифицированных в ВТО в 2008–2009 гг., более половины составили межрегиональные, преимущественно трансконтинентальные РТС. Наибольшую активность в создании таких соглашений проявляют ЕС, ЕАСТ, страны ЮВА, США, Канада, которые ставят своей главной задачей достижение наибольшего эффекта от участия в таких формах интеграции в условиях посткризисных экономических трудностей.

При активном участии США идет подготовка детального проекта соглашения о создании Транстихоокеанского партнерства (Trans-Pacific Partnership, TPP). Завершить переговоры намечалось в 2013 г., однако они все еще продолжаются. Проект ТРР выстраивается не с нуля. Начало ему было положено четырьмя странами – Чили, Сингапуром, Новой Зеландией и Брунеем, которые в середине нулевых годов подписали соглашение о Транстихоокеанском стратегическом и экономическом партнерстве, предполагавшее улучшение условий для торговли и инвестиций, создание механизма разрешения спорных вопросов, взаимодействие в защите интеллектуальной собственности, сфере образования и пр. В 2009 г. к данной инициативе присоединились США, а затем Австралия, Перу, Вьетнам и Малайзия. На саммите АТЭС в Гонолулу (ноябрь 2011 г.) участники ТРР продекларировали общее стремление и дальше развивать избранный ими формат сотрудничества, позиционируя его как образец для будущих торговых соглашений не только между экономиками АТР, но и за пределами региона. Там же о готовности присоединиться к ТРР заявили Канада, Мексика и Япония.

Своеобразной ответной реакцией на создание Транстихоокеанского партнерства стала достигнутая на саммите стран Восточной Азии в Пномпене (ноябрь 2012 г.) договоренность о начале переговоров по созданию Всестороннего регионального экономического партнерства (Regional Comprehensive Economic Partnership, RCEP). В проектируемое объединение предполагают войти страны АСЕАН, Китай, Япония, Южная Корея, Индия, Австралия и Новая Зеландия, что позволит сформировать крупнейшую в мире зону свободной торговли. Переговоры намечается завершить к 2015 г.

Всего в обоих намечаемых соглашениях, которые можно пока рассматривать как в какой-то мере альтернативные проекты, насчитывается 28 участников, 7 из них задействованы в переговорах по тому и другому соглашению. Таким образом, ТРР и RCEP охватывают 21 страну, на долю которых приходится почти 42 % международной торговли. Вполне очевидно, что у участников того и другого проектируемых торговых блоков немало политических и экономических разногласий, в том числе и по конструкции ЗСТ, что оставляет открытым вопрос о завершении переговоров в намеченные сроки.

Подтверждением тенденции к глобализации РТС является начало в июле 2013 г. переговоров между Соединенными Штатами и Евросоюзом о создании трансатлантической зоны свободной торговли (ТАЗСТ), призванной помочь европейскому и американскому бизнесу добиться успеха в глобальной конкуренции. В настоящее время на США и ЕС приходится половина мирового производства, объем их взаимной торговли товарами и услугами достигает почти 1 трлн долл. в год. Для Евросоюза США – главный рынок сбыта, а также третий по значению поставщик импортных товаров, для США Евросоюз – партнер номер один и как потребитель, и как поставщик разнообразной продукции. Соглашение о ЗСТ, как ожидается, позволит предпринимателям обоих регионов заметно снизить затраты, связанные с осуществлением торговых операций.

Разработка данных проектов в любом случае ускоряет движение мирового сообщества к совершенствованию действующих и внедрению выходящих за пределы компетенции ВТО норм и правил международной торговли. В результате формирования транстихоокеанской, восточноазиатской и трансатлантической зон свободной торговли сложится новая конфигурация мирового экономического пространства, на котором будет разворачиваться в ближайшие годы международный обмен.

При таком размахе торговли на преференциальных условиях важнейший принцип ВТО – режим наибольшего благоприятствования (РНБ, принцип равного отношения ко всем торговым партнерам) – все больше теряет свое значение как средство обеспечения недискриминации, а сами РТС выступают в качестве инструмента, ограничивающего конкуренцию на рынках участников соглашений для производителей тех стран, которые в соглашения не входят. Есть основания говорить о том, что этот главнейший принцип международной торговли начинает замещаться своей противоположностью – режимом наименьшего благоприятствования для стран, не являющихся участниками РТС.

Процедуры, связанные с одобрением создания РТС в органах ВТО, дискриминации третьих стран не препятствуют: при рассмотрении вопросов о таможенных союзах или зонах свободной торговли обращается внимание главным образом на то, чтобы ставки таможенных пошлин в них не были выше тех, что действовали до образования этих группировок. Можно, видимо, констатировать, что глобальные интересы, воплощенные в многосторонних соглашениях ВТО, в сегодняшнем мире зачастую оттесняются на задний план интересами национальными и региональными.

Некоторые отечественные специалисты квалифицируют торгово-политические режимы региональных группировок как систему коллективного протекционизма, который, по их мнению, является своего рода «гибридом» протекционизма и свободы торговли.[30] Они, видимо, в какой-то мере правы, но недооценивают то, что основным вектором в развитии РТС является все-таки формирование более благоприятных условий для ведения торговли, нежели дает международно-правовая дисциплина, поддерживаемая многосторонней торговой системой. Поэтому ближе к истине, как представляется, те российские экономисты, которые полагают, что быстрый рост числа РТС связан не со стремлением национальных правительств к возведению избирательных торговых барьеров, а с включением стран в набирающий силу процесс «конкурентной либерализации» торговли[31].

Широко распространено мнение, что многосторонняя торговая система обеспечивает свободную торговлю, а региональные торговые соглашения полностью устраняют тарифные и нетарифные барьеры на пути движения товаров. Обстоятельный анализ, проведенный экспертами ВТО, показывает, что это далеко не так[32].

В настоящее время уровень таможенного обложения в мировой торговле составляет 4 %. При этом в отношении более половины ее объема (52,3 %) действуют нулевые ставки импортных пошлин, 25,3 % из которых установлены в РТС, а 27 % введены в рамках режима наибольшего благоприятствования[33]. В отношении другой половины мировой торговли действуют различные по уровню импортные пошлины. Преференциальными тарифными ставками, действующими в РТС, охвачено чуть более 16 % международной торговли, а ставками, применяемыми на основе РНБ, – 30,2 %, т. е. почти вдвое больше.

Высокими тарифными ставками, величина которых достигает 10–20 % и более, облагается 5,6 % объема мировой торговли. На долю РТС приходится всего полпроцента тарифных ставок, превышающих 20 %, и 1,3 % ставок в интервале 10–20 %. В рамках НРБ ставки более 20 % распространяются на 0,8 % торговли, ставки 10–20 % – на 3 %.

Комментируя использование сравнительно высоких импортных пошлин в преференциальной торговле, эксперты ВТО подчеркивают, что возникновение РТС не приводит к исчезновению в странах-участницах «чувствительных секторов», требующих определенного уровня тарифной защиты. Их существование ставит пределы расширению масштабов свободной торговли.

Таким образом, современные реалии таковы, что без использования инструментов протекционистской защиты многие участники международной торговли обойтись объективно не могут. Правила применения этих инструментов оговариваются шестью десятками соглашений, входящих в правовой пакет ВТО. Получается, что ВТО, стремясь к либерализации торговли, вынуждена выступать одновременно в роли охранителя протекционизма, пусть и умеренного, если сравнивать его с протекционизмом середины прошлого века. Как ВТО будет преодолевать этот конфликт интересов – покажет время.

Нельзя, однако, не видеть того, что нотифицируя региональные торговые группировки, ВТО открывает шлюзы для опережающего внедрения новых правил регулирования торговли. В принципе РТС преследуют ту же цель, что и ВТО – либерализацию международного обмена в интересах ускорения экономического развития. Однако ВТО обеспечивает такой уровень либерализации, на который готовы идти все ее члены (решения принимаются в «пакете» консенсусом), а РТС – практически максимально возможный для конкретного и ограниченного состава участников. Поэтому чем шире будут распространяться РТС, тем больше шансов появится для ускорения либерализации и выработки новых правил обмена в рамках международной торговой системы.

В то же время опережающая либерализация внешнеторговых условий – устойчивая и крепнущая тенденция. Большинство экономистов не рассматривают ее как антагонистическое направление по отношению к многосторонности, воплощаемой ВТО. Практической задачей они считают поиск ответов на вопросы, как улучшить РТС, как усилить их позитивные эффекты для торговли, как наладить эффективное взаимодействие между ними и ВТО. Современный регионализм, указывают некоторые эксперты, – «это открытая, постоянно развивающаяся система, охватывающая растущее число стран и достаточно уверенно дрейфующая в направлении новой многосторонней системы регулирования международных экономических отношений»[34].

В начале нынешнего века отечественные специалисты по вопросам международной экономической интеграции видели будущее мировое экономическое пространство как сложную четырехъярусную структуру. Первый ее ярус – торговые отношения на основе традиционных двусторонних торговых договоров, охватывающих те аспекты торговли, которые не регламентируются нормами ВТО или РТС. Второй ярус образуют отношения, строящиеся на базе малых и средних РТС, участниками которых выступают главным образом развивающиеся страны. Третий ярус охватывает три гигантских торговых суперблока, возглавляемые развитыми державами Европы, Северной Америки и Юго-Восточной Азии. И, наконец, четвертый ярус – взаимодействие трех названных суперблоков[35].

Практика последних лет показывает, что данная гипотеза подтверждается не во всем. Отношения на двусторонней основе (первый ярус) постепенно уходят в прошлое, становясь анахронизмом. Ныне фактически вся международная торговля разворачивается в правовом поле, очерченном многосторонними соглашениями ВТО, в связи с чем отпадает необходимость фиксации взаимных обязательств еще и в содержащих стандартные условия двусторонних соглашениях. Торговля, базирующаяся на соглашениях по линии Юг – Юг (второй ярус), не играет заметной роли в мировом обмене: среди 363 действующих РТС только 36 (10 %) приходится на такие соглашения. Третий ярус отношений обозначается все явственнее, но в содержательном плане регулирование отношений внутри торговых суперблоков вряд ли будет сильно отличаться от правил, уже установленных в действующих РТС. Что касается четвертого яруса, то возможности сближения крупнейших обособленных РТС уже проявились: в числе их участников есть целый ряд стран, задействованных в переговорах относительно создания двух суперблоков (США, Япония, страны АСЕАН и Океании).

При складывающейся в настоящее время конфигурации мирового пространства международная торговля в обозримой перспективе будет осуществляться на двух институциональных «этажах». На первом из них будут действовать принципы, нормы и правила ВТО, на втором – международная дисциплина ВТО, дополняемая двусторонними или многосторонними взаимными преференциями, а также сферами взаимодействия, регулирование которых не входит в компетенцию мировой торговой системы.

Российская Федерация с заметным опозданием включилась в развернувшиеся в мире интеграционные процессы и пока сосредоточена на реализации проекта ТС – ЕЭП, который, вопреки официальным оценкам, продвигается не слишком динамично. По крайней мере, ни один из описанных в теории классических эффектов интеграции в ТС не проявляется. Тем не менее, часть отечественных специалистов считает возможным в ближайшем будущем параллельно с «достройкой» ТС начать проработку вопросов, связанных с включением нашей страны в более масштабные интеграционные проекты. В Стратегии–2020, например, предлагается приступить в 2020 г. к формированию «зоны свободной торговли +» между Таможенным союзом и ЕС, заключению соглашений о зонах свободной торговли с 5–7 странами АТР[36].

В связи с этим необходимо иметь в виду, ряд обстоятельств. Во-первых, Россия как член ТС, имеющего единую торговую политику в отношении третьих стран, неправомочна самостоятельно, в индивидуальном порядке заключать какие-либо преференциальные торговые соглашения с любыми торговыми партнерами: это прерогатива наднационального органа – Евразийской экономической комиссии (ЕЭК). В ее планы снятие барьеров в торговле с другими странами или группами стран в настоящее время не входит. На недавнем саммите АТЭС, по словам министра торговли ЕЭК А. Слепнева, Россия получила 35 предложений от разных стран о создании зон свободной торговли, однако принимать их пока не собирается. Министр уточнил, что единственная страна, с которой Россия и ее партнеры по ТС (Белоруссия и Казахстан) могут в перспективе создать зону свободной торговли, – это Вьетнам. Переговоры с ним начаты в марте 2013 г.

Складывается впечатление, что определенная часть экспертного сообщества вслед за государственными органами после создания ТС и подписания соглашения о зоне свободной торговли в СНГ впала в своеобразную «интеграционную эйфорию» и рассматривает интеграционные проекты как очередное чудодейственное средство для усиления позиций России в мировом хозяйстве.

Реализация предложений, изложенных в Стратегии – 2020, приведет к серьезному повышению степени открытости внутреннего рынка. Можно предположить, что барьеры доступа на него могут быть сняты примерно по 70 % российского импорта. Последствия такого шага для экономик, не прошедших этап глубокой технологической модернизации, предсказать нетрудно. Хорошо известно, что даже обязательства, принятые Россией при присоединении к ВТО, определенная часть отечественного бизнеса воспринимает чрезвычайно негативно, заявляя, что предстоящее снижение средневзвешенной ставки пошлин (на 3,2 п.п. по сравнению с нынешней ее величиной в Таможенном союзе) вызовет глубокий спад производства и массовую безработицу. Легко себе представить, как бизнес прореагирует на несравнимо более глубокую либерализацию торгового режима.

На наш взгляд, до тех пор, пока процессы реиндустриализации и масштабной технологической модернизации участников ТС – ЕЭП не получили необходимого динамического развития, форсировать процессы интегрирования было бы опрометчиво. На нынешнем этапе следовало бы прежде всего внимательно отслеживать влияние ослабления тарифной защиты в рамках ВТО на отечественное производство, вести его регулярный мониторинг и, только убедившись в том, что наша экономика адаптировалась к условиям ВТО, поэтапно переходить к тарифному разоружению на отдельных региональных направлениях.

Раздел II. Основные направления внешнеторгового и инвестиционно-технологического взаимодействия России на постсоветском пространстве

Глава 6. Интеграционные процессы на постсоветском пространстве

Процесс интеграционного взаимодействия на постсоветском пространстве, несмотря на официально провозглашенную его стратегическую значимость в системе внешнеполитических приоритетов большинства стран СНГ, до сих пор так и не достиг объективно необходимого уровня своего развития. Наиболее значительными и трудно преодолимыми в настоящее время барьерами на пути к интеграции остаются: разрыв в уровнях развития стран-участниц; близкое к кризисному состояние экономик ряда государств, не имеющих положительной динамики хозяйственного развития; существенные различия в системах хозяйствования, принципах организации управления экономикой и ее реформирования.

Серьезным сдерживающим фактором являются растущие предпочтения некоторых государств СНГ к более тесному взаимодействию с западными странами в разрабатываемых с этой целью двусторонних и многосторонних проектах сотрудничества, таких как «Восточное партнерство», соглашения об ассоциации и углубленной зоне свободной торговли с ЕС, или планах создания общего экономического пространства тюркоязычных стран. Инициатива экономического и политического сближения в рамках указанных проектов исходит, как правило, от стран Запада, откровенно проводящих политику препятствования образованию интеграционного объединения стран СНГ и ослабления влияния России на состояние дел внутри евразийского пространства.

Россия больше других стран СНГ заинтересована в продвижении интеграционных процессов в Содружестве на основе формирования единого экономического пространства для подкрепления своего статуса великой державы, обеспечения собственного устойчивого развития, поддержания хозяйственной целостности.

Однако выполнять роль интеграционного центра ей удается с большим трудом, и это обусловлено в основном ее внутренними проблемами, связанными с сырьевым и полуфабрикатным характером российской экономики и ее низкой инновационностью.

Подобного рода структурно-технологические проблемы характерны и для большинства других государств-членов СНГ. Значительная часть Центрально-Азиатских и Закавказских стран, а также Молдова – это среднеразвитые национальные хозяйства с преобладанием в их производственной структуре сельского хозяйства, добывающей промышленности и первичной переработки минерального топлива и сырья. Крупные центры машиностроения и других средне-и высокотехнологичных отраслей либо еще отсутствуют, либо, как в Армении, Азербайджане или Узбекистане, носят анклавный характер и слабо влияют на общую ситуацию. В таких случаях степень диверсификации производства и экспорта незначительна.

При существующей структуре производства и экспорта во взаимной торговле стран СНГ промышленные товары, отличающиеся тенденцией к нарастающей диверсификации, составляют лишь половину, а другая половина приходится на аграрные и сырьевые товары, отнюдь не стимулирующие сближение национальных экономик. В этом отношении СНГ гораздо ближе к Латинской Америке и Африке, где, как известно, подавляющее большинство интеграционных организаций на протяжении десятилетий остаются «пустоцветами»[37].

Различия в подходах государств-участников СНГ к многостороннему сотрудничеству, попытки поиска оптимальных конфигураций и методов совместного решения насущных проблем обусловили практику многоформатного и разноскоростного экономического взаимодействия между ними. То есть каждое государство и его руководство определяет уровень интеграции в рамках СНГ самостоятельно. К середине 90-х гг. сформировалась группа государств, готовых к более тесному сотрудничеству: Казахстан, Беларусь, Россия, Кыргызстан и Таджикистан, подписали в 2000 г. Договор об учреждении Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС) – в статусе международной организации. 25 января 2006 г. был подписан протокол о присоединении к организации Узбекистана. В октябре 2008 г. Узбекистан приостановил участие в работе органов ЕврАзЭС. С мая 2002 г. ста тус наблюдателей при ЕврAзЭС имеют Украина и Молдова, а с января 2003 г. – Армения. Созданное объединение прежде всего занялось подготовкой формирования Таможенного союза (ТС) и Единого экономического пространства (ЕЭП) с целью обеспечения согласованного и эффективного развития экономик стран-участниц объединения.

Первым шагом на этом пути явилось образование в 2006 г. Таможенного союза Беларуси, России и Казахстана, который заработал в начале июля 2010 г. с принятием Таможенного кодекса. Предполагается, что их партнеры по ЕврАзЭС – Киргизия и Таджикистан – будут плотно с данным ядром взаимодействовать и готовиться к полноценному членству в ТС и ЕЭП. В перспективе Таможен ный союз будет расширяться за счет остальных стран, которые пожелают и будут готовы присоединиться к нему.

К настоящему времени в рамках ТС наряду с нормами Кодекса действуют Единый таможенный тариф, единая система внешнеторгового и таможенного регулирования, единое правовое поле в области технического регулирования.

С 1 января 2012 г. введен в действие пакет международных договоров о Едином экономическом пространстве Беларуси, Казахстана и России. В соответствии с этими документами была обозначена приоритетная задача на ближайшее будущее – обеспечение свободного движения товаров, услуг, капиталов, рабочей силы на пространстве трех государств, а в перспективе – проведение согласованной валютной и макроэкономической политики. Соглашениями определено, что государства ЕЭП должны перейти к согласованию своих макроэкономических показателей, включая внешний государственный долг, уровень инфляции, внутренние тарифы и т. д. Затем предполагается, что участники постепенно подойдут к согласованию позиций по деятельности монополий (прежде всего, это касается установления единых транспортных тарифов железных дорог). К 2015 г. планируется перейти на единые тарифы транспортировки нефтегазовых трубопроводных систем, после чего ЕЭП начнет работать в полной мере. Согласно расчетам института народнохозяйственного прогнозирования РАН, к 2030 г. годовой прирост ВВП за счет создания ЕЭП для Беларуси может увеличиться на 14 млрд долл., для Казахстана – на 13 млрд долл., для России – на 75 млрд долл. Совокупный же эффект для России, Казахстана и Беларуси от создания ЕЭП может составить до 900 млрд долл.[38]

Одновременно с 1 января 2012 г. приступила к своей деятельности Евразийская экономическая комиссия ЕврАзЭС (далее – Комиссия). Государства-участники впервые договорились о формировании наднационального, нейтрального по отношению к странам органа, которому будут передаваться все новые и новые полномочия. Механизм принятия решений в рамках Комиссии исключает какое-либо доминирование одной страны над другой. Подчеркивается, что ее работа будет строиться на рыночных, демократических началах с учетом лучшего мирового интеграционного опыта. За предстоящие 4–5 лет ей будут переданы свыше 150 национальных полномочий.

На сегодняшний день ЕврАзЭС является наиболее динамично развивающейся организацией, по сути, локомотивом экономической интеграции на пространстве СНГ. Вместе с тем все эти последние годы не прекращались попытки создания зоны свободной торговли в масштабах всего евразийского пространства, которые в конце 2011 г. привели к подписанию фундаментального Договора о зоне свободной торговли между Россией, Беларусью, Украиной, Казахстаном, Арменией и Молдавией, на которые приходится 90 % внутренней торговли между странами Содружества.

Таким образом, на данный момент на пространстве СНГ действует несколько межгосударственных объединений, различающихся по составу участников и глубине взаимодействия, в рамках ряда формально не связанных друг с другом проектов: Экономического союза СНГ, ЕврАзЭС, Союзного государства России и Белоруссии, Таможенного союза, Единого экономического пространства.

Неоднократно подчеркивается заинтересованность ЕврАзЭС и ТС в присоединении к ним Украины, что придало бы сотрудничеству новое, более высокое качество – благодаря росту масштаба рынка, сопоставимому уровню развития, потенциалу кооперации во многих отраслях и, конечно, культурно-этнической близости.

Однако в Украине на сегодня нет ни одной влиятельной политической силы, которая бы безоговорочно поддерживала идею присоединения страны к этому евразийскому проекту, несмотря на все экономические выгоды, которые он несет. Приоритетным для Украины объявлено сотрудничество с ЕС в рамках соглашения об ассоциации, частью которого является положение о зоне свободной торговли. Что же касается ТС, то Украина готова сотрудничать с ним по формуле «три плюс один» и даже сделала в 2013 г. шаг в этом направлении, получив статус наблюдателя при ТС. Одновременно она заявила о готовности присоединиться к 70 соглашениям, действующим в Таможенном союзе. В принципе такой шаг не противоречит тексту договора с ЕС, что позволяет Украине участвовать в других таможенных союзах и зонах свободной торговли. Киев был бы не прочь воспользоваться предоставляемой возможностью продолжать действовать в русле многовекторности, полагая, что существование зон свободной торговли Украины одновременно с ЕС и входящими в СНГ странами Таможенного союза значительно повысит геополитическую роль украинского государства в мире.

Тем не менее, Россия не поддержала идею о совмещении членства Украины в двух экономических группировках, предупредив, что в случае подписания ею соглашения о зоне свободной торговли с ЕС под угрозу будет поставлено выполнение целого ряда совместных масштабных проектов, прежде всего в оборонной промышленности, а страны Таможенного союза примут меры по защите своих рынков от украинских товаров.

В этой ситуации Украина отказалась подписать подготовленный к саммиту «Восточное партнерство» в Вильнюсе (28 ноября 2013 г.) документ об ассоциации с ЕС, заявив, что предложенный вариант соглашения требует переработки, так как несет большие риски и потери для украинской экономики. В свою очередь, Россия по отношению к Украине оказалась куда более щедрой, чем ЕС, предложив ей в ходе заседания Межправительственной комиссии (17 декабря 2013 г.) стабилизационный кредит в размере 15 млрд долл. Кроме того, для Киева были снижены цены на газ без каких-либо политических условий.

Дальнейшее развитие событий в Украине во многом будет зависеть от состояния политического климата в стране, ее готовности к активным экономическим реформам и способности выстроить приемлемые и эффективные взаимоотношения как с Россией, так и Евросоюзом.

Растущую экономическую активность на среднеазиатских рубежах СНГ проявляет Китай. Предлагая государствам Центральной Азии большую финансовую помощь в виде кредитов и грантов, Китай добился того, что российские экономические проекты перестали выдерживать конкуренцию с китайскими. По мнению экспертов, последовательная и хорошо продуманная политика в этой области уже привела к тому, что Китай постепенно стал вытеснять из региона Россию как геоэкономического конкурента. Тем самым сужается потенциальная сфера взаимодействия стран региона в рамках ЕврАзЭС.

Сегодня в мире существуют свыше двухсот интеграционных объединений. Но экономических, в полном смысле этого слова, объединений или союзов среди них не так и много; самые известные – Европейский союз, североамериканский – НАФТА, южноамериканский – МЕРКОСУР, ассоциация государств Юго-Восточной Азии – АСЕАН, латиноамериканское – Андское сообщество наций. Основной показатель интегрированности национальных экономик – доля взаимного товарооборота стран-партнеров в общем объеме их внешней торговли. Как видно из табл. 6.1, по доле взаимного экспорта страны СНГ значительно уступают ЕС и НАФТА, для которых региональная торговля имеет большее значение, чем торговля с остальным миром. Для стран НАФТА рынок группировки весьма важен как сфера сбыта, но менее – как источник приобретения необходимой продукции. Для стран, входящих в три других интеграционных образования, торговля с партнерами за пределами группировок фактически оказывается намного важнее региональной торговли, что объясняется во многом схожестью структур их национальных экономик.

Таблица 6.1. Доля региональной торговли в общем объеме внешней торговли основных интеграционных группировок мира (%)

Рассчитано по: данные International Trade Statistics. WTO. 2013 и Статкомитета СНГ, 2013.

Статистические данные по внешней торговле стран СНГ свидетельствуют о том, что в последние годы вне региона она развивалась быстрее, чем внутри. Во всех странах СНГ, кроме Беларуси, все эти годы преобладали торговые операции с другими странами мира.

В 2012 г. доля взаимной торговли стран Содружества в общем объеме их внешнеторгового оборота составляла 21,9 % (в 2011 г. – 22,7 %). Для сравнения: в 2000 г. эта доля была почти в 2 раза выше (40,2 %). Степень вовлеченности каждой страны во внутриблоковую торговлю далеко неодинакова. Наибольший удельный вес взаимной торговли со странами Содружества в общем объеме торговых операций в 2012 г. приходился на Беларусь (58,2 % товарооборота), Кыргызстан (53,8 %), Украину (38,9 %), Молдову (37,0 %). Самый низкий показатель у России – 13,9 %. На рынке СНГ Россия остается основным торговым партнером Беларуси (39,4 %), Украины (29,4 %), Молдовы (28,3 %) (табл. 6.2).

Таблица 6.2. Внешняя торговля стран СНГ*

* Без Туркменистана и Узбекистана

Источники: База данных «Статистика СНГ». М.: Статкомитет СНГ, 2013; Российский внешнеэкономический вестник. 2013. № 5. С. 57.

Однобокий, недиверсифицированный набор экономик стран СНГ, основу которых составляет выпуск сырьевой, сельскохозяйственной и иной продукции с низким уровнем обработки и добавленной стоимости, не стимулирует эффективное международное разделение труда между ними. Товарная структура внешней торговли СНГ носит несбалансированный характер: в экспорте преобладает продукция добывающих, а в импорте – обрабатывающих отраслей. Для сравнения: в структуре мировой торговли на продукцию обрабатывающих отраслей приходится более 70 %, а на минеральное топливо – всего 17 %.

В 2012 г. 74 % (в 2011 г. – 72 %) общего объема взаимной торговли стран Содружества приходилось на страны Таможенного союза. Доля внутриблоковой торговли в ТС составляет всего 11 %, что в 6 раз меньше, чем в Евросоюзе, в 5 раз ниже, чем в АСЕАН, и в 4 раза меньше, чем в НАФТА. По итогам 2012 г. в общем объеме взаимной торговли стран ТС доля товарооборота Российской Федерации с Республикой Беларусь занимала 64 %, Республики Казахстан с Российской Федерацией – 34,7 %, а Республики Беларусь с Республикой Казахстан – всего 1,3 % (табл. 6.3).

Таблица 6.3. Объемы взаимной торговли стран ТС в 2012 г.

* суммарный стоимостной объем экспортных операций государств – членов ТС во взаимной торговле

Источник: Об итогах внешней и взаимной торговли товарами ТС в 2012 г. //Департамент статистики ЕЭК. М.:Интернет-портал СНГ,2013, 18 февр.

В целом Таможенный союз уже вошел в тройку основных торговых партнеров Европейского союза по объемам внешней торговли, незначительно уступая лишь Соединенным Штатам и Китаю. ЕС по-прежнему возглавляет список главных торговых партнеров «тройки» – здесь реализуется больше половины совокупного экспорта и закупается 44 % импортных товаров. Особенно активна во внеблоковой торговле Россия, например, на еврозону приходится около 38 % стоимостного российского экспорта, на Евросоюз – более 50 %.

Самые крупные поставки товаров из стран ТС приходятся на Нидерланды (23,2 %), Италию (14,8 %) и Германию (11,6 %). Крупнейшими импортерами стали Германия (29,0 %), Италия и Франция (по 10 %).

Вместе с тем ожидается, что развертывание интеграционного процесса в Таможенном союзе будет оказывать все более положительное влияние на динамику и структуру взаимной торговли между его участниками благодаря свободному перемещению товаров, услуг, капиталов и рабочей силы. Выгоды интеграции будут все ощутимее по мере структурной перестройки и технического перевооружения промышленности в странах ТС, стимулирующих производственную кооперацию и внутриотраслевую торговлю.

За более чем три года работы Таможенный союз уже показал свою выгодность для всех стран-участниц: взаимный товарооборот в эти годы вырос более чем на треть, а к 2016–2017 гг. прогнозируется его рост наполовину в сравнении с 2010 г. Схожие темпы роста торговых связей будут характерны также для многосторонней зоны свободной торговли СНГ, действующей с 2012 г. А это означает, соответственно, и рост загрузки предприятий, и стабильные рабочие места в регионе Содружества, и развитие кооперационных связей между странами.

Во взаимной торговле странам ТС удалось достичь более высокой степени диверсификации товарной структуры, чем во внешней торговле с третьими странами. Большую долю занимает продукция с высокой степенью переработки. Так, если в целом во внешней торговле 72,6 % экспорта приходится на минеральные продукты, то во взаимной торговле – только 41,1 %. Машины, оборудование и транспортные средства занимают 19 % объема взаимной торговли, в то время как доля продаж этих товаров за пределами Таможенного союза составляет лишь 2,4 % совокупного экспорта.

В то же время следует отметить, что если за основу для сопоставлений брать докризисный 2008 г., то оценки динамики взаимной торговли в рамках ТС будут куда более скромными. Так, по итогам 2012 г. экспорт России в страны ТС/ЕЭП увеличился по отношению к 2008 г. на 21 %, экспорт Казахстана – всего на 4 %. И лишь экспорт Беларуси в Россию и Казахстан вырос действительно мощно – на 57 %. Хотя, справедливости ради, надо не забывать, что в случае с Беларусью куда более существенным фактором, нежели ликвидация таможенных границ, стала многократная девальвация белорусского рубля в 2009–2011 гг., приведшая к резкому росту ценовой конкурентоспособности белорусских товаров на соседних рынках.

Инвестиционное сотрудничество является важнейшим направлением экономического взаимодействия стран СНГ между собой и с третьими странами, особенно в форме привлечения прямых иностранных инвестиций (ПИИ), поскольку позволяет им реализовывать крупные и важные проекты, получать на внешнем рынке новые технологии и внедрять современные практики корпоративного управления и т. п. Наряду со взаимной торговлей уровень взаимных инвестиций является также и важнейшим показателем интегрированности стран СНГ в рамках евразийских экономических объединений.

Пока взаимный обмен ПИИ на пространстве СНГ весьма незначителен, в то время как подавляющая часть притока иностранных инвестиций приходится на страны дальнего зарубежья. Так, по итогам 2012 г. доля пришедших инвестиций из ЕС в Россию составила более 80 % совокупного объема привлеченных иностранных инвестиций, а из стран СНГ в Россию поступило только 1,58 %. Также незначительна доля российских инвестиций, вложенных в экономику стран СНГ, – всего 4,86 % их совокупного объема.

Лидирующее место среди направлений российских ПИИ на постсоветском пространстве занимает Украина (38 %). Кстати, по этому показателю она значительно опережает страны Таможенного союза. То есть даже при меньшей степени формальной интеграции Украина оказывается очень привлекательной для российских компаний и по экономическим, и по культурным мотивам.

Вслед за Украиной идет Казахстан (25,3 %) и Беларусь (15,6 %). Из небольших стран выделяется Армения (5,9 %).

В 2012 г. основным инвестиционным партнером России в ЕврАзЭС неожиданно оказался Казахстан, получивший от нее инвестиций на сумму 845 млн долл. (57,25 % от общего объема инвестиций, поступивших в страну из этого объединения) и вложивший в российскую экономику 274 млн долл. (55,58 % от общего объема инвестиций, направленных из этого объединения в Россию). На втором месте среди российских партнеров – Беларусь (соответственно 40,18 % и 36,11 %). Доля России в инвестиционном обмене с Кыргызстаном и Таджикистаном составляет в среднем менее 4 % от общего потока инвестиций (табл.6.4)

Таблица 2.4. Инвестиционный обмен России со странами ЕврАзЭС (млн долл.)

Источник: данные Банка России

Согласно данным мониторинга Центра интеграционных исследований Евразийского банка развития (ЕБР), основные направления потоков взаимных инвестиций России, Казахстана и Беларуси (ЕЭП) соответствуют внешнеэкономической специализации экономик и структуре взаимной торговли этих стран. Так, взаимные инвестиции в их топливный комплекс составляют около 45 %, включая инвестиции в транспортировку газа, 20 % приходится на черную и цветную металлургию, 10 % – на телекоммуникационные услуги. Заметные направления взаимных инвестиций – финансовый сектор, строительство и гостиничный бизнес, инвестиции в оптовую и розничную торговлю[39].

Как считают в ЕБР, в ближайшие годы во взаимных инвестициях ЕЭП сохранится интерес к сырьевым секторам. Вместе с тем будут расти инвестиции в АПК, прежде всего в зерновой сектор. Модернизационные задачи и внутренний спрос в целом будут требовать роста взаимных инвестиций в обрабатывающих секторах. Поэтому ожидаются определенные подвижки в машиностроении, металлургии, фармацевтике. Вновь оживают взаимные инвестиции в сферах недвижимости и гостиничного дела.

Однако эффективность интеграционных процессов зависит не только от потоков товаров и капитала между странами, но и от организации хозяйственной жизни на общих принципах, создания условий для совместной деятельности стран-участниц интеграционной группировки.

Здесь можно выделить два основных направления приложения усилий.

Во-первых, концентрация государств на формировании общей институциональной среды, обеспечивающей ликвидацию барьеров на пути товаров, услуг и факторов производства, а также (при необходимости) гармонизация законодательства и совместное микро- и макроэкономическое регулирование.

Во-вторых, концентрация усилий стран не на интеграции «в целом», а на реализации проектов совместными усилиями государств и бизнес-структур. Преимущество первого направления – в более широком масштабе интеграции, второго – в снижении издержек согласования решений и концентрации ресурсов на действительно значимых направлениях. Постсоветская интеграция может быть эффективной лишь в случае сочетания обоих направлений.

Содержательные проблемы евра зийской интеграции ле жат в чувствительных плоскостях на циональных правительств, связанных с синхронизацией национальных законодательств и затрагивающих элементы национальных политик. Необходимо разрабатывать согласованные подходы, так как их отсутствие в промышленной и аграрной политике, в сфере транспорта и энер гетики приведет к существенным поте рям, изъятиям и невозможности функционирования единого рынка. Но для выстраивания отношений такого уровня необходимо время – спешка здесь неуместна и даже вредна.

Предстоит большой объем разного рода согласований политического, экономического и социального характера. Например, нормативно-правовую базу Таможенного союза и Евразийского экономического сообщества сейчас составляют примерно 250 очень сложных и разносторонних документов, принятых в разное время и между собой не полностью взаимодействующих. Построение Единого экономического пространства предполагает развертывание еще 17 базовых рамочных соглашений. Для этого необходимо принять 52 документа, призванных обеспечить четыре свободы: движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы.

Участники объединения демонстрируют готовность к углублению взаимодействия, осознавая, что реинтеграция на постсоветском пространстве крайне необходима и ее возможности еще до конца не исчерпаны. Нельзя не видеть, что в условиях современных вызовов, связанных с переходом развитой группы стран к постиндустриальному развитию, с одной стороны, и с расширяющимися быстрыми темпами процессами глобализации, с другой, у стран постсоветского пространства нет других альтернатив, кроме совместного ответа на эти вызовы. Сотрудничество с Западом вряд ли может привести их к подлинному прорыву, особенно в области инновационного развития. Запад рассматривает восточноевропейский регион в целом и постсоветские страны в частности скорее как периферию, стремясь при этом решить довольно прагматическую задачу: сблизить правовые, образовательные и технические стандарты, улучшить институциональную среду и в целом инвестиционный климат, чтобы западные инвесторы могли активнее работать в этом регионе и имели надежные гарантии своих вложений, и тем самым придать динамизм собственному развитию.

Наиболее отчетливо такая политика проявляется в действиях Европейского союза. В ближайшие 15–20 лет он намерен использовать потенциал «соседей» для проведения собственных планов внутренней модернизации. Считается целесообразным модернизировать экономику новых государств-членов в Центральной и Восточной Европе за счет западноевропейских инвестиций и технологий, «подтягивая» уровень их развития к основному «ядру», а параллельно переносить свои устаревшие технологии и производство в страны СНГ, а также использовать их как трамплин для освоения более обширных рынков России и Азии.

Последняя инициатива Евросоюза – «Восточное партнерство» – является попыткой скорректировать его восточную стратегию в направлении установления долгосрочного взаимодействия со странами бывшего СССР для того, чтобы создать существенный экономический, политический и цивилизационный противовес сегодняшней России.

В этой ситуации перед Содружеством остро встают вопросы определения своей позиции, роли и места в меняющемся геоэкономическом раскладе современного мира – в сторону ускорения создания и укрепления субрегионального экономического объединения, способного играть значимую роль в международных делах.

Решение задач собственной модернизации за счет активизации инновационного вектора развития в странах СНГ возможно лишь на основе усиления внутрирегионального взаимодействия, предусматривающего переход к согласованной политике и расширению масштабов сотрудничества. Мировой опыт свидетельствует о том, что привлекательность интеграционной группировки и ее устойчивое развитие зависят от того, насколько она содействует способности производить, распространять и воспринимать новые товары и услуги, новые технологии, принципы и формы построения бизнеса и общественных услуг во всех странах-участницах. Поэтому именно в интеграционном взаимодействии в инновационной сфере следует искать путь к наращиванию конкурентоспособности экономик постсоветских стран. В долгосрочной перспективе это позволило бы преодолеть увеличение технологического разрыва в развитии со странами Запада, снизить опасность попадания в «ловушку» догоняющего развития, а также переломить тенденцию к закреплению за странами СНГ роли ресурсных доноров глобальной экономики.

Очевидно, что наиболее благоприятный вариант экономического сотрудничества в инновационной сфере и совместного решения задач модернизации на сегодняшний день у наиболее продвинутых стран – России, Беларуси и Казахстана и Украины, обладающих наиболее крупными научно-техническими потенциалами и серьезными научными заделами, имеющих достаточно развитую промышленность и высокую мотивационную направленность в этой области. Без такой интеграции они всерьез рискуют утратить геоэкономическую самостоятельность и рычаги влияния на решение региональных проблем. Вместе с тем, это не означает исключения из процесса сотрудничества в научно-технической и инновационной сферах других стран Содружества. Надо полагать, что перспективы региональной экономической интеграции и, в целом, идеи «евразийства» напрямую зависят от сближения экономических потенциалов «европейского» и «азиатского» пространств СНГ, и, по нашему мнению, преодоление тенденции к фрагментарности экономического пространства ЕврАзЭС может и должно стать одной из главных задач Сообщества на современном этапе интеграции до 2015 г.

В таких условиях на первый план выходит проработка теоретических проблем определения взаимных интересов, которая помогла бы ответить на вопросы как сегодняшнего дня, так и будущего, выявила бы факторы политической привлекательности конкретных проектов взаимодействия и их экономический интерес для каждой из постсоветских стран. Надо быть готовым к тому, что процесс реального интегрирования в сложившейся ситуации не может быть быстрым и легким, важно четко обозначить перспективные направления и последовательно продвигаться к их осуществлению.

Глава 7. Научно-технологические предпосылки формирования единого инновационного межгосударственного пространства стран СНГ

В государственных документах большинства стран СНГ перевод экономики на инновационный путь развития выдвинут в качестве приоритетного направления социально-экономического развития на ближайшую перспективу.

В Российской Федерации на период до 2020 г. предусматривается кардинальное повышение инновационной и инвестиционной активности, которая должна привести к увеличению валовой добавленной стоимости инновационного сектора в ВВП до 17–20 % (в 2009 г. – 12,7 %), внутренних затрат на исследования и разработки до 2,5–3,0 % ВВП (в 2010 г. – 1,3 %), росту инновационной составляющей в общем объеме промышленной продукции до 25–35 % (в 2010 г. – 4,9 %)[40].

Украина также стремится к 2020 г. попасть в элиту развитых государств на основе современной науки и образования, используя их потенциал для развития украинского бизнеса, базирующегося на высокотехнологическом производстве. При этом доля инновационной продукции в общем объеме промышленного производства должна вырасти к концу десятилетия до 50 %, уровень инновационной активности предприятий в промышленности составить 60 %, экспорт высокотехнологичной продукции – 40–45 % от общего объема экспорта, а финансирование НИОКР должно превысить задекларированный законодательством уровень в 1,7 % ВВП[41].

В Республике Беларусь объем промышленного производства возрастет к 2015 г. в 1,54–1,60 раза по сравнению с 2010 г., предусматривается увеличить финансовые затраты на научную, научно-техническую и инновационную деятельность не менее чем до 2,0 % от ВВП, довести долю инновационной продукции в общем объеме отгруженной продукции промышленности до 20 %, а также обеспечить рост экспорта высокотехнологичных товаров и услуг в 2,5–3 раза[42].

В Республике Казахстан в 2011 г. общий объем финансирования на научные исследования составлял 26,8 млрд тенге, но в 2012 г. он вырос более чем на 70 % и составил 48 млрд тенге. К 2015 г. расходы на науку будут выведены на уровень 1 %, а к 2020 г. – 1,5 % от ВВП, что поспособствует существенному сближению с показателями развитых стран мира. Доля инновационно активных предприятий будет расти с 4,3 % в 2010 г. до 10 % в 2015 г. и до 20 % к 2020 г.[43]

В РФ обозначены ключевые направления развития науки, технологий и техники, которые входят в сферу прямого президентского контроля:

1) безопасность и противодействие терроризму;

2) индустрия наносистем;

3) информационно-телекоммуникационные системы;

4) науки о жизни;

5) перспективные виды вооружения, военной и специальной техники;

6) рациональное природопользование;

7) транспортные и космические системы;

8) энергоэффективность, энергосбережение.

К стратегическим приоритетным направлениям инновационной деятельности в Украине отнесены:

1) модернизация электростанций; новые и восстанавливаемые источники энергии; новейшие ресурсосохраняющие технологии;

2) машиностроение и приборостроение; развитие высококачественной металлургии;

3) нанотехнологии, микроэлектроника, информационные технологии, телекоммуникации;

4) совершенствование химических технологий, новые материалы, развитие биотехнологий;

5) высокотехнологическое развитие сельского хозяйства и перерабатывающей промышленности;

6) транспортные системы: строительство и реконструкция;

7) охрана и оздоровление человека и окружающей среды;

8) развитие инновационной культуры общества.

В Беларуси к 2015 г. получат развитие следующие высокотехнологичные направления, базирующиеся на технологиях V и VI технологических укладов:

1) индустрия информационных технологий;

2) авиакосмическая промышленность;

3) фармацевтическая промышленность;

4) микробиологическая промышленность и индустрия биотехнологий;

5) приборостроение и электронная промышленность;

6) наноиндустрия;

7) ядерная энергетика.

В Казахстане утверждены приоритетные направления научных исследований и разработок в следующих областях:

1) нанотехнологии и новые материалы;

2) биотехнологии;

3) технологии для углеводородного и горно-металлургического секторов и связанных с ними сервисных отраслей;

4) ядерные технологии и технологии возобновляемой энергетики;

5) информационные и космические технологии;

6) национальная идея как основа устойчивого развития Казахстана.

Из сопоставления стратегических направлений инновационной деятельности в указанных странах вытекает, что они в основном совпадают, хотя в одних перечнях больше приоритетных направлений общегосударственного уровня, а в других – отраслевого. Несмотря на это в целом они создают объективную основу для развертывания широкомасштабного инновационного сотрудничества, если бы не противодействие этому процессу отдельных политических сил, не заинтересованных в более глубокой интеграции стран Содружества.

В настоящее время полномочия главного ведомства по инновационной политике в большинстве стран СНГ закреплены за специализированными ведомствами, но с ролью координатора они пока справляются плохо. На самом деле функции по управлению инновационным развитием разведены по целому ряду других министерств и ведомств: так, в России Минобрнауки отвечает за генерацию знаний и финансирует это направление, Минэкономразвития отвечает за инновационную инфраструктуру, строит бизнес-инкубаторы, технопарки. Минпромторг отвечает за перевооружение отечественной промышленности, но подходит к этому абсолютно самостоятельно. Отдельно программы и стратегии инновационного развития разрабатывают Минсельхоз, Минздрав, Минтранс, Роскосмос и Росатом, а также госкорпорации, на которые возложен основной объем задач по поддержке, реформированию и модернизации предприятий ключевых отраслей российской экономики.

Существующая административно-организационная структура управления инновационными и научно-техническими процессами в Украине, согласно местным оценкам, также характеризуется большим количеством составляющих, плохо взаимодействующих между собой и не обеспеченных системным и эффективным распределением полномочий. Финансовые средства на науку и инновации распыляются между 36 главными распорядителями бюджетных средств, научными структурами, часть из которых работает неэффективно. Не может создавать благоприятные условия для качественной инновационной деятельности и постоянная реорганизация органов, занимающихся государственным управлением научной деятельностью. Такие недостатки структуры государственного управления инновационной деятельностью не способствуют эффективной реализации инновационной и научно-технической политики государства[44].

В Республике Беларусь осуществляется централизованное планирование научной и инновационной деятельностью. Центром принятия решений является Президент и Совет Министров, а планирования и мониторинга – ГКНТ. Такая модель во многом соответствует советскому видению плановой экономики, где центром принятия решений был генеральный секретарь ЦК КПСС и Совет Министров СССР, а планирования и мониторинга – Государственный плановый комитет СССР Совета Министров СССР.

По мнению ряда экономистов, основной недостаток данной системы заключается в том, что каждое решение принимается последовательно, как отдельный документ. Такие решения, даже если они рациональные, рискуют оставаться абстрактными и не получать должной реализации. Часто они не согласуются друг с другом. Частные решения просто подгоняются под общие – например, конкретные программы – приоритетные направления, даже если они плохо реализуемы и нерациональны, а научно-исследовательские темы, в свою очередь, – под программы. В итоге – слабая связь задач и целей, которые ставит центр принятия решений, с реальной инновационной и научной деятельностью[45].

В Казахстане к недостаткам действующей системы регулирования инновационной деятельности относится отсутствие центра ответственности за формирование и реализацию единой государственной политики в области инновационно-технологического развития страны и, соответственно, отсутствие координации между государственными органами и институтами инновационного развития, научно-исследовательскими организациями и предприятиями реального сектора экономики. Следствием этого является недостаточная эффективность инструментов господдерж ки, хаотичное развитие инновационной инфраструктуры, без учета потребностей реального сектора экономики, распыление бюджетных средств и недофинансирование исследований в перспективных областях науки, обеспечивающих, в том числе конкурентоспособность экономики.

Объективная оценка уровня инновационной активности стран является одной из наиболее актуальных и приоритетных экономических задач, решением которой занимаются различные научно-исследовательские центры, международные организации и ученые в течение последних десятилетий. Одним из наиболее широко используемых методов является составление межстрановых рейтингов, базирующихся на вычислении сводного числового индикатора на основе различных показателей. Международная бизнес-школа INSEAD и Всемирная организация интеллектуальной собственности (World Intellectual Property Organization, WIPO) совместно с Корнельским университетом (Cornell University) в июле 2013 г. представили свой инновационный рейтинг 142 стран мира в аналитическом докладе «Глобальный индекс инноваций–2013» (GII–2013). Авторы исследования считают, что успешность развития экономики связана как с наличием инновационного потенциала, так и с условиями для его воплощения. Поэтому индекс рассчитывается как взвешенная сумма оценок двух групп показателей (всего 84 показателя): располагаемых ресурсов и условий для проведения инноваций (институты; человеческий капитал и исследования; инфраструктура; развитие внутреннего рынка; развитие бизнеса) и достигнутых практических результатов осуществления инноваций (развитие технологий и экономики знаний; результаты творческой деятельности).

Согласно GII–2013, страны с наилучшими показателями уровня развития инноваций демонстрируют удивительную стабильность. Если взглянуть на 10 или 25 ведущих стран по уровню развития инноваций, то рейтинги GII показывают, что отдельные государства меняют свои места в рамках соответствующих групп, но при этом ни одно из них не покидает своей группы в 2013 г. В десятку лидеров рейтинга входят: Швейцария, Швеция, Великобритания, Нидерланды, США, Финляндия, Гонконг, Сингапур, Дания, Ирландия.

Наиболее успешные в инновационном рейтинге страны СНГ в основном расположились в середине списка. При этом наилучшие показатели, по мнению составителей рейтинга, демонстрируют Молдова (45 место) и Армения (59), которые регистрируют относительные преимущества по эффективности усилий по развитию инноваций и имеют относительно хорошие показатели в области интеллектуальной собственности. Россия разместилась на 62 месте, улучшив за год свою позицию на пять пунктов. Сильные стороны России связаны с качеством человеческого капитала (33-е место), развитием бизнеса (43), развитием знаний (48) и инфраструктурой (49). Мешают развитию инноваций несовершенные институты (87-е место), низкие показатели развития внутреннего рынка (74) и результаты творческой деятельности (101). Украина, опустившись по сравнению с рейтингом GII–2012 на восемь позиций (71-е место), тем не менее стала одним из лидеров по инновационности в группе из 36 стран со средне-низким уровнем дохода. Беларусь, занявшая 77 место, получила лучшие результаты в категории «Торговля и конкуренция» (2-е место) и «Высшее образование» (17-е место). Казахстан занял 84-е место в глобальном рейтинге и 2-е место по региональной классификации среди центральных и южных стран Азии.

Следует отметить, что разброс по баллам между индексом Молдовы (40,94 балла) и Казахстана (32,73 балла) невелик и составляет всего 8,21 балла (по шкале от 0 до 100). Для сравнения: индекс лидера глобального рейтинга Швейцарии составил 66,59 балла.

Ближе к концу рейтинга, попадая в категорию слабо развитых в инновационном отношении стран, расположились Азербайджан (105-е место), Таджикистан(101-е место) и Кыргызстан (117-е место). Азербайджан тянут вниз показатели по номинациям «Степень развития бизнеса» и «Креативные результаты». Среднеазиатские республики отстают по таким составляющим инновационного индекса, как патентная активность, численность кадрового научного потенциала в расчете на 10 тыс. занятых в экономике, размер инвестиций в основной капитал. В экономике Кыргызстана и Таджикистана практически отсутствует машиностроительная отрасль, являющаяся основным носителем современных технологий. В то же время оба этих государства экономически зависят от своих крупных соседей, и без укрепления интеграционных связей с ними в сферах торговли, энергетики, сельского хозяйства, трудовой миграции они просто не выживут.

Ниже приведены данные о месте, занимаемом странами СНГ в основных номинациях Глобального индекса инноваций (табл. 7.1).

Таблица 7.1. Места, занимаемые странами СНГ в наиболее представительных категориях Глобального индекса инноваций-2013

Источник: The Global Innovation Index 2013. Cornell University, INSEAD, and WIPO 2013.

К методологическим недостаткам Глобального инновационного рейтинга можно отнести отсутствие конечных показателей, которые непосредственно отображают отдачу от инноваций: объем инновационной продукции, количество экспортированных инновационных технологий и др. Поэтому можно сделать вывод, что данный индекс скорее оценивает инновационный потенциал, инфраструктуру для развития инноваций, но не сами инновации.

Сопоставление показателей ведущих стран СНГ в различных номинациях рейтинга говорит о том, что в части человеческих ресурсов – образования, наличия квалифицированных кадров, рынка труда, патентной активности, образовательной и научной инфраструктуры – они остаются на неизменно удовлетворительном уровне. Однако институциональная и организационная составляющие, в том числе привлечение компаний к инновационным процессам, конкурентоспособность на внутреннем рынке, регуляторная среда, мало способствуют преобразованию инноваций в массовые и всеобъемлющие. Другими словами, страны обладают значительным инновационным, интеллектуальным и творческим потенциалом, который, однако, существенного влияния на экономику пока не оказывает.

К причинам, сдерживающим интенсификацию инновационной деятельности, обычно относят и низкий уровень ее финансовой поддержки. И хотя в последние годы внутренние затраты на исследования и разработки в стоимостном выражении немного выросли, тем не менее по отношению к ВВП они по-прежнему колеблются в районе 1 %, значительно уступая показателям развитых стран мира, где уровень расходов на науку составляет 2–3 % от ВВП и даже выше. Например, в Финляндии он равен 3,9 %, Швеции – 3,4 %, Германии – 2,8 %. В таких странах, как Япония и США – соответственно 3,4 % и 2,9 %.

Довольно близки относительные показатели по структуре и видам финансовой поддержки. Ведущее место в структуре внутренних текущих затрат на НИР по видам работ в 2011 г. принадлежало научно-техническим разработкам (61 % – в России, 53 % – в Украине, 53 % – в Беларуси). Расходы на прикладные исследования составили в России 20 % от общего объема текущих затрат, в Украине – 18 %, в Беларуси – 31 %. Несмотря на увеличение средств на проведение фундаментальных исследований, их доля остается невысокой: 19 % в России, 23 % – в Украине, 16 % – в Беларуси, 19 % – в Казахстане. В распределении внутренних текущих затрат на исследования и разработки по секторам деятельности наиболее значительную роль играют государственный (30 % – в России, 38 % – в Украине, 24 % – в Беларуси, 30 % – в Казахстане) и предпринимательский секторы (60 % – в России, 55 % – в Украине, 64 % – в Беларуси, 47 % – в Казахстане). На низком уровне остаются расходы на приобретение нового оборудования для нужд науки (3,5 % – в России, 0,4 % – в Украине, 1,4 % – в Беларуси, 2,1 % – в Казахстане)[46].

Крайне низкими показателями характеризуется экспорт высокотехнологичной продукции в общем объеме экспорта стран СНГ. Если в развитых странах доля высокотехнологичного экспорта достигает 19–20 % от общего объема экспортируемых товаров, то в среднем по СНГ этот показатель составляет около 3 %. Его продолжающееся снижение связано в первую очередь со старением технологической базы в обрабатывающих отраслях.

Остается скромной доля предприятий, осуществлявших технологические инновации, – в течение последних нескольких лет она держится на уровне 9–13 %. С одной стороны, по сравнению с показателями развитых стран эти цифры довольно низки (в Германии, к примеру, процент заинтересованных в инновациях компаний в разы выше). С другой стороны, в ряде стран СНГ (Россия, Украина, Беларусь, Казахстан) благодаря созданию более комфортных условий для ведения бизнеса складывается устойчивая, хотя и немногочисленная прослойка инновационных предприятий, которые могут стать основой государственной политики по поддержке и продвижению инноваций. Такая позитивная тенденция отмечена составителями рейтинга «Doing business 2013», зафиксировавших прогресс в регулировании предпринимательской деятельности в этих странах (Россия в рейтинге поднялась за год на 6 позиций, Украина – на 15, Беларусь – на 2 и Казахстан – на 7).

Неплохие показатели демонстрируют Россия, Украина, Беларусь и Казахстан в глобальном рейтинге ВОИС (Всемирная организация интеллектуальной собственности) по динамике числа патентных заявок на регистрацию изобретений в 2011 г., заняв в нем соответственно 8, 24, 40 и 44-е места (из 105 стран) (табл. 7.2).

Таблица 7.2. Некоторые показатели научно-технической и инновационной деятельности в странах СНГ в 2012 г.

Источники: Российский статистический ежегодник 2013. М.: Росстат, 2013; Наука и инновационная деятельность 1990–2012 Всемирная организация интеллектуальной собственности: Мировые показатели интеллектуальной собственности в 2012 г. [Электронный ресурс] // Центр гуманитарных технологий. URL: http://gtmarket.ru/news/2012/12/12/5219.

Следует отметить, что большая часть изобретений в странах СНГ регистрируется либо авторами, т. е. физическими лицами, либо неприбыльными организациями, например, научно-исследовательскими институтами. К сожалению, финансовые ресурсы, которые нужны для реализации изобретений, у такого рода заявителей существенно ограничены. Поэтому, в частности, лишь в редких случаях запатентованные идеи ученых беспрепятственно внедряются в практику. Вместе с тем наблюдаемый в последние годы в странах ЕврАзЭС и в Украине заметный рост количества внедренных новых технологических процессов в производство можно считать явной предпосылкой к повышению уровня инновационности экономики[47].

К числу факторов, негативно влияющих на перспективы развития инновационной деятельности в СНГ, помимо уже отмеченной технологической отсталости прежде всего обрабатывающих отраслей промышленности и, как следствие, низкой конкурентоспособности их продукции, необходимо отнести также:

• неразвитость сферы малых инновационных предприятий, обладающих необходимой гибкостью для быстро меняющихся условий рынка;

• отсутствие разветвленной инновационной инфраструктуры;

• несовершенство нормативно-правовой базы инновационной деятельности;

• недостаточный уровень защиты прав интеллектуальной собственности.

Разумеется, отмеченные недостатки и существующие различия по большинству инновационных показателей создают объективные трудности на путях развертывании интеграционного процесса в Содружестве. Но одновременно они нацеливают на использование во взаимном сотрудничестве его все более интенсивных форм, способствующих преодолению имеющихся различий.

Речь идет о разработке и реализации на практике программ научно-технической и производственной кооперации, учитывающих эти различия в ходе выбора конкретных проектов сотрудничества и обеспечивающих необходимые финансовые и другие условия для роста инновационной активности участвующих в такой кооперации компаний, научно-исследовательских центров, образовательных учреждений и т. д.

Именно такой подход заложен в принятой Советом глав правительств СНГ 18 октября 2011 г. в Санкт-Петербурге Межгосударственной программе инновационного сотрудничества на период до 2020 г., охватывающей все государства-участники СНГ. Основной задачей программы заявлено создание интегрированного инновационного пространства. Программой предусматриваются развертывание межгосударственной кооперации в инновационной сфере, мобилизация и развитие научно-технологических потенциалов, реализация совместных инновационных проектов.

Этот интеграционный проект, без преувеличения, должен стать исторической вехой не только для стран-лидеров интеграционного процесса, но и для всех государств на постсоветском пространстве. А содержательной частью проекта должно стать его инновационное наполнение.

Отмечается, что реализация программы:

• будет способствовать созданию эффективных национальных инновационных систем и необходимых организационных и правовых условий, обеспечивающих капитализацию знаний и эффективное взаимодействие государственного сектора исследований и разработок с корпоративным сектором производства наукоемкой продукции;

• позволит стимулировать передачу технологий и введение в гражданский оборот результатов научно-технической деятельности и объектов интеллектуальной собственности;

• будет содействовать модернизации производства на основе использования передовых технологий, расширению «технологических коридоров», обеспечивающих реализацию научно-технических разработок и изобретений.

В настоящее время сформирован пакет из 11-ти пилотных многосторонних инновационных проектов Межгосударственной программы, тематика которых затрагивает все сферы экономики государств – участников СНГ. Суммарная стоимость проектов оценивается примерно в 190 млн долл. США, при этом к их финансированию планируется привлечь внебюджетные средства в объеме 32 млн долл. США.

Пилотные проекты одобрены национальными заказчиками и Межгосударственным советом по сотрудничеству в научно-технической и инновационной сферах по следующим направлениям: информационно-телекоммуникационные технологии; индустрия наносистем; авиационно – космические системы; медицина и здравоохранение; рациональное природопользование; производственные технологии и промышленная инфраструктура; безопасность; живые системы; энергетика; энергоэффективность и энергосбережение. Достигнута договоренность, что согласованный перечень направлений не является окончательным, он будет увеличиваться количественно и улучшаться качественно по мере возникновения новых предложений. Предполагаются разработка новых инфраструктурных проектов, направленных на развитие атомной энергетики и использование альтернативных видов топлива и энергии, а также высокотехнологичных транспортных систем.

Уже к июню 2013 г. 18 компаний, являющихся участникам и проекта «Сколково», заявили о намерении получить статус участника Межгосударственной программы, еще 6 компаний – резидентов других институтов развития России и СНГ, также выразили желание присоединиться к программе.

Успешная реализация программы позволит не просто обеспечить выход из экономического кризиса, а провести коренную трансформацию национальной экономики государств-участников СНГ. Главным инструментом данного процесса должна стать новая инвестиционная политика, способная обеспечить переход к инновационной экономике.

Программа знаменует собой начало формирования межгосударственного инновационного пространства, объединяющего ресурсы национальных инновационных систем и придающего устойчивый и системный характер инновационному развитию, что будет способствовать эффективному использованию научно-технических разработок и изобретений, независимо от места их создания.

Под межгосударственным инновационным пространством государств-участников СНГ понимается среда, характеризующаяся проведением этими государствами совместных действий по: развитию науки и техники; внедрению в производство высоких технологий, обеспечивающих выпуск конкурентоспособных на мировом рынке товаров и услуг; объединению научно-технологических потенциалов; концентрации совместных усилий и ресурсов на новых прорывных направлениях обеспечения устойчивого развития национальной экономики и предотвращению технологического отставания от развитых стран.

Данное пространство будет содействовать в предоставлении каждому государству-участнику СНГ равных возможностей в совместном использовании их научно-технологических и инновационных потенциалов, доступа на рынки научно-технологической и инновационной продукции, а также формированию общего рынка высокотехнологичных товаров и услуг стран Содружества.

Глава 8. Интенсификация научно-технической и производственной кооперации стран СНГ

За более чем два десятилетия страны Содружества наработали богатый опыт эффективного взаимодействия структур различного уровня, который можно и нужно использовать в повседневной практике инновационного сотрудничества. И сегодня в органах СНГ продолжается работа по гармонизации национальных законодательств по вопросам правовой охраны различных объектов интеллектуальной собственности в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства Беларуси, России и Казахстана; разрабатываются проекты необходимых межправительственных соглашений, в частности, по авторскому праву, товарным знакам, по защите прав интеллектуальной собственности и т. д.

Речь идет о богатом разнообразии форм и методов взаимодействия сотрудничающих сторон, представленных либо национальными академиями наук, министерствами и научно-техническими организациями, либо отдельными учеными и специалистами. Это могут быть также неформальные связи ученых, в основе которых общее научное наследие и опыт взаимодействия в составе еще недавно единого государства.

Особенно перспективна в этом плане совместная работа в активно создаваемых в последнее время международных исследовательских центрах стран СНГ. Учредителями одного из таких центров – Международного инновационного центра нанотехнологий – выступили МГУ, НИЦ Курчатовский институт и Объединенный институт ядерных исследований (Дубна). Беларусь выступила с предложением о создании в Минске международного инновационного центра под эгидой Международной ассоциации академий наук.

Разумеется, реализация межгосударственных научно-технических и инновационных программ и проектов в рамках СНГ не мыслится без адекватной финансовой поддержки. Ее можно было бы обеспечить на коллективной основе за счет средств Межгосударственного инновационного фонда (далее – Фонд), порядок формирования которого под руководством Экономического совета СНГ определен Концепцией согласованной инновационной политики стран Содружества. В соответствии с Концепцией Фонд должен функционировать как межправительственная некоммерческая организация, формирующаяся за счет средств, предоставляемых государствами-участниками фонда единовременно на возвратной основе в форме долгосрочного целевого льготного кредита. Его средства могут использоваться только на реализацию межгосударственных программ и проектов. Функции контроля за их распределением предлагается возложить на попечительский совет, который должен быть сформирован на базе Комиссии по экономическим вопросам при Экономическом совете СНГ. Кроме того, Фонд должен выполнять организационно-экономические функции, представлять на рассмотрение Экономического совета СНГ крупные инновационные проекты и осуществлять кредитование малых предприятий и венчурных фирм, участвующих в реализации межгосударственных инновационных программ и проектов.

В фундаментальных исследованиях такая поддержка несомненно должна быть оказана уникальным научным объектам в странах СНГ, которые представляют значительный интерес для научного сообщества этих стран и для сотрудничества между ними. В их числе: Международный инновационный центр нанотехнологий (МИЦНТ) СНГ (расположен в Дубне), Международный центр астрономических и медико-биологических исследований (расположен в Кабардино-Балкарии); Специальная астрофизическая обсерватория РАН в Карачаево-Черкессии; Московская мезонная фабрика Института ядерных исследований РАН; Баксанская нейтринная обсерватория; Международный научно-исследовательский центр – геодинамический полигон Объединенного института высоких температур РАН (Бишкек, Кыргызстан); Международный высокогорный научно-исследовательский центр «Памир-Чакалтая» в Таджикистане.

Если обратиться к наработанному до сих пор опыту научно-технического сотрудничества на постсоветском пространстве, то мы заметим, что оно, во-первых, пока характеризуется скромными масштабами, и, во-вторых, осуществляется главным образом на двусторонней основе. Примеров крупных многосторонних проектов немного – это, например, сотрудничество в развитии трубопроводного транспорта; в проведении ядерных исследований на базе ОИЯИ (Дубна); совместная реализации ряда космических проектов (Россия, Украина, Беларусь и Казахстан); реализация межгосударственной целевой программы ЕврАзЭС «Инновационные биотехнологии» на 2011–2015 гг., в рамках которой ученые Беларуси, России, Казахстана и Таджикистана разрабатывают 26 прорывных проектов в области микробных и ДНК-технологий для решения продовольственной, биологической и экологической безопасности. За 2 года после принятия программы сотрудничающими организациями создано 476 опытных образцов биотехнологической продукции, получены 2 патента и 6 заявок на изобретения. Объем финансирования программы на весь срок ее реализации составляет 926,6 млн руб. Еще одна межгосударственная целевая программа, разрабатываемая в рамках ЕврАзЭС, связана с реализацией проектов рекультивации территорий Кыргызстана и Таджикистана, подвергшихся воздействию со стороны уранодобывающих производств. Программа социально ответственная и рассчитана на реализацию в 2013–2018 гг. Расходы по программе запланированы на уровне 1,15 млрд руб., причем 75 % этой суммы выделено Россией.

Одно из традиционных и в то же время перспективных направлений тесной кооперации между Россией и Украиной является взаимодействие в авиакосмической сфере. Осуществляется совместная программа РАН и НАН Украины по фундаментальным космическим исследованиям с использованием автоматических космических аппаратов, которой предусматриваются научные исследования Земли из космоса и физических процессов в околоземном пространстве (наблюдение за космическими телами Солнечной системы, дистанционное зондирование Земли, прогнозирование землетрясений), а также разработка общей спутниковой системы передачи данных и национальной наземной инфраструктуры с целью получения информации и управления космическими комплексами.

Особое значение для ученых обеих стран имеет сотрудничество в области нано- и биотехнологий, создания искусственного интеллекта, а также внедрения цифрового вещания. НАН Украины вместе с Национальным исследовательским центром «Курчатовский институт» (РФ) создают российско-украинский кластер «Междисциплинарные наукоемкие технологии». Это позволит объединить усилия ученых обеих стран для ускорения развития инновационных технологий в области энергетики, ядерной медицины, нано-индустрии и др. В 2012 г. был проведен конкурс совместных инновационных проектов НАН Украины с Сибирским отделением РАН: по итогам экспертизы 20 из них рекомендованы к финансированию.

Тон в развитии научно-технического вектора двустороннего сотрудничества задают Россия и Беларусь. Значение совместных программ для развития сотрудничества и интеграции между Россией и Беларусью состоит, в частности, в том, что в ходе их реализации отрабатываются наиболее перспективные формы и инструменты сотрудничества (включая производственную и научно-техническую кооперацию, формирование межгосударственных финансово-промышленных групп (МФПГ) и т. п.), которые впоследствии должны найти широкое применение в более широкоформатных объединениях на территории СНГ. Кроме того, союзные программы имеют и очевидную практическую ценность, внося ощутимый вклад в развитие экономики и науки этих стран, в укрепление их безопасности и решение проблемы занятости. По некоторым оценкам (возможно несколько завышенным), благодаря российско-белорусской научно-технической и производственной кооперации, прежде всего в рамках совместных союзных программ, в середине 2000-х гг. в Беларуси выпускалось около 65 %, а в России – около 40 % высокотехнологичной продукции[48]. Часть этой продукции поставляется в дальнее зарубежье, что способствует укреплению позиций России и Беларуси в мировом хозяйстве, где, как известно, «вес» той или иной страны определяется, прежде всего, объемом наукоемкого экспорта.

В реализации союзных экономических и научно-технических программ участвуют несколько сотен предприятий и организаций России и Беларуси. При этом в последнее время союзные программы во все большей степени ориентируются на содействие развитию приоритетных направлений экономики, науки и техники обеих стран, имеющих определяющее значение для модернизации.

Этим целям, например, служат инновационные программы «СКИФ», «Композит», «Космос НТ», «Микросистемотехника», «Нанотехнологии СГ», «Стволовые клетки». Благодаря им уже создаются высокотехнологичные наукоемкие производства и современные технологии, определяющие перспективы экономики. Так, совместная программа «СКИФ» внесла значительный вклад в развитие компьютерной отрасли России и Беларуси: в ее рамках созданы суперкомпьютеры с широким спектром производительности. В 2007–2010 гг. реализована программа «СКИФ ГРИД», с помощью которой разработаны новые модели суперкомпьютеров 3-го и 4-го поколений и ГРИД-технологии, позволяющие объединить суперкомпьютеры из разных регионов в единую информационно вычислительную систему. В рамках программы в 2008 г. создан суперкомпьютер 3-го поколения «СКИФ МГУ» мощностью 47 трлн операций в секунду, ставший по производительности 5-м в Европе и 22-м в мире. Развернута экспериментальная ГРИД-сеть «СКИФ Полигон», объединяющая вычислительные ресурсы ряда суперкомпьютерных центров России и Беларуси. «СКИФ МГУ» и другие суперкомпьютеры подобного класса, как отмечают специалисты, можно использовать в машиностроении, авиации, особенно при проектировании самолетов 5-го поколения, в прогнозах климата на длительную перспективу и т. д.

В настоящее время на смену суперкомпьютерной программе «СКИФ ГРИД» Союзного государства пришла новая совместная программа – «СКИФ СОЮЗ», рассчитанная на реализацию в 2012–2015 гг. и предполагающая создание суперкомпьютеров следующего поколения «СКИФ» и на этой основе – развертывание и развитие совместной киберинфраструктуры России и Беларуси.

В выполнении программы примут участие свыше 20 белорусских и 30 российских научных организаций. На финансирование предполагается направить 1,2 млрд руб., в том числе 420 млн – с белорусской стороны.

Среди инициаторов нового совместного проекта: со стороны России – Институт программных систем РАН, МГУ и федеральное предприятие «Центр информационных технологий и систем государственных органов управления», со стороны Беларуси – Объединенный институт проблем информатики НАН Беларуси, Белорусский государственный университет и Белорусский госуниверситет информатики и радиоэлектроники. Концепция новой программы уже получила поддержку ведущих предприятий и учреждений образования в сфере информационных и телекоммуникационных технологий, а также ряда профильных министерств и ведомств России и Беларуси.

Совместные российско-белорусские программы играют важную роль в развитии космических систем и технологий, входящих в число приоритетных для обеих стран направлений научно-технологического развития. В рамках Союзного государства уже реализованы три программы по изучению космоса и продолжаются еще два союзных проекта.

Союзная программа «Космос БР» (Беларусь – Россия) выполнялась в 1999–2002 гг., программа «Космос СГ» (Союзное государство) – в 2004–2007 гг. В ходе реализации этих программ, по мнению экспертов, удалось на основе российско-белорусской кооперации выйти на создание конкурентоспособных космических средств. Так, в рамках программы «Космос СГ», в выполнении которой участвовали 55 предприятий, организаций, академических институтов и вузов России и Беларуси, была создана математическая модель новой космической системы, способной контролировать любой объект в любой точке Земли. Разработаны бортовые видеоспектрометры нового поколения, широкопольные телевизионные регистрирующие станции, новейшие антенные модули.

В 2011 г. завершилась одна из самых знаковых научно технических программ Союзного государства – «Космос НТ». Совместные российско-белорусские проекты в ее рамках были направлены на создание универсальной микроспутниковой платформы и непосредственно самого экспериментального микроспутника дистанционного зондирования Земли, способного собирать сведения о нашей планете как в видимом, так и в инфракрасном диапазонах.

Логическим продолжением этой программы явилось создание в Беларуси экспериментальной малогабаритной станции приема данных, поступающих с рукотворных космических странников. Речь идет о белорусском («БелКА») и российском («Канопус В») космических аппаратах, а также о действующих спутниках – российском «Метеор М», иностранных TERRA и NOOA. Запуск белорусского и российского спутников в кластере из пяти космических аппаратов (российский МКА ФКИ («Зонд ПП»), немецкий TET 1 и канадский ADS 1B) успешно состоялся 22 июля 2012 г. с космодрома Байконур. Отметим, что Центр управления полетом белорусского спутника работал в Объединенном институте проблем информатики (ОИПИ) НАН Беларуси в Минске, а командно-измерительный пункт функционировал в Плещеницах (Логойский район). Белорусский космический аппарат обеспечивает полное покрытие территории Беларуси космической съемкой. Срок его активного существования составляет 5 лет.

Еще один пример совместной деятельности российских и белорусских ученых – малый спутник ДЗЗ «Союз Сат О». Предполагается, что космический аппарат весом около 110–120 кг будет нести полезную нагрузку в 20–40 кг. Пока построен только экспериментальный образец, но в будущем планируется создать серию из 5–6 аппаратов.

В 2012 г. началась реализация новой программы «Мониторинг СГ», которая рассчитана на 5 лет и ставит своей главной задачей обеспечить качественной и недорогой космической информацией широкий круг потребителей из России и Беларуси. Это будет достигнуто за счет повышения эффективности использования российско-белорусской космической группировки спутников и внедрения все более прогрессивных методов приема, обработки, хранения и передачи информации наземным комплексом управления.

Потребность в финансовых средствах на реализацию мероприятий программы составляет 1,4 млрд руб. на период до 2016 г.

Большой объем совместных разработок в области исследования космического пространства в мирных целях приходится на долю сотрудничества России и Казахстана. Одно из основных направлений взаимодействия связано с работами по созданию современного ракетно-космического комплекса «Байтерек», который планируется использовать специально для запусков российского ракетоносителя типа «Зенит».

В рамках создания космической системы связи и вещания Казахстан намерен с помощью РФ создать на орбите собственную группировку из семи спутников, интегрированную в российскую Глобальную навигационную спутниковую систему (ГЛОНАСС). В рамках данного сотрудничества планируется участие казахстанских космонавтов в полетах на Международную космическую станцию (МКС).

18 июня 2006 г. был произведен запуск первого казахстанского спутника «КазСат–1», собранного российскими специалистами на ГК НПЦ им. М. В. Хруничева. 15 июля 2011 г. был запущен спутник «КазСат–2», и в настоящее время по договору с российской компанией «Информационные спутниковые системы имени академика М. Ф. Решетнева» начата работа по созданию спутника «КазСат–3». В июле 2013 г. под Алма-Атой введен в эксплуатацию резервный наземный комплекс управления (РНКУ) космическими аппаратами и системы мониторинга.

2014 г. должен ознаменоваться запуском первого казахстанского спутника дистанционного зондирования земли. Это очень важный проект для Казахстана с его огромной территорией, разнообразными рельефами, природными зонами и небольшим населением. Согласно официальной информации, запуск первого казахстанского спутника ДЗЗ (среднего разрешения) запланирован на I квартал 2014 г. с космодрома «Ясный» в России, второй космический аппарат ДЗЗ (высокого разрешения) планируется запустить до конца того же года с французского космодрома «Куру».

Сегодня казахстанские ученые успешно сотрудничают с крупными научно-исследовательскими организациями космического профиля Российской Федерации. Национальный центр космических исследований и технологий Казахстана совместно с ведущими российскими научно-исследовательскими институтами (Институт космических исследований РАН, Институт солнечно-земной физики РАН, Институт земного магнетизма, ионосферы и распространения радиоволн РАН и др.) ведет научные исследования в области астрофизики, физики ближнего и дальнего космоса, атмосферы и ионосферы Земли.

Национальным научно-технологическим холдингом «Парасат» совместно с российскими научными институтами в 2008–2010 гг. реализована научно-техническая программа «Создание и развитие Международного научно-исследовательского центра „Евразийский высокогорный научный центр космических лучей“» для решения фундаментальных и прикладных проблем физики и астрофизики космических лучей. Центр состоит из трех экспериментальных комплексов, находящихся на высотах 3340 м, 1700 м и 800 м. Также на высоте 3340 м находится Тянь-Шаньская высокогорная станция Физического института им. П. Н. Лебедева РАН РФ (ФИАН), а на высоте около 2600 м – станция «Орбита» Института ионосферы Центра астрофизических исследований Национального космического агентства Казахстана. Холдингом «Парасат» совместно с Физическим институтом им. П. Н. Лебедева РАН разработана научно-техническая программа «Исследование взаимодействий частиц космических лучей высоких и сверхвысоких энергий и их практические приложения на 2013–2015 годы».

Сотрудничество в области реализации указанных исследовательских проектов стимулирует развитие новых наукоемких производств, позволяет обеим странам полнее реализовать свой научно-технический и интеллектуальный потенциал.

Все большее распространение в сотрудничестве стран СНГ получает производственная кооперация. Если недавно основной составляющей товарооборота стран ЕврАзЭС являлись экспортно-импортные операции в чистом виде, то сегодня в нем увеличивается доля товаров с высокой добавленной стоимостью, произведенных в рамках реализации совместных инвестиционных проектов в области автомобилестроения, самолетостроения, сельхозмашиностроения, стройиндустрии, глубокой нефтепереработки, логистики, в перерабатывающих отраслях АПК и др. Наиболее распространенной формой такой кооперации являются совместные предприятия, в которых объединяются капиталы нескольких участников для реализации отдельных производственных проектов. Безусловно, речь не идет о создании совместных производств по указке сверху, используя административный ресурс. Важно, чтобы был создан благоприятный климат для эффективного взаимодействия национальных бизнес-структур, для реализации совместных проектов.

Наиболее крупные проекты производственной кооперации реализуются в сотрудничестве между компаниями России и Беларуси. Так, сложились и существуют следующие традиционные связки:

• автомобилестроение: со стороны Беларуси – «БелАЗ», «МАЗ», со стороны России – «Силовые машины», «КамАЗ», «ГАЗ»;

• производство дизельных двигателей: со стороны Беларуси – Минский моторный завод, со стороны России – Тутаевский моторный завод;

• тракторостроение: со стороны Беларуси – МТЗ, «Гомсельмаш», со стороны России – «Ростсельмаш», «ЧТЗ-Уралтрак».

Реализация планов создания объединенной компании «Росбелавто» на основе «МАЗа» и «КамАЗа» могла бы послужить первым примером серьезной промышленной интеграции на территории региона. Однако в процессе переговоров выявились сложности, которые присущи всем проектам такого рода, в виде разногласий между сторонами по поводу выбора национальной юрисдикции объединенной компании и оценки стоимости объединяющихся субъектов («КамАЗ» крупнее, а «МАЗ» не хочет терять контроль над объединенной компанией). Тем не менее переговоры о более тесной кооперации продолжаются.

Крупнейшим межгосударственным проектом стран региона является совместное строительство Беларусью и Россией на территории Беларуси атомной электростанции. Запуск первого блока планируется в 2017 г., второго – в 2018 г.

Среди крупных перспективных проектов технологической кооперации с Казахстаном можно отметить:

• проект создания центра техобслуживания и промышленной сборки вертолетов, где российскую сторону представляет ОАО «Вертолеты России», а Казахскую – «Казахстан Инжиниринг»;

• вхождение в уставный капитал стартовавшего в 2012 г. локомотивосборочного завода в Астане со стороны «Трансмашхолдинга» (Россия);

• проект по производству вагонов на базе Алматинского вагоноремонтного завода.

Сделаны определенные шаги в области промышленной кооперации между Беларусью и Казахстаном: например, между Минским заводом колесных тягачей и Петропавловским заводом тяжелого машиностроения.

Благодаря реализации программы торгово-экономического сотрудничества Беларуси и Казахстана «Дорожная карта» за последние два года в Казахстане организовано 12 сборочных производств белорусской техники. Сегодня в Казахстане собирается техника и оборудование ПО «БелАЗ», РУП «МТЗ», ПО «Гомсельмаш», ОАО «Минский моторный завод», ОАО «Минский автомобильный завод», РУП «Завод «Могилевлифтмаш», ОАО «Бобруйскагромаш» и ОАО «Белкард».

Одним из многих перспективных направлений производственной кооперации между Беларусью, Украиной, Казахстаном и Россией является приграничное сотрудничество. Экономические связи между соседними областями РФ, Беларуси и Украины активно развиваются на двухстороннем уровне и в рамках еврорегионов «Ярославна» (Курская область РФ и Сумская – Украина), «Слобожанщина» (Белгородская область РФ, Харьковская – Украина) и «Днепр» (Брянская область РФ, Гомельская – Беларусь, Черниговская – Украина). Так, торговля Брянщины с Беларусью за последние 5 лет возросла более чем вдвое, превысив 870 млн долл. А в их совместных инвестпроектах участвует до 15 предприятий Брянской (РФ), Гомельской и Минской областей (Беларусь).

Важно отметить, что сотрудничающие стороны активно ищут производственные проекты, позволяющие им максимально кооперироваться и «уходить» от простой купли-продажи. Развертывание межотраслевой кооперации на уровне регионов, предприятий и бизнес-сообществ соседних стран Содружества важно не только ввиду географической, но и межотраслевой взаимозависимости отраслей стран СНГ. Такая кооперация, как показывает российско-белорусский опыт, усиливает интеграционные связи в экономике, увеличивая их промышленную составляющую.

Хороший пример такого подхода – создание на Брянщине двух крупных российско-белорусских СП: «Брянсксельмаш» и «Амкодор-Брянск», которые производят строительно-дорожную и сельхозтехнику, поставляемую почти в 50 регионов РФ. Поставляется готовая продукция также в Казахстан и другие страны ближнего зарубежья.

В Курской области действует российско-белорусское сборочное производство троллейбусов из машинокомплектов ОАО «Белкоммунмаш» на базе МУП «Курскэлектротранс».

В Смоленской области ОАО «Смолспецтех», входящее в структуру совместного российско-белорусского предприятия ОАО «Агропромышленная компания», занимается сборочным производством энергонасыщенных тракторов по лицензии РУП «МТЗ» и ОАО «Курскагропромтехника».

Предприятия Томской области России имеют наработанные приграничные связи с казахстанскими партнерами в самых разных отраслях промышленности: в строительстве, реконструкции и техническом перевооружении объектов транспорта, электроэнергетики, металлургии, добычи и переработки полезных ископаемых. В ходе оживленных торгово-экономических миссий томских предприятий, большую часть из которых представляли компании инновационного сектора экономики, были достигнуты соглашения о реализации нескольких новых совместных проектов. В частности, Томский кабельный завод и казахстанская компания «ЭнергоРесурс» подписали соглашение о создании совместного предприятия в Караганде, томская компания «Сибирский машиностроитель» достигла договоренности о создании совместного российско-казахстанского предприятия, а томской компании «Контек-Софт» было предложено партнерство в сфере разработки программного обеспечения со стороны карагандинской «KARUND Corporation». Один из амбициозных проектов приграничного сотрудничества – создание российско-казахстанского электромобиля с энергоэффективными электроприводами. Проект планируют реализовать Томский университет систем управления и радиоэлектроники и Павлодарский государственный университет.

Одной из важнейших сфер российско-белорусского научно-технологического сотрудничества являются отрасли оборонно-промышленного комплекса (ОПК). Беларусь, на территории которой во времена СССР была сосредоточена примерно треть мощностей и соответствующих исследовательских центров общесоюзной «оборонки»[49], обладает современными оборонными производствами и технологиями, имеющими существенное значение для укрепления обороноспособности России. На финансирование военно-технических программ уходит 45 % союзного бюджета, а если прибавить программы двойного назначения – 75 %. В настоящее время в этой сфере реализуется около 20 союзных программ.[50] В кооперацию по разработке и производству 1 600 видов продукции военно-технического назначения вовлечены 180 российских и 120 белорусских предприятий и конструкторских бюро ВПК.

Комплектующие белорусского производства используются при производстве российских танков, боевых машин пехоты и десанта, бронированных ремонтно-эвакуационных машин, реактивных систем залпового огня (РСЗО) и снарядов к ним, самоходных артиллерийских орудий, противотанковых ракетных и зенитных комплексов, стрелкового оружия и средств ближнего боя. Доля Беларуси в военных поставках в Россию, по разным оценкам, составляет от 8 до 15 %, что, без учета межзаводской кооперации, выливается в сумму порядка 10–15 млн долл. в год. Общие же цифры приближаются к 30 млн.[51]

Основу белорусских поставок составляют пилотажные системы, навигационные приборы, средства спутниковой и космической связи, радиостанции, антенные устройства, стационарные и бортовые вычислительные комплексы, системы автоматизации и программного обеспечения, оптико-механическое, сборочное и контрольное оборудование для производства сверхбольших интегральных схем. В свою очередь, российские поставки охватывают средства ПВО, связи и радиоэлектронной борьбы, ракеты к РСЗО и ПТУР, стрелковое оружие и боеприпасы.

Динамично развиваются научно-производственные связи в оборонно-промышленной сфере между Россией и Украиной. В рамках соглашений о кооперации в сотрудничестве принимает участие большое число предприятий обеих стран. Среди совместно реализуемых проектов в авиастроении – создание и запуск в производство самолетов Ан-70, Ан-140 и линейки Ан-148, модернизация Ан-124 «Руслан», обновление многоцелевых вертолетов Ми-8 и др. В реализации совместной программы по самолетам АН-124 задействовано 148 предприятий на территории России, на которых трудятся более 250 000 рабочих. По программе АН-148 и АН-158 задействовано 186 российских предприятий.

Продолжается работа по совместным ракетным (обслуживание МБР Р-36М «Воевода» в составе российских РВСН, проект «Морской старт») и кораблестроительным (создание газотурбинного двигателя мощностью 60 МВт) проектам. Готовится межправительственное соглашение о реализации долгосрочной программы военно-технического сотрудничества, которая включает 255 направлений. В ее работе планируется участие более 100 российских и более 60 украинских предприятий[52].

К совместному производству оборонной техники активно подключается Казахстан. Среди важнейших кооперационных проектов с Россией:

• производство автомобилей для Министерства обороны Республики Казахстан и других силовых органов. Вооруженные силы Казахстана переходят на единую автомобильную базу КамАЗа, при этом основным поставщиком автомобилей стало совместное с Россией предприятие «КамАЗ-Инжиниринг»;

• модернизация систем зенитных ракетных комплексов. С российским конструкторским бюро машиностроения (г. Коломна) планируются совместные работы по модернизации и производству зенитных средств для сухопутных войск;

• организация совместного производства по капитальному ремонту и модернизации бронетехники. Ведутся переговоры с ОАО «Уралвагонзавод» о совместном производстве ряда образцов тяжелой военной техники;

• организация совместного производства порохов с Казанским и Тамбовским пороховыми заводами;

• организация совместного производства самолетов Ан-3Т. Легкий многоцелевой самолет Ан-3Т является дальнейшей модернизацией широко известного самолета Ан-2, эксплуатирующегося во многих странах мира с 1947 г.

Совместно с ОАО «Сибаналитприбор» (Томск) освоено производство метеокомплексов для нужд Министерства обороны РК. В сотрудничестве с Российским институтом мощного радиостроения ОАО «РИМР» (Санкт-Петребург) проводится модернизация мобильных и стационарных специальных средств дальней радиосвязи. Данная аппаратура фактически не имеет аналогов в странах СНГ. Заключен договор с Калужским заводом телеграфной аппаратуры по производству технических средств организации систем оповещения для МЧС Республики Казахстан Холдинг «Вертолеты России» и национальная компания «Казахстан инжиниринг» подписали в 2012 г. меморандум о взаимопонимании, предусматривающий организацию взаимодействия сторон по расширению сервисного обслуживания и ремонта вертолетов российского производства в Казахстане – «КазИнжЭлектроникс» (Казахстан).

В кооперации с белорусским предприятием «МИДИВИСАНА» осваивается производство комплекта модульных штабных машин. На стадии рассмотрения находится вопрос о сотрудничестве с научно-производственным белорусским предприятием «Тетраэдр» по совместному производству зенитных ракетных и радиотехнических средств ПВО.

В рамках формирования единого инновационного пространства СНГ важно решить задачу по созданию единого научно-образовательного и производственного пространства по приоритетным направлениям научно-технического прогресса, где координаторами могут выступить профильные ведомства стран для обеспечения более тесной интеграции научных исследований и производства.

Исходя из этого, приоритетными задачами национальных систем образования должны стать:

• координация на межгосударственном уровне научных исследований и разработок на основе согласованной научно-технической и инновационной политики;

• согласование основных принципов и построение организационной системы функционирования научно-технологического и инновационного взаимодействия;

• создание совместных структур по научно-технологическому и инновационно-производственному сотрудничеству;

• определение форм и условий совместной деятельности инновационных инфраструктур стран СНГ, форм и механизмов сотрудничества в области коммерциализации результатов научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ и трансфера технологий;

• определение механизмов финансирования совместных научно-технических и инновационных программ, проектов и мероприятий;

• интеграция национальных систем образования в единое европейское пространство высшего образования, присоединение к Болонскому процессу, создание национальных систем оценки качества образования с учетом международных требований.

В Беларуси реализуется ряд проектов по организации совместной подготовки специалистов. В расширении сотрудничества в сфере высшего образования важную роль играет Белорусско-Российский университет, учебный процесс в котором финансируется из бюджетов двух стран. Основными задачами в расширении международных научных связей Белорусско-Российского университета являются:

• развитие международной кооперации в области фундаментальных и прикладных исследований, формирование совместных исследовательских коллективов;

• участие в международных исследовательских программах;

• создание и продвижение на мировой рынок конкурентоспособной наукоемкой продукции, организация с этой целью изучения мирового рынка и широкой рекламы выполняемых университетом фундаментальных и прикладных работ.

Казахстан и Россия приступили к созданию сети международных инновационно-образовательных консорциумов с целью совместного использования интеллектуального потенциала и материальных ресурсов организации науки и образования. Уже организованы три консорциума. В области ядерных технологий создан консорциум, в состав которого вошли Евразийский национальный университет имени Гумилева, Национальный ядерный центр Республики Казахстан и Объединенный институт ядерных исследований (Дубна, РФ).

Центр наук о земле, металлургии и обогащения Казахстана и Институт водных проблем РАН создали международный консорциум по вопросам водного транспортного соединения Каспийского моря и Азово-Черноморского бассейна.

И, наконец, третий международный научно-образовательный инновационный консорциум создан для развития нанотехнологий и нанонауки.

Рыночная интеграция на микроуровне, развитие горизонтальных связей, торгово-экономических отношений, специализация и кооперирование производства и НИОКР, технологическое сотрудничество, целевые комплексные программы, создание совместных предприятий и транснациональных коммерческих и финансовых структур – в реальности главное для восстановления Единого экономического пространства. Определенные надежды в этой связи возлагаются на финансово-промышленные группы (ФПГ) на пространстве СНГ. Способствуя развитию межгосударственной торговли и расширению сбыта продукции на всей территории пространства путем создания дочерних предприятий, производственных и торговых филиалов, они тем самым структурно организуют и развертывают интеграционные процессы в интересах модернизации.

Вопреки существующим в СНГ центробежным тенденциям Россия, как локомотив интеграционных процессов, тем не менее по-прежнему объективно заинтересована в продолжении политики, направленной на укрепление своих экономических позиций в регионе. Однако успех такой политики в значительной степени будет зависеть от способности России преодолеть собственный структурный кризис, повысить жизненный уровень большинства населения, противодействовать своекорыстной олигархии и коррумпированной бюрократии. Определенные шаги в этом направлении, достигнутая в обществе стабильность и заявленный курс на модернизацию предоставляют для этого серьезный шанс. От того, как он будет использован, и будет зависеть судьба создаваемых в последние годы на постсоветском пространстве интеграционных объединений.

Раздел III. Инвестиционно-инновационный вектор развития сотрудничества с ЕС в контексте решения задач технологической модернизации

Глава 9. Анализ современного состояния внешнеторгового взаимодействия России и стран ЕС в контексте его влияния на технологическое обновление российской промышленности

Евросоюз остается крупнейшим торговый партнером России, на его долю в 2012 г. приходилось 48,9 % российского внешнеторгового товарооборота (410,563 млрд долл. США), 52,9 % всего объема российских экспортных поставок (278,089 млрд долл. США) и 42,17 % российского импорта (132,482 млрд долл. США) (см. табл. 9.1).

Таблица 9.1. Внешняя торговля Российской Федерации

Источник: Таможенная статистика РФ за соответствующие годы.

В целом, для рассматриваемого периода 2006–2012 гг. не были характерны благоприятные условия для развития внешнеторговых связей со странами ЕС, поскольку приходились на годы мирового финансового кризиса и посткризисной депрессии, которая продолжает оказывать негативное влияние на динамику мировой экономики и торговли.

Как видно из данных таможенной статистики РФ, несмотря на кризисный период, в который мировая экономика вступила в 2007 г. рост стоимостных объемов российского экспорта в страны ЕС-27 за 2006–2012 гг. составил 157 %, что несколько уступает общим темпам роста стоимостных объемов российского экспорта за аналогичный период (174 %).

Российский импорт из стран ЕС за 2006–2012 гг. вырос на 21,5 % и развивался динамичнее российского экспорта в ЕС. При этом темпы роста стоимостных объемов российского импорта из стран ЕС оказались ниже общей динамики роста российского импорта, стоимостные объемы которого за рассматриваемый период возросли на 2,28 %.

По общим объемам внешнеторговой оборот России с ЕС в 2012 г. превышал объем товарооборота России с СНГ в 3,43 раза, а с ЕврАзЭС в 6,5 раза, с партнерами по БРИКС – в 3,9 раза.

Структура двусторонней торговли России – ЕС отражает сравнительные преимущества двух экономик: топливные и сырьевые товары составляют основную часть российского экспорта, в то время как из ЕС импортируются в основном готовые промышленные и потребительские товары.

В структуре российского экспорта в страны ЕС по итогам 2012 г. поставки минеральных продуктов составили 62 % от всего российского экспорта этих продуктов, на сумму 231,6 млрд долл. При этом, доля потребления российских газа и нефти европейскими странами составляла 29 %, доля экспортируемой в ЕС химической продукции – 33 % от всего российского экспорта химической продукции.

Металлы (включая драгоценные и полудрагоценные) и изделия из них составляли в 2012 г. 9,5 % стоимости российского экспорта в ЕС-27, машины, оборудование и транспортные средства лишь 8 %, как и в предыдущем году.

Объем российского импорта из стран ЕС достиг уровня 132,5 млрд долл. Доля поставок машин, оборудования и транспортных средств в общем объеме российского импорта из ЕС составляет 44 %. Доля продукции химической промышленности в общем объеме российского импорта – 8 %. Около 10 % росссийского импорта из ЕС приходилось на продовольствие.

Основные импортные товары (доля в импорте – 1/3 всего объема) – это легковые автомобили, их части, компоненты и принадлежности, медикаменты, телефонная аппаратура, подъемно-транспортное и насосно-компрессорное оборудование, авиационная техника, парфюмерно-косметические средства, электросиловые установки, металлообрабатывающее оборудование. По всем отмеченным товарным позициям российский экспорт в страны ЕС уступает стоимостным объемам импорта от 2 до 20 раз. Так, например, импорт реакторов, ядерных котлов, оборудования и механических устройств к ним превышал российский экспорт аналогичного оборудования в ЕС в 19,7 раз; экспорт летательных и космических аппаратов уступал импорту из ЕС в 3,7 раза.

Такая структура внешнеторговых связей России и ЕС отражает, прежде всего, общую ущербность отраслевой структуры российской промышленности, обрабатывающий сектор которой так и не достиг дореформенных объемов, существенно снизив при этом технологическую конкурентоспособность из-за недостаточной инвестиционной привлекательности и нарастающей технологической отсталости производственного аппарата. Сложившаяся структура товарообмена России и ЕС не соответствует: современным тенденциям мировой торговли между промышленно развитыми странами, основное место на рынке которых занимают готовая продукция и услуги, базирующиеся на наукоемких технологиях;[53] интересам ЕС, который всячески пытается диверсифицировать поставки энергоносителей, сократив свою зависимость в этой сфере от России; стратегическим интересам России. Хотя наполнение бюджета еще долгие годы будет базироваться на экспорте энергоресурсов, сегодня для решения задачи ускоренной модернизации России крайне важно расширение промышленного экспорта и импорта. Причем актуально развитие не только торговых отношений, но и научно-технологического и производственного сотрудничества в контексте приоритетов модернизации российской экономики, развитие которых и может составить надежную основу для дальнейшего наращивания масштабов внешнеторгового оборота.

Существенный вклад в развитие экономических отношений между Россией и ЕС вносит сотрудничество в инвестиционной сфере. ЕС является крупнейшим инвестором в экономику Россию: 75 % прямых иностранных инвестиций в Россию приходится на страны-члены ЕС.

Общий объем инвестиций, поступивших в Россию из ЕС в 2012 г., составил 86,2 млрд долл., из них на ПИИ приходилось 14,4 млрд долл. (+4,3 %). Объем накопленных прямых иностранных инвестиций из стран ЕС в Россию к середине 2013 г. составил свыше 105 млрд долл.

Общая сумма российских инвестиций в страны ЕС в 2012 г. достигла 77,5 млрд долл., из них на ПИИ пришлось 52,0 млрд долл. (падение на 12,6 % по сравнению с 2011 г.).

В 2012 году, согласно данным Ernst & Young, Россия заняла второе место в Европе по количеству новых рабочих мест, появившихся благодаря привлечению ПИИ, по сравнению с шестым в 2011 г. На ее долю пришлось 8 % от общего количества рабочих мест, созданных в Европе[54].

Углубление взаимоотношений России и ЕС началось с заключения Соглашения о партнерстве и сотрудничестве (1997 г.), регулирующего политическое и экономическое взаимодействие между сторонами. Новое Соглашение (Базовый договор) между ЕС и Россией, переговоры по которому продолжаются, произван создать всеобъемлющую основу для двусторонних отношений со стабильными, предсказуемыми и сбалансированными правилами торговых и инвестиционных отношений. Основное внимание в ходе переговоров уделяется улучшению нормативно-правового регулирования, основанного на правилах ВТО, и укреплению двусторонних торговых отношений в формате общеевропейского экономического пространства.

Активный диалог в этой сфере между Россией и странами ЕС ведется уже с 2001 г., начиная с разработки Концепции формирования Общего европейского экономического пространства (ОЕЭП). Подготовленный проект Концепции формироывания такого пространства был одобрен в Риме в 2003 г.

В Концепции было дано развернутое определение понятия «Общеевропейское экономическое пространство». В частности, оно рассматривается как «открытый интегрированный рынок между Россией и ЕС, основанный на общих или совместимых правилах и системах регулирования, включая совместимую административную практику, обеспечивающий взаимодополняющий эффект развития и использования преимуществ экономики масштаба и, как следствие, обеспечивающий повышение конкурентоспособности обеих Сторон на внешних более крупных рынках. В конечном итоге ОЕЭП должно охватывать большинство секторов экономики».[55]

Согласно Концепции, основными целями ОЕЭП являются:

• стимулирование торговли и инвестиций между Россией и ЕС, направленное на обеспечение устойчивого развития на основе принципов недискриминации, транспарентности и добросовестного управления;

• создание новых возможностей для экономических операторов путем установления общих гармонизированных или совместимых правил и систем регулирования, а также за счет формирования взаимосвязанных инфраструктурных сетей;

• повышение мировой конкурентоспособности экономик России и ЕС.

В Концепции ОЕЭП был определен лишь общий вектор динамичного углубления интеграции России и ЕС, при этом конкретные формы экономической интеграции не были обозначены. Собственно, до сих пор не ясно в каком целевом формате может или должно формироваться такое общее пространство (зона свободной торговли; таможенный союз; полноформатное Единое экономическое пространство). Нечеткость целей порождает различное понимание содержательного наполнения и разную оценку конкретных результатов углубления сотрудничества.

В мае 2003 г. на саммите в Санкт-Петербурге ЕС и Россия договорились укреплять в рамках Соглашения о партнерстве и сотрудничестве свое взаимодействие путем создания четырех общих пространств, которые включают: общее экономическое пространство; общее пространство свободы, безопасности и правосудия; общее пространство внешней безопасности; общее пространство для научных исследований и образования, включая культурное сотрудничество.

Конечная цель договоренностей – формирование интегрированного рынка между ЕС и Россией. На саммите в Москве в мае 2005 г. были приняты «дорожные карты» (табл. 9.2), которые призваны стать краткосрочными и среднесрочными инструментами для реализации отмеченных четырех общих пространств. Они устанавливают дальнейшие конкретные цели, а также определяют действия, необходимые для реальной реализации общих пространств. Таким образом, они призваны конкретизировать повестку дня сотрудничества между ЕС и Россией в среднесрочной перспективе.

Таблица 9.2. «Дорожная карта» по общему экономическому пространству Россия – ЕС

Источник: Официальный сайт Президента России (http://www.archive.kremlin.ru/events/articles/2005/05/87950/152811.shtml).

Важнейшей составляющей «дорожной карты» стал экономический диалог и выработка общей политики в сфере промышленности и предпринимательства. В частности, были определены пять приоритетных направлений сотрудничества в области промышленного развития: автопром, гражданское авиастроение, горно-металлургическая, химическая, текстильная промышленность.

Поскольку Россия является крупнейшим экспортером в ЕС нефти, газа, урана и угля, стороны договорились о развитии тесного энергетического партнерства, начав в 2000 г. Энергетический диалог ЕС – Россия.

Европейский союз обозначил готовность содействовать России в дальнейшем развитии ряда основных рыночных принципов в энергетическом секторе, таких как: стратегия энергосбережения и энергоэффективности; поощрение и защита инвестиций; право доступа к энергетической транспортной инфраструктуре; независимость сетевых операторов от естественных монополий; отраслевое регулирование и реформирование монополий.

Энергетический диалог остается одним из наиболее важных аспектов сотрудничества между Россией и ЕС. Он сосредоточен на нефти и природном газе, энергоэффективности, сотрудничестве по объединению электросетей ЕС и России, торговле ядерными материалами и повышении безопасности их использования. Россия и Европейский союз стремятся к обеспечению стабильности энергетических рынков и надежного импорта и экспорта растущих объемов энергоносителей, а также признают необходимость модернизации российского энергетического сектора.

В Энергетический диалог также входит природоохранный компонент, поскольку диалог нацелен на снижение воздействия энергетической инфраструктуры на окружающую среду, поощрение идущего в настоящее время процесса либерализации энергетических рынков, содействие проникновению на рынки более экологически безопасных технологий и энергоресурсов, а также развитие энергоэффективности и энергосбережения.

Одним из компонентов данного диалога ЕС – Россия стал механизм раннего предупреждения, который описывает основные аспекты взаимного информирования сторонами друг друга о краткосрочных и долгосрочных рисках безопасности поставок и спроса.

В рамках диалога было сформированы четыре тематические группы экспертов, осуществляющие деятельность по приведенным ниже ключевым направлениям, представляющим взаимный интерес:

• группа по энергетическим рынкам и стратегиям;

• группа по электроэнергетике;

• группа по энергоэффективности и инновациям;

• группа по атомной энергетике.

Указанные группы объединяют более 100 европейских и российских экспертов из госструктур и научного сектора, что позволяет обсуждать вопросы, связанные с инвестициями, энергетической инфраструктурой, торговлей и энергоэффективностью, а также с подготовкой дальнейших предложений в рамках Энергетического диалога.

Не вызывает сомнений значимость продолжения работы по сближению нормативных баз ЕС и России, созданию привлекательного, стабильного и предсказуемого инвестиционного климата, позволяющего зарубежным инвесторам проявлять активность, по проектам транспортной инфраструктуры нефтегазовой отрасли, а также интеграции рынков электроэнергии.

В настоящее время в рамках Энергетического диалога в Калининградской области РФ реализуется 2 проекта в области энергосбережения, финансируемые в рамках гранта ЕС[56].

Важнейшим является также сотрудничество России и ЕС в области науки и технологий, которое развивается с 2000 г.

Правовую основу такого сотрудничества составляют следующие документы:

• Соглашение о партнерстве и сотрудничестве (СПС, 1997 г.), включающее положения о науке и технологиях (ст. 62);

• Соглашение между Правительством Российской Федерации и Европейским сообществом о сотрудничестве в области науки и технологий (2000 г.);

• Соглашение между Российской Федерацией и Европейским сообществом по атомной энергии о сотрудничестве в области ядерной безопасности (2001 г.);

• Соглашение между Правительством Российской Федерации и Европейским сообществом по атомной энергии о сотрудничестве в области управляемого термоядерного синтеза (2001 г.);

• «Дорожная карта» по общему пространству Россия-ЕС в области науки и образования, включая культурные аспекты (2005 г.).

Координацию сотрудничества Россия-ЕС осуществляют Совместный комитет по научно-технологическому сотрудничеству и тематические рабочие группы, действующие на основании Соглашения о сотрудничестве в области науки и технологий (2000 г.). Рабочие группы охватывают следующие приоритетные области взаимодействия: аэронавтика; энергетика (ядерная и неядерная); окружающая среда; продукты питания, сельское хозяйство и биотехнологии; здравоохранение; ИКТ; исследовательская инфрастуктура; научная мобильность; нанотехнологии и новые материалы; электронная инфраструктура; космос.

Группы регулярно встречаются для обсуждения возможных тем для исследований, представляющих взаимный интерес. Все совместные инициативы фиксируются в «дорожной карте», обновленная версия которой была принята в 2012 г.

Одной из наиболее развитых форм научно-технологического сотрудничества является участие российских ученых в Рамочных программах ЕС по исследованиям и технологическому развитию, где Россия продолжает оставаться самым успешным партнером по международному сотрудничеству с точки зрения общего числа участников в программе, объема финансирования, полученного от ЕС, и количества проведенных скоординированных конкурсов. В свою очередь европейские ученые успешно участвуют в российских федеральных целевых программах (ФЦП), в том числе в ФЦП «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2007–2013 годы».

В 2007 г. был внедрен новый механизм сотрудничества в форме скоординированных конкурсов на проведение исследований на условиях совместного финансирования со стороны ЕС и России. К настоящему моменту с Россией было проведено десять скоординированных конкурсов в следующих областях: здравоохранение; продовольствие, сельское хозяйство и биотехнологии; нанотехнологии и новые материалы; ИКТ; энергетика; аэронавтика и энергия термоядерного синтеза.

Начиная с 2014 г., основным инструментом сотрудничества в области исследований и инноваций на уровне Европейского союза должна стать новая Рамочная программа ЕС по исследованиям «Горизонт 2020».

Другим ключевым направлением развития научно-технологического сотрудничества между Россией и ЕС является создание исследовательской инфраструктуры, в том числе крупных инфраструктурных проектов «Mega-science». Россия и ЕС тесно сотрудничают в рамках целого ряда «мегапроектов», таких как европейский рентгеновский лазер на свободных электронах (XFEL), ускоритель для исследования антипротонов и ионов (FAIR), термоядерный реактор ИТЕР, Европейский центр ядерных исследований в области физики высоких энергий (ЦЕРН) и др.

Россия и ЕС также взаимодействуют в рамках рабочей группы министров образования и науки стран «Группы восьми», занимающейся вопросами развития глобальной исследовательской инфраструктуры.

Эффективность сотрудничества между Россией и ЕС еще раз подтверждает успешное функционирование ряда программ в области академической и научной мобильности, таких как: «Программа Мари Кюри» (в составе Рамочных программ ЕС), ТЕМПУС (содействие развитию системы высшего образования в России) и «Эразмус-Мундус» (создание партнерских сетей европейских и неевропейских вузов, предлагающих совместные магистерские программы). Данные программы являются важным инструментом интеграции России в Европейскую научно-исследовательскую зону и Европейскую зону высшего образования.

На саммите ЕС – Россия, состоявшемся в декабре 2012 г. в Брюсселе, политические лидеры обеих сторон объявили 2014 г. «Годом науки Россия – ЕС». Череда мероприятий, которые будут проводиться совместно в течение всего года в ЕС и России, воздаст должное динамичному и многогранному сотрудничеству между ЕС, странами-членами ЕС и Российской Федерацией в сфере научных исследований, высшего образования и инноваций. Российско-европейский год науки будет связан с активным участием России в текущей Рамочной программе ЕС по исследованиям и технологическому развитию и динамичным сотрудничеством в области научных исследований между Россией и странами-членами ЕС.

На протяжении многих лет Российская Федерация и Европейский союз осуществляют сотрудничество в области космоса, которое вошло в «дорожную карту» по общему экономическому пространству, принятую в мае 2005 г. на саммите ЕС – Россия в Москве. Необходимо отметить, что такое сотрудничество началось гораздо раньше, с 1997 г. в соответствии со ст. 67 Соглашения о партнерстве и сотрудничестве (СПС). В диалоге принимают участие представители космических агентств, исследовательских институтов, государственных властей, операторов космической отрасли и промышленных кругов. Устанавливая подобный диалог, стороны стремились углубить партнерские связи в области исследований космоса и разработать ряд совместных проектов.

В декабре 2001 г. Европейская Комиссия, Европейское космическое агентство (ESA) и Российское космическое агентство (Роскосмос) подписали в ходе трехсторонних переговоров Совместный меморандум «О новых возможностях российско-европейского партнерства в области космоса», который создал политическую основу для будущей работы и реализации проектов по направлениям: ГАЛИЛЕО-ГЛОНАСС, глобальный мониторинг окружающей среды и безопасности (GMES), исследования в сфере пусковых установок, промышленное сотрудничество и исследования в сфере космических транспортных систем.

В январе 2005 г. глава Российского космического агентства и Генеральный директор Европейского космического агентства (ESA) подписали Соглашение о долгосрочном сотрудничестве в области разработки, создания и использования космических ракетоносителей. В Соглашении, помимо всего прочего, были определены условия модернизации стартовой платформы на космодроме Куру во Французской Гвиане с целью обеспечения возможностей запуска с этого космодрома ракет «Союз-СТ».

В соответствие с намеченными в «дорожной карте» приоритетами в марте 2006 г. Россия и ЕС договорились об учреждении на высоком политическом уровне Диалога РФ-ЕС в области космоса, который формально институционализировал переговоры, ведущиеся с 1990-х гг. При этом Европейское космическое агентство выступает в качестве третьего равноправного участника Диалога. Стороны определили следующие направления сотрудничества, представляющие особый интерес:

• дистанционное наблюдение за Землей;

• глобальная навигация (а именно, доработка и реализация соглашения ГАЛИЛЕО-ГЛОНАСС и сотрудничество в области применения навигационных систем);

• спутниковая связь;

• космические науки и исследования космоса, в том числе с использованием Международной космической станции;

• развитие космических технологий.

По новому соглашению совместные космические инициативы будут включать в себя проекты, представляющие взаимный интерес. Они реализуются с помощью программ Европейского космического агентства, Космической программы Российской Федерации, а также Рабочей программы по направлению «Космос» и, в будущем, программы «Горизонт 2020» (в составе Рамочных программ Европейского союза по научным исследованиям и инновациям).

Российские ученые принимают активное участие в европейских проектах (мониторинг ледников, мониторинг в регионах Черного и Каспийского морей, предупреждение негативных воздействий астероидов и т. д.), финансируемых Европейской Комиссией в рамках Рамочных программ ЕС.

Важным направлением российско-европейского сотрудничества является взаимодействие по проблемам развития транспортной инфраструктуры. Транспорт вносит существенный вклад в развитие, интеграцию и рост внутреннего рынка, принеся ощутимые выгоды европейской экономике. Европейская транспортная политика обозначила ряд стандартов для сектора, такие как улучшение условий работы, повышение безопасности, а также совершенствование прав пассажира.

В целях дальнейшей модернизации транспортной системы в 2011 г. ЕС утвердил специальную «дорожную карту», которая включает в себя 40 конкретных инициатив на период до 2020 г. и далее, направленных на построение конкурентоспособной транспортной системы для повышения мобильности, преодоления основных барьеров в ключевых областях, стимулирования роста экономики и решения проблемы занятости.

В то же время предложенные инициативы помогут значительно снизить зависимость Европы от импорта нефти и сократить углеродные выбросы транспорта на 60 % к 2050 г. В этом контексте к 2050 г. предполагается: полный запрет на использование в городах автомобилей, работающих на традиционных видах топлива; увеличение доли экологичного низкоуглеродного топлива в авиации до 40 %; сокращение вредных выбросов морского транспорта минимум на 40 %; перевод 50 % пассажирских и грузовых междугородних автомобильных перевозок средней дальности на железнодорожный и водный транспорт. Все это позволит снизить вредные выбросы транспорта на 60 % к середине столетия.

В отношении транспортного сектора России стратегия ЕС состоит в использовании механизмов, заложенных в «Соглашении о партнерстве и сотрудничестве» для содействия России в оптимальном использовании транспортной инфраструктуры и применении современного управления и экспертизы в условиях конкурирующего рынка. Инструментом сотрудничества в этой сфере является Транспортный диалог ЕС – Россия. Это поможет России оценить предложения по развитию инфраструктуры и выбрать свои приоритеты и свою стратегию в развитии транспортного сектора. В рамках этого диалога ЕС и Россия проводят периодические консультации нескольких тематических групп с тем, чтобы сделать транспортный сектор России более конкурентоспособным и лучше интегрированным в транспортные сети ЕС, принимая во внимание важность России как естественного моста между Европой и Азией.

Главное внимание уделяется содействию автомобильным перевозкам, взаимодействию железнодорожных транспортных систем, сотрудничеству в области гражданской авиации и развитию водного транспорта (как морского, так и транспорта внутренних водных путей), а также преодолению заторов на границах.

В области гражданской авиации Европейский союз и Россия имеют общий интерес в усилении сотрудничества, особенно, в области безопасности. В связи с чем ЕС и Россией было принято решение о преодолении существенных препятствий такому сотрудничеству путем сворачивания системы платежей за перелеты над Сибирью.

В области морского транспорта Европейский союз активно работает с региональными органами Черного и Балтийского морей, рассматривая развитие портов в региональном контексте.

В рамках политики «Северного измерения» ЕС, Россия и другие участники согласовали «Партнерство в области транспорта и логистики», целью которого является облегчение перевозок в рамках общих проектов.

Однако следует отметить, что за прошедшие годы качественных сдвигов в направлении принятой «дорожной карты» по формированию общего экономического пространства пока не произошло. По многим из обозначенных направлений физические объемы поставок продукции росли очень медленно, а по некоторым вообще имели отрицательную динамику. В период 2005–2008 гг. (т. е. до мирового финансового кризиса) в рамках отраслей, покрываемых Диалогом о промышленности, более чем в два раза упали поставки в страны ЕС российских легковых и грузовых автомобилей, продукции текстильной промышленности (шерстяных, хлопчатобумажных и льняных тканей); лекарственных средств, азотных и комплексных удобрений, продукции цветной металлургии.

За рассматриваемый период российские производители не смогли расширить свое присутствие на рынках ЕС, как по товарам традиционного экспорта, так и за счет товарной диверсификации экспорта. В результате товарная структура экспорта (в стоимостной оценке) не претерпела заметных изменений в сторону облагораживания. Наблюдался дальнейший рост удельного веса минерального и энергетического сырья, продукции черной металлургии и химии, при снижении доли легкой промышленности, машин и приборов, на которую приходится менее 2 % российского экспорта в страны ЕС. Крупные проекты отраслевого значения были реализованы лишь в автопроме и авиастроении (Сухой – «Суперджет» и альянс «АвтоВАЗ – РЕНО»), стратегические последствия которых для развития технологического и экспортного потенциала соответствующих секторов российской промышленности скорее всего будут иметь положительное значение, поскольку ориентируются на сохранение национальных российских центров технологических компетенций. Остальные проекты в автомобильном секторе («Фольксваген»; «Ситроен-Пежо») ориентированы на простую «отверточную сборку» и вряд ли будут способствовать наращиванию технологических компетенций национального российского автопрома.

Если говорить о причинах довольно скромных успехов в направлении формирования общего экономического пространства России и ЕС и реализации соответствующей «дорожной карты», то можно отметить следующее.

Россия, в условиях отсутствия собственной эффективной промышленной политики, проводила довольно пассивную политику в области внешнеэкономической деятельности и зачастую принимает навязанные «правила игры». Так, анализируя с этих позиций принятую «дорожную карту» РФ и ЕС в области промышленного развития и предпринимательства, нельзя не видеть, что выбранные отраслевые ориентиры для диалога в большей мере отвечают интересам ЕС и его экспортно-производственной специализации и не были направлены на развертывание сотрудничества в ключевых секторах российского машиностроения, критически важных для широкомасштабной модернизации национальной российской промышленности.

Кроме того, разработка и реализация «дорожной карты» по формированию общего экономического пространства, также как и разработанная ранее Концепция ОЕЭП, характеризовались отсутствием четких целевых ориентиров и конкретных задач и «графика движения» в заданном направлении.

Во многом это определяется тем, что в 2005 г., когда формировалась «дорожная карта», в России еще не было собственной долгосрочной экономической программы развития. Концепция долгосрочного социально-экономического развития России до 2020 г. была принята только в 2008 г., а собственно отраслевые национальные стратегии развития отмеченных отраслей (за исключением Стратегии развития автопрома на период 2015 г.) были разработаны несколько позже, что, естественно, ограничивало возможности российских участников для наполнения диалога масштабными вопросами.

Предполагалось, что новый импульс развитию экономического сотрудничества с ЕС может дать реализация совместных инициатив «Партнерство для модернизации», закрепленных в 2009 г. на проходившем в Стокгольме саммите РФ – ЕС. В Совместном заявлении по этому поводу стороны отметили, что приоритетные области «Партнерства для модернизации» будут включать:

• расширение возможностей для инвестирования в ключевые отрасли, стимулирующие рост и инновации, укрепление и углубление двусторонней торговли и экономического взаимодействия, а также создание благоприятных условий для малых и средних предприятий;

• оказание содействия выравниванию технических регламентов и стандартов, а также высокому уровню защиты прав интеллектуальной собственности;

• оказание содействия развитию устойчивой низкоуглеродной экономики и энергоэффективности, а также поддержке международных переговоров по противодействию изменению климата;

• укрепление сотрудничества в сферах инноваций, исследований и развития, а также космоса;

• обеспечение сбалансированного развития путем принятия мер в ответ на региональные и социальные последствия экономической реструктуризации;

• обеспечение эффективного функционирования судебной системы и усиление борьбы против коррупции;

• оказание содействия развитию связей между людьми и укрепление диалога между бизнесом и гражданским обществом.

Россия с энтузиазмом восприняла эти инициативы. По поручению Президента РФ в МИДе в феврале 2010 г. в России была подготовлена «Программа эффективного использования на системной основе внешнеполитических факторов в целях долгосрочного развития Российской Федерации». В ней подчеркивалась важность укрепления взаимодействия с ведущими мировыми и региональными державами, использование внешних источников модернизации, включая реализацию крупных инвестиционных проектов и создание «модернизационных альянсов» с основными западноевропейскими партнерами и с Евросоюзом в целом. Также были разработаны и представлены Евросоюзу предложения по реализации 50 совместных проектов в области инвестиционно-технологического сотрудничества между российскими и европейскими организациями. По сути дела, для России это была первая попытка активно заявить о своих интересах в сотрудничестве в промышленной сфере в рамках европейского диалога.

На 25-м саммите России – ЕС, который состоялся 31 мая – 1 июня 2010 г. в Ростове-на-Дону, Европей ский союз и Россия объявили о начале «Партнерства для модернизации» во имя благополучия своих граждан.

На сегодняшний день оно является ведущей площадкой, где формируется позитивная повестка российско-европейских отношений и где диалог с Евросоюзом приносит ощутимые успехи, в особенности там, где нет ненужной политизации.

Основным механизмом инициативы являются отраслевые диалоги, которые были учреждены в соответствии с «дорожной картой» общего экономического пространства. В рамках диалогов осуществляется более узкое взаимодействие сторон в конкретных областях. На сегодняшний день функционируют 16 отраслевых диалогов.

Для координации работы «Партнерства для модернизации» были определены национальные координаторы. С российской стороны координатором является замминистра экономического развития РФ, с европейской – директор по России Европейской внешнеполитической службы. Для фиксации результатов и решения текущих задач Партнерства координаторы регулярно, два раза в год проводят встречи с участием представителей отраслевых диалогов.

Национальными координаторами совместно с сопредседателями отраслевых диалогов был разработан Рабочий план мероприятий по реализации инициативы «Партнерство для модернизации». Он включает в себя основные задачи отраслевых диалогов и конкретные совместные проекты в приоритетных областях сотрудничества. Важно, что Рабочий план является «живым» документом, который обновляется по итогам достижения поставленных в нем целей и адаптируется к текущим реалиям для решения наиболее «свежих» задач. Последняя, ныне актуальная версия такого Рабочего плана была утверждена 23 мая 2012 г.

Сотрудничество в рамках Партнерства ведется на двух уровнях: в основном регулятивном – с ЕС и проектном – со странами-членами ЕС. На сегодняшний день Россией подписаны двусторонние декларации о «Партнерстве для модернизации» с 23 европейскими странами (Австрией, Бельгией, Болгарией, Чехией, Кипром, Данией, Финляндией, Францией, Германией, Венгрией, Ирландией, Италией, Латвией, Литвой, Люксембургом, Нидерландами, Польшей, Румынией, Словакией, Словенией, Испанией, Швецией, Великобританией).

С 8 странами (Австрия, Венгрия, Германия, Дания, Испания, Словения, Франция, Чехия) подписаны планы по реализации деклараций, включающие около 180 конкретных модернизационных проектов, из 300 реализуемых в настоящее время со странами ЕС инвестиционных проектов. Общая сумма таких проектов, за исключением газовых, составляет около 30 млрд евро. Работа на этом направлении продолжается. В настоящее время осуществляется разработка декларации по модернизации с Грецией, а также планов по реализации деклараций с Бельгией, Нидерландами, Италией, Финляндией, Словакией, Румынией.

В целях формирования механизмов финансирования проектов Внешэкономбанком (ВЭБ) были подписаны меморандумы о взаимопонимании с Европейским банком реконструкции и развития (ЕБРР) и Европейским инвестиционным банком (ЕИБ). Эти документы предусматривают выделение совокупно до 2 млрд долл. на финансирование проектов в рамках «Партнерства для модернизации». Для получения финансирования проекты должны соответствовать критериям этих финансовых институтов и должны быть одобрены уполномоченными органами управления сторон.

В 2012 г. российской стороной было представлено в ВЭБ 11 проектных предложений. По одному из проектов – «Организация промышленного производства композитных компонентов и агрегатов» – ВЭБ принял положительное решение о финансировании в размере 3 млрд 60 млн руб. ЕБРР предварительно отобрал 26 проектных предложений, возможность финансирования которых будет рассмотрена им после получения дополнительной информации, которая была направлена в ЕБРР 28 февраля 2013 г.

Основополагающим документом, фиксирующим главные направления деятельности отраслевых диалогов в рамках «Партнерства для модернизации», является рабочий план, одобренный в ходе саммита Россия – ЕС в декабре 2010 г.

Этот рабочий план – неформальный обновляемый инструмент. С 2010 г. Европейский союз через Представительство в России выделил 7 млн евро на проекты в рамках Программы ЕС и России «Партнерство для модернизации». Два основных направления работы – содействие развитию торговли посредством сближения систем технического регулирования и стандартизации и укрепление верховенства закона.

На сегодняшний день дважды было проведено его обновление – в декабре 2012 г. и в мае 2013 г. Добавлены новые проекты в сфере энергетики, здравоохранения, морской политики, финансовой и макроэкономической политики, рыболовства, развития предпринимательства. Ряд уже реализующихся проектов был приведен в соответствие с текущими целями и задачами. В настоящее время, по оценке Минэконоразвития РФ, в России совместно с партнерами из ЕС осуществляется реализация порядка трехсот инвестиционных проектов в различных секторах экономики.

Эти проекты напрямую связаны с приоритетами Рабочего плана мероприятий по «Партнерству для модернизации», который утверждается координаторами Партнерства со стороны Европейского союза и России, а также с приоритетами диалогов между ЕС и Россией в рамках четырех общих пространств.

Так, к числу таких проектов относится создание и развитие совместных с европейскими компаниями производств в области станкостроения. Соответствующие соглашения о намерениях уже подписали четыре региона: Татарстан, Ростовская, Ульяновская и Свердловская области, на территории которых сосредоточен основной потенциал отечественного станкостроения[57].

Несомненно, возможность участия западных компаний в создании станкостроительных кластеров не будет ограничена только этими регионами. Предлагается их привлечь к формированию Федерального центра станкостроения в Тульской области. На эти цели на период до 2020 г. предусмотрено выделение от 12 до 20 млрд руб.[58]

Другой крупный кластер в 2012 г. начал функционировать в Ростовской области на базе Азовского станкостроительного предприятия, где предусматривается развитие нескольких видов самостоятельных производств, включая инструментальное, сталелитейное, кузнечно-прессовое. Одновременно в интересах кластера будут осуществлять свою деятельность целый ряд инжиниринговых компаний, научных и образовательных учреждений. Проект по созданию базового производства кластера уже реализуется с участием чешских производителей станков «Группа МТЕ» и «KOVOSVIT MAS». Общий объем инвестиций в создание кластера составляет более 800 млн руб. К 2018 г. ежегодный объем производства достигнет 320 станков, на сумму около 3 млрд руб[59]. Кластер, ядром которого станет азовское предприятие, позволит наладить выпуск в Ростовской области металлообрабатывающих станков для основных отраслей промышленности: автомобильной, авиационной, энергетической, судостроительной, инструментальной.

Запуск в России программы развития скоростного железнодорожного транспорта позволил наладить сотрудничество российского «Трансмашхолдинга» и немецкого «Сименса» по организации производства в России скоростного железнодорожного транспорта различного назначения.

С германской стороной достигнута договоренность о совместном производстве скоростных поездов типа «Desiro» (в России эти поезда получили название «Ласточка»), которые будут использоваться в первую очередь на линиях так называемых аэроэкспрессов. Согласно планам, завод будет производить для РЖД порядка 200 вагонов ежегодно с 80 %-ной локализацией производства к 2017 г.

К настоящему времени достигнуты немалые и разнообразные успехи сотрудничества. Среди наиболее значимых – окончательное завершение процесса присоединения России к ВТО; продолжение гармонизации российского законодательства с требованиями ОЭСР; сотрудничество в космической сфере и продолжение запусков спутников Galileo с помощью ракет-носителей «Союз» с европейского космодрома в Гвиане – 12 октября 2012 г. на орбиту была запущена ракета-носитель «Союз-СТ» с двумя навигационными спутниками Galileo для использования Европейским космическим агентством; продолжение реализации «Перечня совместных шагов» по переходу к безвизовому режиму для краткосрочных поездок.

На постоянной основе ведется работа по гармонизации технических регламентов и стандартов. Определен перечень из 18 документов Таможенного союза и соответствующих документов ЕС, по которым может быть достигнута гармонизация. В ближайшее время предполагается выход на подписание Соглашения в области стандартизации между Росстандартом и европейскими органами стандартизации (CEN, CENELEC). Активно развивается сотрудничество и в технологической сфере между техплатформами России и ЕС.

Глава 10. Гармонизация механизмов технического регулирования выпускаемой продукции

Следует отметить, что важной проблемой на пути реализации «дорожной карты» по общему экономическому пространству и особенно в сфере промышленности и предпринимательства является согласованность механизмов технического регулирования выпускаемой продукции и услуг. Именно поэтому, интегрируясь в мировую экономику и рассчитывая на возможность свободной торговли, Российская Федерация прилагает большие усилия к тому, чтобы экономическое промышленное законодательство соответствовало международным стандартам и, в первую очередь, европейским аналогам, поскольку Евросоюз – крупнейший торговый партнер Российской Федерации.

Многие из развивающихся стран, активно участвующие в торгово-экономическом сотрудничестве со странами ЕС, оценив возможности экономии средств и времени, пошли по пути признания в своих странах европейских стандартов. В частности, по нему пошли такие страны, как Белоруссия, Казахстан и Украина, подписавшие соответствующие договоры с ЕС.

В то же время Россия пытается идти по пути разработки собственных технических регламентов и Закона о техническом регулировании. В частности, в 2009 г. Россия не признала действия «химического» закона ЕС «REACH» на своей территории, что в перспективе может создать серьезные препятствия во взаимной торговли в таких отраслях, покрываемых диалогом по реализации «дорожной карты», как химическая и металлургическая промышленность, автомобилестроение, фармацевтика, текстильная и авиационная промышленность, в выпуске конечной продукции которой используются химические вещества.

Следует напомнить, что REACH – новый регламент по химическим веществам № 1907/2006, обязательный для всех государств-участников Евросоюза. Он касается европейских производителей и импортеров и разработан с целью упрощения и улучшения прежней законодательной базы относительно использования химических веществ в странах ЕС. Согласно REACH, предприятия-производители должны доказать, что производимые ими вещества, смеси и изделия, которые их содержат, безопасны для последующего изготовления и использования. Для централизованной координации выполнения процессов по управлению угрозами, связанными с химическими веществами, и предоставления пользователям соответствующей информации безопасности их применения REACH создал Европейское химическое агентство (ЕХА). Начиная со второй половины 2008 г. в рамках реализации новой политики EC в отношении химических веществ (система REACH) там осуществляется предварительная регистрация химических веществ.

Участие предприятий различных отраслей российской промышленности в данной процедуре позволит им продолжить поставки своей продукции с 1 января 2009 г. При этом предприятия получат право воспользоваться переходным периодом по составлению регистрационного досье на химические вещества, экспортируемые в ЕС в составе их продукции, вплоть до 2018 г. Для того чтобы экспортер не потерял возможность поставлять свою продукцию на рынок стран-членов ЕС, необходимо на этапе предварительной регистрации заявить о своем намерении присоединиться к системе REACH. Суть предварительной регистрации – заполнение электронных форм, которые находятся на сайте Европейского химического агентства, и направлении их в ЕХА. В случае отказа компании от участия в этой процедуре рынок стран-членов ЕС будет закрыт для ее продукции до момента составления и предъявления этой компанией в Европейское химическое агентство полного комплекта регистрационных досье на химические вещества, входящие в состав производимой ей продукции.

В связи с необходимостью прохождения процедур регистрации химических веществ в составе импортируемой в ЕС продукции российские экспортеры вынуждены нести дополнительные обременения в размере от 100 тыс. до 300 тыс. евро за участие в процедуре по классификации одного вещества.

Кроме того, имплементация системы REACH сопровождается огромным количеством неурегулированных технических и методологических проблем, что заставляет экспортеров принимать решения «на свой страх и риск». При этом необходимо отметить, что классификация химических веществ может осуществляться с нарушением ряда процедурных аспектов. Так, например, в 2004 г. хризотиловый асбест был классифицирован Европейской Комиссией как канцероген 1 категории, в связи с чем с 2005 г. запрещена внутренняя торговля асбестом и асбестосодержащими материалами.

С такой же проблемой столкнулись в настоящее время производители никелевых солей. В 2008–2009 гг. Европейская Комиссия без достаточных научных обоснований классифицировала более 140 никелевых солей в качестве потенциально опасных химических соединений. В настоящее время такие вещества рассматриваются в качестве кандидатов на введение ограничения их использования на рынке ЕС, в первую очередь в рамках процедуры авторизации в рамках системы REACH.

Очевидно, что переход на новую систему регламентов по химическим веществам может создать серьезные барьеры для выхода российского бизнеса на европейские рынки. Разрабатываемый в России собственный технический регламент для регулирования производственных отношений в химической промышленности расходится с системой REACH в существенных положениях.

Переработав требования европейской системы, российские чиновники ввели разрешительную систему, а не уведомительную процедуру для всех химикатов, выпускаемых на территории РФ. При этом списки веществ, в соответствии с готовящимся Техрегламентом «О безопасности химических веществ», будет готовить правительство в лице неопределенного органа – закон не описывает ни сам орган, ни процедуру его создания.

Закон во многих деталях повторяет требования европейского REACH в разделе, описывающем обязанности предприятий по проведению исследований веществ и предоставлению результатов этих исследований. Однако, передав результаты проделанной работы государству в лице специального органа, предприятия не получают право на выпуск продукции. Завод должен получить сертификат на свою продукцию, который выдается специальной структурой, также исследующей предъявленное вещество, но что это за структура – не определено.

Предусмотренные механизмы получения сертификата сложны и противоречивы. Так, например, выдавать сертификаты на выпуск каждого вида продукции будут аккредитованные лаборатории и органы по сертификации (ст. 35 Технического регламента), которых пока на территории России не более 10; кроме того, у них нет необходимой технической базы для проведения качественных проверок продукции в заявленном объеме. Особенно следует отметить сложность и высокую стоимость биологических исследований, проведение которых давно налажено в объединенной Европе, но определенно будет не по силам ограниченному количеству российских «аккредитованных» лабораторий. Этим же лабораториям вменяется в обязанность оценка систем качества на предприятиях и многих других параметров производства, советский опыт создания которых сегодня утрачен.

Совершенно очевидно, что вновь создаваемые структуры не смогут в полной мере осуществить заявленные в законе надзорные процедуры, их деятельность будет сводится к выдаче разрешительной документации за определенное вознаграждение, определяемое законом или самими лабораториями. При этом ожидается, что стоимость проведения исследований и сертификации продукции будет достаточно высока. Определено, что каждые 1, 3 и 5 лет (для различных видов продукции) процедуру сертификации необходимо будет проходить заново.

В соответствии со статьями Регламента вводятся функции надзора и плановых проверок на предприятиях на предмет соответствия выпускаемой продукции требованиям безопасности химической продукции. Это может порождать дополнительные условия для коррупции.

Серьезные проблемы возникают со сроками сертификации и перехода на новый технический регламент. Так, в российском варианте сертификация одного продукта будет занимать более 6 месяцев и требует согласования как минимум в 14 инстанциях. Еще 12 инстанций добавляется к этому списку в зависимости от видов сертифицируемой продукции. Затруднена сертификация новых продуктов, каждый продукт необходимо сертифицировать индивидуально, большую часть из сертификатов и разрешений можно получать только на платной основе.

Что касается планируемых сроков перехода на новую систему сертификации химических веществ, то они практически нереальны. Введение в действие российского законопроекта предполагается в течение 18 месяцев, в то время как REACH на подготовку и выполнение своих требований для малотоннажных веществ отводит срок до 2018 г.

По мнению экспертов, данный законопроект не соответствует европейской системе REACH, не упрощает имеющуюся систему сертификации и не содействует ее адаптации к международным стандартам. Между тем, переход на систему, аналогичную REACH, создает предпосылки для интеграции российской промышленности в европейское экономическое пространство.

Отдельно следует отметить результаты Конференции по «Партнерству для модернизации», состоявшейся в Москве 11–12 октября 2012 г. Она позволила «сверить часы» с ЕС в вопросах стратегического долгосрочного взаимодействия. На ней были высказаны приоритеты сторон, по большинству из которых видно совпадение. «Партнерство» динамично развивается и постепенно становится опорным элементом во взаимоотношениях России и ЕС.

Внушающей оптимизм становится тенденция к интернационализации для компаний машиностроения и высоких технологий. Спектр отраслей обрабатывающей промышленности, представители которой осуществляют зарубежную экспансию, достаточно широк. В 2005 г. российская компания «СтанкоИмпексГрупп» купила станкостроительное подразделение чешского концерна «Шкода Пльзень» – «Skoda Machine Tool», которое является одним из крупнейших мировых производителей тяжелых механических станков. Продав «Skoda Machine Tool», чешский концерн завершил процесс реструктуризации, а российская компания получила возможность импортировать востребованное и недорогое по сравнению с немецкими аналогами оборудование из Чехии.

Концерн «Sitronics» (IT-крыло АФК «Система») договорился о покупке за 120 млн долл. контрольного пакета акций греческого производителя телекоммуникационного оборудования Intracom Telecom (выручка в 2005 г. – около 300 млн евро, продавец – Intracom Holdings). Покупка дает россиянам выход на рынки Европы, Северной Африки и Ближнего Востока, где работает «Intracom Telecom». В будущем греческую компанию планируется объединить с чешской «дочкой» концерна – Strom Telecom. Заметим, что по степени «транснационализации» Sitronics уже догоняет лидеров-металлургов: помимо двух упомянутых европейских компаний он владеет также украинской «Квазар-Микро».

Бизнес-группа «Ренова» с 2006 г. начала осваивать принципиально новый для себя рынок альтернативной энергетики. Группа завершила сделку по приобретению итальянской компании энерготрейдера Energetic Source. В течение пяти лет группа намерена вложить более 1 млрд долл. в производство ветряной, солнечной и биоэнергии, реализацией которой, как правило, занимаются небольшие региональные трейдеры типа приобретенного в Италии.

Оценивая географию международных технологических обменов России, следует отметить, что до недавнего времени технологические и инвестиционные интересы российских предприятий были ориентированы в основном на Запад и, прежде всего, на страны ЕС. Однако, чтобы эти связи воплощались в реальную практику и расширялись, необходимо добиваться изменения сложившейся схемы обмена сырья на импортные готовые изделия, активизируя конструктивный диалог в производственно-технологической сфере. Для ведения такого диалога Россия должна иметь свои четкие представления о приоритетах как в области инвестиционной, так и промышленной и технологической политики в целом и активно заявлять о своих интересах и приоритетах.

В целом, Партнерство России и ЕС для модернизации охватывает не только экономические и правовые реформы, но и поддержку гражданского общества. Программы ЕС в области прав человека («Европейский инструмент содействия демократии и правам человека», «Неправительственные организации в развитии») дополняют механизм «Партнерства для модернизации».

«Партнерство для модернизации» также имеет большое значение для успешного регионального сотрудничества в рамках Партнерств Северного измерения в таких сферах, как охрана окружающей среды, развитие транспорта, культуры и здравоохранения. Можно сказать, что политика «Северного измерения» является региональным отражением стратегического партнерства ЕС и России.

Наконец, финансируемые ЕС программы в области высшего образования (Темпус, Эразмус Мундус, Программа Жана Моне) также тесно связаны с общим контекстом «Партнерства для модернизации».

Разумеется, в развитии экономического взаимодействия с ЕС у России существует и достаточно спорных вопросов, основанных на разнице в подходах. Прежде всего, можно отметить спорные вопросы в сфере энергетики. Краеугольный камень здесь – Третий энергопакет, который был принят европейцами для либерализации рынка энергоносителей. Однако эта мера имеет побочные эффекты, затрудняющие работу наших энергетических компаний на рынке ЕС. Имплементация Третьего энергопакета в ряде случаев приводит к нарушению двусторонних соглашений о защите капиталовложений со странами ЕС.

Российская сторона считает, что меры, принимаемые в рамках планов по либерализации какого-либо сектора, должны устранять существующие ограничения, а не возводить новые барьеры для выхода на рынок и осуществления деятельности. И энергодиалог является удобным форматом для выработки взаимоприемлемых решений. Кроме того, энергодиалог успешно продвигается на разных направлениях. Осуществляется разработка «дорожной карты» сотрудничества России и ЕС в сфере энергетики до 2050 г., цель которой гармонизация энергетических сценариев на стратегическую перспективу. Стороны принимают участие в совершенствовании правовой базы энергетического сотрудничества и поддержке деятельности энергетических компаний.

На сегодняшний день обозначились некоторые затруднения с транспортным диалогом ЕС – Россия. Европейская сторона приостановила сотрудничество в транспортной сфере, в том числе в рамках «Партнерства». Причина заключается в том, что стороны не могут прийти к договоренностям в вопросах использования европейскими авиаперевозчиками транссибирских маршрутов и включения авиации в европейскую систему торговли квотами на выбросы парниковых газов.

Глава 11. Перспективы формирования зоны свободной торговли между РФ и ЕС

В настоящее время развитые страны мира и динамично развивающиеся государства концентрируют усилия на региональной интеграции и заключении соглашений о свободной торговле, в том числе с географически отдаленными партнерами. Это позволяет добиваться прогресса в сферах, где бессильна ВТО, создавая ощутимые конкурентные преимущества перед третьими странами при доступе на рынок. Сегодня в режиме ЗСТ реализуется около 75 % экспорта Евросоюза.

Что касается России, то она без соглашений о зоне свободной торговли имеет беспошлинный режим для 94–95 % своего экспорта в ЕС. Это объясняется топливно-сырьевым, ресурсным характером экспорта, который в соответствии с мировой практикой в подавляющем большинстве случаев не облагается ввозимыми пошлинами.

Однако, если мы имеем в виду перспективу облагораживания национального экспорта, повышение в нем доли продукции высокой степени переработки, в том числе в промышленных отраслях, предусмотренных «дорожной картой», то пассивность России в плане налаживания привилегированных торгово-политических отношений с ее ведущими партнерами становится критическим фактом. Можно быть уверенным, что даже небольшие сдвиги в направлении совершенствования структуры отечественного экспорта высветят всю остроту проблемы доступа на рынки.

Уже сейчас экономики России и ЕС тесно взаимосвязаны. ЕС с большим отрывом лидирует среди партнеров России в сфере торговли и инвестиций. В свою очередь, Россия является в настоящий момент третьим из числа наиболее важных торговых партнеров ЕС и основным источником энергетических ресурсов. Это взаимосвязь будет в дальнейшем только усиливаться. Тем не менее, в нынешних условиях рыночной либерализации барьеры для экономической деятельности все чаще носят регулятивный характер. Чем радикальнее эти барьеры могут быть снижены или чем больше могут быть сближены правила регулирования, тем реальнее добиться повышения уровня благосостояния граждан и компаний.

Работа в этом направлении началась на саммите Россия – ЕС 25 мая 2006 г. в г. Сочи, где было поддержано предложение Председателя Комиссии ЕС Ж. Баррозу о начале работы по обсуждению путей дальнейшего развития двустороннего торгово-экономического режима, включая такой сценарий, как создание зоны свободной торговли (ЗСТ). По итогам саммита была начата проработка общей идеи углубления торгово-экономического сотрудничества России и ЕС, при том понимании, что любые практические шаги в этом направлении возможны и целесообразны только после завершения процесса присоединения России к ВТО.

В результате проведенной работы были выработаны следующие возможные подходы к содержательной части нового торгово-экономического соглашения Россия – ЕС.

В качестве варианта рассматривается создание ЗСТ с широким секторальным охватом (торговля товарами, услугами, перемещение капиталов и там, где это «вписывается» в иммиграционные политики сторон – рабочей силы) и элементами гармонизации систем технического регулирования, применения санитарных и фитосанитарных мер, государственных закупок, внутреннего регулирования торговли услугами и инвестиционной деятельности (так называемой «глубокой и всеобъемлющей» ЗСТ).

При подготовке Соглашения о создании ЗСТ в качестве отправной точки могут быть взяты обязательства России и ЕС по товарам и услугам в ВТО. Для того, чтобы процесс либерализации был максимально безболезненным для тех секторов экономики, которые особо чувствительны к иностранной конкуренции, необходимо установить возможность длительных переходных периодов. Российский бизнес должен успеть адаптироваться к усилению соперничества с иностранными компаниями, которое произойдет при снижении барьеров входа на отечественный рынок, поэтому такое снижение должно быть постепенным. Ограниченное число отдельных секторов может быть вообще изъято из-под действия обязательств либерализации. Кроме того, в такое соглашение могут быть включены вспомогательные положения, которые необходимы для эффективного развития свободной торговли. Речь идет, прежде всего, о возможных дисциплинах в области конкуренции, технического регулирования, применения санитарных и фитосанитарных мер, государственных закупок, внутреннего регулирования торговли услугами и инвестиционной деятельности.

Однако, в целом процесс снижения и ликвидации тарифных и нетарифных барьеров на пути движения товаров, услуг и капиталов должен быть продуманным и просчитанным. Переходу к полному открытию внутреннего рынка для европейских компаний должен предшествовать этап регулирования уровня иностранной конкуренции, действующего в отношении предпринимателей всех без исключения стран. В противном случае создание зоны свободной торговли с ЕС в самое ближайшее время принесет односторонние выгоды Европе, но мало что даст отечественному бизнесу (подавляющая масса товаров традиционного отечественного экспорта пошлиной в ЕС не облагается), зато конкурентоспособные европейские фирмы получат дополнительные преимущества в результате нашего таможенного разоружения. Очевидно также, что переход к режиму свободной торговли с ЕС приведет к серьезным потерям бюджетных доходов: на Евросоюз приходится половина внешнеторгового оборота России и, следовательно, примерно такая же часть поступлений от взимания импортных и экспортных таможенных пошлин. Вряд ли российское правительство сумеет найти компенсацию выпадающим доходам.

Общая цель принятия Соглашения о ЗСТ между Россией и ЕС заключается в том, чтобы достичь стратегического, привилегированного и взаимовыгодного экономического партнерства, которое будет способствовать устойчивому экономическому росту и увеличению конкурентоспособности обеих экономик в условиях глобализации.

Можно предположить, что переговоры по соглашению о свободной торговле между РФ и ЕС будут сложным и длительным процессом. Тем не менее нужно сохранять уверенность в том, что общая взаимная выгода от этой инициативы позволит сторонам найти решение по всем этим вопросам. Несомненно, что успешное решение этой проблемы будет способствовать экономическому росту и повышению конкурентоспосбности сторон. Речь идет об интегрированном рынке ЕС и России, на котором стороны руководствовались бы общими правилами, и который бы объединил 600 млн людей – т. е. стал бы самым большим интегрированным рынком в мире. Это позволило бы и России, и ЕС с взаимной выгодой объединить ресурсы, ноу-хау и технологии.

Вместе с тем, важно не забывать о специфике условий, в которых развивается диалог о ЗСТ, определяемой участием России в деятельности ВТО. Должен быть внимательно рассмотрен вопрос о том, каким образом соотнести графики либерализации по товарам и услугам в ВТО и в рамках ЗСТ, принимая во внимание необходимость адаптации экономики России к последствиям членства в ВТО. Также должен быть учтен эффект от применения любого будущего Соглашения о ЗСТ с точки зрения реструктуризации и конкурентоспособности экономик ЕС и России.

Глубокая и всеобъемлющая ЗСТ будет способствовать диверсификации торговли и инвестиционных отношений между ЕС и Россией, которые в настоящее время слишком узко сфокусированы на энергетическом секторе. Там, где это оправданно, общие правила, установленные в соответствии с соглашением о глубокой и всеобъемлющей ЗСТ, будут адаптированы с учетом специфических условий торговли и инвестиций в энергетическом секторе.

Однако, если оценивать сложившееся состояние развития российско-европейских экономических отношений в целом, то при всей их ведущей роли и динамизме и, в основном, положительной оценке общего состояния складывается ощущение приближения к некому качественному пределу возможностей их развития. Причем речь идет не о наращивании масштабов экономического взаимодействия, а о переходе на новый качественный этап в формировании Единого экономического пространства (рынка) от Атлантики до Владивостока.

Неясно также, насколько Евросоюз реально готов к выстраиванию равноправного стратегического экономического партнерства с Россией, которая остается экономически гораздо более слабым партнером, но, восстанавливая свой геополитический статус, вряд ли готова соглашаться на роль пассивного объекта в таком сотрудничестве, бесконечно воспроизводя сложившуюся модель внешнеторговых отношений – обмен сырья на готовую продукцию. Нет, впрочем, оснований полагать, что и в ЕС уже изжиты надежды на то, что Россия опять вернется к роли «ведомого партнера», которому к тому же, в отличие от стран Центральной и Восточной Европы, не надо будет и платить за различные политические услуги.

Складывается впечатление, что и до настоящего времени ЕС, как и Россия, еще не готов к реализации большого интеграционного проекта с другими странами постсоветского пространства. Естественно, каждая сторона старается развивать инициативу исходя из своего понимания приоритетов.

Основная причина, как представляется, заключается в том, что Россия, несумевшая запустить широкомасштабную модернизацию экономики, так и не смогла повысить (расширить) интерес Европы к углублению экономического сотрудничества за рамки традиционного формата обмена энергетических ресурсов на традиционные виды своей промышленной продукции.

Как и прежде (т. е. в течение всего постсоветского периода) ощущается отсутствие общего стратегического видения того, к какой цели в своих отношениях с Россией необходимо стремиться Европе, и ЕС настойчиво пытается сохранить позиции ведущий стороны, делая упор на «политическую модернизацию», не желая понимать, что с восстановлением российской государственности соотношение геополитических весов заметно изменилось. Не ослабевает соперничество ЕС с Россией и за влияние на постсоветском пространстве, при этом оно все в большей степени приобретает геополитическую окраску.

Следует также отметить, что разработанная в России программа углубления сотрудничества оказалась небезупречной и не в полной мере отвечала заявленным целям. Во-первых, в ней так и не удалось сформулировать стратегические цели углубления партнерства с ЕС, которые могли бы заинтересовать европейцев в активном участии в российских модернизационных проектах.

Во-вторых, в перечень направлений и проектов развития сотрудничества были включены уже реализуемые или намеченные к реализации проекты, т. е. не была сформирована база для дальнейшего наращивания масштабов сотрудничества, без чего трудно рассчитывать на выход на новое его качество.

В-третьих, предложенные в программе проекты выстраиваются вокруг узкого круга приоритетных направлений модернизации, озвученных Президентом РФ в середине июня 2009 г. Это – энергоэффективность и энергосбережение; ядерные технологии; космические технологии с уклоном в телекоммуникации; медицинские технологии; стратегические информационные технологии, включая создание суперкомпьютеров и программного обеспечения. Эти пять направлений, разумеется, формируют определенный вектор инновационного прорыва, в границах которого РФ обладает конкурентным потенциалом и может выступать относительно равноправным партнером ЕС. Однако выделенные направления инновационной модернизации не охватывают базовые отрасли российской промышленности, модернизация которых и должна определять общие темпы долгосрочной экономической динамики и роста общей конкурентоспособности национального хозяйства РФ. Кроме того, ответственность за реализацию отмеченных приоритетных направлений ляжет, прежде всего, на госкорпорации и в гораздо меньшей степени затрагивает российский частный бизнес, особенно средний и мелкий.

Вместе с тем, есть все основания полагать, что технологический аспект модернизации российской экономики сегодня важен не только для России, но и для Евросоюза, причем как в экономическом, так и в геополитическом плане.

В экономическом плане для Европы сегодня не самые простые времена, после рецессии она постепенно, медленно выходит из нее, и можно ожидать, что темпы экономического роста в ближайшие годы будут крайне низкими. Экономических факторов, которые способны придать динамизм развитию европейского региона, пока не видно. Россия же может представлять для технологического оборудования из Европы огромный рынок, способный в определенной мере оживить европейскую экономику, повысить занятость в странах ЕС.

В геополитическом плане в посткризисный период по сути можно ожидать некоторого переформатирования центров силы, которые будут смещаться в сторону динамично растущего Китая и стран Юго-Восточной Азии, Южной Америки. В свою очередь это приведет к усилению региональной интеграции. У России в этом плане сегодня есть выбор: помимо стран СНГ она может укреплять вектор сотрудничества с Европой или Китаем. При этом несомненно, что европейский вектор для России более привлекателен – с точки зрения сложившихся экономических и исторических связей, близости ментальности народов.

Если говорить об укреплении региональной группировки ЕС – Россия с перспективой выхода на формирование общего экономического пространства, то можно с уверенностью сказать, что Европа должна быть заинтересована в экономически сильной России, а не только как в поставщике энергоресурсов. Формирование общего экономического пространства России и ЕС (в форме ЗСТ) – это путь к реальному укреплению конкурентоспособности всего европейского региона относительно других центров экономической мощи – НАФТА и Китая.

Таким образом, объединение усилий и тесное взаимодействие России и ЕС в решении задачи модернизации российской экономики могло бы стать долгосрочным ориентиром в выстраивании их взаимоотношений и получить конкретное наполнение. Естественно, что такая цель должна быть отражена в новом Большом договоре России и ЕС о стратегическом партнерстве, а основные пути и механизмы достижения этой цели должны быть конкретизированы в совместном концептуальном документе (Концепции или Стратегии развития партнерства для модернизации, отражающей приоритетные сферы, формы и желаемые масштабы сотрудничества, реализация которых создаст необходимые предпосылки для формирования общего экономического пространства Большой Европы).

«Партнерство для модернизации» России и ЕС – это, прежде всего, формат, в котором должно выстраиваться взаимодействие российского и европейского бизнеса. Задача государственной политики России и ЕС состоит в формировании благоприятной среды для такого взаимодействия.

Глава 12. Основные направления государственной политики в области активизации инвестиционно-технологического сотрудничества с ЕС

Рассматривая перспективы активизации научно-технологического и инвестиционного сотрудничества с ЕС важно исходить из нескольких положений.

Прежде всего, Россия должна определиться с собственной стратегией модернизации и инновационного развития и, наконец, перейти от многочисленных деклараций к реальной политике, которая предполагает в первую очередь выработку структурной и промышленной политики с ясно сформулированными отраслевыми приоритетами, обеспечивающими структурную перестройку российской экономики. Это наводит на мысль о необходимости повышения системности всей этой работы, как с точки зрения определения приоритетов структурно-технологической перестройки экономики, так и формирования необходимых экономических и организационных условий для их эффективной реализации.

В сфере внешнеэкономической политики Россия должна определиться со своим геоэкономическим направлением сотрудничества. Если она продолжит развивать европейский вектор сотрудничества, то возрастает актуальность разработки комплексной стратегии государственной политики в сфере развития экономического сотрудничества с ЕС, охватывающей и вопросы инвестиционно-технологического взаимодействия. Такая стратегия должна формироваться на основе общей стратегии долгосрочного социально-экономического развития страны (Стратегия–2020 или 2030), быть тесно увязанной с промышленной политикой и отвечать на ряд принципиальных вопросов.

Во-первых, комплексная стратегия государственной политики в сфере взаимодействия с Евросоюзом должна в первую очередь конкретизировать цели углубления сотрудничества с точки зрения дальнейшего развития интеграционных процессов. Необходимо определить формат общего экономического пространства России (теперь уже Таможенного союза трех) и ЕС: о чем собственно может идти речь в будущем – о формировании зоны свободной торговли, Таможенного союза, или полномасштабного Единого экономического пространства с ассоциированным членством? Какая из форм предпочтительна для России в принципе, и как интеграционное взаимодействие может развиваться во времени, в перспективе до 2020 г. или 2030 г.?

При этом следует отметить, что развитие интеграционного процесса даже в форме ЗСТ, не говоря уже о Таможенном союзе, возможно только в результате проведения успешной модернизации российской экономики, роста ее конкурентоспособности и сокращения разрыва в уровне жизни (реальных доходов) граждан России и ведущих государств ЕС. Без реализации этого условия дальнейшая либерализация торгового режима с ЕС будет тормозить структурный поворот российской промышленности на инновационный путь развития, а следовательно, и общую экономическую динамику.

Во-вторых, необходимо определить место российской экономики (т. е. важнейших секторов национального хозяйства и промышленности) в общем экономическом пространстве Россия – ЕС[60]. Для различных секторов экономики такое позиционирование может осуществляться по-разному.

В ряде секторов национального хозяйства и промышленности российские производители могут выступать конкурентами европейских компаний на общем экономическом пространстве (к таким отраслям, прежде всего, можно отнести ТЭК, АПК и пищевую промышленность, ВПК, металлургию, крупнотоннажную химию и производство минеральных удобрений, строительные материалы, лесную и деревообрабатывающую промышленность). Для таких отраслей будут важны консолидация активов с точки зрения формирования структур, конкурентоспособных на общем экономическом пространстве, активизация государственной поддержки технологической модернизации и защиты внутреннего рынка и усиления позиций на рынках ЕС, в том числе и на основе приобретения зарубежных активов.

В таких секторах, скорее всего, будет трудно обеспечить широкомасштабное инвестиционное сотрудничество с партнерами из ЕС. Это означает, что стратегия внешнеэкономического сотрудничества (инвестиционного и технологического) может опираться на партнеров вне ЕС, что не исключает, разумеется, импорта технологий и оборудования из стран Евросоюза в формате обычных внешнеторговых сделок.

В ряде отраслей промышленности российским производителям целесообразно ориентироваться на импортозамещающую стратегию и вытеснения с национального рынка продукции из третьих стран (за пределами общего европейского экономического пространства) или формирования альянсов для увеличения экспорта в эти страны. К таким отраслям могут относиться большинство машиностроительных производств (автомобильная, тракторное и сельскохозяйственное машиностроение, электромашиностроение, транспортное машиностроение, станкостроение, производство оборудования для легкой и пищевой промышленности), легкая промышленность и производство предметов длительного пользования. Такие секторы и отрасли промышленности могут быть обозначены в качестве приоритетных для привлечения инвестиций и технологий из стран ЕС, создания совместных предприятий с партнерами из Евросоюза и стать предметом активных секторальных (отраслевых диалогов) с ЕС в формате «Партнерства для модернизации». В этой связи заслуживает внимательного изучения китайский опыт привлечения инвестиций и технологий и их последующего тиражирования в национальной среде.

Довольно неоднозначным представляется будущее сотрудничества и инвестиционно-технологического взаимодействия России с ЕС в приоритетных отраслях научно-технологического развития, которые в целом практически совпадают, и в рамках которых Россия планирует расширить свое присутствие на мировом высокотехнологичном рынке (см. табл. 12.1). Можно отметить, что по ряду таких направлений Россия и ЕС будут оставаться конкурентами, как на общеевропейском рынке, так и за его границами. К таким секторам могут быть отнесены разработка и производство вооружений и специальной техники, космические системы, ядерная энергетика. В области развития гражданского авиастроения Россия также, скорее всего, будет пытаться позиционировать себя как самостоятельный субъект на глобальном рынке. В этих сферах возможно сотрудничество с компаниями ЕС на уровне отдельных проектов, поставок комплектующих. При этом Россия может выступать как вполне равноправный партнер с точки зрения имеющегося научного и производственного потенциала.

В области энергосбережения, рационального природопользования и охраны окружающей среды сотрудничество и возможно, и необходимо – как на уровне разработки и внедрения передовых технологий, так и организации производства соответствующих видов оборудования. Однако в силу ограниченности производственных мощностей РФ, скорее всего, будет играть роль активного партнера.

Таблица 12.1. Приоритеты научно-технологического развития стран ЕС и России

Источник сайт НКТ «Партнерство и мобильность» (http: fp7.hse.Ru/inco/news/4700441.html).

Что касается индустрии наносистем, информационных технологий, биоинженерии, которые объявлены приоритетными направлениями научно-технологического развития и в ЕС, то России трудно рассчитывать на завоевание равнозначных позиций с европейскими компаниями на общем экономическом пространстве. Скорее всего, необходимо придерживаться стратегии объединения усилий для повышения конкурентоспособности на рынках третьих стран и импортозамещения на национальном российском рынке.

Во-первых, обладая определенным научным потенциалом в этих областях, Россия все-таки не является в них мировым лидером, что, скорее всего, не позволит ей существенно расширить свои позиции на соответствующих мировых наукоемких рынках. В лучшем случае успешная реализация отмеченных направлений на прикладном технологическом уровне позволит снизить импортную зависимость и поддерживать реальную технологическую независимость в этих сферах, что, конечно, важно, в том числе и для оборонной безопасности страны, но недостаточно для широкомасштабной модернизации экономики. В этой связи возникает сомнение, что реализация отмеченных технологических направлений позволит сформировать критическую массу инвестиционных проектов, достаточную для поддержания высокой экономической динамики и сокращения разрыва с ведущими экономическими державами в общем уровне экономического развития.

Во-вторых, сама реализация на практическом технологическом уровне инновационных результатов в заявленных приоритетных направлениях современного технологического уклада, вряд ли возможна без достаточно развитой технологической базы в смежных отраслях, прежде всего, в машиностроении и приборостроении.

В-третьих, низкая инвестиционная и инновационная активность российского бизнеса повышает уровень зависимости от иностранных инвестиций. Соответственно, России придется привлекать иностранных инвесторов для освоения собственных разработок по отмеченным приоритетным направлениям.

После того, как будет определена стратегия взаимодействия России с ЕС в разрезе важнейших секторов национальной экономики, могут разрабатываться «дорожные карты» по выбранным направлениям сотрудничества.

Из развития реального взаимодействия должна вытекать и логика разработки Нового базового соглашения (НБС). Текущее Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, по общему признанию, устарело и не учитывает новых торгово-политических (присоединение России к ВТО, формирование Таможенного союза/ЕЭП с передачей ему ряда национальных компетенций в возможной сфере НБС), экономических, технологических реалий. Мы готовы к поиску совместно с ЕС развязок по всему комплексу вопросов НБС. Главное – обеспечить его взаимовыгодный и равноправный характер на длительную перспективу.

Раздел IV. Возможности и ограничения развития экономического сотрудничества в инновационной сфере со странами БРИКС

Глава 13. Характеристика уровня экономического развития стран БРИКС

Стремление активизировать внешнеэкономический фактор в решении задач скорейшей технологической модернизации российской экономики заставляет внимательно присмотреться к возможности расширения взаимодействия со странами БРИКС. Привлекательность данной группировки стран объясняется, прежде всего, высокими темпами роста экономик этих стран за предшествующий период. За последнее десятилетие доля БРИКС в мировом ВВП увеличилась с 18 до 27 % при сокращении доли Канады, Франции, Германии, Японии, Италии, Великобритании и США (G-7 с 48 % (2001 г.) до 38 % (2011 г.). Бо́льшую устойчивость, чем развитые страны Запада, демонстрировали страны БРИКС и в условиях мирового финансового кризиса, обеспечив 30 % прироста мирового ВВП и удвоив за последние 5 лет свою долю в общем объеме мировых инвестиций.

Предполагается, что высокая динамика экономического роста сохранится для стран БРИКС и в последующий период. Согласно прогнозу ОЭСР, входящие в БРИКС Китай и Индия в 2060 г. будут формировать 46 % мирового ВВП (по ППС), что превысит суммарный вклад США, Японии и государств Еврозоны. При этом уже в 2016 г. по объему ВВП Китай превзойдет США[61].

В целом, об уровне экономического развития стран БРИКС можно судить по показателям, приведенным в табл. 13.1, которые свидетельствуют, что их совокупный объем ВВП составляет около 70 % от вместе взятого ВВП США и Евросоюза, а совокупный объем промышленного производства уже превосходит в 1,2 раза соответствующие суммарные показатели западных стран. При этом экспортно-ориентированные стратегии группы обеспечивают ей сильные позиции в международной торговле (доля БРИКС составляет более 6 %). Заметно выделяются страны БРИКС своей инвестиционной привлекательностью, которая во многом определяется масштабами рынков этих стран. Наконец, им удалось накопить огромные золотовалютные резервы, составляющие 4,5 трлн долл.

Таблица 13.1. Основные международные торгово-экономические позиции группы БРИКС по итогам 2011–2012 гг. (млрд долл.)

Источники: Данные CIA-The World Factbook; BRICS: Joint Statistical Publication, UNCTAD World Investment Report 2013

Отмечая инвестиционную привлекательность региона, следует обратить внимание, что в последние десять лет приток прямых иностранных инвестиций в страны БРИКС (Бразилию, Российскую Федерацию, Индию, Китай и Южную Африку) вырос более чем втрое. Об этом говорится в специальном дополнении к докладу о мировых инвестициях, подготовленном Конференцией ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) к саммиту. Таким образом, размер инвестиций составил примерно 263 млрд долл. США в 2012 г. Группа этих пяти стран также повысила свою долю в мировых притоках ПИИ с 6 % в 2000 г. до 20 % в 2012 г.

Страны БРИКС, хотя и с разной степенью интенсивности, наращивают свои зарубежные активы. На начало 2012 г. наибольший объем накопленных инвестиций за рубеж демонстрировал Китай (366 млрд долл.) и Россия (362 млрд долл). Это больше, чем у Бразилии и Индии, которые накопили за рубежом, по данным «World Investment Report-2012», соответственно 203 и 112 млрд долл.

Возрастает объем взаимных инвестиций в рамках БРИКС. Так, в 2011 г. Китай осуществил 27 сделок по приобретению компаний стран БРИКС общей стоимостью 9,8 млрд долл. Однако трансграничные сделки характерны в основном для сферы природных ресурсов и телекоммуникаций, в секторах с более высокой долей добавленной стоимости они единичны и в обозримой перспективе вряд ли станут характерными для инвестиционного сотрудничества стран.

Таким образом, активизация интеграционного взаимодействия на фоне растущего экономического потенциала стран БРИКС становится привлекательной для России и отвечает интересам диверсификации российской внешнеэкономической политики от чрезмерной ориентации на страны Запада и приобретает особую ценность и значимость как существенный фактор более эффективного влияния на глобальные процессы. Российская сторона выступает за то, чтобы с опорой на бизнес эффективнее использовать экономический потенциал БРИКС для наращивания объемов взаимной торговли, инвестиций, расширения промышленной и технологической кооперации.

В частности, выступая на пятом саммите стран БРИКС, состоявшимся в марте 2013 г. в южноафриканском городе Дурбан, Президент РФ В. Путин отмечал: «Чтобы преодолеть негативные тенденции на глобальных рынках, страны БРИКС должны шире использовать свои ресурсы и возможности. Нужно качественно расширять торгово-экономическое сотрудничество, в разы нарастить взаимные инвести ции, запустить крупные многосторонние деловые проекты»[62].

Следует отметить, что выгоды от наращивания экономического взаимодействия получит не только Россия, но и остальные стран БРИКС. Это определяется общностью задач догоняющего развития, связанных с необходимостью поддержания высоких темпов экономического роста для преодоления разрыва по показателю душевого ВВП и уровню жизни с ведущими экономическими странами. Объединив усилия, страны БРИКС смогут быстрее преодолеть технологическое отставание от ведущих экономических держав в основных массовых промышленных технологиях современного технологического уклада, а так же продвинуться на пути повышения конкурентоспособности в технологиях формируемого перспективного уклада, масштабное освоение которых будет формировать новые товарные рынки в ближайшие десятилетия.

Такому взаимодействию должно содействовать отсутствие экономического, политического или географического доминирования со стороны какой-либо из стран-участниц группировки БРИКС, которое создает комфортные паритетные условия сотрудничества между государствами. Кроме того, объединяющим фактором и объективными предпосылками для блока стран БРИКС является комплементарность экономик, когда преимущества каждой стороны дополняют друг друга к взаимной выгоде.

Все это дает возможность предположить, что страны БРИКС могут сформировать относительно самодостаточный сегмент мирового хозяйства, обладающий взаимодополняемым потенциалом для развития внутреннего рынка стран БРИКС в существующих форматах (членство ВТО с предоставлением неформальных или оформляемых на двусторонней основе преференций в торговых отношениях и движения капитала).

Однако пока сложившаяся модель взаимодействия стран БРИКС слабо содействует наращиванию экономической и технологической мощи ее членов. В том числе, Россия пока не нашла в полной мере эффективные пути взаимодействия со странами БРИКС, содействующие диверсификации промышленности, решению задач модернизации и инновационного развития национальной экономики.

Глава 14. Торгово-экономическое сотрудничество стран БРИКС

Сложившиеся к настоящему периоду торгово-экономические связи стран БРИКС пока не позволяют говорить об их существенной взаимозависимости (см. табл. 14.1). Взаимная торговля большинства из них представляет лишь незначительную долю по сравнению с объемами торговли каждой из стран БРИКС с ЕС и США и другими региональными партнерами. Однако темпы роста взаимной торговли достаточно высоки. Общий объем торговли внутри группы с 2002 г. вырос к 2013 г. более чем в 10 раз – до 282 млрд долл, при прогнозах 500 млрд долл. к 2015 г[63].

Таблица 14.1. Основные торговые партнеры стран БРИКС, 2010 г.

Тем не менее, в настоящее время США и Европа являются крупнейшими торговыми партнерами Китая, объем товарооборота которого уже превысил 1 трлн долл[64]. Рынок ЕС занимает 48 % во внешней торговле России. И это не случайно, поскольку именно в Европе и в США расположены основные инновационные и технологические центры, которые так привлекательны для динамично развивающихся стран БРИКС.

Анализ структуры экспорта стран БРИКС свидетельствует о том, что эти страны, за исключением Китая, имеют достаточно слабую дифференцированную структуру внешней торговли, являясь по существу поставщиками ресурсов для постоянно растущего промышленного производства Китая, который все больше укрепляет свои позиции в качестве одного из крупнейших мировых производителей. Сегодня более половины его экспорта – это высоко- и среднетехнологичная продукция (см. табл. 14.2).

Таблица 14.2. Структура экспорта стран БРИКС по уровню технологического развития (%)

Источник: CIP Report 2012/2013 UNIDO.

В частности, в последние годы Китай почти полностью свернул промышленный импорт из РФ. Как отмечает В. Иноземцев, в современных условиях экспорт России «на китайском направлении» оказывается даже более «сырьевым», чем на европейском (на нефть, лес и металлы в 2011 г. приходилось 74,2 % экспорта против 62,8 % при поставках в страны ЕС), а приобретаются в КНР промышленные товары, которые давно пора научиться производить самим. Расширение такого сотрудничества, указывает В. Иноземцев, означает прогрессирующую деиндустриализацию и, в конечном итоге, – демонтаж всей модернизационной повестки[65].

Действительно, сегодня 80 % оборудования поступает в Россию из Китая и лишь 5–7 % от европейских производителей. Однако специалисты отмечают, что качество китайского оборудования недостаточно высоко. Так, например, столь необходимые станочному парку точностные характеристики у китайского оборудования существенно снижаются буквально за пару лет[66].

Структуру внешней торговли России со странами БРИКС формируют прежде всего, сырьевая и сельскохозяйственная группы товаров, а также машиностроительная продукция, значительная часть которой представлена военной техникой, в том числе высокотехнологичным вооружением. Доля этой группы в целом невысока, хотя за последние пять лет в абсолютном выражении наблюдается ее интенсивный рост (см. табл. 14.3).

Таблица 14.3. Российский экспорт и импорт машин и оборудования в рамках БРИКС (тыс. долл.)

Источник: www.stats.oecd.org, bilateral trade database by industry.

Доля машин и оборудования в общем объеме российского экспорта в Китай была самой низкой из стран БРИКС и составила всего 1,36 %. Наибольшая доля российского экспорта машин и оборудования среди стран БРИКС отмечалась в торговле с Индией – 23 %. Что касается доли российского импорта машин и оборудования из стран БРИКС, то безоговорочным лидером выступал Китай. Эта группа товаров составляла более половины всего объема китайского импорта.

При этом проблема диверсификации структуры российского экспорта не раз обсуждалась в рамках двухстороннего взаимодействия. В частности, в 2007 г. специально была создана Российско-Китайская Палата по содействию торговле машинно-технической и инновационной продукцией. Китайской стороне периодически передается для изучения перечень российской машинно-технической продукции для возможных поставок в КНР. Идя навстречу предложениям об увеличении закупок машин и оборудования в России, в 2009 г. по решению китайских властей был создан Фонд поддержки импорта российской машинно-технической продукции в размере 100 млн юаней, но ситуация существенно не изменилась[67]. Однако вина тут не скорее Китая, а наша собственная, поскольку Россия не можем предложить КНР готовую продукцию, конкурентную на ее рынке.

Сегодня Россия активно импортирует из Китая такую продукцию машиностроения, как металлообрабатывающие станки, судостроительную и автомобильную технику, велосипеды, бытовые электроприборы. В номенклатуре поставок на российский рынок продукции бразильского машиностроения – строительная, погрузочная, бытовая техника, включая холодильные установки, электромоторы и насосы, запчасти к транспортным средствам. Из Индии Россия импортирует некоторые компоненты для двигателей внутреннего сгорания, системы охлаждения для кондиционеров, комплектующие для экскаваторов и дорожной техники, бесшовные трубопроводы, сварные трубопроводы и некоторую другую продукцию. Из ЮАР в Россию поставляются ядерные реакторы, электрические приборы, телевизоры и другая электробытовая техника.

Серьезно проигрывает Россия остальным странам БРИКС в торговом обороте высокотехнологичной продукции. Россия здесь имеет отрицательный баланс. Российский экспорт высокотехнологичной продукции в эти страны в 2011 г. был невелик и составлял от 0,76 % в ЮАР до 12 % в Бразилию. Лишь российский экспорт в Индию по данной товарной группе достиг отметки в 14 %. Вместе с тем, Россия довольно активно импортировала высокотехнологичную продукцию из Индии и Китая, доля которой в общем импорте из этих стран достигала соответственно 39 и 26 % (табл. 14.4).

Таблица 14.4. Российский экспорт и импорт высокотехнологичной продукции в рамках БРИКС (тыс. долл. США)

Источник: www.stats.oecd.org, bilateral trade database by industry

Анализ сложившейся структуры двусторонней торговли России со странами БРИКС свидетельствует о том, что в настоящее время имеются значительные резервы повышения эффективности торгово-экономического взаимодействия между этими странами, которое может в значительной мере стимулировать развитие отраслей с высокой добавленной стоимостью и содействовать скорейшему технологическому обновлению.

По-видимому, в ближайшие годы взаимная торговля стран БРИКС будет развиваться исключительно на традиционной двусторонней основе. Создание более благоприятных условий для трансграничного перемещения товаров за счет образования объединения интеграционного типа с устранением в нем полностью или в существенной мере торговых барьеров (например, в виде зоны свободной торговли) и переход к многосторонним отношениям представляются проблематичными. Связано это с тем, что три страны из пяти (Бразилия, Россия и Южная Африка) являются членами региональных Таможенных союзов. Это означает, что они, будучи членами таких союзов, имеющих единую торговую политику в отношении третьих стран, неправомочны самостоятельно, в индивидуальном порядке заключать какие-либо преференциальные торговые соглашения с любыми торговыми партнерами: это прерогатива наднациональных органов соответствующих Таможенных союзов.

В случае с Россией таким органом является Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК), в планы которой снятие барьеров в торговле с другими странами или группами стран в настоящее время не входит. На недавнем саммите АТЭС Россия получила 35 предложений от разных стран о создании зон свободной торговли, однако принимать их пока не собирается[68].

Глава 15. Современное состояние научно-технических потенциалов стран БРИКС

Наряду с расширением торгового оборота меду странами БРИКС в последние годы отмечается повышенный интерес этой группы стран к их взаимному наращиванию научно-технологического и инвестиционного сотрудничества. Прежде всего, это определяется общим курсом стран БРИКС на формирование инновационно-ориентированной модели развития, важность которой особенно возросла в посткризисный период.

Следует отметить, что основы инновационного развития в странах БРИКС были заложены еще до кризиса 2008 г. Данное развитие было направлено на повышение уровня образования, наращивание научно-технических потенциалов, формирование национальных инновационных систем, инвестиций в наукоемкие отрасли экономики. В посткризисный период работа в этом направлении усилилась.

Во всех странах БРИКС были приняты соответствующие программные документы, определяющие основные направления научно-технической и инновационной политики. Так, например, в Бразилии в 2011 г. был принят «Великий план» Бразилии на 2011–2014 гг., в рамках которого инновационному развитию отводится центральная роль. Для реализации заданного курса была разработана «Национальная стратегия технологий и инноваций», направленная на преодоление технологического отставания страны, обеспечения ее лидерства по ряду направлений, таких как зеленые технологии, агробизнес и др. Одной из важнейших задач стратегии стало создание благоприятных условий для развития малых и средних предприятий с большим потенциалом роста по увеличению количества новых проектов в таких сегментах применения инновационных технологий, как телекоммуникации, фармацевтика, нефтехимия, IT-технологии.

Текущая десятилетка 2010–2020 гг. объявлена десятилетием развития инноваций в Индии. Для регулирования государственной политики в этой области был создан Национальный инновационный совет, основными задачами которого стали разработка «дорожной карты» по инновационному развитию страны на этот период, содействие развитию малых инновационных предприятий, формированию инновационной инфраструктуры. На государственном уровне были также приняты программа развития инноваций и технологий, программа углубления исследований в высокотехнологичных отраслях и др.

Инновационное развитие Китая определяется исходя из стратегии, принятой в 2006 г., – «Средне- и долгосрочного стратегического плана развития науки и технологий до 2020 года» (далее «План 2006–2020»). Он нацелен на превращение китайской экономики уже к концу планового периода в экономику, драйвером которой являются инновации, базирующиеся на внутренних источниках инновационного развития – от исследований до коммерциализации. Особый упор сделан на развитие собственных технологических лидеров, позволяющее сформировать новые «точки роста» с упором на поиск альтернативных источников энергии, защиты окружающей среды, создание автомобилей на зеленом топливе, развитие новых поколений информационных технологий, биотехнологий, новых материалов.

В ЮАР еще в докризисный период был разработан план развития науки и ее материально-кадровой базы на 2008–2018 гг., известный под названием «Инновационный путь к экономике знаний». Этот план призван перевести экономику страны на путь инновационного развития, в том числе повысить вклад научно-технического прогресса в экономический рост с 10 % до 30 % и увеличить долю наукоемких и использующих передовые технологии отраслей в экспорте страны с 30 до 55 %.

Научно-производственные и финансовые составляющие этого плана ускорения инновационного развития страны впечатляют. Предполагается, что Южная Африка, опираясь на свой экономический потенциал и богатейшие минеральные и биологические ресурсы, сможет совершить рывок в развитии наукоемких отраслей экономики, включая такие их компоненты, как ИТ, био- и нанотехнологии, фармацевтика, ядерная, «чистая» угольная и водородная энергетика, а также космические исследования.

В России инновационный сценарий развития закреплен в Концепции долгосрочного социально-экономического развития РФ на период до 2020 г., которая была утверждена в 2008 г. Позже, в контексте выбранного пути развития, была разработана Стратегия инновационного развития РФ на период до 2020 г., которая призвана ответить на стоящие перед страной вызовы в сфере инновационного развития, определить цели, приоритеты и инструменты государственной инновационной политики. По сути дела Стратегия задает долгосрочные ориентиры развития субъектам инновационной деятельности, а также ориентиры финансирования сектора фундаментальной и прикладной науки и поддержки коммерциализации разработок.

Заданные параметры инновационного развития, которые Россия должна достичь к 2020 г., крайне амбициозны. В частности, к 2020 г. предполагается: повысить инновационную активность предприятий до 40–50 %; довести долю инновационной продукции в общем объеме промышленной продукции до 25–35 %; увеличить долю России на мировых рынках высокотехнологичных товаров и услуг (атомная энергетика, авиатехника, космическая техника и услуги, специальное судостроение и др.) до 5–10 %; повысить долю экспорта российских высокотехнологичных товаров в общем мировом объеме экспорта высокотехнологичных товаров до 2 % и т. п.

Большое внимание страны БРИКС уделяют формированию инновационной инфраструктуры. Так, за последние 20 лет в Бразилии было создано 400 технопарков, в которых сконцентрировано 6,3 тыс. организаций и фирм с 3,5 тыс. рабочих мест и ежегодным оборотом в 2,5 млрд долл. В 2011 г. планировалось выделить 10 млрд долл. на создание еще 49 технопарков[69]. В Индии технологические инкубаторы и технопарки разрешено создавать всем научным образованиям, что содействует как росту малых инновационных компаний, так и быстрому внедрению инновационных разработок.

В Китае за сравнительно короткий срок сформировались два мощнейших научно-технических и производственных центра – Шэньчжэнь и Чжунгуаньцунь. Они занимают огромную территорию с развитой инфраструктурой и с удобным выходом на мировые маршруты, опираются на научную базу сотен вузов, лабораторий, опытно-конструкторских производств и на многие тысячи инновационных своих и зарубежных компаний, имеют собственную производственную базу и способны в скором будущем бросить вызов знаменитой американской Силиконовой долине.

В практику содействия ускоренному инновационному развитию во многих странах БРИКС входит создание инновационных кластеров. В настоящее время в Бразилии функционируют инновационные кластеры, на территории которых развернуты научные центры и лаборатории мировых ТНК. Кластерные стратегии активно используются и в российском, и китайском опыте, при этом целью деятельности инновационных кластеров в этих странах является не только создание производственной цепочки на базе традиционных связей и ресурсов, но и вхождение в глобальную сеть создания продуктов на основе применения новых технологий.

В последнее десятилетие страны БРИКС уделяли большое внимание наращиванию финансирования сферы НИОКР (см. табл. 15.1). Динамика роста абсолютных затрат на науку была для всех стран положительной, однако наиболее значительный рост наблюдался в Китае – более чем в 5 раз. В 2011 г. Китай по этому показателю переместился на второе место в мире после США. По прогнозным оценкам, в 2012 г. Китай вложит в науку около 199 млрд долл., это примерно 2/3 общего объема затрат на науку в Европе.[70] По мнению экспертов, в 2020 г. Китай будет тратить на исследования и разработки столько же, сколько США, и на треть больше, чем страны ЕС[71].

Таблица 15.1. Динамика внутренних затрат на науку в странах БРИКС (в млрд долл. по ППС и доля в ВВП,%)

Источник: OECD Science, Technology and Industry Outlook 2012 © OECD 2012.

Однако по показателю доли затрат на науку в ВВП, который за исключением Китая близок к 1 %, страны БРИКС серьезно отстают от развитых стран Запада, в которых данный показатель находится на уровне 2–3 %. Осознавая, что такой уровень финансирования науки и инноваций не содействует их превращению в генератор новых идей, разработок и нововведений, страны БРИКС планируют существенно увеличить их финансирование. Так, например, Россия и Китай планируют довести уровень финансирования НИОКР до 2,5–3 % от ВВП к 2020 г. Южная Африка предполагает повысить расходы на науку до 2 % к 2018 г.

Усиление внимания со стороны государства к развитию науки и инноваций, наращивание уровня финансирования содействовало повышению их результативности. Так, важнейшим показателем успешной инновационной деятельности в развитых экономиках выступает рост патентной активности. По данным Всемирной организации по охране прав интеллектуальной собственности (World Intellectual Property Organization, WIPO), в 2011 г. на долю США, Японии и Германии приходилось 58 % заявок на получение патентов, при этом их рост составил 8 % в США и 6 % в Германии. Можно отметить, что страны БРИКС начинают постепенно догонять развитые страны в этой сфере: в 2011 г. число заявок на получение патентов в Китае выросло на 33 %, в России – на 21 %, в Бразилии – на 17 %, а в Индии – на 11 %. Китайский гигант в области производства телекоммуникационного оборудования «ZTE Corp.» со своими 2 826 заявками вытеснил японскую компанию «Panasonic» с первого места в списке компаний по числу поданных заявок на получение патентов. В 2011 г. китайская компания «Huawei Technologies» заняла в этом списке третье место, а американский лидер «Qualcomm» спустился с третьего на шестое место[72].

Растет публикационная активность стран БРИКС (см. табл. 15.2). Притом, более половины статей касаются технических, инженерных областей, таких как: математика; физика; биология; химия; клиническая медицина; биомедицинские исследования и исследования в области космоса. Положительная динамика наблюдается в странах БРИКС и по показателям цитирования, при этом рост этого показателя в Китае и Индии в последнее десятилетие был значительно выше мирового и превосходил такие страны, как США, Великобритания, Германия[73].

Таблица 15.2. Динамика числа статей для стран БРИКС, 2007–2011 (тыс. штук)

Источник: Наука и инновации: выбор приоритетов / Отв. ред. Н. И. Иванова. М.: ИМЭМО, 2012. С. 27.

Таким образом, наращивание научных исследований в странах БРИКС в передовых областях науки и техники, создание и развитие национальных систем готовят почву для роста объемов производства продукции с высоким уровнем добавленной стоимости. Ведущие бразильские, индийские и китайские предприятия постепенно превращаются из второсортных производителей дешевых товаров в производителей самолетов мирового уровня и телекоммуникационного оборудования, персональных компьютеров и программного обеспечения, эффективных лекарственных препаратов и протеиновых продуктов, расширяя свои позиции на мировых рынках.

И хотя по многим параметрам инновационного развития страны БРИКС пока еще существенно отстают от развитых стран Запада и относятся скорее к «середнячкам», постепенное наращивание технологической мощи несомненно расширяет интерес этого блока к углублению взаимного сотрудничества, которое наиболее активно развивается на двусторонней основе.

Глава 16. Научно-технологическое сотрудничество России со странами БРИКС

В настоящее время между Россией и странами БРИКС довольно активно развивается двустороннее научно-техническое сотрудничество и сотрудничество в высокотехнологичных секторах экономики, основные направления которых могут быть охарактеризованы следующим образом.

С учетом веса и места России и Бразилии в мировой «энергетической табели о рангах» закономерным является практический интерес к сотрудничеству в области энергетики и использования ядерной энергии в мирных целях. Среди возможных направлений взаимодействия – разведка и добыча нефти и газа в Бразилии, системы управления существующими и строительство новых объектов электроэнергетики на территории Бразилии, развитие электроэнергетической инфраструктуры и поставки электроэнергетического оборудования для обеспечения функционирования и ремонта объектов генерации и электросетей на территории Бразилии.

Поскольку Бразилия остается наиболее «продвинутой» страной Южной Америки в сфере космических технологий, ее специалисты готовы предложить России целый ряд научных разработок, связанных с освоением космоса. Еще в советский период между сторонами было подписано соглашение о сотрудничестве. Первоначально бразильская космическая программа была рассчитана на период с 1997-го по 2007-й гг., но с появлением новых технологий она получила дальнейшее развитие. В настоящее время ведется совместное изучение возможностей разработки бразильского геостационарного космического аппарата. Подписаны соглашения о подготовке специалистов по освоению космического пространства, инженеров-конструкторов, ракетным дисциплинам.

В последние годы Россия стала все более активно продвигать свою технику и вооружения на латиноамериканском рынке, в том числе в Бразилию. В ближайшее время планируется подписать контракт на поставку партии российских многофункциональных бронеавтомобилей повышенной проходимости ГАЗ-233036 «Тигр» СПМ-2.

Перспективным для России является и сотрудничество с Бразилией в сегменте авиационной техники. Ряд соглашений о совместных проектах был реализован в последние годы между холдингом «Вертолеты России» и бразильскими компаниями-операторами вертолетной техники, закрепивших присутствие российской вертолетной техники на рынке Бразилии. В соответствии с контрактом, подписанным сторонами в 2008 г., для ВВС Бразилии к настоящему времени поставлено 12 вертолетов МИ-35М (бразильское обозначение – AH-2 Saber). Общая оценочная стоимость контракта на поставку составила 150 млн долл.

В 2012 г. между госкорпорацией «Ростехнологии» и крупнейшим в Бразилии производителем вооружений «Odebrecht Defensa e Technologia» были достигнуты договоренности об организации совместного предприятия в Бразилии по сборке вертолетной техники российского производства – на первом этапе всей линейки Ми-171, а также о создании сервисного технического центра по обслуживанию Ми-35М.

Российский истребитель Су-35 будет участвовать в ближайшем новом тендере ВВС Бразилии, которая проявила интерес на закупку большой партии многофункциональных боевых самолетов. Речь идет о тендере на поставку 36 боевых самолетов и передачу лицензии на сборку еще 84 машин[74]. Одновременно прорабатывается проект организации в России (предположительно в Ульяновске) сборки бразильских самолетов ЕМБ-145.

Среди других высокотехнологичных проектов сотрудничества, которые находятся на стадии согласования, – дистанционное зондирование земли и мониторинг экологической обстановки с использованием дирижаблей, создание авиационного предприятия по выпуску безаэродромных высокоэкономичных летательных аппаратов нового типа, разработка технологии полного комплекса строительно-изыскательских работ по строительству тоннелей, производство гуминового биоудобрения и др.

В настоящее время между Россией и Бразилией действует программа научно-технического взаимодействия, которая включает в себя следующие направления: биотехнологии, здравоохранение, астрономия, метрология, производство продуктов питания, физика и геофизика земной коры, подготовка кадров, геофизические методы поиска полезных ископаемых (нефти и газа), энергетика и т. д. Стороны объявили о намерении наладить сотрудничество в следующих областях исследований: компьютерная математика, новые материалы и микроэлектроника, производство базовых субстанций эритромицина, интерферона и применение новых технологий в области переработки нефти и газа. Также подтвержден интерес к сотрудничеству в области астрофизики, создания новых технологий для агропромышленного комплекса, охраны окружающей среды, телекоммуникаций, прикладной физики, биотехнологий, борьбы со СПИДом, производства новых биологических субстанций и здравоохранения[75].

Активно развивается научно-технологическое сотрудничество между Россией и Индией. Среди наиболее перспективных направлений двусторонних отношений – сотрудничество в области ядерной энергетики. Это определяется тем, что в ближайшее десятилетие Индия планирует осуществить проекты по сооружению атомных электростанций совокупной стоимостью до 100 млрд долл. В этой связи можно предположить, что Индия будет выступать как один из основных заказчиков российского оборудования и технологий в сфере мирного атома. Россия уже смогла успешно зарекомендовать себя в данном сегменте индийского рынка на примере строительства двух реакторов на АЭС «Куданкулам» на юге Индии.

Помимо первой очереди АЭС «Куданкулам» на данной площадке планируется сооружение еще как минимум четырех энергоблоков. Сторонами уже заключен контракт на выполнение первоочередных проектных работ для сооружения 3-го и 4-го блоков АЭС «Куданкулам»[76].

В настоящее время, в соответствии с межправительственным соглашением о сотрудничестве в сооружении новых атомных электростанций, «Атомэнергопроект» проектирует также шесть энергоблоков, которые будут размещены на площадке АЭС «Харипур» в Западной Бенгалии. Сооружение еще четырех энергоблоков планируется на третьей площадке АЭС «Куданкулам». Всего Россия планирует построить в Индии не менее 18 энергоблоков АЭС.

В этой связи представляет интерес решение Индии о создании глобального центра партнерства в ядерной энергетике, и Россия готова обсуждать перспективы сотрудничества с этим центром. Россия и Индия также условились рассмотреть возможности взаимодействия с третьими странами в области использования атомной энергии в мирных целях.

Большие перспективы имеет сотрудничество двух стран в фармацевтической отрасли. Сейчас доля индийской фармакологической продукции в России превышает 30 %. Успешным проектом в этой области стало создание российской компанией «Диод» и индийской «Aurobindo Pharma» предприятия по производству фармацевтической продукции (мощность 3 млрд таблеток и 180 млн капсул в год) в Подольском районе Подмосковья. Инвестиции в строительство СП оцениваются в 900 млн руб. На предприятии будут производиться около 70 наименований лекарств, в основном дженериков. В их числе кардиологические, неврологические препараты, лекарства от СПИДа, антибиотики с такими активными веществами, как цефазолин, рибавирин и др.[77]

Для ускорения внедрения в производство научных разработок в Дели также был подписан меморандум между фондом «Сколково» и корпорацией «Tata Group» о возможности привлечения последней к реализации проектов на базе «Сколково» в таких областях, как средства связи и информационные технологии, инжиниринг, химия, энергетика. По оценкам экспертов, суммы возможных инвестиций могут превысить 3 млрд долл.

Крупным инвестиционным проектом является совместное предприятие по производству большегрузных грузовиков «КАМАЗ», созданное в апреле 2009 г. ОАО «КАМАЗ» (доля в капитале СП – 51 %) и индийской компанией «ВЕКТРА». Предприятие осуществляет мелкоузловую сборку российских самосвалов полной массой свыше 25 т («КАМАЗ-6540») и магистральных тягачей («КАМАЗ-5460») с полуприцепом из машинокомплектов, поставляемых из России с установкой ряда деталей, производимых в Индии. Помимо производственных мощностей на предприятии создано собственное конструкторское бюро, занимающееся вопросами локализации производства, которая в настоящее время уже составляет свыше 70 %. Ожидается, что к 2013 г. предприятие выйдет на плановую мощность в 5 тыс. автомобилей, а также начнет экспорт грузовиков в страны Юго-Восточной Азии.

Россия заинтересована в индийском рынке авиатехники, который имеет очень большие перспективы в области развития гражданской авиации. Особенностью российско-индийского сотрудничества является то, что Россия не только предлагает авиатехнику, но и приглашает принять участие в совместной разработке гражданских самолетов, таких как «Superjet», АН-148, Бе-200.

Давнюю историю имеет российско-индийское сотрудничество в области космических исследований. На нынешнем этапе оно сосредоточивается на совместных работах в области пилотируемых программ. Кроме того, российские специалисты будут оказывать содействие индийским экспертам в проведении опытно-конструкторских работ по созданию орбитального космического корабля, изучать возможности использования индийской авионики для российских космических кораблей, а также работать над созданием центра подготовки космонавтов в Индии.

Российские и индийские специалисты продолжают взаимодействие в области создания и запуска спутников, решают вопросы использования российской навигационной системы ГЛОНАСС в интересах Индии. Также предполагается реализация совместных программ в области исследования и использования космического пространства, освоения Луны.

Являясь стратегическим партнером России, Индия занимает первое место в мире по объему приобретаемой российской продукции военного назначения. Почти 70 % индийской военной техники – российского производства. Однако в последнее время наметилась тенденция, когда Индия все чаще закупает вооружение у США и Израиля. Только за 2011 г. Индия отказалась от закупки перспективных истребителей МиГ-35, ударных вертолетов Ми-28Н, военно-транспортных самолетов Ил-76, предпочтя им западноевропейские и американские машины. На результатах сотрудничества сказываются последствия дезорганизации оборонной промышленности в 90-х гг. прошлого века. Так, вместо Ил-76, Дели предпочел купить 6 американских C-130J-30 Super Hercules, стоимостью почти в 1 млрд долл. Цифра астрономическая, если учесть, что Ил-76 обошлись бы значительно дешевле. Но, видимо, индийскую сторону настораживает то, что серийного производства Ил-76 в России до сих пор не существует.

Несмотря на то, что МиГ-35 и Ми-28Н лучше своих конкурентов по боевым характеристикам, они проиграли в тендере по той же причине. МиГ-35 существует в единичном экземпляре. Ми-28Н хоть и производится серийно, но все еще находится в стадии доводки. Платить за это Индия не намерена. Она уже попадала в аналогичную ситуацию с российскими зенитно-ракетными комплексами «Ураган», реактивными системами залпового огня «Смерч», авианесущим крейсером «Адмирал Горшков» («Викрамадитья») и, наконец, атомной подводной лодкой «Нерпа», передачу в аренду которой Москва отодвигает из года в год. Этими «проколами» активно пользуются наши конкуренты, прежде всего, Израиль и США, готовые быстро поставить, вовремя обслужить, снабдить запасными частями свою технику[78].

Следует отметить, что Индия обладает необходимым научным и производственным потенциалом для того, чтобы быть полноценным партнером России в разработке высокотехнологичных систем вооружений. Наглядным подтверждением этому служат совместная разработка и производство боевого самолета 5-го поколения и многоцелевого транспортного самолета, лицензионное производство танков Т-90С и самолетов СУ-30МКИ, разработка и производство ракет «БраМос», участие в национальных перспективных судостроительных программах, в том числе по созданию авианосцев и фрегатов нового поколения. Так, например, планируется, что «БраМос» будет интегрирован в состав вооружения истребителей «Су», что сделает индийские машины еще более перспективными для индийских военных.

На создание истребителя пятого поколения Дели готов потратить 25 млрд долл. или по 100 млн долл. за один самолет, что говорит о высокой оценке индийской стороной потенциала будущей машины, создающейся на базе российского истребителя Т-50. Первый полет индийской машины должен стояться в 2017 г. Кроме того, индийцы рассчитывают получить 45 самолетов MTA (средних военно-транспортных самолетов), создаваемых совместно с российской корпорацией «Иркут».

Важно отметить, что сегодня почти все крупные контракты, заключаемые между Россией и Индией, предусматривают одновременно передачу технологии производства того или иного вида вооружений, даже самые современные и наукоемкие.

По мнению экспертов, Россия может ежегодно осуществлять поставки вооружения и военной техники в Индию на сумму более 3 млрд долл. В настоящее время общий объем заказов, поступивший от Индии, оценивается в 11 млрд долл. Полный же объем заказов российских производителей оружия оценивается в 35 млрд. Таким образом, на индийский экспорт приходится треть всех военных заказов[79].

Между странами действует Комплексная долгосрочная программа сотрудничества в области науки, техники и инноваций (КДП) до 2020 г. Помимо фундаментальных исследований особое внимание в программе уделено повышению роли прикладных разработок и активизации взаимодействия в области высоких технологий. Программа охватывает широкий спектр исследований: в области биотехнологий, строительных материалов, металлургии, сельского хозяйства, почвоведения, ветеринарии, метрологии, геологии, стандартизации, ИКТ и т. д. При этом исследования в области ИТ и индийской нетрадиционной медицины признаны приоритетными отраслями сотрудничества. На нынешнем этапе программа включает порядка 120 проектов, в которых участвуют около 70 ведущих российских институтов и свыше 50 индийских исследовательских центров.

Существует огромный потенциал для проведения совместных исследований иммуномодуляторов и вакцин нового поколения, сотрудничества в области телемедицины, безопасности, нанотехнологий, исследований стволовых клеток, робототехники, космических технологий. Учрежден совместный Центр компьютерных исследований для моделирования атмосферных процессов, проведения исследований в области микроэлектроники, медицины, сейсмологии, экологии и др.

В настоящее время обсуждается также индийское участие в инновационном центре и фонде «Сколково». Между РАН и Министерством науки и технологий Индии подписан ряд меморандумов о взаимопонимании и сотрудничестве, в рамках которых регламентируется создание нескольких совместных исследовательских центров, таких как Центр по изучению землетрясений, Центр по изучению газовых гидратов, Центр биотехнологии, Центр порошковой индустрии.

В рамках двустороннего научно-технического сотрудничества между Россией и Китаем приоритетными направлениями являются: проблемы энергоэффективности; информационные и ядерные технологии; космос; промышленные и медицинские лазеры; медицинское оборудование и диагностика; а также биотехнология, генная инженерия, экология. Обе стороны намерены активно продвигать крупные совместные проекты как в этих, так и в других высокотехнологичных областях. Действующая сегодня двусторонняя программа НТС уже включает свыше 170 совместных проектов фундаментальных и прикладных исследований, из них на стадии реализации находится около 60 проектов. Все они нацелены на внедрение.

Особенно активно в сотрудничестве участвуют институты Российской академии наук. Так, создан Объединенный российско-китайский центр по космической погоде, открыт Российско-китайский исследовательский центр по изучению природных ресурсов, экологии и охране окружающей среды.

Одним из направлений сотрудничества является производство институтами РАН научного оборудования и наукоемкой продукции по заказу китайских организаций, таких, например, как промышленные ускорители, приборы для физики высоких энергий, оборудование для холодного газодинамического напыления порошковых материалов, уникальное высоковольтное оборудование, установки для упрочнения поверхностей металлов, оборудование для тепловых электростанций.

Для ускоренной коммерциализации результатов разработок были созданы российско-китайские технопарки (два в Китае и один в Москве). Однако пока они не смогли продемонстрировать высокую эффективность и повлиять на сложившийся дисбаланс российско-китайского внешнеторгового оборота. (В 2011 г. 40 % экспорта из Китая в Россию пришлось на продукцию машиностроения, а с нашей стороны этот показатель составил всего 0,7 %[80].)

Более того, китайско-российские технопарки в городе Чанчунь и Цюйчжоу являются по сути простым трансфертом высоких знаний и технологий из России в Китай, поскольку принцип взаимодействия сторон таков: Россия выделяет в качестве своей доли технику и технологии, а Китай – денежные средства для совместного освоения и производства.

Вместе с тем и Россия, и Китай и дальше намерены укреплять свое взаимодействие в научно-технологической сфере, переходя от обмена опытом и готовыми проектами к совместным разработкам. Существуют реальные перспективы сотрудничества через создание совместных предприятий, в том числе с участием госкорпорации «Роснано», а также привлечения китайской стороны в проект «Сколково» и в особые зоны, созданные в городах Томске, Новосибирске, Республике Татарстан, на других территориях. В участии работы ОЭЗ заинтересованы и другие крупные китайские промышленные и инвестиционные корпорации. Речь идет о выстраивании производственных, инновационных цепочек, которые свяжут наши предприятия, научные, конструкторские, инжиниринговые центры. При этом совместные российско-китайские предприятия могли бы иметь сильные позиции и на рынках третьих стран.

Развивается российско-китайское сотрудничество в об ласти использования мирного атома. При российском участии построена первая очередь Тяньваньской АЭС, которая признана самой безопасной в Китае. В 2011 г. при помощи российских специалистов в КНР запущен в эксплуатацию экспериментальный реактор на быстрых нейтронах. Таким образом, Китай стал четвертой в мире страной, после России, Японии и Франции, обладающей подобной технологией. Досрочно завершено строительство четвертой очереди завода по обогащению урана. Достигнута договоренность о продолжении сотрудничества по второй и следующим очередям Тяньваньской станции, а также об участии российских организаций в строительстве других энергетических объектов в Китае.

В настоящее время российско-китайское сотрудничество по мирному атому переходит на новый этап. Китай продолжает проявлять интерес к российским центрифугам для обогащения урана девятого поколения, к натриевому теплоносителю быстрых реакторов, плавучим АЭС и ряду других наших ноу-хау. Из всех сфер атомного сотрудничества строительство в Китае реакторов БН-800, вероятно, имеет самые длительные перспективы, но начало активных работ над проектом пока отодвигается.

Вместе с тем, при разработке подходов к партнерству с Китаем российская сторона предполагает, что КНР может в скором времени превратиться в серьезного конкурента на мировом рынке ядерных услуг, в связи с чем всплывают вопросы о целесообразности передачи Китаю уникальных российских технологий ради сохранения присутствия нашей страны на китайском атомном рынке. Многие эксперты призывают относиться к продвижению совместных проектов в этой области с известной долей осторожности.

В настоящее время Китай вырвался в число мировых лидеров в сфере развития новых направлений энергетики – «зеленых технологий», в таких областях, как использование энергии ветра, солнца, приливов, биомассы, превратив эти сферы в элементы своей энергетической стратегии. В 2010 г. Китай инвестировал в эту отрасль почти 49 млрд долл., тогда как европейские страны – только 35 млрд долл. Указанное направление альтернативной энергетики открывает возможности развертывания сотрудничества с Китаем в этой области.

Россия рассматривает КНР как перспективного партнера в исследовании космоса. За последние 10–15 лет благодаря активной, в том числе финансовой, поддержке властей Китай стал полноценной космической державой. В настоящее время сторонами достигнута договоренность о совместном масштабном исследовании Марса, Фобоса, Луны, о разработке системы связи для стран-участниц Шанхайской организации сотрудничества, а также совместной разработке приемников навигационных систем ГЛОНАСС и «Бэйдоу». Эксперты также отмечают возможную «установку китайской аппаратуры на российских космических аппаратах и наоборот»[81]. Россия также заинтересована в активном взаимодействии с Китаем в области реализации программы зондирования Земли из космоса. Речь идет о том, чтобы создать систему предупреждения и скорейшей ликвидации природных и техногенных катастроф.

В КНР в рамках создания национальной программы для предупреждения стихийных бедствий запущены уже два аппарата серии «Хуанцзин». Планируется дальнейшее расширение системы. Есть также планы создания орбитальной группировки предупреждения, и сейчас рассматривается возможность сотрудничества в этой сфере. Речь может идти как об установке научных приборов приема информации, так и об обмене информацией, получаемой каждой из сторон со своего спутника.

Важное место в развитии российско-китайских межгосударственных отношений занимает военно-техническое сотрудничество. За последние полтора десятка лет КНР была одним из крупнейших покупателей российского вооружения и военной техники. Так, Китаю были проданы более ста боевых самолетов и вертолетов различных типов. Это – одни из лучших в мире по своим характеристикам истребители СУ-27, а также их модификация СУ-30МКК. Кроме того, российской стороной переданы Китаю лицензии на производство СУ-27.

В настоящее время Китай проявляет интерес к приобретению российских палубных истребителей СУ-33 и новейших истребителей нового поколения СУ-35. Китай уже получил около 10 комплектов самого современного вооружения и военной техники для противовоздушной обороны страны, включая хорошо известные во всем мире зенитно-ракетные комплексы С-300 и «Бук», а также наземные средства радиолокации и связи.

Для модернизации военно-морских сил Китаю были поставлены подводные лодки типа «Кило», прозванные на Западе «черными дырами» из-за их малошумности, а также эскадренные миноносцы типа «Современный» со сверхзвуковыми противокорабельными ракетами «Москит».

В настоящее время совместно с китайскими специалистами проводятся различные научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы в области создания новых и модернизации старых образцов вооружения.

Однако оружейный бизнес не может жить без проблем, тем более в условиях жесткой конкуренции. Китай неоднократно выражал недовольство качеством и несоблюдением сроков поставок российского оружия. Россия, со своей стороны, разочарована случаями прямого копирования своего оружия. Так или иначе, эти вопросы решались. Например, двусторонней комиссией по ВТС удалось решить ряд застарелых проблем, в том числе вопрос о срыве поставок в КНР военно-транспортных самолетов. Вместо Ил-76 и Ил-78, дальнейший самостоятельный выпуск которых Ташкентский авиазавод объявил невозможным по техническим и финансовым причинам, будут поставлены более совершенные Ил-476, производство которых развертывается в России.

Пока с трудом разрешаются проблемы с «копировальными» способностями Китая. Так, во многих случаях китайские представители, проявляя интерес к приобретению российского оружия, начинали переговоры, выясняли множество технических вопросов, вели записи, запрашивали все доступные документы, повторяя такие переговоры по нескольку раз, и исчезали. Через 2–3 года на международном рынке появлялась китайская копия обсуждаемого оружия. Так, типичным примером служит китайская РСЗО А100, копия российского «Смерча», не имеющая даже поверхностных внешних отличий. А 155-мм САУ PLZ-05 является копией российской артиллерийской системы «Мста-С». Такой же прием применялся и в целом ряде других случаев в интересах ВВС и флота Китая.

В целом достигнутый на сегодняшний день уровень российско-китайских отношений в военной и военно-технической области, дальнейшее укрепление стратегического взаимодействия между Россией и Китаем, расширение и углубление взаимовыгодного сотрудничества в военной области, наполнение его новым содержанием отвечают интересам двух государств, будут способствовать поддержанию мира и стабильности в регионе и мире. Как нам представляется, сотрудничество России и Китая в этой области имеет неплохой потенциал дальнейшего развития, при обоюдном желании, конечно.

В последние годы активно развивалось сотрудничество между Россией и ЮАР. В сфере высоких технологий следует отметить, прежде всего, сотрудничество в области космоса. В 2007–2009 гг. Россия с космодрома Байконур запустила своими ракетами несколько южноафриканских спутников для зондирования Земли и телекоммуникаций. В настоящее время ведутся переговоры о создании в ЮАР с участием российских компаний станции слежения за спутниками. Южноафриканская сторона заинтересована также в участии России в создании в ЮАР космического университета, имеющего панафриканское значение[82].

В рамках сотрудничества в атомной сфере Российская компания ОАО «Техснабэкспорт» и южноафриканская компания «ESCOM Holdings Ltd» в августе 2010 г. заключили договор на поставку российского обогащенного урана для единственной пока в Африке атомной электростанции в ЮАР – АЭС «Кеберг». Контракт заключен на 10 лет и поставки начались в 2011 г. Это соглашение, по мнению «Росатома», должно позволить России занять к 2018 г. до 45 % южноафриканского рынка низкообогащенного уранового топлива для АЭС.

К перспективным проектам можно отнести сотрудничество в сфере возобновляемой энергетики. В России есть технологии солнечной генерации электричества, которые по КПД не только не уступают мировым аналогам, а в некоторых сегментах, таких как космические концентраторные системы, существенно превосходят их. ЮАР, ввиду ее географического положения и высокой инсоляции, может стать надежным партнером России в продвижении возобновляемой энергетики. Первые шаги для этого уже сделаны. Европейская компания «Avelar», входящая в ГК «Ренова», создала 100 %-ное дочернее предприятие в ЮАР для того, чтобы участвовать в местной государственной программе по развитию возобновляемой энергетики. Эта программа подразумевает создание генерирующих мощностей, использующих возобновляемые источники энергии.

Нарабатывается опыт научно-технологического сотрудничества в области коммуникационных технологий. В частности, речь идет о партнерстве южноафриканского холдинга «Naspers» и российского инвестиционного фонда «DST». Оно показало, что сотрудничество двух стран может быть успешным не только в горнорудной промышленности, но и в технологической сфере.

Заседание делового совета Россия – ЮАР, прошедшее в Претории в октябре 2011 г., показало наличие у специалистов двух стран желания участвовать в реализации российского проекта «Сколково» и расширять сотрудничество по отдельным направлениям использования нанотехнологий.

Намечены проекты по налаживанию тесного взаимодействия технологических инкубаторов и региональных инновационных технопарков, совместному созданию центров дистанционной диагностики (телемедицины).

Благоприятные условия для развития научно-технического сотрудничества между двумя странами были созданы после подписания в 2011 г. двусторонних соглашений между южно-африканскими и российскими научно-исследовательскими институтами, которые предусматривали его развитие в таких областях, как астрономия, радиоастрономия, радиофизика, исследование космоса и биотехнологии, лазерные технологии, биоэнергетическая химия и энергетика, ядерная физика.

Ряд совместных научно-технологических проектов, финансирование которых подтвердила южноафриканская сторона, подкреплен гарантированной финансовой поддержкой с российской стороны путем их включения в Федеральную целевую программу «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2007–2013 годы». Такая же поддержка обеспечена участникам совместных исследований, проводимых в рамках совместного конкурса Российского фонда фундаментальных исследований и Национального исследовательского фонда ЮАР. Речь идет о 14 проектах по следующим направлениям: фундаментальные проблемы лазерной обработки материалов, физика тяжелых ионов, нейтронно-активизационный анализ в экологических исследованиях, новые подходы к поиску и разработке лекарственных средств, исследование методов эффективного использования высокопроизводительных вычислительных систем и др.

Согласно договоренности, южноафриканские организации примут участие в реализации проекта создания в г. Дубна коллайдера тяжелых ионов на основе НУКЛОТРОНа, а также проектов, касающихся исследования проблем энергоэффективности, биотехнологий и инфокоммуникационных технологий в рамках инновационного центра в «Сколково»[83].

В свою очередь, южноафриканская сторона выражает заинтересованность в создании в Технологическом университете Кейптауна небольшого циклотрона для исследований в области радиохимии, радиобиологии, радиофармацевтики и для наработки медицинских изотопов. Положительное решение вопроса, несомненно, даст импульс развитию двусторонних научно-технических отношений.

Глава 17. Перспективы инвестиционно-технологического заимодействия России со странами БРИКС

Акцентируя внимание на дальнейшей целесообразности развития взаимодействия России с остальными странами БРИКС для ускоренного решения задач технологической модернизации и инновационного развития, следует, тем не менее, отметить, что не стоит ожидать превращения этой группировки в юридически оформленный формат. Такую вероятность, прежде всего, исключают отсутствие общих границ между странами БРИКС и имеющиеся известные противоречия между КНР и Индией.

Реальное развитие экономического (льготные торговые режимы, производственная кооперация, инвестиционное сотрудничество) и научно-технологического взаимодействия может осуществляться преимущественно на двухсторонней основе, в открытом формате для всех заинтересованных стран БРИКС. При этом на политическом уровне (саммиты БРИКС) могут задаваться основные направления для развития такого сотрудничества и форматы совместной проработки актуальных направлений углубления экономического и научно-технологического взаимодействия.

Для России, которая обладает определенным потенциалом в достаточно широком спектре знаний и технологий и может сформировать центры компетенций в целом ряде секторов промышленности, развитие производственной кооперации и научно-технологического взаимодействия со странами БРИКС может стать существенными фактором, способствующим капитализации нарабатываемого научно-технологического задела по перспективным направлениям научно-технологического развития и диверсификации на этой основе ее экспортного потенциала.

В этой связи важное значение приобретает разработанная в Министерстве иностранных дел РФ и утвержденная Президентом В. В. Путиным 9 февраля 2013 г. «Концепция участия Российской Федерации в объединении БРИКС» (далее Концепция). Наряду с определением стратегических целей участия России в БРИКС, в этом документе также отражены ее цели и механизмы реализации в конкретных областях взаимодействия этих стран.

В частности, в сфере промышленности Россия строит взаимодействие с партнерами по БРИКС на основе национальных приоритетов в деле модернизации и технологического развития экономики, определенных в Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года. При этом основными целями взаимодействия с другими странами БРИКС являются[84]:

• поощрение взаимовыгодного сотрудничества для расширения экспортных возможностей, в первую очередь, отечественной авиационной промышленности, энергетического машиностроения, металлургии, станкостроения, радиоэлектронной промышленности, транспортного и специального машиностроения;

• обеспечение условий для поставок в Российскую Федерацию из государств-участников БРИКС современного оборудования и передачи технологий, способствующих развитию высокотехнологичных отраслей;

• развитие сотрудничества в области производства и использования минеральных ресурсов в интересах диверсификации рынков сбыта данного вида российской продукции, привлечение в российскую экономику инвестиций государств-участников БРИКС в целях модернизации и развития горнодобывающей промышленности;

• развитие сотрудничества в фармацевтической промышленности для разработки и производства современных лекарственных препаратов;

В сфере развития науки и инноваций это:

• обмен информацией о научно-технической политике и программах и на этой основе формулирование совместных долгосрочных проблемно ориентированных программ сотрудничества;

• поощрение совместных исследований в областях, представляющих приоритетный интерес для Российской Федерации и других стран БРИКС. К ним относятся: аэронавтика, высокоскоростные транспортные средства, микроэлектроника и информационные технологии, нанотехнологии, продовольственная безопасность и устойчивое земледелие, биотехнологии и ветеринария, медицина, фундаментальные исследования, поиск и разведка полезных ископаемых, дистанционное зондирование Земли, климатические изменения, водные ресурсы и технологии очистки воды;

• сотрудничество в области исследования космического пространства и использования космических технологий;

• организационно-правовое, финансовое и кадровое обеспечение научно-технического и инновационного сотрудничества в рамках БРИКС, включая создание высокотехнологичных зон (научных парков) и инкубаторов, формирование общих «технологических платформ», стимулирование совместного инвестирования в развитие высоких технологий, исследовательских и инновационных центров, таких как «Сколково» в России и аналогичные ему центры в других государствах-участниках БРИКС;

• расширение взаимодействия в области образования, подготовки научных кадров и реализации совместных исследовательских программ.

Сотрудничество по многим направлениям, указанным в Концепции, сегодня строится на преимущественном использовании российского научно-технического потенциала и российских научно-технических разработок. В тоже время для России представляется крайне важным определение и развитие перспективных направлений сотрудничества со станами БРИКС, в рамках которых Россия сможет не только эффективно задействовать свой научно-технический потенциал, но и за счет сотрудничества и совместных исследований продвинуться в развитии перспективных направлений и передовых технологий, таких, например, как биотехнология, фармацевтика, зеленые технологии и энергосбережение, информационные технологии, когнитивные технологии и т. п., которые сегодня определяют высшие технологические уклады.

К перечисленным в Концепции областям сотрудничества, представляющим взаимный интерес, следовало бы добавить еще ряд перспективных направлений высокотехнологичного сотрудничества России со странами БРИКС, прежде всего – в военно-технической сфере (ВТС). Этому способствует растущий технологический и индустриальный потенциал Китая, Бразилии, Индии. Речь может идти о развитии глубокой производственной кооперации и совместных научно-исследовательских разработках, создании эффективных систем сервисного и послепродажного обслуживания, общего выхода на рынки третьих стран. Совместное производство позволяет снижать издержки по изготовлению продукции, получать и внедрять новые технологии, рационально выстраивать трансфер технологий из оборонной в гражданскую сферу. Безусловно, при этом интеллектуальные права российских производителей, а также признанные в мире российские бренды, должны быть в полной мере защищены от незаконного копирования. Также механизмы ВТС нужно эффективно использовать для приобретения зарубежных технологий, отдельных образцов техники, необходимых для развития собственного оборонного комплекса.

Вместе с тем, можно предположить, что по ряду приоритетных направлений научно-технологического развития возможно развитие сотрудничества на многосторонней основе. К таким направлениям, прежде всего, относится проведение совместных исследований в области энергосберегающих технологий, новых и возобновляемых источников энергии, технологий хранения энергии.

Так, например, на саммите БРИКС в Дели в 2012 г. лидеры стран пятерки призывали к расширению сотрудничества в вопросе развития безопасной ядерной энергетики. Сегодня около 70 % всех строящихся АЭС в мире приходятся на страны БРИКС[85].

В контексте развития атомных технологий в странах БРИКС наиболее перспективным для России будет постепенный переход от строительства электростанций в этих странах к партнерству и совместным проектам, в первую очередь с Индией и Китаем. Привлечение китайских и индийских (а в перспективе – бразильских и южноафриканских) компаний для участия в консорциумах по строительству АЭС как в самих странах БРИКС, так и в третьих странах будут выгодны России потому, что укрепят межгосударственные связи партнерскими отношениями. Это будет означать также более широкое привлечение кредитных средств стран пятерки для строительства АЭС в третьих странах.

Участие России в совместных с другими странами БРИКС научных разработках в ядерной сфере необходимо как для укрепления отношений с партнерами и снижения влияния третьих стран, так и для совершенствования технологий в сфере атомной энергетики. Новые технологии, разработанные странами БРИКС (например, основанные на наработках Китая и Индии в области ториевого цикла) могут внести значительные изменения в мировую энергетику. Необходимо развитие сотрудничества в сфере атомной энергетики в БРИКС на уровне научного и экспертного сообщества. Контакты экспертов и специалистов, программы академического обмена могут помочь странам БРИКС повысить уровень собственной экспертизы и продемонстрировать лицам, принимающим решения, преимущества сотрудничества с российской стороной, установить необходимые связи.

Еще одним направлением многостороннего сотрудничества является сотрудничество в области информационно-коммуникационных технологий. В интересах как БРИКС в целом, так и России в частности могут быть реализованы совместные проекты развития трансконтинентальной ИКТ-инфраструктуры (оптоволоконные кабели и т. п.), обеспечивающие повышение устойчивости и надежности телекоммуникаций между странами БРИКС и расширение доступа их населения к широкополосному доступу в Интернет. В этот контекст хорошо вписывается проект трансконтинентального подводного Интернет-кабеля, который соединил бы все страны БРИКС, расположенные на трех континентах, напрямую.

Другой масштабный проект в этой сфере связан с распространением на территории отдельных стран БРИКС российской спутниковой навигационной системы ГЛОНАСС. Продвижение технологий на базе ГЛОНАСС открывает новые перспективы для развития и гражданского, и военного секторов. Заинтересованность в использовании ГЛОНАСС уже высказала Индия.

Развитие масштабного научно-технологического взаимодействия и производственной кооперации в БРИКС предполагает формирование необходимых финансовых институтов для поддержания такого сотрудничества. В таком контексте заслуживает всяческой поддержки решение стран БРИКС о формировании Международного банка развития БРИКС. Этот вопрос широко обсуждался на последнем пятом саммите БРИКС, проходившем в южноафриканском городе Дурбане.

Однако пока решение принято только в общем плане. К сожалению, министры финансов стран участников БРИКС не смогли прийти к соглашению, определяющему параметры будущего банка. Камнем преткновения стал общий объем капитала банка, который предположительно должен будет составить 10 млрд долл., и соответственно размер первоначального взноса – по 2 млрд от каждого участника[86]. Провести выделение такого объема средств в парламентах стран БРИКС было бы очень непростым делом. Кроме того, стороны не смогли договориться о том, будет ли управление банка зависеть от размеров взноса, и в какой стране он будет базироваться.

Объединение инвестиционных возможностей стран БРИКС, безусловно, будет содействовать развитию широкомасштабной производственной кооперации между заинтересованными странами по увеличению масштабов и объемов освоения производства и продвижения новых видов конкурентоспособной и технологически емкой продукции, в том числе на рынки третьих стран. По мнению специалистов, страны БРИКС имеют хороший потенциал для инвестиционно-технологического взаимодействия, однако для его эффективного использования требуются взвешенные продуманные решения, как на национальном, так и на межнациональном уровнях.

В этой связи, особого внимания заслуживает предложение Б. А. Хейфеца[87] о необходимости разработки «дорожной карты» инвестиционного сотрудничества на перспективу до 2020–2030 гг., которая должна быть направлена на реализацию следующих целей:

• определение приоритетных областей инвестиционного сотрудничества;

• создание системы стимулов для расширения взаимных инвестиций и ликвидации существующих барьеров в этой области;

• координацию действий и объединение усилий во взаимном инвестиционном сотрудничестве, увеличение числа двусторонних проектов и начало реализации многосторонних инвестиционных проектов;

• дополнение инвестиционного сотрудничества промышленной и научно-технологической кооперацией и другими формами сотрудничества;

• открытие «окон возможностей» для межгосударственных инвестиций предприятиям малого и среднего бизнеса и более активное привлечение этих предприятий к реализации крупных взаимных проектов;

• усиление координации при реализации инвестиционных проектов в третьих странах;

• создание институциональных предпосылок для инвестиционного сотрудничества.

Такой документ поможет активизировать и другие формы внешнеэкономического взаимодействия, прежде всего, торговый обмен, промышленную и научно-технологическую кооперацию, а в некоторых случаях – в краткосрочной и среднесрочной перспективе – даже стать их альтернативой.

Раздел V. Торговое и инвестиционное взаимодействие России и США в контексте технологической модернизации

Российско-американские торгово-экономические отношения все еще не стали определяющим фактором двусторонних отношений. Ни по объему торговли, ни по масштабам инвестиций обе страны не занимают ведущих позиций во внешнеторговом обороте и инвестиционных потоках друг друга. Тем не менее, потенциал двустороннего экономического сотрудничества России и США явно недоиспользуется. В этой связи в данном разделе рассматривается текущее состояние, проблемы и перспективы торгово-экономического взаимодействия обеих стран.

Глава 18. Нормативно-правовая база российско-американских торгово-экономических отношений

Торгово-экономические отношения России с США обеспечены достаточно полной и современной договорно-правовой базой. Нормотворческая деятельность сторон пришлась преимущественно на первый пятилетний период российско-американских отношений. За это время значительно выросло число заключенных договоров и соглашений, регулирующих различные аспекты торгово-экономического и научно-технического сотрудничества двух стран. В период с 1992 по 1996 гг. Москва и Вашингтон заключили почти столько же соглашений по торговле (12), сколько за предшествующий период советско-американских отношений (13). В принципиально новой сфере сотрудничества двух стран – в области инвестиций – за 5 лет было заключено 12 соглашений.

Можно перечислить целый ряд двусторонних договоров и заявлений, которые внесли заметный вклад в развитие двусторонних отношений. В их числе: Соглашение о торговых отношениях между СССР и США от 1 июня 1990 г., введенное в действие применительно к России в 1992 г.; Соглашение между Банком внешней торговли России и Экспортно-импортным банком США от 16 апреля 1992 г.; Договор об избежании двойного налогообложения и предотвращении уклонения от налогообложения в отношении налогов на доходы и капитал.

После принятия в 1993 г. законов «О дружбе с Россией и другими новыми независимыми государствами» и «О содействии реформе в новых демократических странах» в США было пересмотрено более 70 законодательных актов дискриминационного характера. До этого Конгресс США устранил одно из основных препятствий в российско-американских отношениях – поправки Берда и Стивенсона, устанавливавшие потолок в 300 млн долл. для общего объема кредитов, предоставляемых России Экспортно-импортным банком США. Были отменены также законодательные запреты по линии Товарно-кредитной корпорации, устранены ограничения на услуги специального правительственного страхового агентства Соединенных Штатов – Корпорации по частным инвестициям за рубежом. На Россию была распространена Генеральная система торговых преференций, что сделало значительную часть поставок российских товаров на американский рынок беспошлинной.

В 1993 г. была учреждена Российско-американская Комиссия по экономическому и технологическому сотрудничеству, впоследствии получившая название «Комиссия Гор – Черномырдин». Приоритетными направлениями деятельности Комиссии стали: содействие наращиванию двусторонних торговых и инвестиционных потоков; устранение барьеров в торговле; обмен информацией «раннего предупреждения» о потенциальных торговых спорах; улучшение доступа на рынки; содействие развитию малого предпринимательства в России; разработка стратегии интеграции РФ в мировую экономику, включая совместную работу по вопросам ее вступления в ВТО. В организационном плане существенно оптимизировалась структура создаваемых двусторонних рабочих органов, что помогало «развязывать» многие сложные узлы в российско-американских торгово-экономических отношениях.

В ходе двусторонней встречи на высшем уровне в 2001 г. было сделано заявление об учреждении «Российско-американского делового диалога», как постоянного канала связи между предпринимателями, с подключением государственных структур двух стран. В том же году на российско-американском саммите в Вашингтоне стороны сделали Совместное заявление о новых отношениях в экономической сфере. В нем государства выразили приверженность созданию условий, которые обеспечат расширение торговых и инвестиционных связей.

Признание Минторгом США рыночного статуса российской экономики в июне 2002 г. дало ощутимый торгово-экономический эффект – российские экспортеры получили возможность доказывать обоснованность продажной цены на американском рынке при антидемпинговых расследованиях; повысился инвестиционный рейтинг страны и, как результат, увеличился приток долговременных инвестиций в российскую экономику. В том же году было подписано заявление о развитии российско-американских экономических связей и о новом аспекте двусторонних отношений – российско-американском энергетическом диалоге. Стороны признали наличие большого потенциала для роста двусторонней торговли и инвестиций, а также отметили возможность интенсификации сотрудничества в поисковых работах и освоении энергоресурсов, особенно нефти и газа, в том числе в Каспийском регионе. Позже состоялся первый Российско-американский деловой энергетический саммит, который открыл новые пути для диалога и сотрудничества по энергетическим вопросам, привел к решениям по новым конкретным инвестиционным проектам и программам, деловым договоренностям. В ходе российско-американской встречи на высшем уровне в Братиславе в 2005 г. были приняты Совместное российско-американское заявление по вопросу вступления России во Всемирную торговую организацию, Совместное российско-американское заявление по сотрудничеству в энергетике.

Вступление в ВТО было одним из приоритетов экономической дипломатии России. Присоединение в 2012 г. России к данной организации означает предоставление России со стороны США режима наибольшего благоприятствования на постоянной и безусловной основе.

Среди основных преимуществ следует подчеркнуть, в частности: предоставление недискриминационных условий для доступа российской продукции на американский и другие рынки; доступ к международному механизму разрешения торговых споров; создание более благоприятного климата для иностранных инвестиций в результате приведения законодательной системы в соответствие с нормами ВТО; создание условий для повышения качества и конкурентоспособности отечественной продукции в результате увеличения потока иностранных товаров, услуг и инвестиций на российский рынок; участие в выработке правил международной торговли с учетом своих национальных интересов; улучшение имиджа России в мире как полноправного участника международной торговли.

Новый импульс развитию экономических отношений между Россией и США был дан в 2009 г., когда решением Президентов обеих стран была создана Российско-Американская Президентская комиссия. Она разработала конкретные задачи по развитию двусторонних отношений, в том числе экономических. В ее составе было создано 18 рабочих групп, обеспечивающих сотрудничество между РФ и США в различных отраслях. Многие из них призваны напрямую содействовать экономическому взаимодействию двух стран, в частности, в области космоса, науки и технологий, ядерной энергетики и безопасности, здравоохранения, окружающей среды, энергетики, сельского хозяйства, развития деловых связей и торгово-экономических отношений.

Правда, результативность деятельности этих групп (в отличие от сфер политического сотрудничества) весьма невелика. Но как организационный механизм двустороннего сотрудничества, комиссия может в дальнейшем сыграть свою положительную роль. В частности, важные позитивные договоренности были заключены в области ядерной энергетики, например, так называемое «соглашение «1.2.3.» – о поставках российского ядерного топлива в США.

Таким образом, нормативно-правовая база, сформированная преимущественно за минувшие два десятилетия существования российско-американских торгово-экономических отношений, позволяет двум странам вполне успешно взаимодействовать в данной области. В целом создана достаточно прочная основа для активного развития экономических отношений. Сложность заключается в том, что весомым фактором в развитии экономического сотрудничества являются взаимоотношения в сфере политики, детерминирующие интенсивность экономического взаимодействия, что, безусловно, является негативным моментом. Продолжающееся влияние политических факторов свидетельствует о все еще существующей слабости и несамостоятельности двусторонних экономических связей.

Глава 19. Общая характеристика российско-американских торгово-экономических отношений

Торговые отношения между Россией с США остаются недостаточно развитыми. Во-первых, следует учесть относительно непродолжительный срок существования двусторонних экономических связей – около 20 лет. За это время необходимо было создать прочную основу для формирующейся системы отношений между новой Россией и США. Важно было придать новый импульс возникающему взаимодействию в экономической сфере, поскольку советско-американское наследие в данной области было довольно незначительным, а структура экономического обмена отличалась многочисленными перекосами и диспропорциями. Торговля, как таковая, между СССР и США носила достаточно примитивный характер. По существу, она сводилась к закупкам из США фуражного зерна и небольших партий комплектного оборудования, в обмен на которые поставлялись ограниченные объемы нефтепродуктов, химических товаров, а также таких традиционных российских продуктов, как водка, икра и крабы.

Во-вторых, Россия и США ориентированы на разные рынки. Основным торговым партнером Соединенных Штатов является Канада, на которую приходится в среднем 19 % внешнеторгового оборота США, далее следуют КНР и Мексика. В совокупности эти 3 страны составляют 42 % всей внешней торговли США.

Среди главных партнеров России фигурируют прежде всего страны Европейского союза: Германия, Нидерланды, Италия. Всего данная интеграционная группировка занимает более половины внешнеторгового оборота РФ. Из стран АТР лидирует Китай (около 7 %); среди государств ближнего зарубежья основным торговым партнером России является Украина (6 %)[88].

Сильно разнится экономическая значимость двух стран. В 2011 г. товарооборот России и США составил, по данным российской статистики, 31,4 млрд долл. Наш экспорт составил более 16,6 млрд долл., а импорт из США – более 14,8 млрд долл. Таким образом, Россия сохранила незначительное положительное сальдо внешнеторгового баланса, которое она удерживала много лет. США являлись одним из важных торговых партнеров России среди промышленно развитых стран, занимая 6-е место по объему российского экспорта (3,2 %) и 4-е место по объему российского импорта (4,8 %). В свою очередь, доля России в американском экспорте составляла 0,6 %, а в объеме импорта – 1,6 %. В результате Россия занимает лишь 31-е место среди крупнейших экспортеров США и 14-е – среди крупнейших импортеров[89].

В-третьих, несопоставимы роли наших стран на мировой экономической арене. США в настоящее время – наиболее развитая экономическая держава мира. Россия по размеру ВВП замыкает десятку наиболее крупных экономик.

Соединенные Штаты достигли в 2012 г. ВВП в более чем 16 трлн долл.; их торговый оборот составляет 4,9 трлн долл[90]. По оценке Федеральной службы государственной статистики РФ, объем ВВП России в 2012 г. составил 1,8 трлн долл. (по курсу на конец 2012 г.); внешнеторговый оборот по методологии платежного баланса в 2011 г. – 516 млрд долл.

Влияние Вашингтона распространяется на международные экономические организации, где США активно отстаивают свои экономические интересы. США являются крупнейшим акционером во Всемирном банке (с 16 % акций); в Международном валютном фонде Соединенные Штаты могут осуществлять контроль над процессом принятия решений, налагать вето, потому как обладают наибольшей квотой в размере 37 млрд СДР. Квота России в данной организации составляет 6 млрд СДР. Наконец, следует учитывать, что в новой структуре международных экономических отношений начала XXI в., определяемой правилами ВТО, на целом ряде важных рынков правила игры задают США.

Соединенные Штаты являются крупнейшим мировым центром притяжения иностранного капитала. Отрицательное сальдо международной финансовой позиции США (превышение притока иностранного капитала над его вывозом из страны) служит признаком силы их экономики. Российская Федерация не может претендовать на роль главного магнита для иностранных инвестиций. Согласно официальной статистике, сумма накопленных ПИИ в экономике РФ по состоянию на конец 2012 г. составила более 362 млрд долл. (1,4 % от мировых совокупных ПИИ), в то время как на долю США пришлось 15 % кумулятивных мировых ПИИ, или 2,8 трлн долл.

Исследования, регулярно проводимые международными организациями, свидетельствуют, что из 100 крупнейших ТНК лишь одна компания имеет российское происхождение («Газпром»), в то время как более половины (54) являются американскими. Созданная посредством ПИИ сеть международного производства образовала «вторую экономику» США, существенно превосходящую по своему научно-техническому и финансовому потенциалу аналогичные сферы хозяйствования других стран-экспортеров капитала: Западной Европы и Японии.

Принципиальная разница, таким образом, между двумя странами заключается в том, что США являются активным субъектом экономической глобализации, в то время как Россия в начале 2-го десятилетия XXI в. остается ее пассивным объектом.

Вышеперечисленные факторы свидетельствуют об относительно слабом развитии взаимной торговли между РФ и США. Между тем, в значительной мере не реализуется потенциал двусторонних экономических связей. Подтверждением этому служит анализ сотрудничества в области торговли и инвестиций, представленный далее.

Глава 20. Масштабы и структура взаимной торговли

На протяжении всего двадцатилетнего периода существования российско-американских торгово-экономических отношений прослеживается поступательный рост торгового оборота, за исключением 1999, 2001 и 2009 гг., когда имел место спад во взаимной торговле, что явилось следствием финансового кризиса в России в 1998 г., а также экономических кризисов в США в 2001 и 2008–2009 гг. Если в 1992 г. объем взаимной торговли составил 2,6 млрд долл., то в 2012 г. этот показатель достиг, по данным американских источников, отметки 40,0 млрд долл. (см. табл. 20.1).

Таблица 20.1. Торговля США и России в 1992–2012 гг. (в млрд долл.)

Источник: United States Census Bureau. U. S. Trade in Goods by Country, 2013 (http://www.census.gov/foreign-trade).

Следует отметить значительные разночтения в оценках масштабов взаимной торговли в российской и американской статистике. Так, по американским данным, в 2011 г. объем двусторонней торговли превысил 42,9 млрд долл. Согласно российской статистике, товарооборот двух стран составил 31,4 млрд долл. По американской статистике, США имеют пассивное сальдо внешней торговли США с РФ – в 2011 г. оно составило более 26 млрд долл. (табл. 20.1). При этом экспорт России в США в 2011 г. составил около 34,6 млрд долл., импорт из США – 8,3 млрд долл. Различия в показателях двустороннего товарооборота связаны с использованием различных методик таможенного учета движения товаров: так, в США к российскому экспорту, например, относятся и российские товары, поступившие туда из третьих стран, т. е. учитывается реэкспорт[91].

Несмотря на увеличение внешнеторгового оборота более чем в 15 раз, очевидно, что такой объем взаимной торговли недостаточен и должен расти более существенными темпами. Для сравнения следует отметить, что объем взаимной торговли США с партнерами по Североамериканской зоне свободной торговли (НАФТА) составляет, в среднем, 44 млрд долл. в месяц с Канадой и 28 млрд долл. в месяц – с Мексикой.

Начиная с 1994 г., Россия ежегодно имеет положительное сальдо торгового баланса с США. До этого года структура взаимной торговли между странами носила характер гуманитарной помощи в виде крупных продовольственных поставок с американской стороны, поэтому РФ было свойственно пассивное сальдо (– 1,6 млрд долл. в 1992 г.; – 1,2 млрд долл. в 1993 г.). Превышение экспорта над импортом из США в российско-американской торговле способствовало увеличению валютных поступлений, создавало определенные предпосылки для урегулирования валютно-кредитных проблем России. В целом, активное сальдо торгового баланса позитивно сказывается на платежном балансе РФ. За весь промежуток времени (с 1994 г.) сальдо увеличилось в 33 раза, достигнув к 2010 г. уровня почти в 20 млрд долл. Последовательный его рост нарушался четыре раза – в 1996, в 2001, в 2007, в 2009 и в 2012 гг. Причина этого – существенная волатильность внешнеэкономической конъюнктуры, отразившаяся неблагоприятным образом на российском экспорте в США некоторых товарных групп.

Российский экспорт в США

В торговле с США Россия выступает как преимущественно развивающаяся страна: в 2011 г. 86 % совокупного объема российского экспорта в США пришлось на четыре товарные группы: нефть, нефтепродукты и сжиженный газ – 72 %; цветные металлы – 7,5 %; черные металлы – 5,4 %, топливо к ядерным реакторам – 1,2 %. Доля продукции неорганической химии и радиоактивных компонентов составила 0,5 %; драгоценных металлов и камней – чуть более 0,4 %; морепродуктов, удобрений и лесоматериалов в совокупности – 3,9 % (см табл. 20.2).

Таблица 20.2. Крупнейшие категории российского экспорта в США в 2002–2012 гг. (в млн долл.)

Источник: United States Census Bureau. Country and Product Trade Data, 2013 (http://www.census.gov/foreign-rade/statistics/products/enduse/imports/e4621.html).

При анализе основной статьи российского экспорта в США (нефти и нефтепродуктов) привлекает внимание стремительное наращивание объема поставок данного вида товара с 2002 по 2010 гг. За эти 9 лет нефти и нефтепродуктов было экспортировано на сумму более чем 17,6 млрд долл., что более чем в 8,7 раза превосходит экспорт в 2002 г. (2,0 млрд долл.). Если по итогам 2002 г. экспорт данного вида сырья из России в США составил 29,2 % от общего объема экспорта, то в 2010 г. – 68,6 %. Объяснением этому служит инициирование и активное развитие энергетического диалога между двумя странами в первые годы XXI в. Сотрудничество в сфере энергетики обоюдно выгодно сторонам: Россия стремится выйти на новые рынки сбыта своих обширных энергоресурсов; США действуют в русле стратегии диверсификации источников сырья. Соединенные Штаты, являясь ведущим потребителем энергоресурсов в мире (в 2010 г. потребление нефти составляло 21 млн баррелей в день), импортируют нефть из более чем 85 стран мира. В 2010 г. Россия экспортировала в США около 150 млн баррелей нефти и нефтепродуктов, что составило 3 % от всех поставок и поставило Россию на 9-е место[92]. Экспорт сжиженного газа из России в США увеличился с 2002 по 2010 г. в 44 раза (с 20 млн долл. до 882 млн долл.).

В 2012 г. поставки нефти, нефтепродуктов и газа из России в США сократились в связи с увеличением добычи этих ресурсов в США. Это обусловлено так называемой «сланцевой революцией» – т. е. технологическими инновациями и повышением рентабельности добычи нефти и газа из сланцевых месторождений.

Расширяя российские поставки нефти, США хотели стать менее зависимыми от традиционных экспортеров – стран-членов ОПЕК, на которые в 2010 г. пришелся 41 % от всего экспорта. Примечательно, что среди государств, не входящих в ОПЕК, Россия по поставкам нефти в США находилась на 3-м месте, уступая Канаде и Мексике. Сотрудничество в энергетической отрасли имеет значительный потенциал. Среди перспективных сфер энергетического сотрудничества России и США можно выделить:

• освоение открытых месторождений нефти и газа;

• модернизацию нефтеперерабатывающих мощностей (установка комплексов глубокой переработки нефти на ряде НПЗ);

• транспортировку нефти;

• производство и экспорт сжиженного газа;

• изучение и освоение новых нефтегазовых месторождений.

В практическом плане – это создание инфраструктуры для поставок нефти в США с терминала на Баренцевом море, освоение нефтегазовых месторождений на шельфе Сахалина, включая мощности и инфраструктуру для поставок сжиженного природного газа (СПГ), урегулирование вопросов, связанных с Каспийским трубопроводным консорциумом (КТК), в том числе проблемы повышения его экономической эффективности и пропускной способности.

Следом за основной товарной группой российского экспорта второе, хотя и более скромное, место занимает продукция цветной металлургии. В целом, до 2006 г. прослеживалось постепенное наращивание объема поставок цветных металлов, за исключением двух лет – 1996 и 2001 гг. В обоих случаях для экспорта цветных металлов на мировых рынках сложилась неблагоприятная обстановка. Острее для российских экспортеров ситуация развивалась в 2001 г. – произошло практически двукратное падение экспорта (с 1,6 млрд долл. в 2000 г. до 814 млн долл.). Причина ухудшения конъюнктуры мирового рынка цветных металлов заключалась в снижении темпов роста спроса на них, главным образом на алюминий, медь и никель – в связи с кризисными явлениями, проявившимися в экономиках развитых западных стран (в особенности в США). Несомненно, это серьезно ударило по российским производителям цветных металлов. Так, например, экспорт алюминия (составлявшего в 2000 г. 81 % от экспорта цветных металлов) в 2001 г. упал в 1,9 раза, меди (на которую приходилось 7 %) – в 2,4 раза, никеля (доля которого была равна 10 %) – в 2,9 раза.

После 2006 г. наблюдается заметное падение экспорта цветных металлов – с 3,3 млрд долл. до 1,5 млрд долл. в 2012 г. Причина этого – финансовый кризис в США.

В структуре экспорта цветных металлов в 2012 г. доминирует никель – его доля составляет 48 % от всего экспорта цветных металлов. Второе место принадлежит алюминию, третье – меди. Доля таких цветных металлов, как олово и цинк, и изделий из них, весьма несущественна – 0,02 % по данным за 2010 г. от всех цветных металлов, экспортируемых из России в Соединенные Штаты[93].

Что касается экспорта черных металлов, то обращает на себя внимание поразительное увеличение поставок в 1997 г. (до 1,1 млрд долл. по сравнению с 577 млн долл. в 1996 г.) и в 1998 г. (до 1,5 млрд долл.) Американские аналитики объяснили такой внезапный рост резким увеличением спроса на сталь в этот период времени, ввиду невозможности его удовлетворения за счет внутренних ресурсов. Они также объяснили это явление тенденцией к удорожанию доллара, что, в свою очередь, снизило цены на импорт стали. Таким образом, Россия, будучи одной из главных стран-производительниц стали, существенно увеличила свой объем поставок в США в эти 2 года[94]. Резкий спад российского экспорта стали в США в 1999 г. (до 406 млн долл.) объясняется инициированным американской стороной антидемпинговым расследованием в конце 1998 г. в отношении поставок горячекатаных стальных рулонов из России, которое завершилось достижением российско-американских договоренностей, упорядочивающих экспорт российской сталепродукции и позволяющих отечественным производителям сохранить свое присутствие на американском рынке стали. Договоренности устанавливали количественные и ценовые ограничения на ряд поставляемых в США категорий российского металлопроката. Одновременно, по настоянию американской стороны, было заключено «Всеобъемлющее соглашение о торговле отдельными видами стали», устанавливающее количественные ограничения на экспорт в США практически всех остальных видов российского сталепроката до 2003 г. включительно. Достижение российско-американских договоренностей по торговле сталью явилось в значительной степени вынужденной для России мерой: альтернативой заключению этих соглашений могло бы стать практически полное закрытие важного для российских металлургов американского рынка. В 2004 г. благодаря жесткой позиции российской стороны удалось предотвратить продление российско-американского ограничительного соглашения о торговле некоторыми видами сталепродукции из Российской Федерации. Этим объясняется вновь возросший с 2004 г. экспорт стали (до 2,0 млрд долл. в 2012 г. по сравнению с 427 млн долл. в 2002 г.).

Топливо для атомных электростанций также является важной статьей российского экспорта в США. Примечательно, что хотя в суммарном выражении поставки данной товарной статьи увеличиваются (2002 г. – 788 млн долл.; 2008 г. – 883 млн долл.; 2010 г. – 1,1 млрд долл., снизившись незначительно в 2012 г. (905 млрд долл.)), ее доля в общем объеме экспорта падает (11,5 % в 2002 г. и 3,1 % в 2012 г.), что свидетельствует об опережающем наращивании других статей российского экспорта.

Рассмотренные выше основные статьи российского экспорта в США отражают практически абсолютную его сырьевую направленность. На американский рынок поставляется преимущественно продукция топливно-энергетического комплекса, металлы и природные ископаемые. Непомерный рост экспорта продукции минерально-сырьевого комплекса усиливает зависимость социально-экономического положения России от цен мирового рынка и негативных, дискриминационных действий в отношении российских компаний-продуцентов. Минерально-сырьевая специализация экспорта негативно воздействует на структуру экономики и не способствует наращиванию потенциала для устойчивого развития. Кроме того, она приводит к ухудшению финансового положения большинства перерабатывающих производств.

Американский экспорт в Россию

Экспорт из США в Россию достаточно диверсифицирован, однако невелик в денежном эквиваленте – по состоянию на 2012 г. он составил 10,7 млрд долл. Сравнивая Россию по данному показателю с другими странами, можно констатировать, что заинтересованность США заключается в следующем – экспортировать в РФ чуть ниже, чем в Коста-Рику, и чуть выше, чем в Доминиканскую Республику. Примечательно, что за все время двустороннего сотрудничества(1992–2012 гг.) экспорт из США в РФ увеличился приблизительно в 16 раз, в то время как экспорт из России в США вырос в 53 раза.

Важна структура американского экспорта, которая представлена готовой продукцией, что, безусловно, способствует повышению технического уровня российской промышленности (см. табл. 20.3). Высокая доля готовой продукции, причем с технологической точки зрения высококачественной и современной, является положительным моментом для структуры российского импорта. США экспортируют в Россию продукцию наиболее конкурентоспособных американских отраслей.

Таблица 20.3. Крупнейшие категории российского импорта из США в 2002–2012 гг. (в млн долл.)

Источник: United States Census Bureau. Country and Product Trade Data, 2013 (http://www.census.gov/foreign-trade/statistics/products/enduse/exports/i4621.html).

Основной статьей американского экспорта в Россию является машинотехническая продукция (станки, буровое оборудование, экскаваторы, самолеты и пр. – около 40 %). Только в период с 2002 по 2012 гг. поставки данной продукции увеличились почти в 3 раза. Далее следует мясо и мясные субпродукты – в 2012 г. их было поставлено на сумму в 903,8 млн долл.

Двукратное сокращение американского экспорта в 1999 г. (1,8 млрд долл. после 3,6 млрд долл. в 1998 г.) стало результатом форсированной политики импортозамещения, осуществляемой в России после финансового кризиса 1998 г. Меры по сокращению импорта потребовались для ликвидации отрицательного сальдо торгового баланса по текущим операциям. Значительное сокращение импорта из США в 2009 г. объясняется масштабным экономическим кризисом, коснувшимся как США, так и России.

Спад поставок мяса в 2002 г. можно записать на счет разразившейся между двумя странами непродолжительной «куриной войны». В марте 2002 г. российской стороной были введены временные меры, приостанавливающие ввоз мяса птицы из США. Россия ссылалась на невыполнение Соединенными Штатами требований по оформлению ветеринарной документации и неосуществление санитарно-эпидемиологического надзора. Поводом к данной ситуации, скорее всего, послужило событие политического характера, а именно отклонение в январе 2002 года Конгрессом США предложения президента Буша отменить поправку Джексона-Вэника применительно к России. Стоит признать, что непродуманный ход России обернулся против нее адекватной реакцией Соединенных Штатов ввести пошлины в размере от 8 до 30 % на импорт 10 видов стали для ряда стран, в том числе России, что, несомненно, сильно ударило по российской металлургии. В сложившейся обстановке РФ не замедлила с завершением «куриной войны». В целом, по итогам 2012 г. доля мяса и субпродуктов в российском импорте из США составляет 8,5 %. Такой показатель не представляет опасности для российской экономики в плане продовольственной зависимости. Более того, прослеживается тенденция к постепенному сокращению поступления данного вида товара: 1996 г. – 30 %; 2000 г. – 24 %; 2004 г. – 20 %, 2006 г. – 13 %, 2010 г. – 11 %, 2012 г. – 8,5 %.

Значение торгово-экономических отношений с Соединенными Штатами для России не исчерпывается количественными показателями. Гораздо важнее другое – инвестиционные возможности США, их роль на мировом рынке высоких технологий, а также в международных экономических и финансовых организациях.

Для США значение торгово-экономических связей с Россией гораздо меньше. Тем не менее, в перспективе они могут занять существенное место во внешнеэкономических связях США. Об этом свидетельствует рост импорта из России цветных и черных металлов, нефти, некоторых других товаров. Главный же интерес для США наша страна представляет как огромный потенциальный рынок товаров и капиталов.

Что касается России, то можно и нужно постепенно повышать степень переработки поставляемых в США товаров. Используя американские инвестиции, Россия с ее относительно дешевой и высококвалифицированной рабочей силой способна активно развивать сборочные производства, выпуск машинотехнической продукции и товаров легкой промышленности для дальнейшей поставки как на внутренний рынок, так и за рубеж, в том числе в США.

В географическом срезе основными штатами-поставщиками продукции в Россию являются Техас, Калифорния, Нью-Йорк, Иллинойс, Вашингтон, Мичиган, Аризона. На их долю приходится около 52 % совокупного объема американского экспорта. Лидер по экспорту машинного оборудования среди них – Техас; Аризона доминирует в поставках транспортного оборудования; Калифорния – в электронике. Все указанные штаты экспортируют в РФ пищевую и химическую продукцию. Как показывает анализ, с 1998 г. в американском экспорте в Россию произошло следующее изменение – заметное усиление роли штатов Западного побережья США. Согласно данным Массачусетского института социальных и экономических исследований, на первое место по объему поставок товаров в РФ уверенно вышел штат Вашингтон (1 млрд долл.). Увеличение произошло за счет резкого роста по статье «Аэроскосмическое оборудование» авиатехники компании «Боинг». В итоге доля штатов Западного побережья в общеамериканском экспорте в Россию достигла в 2009 г. 43 % против 18 % в 1997 г. Основная причина возрастания роли западных штатов в торговле с Россией заключается в том, что в связи с азиатским кризисом бизнес западного побережья США стал более активно искать новые рынки сбыта своей продукции, в том числе в России.

Глава 21. Инвестиционное взаимодействие

Американо-российское взаимодействие в сфере инвестиций представляется ключевым в развитии двусторонних отношений.

По масштабам накопленных иностранных инвестиций в России США занимают 11-е место. Хотя инвестиционный потенциал России весьма велик – в 2012 г. по притоку прямых иностранных инвестиций страна занимала 9 место в мире – роль США в этом инвестиционном притоке относительно невелика[95]. Так, в конце 2011 г. американские накопленные инвестиции РФ составили 6,9 млрд долл., в том числе прямые – 3,3 млрд (6-е место). В 2011 г. текущие американские инвестиции в Россию составили 1,3 млрд долл. (13-е место)[96].

В последнее время в ежегодном притоке иностранного капитала в экономику России доля США сокращается. Если в 2000 г. она составляла 14,6 % (1-е место), то начиная с 2001 г. лидирующие позиции в импорте капитала в Россию стали занимать российские же активы, ранее размещенные за границей (прежде всего, в офшорных зонах) и реинвестируемые в экономику страны. Речь идет о таких странах, как Кипр, Люксембург, Виргинские острова. На долю США в 2011 г. приходилось лишь 2,4 % от общего объема накопленных иностранных инвестиций, превысившего 301 млрд долл.

Приоритетными сферами американских прямых инвестиций в экономику России являются топливная (57 %) и пищевая промышленность (14 %). В совокупности они дают около 71 % общего объема накопленных ПИИ[97].

Американский капитал широко представлен в нефтегазовом секторе РФ (ConocoPhilips, ExxonMobil, ChevronTexaco и др.). Так, одним из успешных проектов является участие ConocoPhilips в совместном предприятии «Полярное сияние», занятом разработкой Ардалинского нефтяного месторождения в Республике Коми. Компания ExxonMobil является оператором международного консорциума «Сахалин-1», ее доля в проекте составляет 30 %. Chevron принимает участие в Каспийском трубопроводном консорциуме (КТК).

Другой крупной отраслью приложения инвестиций является аэрокосмическая промышленность. В частности, корпорация LocheedMartin финансирует проекты по запуску спутников и космических станций с помощью российских ракетоносителей. Boeing совместно с российскими КБТМ и РКК «Энергия», а также украинскими «КБ Южное» и «Южмаш» и норвежской Kwaerner, участвует в проекте «Морской старт» по коммерческому запуску тяжелых спутников из акватории Тихого океана. Boeing создал в России несколько инжиниринговых центров, в которые инвестировал около 1 млрд долл., и участвует в проекте создания российского регионального самолета Sukhoi RRJ.

Американские компании активно действуют в пищевой промышленности. Coca-Cola контролирует 40 % российского рынка безалкогольных напитков, имея 11 заводов в различных регионах России. Более 250 млн долл. инвестировала в российскую экономику McDonalds’s, к 2007 г. в России функционировало 172 ее закусочных в 37 городах страны.

Более 20 % табачного рынка России контролирует компания BAT Russia, в отрасли действует также PhilipMorris (3 фабрики в Санкт-Петербурге, Ленинградской области и Краснодаре). В пищевой промышленности функционируют компании Mars и Pepsico, построившие предприятия в различных регионах страны.

Проект Корпорации Ford в г. Всеволожске Ленинградской области – пример успешного инвестиционного сотрудничества между США и Россией в автомобильной промышленности. Предприятие произвело в 2012 г. более 119 тыс. автомобилей «Форд Фокус» различных модификаций, открыто около 150 дилерских центров. Чрезвычайно важной в проекте является кооперация с российскими поставщиками – в 2012 г. от них на сборочный конвейер поступало до 40 % всех комплектующих.

Другой пример – совместное предприятие General Motors и АО «АвтоВАЗ». Общий объем инвестиций в проект, в котором участвует также Европейский банк реконструкции и развития, превысил 330 млн долл. Предприятие выпускает две модели – внедорожник «Шевроле Нива» и седан «Шевроле Вива». Кроме того, в Калининградской области на производственных мощностях российского предприятия «Автотор» ведется сборка внедорожников «Хаммер» и нескольких моделей других брендов фирмы («Кадиллак» и «Шевроле»). General Motors решила начать строительство собственного предприятия в Ленинградской области, которое было завершено в 2008 г. (инвестиции – более 300 млн долл., объем производства – 25 тыс. автомобилей в год).

Таким образом, начиная с 2000-х гг. растет присутствие американских фирм в обрабатывающей промышленности России. Это отражает осознание и позитивную оценку ими конкурентных преимуществ российского рынка – квалификации рабочей силы, значительного потенциала для развития наукоемких производств. Имеет значение и то, что благодаря высоким темпам роста экономики в первое десятилетие XXI в. и политической стабильности международные рейтинговые агентства в этот период неуклонно повышали инвестиционный рейтинг нашей страны. Так, в индексе инвестиционной привлекательности, рассчитанном компанией A. T. Kearny, в 2013 г. Россия была поставлена на 11-ю позицию (в 2007 г. – на 9-ю) среди самых привлекательных в инвестиционном отношении стран после США, Китая, Бразилии, Канады, Индии, Австрии, Германии, Великобритании, Мексики и Сингапура[98].

В целом, несмотря на некоторый рост инвестиций в обрабатывающую промышленность, до сих пор предпочтения американских компаний концентрируются на ресурсодобывающих отраслях, финансовом секторе, общественном питании, пищевой промышленности, т. е. отраслях с быстро окупаемыми капиталовложениями и, как правило, невысокой степенью обработки.

Весьма неравномерной остается региональная структура американских вложений. Американский капитал концентрируется в регионах с развитой финансовой, промышленной и организационной инфраструктурой либо там, где осуществляются крупные проекты по добыче полезных ископаемых. На шесть субъектов РФ – Москву, Санкт-Петербург, Московскую, Ленинградскую, Сахалинскую области и Республику Коми – приходится около 70 % накопленных ПИИ.

В целях расширения инвестиционной деятельности США выступают с собственной «Региональной инвестиционной инициативой». На территории России она реализуется с 1997 г. Ее основные задачи: поощрение инвестиционной деятельности американских компаний в определенных российских регионах, оценка и учет потенциала этих регионов, а также интересов американских инвесторов. «Региональная инициатива» направлена на улучшение делового климата. Среди ключевых программ – помощь в развитии образования, обеспечение технической помощи предприятиям малого и среднего бизнеса, развитие делового партнерства с американскими компаниями. Можно утверждать, что реализация этой инициативы могла бы значительно расширить возможности приложения американского капитала в экономике России.

Соседство Дальнего Востока с США и близость к азиатско-тихоокеанским рынкам делают данный регион России привлекательным для американских компаний. Заинтересованность инвесторов обусловливается сырьевым богатством региона: запасами нефти и газа на Сахалине, древесины в Хабаровском крае, драгоценных металлов в Магаданской области. Помимо этого американские компании успешно продают продукты питания, товары народного потребления, строительные материалы, тяжелую технику, автозапчасти и масла, оборудование. На Дальнем Востоке успешно функционируют такие крупные американские компании, как «Эксон Мобил», «Кока-Кола», «Проктер энд Гэмбл», «Катерпиллер». Приморские компании активно сотрудничают с бизнесменами Западного побережья США. К крупнейшим американским инвестициям в приморском регионе можно отнести инвестиции компании «Сайпрас-Амакс Минералс» в золотодобывающую компанию в Магадане и компании «Кока-Кола», построившей завод по производству одноименного напитка во Владивостоке.

Хабаровский край, расположенный в центре Дальнего Востока России, традиционно находится в зоне интереса американских компаний. Его богатые природные ресурсы и высокий промышленный потенциал с развитой транспортной инфраструктурой, позволяющей осуществлять транзитные перевозки между АТР, западными районами России и Европой, а также экономически выгодное положение края, вблизи границ с Китаем, Японией, США, Канадой и Кореей, обусловливают инвестиционную привлекательность этого региона. Наибольший интерес для иностранных инвесторов в крае представляют черная металлургия, лесная и деревообрабатывающая отрасли. В регионе успешно действуют такие представительства американских компаний, как, например, «Амур Машинери» («Катерпиллер»).

Компании «Кока-Кола», «Пепси», «Дженерал Моторс», «Делфи», «Филип Моррис», «Каргил», «Шеврон», «Рэдиссон» и многие другие уже осуществили крупные инвестиции в экономику регионов Нижнего Поволжья и Юга России.

Таким образом, филиалы американских компаний достаточно широко представлены в субъектах Российской Федерации. Тем не менее, преимущественно американские инвестиции сосредоточены в Дальневосточном и Центральном федеральных округах.

Объектом притяжения американских инвестиций является Сахалин, где на условиях Соглашения о разделе продукции реализуются следующие проекты с американским участием: «Сахалин-1» («Эксон Мобил»), «Сахалин-2» («Маратон», «Макдермот»), «Сахалин-3» («Эксон Мобил», «Тексако»). Суммарный объем инвестиций в данные инженерно-технические программы превысил 25 млрд долл. Эти проекты выгодны России, поскольку помимо долгосрочного участия в прибылях РФ получает плату за пользование недрами (единовременную материальную компенсацию). Кроме того, развивается инфраструктура острова, создаются новые рабочие места, наполняется консолидированный бюджет Сахалинской области.

Успешно функционирует в нефтедобыче на территории России ТНК «Коноко Филиппс», реализующая проект по разработке Ардалинского месторождения Тимано-Печорского нефтегазового района в Ненецком автономном округе, для осуществления которого при участии ОАО «Архангельскгеология» создано совместное предприятие ООО «Компания Полярное Сияние». Доля американской стороны в СП составляет 50 %. В рамках реализации проекта предусмотрено бурение ряда скважин, прокладка трубопровода протяженностью 67 км, соединяющего Ардалинское месторождение с действующей российской трубопроводной системой, что позволит создать инфраструктуру, необходимую для добычи нефти в регионе, где раньше ее не добывали. Американской компанией вложено 450 млн долл. Вторым проектом фирмы «Коноко Филиппс» является разработка Южно-Хыльчуюкского месторождения нефти, являющегося самым крупным месторождением Ненецкого автономного округа (проект «Северные территории»).

Фирма «ЭксонМобил» с 1996 г. является участницей Каспийского трубопроводного консорциума, цель деятельности которого – совместное строительство и эксплуатация трубопровода для транспортировки нефти из района Прикаспия в новые терминалы Новороссийска.

С конца 1990-х гг. фирма «Амоко» инвестирует в разработку Ковыктинского месторождения.

В области авиастроения и производства космической техники сотрудничество осуществляется с такими американскими компаниями, как: «Пратт энд Уитни» (одна из крупнейших американских компаний по производству авиационных двигателей), «Рокуэлл-Коллинз» (ведущий производитель авионики), «Боинг», «Эллайд Сигнал», «Дженерал Электрик», «Хоневалл Инк». Первые две компании достигли соглашения с российским авиационным объединением им. Ильюшина о совместной разработке и создании широкофюзеляжных самолетов «ИЛ-96 М/Т» на Воронежском акционерном самолетостроительном объединении.

«Пратт энд Уитни» также сотрудничает с предприятиями ОАО «Авиадвигатель» и АО «Пермские моторы» по развитию программы совершенствования российского газотурбинного двигателя «ПС-90» и оснащения его авиационных и промышленных модификаций уникальными по экологическим характеристикам камерами сгорания.

Одновременно все более заметными становятся российские инвестиции в США. Российский капитал представлен в США в нефтяном бизнесе, металлургической и химической промышленности. Так, «ЛУКойл» выкупил сеть бензозаправочных станций Getty Petroleum, «Норильский никель» приобрел 56 % акций Steelwater Mining, «Северсталь» приобрела сталелитейную компанию Rouge Industries, а «Евраз-Групп» – Oregon Steel Mills, а также 73 % акций крупного американского производителя ванадия Startcor.

Пока, разумеется, рано говорить о существенной роли российских инвестиций в экономике США. Тем не менее, российские вложения в США уже примерно равны американским инвестициям в российскую экономику (6,7 млрд долл. в 2011 г.). При этом особенно важен сам приход наших корпораций в США – принципиально новое явление в двусторонних экономических отношениях.

Очевидно, что, несмотря на заметные позиции США в области капиталовложений в Россию, их объем далек от желаемых и возможных масштабов, с учетом, с одной стороны, потребностей и возможностей российского рынка, а с другой – американского инвестиционного потенциала. При огромных потребностях в иностранных инвестициях Россия даже в сравнении с Восточной Европой или Китаем привлекла их из-за рубежа во много раз меньше – как по общему объему, так и на душу населения.

Глава 22. Проблемы и перспективы российско-американских торгово-экономических отношений

Потенциал делового сотрудничества между Россией и США достаточно велик. Тем не менее, он в значительной мере не реализуется из-за комплекса проблем, препятствующих активизации двустороннего взаимодействия. Новое качество отношениям в данной сфере может придать вступление Российской Федерации в ВТО. Членство России во Всемирной торговой организации, если рассматривать его в плоскости российско-американских экономических отношений, во-первых, автоматически ликвидирует существующие ныне некоторые «реликтовые» поправки времен «холодной войны», во-вторых, сделает Россию равноценным партнером США благодаря приобретению режима наибольшего благоприятствования (режима «нормальных» торговых отношений с США).

Любая страна руководствуется собственной внешнеэкономической стратегией. Следовательно, государство вправе корректировать заданный курс посредством разного рода законодательных механизмов. Это общемировая практика. Проблема возникает тогда, когда не равны условия взаимодействия партнеров, когда они находятся в разных системах координат по отношению друг к другу. Такая ситуация прослеживается в российско-американских отношениях. США имеют больше рычагов давления на Россию, что нередко используется в политических целях.

Дискриминационные меры со стороны США

На практическом уровне инструментами регулирования отношений с Россией выступают дискриминационные меры. С известной долей условности нормы американских законов, которые позволяют применять дискриминационные меры по отношению к России, можно разделить на две группы. Первую группу составляют нормативные правовые акты общего или «комплексного» характера, направленные на обеспечение развития экономики США. Это преимущественно антидемпинговые пошлины, представляющие собой главный внешнеторговый нетарифный барьер для российских экспортеров. Антидемпинговые пошлины взыскиваются в США задним числом, отличаются неопределенностью и постоянной угрозой их начисления, что оказывает более сильное сдерживающее влияние на экспортера, чем заранее известные относительно невысокие таможенные пошлины.

Данный вид пошлин, носящий «запретительный» характер, действовал в отношении импорта российского карбамида, урана, феррованадия, ферросицилия, магния, некованого титана и титановой губки. Россия использовала предусмотренную американским законодательством возможность заключать соглашения о приостановлении антидемпинговых расследований при условии принятия обязательств по количественному ограничению поставок и уровню цен. Такие соглашения были заключены по импорту урановой продукции (1992 г.), толстолистовой стали (1997 г.), горячекатаной стали (1999 г.). В 2001 г. Министерством торговли США были возбуждены еще два антидемпинговых расследования – в отношении импорта конструкционных стальных балок и холоднокатаной стали из России. В июле 2001 г. США инициировали расследование с целью введения защитных мер по широкому спектру импортируемой в США металлопродукции.

Во вторую группу входят нормативные правовые акты, называемые «наследием холодной войны». Эти акты, как правило, принимались для обеспечения национальной безопасности США, например, для предотвращения распространения ядерного оружия и технологий его производства, создания барьеров на пути передачи наиболее современных электронных, коммуникационных и иных технологий и т. п. До 2012 г. таковой была поправка Джексона-Вэника к Закону о торговле 1974 г., блокировавшая предоставление России режима «нормальных» торговых отношений на постоянной и безусловной основе. Отмена поправки Джексона-Вэника – важный шаг, который означает признание равноправного партнерства между Россией и США в области торговли.

Как отмечают некоторые американские эксперты, «получение Россией статуса РНБ на постоянной основе может быть политическим символом признания России в качестве «нормальной» страны в торговле с США, таким образом, все далее дистанцируя российско-американские отношения от отношений времен «холодной войны». Для инвесторов и бизнесменов РНБ обозначает стабильную обстановку для осуществления бизнеса. Однако многие обозреватели заключают, что американо-российские экономические связи укрепятся только в том случае, если Россия осуществит достаточные экономические реформы для улучшения климата в торговле и инвестициях»[99]. Ряд других экспертов из США считает, что поправка Джексона-Вэника не представляла реальной проблемы в российско-американских отношениях. Так, например, специалист по российским проблемам исследовательской службы Конгресса США С. Голдман утверждал, что поправка имела больше символическое значение.

Другим примером «атавистических» дискриминационных мер являются нормы КОКОМ. Несмотря на то, что сам комитет уже распущен (Россия участвует в новом международном механизме экспортного контроля), установленные им ограничения на доступ к новым западным технологиям, прежде всего к «технологиям двойного назначения», для России продолжают действовать.

На Россию, например, распространяется дискриминационный режим ввоза в США спортивно-охотничьего оружия (ограничена номенклатура экспорта оружия). Несколько статей Закона о торговле позволяют США в одностороннем порядке устанавливать барьеры на пути российского экспорта, а в крайнем случае, включать механизмы торгово-экономического эмбарго. Например, лишь в марте 2011 г. Министерством торговли были отменены ограничения на сотрудничество с Росатомом, введенным ранее по причине строительства атомной электростанции в Бушере (Иран).

США являются страной англосаксонского права, и поэтому не меньшая роль, чем законам, принадлежит в этой стране прецедентам. Такие прецеденты можно подразделить на административные (решения органов исполнительной власти) и судебные (решения судов). Дискриминационные положения в отношении России устанавливаются преимущественно административными прецедентами. Например, в сфере контроля над соблюдением законов в отношении несправедливой практики торговли Министерство торговли США проводило по отношению к России специальные расследования.

Россия является единственным государством Вассенаарского соглашения[100], включенным в предпоследнюю группу стран по жесткости экспортного контроля над поставками суперкомпьютеров.

Таким образом, для устранения существующих барьеров на пути развития взаимовыгодных связей между Россией и США необходимо сосредоточить усилия на решении следующих приоритетных задач:

• достижение взаимопонимания на самом высоком уровне в том, что любым изменениям в режиме двусторонних экономических связей вне зависимости от обстоятельств должны предшествовать консультации;

• обеспечение допуска российских товаров на американский рынок на взвешенной и недискриминационной основе;

• снятие в США ограничений на экспорт в Россию высокотехнологичной продукции, такой как суперкомпьютеры, устранение барьеров па пути закупок США российской космической техники;

• отказ США от дискриминационной практики в отношении российских банков, развитие двустороннего межбанковского диалога.

Ограничительные барьеры со стороны России

На протяжении 1990-х гг. Российская Федерация руководствовалась либеральной внешнеэкономической стратегией, которая заключалась в стимулировании импорта. Данная политика объективно способствовала созреванию в стране рыночной открытой экономики. После финансового кризиса 1998 г. возникла необходимость в проведении ряда протекционистских мер, направленных на защиту отечественных производителей. В последующие годы внешнеторговое регулирование в целом не претерпело существенных изменений. В целях защиты внутреннего рынка продолжают действовать некоторые меры ограничительного характера.

В отношении американских поставщиков Россия применяет тарифные и нетарифные инструменты торговой политики. Американские компании недовольны такими ограничениями в сфере внешнеэкономических отношений, как тарифные квоты, дискриминационные и запретительные пошлины, ограничения при лицензировании, регистрации и сертификации.

Например, в январе 2003 г. российское правительство объявило о введении квоты на поставки куриного мяса и об установлении тарифных квот на свинину и говядину из США. После продолжительных переговоров в сентябре 2003 г. стороны достигли принципиального соглашения по доступу на российский рынок данного вида продукции. Российская Федерация откладывала подписание соглашения вплоть до 2005 г.

В 2010 г. Россией вновь были введены ограничения на поставки из США мяса птицы по санитарным соображениям (американское куриное мясо проходит обработку хлором, что не соответствует российским санитарным нормам). В 2012 и в 2013 гг. аналогичные ограничения вводились на поставки из США мяса индейки.

В 2004 г. российские власти провозгласили линию на защиту отечественного авиастроения. В первую очередь была установлена доля иностранного капитала в российских авиационных предприятиях, ограниченная 25 %. Импортная пошлина на самолеты составила 20 %, а все платежи при ввозе достигли 40 %. Однако уже в 2005 г. правительство России признало острую необходимость привлечения иностранных компаний в авиационную отрасль для производства современных самолетов. В этой связи ведется российско-американский диалог по поводу устранения барьеров, созданных РФ.

Экспортеры из США понесли серьезные убытки, когда в 2005 г. в России были введены новые лицензионные требования относительно импорта рыбы и морепродуктов. В том же году аналогичные меры вступили в силу применительно к фармакологической и медицинской продукции.

Существенные разногласия между российской стороной и американской возникают по вопросу Соглашения о разделе продукции. В 2003 г. были внесены поправки к закону об использовании СРП. Данный вид соглашений применяется в энергетическом секторе для долгосрочных проектов, требующих больших капитальных вложений. Внесенные поправки сокращают количество месторождений нефти и газа, где может быть использовано СРП, и стимулируют компании заключать сделки не на основе СРП. Одно из положений режима Соглашения о разделе продукции лимитирует объем иностранного инвестирования до 30 % в российские «стратегические» нефтяные запасы. Американскому бизнесу, задействованному в ряде энергетических проектов на территории России, невыгодны подобные условия.

Ряд претензий компании из США предъявляют России в связи с нерешенностью вопроса доступа на российский рынок финансовых услуг, сельскохозяйственных товаров, интеллектуальной собственности.

В целом следует отметить, что инструменты торговой политики России в отношении США носят достаточно ограниченный характер, и убытки американских компаний меньше ущерба, причиняемого российским компаниям дискриминационными мерами со стороны США. Это объясняется различными внешнеэкономическими стратегиями двух стран, а также неравноправным их положением в мировом хозяйстве.

Факторы, влияющие на перспективы торгово-экономического сотрудничества

Перспективы торгово-экономического сотрудничества определяются совокупностью факторов, к которым относятся:

• стратегические и тактические интересы, включая национальные интересы обеих стран и интересы отдельных групп правящих элит;

• долговременные стратегии и конкретная политика государств;

• конкурентные преимущества и слабости экономик обоих стран;

• объективные и субъективные факторы, препятствующие развитию взаимовыгодных торгово-экономических связей.

США руководствуются прагматическими интересами в отношении России. В их цели входит: стимулирование процессов экономических преобразований в русле рыночных реформ; получение доступа к сырьевым и энергетическим ресурсам с высоким экспортным потенциалом и, по возможности, установление частичного контроля над ними; активное использование интеллектуального потенциала российской науки и научно-технического задела оборонных отраслей промышленности в интересах своего ВПК; противодействие проникновению российских экспортеров сырья, отдельных видов наукоемких товаров и услуг, вооружений на рынки третьих стран, где они могут составить серьезную конкуренцию американским фирмам; эффективное использование механизма антидемпингового законодательства для сдерживания российского сырьевого экспорта, поставок металла и текстильных изделий на американский рынок; поощрение создания общей инфраструктуры содействия американскому бизнесу (представительства и филиалы транснациональных банков и корпораций, торговые палаты, бизнес-центры, отделения ведущих консалтинговых и юридических фирм). Очевидно, что большинство стратегических задач США часто противоречит интересам России. Рациональнее всего в данном случае противодействовать, где возможно, негативным для российской стороны последствиям, одновременно поддерживая решение тех задач, которые объективно разделяет Россия (например, создание эффективно функционирующей рыночной экономики, развитой инфраструктуры и т. д.).

Конкурентные преимущества России базируются главным образом на факторах производства, которые характерны своей нестабильностью. Среди основных конкурентных преимуществ можно выделить: высокую степень обеспеченности экономики сырьевыми ресурсами; наличие хорошо образованной и достаточно квалифицированной рабочей силы; относительно высокий инновационно-технологический потенциал в ряде секторов; огромный объем основных фондов (правда, морально и физически устаревший), позволяющий иметь многоотраслевую структуру экономики; наличие уникальной научно-технической и производственной базы военно-промышленного комплекса; выгодное географическое положение (близость к европейскому и азиатскому рынку). Что касается конкурентных слабостей, то это, в сущности, оборотная сторона преимуществ. Так, например, высокая квалификация рабочей силы сводится на нет плохой организацией труда, низкой трудовой этикой. Использование основных фондов в российской промышленности ограничивается их моральным и физическим износом. Также к слабостям можно отнести резкую неравномерность в экономическом и социальном развитии регионов России; засилье бюрократии, коррупция и криминализация экономики. Слабы позиции крупнейших российских компаний на внешних рынках.

Конкурентные преимущества США куда более ощутимые: лидирующие позиции в области передовых направлений НТП; мощная международная инфраструктура американских ТНК; контроль над международными экономическими и финансовыми организациями.

Хотя объемы экономики России и ее внешнеторговых связей с США сегодня недостаточно масштабны, чтобы оказать существенное влияние на достижение Соединенными Штатами своих основных экономических целей, большое значение для американских политических и коммерческих интересов приобретает статус России как энергетической сверхдержавы, располагающей крупнейшими в мире запасами природного газа и значительными запасами нефти. Россия не находится в ряду ведущих прямых поставщиков нефти и газа в США (как это имеет место в случае с Европой), но ее значение как поставщика энергоресурсов и в США, и в Европу в текущем десятилетии определенно будет иметь важное значение. Если даже РФ не станет осуществлять крупные прямые поставки в Соединенные Штаты, они все равно ощутят выгоду вследствие увеличения предложения энергоносителей на мировом рынке за счет России, что будет понижающе действовать на цены на нефть. Между тем, дальнейшее наращивание иностранного участия в топливно-энергетическом секторе в будущем, возможно, станет весьма проблематичным. Новые подходы к деятельности иностранного капитала в деле разработки и освоения природных ресурсов изложены в новой редакции Федерального закона «О недрах». Очевидно, иностранный капитал не будет допускаться на так называемые стратегические месторождения. Закон предполагает запрет на участие иностранного капитала в разработке отечественных полезных ископаемых на ряде площадок.

Вероятно, все более заметное влияние на американские инвестиции в нефтегазовый сектор России будет иметь так называемая «сланцевая революция», позволяющая США существенно увеличить собственную добычу углеводородов.

* * *

Подводя итог вышесказанному, следует отметить, что экономический фундамент двусторонних отношений остается неустойчивым, а это связано с широким использованием обеими странами мер, ограничивающих взаимную торговлю, и является причиной достаточно скромных результатов на пути российско-американского сближения в целом. Россия применяет тарифные и количественные нетарифные методы торговой политики. Ряд норм американского законодательства дискриминирует российскую сторону. При этом законодательство США носит преимущественно универсальный характер и не ориентировано исключительно против России, хотя фактическая направленность норм и особенно практика их применения очень часто наносят ущерб в первую очередь российским интересам. В этой связи в первую очередь целесообразно сконцентрировать дипломатические усилия на недопущении дискриминационного применения американского законодательства в том, что касается российских интересов. Для этого потребуется дальнейшее наращивание потенциала взаимного доверия и сотрудничества на всех уровнях.

Заключение

Мировой опыт подтверждает, что только инновационный путь развития приводит государство к процветанию. Он сопровождается небывалым вторжением науки и техники во все сферы жизнедеятельности человечества, меняет не только масш табы и структуру производства, но и оказывает заметное глобальное воздей ствие на качество жизни, взаимоотношения людей меж ду собой и с окружающим миром. Как важнейший фактор социально-экономического роста инновационный процесс проявился на рубеже веков, прежде всего в высокоразвитых странах. В результате последовал всплеск роста производительности, энергоемкости новейшей техники, технологий, оборудования, сосредоточенных в данных странах.

В России переход к инновационной модели развития затянулся как минимум на десятилетие. Препятствием тому стало не только отсутствие соответствующих макроэкономических условий, но и попытка сформировать национальную инновационную систему в отрыве от промышленного сектора экономики, который подвергся масштабной деградации в 90-е гг. прошлого столетия. Деиндустриализация российской экономики затронула, прежде всего, технологически емкие отрасли, как раз формирующие основной спрос на инновации.

На сегодня в стране формируются лишь отдельные элементы инновационной системы, которые вместе еще не работают; управление инновационным развитием раздергано по ведомствам, счет компаний, ставших на рельсы инновационного пути развития, пока идет на единицы.

Необходимы новые законодательные инициативы, которые будут призваны решить основные проблемы, препятствующие становлению инновационной экономики: 1) отсутствие спроса на инновации, инновационную продукцию; 2) отсутствие необходимых правовых основ для проведения эффективной государственной политики «принуждения к инновациям»; 3) совершенствование законодательства в сфере государственно-частного партнерства, особенно это касается малого и среднего бизнеса;

4) отсутствие доступа к так называемым «дешевым деньгам»;

5) дефицит высококвалифицированных кадров. Решив эти проблемы должным образом, можно значительно ускорить процесс инновационного развития в стране.

Для устранения всех этих причин необходимо наконец-то сформировать целостную и интегрированную в экономику инновационную систему. Россия сегодня обладает достаточным ресурсным и человеческим капиталом для того, чтобы провести структурную модернизацию технологической системы и превратить ее в базовый элемент как внутренней, так и внешней стратегии. Но необходимо приложить больше усилий по консолидации бизнеса, государственных структур и научного сообщества для разработки приоритетных программ исследований, внедрения и коммерциализации результатов. Причем интеграцию следует осуществлять не только на макроуровне, создавая особые инновационные территории наподобие «Сколково», но и на низовом уровне, стимулируя технологическую конкуренцию.

В контексте происходящего сегодня переосмысления роли индустриального развития для экономик инновационного типа и осознания необходимости скорейшего противодействия процессам деиндустриализации отечественной промышленности перед Россией с особой актуальностью встает задача новой индустриализации, основным содержанием которой должно стать глубокое технологическое обновление производственного аппарата российской промышленности и диверсификация ее отраслевой структуры, с учетом формирования производственного ядра нового технологического уклада. По сути дела, новая индустриализация становится важнейшим и неотъемлемым этапом перехода российской экономики к инновационной модели развития.

Одним из ключевых вопросов на старте этого этапа должен стать выбор структурных приоритетов индустриализации. Важность решения этой задачи определяется тем, что, во-первых, новая индустриализация не означает полномасштабного восстановления существовавшей структуры промышленного потенциала, попавшей под процесс деиндустриализации 90-х гг. Во-вторых, она требует определения адекватного места отраслей нового технологического уклада в общей стратегии индустриального развития страны с учетом как внешних вызовов национальной конкурентоспособности, так и ликвидации внутренних диспропорций сложившейся индустриальной базы.

Рассматривая структурные приоритеты наращивания индустриального потенциала, необходимо учитывать целую систему экономических и социальных факторов – емкость товарных рынков, имеющийся ресурсный потенциал, социальные условия развития и конкурентные преимущества, внеэкономические и геополитические интересы, роль которых для России, скорее всего, будет возрастать. При этом для структурной модернизации первостепенное значение приобретает выбор перспективных рынков, он должен не только опираться на стабильный и длительный спрос, но и способствовать формированию перспективной схемы размещения производительных сил и производственного потенциала, транспортной инфраструктуры, целевых ориентиров для подготовки соответствующего кадрового потенциала и системы его эффективного воспроизводства.

В условиях ограниченности ресурсной базы особое значение следует уделять внешнеэкономическим факторам, способным ускорить научно-технологическое развитие государства. К таким факторам относят внешнеэкономические операции по перемещению технологий, осуществляемых посредством их экспорта (непосредственно сами объекты интеллектуальной собственности, а также наукоемкий экспорт) и импорта (приобретение объектов интеллектуальной собственности за рубежом, покупка основных фондов, соответствующих мировому уровню НТП, привлечение прямых иностранных инвестиций).

Однако, акцентируя внимание на внешнем факторе модернизации, нельзя упускать при этом из поля зрения и его главный риск, связанный с возможной потерей шанса глубокой модернизации за счет развития собственных производительных сил. Призывы провести сначала модернизацию за счет импорта технологий и только потом заняться собственными инновациями устарели (так поступали экономики, не имеющие собственной научно-технической базы и образованных кадров).

В этой связи Россия должна сформировать и проводить четкую политику в области экспорта и импорта продукции, увязанную с задачами собственной промышленной политики, отраслевыми и научно-технологическими приоритетами.

Экспортная стратегия должна, прежде всего, предусматривать диверсификацию экспортного потенциала за счет ускоренного развития новой ресурсной базы в виде наукоемких и высокотехнологичных изделий, продукции научно-технической деятельности; систему мер, содействующих продвижению российских экспортных товаров на внешние рынки.

Импортная стратегия России должна ориентироваться на содействие в решении задач технологической модернизации и перехода на рельсы инновационного развития национальной экономики. Для решения этой проблемы необходимо расширять структуру российского импорта в сторону закупок передового оборудования и технологий, в том числе «чистых технологий» – патентов, лицензий, ноу-хау, связанных с освоением новых технологических процессов и видов продукции.

На нынешнем этапе следовало бы внимательно отслеживать влияние вхождения России в ВТО на отечественное производство, вести его регулярный мониторинг и, только убедившись в том, что наша экономика адаптировалась к условиям ВТО, поэтапно переходить к тарифному разоружению на отдельных региональных направлениях.

Переход на инновационный путь развития нереален без разработки государственной политики инвестиционного сотрудничества. Такая политика будет реалистичной только при обосновании социально-экономической целесообразности направлений внешнего взаимодействия в этой сфере.

Так, главным содержанием инвестиционного научного, научно-технического сотрудничества в рамках СНГ должно стать восстановление научно-технического потенциала, адекватного новой инновационной политике этих стран, и его адаптация к условиям рыночной экономики. Необходимо сместить акценты сотрудничества именно в направлении совместной разработки и реализации инновационных проектов и программ, а также создания реальных предпосылок для формирования единого технологического пространства. Это длительный процесс, требующий последовательной реализации целого комплекса мер, охватывающих как организационные, так и правовые аспекты.

Развитие производственной кооперации и научно-технологического взаимодействия стран СНГ может стать существенным фактором, способствующим капитализации нарабатываемого научно-технологического задела по перспективным направлениям научно-технологического развития и диверсификации на этой основе их экспортного потенциала.

Важным элементом новой волны роста может стать технологическая интеграция стран СНГ. В этой связи России было бы целесообразно выступить с инициативой разработки полномасштабной концепции развития долгосрочного экономического взаимодействия в рамках СНГ, которая на основе анализа национальных стратегий долгосрочного экономического и технологического развития позволила бы уточнить приоритеты и перспективы научно-технологического сотрудничества, производственно-технологической кооперации и продвижения их результатов на рынки стран. Такая концепция могла бы послужить основой для выбора конкретных направлений и форм научно-технологического взаимодействия в различных секторах экономики, включая формирование в странах перспективных центров технологической и производственной компетенции для глобальной конкуренции.

В этой связи весьма перспективными выглядят идея согласованной модернизации национальных экономик и создание евразийского инновационного региона с целью достижения мирового технологического лидерства в некоторых инновационных сегментах. Международный инновационный регион предполагает сотрудничество стран на всех стадиях инновационного передела: фундаментальная наука – прикладная наука, разработки и опытные образцы – массовое производство. Сейчас контуры такого инновационного региона просматриваются в Союзном государстве и Таможенном союзе.

Внешнеэкономическая политика России на постсоветском пространстве определяется интеграционными устремлениями, и нет сомнений, что эта направленность сохранится на ближайшую перспективу. События последних лет, прошедших со времени глобального финансово-экономического кризиса 2008–2010 гг., придали новый импульс попыткам России консолидировать вокруг себя хотя бы часть государств и территорию, которую некогда занимал Советский Союз.

Отмеченные усилия, предпринимаемые Россией в рамках СНГ, вовсе не противоречат активизации ее сотрудничества с Европой. Сотрудничество России и ЕС в области инновационных технологий должно стать основой для налаживания более тесных и мобильных экономических сетей, которые так необходимы нашей стране для нового витка модернизации, а раздираемой кризисом Европе – для новых возможностей ликвидного инвестирования. Развитию сотрудничества в этой сфере могут способствовать такие инициативы и программы, как «Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года», «Партнерство для модернизации», «Седьмая рамочная программа ЕС». Успешная реализация данной стратегии позволит России снизить зависимость от нестабильной нефтегазовой конъюнктуры и от низколиквидных зарубежных фондов, в которых она вынуждена хранить свои резервы. Более того, по нашему мнению, рано или поздно, но логика глобализации приведет к интеграции Евразийского союза с ЕС.

Представляется логичным создание государственных координирующих структур, которые должны профессионально заниматься системным продвижением и брендингом инноваций в европейской экономической среде, более продуманно работать с европейским информационным пространством. В Евросоюзе представления о российском бизнесе складываются преимущественно на основе опыта взаимодействия с крупными энергетическими и инвестиционными компаниями. Поэтому необходимо не только развивать инновации как таковые, но и формировать инновационный имидж российской экономики – более технологичной, конкурентной, современной и привлекательной с инвестиционной точки зрения.

В этом же контексте следует подходить к долгосрочным перспективам экономического сотрудничества со странами БРИКС, которые связаны с преодолением технологического отставания от ведущих экономических держав в основных массовых промышленных технологиях современного технологического уклада, а также обеспечением достаточного уровня технологической конкурентоспособности в технологиях формируемого перспективного уклада, масштабное освоение которых будет формировать новые товарные рынки в ближайшие десятилетия.

Повышение технологической конкурентоспособности стран БРИКС предполагает постепенное формирование центров технологической и производственной компетенций, способных в перспективе составить конкуренцию ведущим ТНК западных стран.

Растущий технологический и индустриальный потенциал Китая, Бразилии, Индии и ЮАР может содействовать переходу на новый качественный уровень военно-технического сотрудничества России с этими государствами. Речь может идти о развитии глубокой производственной кооперации и совместных научно-исследовательских разработках, создании эффективных систем сервисного и послепродажного обслуживания, общего выхода на рынки третьих стран. Совместное производство позволит снизить издержки по изготовлению продукции, получать и внедрять новые технологии, рационально выстраивать трансфер технологий из оборонной в гражданскую сферу. Безусловно, при этом интеллектуальные права российских производителей, а также признанные на мировом рынке российские бренды, должны быть в полной мере защищены от незаконного копирования. Также механизмы ВТС нужно эффективно использовать для приобретения зарубежных технологий, отдельных образцов техники, необходимых для развития собственного оборонного комплекса.

Соединенные Штаты Америки являются для России особым партнером в сфере внешнеэкономических отношений. Как указывалось ранее, это определяется лидирующей ролью США в мировой экономике и торговле, масштабами ее научно-технического, управленческого и финансового потенциала. Однако, пока объемы и качество торговых отношений между Россией и США не отвечают масштабам экономик наших стран и тому потенциалу, который у них существует. Об этом свидетельствуют и объем товарооборота стран, и политические причины, торговые барьеры и т. п.

Россия заинтересована в том, чтобы совершенствовать взаимную торговлю, диверсифицировать ее, развивать совместные инвестиционные и иные проекты в ряде ключевых областей, которые, как мы считаем, представляют взаимный интерес. Это и энергоэффективность, энергосбережение, альтернативные источники энергии, атомная энергетика, транспорт, космос, экология, нано- и биотехнологии, информационные технологии. Можно перечислять большое количество сфер, где есть ресурс для перспективного сотрудничества и у России, и у Соединенных Штатов, и где страны могут работать сообща и реализовывать совместные проекты, в том числе и в третьих странах.

В заключение отметим, что несмотря на ряд удачных попыток продвижения инновационного бизнеса за рубеж, эффективность и активность российских компаний в этой области пока далеки от идеала. Сами компании склонны объяснять это отсутствием у них необходимого количества ресурсов и налаженных каналов выхода на внешние рынки. Поэтому они нуждаются в целенаправленной поддержке со стороны крупного бизнеса и государства Необходима четкая координация усилий государства, бизнеса и науки для создания в России целостной системы инновационной экономики и ее интеграции в мировую экономику.

Если говорить конкретно о совершенствовании государственной политики поддержки и стимулирования инвестиционно-технологического сотрудничества России с зарубежными странами, то в качестве первоочередных мер целесообразно было бы:

• включить в системный пакет законодательных инициатив по инновационной деятельности Закон «Об основах политики в области привлечения прямых иностранных инвестиций в инновационные производства», устанавливающий нормативно-правовую базу, а также определяющий структуры, ответственные за разработку ключевых направлений политики регулирования иностранных инвестиций в соответствии со стратегическими целями перевода национальной экономики на инновационный путь развития;

• ежегодно выделять перечни приоритетных отраслей промышленности, требующих инвестиций на федеральном и региональном уровнях, продолжить совершенствование процедуры отбора проектов инвестиционного сотрудничества, подчинив ее задачам модернизации российской экономики на новой инновационной основе;

• создать систему приема иностранного капитала, включающую широкую и конкурентную сеть государствен ных институтов, коммерческих банков и страховых компаний, защищающих иностранный капитал от политических и коммерческих рисков, а также информационно-посреднических центров, занимающихся подбором и заказом актуальных для России проектов, поиском заинтересованных в их реализации инвесторов и оперативном оформлении сделок «под ключ»;

• проводить государственную экспертизу всех крупных инвестиционных проектов независимо от участия или неучастия в них государства;

• разработать программы технологической переподготовки кадров, институциональной базой которых могли бы стать центры технологического обучения, создаваемые вузами совместно с международными инжиниринговыми компаниями – поставщиками технологических решений на российский рынок (необходимым условием эффективности новых подходов в технологическом образовании должно стать широкое привлечение к преподаванию иностранных специалистов – носителей современной технологической культуры – с одновременной массовой переподготовкой преподавателей российских техникумов, училищ и вузов технического профиля);

• повысить уровень гармонизации российских и международных технических норм и правил, в том числе сформировать систему взаимного признания сертификатов, выдаваемых сертификационными органами одной и другой стороны, трансформировать существующее множество отраслевых систем в единый комплекс, гармонизированный с международными нормами;

• создать национальную систему мониторинга в целях проведения постоянной работы по обеспечению благоприятного инвестиционного климата в России и улучшению ее имиджа за рубежом.

Представляется, что реализация указанных мер позволит повысить ответственность государства за активизацию инвестиционно-технологического сотрудничества с зарубежными странами, в первую очередь ПИИ, ввиду их потенциально важной роли в технологической модернизации российской экономики на основе разработки и реализации крупных инвестиционных проектов, формирования эффективных механизмов стимулирования партнерских связей и гармонизации условий вхождения России в общемировое технологическое пространство.

notes

Примечания

1

Указы Президента РФ об основных направлениях социально-экономического развития России от 7 мая 2012 г. № 596–606.

2

Стратегия инновационного развития РФ на период до 2020 г. Утверждена распоряжением Правительства РФ от 8 декабря 2011 г. № 2227-р; Государственная программа РФ «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности на период до 2020 г.». Утверждена распоряжением Правительства РФ от 27 декабря 2012 г. № 2539-р; Государственная программа развития науки и технологий. Утверждена распоряжением Правительства РФ от 20 декабря 2012 г. № 2433-р; Государственная программа РФ «Развитие экономики и инновационная экономика». Утверждена распоряжением Правительства РФ от 29 марта 2013 г. № 467-р.

3

World Development Indicators 2012. Pp. 332–334 (www.worldbank.org).

4

Инновационная политика: Россия и мир 2002–2010 / Под общей ред. Н. И. Ивановой и В. В. Иванова. М.: Наука, 2011. С. 305.

5

Подробнее см.: Инновационная политика: Россия и мир 2002–2010. С. 314–316.

6

Таможенная статистика РФ за 2000 и 2012 гг.

7

World Development Indicators 2013. The World Bank.

8

World Development Indicators 2002. The World Bank.

9

Интернет-портал Правительства РФ. 2012. 28 дек.

10

Федеральная космическая программа России на 2006–2015 годы; «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2007–2013 годы»; «Развитие гражданской авиационной техники России на 2002–2010 годы и на период до 2015 года»; «Развитие телерадиовещания в Российской Федерации на 2009–2015 годы»; «Развитие российских космодромов на 2006–2015 годы»; «Развитие гражданской морской техники» на 2009–2016 годы; «Развитие электронной компонентной базы и радиоэлектроники» на 2008–2015 годы; «Национальная технологическая база» на 2007–2011 годы; «Ядерные энерготехнологии нового поколения на период 2010–2015 годов и на перспективу до 2020 года»; «Развитие фармацевтической и медицинской промышленности Российской Федерации на период до 2020 года и дальнейшую перспективу»; «Поддержание, развитие и использование системы ГЛОНАСС на 2012–2020 годы».

11

До 2020 г. из бюджета на проект «Сколково» планируется выделить 135 млрд руб. См.: «Сколково» осталось при бюджете // Ведомости. 2013. 1 авг. (№ 137).

12

Государственная программа РФ «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспосбности на период 2012–2020 гг.». Утверждена Распоряжением Правительства РФ от 19 июня 2013 г. № 997-Р. С. 19. (http://www.minpromtorg.gov.ru/reposit/minprom/ministry/ fcp/8/Gos._programma_RF.pdf).

13

Цветков В. Мы должны свои «недостатки» превращать в достоинства // Российская Федерация сегодня. 2013 г. № 11.

14

Иноземцев В. Сырьевая специализация не может быть благом для России //Ведомости. 2013. 6 авг.

15

Перес Карлота. Доклад на конференции «Индустриализация после 20 лет монетаризма. Кто и как ее будет осуществлять?» // Эксперт. 2012. № 48(830), 3 дек.

16

Борисов В. Н., Почукаева О. В. Инновационное развитие машиностроения // Проблемы прогнозирования. 2013. № 1. С. 45.

17

Проблемы эффективной интеграции научно-технического потенциала России в мировое хозяйство. М.: Издательство ЛКИ, 2008. С. 35.

18

International Merchandise Trade Statistics 2011, UN, Table F.

19

World Development Indicators 2012. World Bank. Р. 332–334.

20

World Investment Report 2013. UNCTAD UN 2013.

21

Россия в цифрах 2013. М.: Росстат, 2013.

22

В 2012 г., по оценкам Росстата, в страну было привлечено прямых иностранных инвестиций в размере 18,6 млрд долл. США, из которых в производство машин и оборудования, электрооборудования, транспортных средств и оборудования приходилось лишь 4,4 % объема ПИИ. (Россия в цифрах 2013. С. 480–483).

23

Полтерович В. М. Приватизация и рациональная структура собственности. Научный доклад. М.: ИЭ РАН, 2012. С. 44.

24

Марракешское Соглашение об учреждении Всемирной торговой организации (www.wto.ru).

25

Эльянов А. Глобализация и развитие // Мировая экономика и международные отношения. 2012. № 11. С. 11.

26

Дюмулен И. Всемирная торговая организация. М.: Экономика, 2003. С. 39.

27

Подробный анализ эволюции и содержания преференциальных торговых соглашений содержится в World trade report 2011 (The WTO and Preferential trade agreements: from co-existence to coherence. WTO, 2011. P. 40–248 (www.wto.org)).

28

Учет соглашений в ГАТТ/ВТО ведется раздельно по торговле товарами и торговле услугами, хотя зачастую в подписанных соглашениях одновременно оговариваются преференции по тому и по другому направлению торговли. В результате общее количество соглашений содержит элемент двойного счета.

29

World trade report 2011. WTO. P. 64 (www.wto.org).

30

Бабин Э. П., Исаченко Т. М. Внешнеэкономическая политика. М.: Экономика, 2007. С. 20.

31

Развернутую характеристику становления и развития региональных торговых группировок см., например: Лисоволик Я. Д. Конкурентная Россия в мире «конкурентной либерализации». М.: Экономика, 2007.

32

World trade report 2011. The WTO and Preferential trade agreements: from co-existence to coherence. WTO, 2011 (www.wto.org).

33

World trade report 2011. The WTO and Preferential trade agreements: from co-existence to coherence. WTO, 2011 (www.wto.org).

34

Спартак А. Современный регионализм // Мировая экономика и международные отношения. 2011. № 1. С. 14.

35

Шишков Ю. В. Интеграционные процессы на пороге XXI века. Почему не интегрируются страны СНГ. М.: НП «III тысячелетие», 2001. С. 365–366.

36

Стратегия–2020: Новая модель роста – новая социальная политика. Итоговый доклад о результатах экспертной работы по актуальным проблемам социально-экономической стратегии России на период до 2020 г. М., 2012. С. 824–825.

37

Мир перемен. 2007. № 1. С. 141.

38

Комплексная оценка макроэкономического эффекта различных форм глубокого экономического сотрудничества Украины со странами Таможенного союза и Единого экономического пространства в рамках ЕврАзЭС (аналитическое резюме). СПб.: Центр интеграционных исследований ЕБР, 2012. С. 12, 30.

39

Мониторинг взаимных инвестиций в странах СНГ. Центр интеграционных исследований Евразийского банка развития. СПб., 2012. С. 52.

40

Стратегия инновационного развития РФ на период до 2020 г. Утверждена распоряжением Правительства РФ от 8 декабря 2011 г. № 2227 р.

41

Стратегия инновационного развития Укра ины на 2010–2020 годы в условиях глобализационных вызовов (Проект) (http://kno.rada.gov.ua 21.10.2010).

42

Концепция Государственной программы инновационного развития Республики Беларусь на 2011–2015 гг. Одобрена Президиумом Совета Министров Республики Беларусь от 21 апреля 2010 г. Протокол № 11.

43

Концепция инновационного развития Республики Казахстан до 2020 года. Одобрена Постановлением Правительства Республики Казахстан от 30 июля 2012 года № 990.

44

Программа экономических реформ на 2010–2014 год // Портал Комитета по экономическим реформам при Президенте Украины. «Зажиточное общество, конкурентоспособная экономика, эффективное государство». 2010 г. 2 июн.

45

Технократы в Беларуси. Насколько перспективна белорусская инновационная политика? // Интернет-портал экспертного сообщества Беларуси «Наше мнение». 2012. 15 июн.

46

Статистика СНГ. Статистический бюллетень. 2012. № 10(517).

47

Информационный портал «Банк патентов». 2012. 23 ноября.

48

Внешнеэкономический фактор в стратегии модернизации России и Беларуси / Под ред. И. В. Войтова. Минск: ГУ «БелИСА2», 2012. С.160.

49

Директор-Инфо. 2007. № 1.

50

Новости ВПК. 2011. 20 июн.

51

Военно-политическое обозрение. 2011. 1 апр.

52

ИАИ Одна Родина. 2013. 17 мая.

53

По экспертным оценкам, в ближайшие пятнадцать лет развитие новых технологий будет обеспечивать опережающий рост рынков инновационных наукоемких продуктов по сравнению с мировой экономикой и мировой торговлей в целом (около 10–20 % против 4–8 % год). (Проблемы и перспективы технологического обновления российской экономики. М.: Макс-Пресс, 2007. С. 686).

54

Формируя будущее России. Исследование инвестиционной привлекательности России. М.: Ernst & Young, 2013. С. 15.

55

Концепция Общего европейского экономического пространства (http://www.delrus.ec.europa/ru/p_496.htm).

56

(Грант ЕС: 362759.71 евро). Энергоэффективность и возобновляемые источники энергии в Калининградской области. Общей целью проекта является содействие калининградским и скандинавским партнерам в более эффективном решении проблем, связанных с изменением климата, за счет энергоэффективности и возобновляемых источников энергии; (Грант ЕС: 478000 евро). Внедрение успешного опыта энергосбережения в жилищах и общественных зданиях в Балтийских регионах Российской Федерации.

57

Российская газета. 2013. 12 марта.

58

Информационное агентство «Тульская пресса». 2013. 7 мая.

59

www.mashportal.ru. 2013. 7 марта.

60

При этом, на самом деле речь уже должна идти о месте Таможенного союза трех в общем экономическом пространстве с ЕС, что предполагает выработку единой позиции членов Таможенного союза в отношении ЕС.

61

См.: Looking to 2060: A Global Vision of Long-term Growth // OECD Economic Policy Papers. 2012. № 3. P. 22, 23.

62

Эксперт on-line (http://expert.ru/2013/03/27/luchshe-rabotat-napryamuyu/).

63

http://top.rbc.ru/economics/06/06/2013/860810.shtml

64

Эксперт on-line (http://expert.ru/2013/03/27/luchshe-rabotat-napryamuyu/).

65

Иноземцев Владислав. Далеко идущий Восток // Огонек. 2012. 19 ноябр.

66

Бизнес-журнал Онлайн. 2012. 29 марта.

67

Интернет-портал CISMEF. 2011. 2 авг.

68

Российская газета. 2012. 18 сент.

69

Слепов В. А., Петрикова Е. М. Инновационный вектор развития стран БРИКС после кризиса // Финансы и кредит. 2012. № 2. С. 5–6.

70

Rising to the Challenge: U. S. Innovation Policy for Global Economy. National Academy of Sciences, 2012. Р.29.

71

Наука и инновации / Под ред. Н. И. Ивановой. М.: ИМЭМО, 2012. С. 87.

72

Global IP Filings Continue to Grow, China Tops Global Patent Filings Geneva, December 11, 2012.

73

Инновационная политика: Россия и Мир: 2002–2010 гг. М.: Наука, 2011. С. 426.

74

Продажа истребителей Су-35 – высший пилотаж (www.i-Mash.ru, 12.XI.2012).

75

http://rus.ruvr.ru/2013_03_25/U-Brazilii-est-horoshie-tradicii-sotrudnichestva-s-Rossiej

76

Интернет-портал «ARMTORG.RU». 2012. 29 мая.

77

http://www.ved.gov.ru/exportcountries/in/in_ru_relations/in_rus_projects/

78

ИА Оружие России. Военно-техническое сотрудничество России с Индией. 2013. 2 янв.

79

Россия – Индия: новый виток стратегического партнерства // Военное обозрение. 2012. 12 апр.

80

Капитал страны. 2012. 2 янв.

81

Стратегия России в БРИКС: цели и инструменты: Сб. статей / Под ред. В. А. Никонова, Г. Д. Толорая. М.: РУДН, 2013. С. 312.

82

РИА Новости. 2009. 17 сент.

83

Протокол шестой сессии совместной Российско-Южноафриканской комиссии по научно-техническому сотрудничеству от 3 июня 2011. (http://do.gendocs.ru›docs/index-393177.html/).

84

Концепция участия Российской Федерации в объединении БРИКС (http://www.mid.ru/brp_4.nsf/newsline/D23D45D62C00F78E44257B35002ACD50).

85

Баклицкий А., Бужинский Е., Демидов О., Лузин П. БРИКС и передовые технологии: перспективы сотрудничества и интересы России (http://www.pircenter.org/projects/42-russia-as-a-part-of-brics).

86

Российская газета. 2013. 28 февр.

87

Хейфец Б. Дорожная карта инвестиционного сотрудничества стран-членов БРИКС // ИМЭМО. 2013. № 6. С. 19–28.

88

Russia in Figures. Moscow 2012 (http://www.gks.ru/bgd/free/b0403/).

89

Cooper William. Russia’s Accession to the WTO and its Implications for the United States // Congressional Research Service. 2012. July 26. P. 15.

90

United States Census Bureau. Historical Series 2013 (http://www.census.gov/foreign-trade).

91

United States Census Bureau. U. S. Trade in Goods by Country, 2013 (http://www.census.gov/foreign-trade/balance/c4621.html).

92

Official Energy Statistics from the US Government. Energy Information Administration. Washington, 2011.

93

United States Census Bureau. Country and Product Trade Data, 2013 (http://www.census.gov/foreign-trade/statistics/product/enduse/imports/c4621.html).

94

CRS Report for Congress, 2002.

95

United Nations Conference on Trade and Development. World Investment Report. 2013 (http://www.unctad.org/en/PublicationChapters/wir2013chl_en.pdf).

96

US Commercial Service: Doing Business in Russia: 2012 Country Commercial Guide for U. S. Companies. P. 135.

97

United Nations Conference on Trade and Development. World Investment Report 2007. Transnational Corporations, Extractive Industries and Development (http:/www.unctad.org/en/docs/wir2007p1_en.pdf).

98

Kearney A. T. Ideas and Insights 2013. Foreign Direct Investment Confidence Index (http:/www. atkearney.com/research-studies/foreign-direct investment-confidence-index).

99

CRS Report for Congress, 2001.

100

Вассенаарское соглашение заключено в 1996 г. в г. Вассенаре (Финляндия) 33 странами с целью координации усилий по контролю за экспортом высоких технологий и обычных вооружений в страны с нестабильными политическими режимами и регионы, где имеют место вооруженные конфликты.

Table of Contents

Внешнеэкономическое измерение новой индустриализации России

Введение

Раздел I. Глобальные тенденции перехода к новой индустриализации и внешнеэкономические ресурсы его обеспечения в России

Глава 1. Технологическая модернизация в условиях посткризисного развития мировой экономики

Глава 2. Оценка состояния конкурентоспособности российской промышленности на мировых рынках высокотехнологичной продукции

Глава 3. Проблемы нейтрализации угроз технологической безопасности в условиях активизации инвестиционно-технологического сотрудничества России с зарубежными странами

Глава 4. Внешнеэкономические источники ресурсного обеспечения технологической модернизации России

Глава 5. Технологическая модернизация российской экономики и правила ВТО

Раздел II. Основные направления внешнеторгового и инвестиционно-технологического взаимодействия России на постсоветском пространстве

Глава 6. Интеграционные процессы на постсоветском пространстве

Глава 7. Научно-технологические предпосылки формирования единого инновационного межгосударственного пространства стран СНГ

Глава 8. Интенсификация научно-технической и производственной кооперации стран СНГ

Раздел III. Инвестиционно-инновационный вектор развития сотрудничества с ЕС в контексте решения задач технологической модернизации

Глава 9. Анализ современного состояния внешнеторгового взаимодействия России и стран ЕС в контексте его влияния на технологическое обновление российской промышленности

Глава 10. Гармонизация механизмов технического регулирования выпускаемой продукции

Глава 11. Перспективы формирования зоны свободной торговли между РФ и ЕС

Глава 12. Основные направления государственной политики в области активизации инвестиционно-технологического сотрудничества с ЕС

Раздел IV. Возможности и ограничения развития экономического сотрудничества в инновационной сфере со странами БРИКС

Глава 13. Характеристика уровня экономического развития стран БРИКС

Глава 14. Торгово-экономическое сотрудничество стран БРИКС

Глава 15. Современное состояние научно-технических потенциалов стран БРИКС

Глава 16. Научно-технологическое сотрудничество России со странами БРИКС

Глава 17. Перспективы инвестиционно-технологического заимодействия России со странами БРИКС

Раздел V. Торговое и инвестиционное взаимодействие России и США в контексте технологической модернизации

Глава 18. Нормативно-правовая база российско-американских торгово-экономических отношений

Глава 19. Общая характеристика российско-американских торгово-экономических отношений

Глава 20. Масштабы и структура взаимной торговли

Российский экспорт в США

Американский экспорт в Россию

Глава 21. Инвестиционное взаимодействие

Глава 22. Проблемы и перспективы российско-американских торгово-экономических отношений

Дискриминационные меры со стороны США

Ограничительные барьеры со стороны России

Факторы, влияющие на перспективы торгово-экономического сотрудничества

Заключение

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100