Annotation

В монографии впервые исследуются проблемы личности вооруженного преступника. Данный вид личности рассматривается как самостоятельный тип насильственного и корыстно-насильственного преступника, обладающий определенной спецификой, связанной с особенностями интересов, навыков и умений, которые находят свое проявление в выборе вооруженного способа совершения преступления. Предлагается типология вооруженных преступников, рассматривается роль каждого типа в механизме вооруженного преступления. Особое внимание уделяется вопросам повышения эффективности предупреждения вооруженных преступлений. Авторы широко используют результаты криминологического изучения уголовных дел о преступлениях, совершенных с использованием оружия.

Монография рассчитана на профессорско-преподавательский состав юридических вузов, научных работников, студентов, слушателей, сотрудников правоохранительных органов и широкую массу читателей, интересующихся проблемами вооруженной преступности.

- Д. А. Корецкий, Л. М. Землянухина

- Введение

- Глава 1

- § 1. Понятие личности вооруженного преступника и ее основные характеристики

- § 2. Типология вооруженных преступников

- Глава 2

- § 1. Особенности взаимодействия личности и ситуации

- § 2. Личность вооруженного преступника и орудия преступления

- § 3. Взаимодействие личности вооруженного преступника и жертвы

- § 4. Личность преступника и используемое им оружие в заказных убийствах

- Глава 3

- § 1. Причины и условия совершения вооруженных преступлений

- § 2. Общесоциальные меры борьбы с вооруженными преступлениями

- § 3. Специально-криминологические меры борьбы с вооруженными преступлениями

- Заключение

- Библиография

- Нормативный материал

- Монографии, статьи и учебники

- Диссертации и авторефераты

- Об авторах

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

- 22

- 23

- 24

- 25

- 26

- 27

- 28

- 29

- 30

- 31

- 32

- 33

- 34

- 35

- 36

- 37

- 38

- 39

- 40

- 41

- 42

- 43

- 44

- 45

- 46

- 47

- 48

- 49

- 50

- 51

- 52

- 53

- 54

- 55

- 56

- 57

- 58

- 59

- 60

- 61

- 62

- 63

- 64

- 65

- 66

- 67

- 68

- 69

- 70

- 71

- 72

- 73

- 74

- 75

- 76

- 77

- 78

- 79

- 80

- 81

- 82

- 83

- 84

- 85

- 86

- 87

- 88

- 89

- 90

- 91

- 92

- 93

- 94

- 95

- 96

- 97

- 98

- 99

- 100

- 101

- 102

- 103

- 104

- 105

- 106

- 107

- 108

- 109

- 110

- 111

- 112

- 113

- 114

- 115

- 116

- 117

- 118

- 119

- 120

- 121

- 122

- 123

- 124

- 125

- 126

- 127

- 128

- 129

- 130

- 131

- 132

- 133

- 134

- 135

- 136

- 137

- 138

- 139

- 140

- 141

- 142

- 143

- 144

- 145

- 146

- 147

- 148

- 149

- 150

- 151

- 152

- 153

- 154

- 155

- 156

- 157

- 158

- 159

- 160

- 161

- 162

- 163

- 164

- 165

- 166

- 167

- 168

- 169

- 170

- 171

- 172

- 173

- 174

- 175

- 176

- 177

- 178

- 179

- 180

- 181

- 182

- 183

- 184

- 185

- 186

- 187

- 188

- 189

- 190

- 191

- 192

- 193

- 194

- 195

- 196

- 197

- 198

- 199

- 200

- 201

- 202

- 203

- 204

- 205

- 206

- 207

- 208

- 209

- 210

- 211

- 212

- 213

- 214

- 215

- 216

- 217

- 218

- 219

- 220

- 221

- 222

- 223

- 224

- 225

- 226

- 227

- 228

- 229

- 230

- 231

- 232

- 233

- 234

- 235

- 236

- 237

- 238

- 239

- 240

- 241

- 242

- 243

- 244

- 245

- 246

- 247

- 248

- 249

- 250

- 251

- 252

- 253

- 254

- 255

- 256

- 257

- 258

- 259

- 260

- 261

- 262

- 263

- 264

- 265

- 266

- 267

- 268

- 269

- 270

- 271

- 272

- 273

- 274

- 275

- 276

- 277

- 278

- 279

- 280

- 281

- 282

- 283

- 284

- 285

- 286

- 287

Д. А. Корецкий, Л. М. Землянухина

Личность вооруженного преступника и предупреждение вооруженных преступлений

Уважаемый читатель!

Вы открыли книгу, входящую в серию работ, объединенных общим названием «Теория и практика уголовного права и уголовного процесса».

Современный этап развития уголовного и уголовно-процессуального законодательства напрямую связан с происходящими в России экономическими и политическими преобразованиями, которые определили необходимость коренного реформирования правовой системы. Действуют новые Уголовный и Уголовно-исполнительный кодексы, с 1 июля 2002 г. вступил в силу Уголовно-процессуальный кодекс РФ.

В этих законах отражена новая система приоритетов, ценностей и понятий, нуждающихся в осмыслении. Появившиеся в последнее время комментарии и учебники по данной тематике при всей их важности для учебного процесса достаточно поверхностны. Стремление познакомить читателя с более широким спектром проблем, с которыми сталкиваются как теоретики, так и практики, и породило замысел на более глубоком уровне осветить современное состояние отраслей криминального цикла. Этой цели и служит предлагаемая серия работ, посвященных актуальным проблемам уголовного права, уголовно-исполнительного права, криминологии, уголовного процесса и криминалистики.

У истоков создания настоящей серии книг стояли преподаватели юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета. Впоследствии к ним присоединились ученые Санкт-Петербургского юридического института Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Санкт-Петербургского университета МВД и других вузов России, а также ряд известных криминалистов, обладающих большим опытом научных исследований в области уголовного права, уголовно-исполнительного права, криминологии, уголовного процесса и криминалистики.

В создании серии принимают участие и юристы, сочетающие работу в правоохранительных органах, других сферах юридической практики с научной деятельностью и обладающие не только богатым опытом применения законодательства, но и способностями к научной интерпретации результатов практической деятельности.

С учетом указанных требований формировалась и редакционная коллегия, которая принимает решение о публикации.

Предлагаемая серия основывается на действующем российском законодательстве о противодействии преступности и практике его применения с учетом текущих изменений и перспектив развития. В необходимых случаях авторы обращаются к опыту зарубежного законотворчества и практике борьбы с преступностью, с тем, чтобы представить отечественную систему в соотношении с иными правовыми системами и международным правом.

Подтверждением тому служат вышедшие из печати работы Б. В. Волженкина, В. И. Михайлова, А. В. Федорова, Е. В. Топильской, М. Н. Становского, В. Б. Малинина, Д. В. Ривмана, В. С. Устинова, В. М. Волженкиной, Р. Д. Шарапова, М. Г. Миненка, С. Д. Шестаковой, И. Ю. Михалева, Г. В. Овчинниковой, О. Н. Коршуновой, А. Н. Попова, С. Ф. Милюкова, А. Л. Протопопова, С. А. Алтухова, В. Г. Павлова, Ю. Е. Пудовочкина, И. М. Тяжковой, В. М. Борисенко, А. В. Сапсая, А. А. Майорова, Г. В. Назаренко, А. А. Струковой, С. С. Тихоновой, А. В. Мадьяровой, М. Л. Прохоровой, Л. А. Андреевой, П. Ю. Константинова, И. В. Александрова, Л. С. Аистовой, А. И. Бойко, Л. Ю. Родиной, Т. Б. Дмитриевой, Б. В Шостаковича, А. И. Рарога, А. А. Сапожкова, В. А. Нерсесяна, Л. В. Головко, Л. Л. Кругликова, А. Д. Назарова, А. Е. Якубова, С. В. Бородина, А. Г. Кибальника, Л. И. Романовой, А. И. Коробеева, Д. А. Шестакова, В. Д. Филимонова и др., в которых анализируются современные проблемы борьбы с преступностью.

Надеемся, что найдем в Вас взыскательного читателя, если Ваша принадлежность к юридико-образовательной или правоприменительной деятельности вызовет интерес к этой серии книг.

Редакционная коллегия Март 2003 г.

Введение

В современных условиях необходимость предметного изучения личности вооруженного преступника обусловлена тем, что оружие все чаще используется для совершения тяжких насильственных преступлений: убийств, разбоев, вымогательств, причинения тяжкого вреда здоровью, изнасилований, террористических актов.

Эмпирическую базу исследования составили статистические данные о состоянии и тенденциях развития преступности с использованием огнестрельного оружия в Российской Федерации, а также в Ростовской области. Осуществлялся анализ оперативных сводок, проанкетированы 100 осужденных за вооруженные преступления, находящихся в местах лишения свободы, в числе которых лица, совершившие умышленные убийства, разбои, вымогательства, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Изучены материалы 100 уголовных дел о преступлениях, совершенных с использованием оружия (убийства, разбои, вымогательства, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью), а также 50 уголовных дел о преступлениях, связанных с незаконным ношением и хранением оружия. Осуществлен контент-анализ периодической печати (1997–2002 гг.). Использовались и эмпирические материалы других авторов, полученные в ходе конкретных социологических исследований по рассматриваемой проблематике.

Статистические данные о преступности в России, начиная с 1990 по 2002 г. показывают, что темпы прироста ежегодно составляют 17 %, и свидетельствуют о существовании благоприятных условий для самовоспроизводства как наиболее общественно опасных насильственных посягательств, так и преступности в целом. Например, в России количество преступлений, совершаемых с использованием оружия, ежегодно увеличивается на 20 тыс., что составляет 1,5 % от всех преступлений[1]. Очевидно, что чем больше оружия будет находиться у населения, тем больше будет совершаться преступлений с его применением.

Негативная тенденция развития преступности на территории Российской Федерации проявляется в увеличении количества преступлений, совершаемых с помощью оружия. Проблема борьбы с вооруженными преступлениями еще более обострилась в условиях многочисленных вооруженных конфликтов, растущей социальной напряженности и незащищенности населения от преступных посягательств, отсутствия эффективных способов пресечения незаконного оборота оружия. Довольно неутешительными являются прогнозы криминологической обстановки, которая в настоящее время достигла критического уровня. Вполне ясно, что если не принять меры, способные кардинально повлиять на вооруженную преступность, она может полностью выйти из-под контроля.

Вооруженные преступления имеют ряд присущих только им признаков, отличающих их от других видов насильственных преступлений. Личность преступников, совершающих эти деяния, также обладает определенной спецификой.

Изучение особенностей лиц, совершивших тяжкие вооруженные преступления, требует их обособления в отдельную классификационную группу и определения места данной группы в учении о личности преступника. Без научного познания лиц, совершающих тяжкие вооруженные преступления, невозможно бороться с вооруженной преступностью.

Это создает предпосылки для предметного целенаправленного изучения личности вооруженного преступника.

Говоря о личности вооруженного преступника, мы исходим из того, что словосочетание «вооруженные преступления» уже введено в научный оборот[2], что создает предпосылки для использования в качестве производного понятия термина – «личность вооруженного преступника». Конечно, преступник, совершивший преступление с оружием в руках, не всегда является вооруженным, в частности, при привлечении к уголовной ответственности, отбывании наказания и во время изучения его личности, он не обладает оружием. На первый взгляд, логичнее было бы использовать термин «личность лица, совершившего вооруженное преступление», который более точно отражает сущность изучаемого нами явления. Однако нам данный термин представляется малоудачным вследствие своей громоздкости и тавтологичности (личность лица). Поэтому лиц, совершивших вооруженные преступления, в настоящей работе мы называем вооруженными преступниками. Кстати, такое словосочетание уже нашло закрепление и в криминологической литературе, и в периодической печати.

Изучение личности вооруженного преступника в современный период приобрело особую значимость. Тот факт, что убийцы, насильники, грабители имеют свои характерные особенности, никем не оспаривается. Все особенности связываются с нравственно-психологической характеристикой личности, мотивацией соответствующего преступного поведения. Рост уровня вооруженной преступности, обострение ее качественных характеристик позволяют выдвинуть гипотезу о том, что и сама личность вооруженного преступника имеет комплекс специфических черт и качеств, отличающих ее от других категорий преступников. Поэтому необходимо выделить личность вооруженного преступника в самостоятельный тип в учении о личности преступника, причем если личность преступника является общей категорией, то личность вооруженного преступника будет рассматриваться нами как частное, представляющее собой объект данного исследования.

Личность преступника наиболее полно характеризуется именно в момент совершения преступления, и здесь прослеживаются криминологические особенности поведения определенных категорий преступников. В частности, личность вооруженного преступника отличается набором признаков, характерных именно для нее, а именно специфических навыков, умений, комплекса интересов и других существенных и относительно устойчивых свойств, закономерно сформировавшихся под воздействием негативных элементов социальной среды, которые в конечном счете нашли реализацию в совершении преступления с использованием оружия в качестве средства достижения поставленной цели. Указанные обстоятельства и продиктовали необходимость детального изучения всего комплекса названных проблем применительно к современным условиям.

Глава 1

Особенности личности вооруженного преступника, ее основные характеристики и типология

§ 1. Понятие личности вооруженного преступника и ее основные характеристики

В современных условиях необходимость предметного изучения личности вооруженного преступника обусловлена тем, что оружие все чаще используется для совершения тяжких насильственных преступлений как «инструмент воздействия на окружающую действительность с целью изменения последней в ту или иную сторону, выгодную для преступника»[3].

Как правило, с применением оружия – как холодного, так и огнестрельного – совершаются особо тяжкие преступления: убийство, похищение человека, терроризм, умышленные причинения тяжкого вреда здоровью, разбои, изнасилования[4]. В последние годы отмечается значительный рост тяжких преступлений, совершаемых с применением оружия[5].

В общем массиве изученных нами уголовных дел о преступлениях, совершенных с помощью оружия, преобладают: разбойные нападения – 45 %, убийства – 32 %, причинение тяжкого вреда здоровью – 14,5 %, хулиганство 8,5 %[6].

Вооруженное насилие является наиболее опасным в системе криминального насилия. Угроза применения оружия стала неотъемлемой характеристикой совершения разбоев, грабежей (совершаемых с применением нелетального оружия), изнасилований, вымогательств, захвата заложников и других тяжких преступлений[7].

В криминологической литературе достаточно подробно рассматривались различные типы личности преступника по направленности преступных действий (корыстный, насильственный, корыстно-насильственный), но особенности личности вооруженного преступника не становились предметом целенаправленного изучения.

Известно, что личность вооруженного преступника (как и любого другого) нельзя изучать вне ее связи с обществом, ведь те отрицательные деформации, которые произошли с этой личностью, в определенной мере детерминированы общественными отношениями, в которых она оказалась[8]. «Преступление совершается личностью в результате сложного взаимодействия многих обстоятельств, среди которых очень важную роль играет сама личность»[9]. Личность преступника наиболее полно характеризуется именно в момент совершения преступления, и здесь прослеживаются криминологические особенности поведения определенных категорий преступников. В частности, личность вооруженного преступника отличается набором признаков, характерных именно для нее. Вооруженный преступник обладает специфическими навыками, умениями, комплексом интересов, связанных с оружием и рядом других существенных и относительно устойчивых свойств, закономерно сформировавшихся под воздействием негативных элементов социальной среды, которые в конечном счете нашли реализацию в совершении преступления с использованием оружия в качестве средства достижения поставленной цели.

Проблема особенностей лиц, совершивших вооруженные преступления, связана с вопросами определения особенностей личности преступника вообще. Личность есть определенный носитель специфических мотивов, свойств, сформировавшихся под воздействием соответствующих социальных элементов. Сам факт совершения лицом того или иного преступления, будь то убийство или разбой, определяет специфическую преступную направленность личности и ее характерологические особенности. Определив специфику поведения преступников и их социальный статус, мы «проложим себе путь к изучению самых разнообразных нарушителей уголовного закона»[10]: убийц, бандитов, разбойников. Лица, совершающие вооруженные посягательства, имеют не просто особенности, а «особо значимые особенности»[11]. А специфический – вооруженный способ совершения преступления – отличает их от других категорий преступников.

Перечисленные обстоятельства свидетельствуют о том, что назрела необходимость выработки понятия личности вооруженного преступника, уяснения ее места в криминологической классификации преступников и выделения четких типологических признаков, присущих только данному типу.

В отечественной криминологии личность преступника рассматривается как категория, возникающая только после совершения лицом конкретного преступления[12], и определяется как совокупность социальных и социально значимых свойств, признаков, связей и отношений, характеризующих лицо, виновно нарушающее уголовный закон, и в сочетании с иными (неличностными) условиями и обстоятельствами влияющих на его антиобщественное поведение[13].

Особенностью вооруженных преступлений является то обстоятельство, что их совершению предшествует приискание, приобретение, хранение и ношение виновным оружия. Иными словами, комплекс криминогенных свойств личности вооруженного преступника в своем развитии проходит через комплекс криминогенных свойств личности, незаконно владеющей оружием.

При совершении тяжких насильственных преступлений действия преступника направлены на лишение жизни другого человека, причинение ему страданий и мучений, т. е. требуют таких свойств личности, как жестокость, безжалостность, пренебрежение к основным социальным ценностям общества. Чтобы дистанцироваться от них и смягчить психотравмирующее воздействие жестокости на собственную психику, преступник часто использует оружие или иные предметы, выступающие в том же качестве[14].

Как справедливо заметил Конрад Лоренц, «с открытием камня… возросла легкость убийства, а главное – утонченная техника убийства привела к тому, что последствия деяния уже не тревожат того, кто его совершил. Расстояние, на котором действует все огнестрельное оружие, спасает убийцу от раздражающей ситуации, которая в другом случае оказалась бы в чувствительной близости от него, во всей ужасной отвратительности последствий… Ни один психически нормальный человек не пошел бы даже на охоту, если бы ему приходилось убивать дичь зубами и ногтями»[15]. Это правило подтверждается исключением из него: сексуальные маньяки – убийцы наоборот, в процессе совершения преступлений сливаются с жертвой, воздействуют на нее именно «зубами, ногтями» или столь своеобразным оружием, как белье жертвы[16].

Избираемый способ насилия и вид применяемого оружия характеризуют личность преступника, особенности характера, его профессиональные и специальные навыки и умения, а в некоторых случаях особенности его психики. Часто ответ на вопрос, почему избран данный способ насилия, дает возможность понять, ради чего, по каким мотивам совершено преступление[17], в силу каких обстоятельств в определенной ситуации избран именно этот антиобщественный вариант поведения[18].

Даже несмотря на продолжающуюся криминализацию общества, основным движущим механизмом при выборе того или иного варианта поведения является ориентация самой личности, зависящая от ее субъективных свойств, качеств, одной из основных составляющих которой является внутреннее содержание[19], сформировавшееся под воздействием негативной социальной среды, и соответственно накладывающей отпечаток на потребности человека, интересы, мотивы, цели преступления. Именно они и определяют выбор решения в той или иной ситуации.

Отрицательная направленность личности формируется задолго до совершения преступления и играет в механизме преступного поведения особую роль. Рассматривая генезис развития такой личности, отчетливо выделяют следующие три группы:

– обстоятельства, непосредственно нашедшие свое выражение в поведении преступника, предшествующем совершению преступления;

– обстоятельства, непосредственно связанные с совершением преступления;

– обстоятельства, характеризующие психологические, биологические и психические свойства личности[20].

Бесспорно, все рассмотренные обстоятельства относятся и к личности вооруженного преступника, но имеют свои отличительные особенности:

1) предшествующее преступлению поведение преступника выражается здесь не только в отношении к труду, учебе, другим людям и отношении в семье, но и в приобретении знаний об оружии, умения обращения с ним, в подыскании орудий совершения преступления или их изготовлении;

2) выбор способа совершения преступления, который может определяться характером и эффективностью имеющегося оружия либо наоборот – определять характер приискиваемого оружия, более подходящего к использованию в конкретной ситуации в зависимости от личностных умений преступника и условий обстановки;

3) отношение к орудию совершения преступления, навыки и умения в обращении с ним выступают в качестве одного из основных звеньев, характеризующих содержательную сторону личности вооруженного преступника.

Перечисленные особенности находят отражение в криминологической характеристике личности вооруженного преступника как особой разновидности личности насильственного преступника.

Общая криминологическая характеристика личности преступника представляет собой «систему черт, которые в своей совокупности характеризуют лицо, совершающее то или иное преступление, различные стороны и проявления его общественного существования и жизненной практики и которые прямо или косвенно связаны с подобным антиобщественным поведением человека, обусловливают или облегчают совершение преступления либо помогают понять причины его совершения»[21].

В последующие годы это определение несколько уточнялось, не претерпевая принципиальных изменений по существу[22]. При этом в структуру личности преступника вкладывался различный набор признаков: так, В. С. Четвериков и В. В. Четвериков включают в структуру личности преступника следующие ее составляющие: биофизиологические, социально-демографические, психологические, нравственные, социально-ролевые и криминологические признаки[23].

В. Н. Бурлаков, С. Ф. Милюков и др. отмечают в структуре личности следующие элементы: 1) социальный статус, включающий в себя совокупность признаков, отражающих место человека в системе общественных отношений (пол, возраст, семейное положение, уровень образования, принадлежность к социальной группе); 2) социальные функции, выраженные посредством показателей реальных проявлений личности в основных сферах деятельности (профессионально-трудовой, социально-культурологической, социально-бытовой); 3) нравственно-психологические установки, отражающие отношение человека к его проявлениям в основных видах деятельности (отношение к общегражданским обязанностям, закону, труду, семье, культурным ценностям)[24].

При всем многообразии вполне убедительных точек зрения наиболее приемлемой для целей настоящей работы представляется следующая схема структуры личности преступника: 1) социально-демографические и уголовно-правовые признаки; 2) социальные проявления в различных сферах общественной жизни; 3) нравственные свойства; 4) психологические особенности[25].

Именно в данной схеме выделен блок нравственно-психологических черт, отличающих личность вооруженного преступника от других типов преступников.

Структура личности вооруженного преступника сложна и динамична, она включает в себя широкий спектр внутренних позиций личности в различных сферах социального бытия. Интересы, навыки, умения, связанные с оружием как определенной категорией материальной культуры, – вот то, что определяет качественную характеристику данной личности.

Под интересом понимается отношение личности к предмету как к чему-то для нее ценному, привлекательному. Содержание и характер интереса связаны как со строением и динамикой мотивов и потребностей человека, так и с характером форм и средств освоения действительности, которыми он владеет[26]. «Именно интересы лежат в основе мотивации деятельности, определяют ее цель, а также мир ценностей и ориентаций, присущих данной личности или группе лиц»[27].

Преступник интересуется оружием как таковым, что на практике проявляется в различных формах: увлечение охотой, занятие стрелковым спортом, коллекционирование оружия. Очень часто формой проявления интереса к оружию выступает его приискание и незаконное хранение без какой-либо определенной цели. В этой связи можно согласиться с мнением Д. А. Кикнадзе, что в данном случае «интерес является звеном, опосредствующим удовлетворение потребности»[28].

На практике встречаются случаи, когда лицо хранит заведомо неисправное и не подлежащее восстановлению оружие, объясняя это «любовью» к оружию, особой его эстетикой, интересом к конкретным конструктивным решениям. К подобной категории «любителей» оружия относятся «черные следопыты», затрачивающие силы, время и средства для отыскания оружия в местах сражений в период Великой Отечественной войны.

К этой же категории относятся лица, занятые изобретением и изготовлением «принципиально новых», на их взгляд, образцов оружия. Один из авторов вступал в переписку с самодеятельным изобретателем «нового пистолета», который сетовал на то, что подтвердить его боевую эффективность можно только после изготовления экспериментального образца, но его останавливает угроза уголовной ответственности за такие действия.

Характерно то, что в перечисленных случаях интерес к оружию может и не трансформироваться в действия, запрещенные уголовным законом (например, когда изобретательство ограничивается чертежами и расчетами, либо найденное на местах боевых действий оружие утратило свои боевые качества). Но при стечении ряда обстоятельств, в частности изготовлении изобретенного пистолета «в металле» или отыскании «черными следопытами» образца оружия, находящегося в исправном состоянии, не осуждаемый в принципе интерес к оружию трансформируется в конкретное уголовно наказуемое деяние[29]. Даже бесцельное хранение (в основном незаконное) оружия нарушает установленный для него правовой режим и нередко приводит к несчастным случаям или совершению преступления.

Наряду с интересом к оружию личность вооруженного преступника характеризуется специфическими навыками и умениями.

Под навыками понимается умение, созданное упражнениями, привычкой[30]. Умение, в свою очередь, – это способность делать что-нибудь, приобретенная знанием, опытом[31]. Разница между двумя указанными категориями заключается в том, что навыки есть развитое и доведенное до совершенства умение, т. е. при совершении ряда вооруженных преступлений (в частности, высококвалифицированных профессиональных преступлений: например, заказных убийств) одних умений недостаточно.

Навыки сами по себе не развиваются, их можно развить только упорным трудом и тренировкой. При обращении с оружием навыки и умения по-разному присутствуют у тех или иных категорий преступников. Так, это может быть профессионал, прошедший службу в специальных подразделениях и в дальнейшем поддерживающий свои навыки путем тренировок, или лицо, также прошедшее службу в армии, но имеющее лишь знания и отдельные навыки в обращении с оружием. Однако вопреки многочисленным «сенсационным» публикациям в периодической печати при изучении лиц, совершивших тяжкие преступления, оказалось, что больше половины, а именно 54 %, вообще не проходили службу в армии.

Когда речь идет о лицах, изготавливающих огнестрельное оружие, то различаются два вида (группы) навыков – профессиональные (трудовые) и общий (сложный) навык изготовления огнестрельного оружия, сформировавшийся в процессе работы. К первым относятся навыки по обработке металла, навыки конструирования, технологические навыки и др. Отсутствие профессиональных навыков может компенсироваться обращением к специалистам (токарям, фрезеровщикам, слесарям)[32]. Так, создавшие банду братья Толстопятовы размещали заказы на изготовление деталей для автоматов, револьверов, гранат и даже патронных гильз на заводах города Ростова-на-Дону, маскируя их под предметы хозяйственно-бытового обихода (детали лодочных моторов, электрические разъемы и т. д.). С другой стороны, одних профессиональных навыков недостаточно, необходим общий навык изготовления огнестрельного оружия, включающий изучение типов, видов и моделей оружия, выбор и конструирование своей системы, подбор нужных материалов, изготовление деталей и сборку, эспериментальный отстрел и последующую доработку[33].

При изготовлении холодного оружия также встречаются случаи использования имеющихся у виновного навыков. Так, штык-нож к автомату Калашникова является не только холодным оружием, но и многофункциональным инструментом, приспособленным для резки проволоки и пилки дерева, для использования в преступных целях он достаточно неудобен и в условиях гражданской жизни практически не используется. Тем не менее гр-н Н., имеющий в прошлом опыт армейской службы и обращения со штык-ножом, изготовил именно такой образец и использовал его для совершения разбойных нападений.

Такие особенности личности, как навыки и умения в обращении с оружием, выбор вооруженного способа совершения преступления, имеющиеся общие закономерности и черты, свойственные именно лицам, совершившим вооруженные преступления, позволяют говорить о существовании особой разновидности насильственного преступника – вооруженного преступника.

Следовательно, лица, совершающие вооруженные преступления, обладают множеством свойств и признаков, характерных именно для них, – это отдельная категория преступников. Их особые свойства напрямую связаны со способом совершения преступления, в том числе с орудием преступления, в качестве которого выступает оружие. Наиболее яркие активные свойства в тех или иных случаях во взаимодействии с конкретной жизненной ситуацией приводят к тому, что при моделировании будущего преступления лицо решает использовать оружие для его совершения[34]. Это обстоятельство свидетельствует о повышенной общественной опасности личности вооруженного преступника, так как уже сам факт приискания оружия, включение его в план предстоящих преступных действий и получение таким путем авансированного преимущества над потерпевшим (потерпевшими) и очевидцами преступления отличает вооруженных преступников от других насильственных преступников.

Лица, совершающие тяжкие преступления с помощью оружия, очень часто характеризуются такими нравственно-психологическими качествами, как безжалостность, бесчеловечность, отсутствие сострадания и сопереживания[35]. При этом жестокость мы относим к числу личностных черт, поскольку она стабильна и фундаментальна для лиц, совершающих вооруженное насилие, внутренне присуща им. Психологическая установка таких лиц направлена на преступные формы поведения[36].

Вооруженная агрессия личности рассматривается нами как определенное социальное поведение, включающее в себя действия, «за которыми стоят сложные навыки, требующие всестороннего научения». Другими словами, лицо, осуществляя свои вооруженные действия, должно знать, как обращаться с оружием, каким способом наиболее эффективно воздействовать на жертву, как скрываться с места преступления, используя оружие для обеспечения своей безопасности. А поскольку эти знания не даются при профессиональном образовании, то в более чем половине случаев лица сознательно развивают в себе подобные навыки, готовясь к совершению преступлений.

Надо сказать, что оружие является инструментом насилия и создает у обладателя ощущение превосходства над другими, особенно безоружными, людьми. «Кинжал хорош для того, у кого он есть, и плох для того, у кого нет», – говорил герой фильма «Белое солнце пустыни» Абдулла. Вооруженный человек всегда рассчитывает на успех своих действий и преодоление возможных препятствий. Сам факт наличия у лица оружия может способствовать проявлению агрессивного поведения: «Оружие не только дает шанс насилию стать реальностью, но и побуждает к нему. Палец давит на курок, но и курок может давить на палец»[37]. Не случайно в последние годы обыденной стала хулиганская стрельба на дорогах и в общественных местах. Так неадекватно реагируют вооруженные члены организованных преступных группировок в ответ на нарушение (подлинное или мнимое) правил дорожного движения, сделанное замечание и иные обыденно-бытовые действия.

Роль и место оружия в механизме замышляемого и подготавливаемого преступления может быть различной и зависит от мотива и цели преступления. В ходе изучения уголовных дел о вооруженных преступлениях мы установили, что при совершении вооруженных преступлений в одиночку лица в 54,3 % случаях использовали холодное оружие (кастеты, нунчаки и т. д.), а лица, совершающие групповые вооруженные преступления, в 51 % случаев использовали боевое огнестрельное оружие, при этом его мощность и эффективность пропорциональны численному составу и степени организации преступной группы. Это отражает большую подготовленность групповых преступлений и лучшую оснащенность организованных преступных групп. Вполне понятно, что если использование средств поражения первой группой не требует специальных знаний, навыков и умений, а также значительных материальных затрат на их приобретение, то вторая группа без этого обойтись вообще не может[38].

Не случайно по способу совершения преступления и используемому оружию можно судить о характере совершенного преступления. Так, убийство выстрелом с дальней дистанции выдает профессионально исполненную и высокооплачиваемую «заказную» ликвидацию, а разбойное нападение с самопалом и самодельными ножами характерно для лиц, начинающих преступную деятельность.

Использование оружия для облегчения достижения преступного результата закладывается преступником в план совершения преступления с самого начала подготовки к нему[39]. Поэтому вооруженные преступления определялись как «умышленные, противоправные общественно опасные деяния, посягающие на жизнь, здоровье, половую неприкосновенность граждан, общественную безопасность и порядок управления, другие посягательства с использованием оружия и предметов, используемых в качестве оружия, причиняющих (либо способных причинить) физический, имущественный, психический, моральный и иной вред, а также нарушающие существующий порядок владения, приобретения, хранения оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ»[40].

Следовательно, вооруженные преступления – это обдуманные и тщательно спланированные поведенческие акты (исключение составляют бытовые убийства, которые совершаются, как правило, импульсивно). А лицо, совершающее вооруженное преступление, всегда имеет прямой умысел на достижение преступного результата с помощью оружия.

В ходе проведенного нами изучения уголовных дел о вооруженных преступлениях и сопоставления результатов с аналогичными данными, полученными Т. И. Джелали в 1996 г.[41], установлено, что число преступлений, в которых оружие применяется по прямому назначению «для поражения живой силы»[42], возросло с 46 % в 1996 г., до 58 % в 2002 г.

Подобные данные позволяют сделать вывод о том, что дерзость преступников особенно интенсивно растет в последние годы, поскольку еще несколько лет назад преступники преимущественно применяли оружие только для устрашения жертвы.

Так, Е. В. Побрызгаева, изучая уголовные дела, пришла к выводу, что при совершении разбойных нападений огнестрельное оружие используется всего в 0,4 %. Хотя при угрозе применения насилия преступник иногда использует газовое или огнестрельное оружие или хорошо сделанный макет – в 5,5 %[43]. Однако, согласно нашему исследованию, при изучении уголовных дел о преступлениях, совершенных с помощью оружия, эти данные выглядят более внушительно: при совершении разбойных нападений огнестрельное оружие использовалось в 66,6 % случаев, металлические макеты оружия – в 11 %.

Если огнестрельное оружие в большинстве случаев используется преступником для устрашения потерпевших, то с помощью холодного оружия чаще причиняется фактический вред здоровью потерпевшего.

По этому поводу один из авторов высказывал мнение о том, что вопреки сложившемуся предположению о прямой зависимости между боевыми свойствами оружия и тяжестью наступивших последствий нередко приходится сталкиваться с примерами диаметрально противоположного характера. Это объясняется тем, что, обзаводясь более мощным оружием, преступник рассчитывает на устрашающий психологический эффект[44].

Исходя из такого подхода, приведенные выше обстоятельства можно объяснить тем, что наличие огнестрельного оружия позволяет преступнику запугать потерпевших, парализовать их волю и достигнуть преступного результата без его применения. Холодное оружие не оказывает столь устрашающего эффекта, поэтому преступники еще на этапе подготовки к преступлению планируют его интенсивное использование.

Особенности личности вооруженного преступника проявляются не только в способе совершаемых преступлений, но и его мотивации. Мотивы совершения тяжких вооруженных преступлений могут быть самыми различными, «все зависит от нравственных черт личности, предопределяющих выбор цели и средства достижения задуманного» (каковы мотивы, такова и личность, и наоборот, поэтому они являются наиболее полной и точной ее характеристикой)[45]. Но выбор оружия в качестве орудия преступления характеризует специфические навыки и умения, характерные именно для вооруженного преступника. Более того, эти навыки, а также цели подготавливаемого преступления определяют выбор конкретного оружия. Например, при совершении слабо подготовленных разбойных нападений, в одиночку, виновный обходится кухонными ножами или иным холодным оружием, а иногда и макетами оружия. Если же лицо собирается преступным путем достигнуть более значимых целей (получение большой суммы денег, ценностей), то планироваться преступление будет более основательно, а оружие более тщательно подбираться.

Это подтверждается результатами анкетирования вооруженных преступников. Они целенаправленно подыскивают те или иные виды оружия, тем самым заранее пытаясь гарантировать положительный исход задуманного даже при возникновении чрезвычайных неблагоприятных ситуаций. Так, 63 % опрошенных совершили бы преступление и в случае уверенности в вооруженности жертвы, 4 % – нет, 33 % – затруднились ответить[46].

Выбор того или иного вида оружия преступления связан прежде всего с психологическим, волевым настроем самого преступника на положительный исход посягательства при любых условиях – и чем опаснее задуманное, тем эффективнее и оружие, а значит, тем успешнее и активнее посягательство на охраняемые законом интересы граждан и противостояние сотрудникам правоохранительных органов, которые эти интересы призваны защищать. К тому же при помощи оружия преступник психологически «оберегает» себя от непосредственного контакта с жертвой, т. е. как бы остается в стороне от ее болевых ощущений, тем самым отдаляет себя от психотравмирующей ситуации.

Бесспорно, определенные черты и свойства личности, предопределяющие во многом характер преступного поведения, не являются абсолютно одинаковыми у всех вооруженных преступников. Но всем без исключения вооруженным преступникам свойственна особенность, заложенная в самом субъекте и базирующаяся на поставленной цели – склонности к вооруженному насилию.

Некоторыми учеными отмечалось, что «всем насильственным преступникам присуща такая закономерность: ситуативный, импульсивный характер с внезапно возникающим, неопределенным, неконкретизированным умыслом. Исключениями могут являться лишь заранее спланированные преступления, да и в этом случае определенную роль играет ситуация»[47]. Лица, совершающие данные преступления, используют благоприятные условия для их совершения, либо преднамеренно создают их. Результаты опроса осужденных за вооруженные преступления свидетельствуют о том, что эта группа правонарушителей предпочитает всем другим способам язык силы, подкрепляемый оружием. Большая масса опрошенных осужденных (69 %), зная о праве граждан на самооборону, не принимали это в расчет, а 31 % опрошенных о таком праве вообще не знали. «Часто ответ на вопрос, почему избран данный способ насилия, дает возможность понять ради чего… с какой целью совершено преступление»[48]. Это говорит о том, что избранный вооруженными преступниками вариант поведения, основанный на решимости совершить задуманное не останавливаясь ни перед какими преградами, определен внутренним психологическим содержанием самой личности.

Мотивы у вооруженных преступников сосредоточены в стремлении к удовлетворению своих материальных потребностей и психологических потребностей в насилии[49]. Отметим, что корыстный мотив есть своего рода регулятор действий преступника, который неразрывно связан с избираемым способом насилия. В ходе изучения уголовных дел о вооруженных преступлениях мотивы совершения вооруженных преступлений распределились следующим образом (табл. 1).

Таблица 1

Таким образом, при групповом характере вооруженных посягательств преобладает корыстный мотив, в отличие от вооруженных преступлений, совершенных в одиночку, в которых на первом месте стоят месть и неприязненные отношения. Это объясняется тем, что корысть объединяет преступников в группы, ибо все соучастники заинтересованы в конечном результате. Акты мести исполняются в одиночку, «заинтересованным лицом», так как отсутствует объединяющий интерес. В зависимости от количественного состава участников преступления меняются характеристики используемого оружия. Чем организованней и сплоченней преступная группа, тем эффективнее оружие, используемое в преступных посягательствах[50].

Так, при совершении групповых вооруженных посягательств огнестрельное оружие использовалось в 50 % случаев, а при совершении аналогичных преступлений в одиночку в – 26 % случаев.

Обобщение практики показывает, что такие качества насильственных преступников, как амбициозность, болезненное самомнение, в полной мере присущи и вооруженным преступникам. Они рассматривают свои желания и потребности как единственно важные и значимые, а игнорирование интересов и желаний окружающих приводит к более или менее выраженной моральной нечувствительности, при которой полностью стираются границы между представлениями о дозволенном и недозволенном. Это свидетельствует об отчуждении данной личности от общественных интересов. «Отчуждение, – пишет А. И. Долгова, – выражается в отключении (фактическом или психологическом) от источников интенсивного положительного воздействия и, соответственно, в замыкании на круге лиц со сходной характеристикой взглядов, поведения, а также в деформации социальных позиций и ролей»[51].

Возникновение состояния социальной неадекватности личности вооруженного преступника может явиться результатом как известного несоответствия притязаний лица объективным, реальным возможностям, заключенным в социальной среде, так и несоответствия данных притязаний субъективным данным, индивидуальным характеристикам человека[52]. Другими словами, у этой личности идет разрыв между фактическим положением, ее возможностями и притязаниями. Следовательно, неизбежен внутренний конфликт, когда уровень притязаний не соответствует объективным возможностям и субъективным способностям индивида, вследствие чего они не могут быть удовлетворены обществом, да и самим индивидом.

Необходимо четко выделить социально-демографические признаки личности вооруженного преступника, которые имеют большое значение в изучении данной проблемы. Ведь статистическая обработка совокупных данных (пол, возраст, образование, семейное положение, социальная принадлежность) раскрывает функциональную связь с фактом совершения преступления[53].

Социально-демографические признаки лиц, совершивших вооруженные преступления, выглядят следующим образом: в 92 % случаях это мужчины, женщин – 8 %, что несколько ниже их удельного веса в общем массиве преступлений (13–16 %)[54]. Доля женщин-убийц в общей массе составляет 10–12 %, нанесших тяжкие повреждения – 5–7 %, совершивших грабежи и разбои – 16–18 %[55].

Преобладание мужчин при совершении вооруженных преступлений соответствует распределению по половому признаку лиц, совершивших насильственные посягательства. Мужчины намного чаще попадают в различные конфликтные ситуации и целенаправленно их создают, склонны к бесцельному времяпрепровождению, употреблению спиртного, наркотиков, которое нередко и становится причиной того или иного преступления. Кроме того, на наш взгляд, здесь играют роль специфика орудия преступлений – оружия, которое требует определенных знаний, навыков и умений в его использовании, а также наличие самого оружия. Женщинами такие знания и навыки, как правило, не свойственны[56].

В большинстве случаев в качестве оружия женщинами обычно используются кухонные ножи, хотя встречаются и более опасные предметы. Так, в один день в Ростовской области женщинами было совершено четыре убийства на бытовой почве, при этом в трех случаях использовались кухонные ножи, в одном – охотничье ружье. Женщины обычно совершают преступления с использованием чужого оружия (мужа, сожителя)[57].

Отмечается возрастающая криминальная активность женщин[58]: так, исследования, проводимые Е. Ю. Ефимовой, показывают, что при совершении грабежей и разбоев женщины более чем в 40 % случаев прибегают к личному совершению насильственных действий, в том числе с применением оружия или предметов, используемых в качестве такового. Происходят рост групповой женской преступности, включая чисто женские группы (31,4 %); использование при совершении преступления технических средств, холодного и огнестрельного оружия (более 24 % грабежей и разбоев), что приводит к увеличению дерзости, насилия и жестокости совершенных преступлений; активизация роли женщин в преступных группировках, выход их на роли организаторов, инициаторов и активных исполнителей (до 65 %)[59]. По данным нашего исследования, женщины совершают преступления в группе с мужчинами и выступают в более свойственном для них качестве – приманки. Или же женщины выступают в качестве заказчицы преступления, в большинстве своем это убийства своих достаточно состоятельных мужей[60] (табл. 2).

Таблица 2. Соотношение мужчин и женщин совершивших вооруженные преступления.

Продолжающийся рост криминализации женщин имеет корреляцию с пьянством. Примерно 58 % женщин совершили вооруженные преступления, находясь в состоянии алкогольного опьянения, что, впрочем, характерно и для других преступлений[61]. При этом около 46 % из них употребляли спиртное с будущими потерпевшими (мужьями, сожителями или просто соседями) перед совершением преступления. Основная масса преступлений, совершаемых женщинами с помощью оружия, заранее не подготавливалась и явилась следствием разрешения возникших споров или конфликтов, порой продолжающихся длительное время, либо в ходе ссор при совместном употреблении спиртных напитков. «Именно наличие у части граждан огнестрельного и холодного оружия является условием, способствующим совершению преступлений на бытовой почве»[62]. По данным нашего исследования, преступления, совершенные женщинами, носили бытовой или ситуативный характер, и в 90 % случаях в качестве орудия совершения преступления выступали кухонные ножи, топоры, т. е. предметы повседневного домашнего обихода, навыками в обращении с которыми женщины обладали в силу своей социальной роли (хозяйки в доме); в остальных случаях женщинами совершались преступления из незаконно хранимого оружия их мужей или сожителей.

Возрастные границы у мужчин в зависимости от мотива совершения преступления и численности участников выглядят следующим образом (табл. 3).

Таблица 3

Таким образом, наиболее предрасположена к вооруженному насилию возрастная группа 18–29 лет (особенно заметно вырос их удельный вес в совершении умышленных убийств), доля которой в последние годы существенно возросла[63]. Данная возрастная категория преступников совершает наиболее тяжкие преступления, тщательно к ним подготавливаясь: планирует, репетирует, подыскивает наиболее подходящее для конкретной ситуации оружие. Это устойчивые преступные группы, объединенные общими криминальными целями, в которых определены ролевые функции ее членов. С увеличением возраста преступников (30–45 лет) снижается общественная опасность совершенного преступления. Лица старшего возраста также совершают групповые вооруженные преступления, однако степень их организации гораздо ниже: договоренность между соучастниками может состояться непосредственно перед совершением преступления и носит самый общий характер. В таких группах обычно отсутствует общая преступная цель, от чего зависит и выбор оружия, которое будет намного слабее по своим тактико-техническим данным, чем оружие, используемое организованными преступными группами. Лица старше 45 лет также совершают преступления с использованием оружия, однако все преступления совершаются ими на бытовой почве.

Таким образом, возраст преступника оказывает определенное влияние на характер вооруженного преступления: с увеличением возраста преступников снижается общественная опасность содеянного. Это может объясняться закономерными физиологическими изменениями в организме человека, а также его жизненным опытом, который дает возможность выбрать социально правильную линию поведения даже в сложных ситуациях.

По данным нашего исследования, численный состав групп, совершающих тяжкие преступления с помощью оружия, распределился следующим образом: группы из 2 человек составили 57 %, от 3 до 5 человек – 38 %, 6 и более человек – 5 %. Также были выявлены преступные группы (5 % от общего количества изученных вооруженных групп), состоящие лишь из граждан Кореи и Вьетнама. Их отличительной особенностью являлось то обстоятельство, что они состояли исключительно из земляков, и преступления (в 85 % случаев это – разбойные нападения) совершались также только против граждан своей страны, причем они максимально применяли насилие даже тогда, когда ситуация того не требовала: в частности, использовали оружие против женщин и детей. И преступники, и жертвы нелегально проживали в г. Ростове-на-Дону.

Относительно вооруженных преступников-подростков можно сказать, что «в общей своей массе они склонны к подражанию: их неуверенность в себе, своем социальном положении, своем будущем и наличие крайне амбициозных побуждений в совокупности с реально существующими, достаточно легкими, а нередко и культивируемыми обществом насильственными способами “легкой наживы” и “решения всех проблем” провоцируют несовершеннолетних на совершение преступления»[64].

При этом важно отметить, что в совершение групповых вооруженных преступлений они активно вовлекаются взрослыми, так как несовершеннолетние социально не адаптированы в обществе и стремятся поднять свой материальный уровень любыми способами[65], в том числе и противоправными (встречаются случаи совершения групповых вооруженных преступлений с участием только несовершеннолетних).

Группы, где преобладали несовершеннолетние, были смешанные (девушки и парни различных возрастов), преступления чаще совершались спонтанно, в ходе совместного распития спиртных напитков, при проведении досуга[66]. Некоторые преступления несовершеннолетних оказывались намного опаснее преступлений, совершаемых взрослыми. Их поведение характеризуется необдуманностью действий – эти лица могут просто так нанести ножевое ранение, иногда и смертельное[67].

С одной стороны, им присуще обостренное чувство собственного достоинства, а с другой – неуверенность в себе. Находящееся же в руках оружие позволяет решать возникшие проблемы вполне определенным образом[68].

Все это свидетельствует о том, что наличие оружия у несовершеннолетних резко повышает дерзость и опасность их действий. По данным исследования, проводимого В. Н. Прусаковым: подростки, «применившие оружие или заменяющие его предметы, значительно чаще, чем несовершеннолетние из контрольной группы, совершали преступления при явных свидетелях (65 % и 20 %), против взрослых потерпевших (57 % и 32 %), против потерпевших (56 % и 26 %), действуя в одиночку (57 % и 13 %)»[69].

Также отмечается, что в качестве оружия криминальные группы несовершеннолетних используют не только традиционные для подростков ножи, цепи, палки[70], бритвы, но все чаще и огнестрельное оружие, гранаты, взрывные устройства[71].

Определенный криминологический интерес представляют сведения об образовательном уровне вооруженных преступников. Считалось, что лица с высоким образовательным и культурным уровнем значительно реже совершают преступления[72]. Однако данные, полученные нами, свидетельствуют о том, что образовательный уровень лиц, совершивших вооруженные преступления, достаточно высок: среднее образование имели 35 %, среднее специальное – 45 %, высшее (неоконченное высшее) – 13 % преступников, и 7 % составили лица с начальным образованием. Изучаемая категория преступников, имея довольно высокий образовательный уровень, отличается высоким процентом лиц, не занятых общественно полезным трудом: на момент совершения преступления работали только 19 %, учились – 11 %, не работали – 70 % лиц. Следует отметить, что этот показатель у вооруженных преступников выше среднестатистического[73], а также выше аналогичного, характеризующего другие категории преступников: корыстных[74], корыстно-насильственных, насильственных.

Такое положение объясняется тем, что вооруженность, как правило, является одним из признаков принадлежности лица к организованной преступности. Члены же организованной преступной группы (ОПГ) официально числятся «временно не работающими»[75], однако живут «на широкую ногу».

Наличие определенного образовательного ценза не является преградой для совершения наиболее тяжких преступных посягательств, а в некоторых случаях и облегчает их совершение[76]. Кроме того, обращение с определенными видами оружия и взрывчатых веществ само по себе требует соответствующего образовательного уровня и навыков в обращении с ним.

Участники ОПГ, как правило, положительно характеризуются, в частности по месту работы – 30 %, по месту жительства – 70 %. Однако характер и тяжесть совершенных преступлений, привычки, наклонности обвиняемых дают основания сомневаться в подлинности положительной оценки их личности.

Отметим, что большинство лиц (61 %), совершающих тяжкие преступления с применением оружия, на момент совершения преступления находились в трезвом виде и лишь 39 % были в состоянии алкогольного опьянения. При этом вероятность увеличения употребления алкоголя повышается и с возрастом преступников и зависит от характера посягательства (групповое или одиночное). На момент совершения преступления трезвыми были 91 % лиц, совершивших групповые вооруженные преступления, и 31,4 % лиц, совершивших их в одиночку. По нашему мнению, объяснение заключается в том, что в вооруженных преступных группах существует строгая дисциплина, исключающая употребление алкоголя при совершении преступлений, а зачастую и в другое время. Напротив, преступники-одиночки не связаны подобными ограничениями и с помощью спиртного повышают психологическую устойчивость и укрепляют решимость совершить преступление.

Наибольшей степенью общественной опасности обладают вооруженные преступления, совершенные хорошо организованными группами. Здесь играет свою роль не только физическое и психологическое превосходство, вызванное наличием оружия, но и феномен распыления коллективной ответственности («чувство стаи»). Такие группы совершают хорошо продуманные, спланированные преступления: заказные убийства, разбойные нападения, бандитизм, захват заложников. В большинстве случаев преступления с использованием оружия совершаются в условиях очевидности, на глазах многих людей.

На момент совершения преступления состояли в зарегистрированном браке и имели детей 43 % преступников, 35 % были холостяками, сожительствовали 10 %, находились в разводе 12 %. Таким образом, можно сказать, что для большинства вооруженных преступников характерны неустроенность личной жизни либо неудовлетворенность ею.

Наибольшей криминогенностью отличаются ранее судимые лица, они составляют 48 % от общего количества изученных преступников, при этом 11,4 % из них привлекались к уголовной ответственности за преступления, связанные с незаконным ношением и хранением огнестрельного оружия. На момент совершения вооруженного преступления не работали 60 %, эпизодически работали 28 %, постоянно работали 12 %. Самый высокий процент судимости наблюдается у организаторов и руководителей преступных групп. Судимые преступники отличаются большей жесткостью по отношению к жертвам, чем ранее не судимые.

Изучение личности вооруженных преступников дает основание сделать вывод, что таким лицам в большинстве случаев присуще устойчивое антиобщественное поведение. Об этом свидетельствуют и данные, полученные в ходе нашего исследования. Основная масса (70 %) опрошенных осужденных, зная о праве граждан на самооборону, не остановилась перед существующей угрозой оказания активного сопротивления со стороны жертвы, и только 30 % о таком праве не знали. Следовательно, избранный вооруженными преступниками вариант поведения, основанный на решимости совершить задуманное, не останавливаясь ни перед какими преградами, предопределен внутренним содержанием самой личности. Убийства, причинения тяжкого вреда здоровью, изнасилования и другие насильственные преступления все чаще сопряжены с цинизмом, изощренностью, глумлением над потерпевшими, особой жестокостью. Преступники нередко переходят тот предел насилия и жестокости, который в конкретной ситуации был достаточен для достижения цели преступления. По данным С. Абельцева, «около 30 % лиц осужденных за убийство заявили при их опросе, что они проявляли жестокость не только к конкретной жертве, но и к окружающим. Примерно такие пояснения дали 25 % осужденных за разбой и 35 % – за причинение тяжкого вреда здоровью. Со слов большинства осужденных, это было необходимо для наведения страха и поднятия престижа осужденного как личности»[77]. По данным нашего опроса лиц, осужденных за совершение вооруженных преступлений, готовность вообще применить против граждан оружие составила 80 %, а 15 % ответили, что готовы применить оружие только при защите своих родных, 5 % воздержались от ответа. Эти данные свидетельствуют о пике агрессии у данной категории преступников.

Вопрос о месте типа вооруженного преступника в криминологическом учении о личности следует увязывать с аналогичным решением, касающимся места вооруженной преступности.

Рассматривая отдельные блоки однородных преступлений, криминология исходит из того, что если преступность – общее, то корыстная, насильственная, корыстно-насильственная преступность – это те уровни, которые являются выражением системы науки, изучающей данное явление, в целом и ее составляющие. Одним из автором было высказано мнение о том, что вооруженная преступность как особый криминологический феномен должна входить самостоятельным элементом в систему криминального насилия на подуровне насильственной и корыстно-насильственной преступности[78].

Исходя из предложенного понимания места вооруженной преступности, личность преступника можно рассматривать как уровень общего, личность насильственного (корыстно-насильственного) преступника – как уровень частного и личность вооруженного преступника – как уровень особенного.

Подводя итог изложенному, можно сделать вывод о том, что личность вооруженного преступника представляет собой разновидность личности насильственного (корыстно-насильственного)[79] преступника, отличающуюся присущими ей специфическими нравственно-психологическими качествами и характеристиками. Следовательно, место личности вооруженного преступника в общем учении о личности преступника выглядит следующим образом (схема 1).

Схема 1

Личность вооруженного преступника представляет собой совокупность социально-негативных свойств лица, совершившего умышленное преступление с использованием оружия, причем специфическими свойствами являются интерес к оружию, навыки и умения в обращении с ним, обусловившие во взаимодействии с конкретной жизненной ситуацией выбор вооруженного способа совершения преступления, заключающийся в воздействии оружием на окружающую действительность с целью обеспечения авансированного преимущества над потерпевшим и достижения преступного результата.

§ 2. Типология вооруженных преступников

Типология как метод научного познания, отвечая важным научным задачам и практическим целям[80], фиксирует то главное, без чего нет и не может быть личности преступника, вскрывает внутренние устойчивые связи между существенными признаками и тем самым способствует обнаружению закономерностей, свойственных преступнику как типу[81].

Значение типологии состоит в том, что в качестве предмета ее познания выступает не преступность как явление и не отдельная личность или отдельное преступление, а единство сущности образующих личность свойств и признаков, обусловленных объективными условиями. Типология проникает в сущность самой личности преступника, но при этом ее интересует именно типичное. Она связана с изучением таких свойств личности, как сознание и психика, темперамент и эмоции, навыки и умения, привычки, направленность, установки, потребности[82].

Методологической основой исследования проблемы являются утвердившиеся в философии понятия «типическое», «тип личности», «особенное», а познание типичного – важнейшая предпосылка изучения личности любого преступника. Эта задача решается путем сведения индивидуального в личности преступника к социальному и выделения в социальном индивидуального, что позволяет выяснить общее и особенное в единичном, определить необходимые и существенные свойства в конкретном человеке.

Имея в виду практический аспект, необходимо изучать взаимосвязь между тем или иным типом личности вооруженного преступника и видом совершенного преступления. Здесь следует исходить из того, что преступление, совершенное с использованием оружия, не только дает представление о почерке преступника, но и позволяет говорить о его определенных индивидуальных характеристиках, которые в своей совокупности позволяют отнести его к определенному типу личности[83].

К настоящему времени учение о типах личности преступника разработано достаточно полно и глубоко[84]. Однако среди криминологов существовали и продолжают существовать различные точки зрения, касающиеся данного вопроса[85]. Криминологическая типология личности преступника помогает выявить причины преступного поведения, а следовательно, с большей эффективностью способствовать предупреждению преступлений. Анализируя личность преступника в соответствии с типизацией, ученые обычно выделяют следующие направления исследования: типологию в рамках социального аспекта, на уровне социально-психологических обобщений и типологию отдельных категорий преступников[86]. Однако главный типообразующий признак тот, что определяет взаимоотношения между личностью и обществом. При этом устанавливаются: степень «отчужденности» личности преступника от общества и окружающей его среды, устойчивость способов поведения данной личности. В частности, одни авторы выделяют типы привычных, профессиональных и случайных преступников[87]; другие – предложили следующий универсальный вариант типологии личности преступника: профессиональный тип, привычный тип, неустойчивый тип, небрежный тип, случайный тип[88].

Например, Н. С. Лейкина главными критериями выделения типологических особенностей преступника признает социально обусловленные свойства, которые создают возможность антиобщественного поведения и отличают преступника от других людей[89]. К ним она относит не только характер и мотивы преступного поведения, но также глубину и устойчивость антиобщественной установки. Данной точки зрения придерживаются также Ю. М. Антонян, Ю. Д. Блувштейн[90].

По глубине, стойкости, злостности, антисоциальной направленности и ценностным ориентациям личности выделяют следующие типы: «случайный», «ситуативный», «неустойчивый», «злостный», «особо опасный»[91].

Все рассмотренные типологии личности преступника представляют определенный криминологический интерес, потому что именно «посредством типологизации создается своеобразная модель личности. Установление соответствия конкретного лица этой модели должно свидетельствовать о его принадлежности к определенному типу личности»[92].

Вместе с тем тип личности вооруженного преступника не выделялся в качестве самостоятельного и даже почти не рассматривался как подтип в общем учении о личности преступника, хотя отдельные попытки подобного рода предпринимались[93].

Так, А. П. Закалюк считает, что для типизации личности по степени ее социальности в первую очередь необходимо правильно установить ее ведущее основание. Для этого требуется определить в структуре личности элемент, наиболее легко концентрирующий в себе ее главные ориентиры, доминирующие отношения, ценностные ориентации[94].

Ведущим основанием личности вооруженного преступника являются специфические интересы, навыки и умения, которые обусловили выбор способа совершения преступления с использованием оружия. Поскольку включение оружия в план замышляемого или подготавливаемого преступления является обязательным признаком психологической характеристики вооруженного преступника, следует признать, что такой тип, как случайный преступник, выпадает из классификации вооруженных преступников. Это вызвано тем, что характерные для данного типа неосторожные преступления, даже если они совершены с использованием оружия, не могут быть отнесены собственно к вооруженным в связи с тем, что использование оружия не включается в указанных случаях в план преступных действий, да и сам план, характерный для вооруженных преступлений, в подобных случаях отсутствует.

Естественно, не относятся к вооруженным лица, совершившие кражи, хищения и должностные преступления (п. 3 классификации, предложенной В. Н. Кудрявцевым и В. Е. Эминовым)[95].

Криминология, изучая лиц, совершающих преступления с применением оружия, охватывает своим исследованием совокупность именно особенностей личности, которые складываются из внешних связей, отношений человека и его внутреннего мира. Отсюда и специфика соответствующего «вооруженного преступного поведения». При этом (что особенно касается тяжких насильственных преступлений) могут выделяться разные типы «вооруженных преступников». Главное в этом случае – анализ взаимозависимости между типом преступника (ранее не судимый, рецидивист и т. д.) и видом преступления (например, убийством). Здесь уже выделяются особенности конкретных категорий лиц, когда учитываются их специфические свойства и признаки индивидуального порядка, и именно такие свойства и признаки, которые обусловливают совершение преступления с применением оружия. Данную категорию лиц, совершающих убийства, причинения тяжкого вреда здоровью, разбои, грабежи, изнасилования с применением оружия, следует отличать от лиц, совершающих те же преступления без использования оружия.

В криминологической литературе была предпринята попытка выделить следующие типы вооруженных преступников: а) агрессивно-злобный (воинственный); б) агрессивно-пренебрежительный; в) ситуативно-агрессивный[96].

Вместе с тем, пытаясь углубить подходы к изучению личности вооруженного преступника, мы исходим из того, что совокупность черт и качеств каждого из них и определяет совершение конкретной разновидности преступлений.

На наш взгляд, классификационными признаками типов вооруженных преступников являются наличие и степень развития навыков и умений в обращении с оружием, т. е. преступный профессионализм тех или иных категорий лиц, совершающих вооруженные преступления.

1. На вершине «профессионального мастерства» находятся лица, обладающие не просто умениями в обращении с оружием[97], но и хорошо выработанными в процессе многочисленных тренировок навыками скрытого ношения и быстрого извлечения оружия, точной стрельбы, ремонта, доводки и наладки оружия, навыками обращения с взрывчатыми материалами и средствами взрывания, способностью к самостоятельному изготовлению, установке и приведению в действие взрывных устройств. Иными словами, эти лица в совершенстве владеют оружием, поддерживают его в исправном состоянии и эффективно применяют в случае необходимости. Это высшая категория – профессиональные вооруженные преступники.

Лица, отнесенные нами к первому типу, совершают особо тяжкие вооруженные преступления, как правило, в группах высокой степени организованности с устойчивой криминальной деятельностью[98], направленной на достижение стратегически важных для них целей. Свои преступления они тщательно готовят и планируют, чтобы преступный результат обязательно был достигнут при любых условиях и в зависимости от этого подыскивают высокоэффективное боевое оружие российского или иностранного производства[99].

Именно такие лица привлекаются для исполнения высокопрофессиональных заказных преступлений или являются «оружейниками» организованных преступных сообществ, обеспечивающими арсеналы преступных организаций[100]. Лица, отнесенные к первому типу, совершают особо тяжкие преступления – терроризм, бандитизм, заказные убийства, разбойные нападения на грузовой транспорт[101], обменные пункты валюты, офисы, квартиры граждан, магазины.

По существу, криминальное обращение с оружием (приискание, приобретение, переделка, ремонт), а также его использование для совершения преступлений и является для данных лиц основным источником дохода. Таким образом, эта категория вооруженных преступников обладает всеми признаками профессионального преступника и образует наиболее опасный тип – тип профессионального вооруженного преступника. Особенностью характеристики данного типа вооруженного преступника, отличающей его от других, является высокая степень подготовки лица перед совершением преступления. Прежде чем совершить преступление, лица, отнесенные нами к первому типу, изучают место предстоящего нападения, проверяют возможность применения того или иного вида оружия в конкретной ситуации, производят пристрелку оружия, нередко организуют засады, которые могут продолжаться не один день. Здесь имеет место длительный контакт преступника и оружия.

Такие лица характеризуются явной склонностью к насилию и ярко выраженной стойкой антиобщественной направленностью. Они отказываются от общечеловеческих ценностей, имея высокий уровень скрытой агрессивности и жестокости, убежденность в своей исключительной правоте и, конечно, полное отсутствие сопереживания жертвам. Преступники первого типа совершают преступления либо в одиночку (6 % от общего количества, особенно это характерно для заказных убийств) либо в преступной группе. По данным нашего исследования, подобные преступные группы (с жесткой вертикальной подчиненностью, дисциплиной) составили 5 %, при этом количество лиц в них варьируется от 6 до 18 человек (это только лица, фигурирующие в материалах уголовного дела). В таких преступных группах складываются устойчивые отношения между ее членами и распределяются роли. Они также обучаются способам совершения намеченных преступлений, производят поиск объектов преступных посягательств, тщательно подбирают оружие для совершения преступления (например, время приискания оружия может длиться от 1 до 3 месяцев, выбор конкретного образца зависит от поставленных целей).

Эмоционально-волевая сфера данного типа преступников отличается решительностью при реализации преступного замысла, жестким самоконтролем, настойчивостью в доведении посягательства до конца. Эти преступники уравновешенны, сдержанны, у них не наблюдаются вспышки ярости, наоборот, они расчетливо управляют своим поведением, все поступки тщательно взвешивают и прогнозируют их последствия. Преступления тщательно планируются и репетируются, продумываются различные варианты развития событий, готовятся пути отхода. Оружие выступает одним из наиболее значимых элементов для «успешного» совершения задуманного. Поэтому выбор его производится с учетом всех обстоятельств конкретного преступления: характеристики жертвы, места, времени и иных факторов.

Зачастую путем совершения преступлений субъект пытается «найти смысл жизни», пережить острые и мощные эмоциональные потрясения, мобилизовать свои жизненные ресурсы. Во многом это объясняется тем, что вооруженные преступники профессионального типа часто имеют опыт участия в боевых действиях, приобретенный во время армейской службы, и сохранили тягу к риску, который к тому же хорошо оплачивается.

По своим возрастным характеристикам это сравнительно молодые, полные сил и энергии люди от 22 до 30 лет, обладающие не только навыками в обращении с оружием, но и отличными физическими характеристиками. По данным, полученным в ходе нашего исследования, из числа лиц, совершивших тяжкие вооруженные преступления, 6 % принимали активное участие в военных действиях (в основном проходя службу в армии на контрактной основе).

В литературе справедливо отмечалось, что доля использования оружия повышается при совершении групповых преступлений[102].

Профессиональные вооруженные преступники используют только высокоэффективное боевое оружие, выбор которого зависит от поставленной преступной цели. Многое зависит от сферы деятельности будущей жертвы (наиболее затруднены посягательства на лиц, занимающихся экономикой, политикой, а также криминальных авторитетов), определяющей и ее защищенность (количество телохранителей, наличие видеокамер, защищенность автомобиля).

По данным нашего исследования, перед совершением групповых вооруженных преступлений в 75 % случаях преступниками организовывались засады по месту жительства и работы жертвы, в местах проведения ею досуга, тщательно изучался распорядок дня. В некоторых случаях преступникам приходилось длительное время поджидать жертву и находиться в засаде от 2 до 7 дней.

Профессиональные вооруженные преступники тщательно готовят и планируют преступления, чтобы преступный результат обязательно был достигнут, независимо от стечения обстоятельств, при этом они используют высокоэффективное боевое оружие – автоматы, снайперские винтовки (как российского, так и иностранного производства), дистанционно управляемые взрывные устройства, приборы гашения звука выстрела.

Профессиональные вооруженные преступники действуют во временном промежутке с 09 до 18 часов – 50 %, с 21 до 24 часов – 26 %, с 00 до 09 часов – 24 %, т. е. большинство преступлений совершается «средь бела дня», на глазах у многих свидетелей и очевидцев, что характеризует повышенную общественную опасность данных преступлений.

Хорошая организация преступлений позволяет длительное время избегать ответственности, что создает определенный психологический настрой, позволяющий почувствовать свою неуязвимость[103]. Это обстоятельство способствует закреплению негативных качеств личности и продолжению преступной деятельности. Обращают на себя внимание эмоциональная холодность профессиональных вооруженных преступников, отсутствие какого-либо сопереживания жертве. Известен случай, когда занявший боевую позицию киллер обнаружил, что жертву сопровождают жена и ребенок. Связавшись с бригадиром и доложив обстановку, он получил ответ: «В земле всем места хватит», после чего хладнокровно уничтожил всю семью.

«Преступник, совершивший насильственное преступление, совершенно лишен способности сочувствовать своей жертве, несмотря на все проявления эмоций со стороны последней»[104]. Например, наемные убийцы вообще не воспринимают жертву как живого человека, тем более как индивидуальность. Для них он нечто близкое и неопределенное, то, что стоит между убийцей и его гонораром. Одним словом, это мишень[105].

При этом большая часть преступников, отнесенных к первому типу, положительно характеризуется лицами, находящимися с ними в родственных отношениях или проживающих по соседству. Такое обстоятельство может объясняться «маской» добропорядочности, под которой скрываются истинные качества данной личности, либо опасением за свою безопасность характеризующих их лиц.

Преступники рассматриваемого типа живут на «широкую ногу», любят различные увеселения, коммуникабельны, неплохо разбираются в обстоятельствах и людях; география совершенных ими преступлений довольно широка. В обыденной жизни эти лица стараются не выделяться и маскируются под законопослушных граждан. Среди них есть лица с преступным прошлым, в том числе и рецидивисты, действующие в составе групп и зачастую являющиеся их главарями, благодаря большому преступному опыту и авторитету. Они оказывают активное сопротивление сотрудникам правоохранительных органов; находясь в местах лишения свободы, предпринимают попытки к побегу. Их поведение в ходе следствия и судебного разбирательства часто бывает вызывающим. Лица этого типа преимущественно используют современное боевое оружие, для завладения которым совершают нападения на различные объекты его хранения или на сотрудников правоохранительных органов.

В связи с возрастающим спросом на боевое оружие появились новые формы преступного бизнеса, направленные на его добывание, ремонт, уничтожение индивидуальных признаков, которые традиционно используются криминалистами для его идентификации. Преступники выезжают в «горячие точки», устанавливают коррумпированные связи с военнослужащими, похищают оружие из воинских частей и складов, с заводов-производителей. В небольших мастерских, оснащенных незамысловатым оборудованием (токарный и фрезерный станки, муфельные и плавильные печи, труборез), стали «шустовать» криминальное оружие, т. е. обрабатывать внутреннюю поверхность ствола так, чтобы ни одна криминалистическая лаборатория не смогла его идентифицировать[106].

Данные, полученные нами, свидетельствуют о том, что профессиональные вооруженные преступники использовали наиболее эффективное оружие (60 %). Значительная их часть имела достаточно высокий образовательный уровень: 8 % преступников – высшее и неполное высшее образование, 30 % – среднее специальное, 39 % – среднее и лишь 23 % – неполное среднее образование. Согласно исследованию, проведенному А. М. Абдулатиповым, каждый пятый член вооруженной банды имел высшее образование, а каждый четвертый – среднее специальное. Однако автор справедливо отмечает, что образовательный уровень личности в последние годы резко оторвался от таких ценностных показателей, как культурный уровень, состояние нравственно-правового сознания, и не стал сдерживающим фактором от жестокости и произвола[107]. Лица с начальным образованием и неграмотные отсутствовали. Преступники, как правило, хорошо физически развиты, профессионально занимаются спортом, начитаны, разбираются в правовых вопросах, осведомлены о методах работы правоохранительных органов, знают свои процессуальные права[108].

2. Ко второму типу вооруженного преступника относятся лица, обладающие лишь закрепленными умениями и некоторыми навыками в обращении с оружием. Это категория злостных преступников. По данным нашего исследования, они составили 44,2 % от общего количества. Указанный тип тоже проявляет интерес к оружию, умеет достаточно точно стрелять, быстро извлекать оружие. Вместе с тем у этой категории преступников не хватает навыков для ремонта боевого оружия, и, например, переделки газового оружия в боевое, а тем более для изготовления взрывных устройств, хотя они и способны в определенной ситуации их использовать. Такие лица обычно совершают разбойные нападения, убийства, не требующие высокой квалификации, также вымогательства, в которых они выступают как члены организованных преступных группировок.

Следует отметить, что недостаточность навыков и умений в обращении с оружием рассматриваемая категория преступников может компенсировать их развитием и по мере достижения определенных успехов из категории злостных перейти в категорию профессиональных.

Преступники злостного типа от профессиональных вооруженных преступников отличаются меньшей степенью включенности в криминальную субкультуру и криминальную иерархию, что предполагает несколько иной уровень нравственно-психологической деформации. Совершение вооруженных преступлений для них еще не профессиональная (в смысле постоянства) деятельность, но уже ощутимый и значимый заработок. В отличие от профессиональных вооруженные преступники данного типа совершают преступления, отличающиеся меньшей степенью организованности и преследующие менее значимые цели, и чаще используют самодельно изготовленное оружие, пистолеты, обрезы, кастеты[109].

Эти преступники действуют и в одиночку, и в составе групп, отличающихся меньшей степенью организованности и численным составом по сравнению с профессиональным типом (по нашим данным, 95 % таких групп включали от 2 до 5 человек). В них нет четкой иерархии, однако определенное распределение ролей присутствует. Злостные преступники характеризуются такими отрицательными психологическими чертами характера, как изворотливость, лживость, неустойчивость в своих социальных связях и отношениях, отчужденность от общественных ценностей и полезного общения, конфликтность с окружающими. У них относительно высокая импульсивность при низком самоконтроле.

В отличие от профессиональных преступников, скрывающих свою преступную деятельность под внешней благопристойностью, они открыто пренебрегают правовыми нормами. Для злостных преступников характерны такие стереотипы поведения, которые включают насилие (в частности, вооруженное) как привычное средство достижения цели, а также допускают неспровоцированные агрессивные реакции на поведение другого лица. Им свойственны полное безразличие к человеческой жизни, жестокость, демонстративное пренебрежение нормами поведения. В отличие от профессионального типа, которому свойственно тщательное взвешивание своих поступков, такие преступники, обладая низкими моральными качествами, имеют сравнительно узкий личностный спектр возможностей и средств решения возникающих проблем, имеющих для них глобальное значение. По нашим данным, уровень образования у этой группы ниже, по сравнению с предыдущей: высшее образование имеют 2 %, среднее (неполное среднее) – 68 %, средне-специальное – 30 %. 60 % злостных преступников не заняты общественно полезным трудом. Их семейное положение характеризуется большим числом разводов. Так, на момент совершения преступления в зарегистрированном браке состояли 30 %, сожительствовали – 15 %, при этом в разводе находились 45 % преступников от общего числа изученных данной типологической группы. Указанные данные свидетельствует об общей социальной дезадаптации рассматриваемой типологической группы вооруженных преступников.

Лица, отнесенные нами ко второму типу, характеризуются умениями и навыками в обращении с наиболее распространенными видами оружия (пистолет Макарова, револьверы), более мощное боевое оружие они не используют. Оружие подбирается ими в соответствии с определенными знаниями о том или ином его виде, самом простом в обращении.

Преступники данной категории живут в постоянном ожидании нападения извне и состоянии готовности к сопротивлению. Подозрительность у этих людей возникает по механизму проекции, т. е. своему внешнему окружению они приписывают черты, присущие им самим, – склонность к агрессии, доминирование над другими.

Злостные вооруженные преступники стремятся приобрести любые виды оружия: холодное, газовое, переделанное огнестрельное (обрез), кустарно изготовленное (пистолет под малокалиберный патрон и т. д.). Данные лица постоянно носят оружие при себе, демонстрируют его окружающим, а также дают в пользование своим знакомым, т. е. об их вооруженности известно широкому кругу людей. Действия таких преступников непоследовательны и непредсказуемы, но основаны на применении насилия для достижения поставленных целей. Например, сегодня они могут совершить хулиганские действия, а завтра помочь милиционерам задержать нарушителя порядка, чтобы тут же его освободить от милиции, но через несколько минут поссориться с ним и хладнокровно его убить[110].

Злостные преступники стремятся извлекать из ситуации максимальную выгоду, имеют многочисленные преступные контакты. Их поведение представителей определяется прежде всего сильным стремлением любым путем выделиться из общей массы, добиться высокой оценки собственной личности окружающими. Отсутствие объективных качеств для этого компенсируется избыточным применением силы и демонстративной готовностью к силовому самоутверждению. Их самостоятельные действия обычно отличаются непродуманностью, они склонны к немедленному удовлетворению своих желаний, причем «стремление к удовлетворению минимально необходимых жизненных потребностей редко служит стимулом для нарушения закона»[111]. Агрессивное поведение представителей данного типа нередко выражается в убийствах, хулиганстве, разбойных нападениях, изнасилованиях. Лица этой категории поддаются внушению, легко подчиняются, и, следовательно, их легко вовлечь в различные преступные группировки в качестве исполнителей. Однако при совершении преступлений в группах действия таких лиц имеют определенную подготовку и просчитываются.

Преступники, отнесенные к данному типу, бывают беспечны, некритичны, раздражительны, циничны в своих высказываниях, стремятся к признанию со стороны группы. Названные стремления у этой категории лиц отмечались и ранее[112]. Тяга к удовольствию, бездумность, с одной стороны, и повышенная тенденция к подчинению – с другой, в итоге приводят к преступлению.

Из-за невысокого интеллектуального уровня представители этого типа часто живут настоящим, не заботясь о будущем, в связи с чем их антиобщественное поведение нередко вызывается сиюминутными желаниями. Как правило, такие преступники – сравнительно молодые люди (19–28 лет), в силу чего определенная их часть не способна верно оценить складывающуюся ситуацию, свое поведение, а следовательно, и его последствия.

Средством достижения преступного результата служит оружие, которое в их владении чаще всего оказывается до конкретного планируемого преступления и нередко стимулирует преступное поведение. А приобретается оружие различными способами – путем кражи, покупки или изготовления. В основном это холодное оружие либо бытовые предметы (обычно ножи), придающие уверенность в себе, поэтому указанные предметы преступник нередко носит с собой и до совершения преступления[113]. Так, в ходе нашего опроса осужденных за вооруженные преступления выяснилось, что постоянно носили оружие 18 % опрошенных, иногда – 28 %, только когда шли на преступление – 14 %, остальные хранили дома без определенной цели.

Лица, отнесенные к данному типу, «отличаются эмоциональной холодностью, интеллектуальной тупостью, эгоцентризмом, фанатизмом, охваченностью доминирующей идеей. Для большинства характерно отсутствие психологической идентификации с другими людьми, то есть умения поставить себя на их место, войти, так сказать, в их положение, сопереживать им. Вместе с тем отсутствие идентификации с потерпевшим отнюдь не означает, что у конкретных преступников, совершивших преступления с особой жестокостью, этой способности вообще нет. Она может быть избирательной и быть достаточно развитой в отношении других людей, например, близких. Среди преступников, совершающих разбойные нападения и убийства с особой жесткостью, велика доля лиц с психическими аномалиями, что дает все основания полагать, что эти аномалии играют активную криминогенную роль именно в таких преступлениях»[114].

Рассмотренная группа потребностей питает корыстную мотивацию преступлений. Однако, как известно, корысть далеко не всегда является мотивом корыстных преступлений, тем более корыстно-насильственных. У одной категории людей мотивы носят относительно устойчивый характер, создавая стройную иерархическую структуру, у другой – легко меняются в процессе жизни, опыта или под давлением ситуации[115].

Под влиянием социальной среды и личностных качеств мотив образует особое свойство субъективного характера, в котором фокусируются ведущие жизненные тенденции личности[116]. Как уже было сказано выше, корысть не во всех случаях выступает ведущим мотивом, это подтвердилось и нашим исследованием. Корыстный мотив охватывает половину разбоев, другая половина совершена по другим мотивам, хотя, конечно, первый мотив в них присутствовал, но не являлся доминирующим. Распространен такой мотив совершения разбойных нападений, как самоутверждение, обусловленный социальной и возрастной структурой самого контингента разбойников (в основном это люди молодого возраста).

В злостном типе проявляются отрицательные черты личности злостного вооруженного преступника в преломлении через его отношение, навыки и умения в обращении с оружием, которое используется в качестве орудия преступления.

3. К третьему типу относятся лица, совершающие менее опасные по сравнению с двумя первыми типами преступления, имеющие менее выраженную степень общественной опасности. Обозначим этот тип спонтанно-ситуативным. По данным нашего исследования, отнесенные к нему лица составили 40 % от общего количеств изученных преступников данной категории. К указанному типу относятся лица, как правило, совершившие бытовые и досуговые преступления[117]. При внезапно возникшем умысле ими в основном используются предметы, оказавшиеся под рукой, находящиеся в фактическом владении виновного (охотничьи ружья, газовое оружие, бытовые ножи).

Спонтанно-ситуативные преступники характеризуются слабыми навыками и умением в обращении с оружием или вообще их отсутствием (у 80 % лиц, совершивших такие преступления). Они отличаются более низким интеллектуальным и культурным уровнем по сравнению с профессиональными и злостными вооруженными преступниками, что затрудняет адекватное восприятие ими социальных норм. Такие люди считают, что окружающая их среда по отношению к ним враждебна, поэтому им трудно правильно оценить возникающие жизненные ситуации. Повышенная восприимчивость к элементам межличностного взаимодействия приводит к тому, что индивид легко раздражается при любых социальных контактах, ощущаемых как угроза для него. По данным нашего исследования, основным мотивом совершения преступлений с помощью оружия здесь являются месть и неприязненные отношения – 70 %. Все затруднения и неприятности, с которыми эти лица встречаются в жизни, интерпретируются как результат чьих-то враждебных действий. Для компенсации «жизненных несправедливостей» они используют оружие и с его помощью играют роль «борцов за справедливость». Данному типу свойственны эмоциональные нарушения, а именно психологическая и социальная отчужденность, отсюда возникают и трудности, связанные с усвоением моральных и нравственных норм.

Лица, отнесенные нами к спонтанно-ситуативному типу, отличаются низким образовательным уровнем по сравнению с двумя предыдущими типами. Согласно нашему исследованию, высшего образования никто из них не имеет, средне-специальное – 15 %, среднее – 38 %, неполное среднее – 30 %, начальное – 8 %, неграмотные составили 4 %. Необходимо отметить, что если ранее, например, преступления в состоянии аффекта совершались лицами старше 45 лет, то сейчас все чаще встречаются лица более молодого возраста (35–42 лет), что, на наш взгляд, может объясняться их трудовой незанятостью, а следовательно, они, не найдя себе «достойного» трудового применения, компенсирует это злоупотреблением спиртных напитков.

Антиобщественная установка у спонтанно-ситуативных вооруженных преступников не носит глубокого характера, по сравнению с предыдущими двумя типами. Эти лица, как правило, имеющие преступное прошлое, характеризуются вербальной агрессией, которая выражается в склонности к словесным конфликтам, перебранкам, беспричинным оскорблениям. Преступники этого типа чаще всего совершают преступления на бытовой почве: умышленные убийства, хулиганство, причинение телесных повреждений.

Свойства и качества, относящиеся к личности вооруженного преступника, несколько отличаются от свойств и качеств лица, использующего для совершения преступлений различные предметы домашнего обихода: инструменты, кухонные ножи и другие предметы материального мира, которые по своим физическим или химическим свойствам позволяют эффективно причинять телесные повреждения или смерть.

В широком смысле слова под оружием с криминологической точки зрения предлагалось понимать любые предметы материального мира, которые позволяют эффективно причинить увечье или смерть. В их число входят:

а) собственно оружие, в криминалистическом смысле, т. е. предметы и механизмы, специально предназначенные для поражения живой цели и не имеющие другого целевого назначения.

б) опасные предметы, включающие в себя инструменты, кухонные орудия, кислоты, кипящую воду и т. д.[118]

Вместе с тем совершенно очевидно, что степень развития навыков и умений лиц, использующих собственно оружие (в криминалистическом смысле), коренным образом отличается от навыков и умений лиц, использующих для достижения преступной цели опасные предметы. Более того, последняя категория преступников может вообще не обладать специфическими навыками и умениями в обращении с оружием. Тем не менее целенаправленное использование средств воздействия на окружающую действительность включается такими лицами в план достижения преступного результата и помогает добиваться поставленной цели. Поэтому объективно они опаснее тех, кто решается на преступление без использования каких-либо орудий, однако менее опасны, чем преступники, использующие собственно оружие.

Необходимость дифференцировать личностные свойства названных выше категорий преступников заставляет нас прибегнуть к термину «псевдовооруженный преступник», под которым мы понимаем лиц, включающих в план предполагаемого преступления такие инструменты воздействия на окружающую действительность, использование которых не требует специфических навыков и умений, необходимых для обращения с оружием в криминалистическом смысле.

Подобная дифференциация позволяет различать личность вооруженного и личность псевдовооруженного преступника, что, несомненно, имеет существенное значение при изучении данных типов и разработке предупредительных профилактических мероприятий.

Вполне понятно, что типы профессионального и злостного вооруженных преступников, как правило, используют стандартные, высокоубойные средства поражения и относятся к типу вооруженного преступника.

В то же время ситуативный тип преимущественно использует оружие в широком криминологическом смысле, т. е. опасные предметы материального мира. Эта категория преступников относится к типу псевдовооруженных.

Графически предлагаемая классификация выглядит следующим образом (схема 2).

Схема 2

Глава 2

Личность преступника в механизме вооруженного преступления

§ 1. Особенности взаимодействия личности и ситуации

Внешняя среда и человек, совершающий преступление, взаимодействуют на всех этапах его криминального поведения: формирования мотивации, принятия решения о совершении преступления, реализации принятого решения и посткриминального поведения, являющегося результатом такого взаимодействия[119] В момент совершения преступления среда определяет характеристики человека, а человек в свою очередь влияет на среду[120]. В эту систему взаимодействия включен процесс возникновения и формирования мотива и цели преступного поведения. Мотив – это внутреннее побуждение к действию, желание, определяемое потребностями, интересами, чувствами, возникшими и обострившимися под влиянием среды и конкретной ситуации. За мотивом формируется цель как предвидимый и желаемый результат определенного преступления[121]. Далее формируется цель, которая выступает «как предвидимый и желаемый результат определенного преступления», здесь же определяются средства достижения этой цели и окончательно принимается решение о совершении преступления[122].

Под механизмом преступного поведения понимают «способ взаимодействия личности и среды, результатом которого является преступление. Механизм преступного поведения включает свойства личности и мотивацию поведения лица, совершающего преступление, микро и макросоциальные условия совершения преступления (как криминогенные, так и антикриминогенные), свойства личности и характер поведения жертвы, конкретную жизненную ситуацию, а также характер и интенсивность взаимодействия данных элементов»[123]. О. Л. Дубовик под механизмом преступного поведения понимает переработку личностью воздействий внешней среды на основе социальной и генетической информации, формирование отношения к деятельности и деятельность, определяемую психологическими процессами и воспрещенную уголовным законом[124].

Г. Ш. Глоти несколько расширяет данное понятие, увеличивая роль внешней среды и определяя механизм преступного поведения как «процесс взаимодействия факторов внешней среды (конкретной жизненной ситуации, повода и иных обстоятельств) с социальными, психологическими и биологическими свойствами и характеристиками личности (мотивация, принятие решения, выбор путей и средств), обусловливающий намерение и решимость лица совершить преступление и контролирующий его совершение»[125]. Данное определение наиболее полно отражает, в первую очередь, содержание механизма предумышленного насильственного посягательства (которым всегда является преступление, совершенное с использованием оружия)[126].

Специфика вооруженных преступлений проявляется в механизме преступного поведения. Профессор Б. Я. Петелин, рассматривая криминалистические аспекты изучения субъективной стороны преступления, выделяет три направления психической регуляции лицом своего преступного поведения. В их числе – сознательно-волевое отношение (в виде субъективного выбора и целевого использования) к отдельным выделяемым законом объективным элементам преступного поведения. Например, к способу совершения преступления (особо опасный способ), к орудиям преступления (выбор и использование технических средств), месту, времени и другим объективным обстоятельствам преступного поведения[127]. Применительно к вооруженным преступлениям сознательно-волевое отношение преступника проявляется в выборе вооруженного способа, выборе и приискании наиболее подходящего к данному способу оружия.

Очень важно, что в период, предшествующий вооруженному преступлению, виновный вынужден приискивать оружие; элементами мотивационного процесса преступника являются интерес к оружию, навыки и умения в обращении с ним, выбор конкретного способа совершения преступления с использованием оружия (зачастую в критерии такого выбора входят определенные требования к оружию, детерминирующие подбор конкретного образца, отвечающего этим требованиям).

Основным движущим механизмом при выборе того или иного варианта поведения является ориентация самой личности, зависящая от ее субъективных свойств, качеств и т. п., одной из основных составляющих которых выступает внутреннее содержание[128], сформировавшееся под воздействием негативной социальной среды, накладывающей отпечаток на потребности человека, интересы, мотивы, цели преступления и т. д. Именно они и определяют выбор решения в той или иной ситуации, поэтому, на наш взгляд, нельзя связывать возникновение ситуации с совершенным преступлением[129].

«Особенностью этих преступлений является применение оружия», – отмечал К. Е. Игошев, говоря о проблеме преступного профессионализма[130], которая, несомненно, охватывает тщательно планируемые вооруженные преступления, бандитские нападения, заказные убийства, когда лицо извлекает основной доход из их совершения. Однако нельзя игнорировать другую категорию преступлений, совершаемых с использованием оружия, – это преступления бытового, ситуативного, заранее не планируемого характера[131].

Вполне понятно, что механизмы совершения преступлений первого и второго вида отличаются друг от друга. Включение оружия в план преступных действий производится тогда, когда преступник ставит перед собой задачу достижения значимой цели (в основном мотив данных преступлений является корыстным), относящейся к категории важных и охраняемых законом. Оружие предполагается использовать для преодоления сопротивления потерпевших и очевидцев преступления, устранения всевозможных препятствий и доведения преступного умысла до конца при любых, даже самых неблагоприятных для преступника обстоятельствах.

В связи с обострившейся криминальной ситуацией в стране довольно часто встречаются случаи, когда лицо незаконно приобретает и хранит оружие, не преследуя криминальных целей. Мотивом таких действий служит желание повысить свою защищенность с помощью оружия либо это может объясняться интересом к нему как к предмету коллекционирования и т. п.

По данным нашего опроса, лиц, осужденных за вооруженные преступления, без определенной цели приобрели и хранили оружие дома 39 % опрошенных, приобрели для охоты – 21 %, в целях самообороны – 18 %, для охраны – 6 %, непосредственно для совершения преступления – 15 % опрошенных.

Способ совершения преступления выбирается преступником с учетом возможной обстановки, в которой преступление будет совершаться, и конкретизируется с учетом реально складывающейся ситуации.

Изучение ситуации необходимо для того, чтобы определить «то, что конкретно возникло, сложилось на момент совершения преступления “вокруг” человека, допустившего преступление»[132].

Конкретная жизненная ситуация является важным детерминирующим элементом и включает «пространственно-временные предметы и личностные обстоятельства конкретного преступления»[133]. В криминологическом смысле это – «совокупность обстоятельств, в которых оказался человек перед совершением преступления, которые воздействуют на его сознание, чувства и волю и в соответствии с нравственными качествами данного лица непосредственно обуславливают его намерение и решимость совершить действия, образующие умышленное преступление или приводящие к преступлению по неосторожности»[134]. Сходное понимание содержания конкретной жизненной ситуации встречается у Ю. М. Антоняна и В. Н. Кудрявцева[135].

Мы разделяем точку зрения Ю. М. Антоняна, который отмечает, что «жизненная ситуация вызывает тот или иной поступок, лишь преломляясь через психику человека, взаимодействуя с такими его личностными качествами, как стремления и ориентации, порождая новые потребности, мотивы и интересы. И чем сложнее характер ситуации, тем сложнее механизм такого взаимодействия»[136]. Совершенно справедливо и утверждение, «что ни одна, даже самая сложная ситуация не предопределяет только единственный и только противоправный способ ее разрешения; иными словами, нет ситуаций, которые способствовали бы исключительно преступному поведению»[137].

Стержневым признаком при рассмотрении вопроса о взаимодействии личности и ситуации при совершении вооруженных преступлений является особый предмет материального мира – оружие, которое служит основным инструментом обеспечения полного преимущества преступника над жертвой, и включается преступником в конкретную ситуацию совершения преступления для достижения криминальных целей. Именно в этом акте (включения оружия в ситуацию) полностью проявляется сознательно-волевое отношение субъекта к использованию оружия, т. е. при совершении вооруженных преступлений характерна высокая степень их общественной опасности, а лицо, совершившее данное преступление, характеризуется ярко выраженной насильственной ориентацией, готовностью не только прерывать чужую жизнь, но и рисковать собственной[138].

Результаты анализа уголовных дел о вооруженных преступлениях показывают, что в одних случаях ситуация играет основную, определяющую роль: так, под влиянием ситуации совершается большинство преступлений в сфере быта и досуга; а в других второстепенную: например, при совершении заказных убийств преступник модифицирует благоприятную для совершения преступления ситуацию, преодолевая затрудняющие его элементы обстановки (охрану, средства индивидуальной защиты и т. д.).

Рассматривая криминогенные ситуации обстановки совершения вооруженных преступлений, необходимо отметить, что они, как правило, создаются неправомерными действиями заинтересованных лиц. Каждый тип вооруженных преступников создает удобную криминальную обстановку по-своему. Так, профессиональный вооруженный преступник специально формирует ситуацию: приискивает необходимое оружие для совершения преступления, ведет наблюдение за жертвой[139], продумывает способы преодоления охраны и т. п. Злостный вооруженный преступник умело использует сложившуюся ситуацию: подбирает жертву, не способную оказать активного сопротивления, совершает нападения в безлюдных местах. Спонтанно-ситуативный же вооруженный преступник идет на поводу у сложившейся ситуации.

Перед совершением вооруженных преступлений лицо обязательно совершает противоправные действия, связанные с оружием. Это может быть изготовление, приобретение, хранение и ношение его (преступления, предусмотренные ст. 222, 223, 226 УК России), что существенно расширяет возможности превенции тяжких преступлений с использованием оружия.

Изучение практического материала свидетельствует о насыщенности внутреннего рынка оружием, активном криминальном развитии оружейного бизнеса. В большинстве случаев преступления, связанные с незаконным оборотом оружия, будучи опасными сами по себе, кроме того, облегчают совершение значительного количества преступлений насильственного характера, «выступая, таким образом, в качестве подготовительного этапа для последующей преступной деятельности, стимулируя рост различных видов тяжких преступлений»[140]. Здесь необходимо отметить, что подготовительный период, в зависимости от цели преступного посягательства, его масштаба и значимости для преступников, может быть достаточно продолжительным.

При совершении вооруженного преступления криминальная ситуация может носить длительный характер, т. е. возникать задолго до совершения преступления, и продолжительность ее будет различной, в зависимости от задач, целей и масштабов предполагаемого посягательства. Планирование преступления – следующий блок генезиса преступного поведения после формирования замысла на совершение вооруженного преступления. На стадии планирования преступления оружие включается в план преступных действий. Окончательное решение относительно времени подготовки и совершения преступления может быть расположено в различных точках генезиса преступного поведения, иногда оно принимается в самом начале планирования или даже на стадии мотивации: субъект, в принципе, решает совершить задуманное, а затем уже намечает этапы его подготовки и детали осуществления замысла. Так обстоит дело с профессиональными вооруженными преступлениями, например, заказными убийствами[141].

Выбор оружия может свидетельствовать о степени подготовленности преступления, о квалификации и криминальной «характеристике» преступника, его возможностях и способностях оказать противодействие очевидцам преступления или силам правопорядка.

Так, например, убийства, совершенные на бытовой почве, и «заказные» убийства в этом плане являются полярными. Для первых характерно использование кухонных ножей и других предметов хозяйственно-бытового назначения или охотничьих ружей, для вторых – использование современного боевого оружия[142].

Объяснить это можно тем, что в первом случае какая-либо продуманность и подготовленность преступления отсутствует, оно совершается спонтанно, под влиянием эмоций, виновное лицо не преследует какой-либо рациональной цели (например, материального обогащения), его действия не основаны на расчете, это так называемое «нетранзитивное» поведение. Открыто совершая убийство или причиняя тяжкий вред здоровью объекту своей ненависти, в роли которого выступают близкие родственники или соседи, виновный неизбежно обрекает себя на привлечение к уголовной ответственности.

Во втором случае речь идет о профессиональных преступлениях, тщательное планирование и подготовка которых должна обеспечить выполнение задуманного и безнаказанность исполнителя, ибо только в этом случае он может извлечь материальную выгоду, иногда значительную[143].

У данной (профессиональной) категории преступников отсутствуют переживания по поводу содеянного, так как они сами стремятся к созданию благоприятной ситуации для совершения преступления либо преднамеренно устраняют любые возникающие препятствия, добиваясь наиболее благоприятной в данных условиях обстановки для успешного осуществления преступного замысла.

Следует отметить, что, по мнению В. Н. Кудрявцева, квалифицированное планирование в реальной практике встречается не так часто. По мнению опрошенных им же экспертов, достаточно тщательно планировались корыстные преступления в 54 % уголовных дел (мнение ученых) или 49 % (мнение работников МВД); применительно к насильственным преступлениям соответствующие данные составляют 23 % и 30 %[144]. Этот процент гораздо выше, чем в прошлые годы. Так, анализ некоторых насильственных и корыстно-насильственных преступлений, проведенный О. Л. Дубовик более 20 лет назад, показал, что «только в 6,4 % убийств и 4,1 % разбойных нападений план действий преступников был ими хорошо продуман (преступления длительное время не были раскрыты, преступники не задержаны)»[145].

По данным нашего исследования, удельный вес подготовленных вооруженных преступлений составил 60 %. При этом вооруженные преступления, совершенные в одиночку, подготовлены в 37 % случаев, что достаточно близко к данным, полученным другими исследователями[146]. Групповые вооруженные преступления подготовлены в 81 %. По ранее полученным данным, «35 % преступников по раскрытым делам подготавливали совершение преступления, 65 % действовали без предварительной подготовки[147]. В основном это касается убийств, совершенных на почве ссоры, когда умысел на преступления возникает внезапно и тут же реализуется». Однако необходимо оговориться, что это данные пятилетней давности, а как отмечалось ранее, с каждым годом уровень планирования, подготовки и профессионализма при совершении вооруженных преступлений неуклонно растет.

По нашим данным, 35 % преступлений с применением оружия совершаются в одиночку и 65 % преступлений совершаются в группах.

Следует отметить, что 35 % преступлений совершались в состоянии алкогольного и 4 % – в состоянии наркотического опьянения. В трезвом виде совершен 61 % вооруженных преступлений.

Лица, постоянно имеющие при себе оружие, испытывают чувство уверенности и превосходства над окружающими. Обычно это члены организованных преступных группировок (хотя материалами предварительного и судебного следствия данное обстоятельство, как правило, не устанавливается и судить об этом можно лишь по косвенным признакам). Такие лица привыкают к безропотному подчинению им законопослушных граждан (на их языке – «лохов»). Если им в какой-то ситуации (зачастую бытовой, не связанной с основной преступной деятельностью) оказывают противодействие, то они пресекают его применением избыточного насилия. Например, неодобрение их поступков, косой взгляд или замечание вызывает применение силы, физическое противодействие влечет применение оружия, иногда оружие применяется в ответ на словесные замечания[148]. Подобное поведение вооруженного преступника представляет собой типичную эскалацию конфликта, сопровождаемую повышением интенсивности насилия, особенно оно характерно для злостных вооруженных преступников.

Преступники спонтанно-ситуативного типа совершают импульсивные преступления, как правило, из мести, зависти и ревности. Исследователи отмечают изменения в характере и способах спонтанных преступлений. Традиционные орудия – предметы хозяйственно-бытового обихода (кухонные ножи, бутылки, палки и т. д.) постепенно вытесняются оружием, в том числе высокоэффективным (пистолеты, автоматы, боевые гранаты)[149]. Это объясняется широким распространением оружия в обществе и его проникновением даже в бытовую сферу.

Зачастую бытовые преступления совершаются вследствие различных конфликтов между родственниками, знакомыми или соседями, их основной причиной являются искаженные межличностные отношения[150]. По данным нашего исследования, мотивы совершения вооруженных преступлений в одиночку распределились следующим образом: месть – 40 %, неприязненные отношения – 31 %, корысть – 23 %, хулиганские побуждения – 6 %. Названные мотивы переплетаются между собой и усиливаются на почве семейных неурядиц, бытовых конфликтов.

При совершении бытового вооруженного преступления виновный действовал один без какой-либо специальной подготовки: не выбирал удобного для совершения преступления места и времени, использовал орудие, найденное на месте столкновения с жертвой или отобранное у нее, либо то, которое постоянно имел при себе.

В ситуативных, спонтанных преступлениях огнестрельное оружие применялось в 4 % случаев, а в заранее планируемых – в 56 %, причем в последних оружие приобреталось за неделю до совершения преступления (14 % случаев), за месяц – 68 %, за три месяца и более – в 18 %[151]. Степень общественной опасности вооруженных посягательств определяется характером и степенью интенсивности применения оружия, с помощью которого достигается преступный результат[152].

В криминологии под способами и средствами совершения преступлений (в основном убийств и причинений тяжкого вреда здоровью) понимается, главным образом, применение различного оружия. Установлено, что 20 % преступлений связано с применением огнестрельного, а 25 % – холодного оружия[153], каждое третье убийство (30,2 %), совершенное по корыстным мотивам, связано с применением огнестрельного оружия[154]. По данным нашего анкетирования, лиц, совершивших преступления с использованием оружия, охотничьи ружья использовали 39,4 % опрошенных, боевые пистолеты – 33,3 %, газовые пистолеты (в том числе переделанные в огнестрельные) – 15,2 %, автоматы – 12,1 %. При совершении убийств и причинении тяжкого вреда здоровью в сфере быта и досуга часто используются охотничьи ружья.

Анализируя рассматриваемые преступления, следует обращать внимание на место их совершения, а также на то, в какое время года, суток и день недели[155]они совершены.

При этом в зависимости от того, совершается преступление группой или в одиночку, меняется и место совершения преступления (табл. 4).

Таблица 4

Из таблицы видно, что местом совершения вооруженных преступлений в большинстве своем являются квартиры и дома потерпевших. При этом преступник-одиночка совершает в основном бытовые преступления после совместного с жертвой распития спиртных напитков, которое зачастую происходит в квартирах, домах или во дворе жертвы. А при совершении групповых преступлений (разбойные нападения, бандитизм) планируется проникновение в квартиру как хранилище материальных ценностей, во дворе они не совершаются.

Нападения на водителей автотранспорта также имеют особенности в зависимости от того, совершены они группой или в одиночку. В последнем случае подготовительный период практически отсутствует, жертвы выбираются случайно и, как правило, ими становятся таксисты. При совершении же группового вооруженного преступления нападения на водителей планируются, преступники выезжают на местность для предметной, более детальной проверки, уточнения характера и последовательности конкретных действий, выбора места остановки автомашины, а также установления порядка размещения в салоне участников нападения, в ряде случаев определяются место и момент нападения, проводятся тренировочные действия. В основном нападения совершаются на водителей грузовых автомашин, перевозящих материальные ценности.

Как показывают материалы нашего исследования, большинство преступлений с использованием оружия совершаются в выходные и праздничные дни (60 %). Как правило, это преступления, совершенные в сфере досуга, связанные с укоренившимися обычаями неумеренного потребления в такие дни спиртных напитков и, следовательно, с увеличением возможности возникновения конфликтных ситуаций[156]. Другие, не досуговые преступления, разбойные нападения, изнасилования, бандитизм (40 %) совершаются в разные дни недели.

Время совершения вооруженных преступлений также свидетельствует о характере ситуации, сложившейся на момент совершения преступления, и о степени его подготовки.

Время совершения вооруженных преступлений распределилось так (табл. 5).

Таблица 5

Совершение групповых преступлений преимущественно в вечернее время суток, в многолюдных местах объясняется тем, что это в большинстве своем тщательно подготовленные разбойные нападения, и данное время – с 17 до 21 часа – выбрано не случайно, потому что в данный временной промежуток в магазинах и оптовых базах скапливается выручка за целый день. Указанные обстоятельства свидетельствуют об особой дерзости вооруженных преступников, которые действуют открыто, на глазах у потерпевшего, лица, в чьем ведении находится имущество, либо в присутствии посторонних. Данный способ совершения преступления показывает особую жестокость преступника, полное игнорирование им правовых и моральных устоев общества, что еще раз свидетельствует о его внутреннем настрое на применение насилия. Способ совершения данного преступления, именно с применением оружия, повышает общественную опасность содеянного.

Так, профессиональные вооруженные преступники заранее готовятся к преступлению, ведут слежку за предстоящим объектом нападения, подбирают эффективное боевое оружие. Подобные преступления совершаются по месту жительства жертвы преимущественно в утренние часы (с 7 до 10 часов – 65 %) или в вечерние часы (с 18 до 24 часов – 35 %). Преступники отдают предпочтение этому времени суток не случайно, так как начало трудового дня у большинства работающих лиц в основном регламентировано, и жертвы выходят из дома на работу примерно в одно и то же время. Время же их возвращения домой имеет более широкий диапазон, что для преступников менее удобно с точки зрения конспиративности и безопасности. Длительное нахождение преступников на месте предполагаемого преступления грозит им опасностью быть замеченными многими людьми[157]. Количество профессиональных убийств, совершенных непосредственно в доме жертвы, невелико, это прежде всего объясняется сложностью проникновения посторонних лиц в жилище жертвы.

Вооруженные одиночные преступления совершаются в основном в течение всего дня и в вечернее время. Это объясняется тем, что в большинстве своем такие преступления являются бытовыми и досуговыми, которым предшествовало совместное распитие спиртных напитков.

Днем совершаются главным образом разбойные нападения с проникновением в жилище либо иное помещение[158], ночью – разбойные нападения на водителей-«дальнобойщиков» или лиц, занимающихся частным извозом. Именно эти преступления совершаются с применением оружия, в основном огнестрельного или его макетов (по нашим данным – 45 % случаев).

Сезонные колебания преступлений с использованием оружия выглядят так: осень – 18,5 %; зима – 21,5 %; лето – 33,5 %; весна – 26,5 %.

Пик данных преступлений наблюдается летом, когда больше совершается убийств, причинений тяжкого вреда здоровью, а также разбойных нападений. Важное значение для характеристики ситуации совершения вооруженных преступлений имеет анализ их распространенности в той или иной местности. Так, в городах совершается основная часть вооруженных преступлений, а именно 85 %, в сельской местности – 15 %.

Наблюдается профессионализация совершения тяжких вооруженных преступлений. Причиной такой ситуации выступает то обстоятельство, что оплата честного труда людей не позволяет обеспечить достойный уровень жизни и криминальные «доходы» находят оправдание в глазах широких слоев населения.

Профессиональные вооруженные преступления (в частности, заказные убийства) отличаются высоким уровнем исполнения. Это проявляется в выборе современного боевого оружия отечественного и иностранного производства (снайперские винтовки, автоматы и пистолеты с приборами гашения звука). Важно отметить, что существует обратно пропорциональная зависимость между эффективностью оружия и раскрытием преступления: чем выше эффективность применяемого оружия, тем ниже процент раскрываемости.

Изучение уголовных дел показало, что какие-либо особые мотивы при совершении вооруженных преступлений отсутствуют. Основными же являются мотивы насильственного и корыстного характера. Так, при совершении общественно опасных преступлений корыстный мотив превалирует над всеми другими. Преступления же, характеризующиеся менее высокой степенью общественной опасности, неподготовленные, в большинстве своем совершаются под воздействием эмоций, импульсивно, не преследуя каких-либо рациональных целей.

Мотивы основной массы вооруженных преступлений чаще всего связаны с финансово-коммерческой деятельностью потерпевшего или касаются раздела сфер влияния. Например, заказные убийства, с одной стороны, приносят материальную выгоду убийце, а с другой – заказчику, будь то выгода материального или иного характера. Заказные убийства совершаются более изощренно, чем другие их виды. И если в недалеком прошлом они совершались, как правило, на бытовой почве, то в настоящее время такие убийства преимущественно направлены против должностных лиц, предпринимателей, банкиров, сотрудников правоохранительных органов, журналистов, свидетелей, лиц, занимающих активную позицию в борьбе с организованной преступностью.

Наемный убийца убивает не в порыве безумия, отчаяния, ярости, а расчетливо, решая таким образом свои материальные проблемы за счет лишения жизней третьих лиц. Справедливо мнение Ю. М. Антоняна о том, что «насильственные действия, жестокость в том числе, всегда имеют свой внутренний смысл, совершаются ради чего-то, какой-то выгоды, выигрыша, пусть и не всегда явного и ясно понимаемого другими и самим действующим субъектом»[159].

Анализ статистики и уголовных дел свидетельствует о росте убийств, которые в последнее время характеризуются профессиональным исполнением[160]. Отмечается рост убийств с применением огнестрельного оружия по отношению к конкурентам по преступному бизнесу, руководителям финансовых и коммерческих структур. В целях физического устранения данных лиц используются наемные убийцы, имеющие умения и навыки обращения с современным огнестрельным оружием. Также встречаются наемные убийцы, среди которых есть определенный процент рецидивистов.

Вооруженные преступления почти во всех случаях являются предумышленными – заранее обдуманными и тщательно подготовленными, хотя для некоторых из них характерен и внезапно возникший умысел: это бытовые убийства, совершаемые с использованием предметов хозяйственно-бытового назначения, оказавшихся «под рукой» во время острого семейного конфликта[161].

Оружие выступает основным инструментом криминологической ситуации с помощью которого личность воздействует на эту ситуацию, чтобы изменить ее в выгодную для себя сторону.

Механизм вооруженного преступления представляет собой процесс взаимодействия факторов внешней среды, содержащий в себе ситуацию, как элемент воздействия преступника на окружающую действительность, с социальными, психологическими и биологическими свойствами и характеристиками личности, заключающими в себе навыки и умения (или только умения) в обращении с оружием, используемом для достижения преступного результата.

Таким образом, специфика механизма преступного поведения в вооруженных преступлениях проявляется в обязательном элементе – оружии, которое в период, предшествующий преступлению, приискивается преступником и включается им в разрабатываемый план совершения вооруженного преступления (схема 3).

Схема 3

Лицо, обладая навыками, умениями, опытом в обращении с оружием, «вкладывает» свои индивидуально-личностные элементы в качестве основных, необходимых в использовании оружия. Таким образом, в механизме совершения вооруженного преступления преступник закладывает оружие в качестве основного инструмента, с помощью которого он достигнет своей преступной цели.

Вместе с тем у псевдовооруженного преступника индивидуально-личностные элементы (навыки, умения, опыт в обращении с оружием) отсутствуют либо неразвиты, что не позволяет данному типу преступника использовать их при совершении преступлений. Таким образом, при совершении преступлений псевдовооруженный преступник чаще всего использует вместо оружия в криминалистическом смысле иные орудия совершения преступления (схема 4).

Схема 4

§ 2. Личность вооруженного преступника и орудия преступления

Особенность действий вооруженного преступника проявляется в способе совершения преступления. Под способом совершения преступления понимаются прием, метод или совокупность средств, используемых для совершения общественно опасного деяния[162]. Однако в настоящее время среди криминалистов нет единого мнения о том, следует ли понимать под способом совершения преступления действия по его подготовке, совершению и сокрытию или же надо говорить раздельно о способах подготовки, совершения и сокрытия преступления[163].

Любое деяние не существует вне способа, как способ вне деяния[164], поэтому вооруженное преступление может быть совершено только путем использования деятелем оружия в качестве орудия преступления.

Использование субъектом орудий и средств тесно соприкасается со способом совершения преступления, так как они повышают силу и интенсивность преступного воздействия субъекта на предмет посягательства или личность потерпевшего и тем самым увеличивают общественную опасность деяния в целом[165].

Вооруженный способ совершения преступления повышает общественную опасность последнего, нередко он выступает в качестве квалифицирующего признака преступления[166]. Это объясняется общепризнанным представлением о том, что способ преступления существенно повышает общественную опасность деяния в случаях, когда он создает большие возможности причинения ущерба объекту, охраняемому законом. «Одним из критериев отнесения способа совершения преступления к числу квалифицирующих (особо квалифицирующих) признаков является увеличение вреда или возможность его увеличения при совершении преступления определенным способом. Избрание такого способа, который приводит или может привести к причинению значительно большего вреда объекту преступления по сравнению с другими способами, существенно повышает степень общественной опасности содеянного»[167].

Применение оружия несомненно расширяет возможности преступника по причинению ущерба интересам, охраняемым законом.

«В способе преступления проявляется преступная квалификация личности виновного, т. к. в способе фокусируются многие параметры, влияющие на возможность деяния причинять ущерб охраняемым законом общественным отношениям. При сориентированности на тот или иной объект способ преступления во многом определяют средства его совершения, интеллектуальное и волевое отношение к факту преступного поведения»[168]. Способ совершения преступления как единый комплекс действий, осуществляемых в определенное время с использованием конкретных орудий или средств, детерминирован целью, которую ставит перед собой преступник, объективной обстановкой, в которой он действует, и индивидуальными качествами, которыми он обладает[169].

Вооруженный способ совершения преступления всегда привлекает общественное внимание, но вместе с тем следует помнить, что действия по применению оружия не могут рассматриваться в отрыве от других объективных и субъективных элементов состава преступления. Например, выстрел из огнестрельного оружия может быть частью спортивных состязаний, правомерной охоты[170], действий, совершенных в состоянии необходимой обороны, задержания преступника, использования оружия сотрудниками милиции.

Факт совершения преступления с помощью оружия определяет специфическую направленность и характерологические особенности лица, совершившего данное преступление. При рассмотрении вопроса о совершении вооруженных преступлений вызывает интерес взаимная зависимость между личностью преступника и используемым ею оружием, и наоборот.

Всесторонне изучить личность вооруженного преступника невозможно без анализа ее взаимодействия с орудием совершения преступления, в качестве которого выступает оружие. Собственно вся подготовка опасного вооруженного преступления представляет собой сложную систему мероприятий: подбор соучастников, планирование «операции», наблюдение за будущей жертвой, выбор места, времени, условий, удобных для осуществления замысла, выбор, приискание и подготовка оружия.

Оружие является важнейшим элементом в преступлениях данного вида. Его выбор характеризует определенные черты личности преступника, а также конкретные особенности замышляемого преступления. В криминалистическом смысле под способом совершения преступления следует понимать «объективно и субъективно обусловленную систему поведения субъекта до, в момент и после совершения преступления, оставляющую различного рода характерные следы вовне, позволяющие с помощью криминалистических приемов и средств получить представление о сути происшедшего, своеобразии преступного поведения правонарушителя, его отдельных личностных данных и соответственно определить наиболее оптимальные методы решения задач раскрытия преступления»[171].

Раскрытие вооруженных преступлений связано с наличием особых, специфических следов на месте происшествия: пуль и гильз с имеющими идентификационное значение следами от канала ствола и патронника, следами выстрела и взрыва, остатками взрывных устройств и взрывчатых веществ и т. д. Кроме того, использованное оружие может характеризовать личность преступника, обусловившую именно этот способ посягательства.

Поэтому тщательное изучение оружия преступников способствует получению необходимой информации не только о его криминалистических характеристиках (модель, калибр, заводское, кустарное, самодельное), но и о личности человека, его применившего. Например, использование высокоэффективного боевого оружия – характерный признак преступника-профессионала, а использование предметов домашнего обихода, присуще «бытовому» преступнику. Иногда сам факт наличия оружия в руках человека провоцирует его применение. Исследование В. П. Ревиным условий, способствовавших криминальному насилию, показало, что в большинстве случаев (63 % при убийствах, 48 % при причинении тяжкого вреда здоровью) такую роль играло наличие у виновного орудия преступления[172].

Выбор того или иного вида орудия преступления связан, прежде всего с психологическим, волевым настроем самого преступника на положительный результат посягательства при любых условиях: чем опаснее задуманное, тем «грознее» и орудие, тем успешнее и противостояние охраняемым законом интересам государства, отдельных граждан. При этом преступника не останавливает отсутствие самого оружия, его приобретение – лишь этап в подготовке к задуманному.

Включение в план преступных действий использования оружия производится тогда, когда преступник ставит перед собой достижение определенной значимой цели, относящейся к категории особо важных и охраняемых социальных ценностей. При этом уже изначально оружие предполагается использовать для преодоления сопротивления потерпевших и очевидцев преступления, устранения возможных препятствий и доведения преступного посягательства до конца при любых, даже самых неблагоприятных для преступника обстоятельствах.

По способу совершения того или иного вооруженного преступления мы можем судить об определенных психологических характеристиках лица, его применившего. Как показывает анализ результатов нашего криминологического исследования, у лиц, использующих оружие при совершении преступления, имеются особые свойства, наиболее ярко выраженные из них приводят к преступлению в определенных условиях, под воздействием тех или иных обстоятельств. В криминологической литературе структура личности преступника разработана достаточно подробно[173], однако наиболее полно и удачно на наш взгляд она показана С. Е. Вициным, В. А. Уткиным[174]. Эти авторы представили трехструктурное содержание личности, в котором в качестве третьей подструктуры обозначили опыт, включающий в себя знания, навыки, умения, привычку. Именно такой основной блок качеств присущ вооруженному преступнику и отличает его от других.

Структура личности вооруженного преступника, как и любого преступника, сложна и динамична, она содержит в себе широкий спектр внутренних позиций личности в различных сферах социального бытия.

Рассматривая физиологические основы навыковых движений, необходимо отметить, что их характеризуют действия, ранее выработанные человеком до разумного автоматизма. Однако эти движения обладают некоторыми особенностями, а именно:

– совокупность движений, составляющих тот или иной двигательный навык, выполняется автоматически, хотя такой автоматизм неотрывен от психики человека, и когда возникает потребность в стрельбе, сознание человека весь комплекс навыковых движений берет под свой контроль;

– навыковые движения проявляются и действуют по типу цепной реакции, где каждое осуществляемое и уже заканчиваемое движение служит сигналом для начала реализации последующего за ним движения;

– любое навыковое движение есть результат действия сложного комплексного нервного процесса, охватывающего деятельность как безусловных, так и условных рефлексов, образующих динамический стереотип[175].

Навыки и умения в обращении с оружием сами по себе не развиваются, их можно развить только упорным трудом и тренировкой. Так, Т. без соответствующего разрешения изготовил на заводском оборудовании два малокалиберных пистолета обратного механического действия. По заключению криминалистической экспертизы, изготовленные пистолеты являются огнестрельным оружием. В течение четырех месяцев Т. посещал спортивный тир, производя тренировочные стрельбы из малокалиберной винтовки, там же похитил шесть патронов для нее. Будучи в состоянии алкогольного опьянения и имея при себе изготовленный им пистолет с патронами, обладая умениями в его использовании и как изготовитель зная об обратном механизме его действия, т. е. производстве выстрела в момент подачи ствола назад, Т. во время ссоры с К. нанес ему стволом пистолета удар в височную часть головы, от чего произошел выстрел, и К. было причинено огнестрельное слепое ранение головы с повреждением головного мозга, от которого он тут же скончался[176].

Рассматривая навыки в стрельбе, следует обращать внимание на то, как человек к ней подготовлен (способность поражать цель, т. е. какова его меткость). Так, если это профессиональный вооруженный преступник, то заказное убийство будет им выполнено «безукоризненно» одним, двумя выстрелами в жизненно важные органы (сердце, голова) с большого расстояния, что говорит о достаточно высоком профессионализме и хладнокровии преступника[177]. Если преступление совершается спонтанно, в большинстве случаев с помощью холодного оружия, то преступник тщательно к нему не готовится, т. е. не тренируется, как он будет наносить жертве удары, в какие жизненно важные части тела, поэтому наносит удары по всему телу. Определенная часть данных преступлений совершается в состоянии алкогольного опьянения и свидетельствует о низком уровне самоконтроля у названной категории преступников. Совершение преступления с помощью подручных предметов или хозяйственного инвентаря свидетельствует о глубинных внутренних противоречиях личности, которая, с одной стороны, стремится лишить свою жертву жизни, а с другой – выбирает наименее подходящее для этого оружие. Данное положение относится и к лицам, совершающим серийные или ритуальные убийства[178].

После неоднократного использования одного и того же навыка использование одного и того же приема трансформируется в привычку, которая становится «потребностью, вызывающей неприятные чувства неудовлетворенности и беспокойства, когда оно не выполняется»[179].

Рассматривая навык в обращении с оружием как свойство личности, мы подразумеваем способность в процессе целенаправленной деятельности выполнять ее частные действия автоматически, без специально направленного на них внимания, но под контролем сознания.

Профессор Б. Я. Петелин, анализируя криминалистические аспекты изучения субъективной стороны преступления, выделяет три направления психической регуляции лицом своего преступного поведения. В их числе – сознательно-волевое отношение (в виде субъективного выбора и целевого использования) к отдельным, выделяемым законом объективным элементам преступного поведения, например, к способу совершения преступления (особо опасный способ), к орудиям преступления (выбор и использование тех или иных технических средств), месту, времени и другим объективным обстоятельствам преступного поведения[180]. Поэтому навыки человека в своем формировании всегда подконтрольны сознанию, совершаются через него, и в этом их отличие от автоматизма, при котором теряется контроль сознания[181]. Навык, входящий в способ совершения преступления, сочетается с осознанием человеком ответственности за совершенное деяние, в результате чего данный метод совершения преступления принимается и осознается им как самый безопасный, в связи с чем он чаще других используется преступником-профессионалом.

Первым этапом подготовки к преступлению с помощью оружия является получение суммы знаний о техническом устройстве, с помощью которого лицо намерено совершить преступление; вторым – выработка навыков в правильной изготовке из всех возможных положений, т. е. лицо просчитывает различные непредвиденные ситуации и исходя из них, готовится к предстоящему преступлению.

Систематические упражнения вырабатывают у лица, в силу уже имеющихся у него теоретических знаний, разумный автоматизм в действиях, другими словами, вырабатываются навыки в обращении с оружием.

В процессе накопления необходимых знаний и навыков в стрельбе у лица формируются определенные умения в использовании того или иного вида оружия. Умение – это способность человека продуктивно, с должным качеством и в соответствующее время выполнять работу в новых условиях[182]. Так, например, лицо, нанятое для совершения убийства, всегда совершает его убийство в новых для него условиях. Поэтому оставленные следы, выражающиеся в радиусе рассеивания попаданий, будут зависеть от того, насколько преступник подготовлен к стрельбе.

В отличие от лиц, не имеющих навыков в обращении с оружием[183], лица, имеющие такие навыки, знающие тактико-технические особенности используемого оружия и особенности «поведения» в момент выстрела, умеют быстро и хладнокровно использовать оружие «против себе подобных».

Анализ вооруженных преступлений свидетельствует о том, что в выборе оружия проявляется целый ряд личностных качеств преступника. Так, например, способность использовать при совершении преступления современные образцы боевого оружия, подтверждает специфические познания данного лица и выдает род его занятий. Сложные в своем использовании современные образцы оружия используются только лицами, имеющими значительный опыт обращения с подобным оружием, и свидетельствуют об определенных навыках в его использовании. Следовательно, лица, использовавшие данное оружие при совершении преступлений, прошли службу в армии (в том числе и в спецподразделениях МВД) либо специальную подготовку. Помимо указанной категории в роли исполнителей нередко выступают и криминальные элементы, получившие необходимые навыки стрельбы, обращения с оружием, взрывчатыми веществами в процессе самостоятельных тренировок, в специальных военизированных лагерях или в период участия в вооруженных конфликтах на территории России или других государств. Об этом свидетельствует и использованное ими оружие: в 71 % случаев применяется короткоствольное огнестрельное оружие, в 25 % случаев – автоматы[184]. В последнее время обозначилась устойчивая тенденция роста преступлений с применением взрывных устройств. Данный способ совершения преступления является для преступников очень удобным, так как на месте совершения преступления остается минимальное количество следов, обеспечивается безопасность исполнителей (невысока вероятность задержания по горячим следам). Как раз это тот случай, когда способ сокрытия предусмотрен в структуре самого способа совершения преступления.

Холодное оружие и предметы, имеющие хозяйственно-бытовое назначение, для совершения «заказных» убийств применяются редко. Такое оружие обычно используется в случаях совершения преступления по месту жительства жертвы лицами, для которых приобретение оружия недоступно по финансовым или иным причинам. Отмечены случаи комбинированного способа совершения преступлений с использованием как огнестрельного, так и холодного оружия. Прослеживается определенная зависимость между личностью исполнителя и использованным оружием. Так, судя по материалам изученных уголовных дел, холодное оружие и предметы хозяйственно-бытового назначения применяются, как правило, лицами, не имеющими навыков или умений в обращении с огнестрельным оружием, у которых зачастую отсутствуют средства на приобретение высокоубойного оружия.

Профессионалы чаще используют огнестрельное оружие, причем стараются применять такое, которое, по их данным, не имело криминальной предыстории. Используемое мощное оружие позволяет преступнику действовать избирательно и не требует непосредственного контакта с жертвой, а значит, позволяет оставлять минимум следов, указывающих на связь исполнителя с обстановкой места преступления и жертвой. Его бросают на месте[185]. Продуманность всех деталей, тщательный выбор и проверка оружия составляют сердцевину ремесла профессиональных вооруженных преступников, являются одним из основных условий их успешной «работы». И здесь, как ни парадоксально, пистолет или автомат есть орудие труда, как скальпель для хирурга, поэтому пистолет, как и скальпель, должен быть в наилучшем рабочем состоянии.

Если раньше умения и навыки в использовании оружия вырабатывались и применялись для борьбы с внешним и внутренним врагом, то теперь они все чаще приобретаются в криминальных целях.

При совершении заранее спланированных преступлений может применяться любое орудие, принципиальные характеристики которого (вес, твердость) достаточны для достижения преступной. Так, например, самым примитивным предметом материального мира (шило, отвертка, молоток) можно причинить телесные повреждения и смерть. Но если избирается не просто средство причинения смерти, находящееся под рукой, а кинжал, финский нож, т. е. предметы, обладающие характерной для оружия эстетикой, то это свидетельствует о более серьезном отношении виновного к задуманному преступлению, о стремлении свести к минимуму свои моральные издержки от процесса совершения преступления. У преступников данной категории развит как бы своеобразный культ поклонения оружию. Следует отметить и то обстоятельство, что оружие в определенных кругах, в частности у руководителей и членов ОПГ, является имиджевым атрибутом. Так, если 20 лет назад сам факт обладания огнестрельным оружием повышал авторитет владельца, то в настоящее время престижно иметь малораспространенные, а потому дорогие модели – пистолеты Стечкина, либо зарубежных фирм – Глок, Таурус и т. п.

На наш взгляд, существует взаимозависимость между элементами психической деятельности человека (навыками, умениями, динамическим стереотипом, привычками), комплексом нравственно-волевых характеристик личности преступника (смелость, решительность, жестокость) и убойностью (мощностью, эффективностью) избираемого им оружия.

Дело в том, что человек обладающий физической силой, решительностью, опытом боевых действий, спортивных единоборств, владеющий приемами рукопашного боя и имеющий опыт совершения преступлений, зачастую способен изменить окружающую действительность в соответствии со своими целями и без применения оружия. В частности, нередки случаи совершения такими людьми убийств, причинения тяжкого вреда здоровью, разбойных нападений и иных опасных преступлений «голыми руками» – без применения оружия или заменяющих его предметов. Если же такие лица применяют оружие, то эффективность его преступных действий резко возрастает: посягательство может совершаться против группы лиц, против вооруженных людей, против сотрудников милиции и т. д.

С другой стороны, лица физически слабые, нерешительные, эмоционально-лабильные обоснованно испытывают неуверенность в своих силах и компенсируют отсутствие необходимых морально-волевых качеств применением наиболее эффективного оружия, позволяющего в любом случае добиться поставленных целей.

Таким образом, можно говорить о наличии обратно-пропорциональной зависимости между комплексом личностных свойств преступника и разновидностью (определяющей степень его эффективности) используемого оружия. Данная зависимость представлена на следующей схеме (схема 5).

Схема 5. Схема взаимосвязи личностных свойств преступника и эффективности применяемого им оружия

А – Д — максимальный набор личностных качеств, необходимых для совершения преступления. В структуре личности вооруженного преступника важное место принадлежит его психологической характеристике. В первую очередь речь идет о таких чертах и свойствах, как смелость, решительность, жестокость, преступный опыт. В этом случае преступник способен достигнуть поставленных целей (Д) и без применения оружия.

С — отсутствие личностных качеств (смелость, решительность, жестокость, преступный опыт). В этом случае теоретически преступник способен достигнуть поставленных целей (Е) лишь путем применения самого эффективного оружия. Реально преступление может быть совершено только при наличии минимально необходимого уровня личностных качеств – Б.

А – Г – при использовании лицом, обладающим максимальным набором необходимых личностных качеств наиболее эффективного оружия, его преступные возможности многократно возрастают.

Лица с притупленной чувственно-эмоциональной сферой (злоупотребляющие алкоголем или с психическими расстройствами, не исключающими вменяемости) не испытывают потребности отдалиться от кровавого результата своих деяний и совершают преступление с помощью различных предметов домашнего обихода, находясь в непосредственном контакте с жертвой.

По данным нашего исследования, среди предметов, используемых в качестве оружия, чаще применяются: кухонные ножи – 63,5 %; топоры – 16,5 %; строительный молот – 12,5 %; лопата – 4,5 %; лом – 3 %.

Такие орудия преступления наиболее часто встречаются при совершении спонтанных преступлений, в которых отсутствует подготовительный период, так как почти всегда находятся «под рукой». Использование их свидетельствует об отсутствии у виновных возможности применить оружие по объективным и субъективным причинам, к которым можно отнести отсутствие средств на приобретение оружия или отсутствие навыков и умений в его использовании. Так, по данным Р. А. Адельханяна, умышленный вред здоровью при совершении преступлений в сфере быта и досуга причинялся следующим образом: «нанесение ударов колюще-режущим орудием (нож, финка, кинжал) – 36,2 %; нанесение ударов топором – 10,1 %; нанесение ударов предметами “случайного” характера (лопата, лом, палка, камень) – 6,8 %; нанесение ударов руками и ногами – 34,6 %; сбрасывание с высоты – 2,4 %, иные способы – 9,9 %. Огнестрельное оружие фигурирует лишь в одном проценте случаев. Применявшееся огнестрельное оружие, как правило, являлось спортивным или охотничьим, либо изготовленным самодельно»[186].

Наше исследование показывает, что преступления совершались с помощью незаконно хранимого оружия в 98 % случаев. Это же подтверждается данными судебной статистики, которые свидетельствует о том, что из числа лиц, совершивших убийства с применением огнестрельного оружия, только 0,8 % имели разрешение на такое оружие, да и те в основном сотрудники правоохранительных органов либо сотрудники различных охранных структур. В остальных случаях применялись незаконно хранящееся оружие или предметы, его заменяющие[187].

По данным нашего исследования (анкетирование осужденных за вооруженные преступления), источники приобретения оружия следующие:

– покупка оружия на рынке у неизвестных лиц – 36,4 %;

«нашли» оружие – 18,2 % (правдивость данного ответа вызывает сомнения);

– использовали чужое оружие – 18,2 %;

– отобрали у потерпевшего – 15,2 %. В ходе изучения уголовных дел установлено, что наибольшее распространение получили следующие виды оружия[188] (табл. 6).

Таблица 6

При этом необходимо иметь в виду, что использование тех или иных видов оружия коррелируется с количеством лиц, участвующих в том или ином преступлении. По данным нашего исследования, эта связь выглядит следующим образом (табл. 7).

Таблица 7

Другими словами, чем выше организованность преступников и чем более значимые цели они перед собой ставят, тем тщательнее выбирается оружие, и, следовательно, выше его поражающие свойства[189]. Несмотря на общее преобладание охотничьих ружей, их использование отмечается только в вооруженных преступлениях, совершаемых преступником-одиночкой и не отличающихся высокой степенью подготовки. В групповых вооруженных преступлениях чаще применяются пистолеты и автоматы.

Выбор оружия при совершении преступления зависит от ряда факторов:

– навыки и умения, определяющие возможность непосредственно использовать оружие при совершении преступлений, а также умение разбираться в его конструкции, технических данных;

– цель совершения преступления (чем она значимее для преступника, тем эффективнее используемое им оружие по своим убойным характеристикам);

– степень подготовки преступления (большая спланированность и подготовленность преступления предопределяет приискание более совершенного оружия);

– сфера деятельности потерпевшего (лица, работающие в сфере политики, экономики, государственной деятельности, устраняются только с помощью высокоэффективного боевого оружия), а также наличие телохранителей или средств индивидуальной защиты (бронированных автомобилей, бронежилетов);

– взаимоотношения преступника и жертвы: чем теснее личное знакомство между ними, тем ниже убойная сила оружия.

В этой связи следует указать на четыре основных обстоятельства, определяющих выбор способа совершения деяния, которые выделил В. Н. Кудрявцев:

а) эффективность данного способа достижения цели;

б) относительная безопасность для преступника использования данного способа;

в) умения (навыки) преступника;

г) привычные стереотипы поведения[190]. Как указывают психологи, «у каждого человека существуют некоторые хорошо установившиеся шаблоны поведения… которых он сам совершенно не осознает»[191]. Применительно к вооруженным преступникам это стандартно-стереотипное поведение киллеров-профессионалов («контрольный выстрел», «сброс» оружия и т. п.).

Следует отметить, что характер используемого оружия определяет как основные черты совершенного преступления, так и его последствия для преступника[192]. Чаще раскрываются преступления, совершенные с использованием обрезов охотничьих ружей или самодельных малокалиберных пистолетов, так как они мало продуманны и плохо организованны. Преступления с использованием более мощного боевого оружия (пистолетов, автоматов и тем более снайперских винтовок) остаются нераскрытыми в 65 % случаев, что является следствием их большей продуманности и лучшей организованности.

Таким образом, взаимосвязь личности вооруженного преступника, личности жертвы и используемого оружия выглядит следующим образом (схема 6).

Схема 6

Следовательно, объем навыков и умений преступника по обращению с оружием во взаимодействии с преступными планами и намерениями, определенным социальным статусом и степенью охраны жертвы обусловливают выбор конкретного вида оружия.

Так, по данным нашего исследования (анкетирование осужденных за вооруженные преступления), использование в преступлении огнестрельного оружия выглядит следующим образом:

– применяли оружие для стрельбы – 54,6 %;

– наносили удары оружием – 30 %;

– применяли оружие для психического воздействия – 15,1 %[193]. Среди лиц, использующих при совершении преступления предметы хозяйственно-бытового назначения, данные выглядят так:

– применяли для причинения физического ущерба – 78,7 %;

– использовали как средство психического воздействия – 21,2 %.

Как уже было отмечено ранее, совершению преступления предшествует подготовительный период приискания оружия. Изучение уголовных дел о преступлениях, предусмотренных ст. 222 УК РФ, показывает, какое оружие превалирует при его незаконном ношении, хранении, изготовлении:

– холодное оружие – 50 %, в основном это ножи, которые, по заключению экспертизы, признаны колюще-режущим оружием, изготовленным самодельным способом по типу охотничьих ножей, встречаются также кастеты, нунчаки, штык-ножи армейского образца;

– боеприпасы – 25 %, здесь превалируют патроны 9 мм к ПМ, патроны калибра 5,45 мм к нарезному автоматическому огнестрельному оружию типа АК-47, патроны калибра 7,62 мм;

– огнестрельное оружие – 18 %, чаще пистолеты ПМ, ИЖ, «Браунинг»;

– газовое оружие – 3 % и 4 % составляет газовое оружие, переделанное под огнестрельное (наибольшей популярностью пользуются «Вальтер», «Перфекта»)[194].

По данным нашего исследования, лица, совершившие вооруженные преступления, ранее привлекались к уголовной ответственности за преступления, связанные с незаконным оборотом оружия – 22,8 %. При этом в процессе изучения уголовных дел выяснилось, что время незаконного ношения, хранения оружия составило: от 2 до 4 дней – 68,3 %, от 4 до 7 дней – 22,7 %; от 5 до 10 лет – 9 %. Однако эти данные получены от самих задержанных и вызывают серьезные сомнения. Зафиксированы случаи перепродажи оружия, они составили 6,8 % от общего количества дел, в которых оружие является предметом преступления.

Наши данные подтверждают выводы о том, что хищение, приобретение, сбыт и ношение оружия является исключительно мужским преступлением[195]. При изучении уголовных дел выявлен только один случай совершения данного преступления женщиной и то вместе со своим сожителем «чисто» женских преступлений, связанных с незаконным ношением, хранением, изготовлением оружия, не установлено.

Так, В. при не установленных обстоятельствах приобрел патроны в количестве 112 штук заводского изготовления, пистолет-пулемет под 9 мм патрон к пистолету «Макаров», являющийся самодельно изготовленным, нарезным, короткоствольным, автоматическим огнестрельным оружием; ручную осколочную гранату РГО со штатным взрывателем УДЗ, РГД-5; газовый пистолет заводского изготовления системы ИЖ-78–01 с самодельно изготовленным стволом под патрон калибра 5,45 мм серии КОТ № 8515, являющийся переделанным, автоматическим, нарезным, короткоствольным огнестрельным оружием, приспособленным для стрельбы патронами калибра 5,45 мм, оснащенный самодельно изготовленным приспособлением для бесшумной стрельбы ПБС и магазин с 7 патронами, являющийся боеприпасами к нарезному огнестрельному оружию калибра 5,45 мм к пистолету ПСМ. Весь этот арсенал В. хранил у своей сожительницы С.[196]

Таким образом, преступление, предусмотренное ст. 222 УК РФ, может быть не конечной, а промежуточной целью поведения вооруженного преступника.

Например, по данным С. М. Малькова, мотивы совершения указанной категории преступлений распределились следующим образом: «корысть – 42 % от общего числа уголовных дел; совершение преступлений в будущем – 16 %; для личной защиты – 11 %; для избежания насилия со стороны военнослужащих старшего призыва – 11 %; месть – 5 %; желание пострелять из оружия – 5 %; для изготовления сувенира – 5 %»[197].

Таким образом, вооруженный преступник может быть выявлен по способу своего преступного поведения, когда в следах такого поведения отобразились определенные навыки, профессиональные и иные знания, возможности и свойства в использованном преступником оружии.

Кроме того, сведения о способах, применяемых преступником в процессе подготовки, совершения преступлений, сокрытия следов содеянного и своего участия в них могут иметь значение, если до и после совершения данного преступления зафиксированы аналогичные преступления. Данное обстоятельство позволяет предположить совершение всех этих преступлений одним лицом и организовать его выявление на базе объединения информации, содержащейся в разных делах.

§ 3. Взаимодействие личности вооруженного преступника и жертвы

Материальная обстановка, совершаемые в ней действия преступника, противодействие или же просто определенное поведение потерпевшего являются, как правило, основными взаимодействующими элементами конкретной ситуации совершения преступления. Во многих случаях при подготовке или совершении преступления преступник, оценивая реальную ситуацию (обстановку), в которой ему предстоит действовать или в которой он уже действует, не может не учитывать возраст, пол, физическую силу, интеллектуальные возможности, нравственно-психологические и другие личностные особенности потерпевшего.

Способы совершения преступления, в том числе место, время, орудие и другие приспособления и средства, довольно часто выбираются преступником с учетом возможного физического и интеллектуального противодействия со стороны потерпевшего[198].

Поэтому в причинном комплексе индивидуального преступного поведения, выразившегося в посягательстве на личность с использованием оружия, необходимо учитывать и виктимологический аспект[199].

Виктимологическому анализу тех или иных преступлений придается большое значение[200]. Основоположник отечественной виктимологии Л. В. Франк еще в 70-х гг. указывал, что при осуществлении виктимологического анализа преступлений следует учитывать два важных обстоятельства: во-первых, имеется в виду потерпевший именно от преступления, а не абстрактная жертва, жертва чего-то, жертва любого правонарушения; во-вторых, подразумевается криминальный аспект, причем не вообще, а в той его части, которая касается механизма совершения преступления в связи с отношениями «преступник-жертва». При этом Л. В. Франк писал: «У каждого преступления есть более широкие рамки, чем само содеянное. Преступление есть лишь часть значительно большего явления, куда входит, помимо причин, условий формирования личности… еще и потерпевший от преступления. Невозможно оторвать друг от друга виновного и потерпевшего. Вокруг них “выстраиваются” все обстоятельства преступления»[201].

Проводившиеся в последние годы исследования вооруженной преступности выявили в ней ряд особенностей и специфических признаков, относящихся к способу совершения, орудиям, личности преступника.

Вместе с тем целенаправленного изучения жертв вооруженных преступлений не проводилось. Однако данная категория жертв привлекает к себе особое внимание в контексте темы настоящей работы. Им принадлежит определенный и иногда немалый «вклад» в причинный комплекс вооруженного преступления. В связи с этим назрела необходимость в изучении личности потерпевших от вооруженных преступлений, их межличностных связей и взаимоотношений с преступником до, во время и после совершения вооруженного преступления. Важной целью виктимологического анализа является установление причин и условий совершения вооруженных преступлений, связанных с личностью и поведением потерпевшего[202].

Изучение личности жертвы вооруженного преступления предполагает выяснение наиболее виктимно значимых личностных признаков и свойств, процесса виктимизации жертв, а также механизма взаимодействия преступника и жертвы.

Это позволяет выделить наиболее общие свойства, отличающие их от других типов жертв преступлений. Безусловно, вероятность стать жертвой вооруженного преступления повышается или снижается не только в зависимости от определенных личностных качеств человека и его виктимно опасного либо безупречного поведения, но и от рода занятий, времени, места и положения, в котором он оказался, от окружающих условий, составляющих в совокупности виктимогенную обстановку. Перечисленные обстоятельства и условия (виктимогенная обстановка) являются, как справедливо отметил Л. В. Франк, частным случаем криминогенной обстановки[203].

Наличие оружия дает преступнику авансированное преимущество над жертвой. С одной стороны, это проявляется в расширении возможностей преступника, что позволяет ему посягать на лиц, обладающих физическим или численным превосходством, с другой – в сужении возможностей жертвы противостоять преступлению.

По нашим данным, сопротивление вооруженным преступникам оказывалось в 36,4 % случаев, не оказывалось в 63,6 % случаев. Характерно, что лицам, использующим в процессе посягательства кухонные ножи и другие предметы домашнего обихода, сопротивление оказывалось гораздо чаще – в 68 % случаев и не оказывалось в 32 % случаев.

Это наглядно показывает, что оружие является одним из наиболее важных факторов, обеспечивающих успех в доведении преступления до конца, ибо усиливает действие на жертву такой виктимологической категории, как страх[204].

Состояние страха перед вооруженным преступником оказывает огромное воздействие на восприятие ситуации, мышление и поведение жертвы. В зависимости от интенсивности преступного посягательства это негативное психологическое состояние переживается жертвой как неспособность защитить себя, своих близких или повлиять на развитие ситуации, как абсолютная незащищенность от опасности, исходящей от вооружённого преступника.

Важное криминологическое значение имеет выяснение характера взаимоотношений между жертвой и преступником[205]. Так, В. И. Полубинский обоснованно выделяет неопределенные и случайные взаимоотношения между преступником и жертвой[206]. С. В. Надтока дополняет данную классификацию предопределенными взаимоотношениями, т. е. базирующимися на связи личностных и нравственно-психологических характеристик жертвы и преступника[207]. В работах Д. В. Ривмана виктимологическая классификация жертв тесно увязана с классификацией криминологических ситуаций, хотя в ее основу так или иначе положена значимость объективных и субъективных характеристик жертв преступлений, анализируемая через призму характера конкретных преступлений. Более того, для практических целей предупреждения преступности Д. В. Ривман считает такую классификацию наиболее значимой, тем более что виктимологический характер насильственных преступлений является самым очевидным, ибо здесь роль взаимоотношений жертвы и преступника значительно важнее, чем во многих других преступлениях.

Так, в классификации потерпевших по их поведению Д. В. Ривман выделяет: агрессивных потерпевших (они, в свою очередь, разбиты на несколько подгрупп); активных потерпевших (подстрекатели и самопричинители); инициативных потерпевших; пассивных потерпевших; некритичных потерпевших; нейтральных и т. д.[208]

В настоящей работе мы рассматриваем жертв вооруженных преступлений применительно к типам деяния и личности виновного[209]:

– первый тип составляют особо тяжкие преступления, совершаемые как правило, группами высокой степени организованности с устойчивой криминальной деятельностью, направленной на достижение стратегически важных для преступников целей. Совершаются эти деяния профессиональными вооруженными преступниками;

– во второй тип входят особо тяжкие и тяжкие преступления, отличающиеся от первой группы меньшей степенью организованности и преследующие менее значимые цели, совершаемые злостными вооруженными преступниками;

– к третьему типу относятся преступления средней и небольшой тяжести с менее выраженной степенью опасности: сюда входят неподготовленные преступления, совершаемые при реализации внезапно возникшего умысла, при которых преимущественно используются оказавшиеся под рукой предметы, находящиеся в фактическом владении виновного. Их совершают спонтанно-ситуативные (псевдовооруженные) преступники.

Группа потерпевших по видам вооруженных преступлений выглядит следующим образом (табл. 8).

Таблица 8

Особо тяжкие профессиональные преступления совершаются реже, наиболее часто встречаются корыстные преступления второго типа, это отражает и количественный состав потерпевших. Число преступлений (и соответственно потерпевших) третьего типа, на наш взгляд, во многом определяется критериями криминологической выборки, оно может быть и больше преступлений второго типа.

При этом, по данным нашего исследования, количество жертв в преступлениях распределилось следующим образом (табл. 9).

Таблица 9

В преступлениях первого типа превалирует один потерпевший, это объясняется тем, что в большинстве своем это «заказные» убийства, в которых конкретная жертва намечена заранее. Когда количество потерпевших составляет от 2 до 4 человек, такое обстоятельство можно объяснить тем, что в момент совершения преступления вместе с «заказанной» жертвой находились ее родственники, друзья, которые также ликвидируются преступником. Поскольку в преступлениях второго типа преобладают разбойные нападения на автотранспорт и квартиры граждан, то количество потерпевших носит случайный характер и зависит от того, сколько человек в момент нападения находились в квартире или автомобиле. Преступления третьего типа – в основном ситуативные посягательства на личность в быту, вызванные бытовым конфликтом и направленные на его участника, поэтому в большинстве случаев потерпевшим являлся один человек.

Вместе с тем встречаются ситуации, когда в конфликте с одной из сторон участвуют несколько человек (как правило, двое), которые и становятся жертвами преступления.

По половому признаку (по данным нашего исследования) потерпевшие распределились следующим образом (табл. 10)[210].

Таблица 10

В преступлениях первого типа мужчины чаще становятся жертвами вследствие того, что в основном мужчины занимаются крупным бизнесом или иной коммерческой деятельностью, у них сосредоточены материальные ценности и право распоряжаться ими, они являются субъектами деловых отношений. Именно данная категория жертв наиболее привлекательна для профессиональных преступников, совершающих вооруженные преступления по корыстным мотивам.

В вооруженных преступлениях второго типа также преобладают мужчины, потому что они активно занимаются и менее доходной предпринимательской деятельностью, частным извозом, перевозкой грузов. В вооруженных преступлениях третьего типа (в основном бытовые преступления) возрастает количество потерпевших – женщин, это объясняется тем, что они являются активными субъектами сферы бытового общения и некоторые из них наряду с мужчинами часто злоупотребляют спиртными напитками, ведут аморальный образ жизни.

Таблица 11. Возраст потерпевших

Таблица 12. Образовательный уровень жертв

Наиболее высокий уровень образования у потерпевших от вооруженных преступлений первого типа – преобладает высшее, неоконченное высшее и среднее образование, далее следуют пострадавшие от вооруженных преступлений второго типа, среди которых преобладают лица со средне-специальным и средним образованием, за ними следуют пострадавшие от вооруженных преступлений третьего типа, среди которых лица с высшим образованием отсутствуют, зато в их число входят лица с начальным образованием и неграмотные.

Таблица 13. Характер и степень знакомства жертвы и преступника

В преступлениях первого типа знакомство жертвы и преступника в большинстве случаев носит односторонний характер или же заказчик преступления находится с потерпевшим в родственных связях либо является его сослуживцем. В преступлениях второго типа в большинстве случаев жертва и преступник не знакомы, среди потерпевших также присутствуют родственники, соседи, однако в отличие от жертв первого типа, жертва и преступник не близкие родственники, отсутствуют сослуживцы по работе, в то же время среди потерпевших фигурируют соседи, т. е. преступники имеют определенную информацию о материальном состоянии своих соседей, здесь также может присутствовать одностороннее знакомство, когда преступники заранее определяют своих будущих жертв, т. е. за ними ведется наблюдение (если это предприниматели), или же в зависимости от места работы (пункт обмена валюты, склад, оптовая база) за ним ведется наблюдение, в этом случае необходимо отметить, что выбирается не конкретная жертва, а конкретное место хранения материальных определенных ценностей. При этом личность распорядителя этими ценностями криминологического значения не имеет, т. е. жертва не персонифицирована.

В третьем типе вооруженных преступлений ситуация носит конфликтно-бытовой характер и, как правило, связана с употреблением спиртных напитков. Поэтому потерпевшими являются родственники, друзья, соседи.

Таким образом, жертвы первого типа вооруженных преступлений персонифицированы в зависимости от занимаемой ими должности, жертвы второго типа вооруженных преступлений не персонифицированы, а выбираются в зависимости от их материального благосостояния, жертвы третьего типа все персонифицированы по своим личным качествам.

Таблица 14. Социальный статус жертв

Самый высокий социальный статус у пострадавших от 1-го типа вооруженных преступлений. Среди них преобладают банкиры, крупные предприниматели, далее следуют лидеры преступных группировок и безработные, с большой степенью вероятности можно предположить, что безработные являются членами организованных преступных групп. В преступлениях 2-го типа в числе пострадавших превалируют предприниматели среднего достатка, далее следуют водители-дальнобойщики, и на последнем месте служащие и директора фирм. В преступлениях 3-го типа преобладают безработные, лица без определенного места жительства и лица, занимающиеся мелкой торговлей.

Таким образом, в обществе появилась определенная категория лиц, подверженная потенциальному риску в силу своего социального положения: банкиры, предприниматели, обеспеченные в материальном плане граждане, лица, связанные с хранением материальных и денежных средств. Вследствие возрастания криминальной напряженности более виктимными стали сотрудники правоохранительных органов, и лица, принадлежащие к криминальному миру[211].

Уязвимость потерпевшего определяется его способностью оказать сопротивление преступнику. Жертвы профессиональных вооруженных преступников хорошо защищены: большинство из них имели телохранителей, бронированные автомобили и другие средства защиты. Учитывая данное обстоятельство, профессиональные преступники в свою очередь использовали самое мощное и эффективное оружие, среди которого можно выделить не только автоматы или снайперские винтовки, но даже гранатометы[212]. Выбирая данное оружие, преступник учитывает социальный статус жертвы в обществе, и чем он выше, тем эффективнее по своим убойным характеристикам используемое при совершении преступления оружие.

Таблица 15. Материальные ценности, обусловившие совершение вооруженных преступлений

Преступления 3-го типа совершаются и по иной, не корыстной мотивации, так 35 % их совершены из мести, а 18,5 % – из зависти.

Жертвы 1-го типа вооруженных преступлений характеризуются наряду с обладанием большими материальными ценностями способностью принимать управленческо-распорядительные решения, это касается банкиров, а также лидеров преступных сообществ (передел сфер влияния). Жертвы 2-го типа вооруженных преступлений характеризуются также наличием определенных материальных ценностей, которые находились в их владении определенное время (это касается груза, который находился во владении водителей). Здесь встречается определенный процент жертв, которые непосредственно обладали ценностями. В отличие от 1-го типа, когда жертвы имеет право владения, распоряжения имуществом (квартира, автомобиль, ценные бумаги, вклады в банках), жертвы 2-го типа выбираются вследствие того, что непосредственно имеют ценности (золотые украшения, деньги). Жертвы 3-го типа существенно отличаются от предыдущих типов тем, что выбор их определяется не только корыстной мотивацией, но и личными отношениями между жертвой и преступником.

Отметим, что поведение именно данной категории жертв, наиболее провоцирующее, безнравственное, аморальное, часто выражавшееся в оскорблении, унижении, угрозе нанесения побоев и ином вызывающем поведении, связанным с супружеской изменой, являлось фактором, способствующим трагической развязке. Так, 61 % потерпевших этой группы находились в нетрезвом состоянии, причем употребляли спиртное совместно с преступником незадолго до совершения преступления. Характеристика жертв спонтанно-ситуативного вооруженного преступника имеет некоторую специфику: среди них есть ранее судимые, лица без определенного места жительства и работы, довольно большое число лиц злоупотребляющих спиртными напитками, наркоманов, проституток[213]. Преступник и жертва в данном случае по существу одни и те же социальные типы, подобные взаимоотношения часто выступают как взаимное «партнерство», «соавторство»[214]. «Здесь жертва “формирует” преступника, в определенной ситуации завершает его становление… до последнего момента не ясно, кто будет виновный, а кто жертвой»[215], и это определяет лишь случай.

Орудия, используемое данным типом вооруженного преступника, в отличие от предыдущих типов отличаются своим примитивизмом, это обычные предметы домашнего обихода. Однако преуменьшать опасность этих орудий не следует: «Об общественной опасности преступлений, совершенных с применением предметов хозяйственно-бытового назначения, свидетельствуют следующие данные: около 5 % потерпевших в результате полученных телесных повреждений скончались, 40 % получили тяжкие телесные повреждения, 7,5 % – легкие телесные повреждения»[216].

Независимо от того, использует ли профессиональный преступник высокоэффективное оружие, или спонтанно-ситуативный преступник пользуется предметами домашнего обихода, они имеют преимущество перед заведомо безоружным потерпевшим.

Жертва не имеет возможности сама себя защитить от вооруженных преступников, так как государство не дает ей право на приобретение и ношение для самообороны огнестрельного оружия.

По данным С. В. Надтоки, только 7,5 % потерпевших активно противодействовали лицам, совершающим грабежи и разбойные нападения, и в ряде случаев способствовали задержанию преступников. Но лишь одна треть из 7,5 % подобных фактов активных действий потерпевших закончилась для последних без физического ущерба. В абсолютном большинстве грабежей и разбоев (95 %) сопротивление жертв было нейтрализовано преступниками путем применения слезоточивого газа – 16,6 %, нанесения побоев, связывания – 88,8 % или демонстрации холодного или огнестрельного оружия – 62,9 %[217].

По данным нашего анкетирования осужденных за вооруженные преступления мнение преступников, об использовании граждан права на самооборону распределилось следующим образом (табл. 16).

Таблица 16

По мнению же самих преступников, им могло быть оказано сопротивление в следующих случаях (табл. 17).

Таблица 17

Из приведенных данных мы видим, что при вооруженных преступлениях, по мнению самих же преступников, потерпевшие имели больше шансов оказать сопротивление, если бы наравне с преступником имели оружие, а вот для оказания сопротивления, преступникам, использующим предметы бытового назначения, было бы достаточно хорошей физической подготовки. 70 % опрошенных граждан мужского пола пояснили, что могли бы защитить себя и своих близких при наличии у них оружия[218].

Подобное положение подтверждает высказываемое в литературе предложение о повышении виктимологической стойкости потерпевших путем предоставления им права на вооружение в целях самообороны.

Взаимодействие личности вооруженного преступника и жертвы имеет свои особенности: социальные характеристики жертвы (социальный статус, защищенность) определяют криминальные планы преступника и выбор соответствующего оружия. Воздействие преступника на жертву опосредуется выбранным оружием (схема 7).

Схема 7

Таким образом, вопросы виктимологической профилактики вооруженных преступлений связаны с устранением социальноэкономических аспектов роли жертвы в преступлениях первого вида, изменением поведенческих реакций и устранением криминогенно-способствующих ситуаций для преступлений второго вида и снижением уровня конфликтности в сфере быта и досуга для преступлений третьего вида.

§ 4. Личность преступника и используемое им оружие в заказных убийствах

Особенно наглядно соотношение свойств личности преступника, используемого им оружия и особенностей жертвы проявляется в так называемых заказных убийствах.

Изучение обстоятельств таких убийств имеет важное криминологическое значение. В способе совершения преступления проявляются, с одной стороны, уровень подготовки преступника, а с другой – особенности жертвы, которые и обусловливают востребованность исполнителя именно такого уровня.

В частности, для убийств фигурантов сфер экономики и власти – банкиров, предпринимателей, депутатов и т. п. необходимо преодоление используемых ими способов защиты: личной охраны, бронированных автомобилей, средств наблюдения, сигнализации и связи. Чем солидней уровень защиты, тем выше стоимость услуг убийцы. В частности, при наличии круглосуточной охраны из числа сотрудников милиции минимальная цена «заказа» составляет 100–120 тысяч долларов и может повышаться пропорционально положению «цели» на социальной лестнице или в иерархии криминального мира, определяющему возможности жертвы и ее окружения по установлению личности убийцы и последующей мести.

Поэтому, как ни парадоксально, первый уровень защиты – экономический: заказчик преступления должен иметь материальные возможности не меньшие, чем потенциальная жертва тратит на свою охрану. Если таких возможностей нет, дальнейшее развитие событий отпадает само собой. При наличии у заинтересованного лица соответствующих материальных возможностей к делу привлекаются высококвалифицированные специалисты, имеющие снайперскую или минно-подрывную подготовку.

Использование снайперского оружия – винтовки с оптическим прицелом свидетельствует о высоком профессионализме преступника и его хорошей стрелковой подготовке. Отличительная особенность таких преступлений состоит в том, что жертва поражается одним или несколькими одиночными прицельными выстрелами из длинноствольного нарезного оружия, снабженного оптическим прицелом, из засады со значительного расстояния, при этом стрелок остается невидимым как для потерпевшего, так и для очевидцев и после совершения посягательства имеет возможность незаметно покинуть место происшествия и скрыться.

Самое известное убийство, совершенное подобным способом, изменило ход мировой истории XX в. 22 ноября 1963 г. прошедший снайперскую подготовку бывший морской пехотинец Л. Х. Освальд из дешевой итальянской винтовки «Манлихер-Каркано» калибра 6.5 мм, снабженной четырехкратным оптическим прицелом, с расстояния 90 ярдов (81 метр. – Д. К.) тремя выстрелами поразил в голову, шею и грудь Президента США Джона Кеннеди[219]. Короткое время (около 6 секунд), за которое стрелок произвел из неавтоматической винтовки три выстрела, породило множество домыслов и спекуляций вокруг этого убийства (игнорировавших то обстоятельство, что отсчет времени начинается после производства первого выстрела и зафиксированный временной отрезок включает в себя не три, а два выстрела).

Парадоксально, но факт: 5 апреля 1994 г. неустановленный киллер из малокалиберной немецкой винтовки «Аншутц» калибра 5.6 мм с оптическим прицелом, с расстояния 50–70 метров тремя выстрелами поразил в голову, шею и грудь известного криминального авторитета Отари Квантришвили. При этом выстрелы тоже были произведены в считанные секунды[220].

Наличие ряда совпадений в столь разных по мотивации, политической значимости жертвы и масштабу наступивших последствий преступлениях свидетельствует об общих закономерностях «снайперских убийств», когда высокое мастерство исполнителя выдвигается на первый план и играет решающую роль в успехе посягательства, компенсируя малый калибр и убойность оружия точностью и быстротой стрельбы.

Следует отметить, что если армейские снайперы «работают» в полевой обстановке на дистанциях 300–700 метров, то их криминальные «коллеги» действуют в городе в более легких условиях.

Наиболее сложной с технической точки зрения была «ликвидация» екатеринбургского бизнесмена И. Тарланова, который, опасаясь покушения, окружил себя телохранителями и не выходил из квартиры. Неустановленный киллер, засевший на чердаке здания напротив, выждал момент, когда Тарланов вышел на кухню попить воды, и поразил его единственным выстрелом из мощной снайперской винтовки СВД калибра 7,62 мм сквозь узкую щель в шторах[221].

В остальных случаях убийства не представляли сложности и сводились к поражению цели, находящейся на расстоянии нескольких десятков метров. Так, получивший громкую известность А. Салоник застрелил вора в законе Длугача (Глобуса) из карабина СКС с расстояния 40 метров[222]. Неизвестные снайперы успешно «ликвидировали» екатеринбургского преступного авторитета Цыганова, президента московского «Прагма-банка» Медкова, председателя совета «Белбизнесбанка» Лисничука[223].

В силу хорошей подготовки и высокой квалификации исполнителей «снайперские» убийства, как правило, не раскрываются.

С целью выявления обстоятельств совершения заказных убийств, в частности, установления взаимосвязи между использованным преступниками оружием, личностью потерпевшего, успехом покушения, числом сопутствующих жертв и т. д., автором по специально разработанной анкете проведен контент-анализ описаний заказных убийств, включенных в документальную книгу Ф. Раззакова «Бандиты времен капитализма»[224]. Результаты анализа представлены в приведенной ниже таблице.

Из 371 вооруженного посягательства, совершенного в 1992–1995 гг., убийства из снайперской винтовки составляют 3,5 %. В одном случае (0,8 %) снайперская винтовка была оснащена прибором для бесшумной стрельбы (глушителем).

Большую часть жертв составили криминальные авторитеты (38,5 %) и крупные бизнесмены[225] (30,7 %). На третьем месте банкиры (15,4 %), затем мелкие бизнесмены (7,7 %) и работники правоохранительных органов (7,7 %). Этот способ совершения преступления очень эффективен: из 14 потерпевших 13 (92 %) были убиты. Раненым оказался телохранитель основного потерпевшего, убийство которого, судя по всему, в задачу киллера и не входило.

По способу совершения, к «снайперским» близко примыкают и «псевдоснайперские» убийства, выполненные одним или несколькими выстрелами с небольшой дистанции находящимся в засаде (укрытии) или открыто поджидающим жертву преступником (преступниками). В последнем случае потерпевший и свидетели видят убийц, в связи с чем преступники могут использовать маски. В качестве орудия таких преступлений наиболее часто используются пистолеты (28,3 %), автоматы (14,2 %), иное оружие (7,8 %), гладкоствольные ружья или обрезы (4,3 %).

Так, 7 августа 2001 г. неизвестный в маске из автомата калибром 5,45 мм расстрелял автомобиль вице-мэра Новосибирска И. Белякова, произведя в общей сложности 24 выстрела. Несмотря на столь высокую плотность огня, водитель не пострадал, а Беляков, получив множественные ранения и контрольный выстрел в голову, скончался на месте[226].

Отличительной особенностью «псевдоснайперских» убийств является прицельность выстрелов, которые направлены только в основную жертву. Однако вследствие промахов и рикошетов нередко страдают и иные люди (телохранители, спутники и родственники потерпевшего, случайные прохожие).

Так, при стрельбе из пистолета в 7,6 % случаев пострадали два человека, в 2,8 % – три.

При использовании автомата две жертвы встречаются уже в 37,2 %, а три и более – в 19,6 %.

Применение ружей привело к двум жертвам в 12 % случаев. Иное оружие – к двум жертвам в 13,8 %, трем – в 17,2 %.

Жертвами «псевдоснайперских» убийств с использованием пистолетов в основном являлись криминальные авторитеты (30,5 %), затем следуют мелкие бизнесмены (21,9 %), работники правоохранительных органов (19 %), крупные бизнесмены (15,2 %). В результате посягательств 68,7 % потерпевших убиты, 31,3 % ранены. Каждое четвертое убийство (25,4 %) совершено группой из двух и более преступников. В 66,6 % случаев использовались глушители, в 15,4 % – маски.

Автоматы применялись для уничтожения криминальных авторитетов (41,5 %), крупных и мелких бизнесменов (по 17 %), работников правоохранительных органов (13 %). Соотношение убитых и раненых почти соответствует аналогичным показателям предыдущей группы: убито 65,4 %, ранено – 34,6 %. В 15 % случаев преступники действовали группой из двух и более человек, в 30,7 % они использовали маски.

Ружья использовались для ликвидации в основном криминальных авторитетов (25 %), крупных и мелких бизнесменов (по 25 %), работников правоохранительных органов (18,8 %), в одном случае – для убийства депутата. Так, 26 апреля 1994 г., в Химках, у подъезда своего дома, из подвального помещения выстрелом из импортного охотничьего ружья «маверик» был убит депутат Государственной думы Айздердзис[227].

Эффективность применения ружей весьма высока: они занимают второе место после снайперских винтовок и опережают пистолеты, автоматы и иное оружие – 89,5 % жертв убиты, 10,5 % – ранены. Это объясняется большой площадью поражения и высокой убойностью картечных зарядов, которыми обычно снаряжается данный вид оружия.

В 6,4 % случаев ружья использовались преступными группами из двух и более человек, маски ими не применялись.

Иное оружие использовалось против криминальных авторитетов (24,1 %), работников правоохранительных органов и крупных бизнесменов (по 20,7 %), государственных служащих (13,8 %). Иное оружие наименее эффективно: соотношение убитых и раненых этой группы соответственно – 55,6 % и 44,4 %.

Степень организации и уровень подготовки исполнителей в «псевдоснайперских» преступлениях значительно ниже, чем в «снайперских», вследствие чего и раскрываются они чаще.

Следует отметить, что если снайперские убийства составляют всего 3,5 %, то удельный вес «псевдоснайперских» гораздо выше – 54,6 %.

Если при «снайперских» и ««псевдоснайперских» убийствах исполнитель прицельно поражает конкретное лицо (хотя в первом случае это удается ему более успешно, чем во втором), то существует разновидность посягательств, при которых преступник наряду с жертвой уничтожает и тех, кто находится рядом с потерпевшим. Это массовые убийства, преследующие цель ликвидировать свидетелей и наверняка предотвратить ответные действия очевидцев посягательства.

Их удельный вес в общей массе убийств составляет 21 %. В 14 % массовых убийств использовались автоматы, в 5,5 % – пистолеты, по 0,5 % приходится на гранатометы, ружья и иное оружие.

Основную массу жертв массовых расстрелов из автоматов составляют криминальные авторитеты (34,6 %), работники правоохранительных органов (28,8 %), мелкие бизнесмены (25 %). 51,3 % жертв убиты, 48,7 % ранены. В 28,8 % случаев пострадали два человека, в 53,8 % – три и более. В 18,5 % случаев убийц было два и более, 30,7 % преступников использовали маски.

Массовые расстрелы из пистолетов были направлены на работников правоохранительных органов (38 %), криминальных авторитетов (23,8 %), мелких бизнесменов (14,3 %), крупных бизнесменов (9,5 %). В результате 67 % убиты, 33 % ранены. В 57,1 % случаев пострадали два человека, в 66,6 % – три и более[228]. 10,4 % преступлений совершено группой из двух и более человек, 23 % преступников использовали маски.

Для высококвалифицированных убийств характерно также и применение взрывных устройств, позволяющих поражать жертву на расстоянии путем использования дистанционно управляемых взрывателей или механических устройств инициирования взрыва. В отличие от снайперских и псевдоснайперских убийств, посягательства с использованием взрывов связаны с гибелью не только жертвы, но и других лиц: родственников, друзей, телохранителей, случайных прохожих. Это почти всегда убийства двух и более лиц, а иногда – при подрывах жилых домов в Махачкале, Буйнакске, Москве, Волгодонске, взрыве на Котляковском кладбище – просто массовые убийства.

На территории СССР до 1991 г. происходило 40–50 криминальных взрывов ежегодно. После распада СССР их количество стало стремительно расти: в 1992 г. – 350, в 1996 г. – 708, в 1997 г. – более 800. Причем начиная с 1995 г. прослеживается тенденция нарастания мощности взрывных устройств[229].

Взрывы позволяют поразить лиц, защищенных бронированными автомобилями, укрывающихся в помещениях, уничтожить жертву даже вне визуального контакта с киллером – как было при убийстве журналиста «Московского комсомольца» Дмитрия Холодова.

По нашим данным, удельный вес «взрывного» способа – 12,6 %. Среди жертв, уничтоженных таким образом, также лидируют криминальные авторитеты (29,8 %), затем следуют работники правоохранительных органов (23,4 %), мелкие бизнесмены (17 %), крупные бизнесмены (12,8 %), госслужащие (8,5 %), журналисты (4,3 %), банкиры (2,1 %) и депутаты (2,1 %).

Целевая эффективность данного вида посягательств довольно низка: убиты взрывами 30,6 % жертв, 69,4 % ранены. Зато велика опасность для посторонних лиц: в 23,4 % случаев пострадали два человека, а в 27,6 % – три и более.

Близко к «взрывным» примыкают убийства, при которых жертва поражается на расстоянии с помощью противотанкового гранатомета. Очевидно в силу малой распространенности гранатометов в криминальном обороте и необходимости хорошей подготовки для обращения с ними данный вид оружия применялся всего в двух случаях (0,5 %): один раз для убийства крупного бизнесмена и один раз – при оказании сопротивления сотрудникам милиции задерживаемыми ими преступниками. В обоих случаях потерпевшие остались живы, однако ранения получили в общей сложности 14 человек.

Успех высококвалифицированного убийства заключается не только в лишении жизни жертвы, но и в обеспечении возможности для исполнителя скрыться с места происшествия. Это условие диктуется не столько заботой о безопасности киллера, сколько необходимостью избежать каких-либо следов (а особенно в виде задержанного исполнителя или его трупа), которые могут способствовать раскрытию преступления.

В числе прочих факторов успешного проведения «ликвидации» немалую роль играет соответствие избранного оружия способу совершения преступления. Нарушение такого соответствия приводит к неудаче «акции».

Хрестоматийным в этом плане может служить убийство депутата Санкт-Петербургского законодательного собрания Новоселова. Убийца положил взрывное устройство на крышу автомобиля над местом Новоселова, который, будучи инвалидом, не мог быстро покинуть машину. Взрывом Новоселов был убит, но его телохранитель, выскочив из автомобиля, застрелил убегающего преступника.

Использование взрывного устройства предполагает бесконтактный (дистанционный) способ подрыва, позволяющий киллеру поразить цель и скрыться незамеченным. Убийство на близкой дистанции при непосредственном контакте с жертвой требует использования огнестрельного оружия (предпочтительно автоматического), которое позволяет поразить жертву и охраняющих ее лиц и также скрыться с места происшествия. Несоответствие избранного оружия (взрывного устройства) и способа его использования (подрыв при непосредственном контакте с жертвой) привело к печальному для преступника исходу.

Сложными для исполнения и потому мало распространенными являются посягательства с использованием яда. Таких фактов отмечено всего два (0,5 %), в их результате погибли банкир и крупный бизнесмен. Целевая летальность подобного способа является стопроцентной. Вместе с тем в одном из перечисленных случаев имело место применение боевого отравляющего вещества – разновидности фосфорорганического нервно-паралитического «вигаза» (по международной классификации VX). Нанесенное на телефонную трубку пятнышко диаметром 3 миллиметра вызвало смерть самого банкира, его секретарши, а также следователя и двух оперативных работников, осматривавших место происшествия[230].

Ножи использовались в 7,6 % случаев изученных убийств. Жертвами этих посягательств становились крупные (32,1 %) и мелкие (25 %) бизнесмены, работники правоохранительных органов (21,4 %), государственные служащие (10,7 %). Удельный вес криминальных авторитетов в данной группе жертв наименьший – 7,2 %, очевидно потому, что исполнители не рискуют нападать на столь опасную и готовую к активной обороне категорию потерпевших с холодным оружием, способ применения которого требует непосредственного контакта с жертвой. К тому же криминальные авторитеты обычно имеют телохранителей, исключающих возможность приближения к охраняемому объекту вплотную.

Впрочем, в тех случаях, когда ножи все же применяются, результаты покушений оказываются весьма эффективными: 87 % жертв убиты и только 13 % ранены. Таким образом, покушения с использованием холодного оружия по эффективности находятся на третьем месте после снайперских винтовок (92 % убитых) и ружей (89,5 % убитых). Это объясняется тем, что при непосредственном контакте с жертвой преступник имеет возможность наносить удары в жизненно важные органы с той степенью интенсивности, которая обеспечивает гарантированное поражение. В 14,2 % случаев пострадали от ножа два человека, в 3,6 % – три и более. 6,9 % покушений совершались группой из двух и более преступников.

Глава 3

Причины вооруженных преступлений и меры борьбы с ними

§ 1. Причины и условия совершения вооруженных преступлений

Сегодняшняя криминальная и криминогенная ситуации в России могут быть оценены как крайне неблагополучные. 85 % опрошенных сотрудников правоохранительных органов, судей в шести регионах страны полагают, что преступность растет и в нее втягивается все большая часть населения[231].

Особое беспокойство вызывают тенденции насильственной вооруженной преступности[232], прямо посягающей на основы общественной безопасности и основные ценности – жизнь, здоровье, свободу граждан[233]. Успешная борьба с ней требует, в частности, изучения ее причин, т. е. тех негативных социальных явлений, которые порождают и воспроизводят преступность и преступления как свое закономерное следствие[234].

Проблема причинности преступного деяния является базовой, поскольку выявление ее особенностей дает возможность построения наиболее эффективной системы предупреждения этого преступления[235].

Причины преступности по уровню обобщения можно подразделить на три категории: причины преступности как относительно массового социального явления, причины видов (групп) преступлений и причины конкретного преступления как явления единичного[236].

Ряд авторов считают, что в генезисе преступного поведения переплетаются объективные и субъективные причины[237]. Исходя из этого, под причиной преступления понимают диалектическое взаимодействие криминогенных факторов социальной среды (внешних условий) и антиобщественных свойств личности (внутренних условий), которые приводят индивида к совершению общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом в качестве преступного[238].

Еще в 60-х годах М. Д. Шаргородский писал: «Причинами преступности в широком смысле этого слова можно считать все те обстоятельства, без которых она не смогла бы возникнуть и не может существовать. Но не все эти обстоятельства играют одинаковую роль. Одни из них создают лишь реальную возможность преступных мотивов, а другие превращают эту возможность в действительность. Поэтому первые следует рассматривать как условия, а вторые как причины… Причинами преступности являются, как и вообще причиной, те активные силы, которые своим действием порождают ее существование. Причины конкретного преступления – это, таким образом, те активные силы, которые вызывают у субъектов интересы и мотивы для его совершения»[239]. «Причина конкретного преступления – это индивидуальный вариант более общего явления»[240].

Придерживаясь предложенного В. Н. Кудрявцевым деления причин правонарушений на объективные и субъективные[241], считаем, что к последним могут быть отнесены происходящие психологические изменения у определенной части населения. Они проявляются в искаженных потребностях, интересах, целях, мотивах, нравственных ценностях и правосознании лиц, совершивших вооруженные преступления. Существенную роль здесь играет разрыв между субъективными возможностями преступника и завышенным уровнем социальных притязаний, не подкрепляемый необходимыми усилиями лица, порождающий внутренний дискомфорт, который компенсируется противоправным поведением.

Выделение вооруженных преступлений в обособленную группу в структуре преступности, предопределило необходимость выделить причины и условия, характерные именно для этого вида посягательств. Вооруженные преступления, имеющие определенную специфику (определенная категория преступников, использующих особые предметы материального мира – оружие, либо предметы, его заменяющие), являются составляющими компонентами преступности в целом.

Поэтому значительный блок причин и условий вооруженных преступлений является элементом системы детерминант всей преступности. Любое преступление, в том числе и вооруженное, вызвано, как правило, не одной причиной, а комплексом внешних и внутренних обстоятельств. Причины и условия вооруженных преступлений на общем уровне сходны с причинами и условиями значительного круга преступлений, особенно однородных.

Так, по данным Ю. М. Антоняна, основными причинами вооруженных преступлений являются четыре группы обстоятельств: «большая доступность оружия и рост его торговли; значительное повышение удельного веса организованной преступности; войны и военные конфликты на территории России и стран СНГ, а главное, возросшая потребность людей в обладании оружием»[242].

Мы считаем, что к основным причинам и условиям роста и устойчивости преступности (в том числе вооруженной) можно отнести кризис и несбалансированность в экономике, нарушение плановости распределения оружия, сокращение армии, падение воинской дисциплины, ослабление государственного контроля, боевые действия на территории России, массовые хищения со складов, широкое вовлечение оружия в криминальный оборот[243], рост безработицы, низкий материальный уровень значительной части населения, значительный бюджетный дефицит, несвоевременные выплаты зарплат, пенсий, пособий значительное снижение уровня жизни населения. Неточное и не всегда достаточно эффективное и правильное прогнозирование последствий принимаемых решений органами государственной власти, а также методы предупреждения негативных социальных последствий, не отвечающих правам, свободам и целям граждан и государства – все это негативно отражается на жизни народа. Не способствует улучшению обстановки и правовой нигилизм, охвативший некоторые органы государственной власти различного уровня, а также ухудшение трудовой дисциплины, подбора, расстановки и воспитания кадров, падение морали, нравственности, несовершенство и несоответствие законодательной и другой нормативно-правовой базы быстро меняющимся условиям жизни, упущения и просчеты в деятельности правоохранительных органов[244].

Уровень профессионализма преступности в настоящее время выше, чем 10–20 лет назад, а «последнее пятилетие характеризуется не только разрастанием криминальной стихии, но и усилением вооруженности преступного мира, его жестокости, организованности и профессионализма»[245].

Из всего многообразия причин и условий, детерминирующих противоправное поведение вооруженных преступников, необходимо выделить факторы социально-демографического, экономического и организационно-управленческого характера и установить их влияние на вооруженную преступность.

В последнее время увеличивается та часть преступности, которая производна от процессов крайней деморализации и обнищания населения. Среди осужденных вооруженных преступников возрос удельный вес ранее судимых, не имеющих постоянного источника доходов, безработных, без определенного места жительства. По оценке каждого десятого опрошенного осужденного, совершенное им преступление было фактически связано с крайней материальной нуждой. Среди опрошенных осужденных 29 % считали, что преступность обостряется на почве безработицы[246]. Так, по данным ГИЦ МВД России, возрастает количество не работающих лиц, совершающих тяжкие преступления (в том числе с использованием оружия): безработные в 1999 г. составили – 5,5 %, в 2000 г. эта цифра увеличилась до 9,6 %; совершение преступления опасным способом увеличилось с 2,6 % в 1999 г. до 11,3 % в 2000 г.[247]

Складывающаяся ситуация способствует «самовоспроизводству преступности за счет сохранения, приспособления к изменившимся обстоятельствам; наступления на общество путем непосредственного “криминального заражения” части населения, использования преступниками механизмов прямого инструктирования, внушения, подражания»[248]. Одновременно в СМИ наблюдаются широкая пропаганда криминальной психологии, романтизация преступника.

В сложившихся неблагоприятных социально-экономических условиях значительная часть молодых людей, не желая работать за низкую заработную плату, идут в различного рода преступные группировки, занимающиеся бандитизмом, вымогательством, убийствами. Такие лица склонны решать свои жизненные проблемы, прибегая к вооруженному насилию. Так, по данным нашего исследования, доход от разовой преступной акции (вымогательства) может составить от 600 до 3000 долларов США. Имея довольно высокий жизненный уровень: крупные денежные суммы, автомобили, средства связи (мобильные телефоны) и т. д., большая часть вооруженных преступников (70 %) на момент задержания не занимались общественно полезным трудом. Данное обстоятельство позволяет предположить, что их основной доход составляли средства, полученные от совершения преступлений.

Большой процент безработных объясняется сокращением армии – это молодая, физически сильная, профессионально подготовленная часть мужского населения. Большинство из них на «гражданке» не могут устроиться на работу, многие из них не имеют своего жилища, и соответственно, оставшись наедине со своими житейскими проблемами, многие из них, обладая знаниями, умениями, навыками обращения с оружием, идут в криминальные структуры, сомнительные частные охранные фирмы, а отдельные профессионалы не брезгуют и заказными убийствами. Все это происходит вследствие того, что правительство, сокращая армию, не предложило альтернативной работы для военных пенсионеров, возраст большинства из которых не превышает 38–43 лет. «Практика знает случаи, когда офицер, отслуживший в армии более 15 лет, не найдя иных возможностей содержать свою семью, преступил черту закона, похитив и продав вверенное ему оружие. Опрос офицеров Дальневосточного военного округа показал, что они более года не получают зарплату. И все время перебивались тем, что похищали и продавали военное имущество, в том числе и неучтенное и списанное оружие»[249].

С другой стороны, разгул «анархии» в обществе, «где никто ни за что не отвечает», привел к тому, что оружие разворовывается и распродается лицами, призванными его охранять. Армия по-прежнему является главным источником поступления оружия в незаконный оборот. Как справедливо указывает А. А. Алексеев, «основным источником вооружения многих преступных формирований стали армейские склады, причем военнослужащие, в том числе высокопоставленные, действовали при этом отнюдь не бескорыстно»[250]. По данным С. А. Невского, «каждая вторая единица находящегося в нелегальном обороте оружия похищена со складов и хранилищ воинских частей Министерства обороны»[251], данную точку зрения разделяет Е. Д. Шелковникова, которая считает, что «50 % оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств отечественного производства поступает в незаконный оборот в результате недостатков и упущений в действиях должностных лиц, призванных соблюдать установленный государством порядок их производства, учета, хранения, транспортировки и использования»[252], при этом, по данным ведомственной печати, две трети похищенного и утраченного оружия – пистолеты и автоматы. По оценкам военных специалистов, для проверки только половины хранящегося вооружения (1 млн единиц) потребуется от двух до трех лет.

Массовые хищения оружия происходят и в системе МВД так, совсем недавно под следствием оказались 30 офицеров милиции, расхищавших пистолеты, револьверы и гранатометы на складах Ставропольского УВД[253].

Антиобщественное поведение лиц, совершивших вооруженные преступления, является и следствием влияния деформированных отношений, складывающихся в семье, имеющих огромное значение в становлении и развитии личности, появлении у нее негативных взглядов, интересов, установок. Поэтому радикально изменившиеся условия жизни в совокупности с вытекающими из этого психологической неуравновешенностью, нервозностью, неспособностью либо неприемлемостью происходящих изменений, неверием в свои силы и невозможностью выполнять свои обязанности по содержанию семьи – это те основные факторы, которые влияют на развитие криминогенных установок, преступное поведение, а также на темпы роста всей преступности в целом, в том числе на вооруженной. «В целом свыше 70 % населения России живет в состоянии затяжного психоэмоционального и социального стресса, вызывающего рост депрессий, реактивных психозов, тяжелых неврозов и психосоматических расстройств, психических срывов, алкоголизма и наркомании»[254]. Как справедливо отметил Ю. М. Антонян, «преступное поведение порождается тончайшими и сугубо интимными переживаниями, далеко не всегда охватывается сознанием. Эти переживания связаны с основами бытия человека, его мироощущением, его отношением к своему месту в жизни и опять-таки с условиями жизни»[255].

Ослабление государственной власти привело к неверию граждан в защиту со стороны государства и попыткам самостоятельного разрешения своих проблем, в том числе и с использованием ставшего доступным оружия. По данным нашего исследования, выявлены трое осужденных, которые совершили преступления, защищая свою собственность. В двух случаях это были фермеры, ранившие нападавших из обрезов, в третьем случае гражданин убил двух человек, пытавшихся ворваться к нему домой, из газового пистолета, переделанного для стрельбы боевыми патронами. Все были осуждены за превышение пределов необходимой обороны и незаконное хранение оружия. В России законопослушный гражданин чаще сдерживается в таких ситуациях, рискуя собственным здоровьем или даже жизнью[256], однако преступники беспрепятственно вооружаются, перевозят с собой целые арсеналы оружия, о чем осведомлены большинство их друзей, родственников.

Межнациональные конфликты, которые захлестнули наше государство, явились мощным криминогенным фактором, способствующим росту вооруженных преступлений. Новое качество приобрел и сепаратизм, являющийся в ряде случаев причиной массовых беспорядков, терроризма, захватов заложников и других тяжких преступлений, которые вызывают неконтролируемый миграционный отток населения из зон конфликтов. Часть мигрантов, не справляясь с навалившимися на них проблемами, становятся на преступный путь, организуясь в преступные группы по этническому признаку. Имея доступ к оружию, они начинают заниматься либо незаконной торговлей оружия, либо совершать тяжкие преступления с его использованием.

Другая составляющая криминальной среды – это лица, освободившиеся из мест лишения свободы. В связи с отсутствием реальной возможности трудоустройства, решения жилищных и иных личных проблем, они фактически подталкиваются к совершению тяжких вооруженных преступлений. Так, по данным исследования, проводенного А. И. Сасиковым, «наблюдается зависимость применения оружия при убийствах от количества судимостей к лишению свободы: чем больше судимостей, тем активнее применяется огнестрельное оружие»[257].

По данным нашего опроса, готовность применять оружие у лиц, совершивших вооруженные преступления, значительно выше, чем у лиц, совершивших псевдовооруженные преступления. Причем если применение оружия против граждан у последних составило 10 %, то у «вооруженных преступников» эта цифра достигает 24,2 %. Таким образом, если лицо уже однажды совершило преступление с помощью оружия, то вероятность повторного совершения подобного преступления увеличивается в два раза.

Напряженная ситуация сложилась на предприятиях – изготовителях оружия, которая негативно повлияла на систему взаимоотношений с поставщиками и заказчиками, на обеспечение сохранности производимой продукции[258]. Не выделяются средства для финансирования охранно-режимных предприятий, приобретения необходимого технического оборудования, создания систем защиты, в связи с чем растет количество хищений. Значительная часть хищений совершается на объектах, где взрывчатые вещества и взрывные устройства (далее – ВВ и ВУ) используются в процессе производственной деятельности. Как свидетельствует анализ практики, более половины хищений промышленных ВВ происходит непосредственно в местах производства взрывных работ, примерно четверть – на складах взрывчатых материалов. Преступные группировки активно ищут выходы на заводы – изготовители оружия и боеприпасов к нему, и это не случайно. В большинстве своем имеющиеся подразделения охраны на этих заводах не обеспечивают надежной сохранности произведенного оружия, так как на 65 % состоят из женщин, да и устаревшие технические средства охраны эксплуатируются более 15 лет и не являются серьезной преградой для преступников. С сокращением расходов на оборону и конверсией оборонной промышленности остаются без работы большое количество квалифицированных специалистов-оружейников, многие из которых находят применение своим профессиональным навыкам и опыту работы в подпольных мастерских по производству оружия. В связи с этим участились случаи изготовления и продажи самодельного стрелкового оружия[259].

Необходимо отметить и серьезные недостатки в обеспечении сохранности оружия самими сотрудниками правоохранительных органов: халатное отношение к хранению табельного оружия, нарушение установленного порядка его ношения и др.

Одним из наиболее существенных обстоятельств, обусловливающих низкий уровень контроля над оборотом вооружения, является ведомственная разобщенность органов, на которые возложена эта функция. В частности, не налажено своевременное поступление в органы внутренних дел информации из воинских формирований о фактах утраты или хищения вооружения, не урегулированы вопросы организации должного взаимодействия органов МВД, ФСБ, МО в решении задач сохранности вооружения, предотвращения его хищений.

Нелегальное ношение, хранение, изготовление и сбыт огнестрельного оружия, криминальные, террористические взрывы с тяжкими последствиями существенно влияют на общее состояние криминогенной обстановки, а их дерзкое, открытое применение создает реальную угрозу общественной безопасности. Явная вооруженность преступников вынуждает граждан приобретать огнестрельное оружие в целях самообороны[260], поскольку это дает чувство силы, уверенности, безопасности, в то время как государство неспособно обеспечить общественный порядок и безопасность, остановить рост преступлений и т. п.

Оружие сейчас необходимо многим: преступникам – для непосредственного совершения преступлений; коммерческим организациям – для защиты своей собственности; гражданам – для обеспечения личной безопасности. Это и определяет тенденции роста хищений оружия: люди стремятся завладеть им, в том числе и противоправными способами.

Росту вооруженных преступлений с корыстной мотивацией сопутствует много субъективных условий, например, недостаточные охрана и техническая оснащенность потенциальных объектов повышенного внимания преступников: банков, пунктов обмена валюты, оптовых баз, складов, магазинов и т. д.

Слабыми звеньями в предупредительной деятельности ОВД остаются реальное отсутствие прогнозирования преступности, игнорирование мнения специалистов.

Латентности вооруженных преступлений способствует отказ значительной части пострадавших от обращения в правоохранительные органы, что также является характерной чертой нашего времени.

Органы внутренних дел несвоевременно реагируют на сообщения граждан о часто известных им фактах незаконного хранения оружия или других обстоятельствах, нарушающих порядок оборота оружия.

По данным нашего изучения уголовных дел о преступлениях, связанных с незаконным ношением и хранением оружия, следователи ненадлежаще выполняют требования ст. 20 УПК РСФСР о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств совершенного преступления:

– в 65 % изученных уголовных дел содержатся в основном формальные характеристики и сведения о лицах; в 35 % уголовных дел вообще отсутствует характеризующий материал;

– в 78 % уголовных дел нет материалов проверки отрицательных сторон жизни виновного;

– зачастую не содержится объективной оценки личности виновного в приговоре суда: в 43 % уголовных дел приговор не упоминает о личности виновного, в 27 % оценка личности представлена не в полном объеме;

– по месту жительства задержанных не во всех случаях проводятся обыски либо проводятся несвоевременно;

– не используются фотосъемка и видеозапись изъятия оружия у виновных лиц;

– не принимаются меры для установления источников приобретения оружия, по нашим данным, в 90 % случаях.

Как правило, следственные материалы содержат в себе данные лишь о найденном или купленном у неизвестных лиц оружии без указания источника его приобретения;

– редко используются санкционированное прослушивание телефонных переговоров, наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию;

– не изучается надлежащим образом личность обвиняемого, сфера его преступной деятельности, не выявляется круг знакомых и соучастников, не допрашиваются родственники и иные лица, проживающие совместно с ним, для установления времени и места незаконного приобретения обвиняемым оружия.

Основная информация о совершенных преступлениях фиксируется в «статистических карточках на подсудимого», где указываются: пол, возраст, занятие, должность, образование, сведения о предыдущей судимости, самые общие сведения о преступлении: совершено преступление одним лицом или группой, место совершения преступления. Что можно узнать из такой информации? Только то, что она является чисто статистической и не дает возможности для исследовательской работы, например каким способом и с помощью каких видов оружия совершались преступления некоторое время назад. С полной уверенностью можно сказать, что уголовно-правовая статистика не учитывает способов совершения преступлений, а поэтому их не интересуют заключения экспертов по тем преступлениям, которые остаются нераскрытыми.

Несмотря на рост количества умышленных убийств и иных тяжких преступлений, совершаемых с применением огнестрельного, газового оружия, боеприпасов и взрывчатых материалов, а также увеличение числа лиц, незаконно владеющих оружием, суды неадекватно оценивают их действия, вынося чрезмерно мягкие наказания.

По данным нашего изучения уголовных дел, неоправданно мягкие меры наказания были применены (ст. 222 УК РФ) в 60 % случаев – от 1 до 2 лет лишения свободы условно, 23 % случаев – от 2 до 3 лет лишения свободы условно, и только 17 % назначено реальное лишение свободы. Неоправданно мягкие меры наказания применялись, например, и судами Иркутской области, где из 747 осужденных к лишению свободы приговорен всего 1 человек (0,1 %), Магаданской области: из 69 – 4 человека (5,8 %). По данным С. В. Малькова, «суды активно используют при назначении наказания и иные обстоятельства, смягчающие наказания, в частности: полное признание вины и раскаяние – 18,8 %; совершение преступления лицом, ранее не судимым – 12,5 %; принесение извинения владельцам оружия – 6,2 %; не настаивание потерпевших на строгом наказании – 6,2 %; небольшой размер похищенного – 12,5; положительная характеристика – 37,6 %»[261].

Судебная оценка личности вооруженного преступника, весьма важная при назначении и индивидуализации наказания, не свободна от серьезных недостатков. Суды без должной оценки принимают во внимание характеристики с места работы и места жительства, хотя зачастую «невооруженным глазом» видно, что «фирма», в которой «работал» виновный, – легальное прикрытие преступной деятельности. Иногда «по месту работы» выдвигаются даже «общественные защитники».

В ходе изучения уголовных дел о вооруженных преступлениях мы обнаружили, что лицам, совершившим тяжкие вооруженные преступления (вымогательство, разбойные нападения, убийства) в группе, суды выносят неадекватно мягкие приговоры (в 49 % наказание не превышает 5 лет лишения свободы, в 13 % применяется наказание в виде лишения свободы до 7 лет, 18 % – 9 лет лишения свобода, 10 % – 13 лет лишения свободы, 10 % лишение свободы условно), а лицам совершившим преступления в одиночку сроки наказания в два раза выше (за одиночные вооруженные преступления срок наказания варьируется в пределах от 13 до 15 лет лишения свободы). Можно предположить, что в первом случае судьи подверглись определенному давлению со стороны соучастников осужденных. Наличие смягчающих и отягчающих ответственность обстоятельств, раскаяние и признание своей вины – красноречивые правовые признаки личности преступника. Из числа осужденных за вооруженные преступления признали вину лишь 18 %, частично признали 7 %, не признали при ее очевидной доказанности 75 %.

Анализ уголовных дел, возбужденных по фактам незаконного оборота оружия, показывает, что в основном задерживаются одиночки, к тому же, как правило, за ношение и хранение оружия. Практически не выявляются организаторы этого криминального бизнеса, не перекрываются каналы поставки оружия внутри страны и из-за рубежа. Главная причины такого положения в том, что подразделения уголовного розыска, на которых возложены функции по изъятию огнестрельного оружия и ВВ, не проводят постоянной, целенаправленной оперативной работы по недопущению незаконной торговли огнестрельного оружия. Сложившаяся ситуация с изъятием огнестрельного оружия и взрывчатых веществ обусловлена слабыми оперативными позициями в преступной среде.

В последнее время появилось множество фирм, занимающихся частной детективной, охранной деятельностью. По признанию многих, в том числе сотрудников милиции, кадровый состав служб и фирм, работающих в сфере безопасности, сегодня гораздо качественнее, чем состав сотрудников правоохранительных органов. По официальным данным, 60 % руководителей служб безопасности, бывшие сотрудники КГБ, как разведки, так и контрразведки, 30 % – бывшие работники МВД, в основном ОБЭП и уголовного розыска, 8 % – бывшие офицеры Вооруженных Сил, 2 % – люди, ранее в силовых структурах не служившие[262]. Однако столь стремительное развитие частной правоохранительной системы происходит на фоне неразработанного законодательства; необходимости создания собственной учебно-методической и научной базы; совершенствования качества подготовки и обучения кадров для работы в частных охранных и детективных предприятиях. Со времени принятия федеральных законов «Об оружии» и «О частной детективной и охранной деятельности» в РФ зарегистрировано более 10 тыс. охранно-сыскных предприятий и служб безопасности, лицензировано свыше 170 тыс. частных охранников[263], у которых имеется 56,2 тыс. единиц оружия, в том числе 23,5 тыс. боевого (ПМ) и служебного. За это время похищено и утрачено 139 стволов, из них более 70 единиц пистолетов ПМ и служебного нарезного оружия.

Исходя из сказанного, можно сделать вывод о том, что вооруженная преступность достигла в настоящее время высокого уровня. В дальнейшем ситуация неизбежно будет осложняться, и, если не принять меры, способные кардинально ее изменить, она может выйти из-под надлежащего контроля. Только единая, целенаправленная, скоординированная и воплощенная в конкретных действиях политика всех ведомств может оказать предупредительное воздействие на сложившуюся ситуацию и способствовать стабилизации обстановки в стране.

§ 2. Общесоциальные меры борьбы с вооруженными преступлениями

Опасность вооруженных преступлений и наличие общего для них детерминационного комплекса, а также особенности личности вооруженного преступника обусловливают необходимость предметного и целенаправленного подхода к их предупреждению. В литературе отмечалась настоятельная необходимость предупреждения преступлений, совершаемых с применением оружия, что усиливает стремление ученых и практиков к разработке и применению эффективных средств и методов[264].

«Говоря о преступлениях против личности, связанных с насилием, нельзя не указать на то, что многие из них совершаются с применением оружия – огнестрельного или холодного. Поэтому одной из форм предупреждения подобных преступлений является активная работа правоохранительных органов по изъятию незаконно хранящегося и приобретенного оружия, действий, преступных самих по себе. Нередко завладение оружием, скажем, у работников милиции, военнослужащих, путем краж из мест хранения оружия, будучи самостоятельным преступлением, является в то же время шагом к совершению еще более тяжких преступлений, влекущих многочисленные человеческие жертвы. В условиях роста организованной преступности ослабление работы по изъятию оружия может вести к росту насильственной преступности. Криминологический анализ преступности в настоящее время подтверждает и эту взаимосвязь, и рост числа преступлений, где преступниками используется оружие. Наконец, обострение межнациональных отношений, когда ослепленные расистской пропагандой и одураченные подстрекателями люди убивают друг друга, показывает, что есть преступные силы, которые для разжигания братоубийственных конфликтов и убийства людей другой нации, как и сотрудников правоохранительных органов, стремящихся охранять жизнь людей и общества, перебрасывают в районы конфликтов оружие, вкладывая его в руки экстремистов или введенных в заблуждение людей, и льется кровь»[265].

Изучение личности вооруженного преступника имеет важное значение в повышении эффективности мер по профилактике вооруженных преступлений. Справедливо отмечается, что «преступность представляет собой социальное явление, связанное с определенным антиобщественным поведением людей; объяснить такое поведение, раскрыть его причины, найти эффективные средства воздействия на лиц, совершающих преступления, пути и средства предупреждения преступлений можно только при глубоком изучении всего, что характеризует преступника как социального индивида, как личность»[266].

Устранение причин и условий, способствующих совершению вооруженных преступлений, образует одно из основных направлений предупредительно-профилактической работы.

Общесоциальное и специально-криминологическое предупреждение дополняют друг друга и в конечном счете направлены на достижение общих целей. «Общие меры как бы “размывают” причины преступности, обеспечивая тем самым эффективность специальных»[267].

Общесоциальное предупреждение служит основой, базисом и оказывает существенное влияние на весь процесс борьбы с преступностью, необходимо воздействовать на него, создавая предпосылки и условия для снижения кризисных, конфликтных ситуаций и других негативных явлений, питающих преступность, в том числе и вооруженную. Общесоциальное предупреждение преступности представляет собой систему экономических, социальных, политических, идеологических, культурных и организационных мер, которые направляются государством и обществом на развитие экономики, повышение благосостояния граждан, совершенствование культурного уровня, укрепление правопорядка, создание благоприятных условий для труда, быта и отдыха всех граждан[268].

Под профилактикой преступлений, совершенных с применением оружия, следует понимать «систематически и целенаправленно осуществляемое профилактическое воздействие на лиц, способных в силу своего поведения и характерологических особенностей, совершить вооруженное преступление»[269]. Таким образом, воздействие на личность является первым и основным направлением предупредительно-профилактической работы.

«Успешно бороться с преступностью можно лишь тогда, когда действуют устойчивые экономические, социально-политические отношения»[270]; например, в Нью-Йорке уровень убийств из огнестрельного оружия снизился в результате того, что стали больше обращать внимание на такие проблемы качества жизни, как агрессивное попрошайничество, торговля наркотиками и мошенничество[271].

Позитивные факторы экономического и социального характера обладают естественным профилактическим свойством. Планомерное развитие экономики будет способствовать процветанию социальной инфраструктуры, смягчит социальные последствия безработицы, увеличит благосостояние граждан, предоставит возможности в удовлетворении материальных, культурных, духовных потребностей, следствием чего станет снижение психологической напряженности в обществе. В данной ситуации скорее будет проходить и процесс адаптации беженцев, мигрантов и других лиц, не имеющих постоянного места жительства, что уменьшит вероятность отклоняющегося поведения с их стороны. Данные социально-позитивные изменения сами по себе носят антикриминогенный характер, однако для решения задачи эффективной борьбы с преступностью вообще и вооруженной преступности в частности необходимо прежде всего решить проблемы общесоциального характера.

Применительно к задачам настоящей работы общесоциальные меры должны включать в себя:

1) общее оздоровление обстановки в стране: сглаживание социальных, экономических, политических и национальных противоречий, укрепление государственной власти и правоохранительной системы, безусловное обеспечение конституционного порядка и эффективное пресечение попыток его нарушения;

2) одним из важнейших антикриминогенных факторов в этом плане и является создание социально-культурных условий для нормального развития граждан, проведения досуга, отдыха молодежи, являющейся основным контингентом вооруженных преступлений. Необходимо создать условия для позитивной реализации личных возможностей, потребностей, интересов молодежи, способствующих повышению культурного, образовательного уровня, возможностей широкого выбора в избрании и получении профессии. Предупредительные меры должны проводиться в отношении молодежи на стадиях формирования их как личностей, с целью предотвращения антиобщественных проявлений в будущем. Для этого необходимо своевременное выявление лиц, склонных к агрессии, насилию[272]. Кроме того, важно проводить индивидуальную работу с членами семей, где выявлены лица с психическими заболеваниями, либо склонные к агрессии, с целью недопущения взрыва агрессии у них при возникновении конфликтных ситуаций. В последние годы наблюдается повышение агрессивности школьников, которые зачастую расправляются со своими обидчиками с помощью оружия. В экстренных случаях, при опасности, ожидаемой от этих лиц, необходимо оказывать профессиональную помощь с решением вопроса об их дальнейшей судьбе.

Эффективность общего предупреждения преступлений, совершаемых с применением оружия, обеспечивается в той мере, в какой наказания удерживают граждан от приобретения оружия, которое они в противном случае могли бы использовать в преступной деятельности.

На более массовом уровне, т. е. в телевизионных средствах массовой информации, печати, должен пропагандироваться образ законопослушного гражданина[273]. Целесообразным было бы и принять меры к ограничению демонстрации насилия на телевидении, увеличив трансляции познавательных, молодежных передач, способствующих нравственному оздоровлению, выработке установок, сдерживающих насилие.

Необходимо принимать и экстренные меры, с целью противодействия дальнейшей алкоголизации и наркотизации населения, являющихся одним из условий совершения псевдовооруженных преступлений. Меры борьбы с алкоголизмом, наряду с совершенствованием антиалкогольного законодательства, должны включать в себя и формирование в обществе атмосферы порицания, нетерпимости к пьянству, воспитание культуры потребления спиртных напитков. Необходимо восстановить деятельность учреждений, занимающихся лечением алкоголизма, в том числе и в принудительном порядке. Так как имеющаяся в настоящее время система медицинских учреждений этого типа в целом недоступна в материальном плане, это значительно затрудняет профилактическую работу среди лиц, злоупотребляющих спиртными напитками. Своевременное оказание помощи таким лицам может быть весомым вкладом в профилактическую деятельность псевдовооруженных преступлений.

Основное направление профилактической работы должно быть смещено с реагирования на уже совершенные вооруженные преступления в сторону реагирования на среду, способствующую совершению преступного насилия, социальных и поведенческих факторов, вызывающих такое поведение, т. е. делать акцент на искоренение возможности возникновения самой криминогенной ситуации, упреждая таким образом совершение преступления.

Представляется важным перенести центр тяжести предупредительной работы в нравственную область развития личности, являющейся «сердцевиной социальной профилактики», не уменьшая при этом объем правовых норм и сферы действия права без объективного и социально оправданного к тому основания.

Необходимо вести разъяснительную работу с населением, так, функция убеждения лиц (удержания от противоправного поведения), стимулирующая развитие позитивных начал в личности, способна сыграть свою роль в начальной стадии становления личности на криминальный путь, например, при незаконном приобретении оружия.

Назрела острая необходимость восстановить институты социального контроля над преступностью, внося определенный вклад в обеспечение правопорядка на улицах и в общественных местах. Успех профилактической работы во многом зависит от поддержки граждан, их готовности участвовать в профилактических мероприятиях по укреплению правопорядка, пресечению преступных проявлений. В последние годы население фактически оказалось отстранено от борьбы с преступностью (исключение составляют казачьи дружины, да и те существенно превышают свои полномочия). Несмотря на негативное отношение определенной части населения к деятельности правоохранительных органов, граждане готовы оказать помощь в борьбе с антиобщественными проявлениями. Так, подавляющее большинство опрошенных заявили о готовности оказать помощь работникам милиции в охране общественного порядка (75 %), при этом 25 % из них считают это своим гражданским долгом.

Таким образом, не следует отказываться и от привлечения граждан к охране общественного порядка при проведении общепрофилактических мероприятий, рейдов, что будет только способствовать налаживанию утраченных контактов с правоохранительными органами, а также осознанию гражданской ответственности за социальные процессы в стране, в том числе и за преступность, повышению правосознанию граждан. Добровольное патрулирование так же способно поднять сознательность и вызвать заинтересованность самих граждан в наведении порядка на местах своего проживания, особенно в крупных городах. Так, после проведения серии террористических актов чеченскими боевиками на территории России жители многих городов стали вести круглосуточное дежурство возле своих домов, т. е. повысилась бдительность граждан.

На наш взгляд, новую жизнь должен обрести институт народных дружинников: необходимо отойти от ранее навязанной «обязаловки», выработать новую систему стимулирования граждан.

Правоохранительными органами совместно с общественностью районов должны быть выработаны рекомендации следующего порядка:

1) создавать консультативные комитеты по вопросам преступности с целью оказания правоохранительным органам помощи в снижении количества вооруженных преступлений;

2) выдавать денежное вознаграждение или стимулировать другими способами граждан, предоставивших информацию по насильственным преступлениям и преступлениям с применением с применением оружия;

3) шире использовать электронный мониторинг за бытовыми насильниками и другими правонарушителями, являющимися условно осужденными и находящимися под постоянным надзором.

Однако безоружные граждане не могут быть заслоном вооруженных преступников. Преступникам, совершающим вооруженные преступления, должны противостоять весомая сила, жесткое государственное принуждение, сила власти и закона, без чего невозможно положить конец вооруженному беспределу. Осознавая беспомощность государственных органов в вопросах такого противостояния, граждане стали вооружаться. Соответственно необходимо взять этот процесс под особый контроль, легализовав его, перейти к четко дифференцированному подходу к вооружению населения в случае необходимости[274]. В той мере, в какой рассматриваются уровни общей вооруженной преступности, имеется мало доказательств того, что ограничение законного владения огнестрельным оружием вызывает положительный эффект.

Так, например, на Ямайке имеется очень строгий закон о контроле над огнестрельным оружием, но совершаемые здесь преступления с применением огнестрельного оружия являются весьма серьезной проблемой. Законы же отдельных штатов США значительно варьируются в отношении строгости контроля над огнестрельным оружием. Например, штат Вермонт обеспечивает наиболее либеральный режим контроля над огнестрельным оружием, а в соседних штатах Нью-Йорк и Массачусетс существует более строгий режим контроля над огнестрельным оружием, однако в них гораздо выше уровень преступности в перерасчете на душу населения, чем в Вермонте.

Таким образом, режим контроля над огнестрельным оружием мало влияет на уровень преступлений, совершаемых с его применением. Штат Вермонт является законопослушным потому, что в нем отсутствуют города такого размера, как Нью-Йорк и Бостон. Швейцария и Япония считаются законопослушными потому, что они представляют собой достаточно консервативные и авторитарные общества. Следовательно, в обществе с таким сильным неформальным социальным контролем возможность совершения серьезного преступления крайне невелика.

Для того чтобы иметь возможности полноценно «функционировать» в обществе, субъект должен овладеть основными требованиями, которые общество предъявляет к своим членам. Чтобы продуктивно осуществлять процесс перевоспитания, а еще лучше не допускать появления антисоциальных отклонений, необходимо не только выявить структуру личностных дефектов и их роль в порождении противоправного деяния, но и причины, порождающие деформацию личности. В общем плане эти причины можно связать как с широкомасштабными особенностями исторического этапа общественного развития (необоснованная гиперболизация в обществе одних ценностей за счет снижения значимости других, как впоследствии оказывается, не менее жизненно важных), так и с процессами более узкого плана, например, с дефектами социализирующих общественных институтов, призванных обеспечивать усвоение основных общественных ценностей.

В России законопослушный гражданин чаще сдерживается в таких ситуациях, рискуя собственным здоровьем или даже жизнью[275].

На наш взгляд, последнее выступает следствием неправовой неосведомленности гражданина в правильной оценке его действий правоохранительными органами. Предпосылкой служат неуместная сдержанность законодателя и высшего судебного органа, противоречивая судебная практика и отсутствие широкой разъяснительной работы со стороны практических органов. Последняя могла бы сопровождаться удачными примерами. Необходима также четкая позиция Верховного Суда России, которую он бы мог отразить в постановлении о практике по уголовным делам о преступлениях, совершенных с использованием оружия, или о практике применения права на необходимую оборону и причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление.

Различные виды преступлений, осуществляемых с использованием огнестрельного оружия, отражают различия в культуре и традициях.

Преступники всегда могут достать огнестрельное оружие для своих противозаконных целей. Даже депутаты Государственной Думы считают, что «депутатский мандат – не бронежилет, а парламентская неприкосновенность – отнюдь не гарантирует от траурной рамки в разделе криминальной хроники. Думцы уже не раз поднимали вопрос о дополнительных гарантиях своей безопасности, а самые решительные требовали выдать им оружие.… Быть депутатом в России так же опасно, как предпринимателем»[276].

С учетом широкого вовлечения в криминальный оборот оружия для уравновешивания шансов законопослушных граждан необходимо рассмотреть вопрос о возможности их вооруженности. Например, когда в одном из округов США после серии изнасилований фирма «Ирландо» обучила три тысячи женщин пользоваться револьверами, то сразу же количество такого рода нападений в округе снизилось на 90 %, число ограблений упало на четверть.

Из этого следует, что вопросы, относящиеся к самообороне граждан, должны находиться в центре внимания законодателя и точно закрепляться в законе, чтобы при пресечении противоправного поведения граждане могли использовать все доступные законом средства, включая и оружие.

Конечно, устранение перечисленных проблем носит универсальный характер и приемлемо для борьбы с любым видом преступлений. Вместе с тем совершенно очевидным является то, что без решения всего комплекса общесоциальных мер невозможно успешно строить эффективную борьбу с преступностью, в том числе и вооруженной. В вопросе же борьбы с преступностью необходим общегосударственный подход. Только включение в этот процесс всех государственных институтов, учреждений, общества в целом будет способствовать стабилизации обстановки в стране.

Единая, целенаправленная и скоординированная политика всех ведомств, осуществляющих оборот оружия, воплощенная в конкретных слаженных действиях, окажет сдерживающее воздействие на преступления, совершаемые с использованием оружия.

Борьба с тяжкой вооруженной преступностью должна стать одной из важнейших проблем в программе борьбы с преступностью, являющейся составной частью целостной концепции развития России, способствующей успешному выходу страны из политического, экономического, социального кризиса, стабилизации во всех сферах жизни. В вопросах борьбы с вооруженной преступностью необходима целенаправленная деятельность государства, основанная прежде всего на четко выработанной, реально выполнимой программе борьбе с преступностью. В этой связи назрела настоятельная необходимость разработки и осуществления неотложных мероприятий по коренному перелому криминогенной ситуации в РФ. Безусловно, важная роль в процессе противодействия вооруженным посягательствам отводится совершенствованию уголовной политики. В этой связи неоднократно принимались указы, направленные на усиление борьбы с вооруженными видами организованной преступности, как наиболее опасным ее проявлением.

Так, по данным нашего анкетирования осужденных за преступления, совершенные с использованием оружия, о строгости наказания, предусмотренного ст. 222 УК РФ, ответы распределились следующим образом (табл. 19).

Таблица 19

Мнение опрошенных об изменении наказания за вооруженные преступления выглядит следующим образом (табл. 20).

Таблица 20

В целях повышения эффективности борьбы с вооруженными преступлениями на стадии ранней профилактики мы считаем необходимым внести изменения в ст. 222–226 УК РФ, предусматривающие ужесточение ответственности за незаконный оборот оружия, взрывчатых веществ и боеприпасов, в частности, предусмотреть наказание по ч. 1 ст. 222 УК РФ до 5 лет лишения свободы; по ч. 2 ст. 222 УК РФ – до 10 лет лишения свободы; по ч. 1 ст. 223 УК РФ – до 5 лет лишения свободы; по ч. 2, 3 ст. 223 УК РФ – до 10 и 15 лет соответственно. По этим видам преступлений следует конкретизировать санкции статей Уголовного кодекса, поскольку в данном виде они слишком «размыты», предусматривают ряд альтернативных вариантов, что создает условия для ускользания преступников от заслуженного наказания.

В большинстве стран мира за совершение данных деяний применяются строгие меры наказания: так, в США за хищение огнестрельного оружия предусмотрено лишение свободы на срок до 10 лет. В случае совершения преступления в группе, связанного с ввозом или вывозом оружия, наказание увеличивается до 20 лет. Во Франции изготовление, хранение, незаконное ношение оружия караются лишением свободы на срок до 20 лет[277].

§ 3. Специально-криминологические меры борьбы с вооруженными преступлениями

В литературе отмечается, что для практического осуществления профилактики преступлений важное значение имеет, прежде всего, выявление лиц… отличающихся антиобщественным поведением[278]. «На практике профилактика преступлений фактически имеет место в двух случаях: когда негативные явления находятся в зародышевом состоянии и когда такие явления еще не имеют места, но существует возможность их возникновения»[279].

Как уже отмечалось, преступления, совершаемые с применением оружия, имеют свою специфику. Без учета этого обстоятельства предупреждение указанных преступлений может оказаться безрезультатным. Следует иметь в виду следующее: чтобы иметь шансы на успех, необходимо знать объект, на который предстоит воздействовать, изучить его специфику, разобраться, какому именно воздействию целесообразно его подвергнуть, подобрав особенные формы, средства и методы. Именно таким специфическим объектом воздействия являются вооруженные преступления. Особенности их предупреждения связаны не только с характером насилия, видом оружия, но и с особенностями лиц, их совершающих. Причем профилактика вооруженных преступлений должна осуществляться в общей системе воздействия, подчиняться общим понятиям и требованиям.

Специально-криминологический уровень профилактики «предполагает осуществление специализированными государственными и негосударственными органами, их представителями, предприятиями, организациями, отдельными гражданами мер по выявлению и устранению детерминантов правонарушений, оказанию корректирующего воздействия на лиц с криминально ориентированным поведением»[280].

Сосредоточение у населения большого количества оружия и его использование для совершения различных преступлений представляет серьезную опасность для всего российского общества. Однако наскоком вооруженную преступность не осилить, необходим целый комплекс всесторонне просчитанных законодательных и иных профилактических мер.

Для предотвращения преступлений, совершенных с использованием оружия, следует проводить и мероприятия, непосредственно связанные с лицами, готовящимися к совершению подобного рода деяний:

– выявление членов различных национальных, ультрарадикальных и иных организаций, стремящихся к достижению своих целей с помощью оружия;

– выявление членов преступных группировок, осуществляющих криминальную активность в различных сферах экономики;

– выявление граждан, замышляющих, подготавливающих или совершивших преступления с использованием оружия;

– выявление несовершеннолетних, поставленных на учет в ОППН, проявляющих склонность к насилию и интерес к оружию;

– выявление граждан, предпринимающих попытки проникнуть на объекты хранения оружия;

– выявление лиц агрессивного поведения, предпринимающих попытки приобрести оружие, включая лиц с расстройствами психической деятельности;

– выявление лиц, занятых в коммерческой сфере и предпринимающих попытки обзавестись оружием (в том числе и для защиты от вымогателей);

– проводить оперативно-профилактическую работу среди частных детективов, охранников, кассиров, экспедиторов, водителей, осуществляющих междугородные перевозки, и других лиц, которые могут незаконно приобретать оружие для осуществления служебных задач и обеспечения безопасности;

– выявлять лиц, прибывающих из районов боевых действий и ищущих пути сбыта оружия;

– выявлять работников предприятий – изготовителей оружия, которые занимаются хищением деталей или механизмов оружия.

Совершенно очевидно, что чем больше оружия, взрывчатых веществ и взрывных устройств будет бесконтрольно находиться в руках у населения, тем больше будет совершаться преступлений с их применением. Следовательно, превентивные меры по специальной профилактике преступлений должны быть направлены на изъятие предметов вооружения у населения. Для решения этой проблемы необходимо использовать все доступные средства убеждения и принуждения. Неоднократно учеными предлагалось использовать формы стимулирования, заключающиеся в денежном вознаграждении лиц, добровольно сдавших незаконно хранящиеся предметы вооружения[281], а в некоторых регионах это было осуществлено на практике. Мэр Москвы Юрий Лужков 23 июля 1997 г. издал Распоряжение № 797-РП, в котором всем гражданам столицы предложено сдать незаконно находящиеся у них оружие и взрывчатые вещества на возмездной основе[282]. В ряде регионов страны (Тульская, Воронежская, Костромская, Ростовская области, Краснодарский и Ставропольский края, Республика Татарстан) также проводились профилактические мероприятия по добровольной сдаче незаконно хранящегося у граждан оружия на возмездной основе.

Нужно отметить, что эффективность подобного выкупа оружия невысока, так как требует немыслимо высоких финансовых затрат и не имеет правовой базы. Было бы правильнее ограничиться денежным вознаграждением за достоверную информацию о лицах, незаконно владеющих оружием.

Любые действия органов власти по пресечению незаконного оборота оружия будут малоэффективны, если не предпринять меры по пресечению поступления оружия в преступный оборот. Мы полностью поддерживаем точку зрения С. Дикаева и Д. Курбанова, которые считают, что эта работа должна осуществляться в трех направлениях:

– совершенствование государственного контроля за предметами вооружения;

– предотвращение фактов изготовления самодельного оружия;

– уничтожение всего изымаемого у населения оружия[283].

На основе полученной информации необходимо проводить следующие мероприятия по профилактике, своевременному выявлению и раскрытию преступлений, совершенных с использованием оружия:

а) обеспечение надлежащего учета и сохранности оружия и взрывчатых веществ в процессе производства, хранения, использования, транспортировки, сбыта, изъятия и уничтожения;

б) разработка предложений по совершенствованию производственно-технологического процесса, направленных на исключение неоправданных потерь и создание неучтенных излишков оружия, взрывчатых веществ и взрывных устройств;

в) формирование современной технической базы и надлежащее кадровое обеспечение системы охраны объектов;

г) проведение оперативных мероприятий по пресечению преступлений данной категории и задержанию виновных лиц.

На основании анализа деятельности органов внутренних дел и накопленного опыта борьбы с незаконным оборотом оружия и взрывчатых веществ можно выделить следующие стратегические направления ее совершенствования:

– комплексное планирование организационно-практических мероприятий по предупреждению, раскрытию и расследованию хищений огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и преступлений, совершенных с применением оружия;

– разработка специальной федеральной программы строительства и реконструкции арсеналов, баз и складов вооружения в армии и выделение на ее выполнение соответствующих ассигнований;

– подготовка и проведение совместно с Госгортехнадзором мероприятий, направленных на ликвидацию источников распространения взрывчатых веществ, используемых в горнорудной промышленности;

– совершенствование взаимодействия с другими государственными ведомствами и органами в целях перекрытия каналов поступления оружия и взрывчатых веществ в нелегальный оборот;

– разработка и внедрение системы обмена оперативной информацией с правоохранительными органами стран – членов СНГ и других государств о преступлениях, совершенных с использованием оружия и взрывчатых веществ;

– совместно с оперативными подразделениями ФСБ, ГТК пополнение действующих и формирование новых банков данных о лицах, занимающихся хищениями и незаконным сбытом огнестрельного оружия, взрывчатых веществ, изготовлением взрывных устройств;

– формирование специализированных подразделений по организации раскрытия хищений огнестрельного оружия и криминальных взрывов, обеспечение их необходимой специальной техникой;

– организация постоянно действующих следственно-оперативных групп, включающих экспертов – взрывотехников и специалистов по обнаружению взрывчатых веществ и обезвреживанию взрывных устройств;

– проведение широкомасштабных оперативно-профилактических мероприятий «Арсенал», «Вихрь», «Щит» и др.

По данным нашего исследования, 5 % лиц являются членами организованной преступности. Таким образом, вооруженность лица в совокупности с рядом признаков (отсутствие постоянного места работы, и одновременно высокая материальная обеспеченность), безнаказанность при совершении административных правонарушений и преступлений, в том числе явно неадекватные общественной опасности деяния и личности виновного, мягкие судебные приговоры могут служить косвенным признаком принадлежности лица к организованной преступности. При этом вооруженность является наиболее наглядным признаком такой принадлежности.

Так, Первомайским районным судом г. Ростова-на-Дону осужден за грабеж, вымогательство и незаконное хранение оружия Ш. и за грабеж М. Как видно из материалов дела, Ш. совместно с М. вымогали под надуманным предлогом крупную сумму денег у заведующего столовой Б. и отобрали у него автомобиль ГАЗ-24 якобы в возмещение этой суммы. Через несколько месяцев Ш. стал вымогать крупную сумму денег у владельца кафе Т., мотивируя это тем, что «он имеет право на долю в прибыли кафе»; в связи с тем, что Т. отказался выплачивать часть прибыли, Ш. избил его и сломал ему челюсть. Через месяц Ш. на автомашине «Джип-Черроки» был задержан возле зала тяжелой атлетики. При этом из автомобиля сотрудниками правоохранительных органов изъяты 3 тротиловые шашки, 60 патронов калибра 5,45 мм, 2 взрывателя и 4 стандартные шашки имитации взрыва «Ширас-М». Ш. и М. полностью отрицали свое отношение к совершенным преступлениям, однако были изобличены собранными по делу доказательствами и осуждены: Ш. к 5 годам лишения свободы условно, М. к 3 годам лишения свободы условно, при этом подсудимые были освобождены из-под стражи[284].

Данный пример очень красноречив. Ш. и М. нигде не работают, но имеют семьи с несовершеннолетними детьми, которые материально обеспечивают, Ш. разъезжает на дорогом автомобиле «Джип-Черроки». Как видно из преступных действий Ш. и М., ставших предметом судебного рассмотрения, средства для обеспеченной жизни они добывают вымогательством. Количество изъятых у Ш. патронов и наличие средств взрывания и взрывчатых веществ убедительно свидетельствуют о вооруженности группы вымогателей. Таким образом, по косвенным признакам можно сделать вывод, что Ш. и М. являются членами вооруженной организованной преступной группировки. Такой вывод совершенно однозначен и для судей. То, что несмотря на все это, суд вынес неадекватно мягкие приговоры вымогателям, скорее всего свидетельствует, что судьи подверглись воздействию со стороны соучастников осужденных. Это, кстати, тоже характерно для процессов в отношении членов ОПГ.

По существующей практике указанные косвенные признаки принадлежности обвиняемых и подсудимых к ОПГ не оцениваются в своей совокупности и не порождают правовых последствий. Между тем активные члены организованных преступных групп (ОПГ), как правило, состоят на оперативных учетах в подразделениях по борьбе с организованной преступностью. На наш взгляд, неиспользование данной оперативной информации и косвенных признаков принадлежности лица к ОПГ существенно затрудняет борьбу с организованной преступностью. Более того, в материалах уголовных дел факт такой принадлежности отражения не находит, поскольку виновный ее отрицает, а чаще вопрос об этом не задается ни следствием, ни судом. По нашему мнению, принадлежность лица к ОПГ должна порождать для него ряд неблагоприятных правовых последствий и ограничений.

В частности, по оперативным материалам соответствующего подразделения органов внутренних дел суд мог бы официально признавать такое лицо активным членом ОПГ. Правовыми последствиями этого факта могли бы стать:

а) лишение права приобретения, ношения, хранения оружия, а также управления транспортными средствами, пользования мобильными телефонами;

б) обязательное трудоустройство в государственную организацию с контролем со стороны органов внутренних дел за работой и поведением такого лица;

в) запрет на поддержание отношений с другими членами ОПГ;

г) запрет появляться в определенных местах, в определенное время;

д) уголовная ответственность за нарушение перечисленных запретов в виде высылки или ссылки в специально отведенные местности;

е) повышенная уголовная ответственность лиц, признанных членами ОПГ, исключающая возможность осуждения к любым видам наказания кроме лишения свободы, в верхних пределах санкций соответствующих статей УК.

Для членов ОПГ, ранее совершивших преступления, санкции должны быть двукратно повышены.

Нуждается в коренном изменении и правоприменительная практика. Имеют место факты необоснованного прекращения уголовных дел, связанных с оружием, вследствие чего преступная деятельность виновных продолжается еще длительное время.

Так, по сообщениям ведомственной печати, сотрудники Ставропольского ГАИ еще в 1989 г. задержали гражданина А., при осмотре салона автомашины которого изъяли самодельный нож, являющийся колюще-режущим холодным оружием, и кобуру, а из кармана брюк – шесть боевых патронов. Было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч.1 ст. 218 УК РСФСР. А. дал показания о том, что патроны лежали в его брюках в течение года, а нож он купил в магазине и переделал клинок на работе. Обыск, допросы свидетелей и другие следственные действия, направленные на изобличение подозреваемого, не проводились, и уголовное дело было необоснованно прекращено за отсутствием состава преступления. В результате А., являясь участником преступной группировки, безнаказанно продолжал свою незаконную деятельность по приобретению и сбыту огнестрельного оружия, радиоуправляемых взрывных устройств и других боеприпасов, которая была пресечена лишь в 1998 г.

Общим недостатком, характерным для расследования дел данной категории, является ненадлежащее выполнение требований ст. 20 УПК РСФСР о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств совершенного преступления. В частности, не применяются меры для установления источников приобретения оружия. Как правило, следствие принимает на веру показания обвиняемых о том, что он «нашел» оружие или купил у неизвестных лиц. Между тем, поскольку оружие является объектом разрешительной системы, имеет нумерацию каждой единицы и документы на его легальное перемещение, есть возможность отслеживать источники поступления его в криминальный оборот, выявлять цепочку сбытчиков и посредников с привлечением виновных лиц к уголовной ответственности. Такие мероприятия способны нанести серьезный урон криминальному бизнесу, связанному с незаконным оборотом оружия.

Не изучаются надлежащим образом личность обвиняемого, сфера его преступной деятельности, не выявляется круг знакомых и соучастников, не допрашиваются родственники, проживающие совместно с ним, для установления времени и места незаконного приобретения обвиняемым оружия.

Часть лиц, задержанных за незаконное приобретение, хранение, перевозку и сбыт огнестрельного оружия и боеприпасов, избегают привлечения к уголовной ответственности из-за организационных и процессуальных ошибок при изъятии указанных предметов и документировании этого действия. Нарушения при составлении протокола, как правило, влекут утрату его доказательственного значения. К наиболее распространенным нарушениям можно отнести следующие:

– при оформлении изъятия оружия не отражаются его индивидуальные признаки (вид, модель, номер, год выпуска, длина ствола, следы конструктивных изменений);

– после изъятия оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ не принимаются меры для их соответствующей упаковки и опечатывания, что позволяет обвиняемым оспаривать факт принадлежности им изъятых предметов;

– при обнаружении оружия, которое в момент задержания успевают выбросить подозреваемые, не принимаются меры для своевременного изъятия одежды этих лиц, смывов с их рук для исследования на предмет обнаружения оружейной смазки и продуктов выстрела. Не обеспечивается сохранность отпечатков пальцев рук и биологических объектов, позволяющих идентифицировать личность владельца оружия.

Изложенное свидетельствует о необходимости повышения квалификации следователей и оперативных работников, включении в систему служебной подготовки занятий по теме расследования вооруженных преступлений[285].

На федеральном уровне давно назрела необходимость в создании единой информационной базы, отражающей борьбу с вооруженными посягательствами со стороны всех правоохранительных органов, а также программы по борьбе с незаконным оборотом оружия, как на государственном уровне, так и на уровне субъектов Федерации.

В связи с распространением оружия среди населения в последние годы возрастает роль прокурорского надзора за исполнением законодательства об оружии. Он должен носить предупреждающий характер. Следует систематически планировать проведение проверок в лицензионно-разрешительных службах, охранных структурах, службах безопасности коммерческих и государственных организаций и учреждений, магазинах, торгующих оружием.

Важную роль играет предупредительно-профилактическая работа с лицами, проявляющими интерес к приобретению оружия. Если лицо положительно характеризуется и не имеет цели совершения преступления, а приискивает оружие вследствие своего интереса к нему для коллекционирования, для конструкторских изысканий или для самообороны, то на этой стадии его деятельности можно говорить об обнаружении умысла на совершение противоправных действий (приобретение оружия). Этот период деятельности лица является периодом профилактических возможностей (схема 8).

Схема 8

На этой стадии могут оказаться эффективными индивидуальные беседы участковых инспекторов или оперативных сотрудников уголовного розыска, разъяснение уголовной ответственности за незаконное приобретение и хранение оружия, фактическое затруднение возможностей профилактируемого лица приобрести оружие (профилактическая работа с окружающими его людьми, ужесточение контроля за лицами, имеющими объективные возможности доставки и продажи оружия).

Кроме того, проявление осведомленности милиции о намерениях профилактируемого лица само по себе способно заставить его отказаться от задуманного. Иное дело, когда лицо криминальной направленности приискивает оружие для совершения преступления: до того момента пока оно не приобрело оружие, имеет место обнаружение умысла на приобретение оружия с целью совершения преступления. Комплекс профилактических мер на этой стадии включает в себя мероприятия, направленные на раннюю профилактику вооруженного преступления и предотвращение незаконного приобретения оружия.

В комплекс мероприятий на ранней стадии могут входить индивидуальные профилактические беседы, разъяснение неблагоприятных последствий приобретения оружия для совершения преступлений, компрометация профилактируемого лица в глазах ближайшего окружения и иные меры, направленные на недопущение приобретения оружия.

Если лицо криминальной направленности все же приобрело оружие с целью совершения преступления, наступает период непосредственной профилактики (предотвращения) вооруженного преступления, а также открываются возможности для привлечения виновного к ответственности за незаконное приобретение, ношение, хранение оружия. При реализации этой возможности также достигаются цели предотвращения вооруженного преступления (схема 9).

Схема 9

Однако следует иметь в виду, что действия по приисканию оружия, его хранению и ношению осуществляются конспиративно, поэтому получение информации о них субъектами предупреждения затруднено и возможности для применения мер ранней и непосредственной профилактики ограниченны.

Конспиративность заканчивается в момент начала виновным преступного посягательства, когда оружие обнажается, приводится в готовность, из него совершаются выстрелы и т. д. Вполне понятно, что на этой стадии – реализации вооруженным лицом преступного замысла в форме конкретных противоправных действий, предупредительное воздействие возможно лишь в форме пресечения преступления. Успех этой формы предупредительного воздействия возможен при обязательной вооруженности осуществляющих его субъектов. Безоружное вмешательство влечет только гибель представителей органов правоохраны и граждан, о чем свидетельствует повседневная практика. По данным ЮНЕСКО, сотрудники милиции в России погибают в 2,5 раза чаще, чем в США и Франции[286].

С учетом изложенного предлагается создать благоприятные условия и соответствующие гарантии для максимального использования находящегося в законном владении оружия в целях пресечения вооруженных преступлений, обеспечения безопасности личности, общества и государства[287].

Одним из шагов в этом направлении должно стать поголовное вооружение военнослужащих, сотрудников МВД, ФСБ, налоговой полиции, ФАПСИ, Таможенного комитета и т. п. В соответствующих нормативных актах и Законе «О безопасности» должно быть прямо предусмотрено, что вооруженность должностных лиц сил безопасности является необходимой предпосылкой к успешному выполнению ими своих обязанностей. При этом на любое вооруженное лицо должна быть возложена обязанность принимать решительные меры по пресечению преступлений, защите жизни и здоровья граждан от противоправных посягательств, оказанию помощи силам безопасности, задержанию преступников.

Гражданам с безупречной правовой репутацией также должно быть предоставлено право приобретения, хранения, ношения и использования в целях самообороны короткоствольного огнестрельного оружия.

Под безупречной правовой репутацией мы понимаем:

– отсутствие судимостей;

– отсутствие взысканий за административные правонарушения насильственного, корыстного характера или связанные с нарушением антиалкогольного законодательства;

– отсутствие злостного пристрастия к алкоголю или пристрастия к наркотикам;

– наличие постоянного места жительства и ценз оседлости равный трем годам;

– наличие постоянного места работы (учебы) и длительность трудового (или иного общественно полезного) стажа, адекватного возрасту;

– отсутствие компрометирующих данных в органе внутренних дел по месту жительства.

Увеличение числа вооруженных на законных основаниях и позитивно настроенных к охране правопорядка должностных лиц и граждан на улицах и в других общественных местах, вовлечение находящегося в законном владении оружия для использования в контркриминальных целях еще никогда не рассматривались как способ борьбы с вооруженной преступностью.

Между тем совершенно очевидно, что в условиях широкого и реально неконтролируемого криминального оборота оружия встает вопрос об уравновешивании «черного» оружейного рынка «белым» – легальным. Это нестандартный и непривычный для России подход, но именно в нем кроется резерв повышения общественной и личной безопасности в современном российском обществе.

Заключение

Большое значение для правильной организации предупредительно-профилактической работы имеет изучение специфики личности вооруженного преступника.

В результате проведенного исследования авторы пришли к выводу, что личность вооруженного преступника представляет собой совокупность социально-негативных свойств лица, совершившего умышленное преступление с использованием оружия, причем специфическими свойствами являются интерес к оружию, навыки и умения в обращении с ним, обусловившие во взаимодействии с конкретной жизненной ситуацией выбор вооруженного способа совершения преступления, заключающийся в воздействии оружием на окружающую действительность с целью достижения авансированного преимущества над потерпевшим.

По степени общественной опасности, объему навыков и умений личность вооруженного преступника подразделяется на:

– личность профессионального вооруженного преступника, – личность злостного вооруженного преступника, – личность спонтанно-ситуативного (псевдовооруженного) преступника.

Исходя из особенностей каждого подтипа вооруженного преступника, следует организовывать предупредительно-профилактическую работу с ними.

Если лицо положительно характеризуется и не имеет цели совершения преступления, а приискивает оружие вследствие своего интереса для коллекционирования, для конструктивных изысканий или для самообороны, то на этой стадии его деятельности можно говорить об обнаружении умысла на совершение противоправных действий (приобретение оружия). Данный период деятельности лица является периодом профилактических возможностей.

На этой стадии могут оказаться эффективными индивидуальные беседы участковых инспекторов или оперативных сотрудников уголовного розыска, разъяснение уголовной ответственности за незаконное приобретение и хранение оружия, фактическое затруднение возможностей профилактируемого лица приобрести оружие (профилактическая работа с окружающими его людьми, ужесточение контроля за лицами, имеющими объективные возможности доставки и продажи оружия).

Кроме того, проявление осведомленности милиции о намерениях профилактируемого лица само по себе способно заставить его отказаться от задуманного. Иное дело, когда лицо криминальной направленности приискивает оружие для совершения преступления: до того момента, пока оно не приобрело оружие, имеет место обнаружение умысла на приобретение оружия с целью совершения преступления. Комплекс профилактических мер на этой стадии включает в себя мероприятия, направленные на раннюю профилактику вооруженного преступления и предотвращение приобретения оружия.

В комплекс мероприятий на ранней стадии могут входить индивидуальные профилактические беседы, разъяснение неблагоприятных последствий приобретения оружия для совершения преступлений, компрометация профилактируемого лица в глазах ближайшего окружения и иные меры, направленные на недопущение приобретения оружия.

Если лицо криминальной направленности все же приобрело оружие с целью совершения преступления, то наступает период непосредственной профилактики (предотвращения) вооруженного преступления. На этой стадии осуществления предупредительно-профилактических мероприятий открываются возможности для привлечения виновного к ответственности за незаконное приобретение, ношение, хранение оружия. При реализации такой возможности наиболее эффективно достигаются цели предотвращения вооруженного преступления.

Однако следует иметь в виду, что действия по приисканию оружия, его хранению и ношению осуществляются конспиративно, поэтому получение информации о них субъектами предупреждения затруднено и возможности для применения мер ранней и непосредственной профилактики ограниченны.

Предлагается создать благоприятные условия и соответствующие гарантии для максимального использования находящегося в законном владении оружия в целях пресечения вооруженных преступлений, обеспечения безопасности личности, общества и государства.

Библиография

Нормативный материал

1. Комментарий к Уголовному кодексу РФ. М., 1999.

2. Конституция Российской Федерации. М., 1994.

3. Сборник постановлений Пленумов Верховных судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М., 1997.

4. Уголовный кодекс Российской Федерации. М., 1999.

5. Указ Президента РФ от 8 октября 1992 г. № 1189 «О мерах по защите прав граждан, охране правопорядка и усилению борьбы с преступностью» // Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1992. № 42.

6. Постановление Правительства РФ «О мерах по регулированию оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории РФ» от 21 июля 1998 г. № 814.

7. Законодательство России об оружии // Сборник нормативных актов. М., 1999.

Монографии, статьи и учебники

1. Абельцев С. Мотивация особо тяжких преступлений против личности // Российская юстиция. 1998. № 11.

2. Абызов Р. М., Титоренко В. Г. Способы хищений огнестрельного оружия с заводов-изготовителей и их предупреждение // Актуальные проблемы борьбы с незаконным оборотом оружия в условиях переходного периода. М., Ижевск, 1998.

3. Аванесов Г. А. Криминология и социальная профилактика. М., 1980.

4. Аврутин Ю. Е., Гилинский Я. И. Криминологический анализ преступности в регионе: Учебно-методическое пособие. Л., 1991.

5. Адельханян Р. А. Причинение тяжкого вреда здоровью при особо отягчающих обстоятельствах (уголовно-правовое и криминологическое исследование) / Под ред. Э. Ф. Побегайло. Кисловодск, 2000.

6. Алексеев А. И., Сахаров А. Б. Причины преступлений и их устранение органами внутренних дел. М., 1982.

7. Алиев Г. А. Особенности умышленных убийств (криминолого-психологический анализ) Проблемы теории и практики правоохранительной деятельности органов внутренних дел // Сборник адъюнктов и соискателей. М., 1997. № 8.

8. Алиев Г. А., Бельцов Н. И. Особенности преступлений, совершаемых в сфере быта и досуга. М., 1974.

9. Алферов Ю. А. Нетрадиционные методы изучения преступников (визуалистика и френология): Монография. Домодедово. 1998.

10. Андреечев Ю. М. Борьба с незаконным оборотом оружия в Москве // Законность. 2000. № 9.

11. Андреечев Ю. М. Москва против преступности // Закон и право. 2000. № 8.

12. Антонов-Романовский Г. В., Лютов А. А. Виктомность и нравственность // Вопросы борьбы с преступностью. 1980. Вып. 33.

13. Антонян Ю. М. Актуальные проблемы насилия в российском обществе //Уголовное право. 2000. № 3.

14. Антонян Ю. М. Общий очерк о преступном насилии. М., 1994.

15. Антонян Ю. М. О прогнозе преступности в стране. М., 1992.

16. Антонян Ю. М. Понятие и криминологическая классификация насильственных преступлений // Современная преступность: новые исследования: Сборник статей. М., 1993.

17. Антонян Ю. М. Преступная жестокость: Монография. М., 1994.

18. Антонян Ю. М. Преступность среди женщин. М., 1994.

19. Антонян Ю. М. Причины преступного поведения. М., 1992.

20. Антонян Ю. М. Психология убийства. М., 1997.

21. Антонян Ю. М. Роль конкретной жизненной ситуации в совершении преступлений. Учебное пособие. М., 1973.

22. Антонян Ю. М. Социальная среда и формирование личности преступника. М., 1982.

23. Антонян Ю. М. Социальная среда и формирование личности преступника. М., 1975.

24. Антонян Ю. М., Блувштейн Ю. Д. Методы моделирования в изучении преступника и преступного поведения. М., 1974.

25. Антонян Ю. М., Еникеев М. И., Эминов В. Е. Психология преступника и расследование преступлений. М., 1996.

26. Антонян Ю. М., Эминов В. Е., Давитадзе М. Д. Групповое молодежное хулиганство // Современная преступность: новые исследования: Сборник статей. М., 1993.

27. Аргументы и факты. 1998. № 46.

28. Бабаева Э. У., Пелецкая С. М., Самойлов Ю. М., Селиванов Н. А. О раскрытии и расследовании умышленных убийств, совершенных наемными лицами (информационно-методическое письмо). М., 1990.

29. Бафия Ежи. Проблемы криминологии. Диалектика криминогенной ситуации (перевод с польского). М., 1983.

30. Белозеров Ю. Н., Нагаев Е. А. Незаконный оборот огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств: Научно-практическое пособие. М., 2000.

31. Бельдюгина Л. Наганы из-под милицейской полы (Беспрецедентное для России уголовное дело по факту преступного сбыта «чеченского» оружия офицерами Ставропольского ГУВД возбудила краевая прокуратура) // Российская газета. 2001. 16 янв.

32. Берекашвили Л. Ш. Криминологическая характеристика лиц, совершивших преступления. М., 1976.

33. Берекашвили Л. Ш. Общая криминологическая характеристика лиц, совершивших преступления. М., 1976.

34. Берекашвили Л. Ш., Кириллова И. А. Криминологическая характеристика женщин, совершивших преступления. М., 1975.

35. Блувштейн Ю. Д. Личность преступника как предмет криминологического исследования // Вопросы борьбы с преступностью. 1971. Вып. 13.

36. Блувштейн Ю. Д., Яковлев А. М. Введение в курс криминологии: Учебное пособие. Минск, 1983.

37. Бодрова Е. С. Совершение насильственных преступлений группами несовершеннолетних // Ювенальная юстиция и профилактика правонарушений: Материалы международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 26–28 ноября 1999 г. Ч. 1 / Под общ. ред. В. П. Сальникова, Б. П. Пустынцева. СПб., 1999.

38. Большой энциклопедический словарь / Под ред. А. М. Прохорова. М., 1998.

39. Бородин С. В. Свойства личности преступника // Программа борьбы с преступностью: Сборник статей. М., 1993.

40. Бородич А. А., Максаров Д. Д. О понятии вооруженного преступника // Актуальные проблемы криминализации и декриминализации общественно опасных деяний. Омск, 1980.

41. Бородулин А. И. Убийства по найму: Криминалистическая характеристика. Методика расследования / Под ред. Р. С. Белкина. М., 1997.

42. Борьба за мужа до последней капли крови // Вечерний Ростов. 1999. 21 дек.

43. Борьба с преступностью за рубежом. 1998. № 3.

44. Бурданова В. С., Быков В. М. Виктимологические аспекты криминалистики. Ташкент, 1981.

45. Бушуев Г. В. Способ совершения преступления и его влияние на общественную опасность содеянного. Омск, 1988.

46. Быков В. Виды преступных групп // Российская юстиция. 1997. № 2.

47. Быков В. Признаки организованной преступной группы // Законность. 1998. № 9.

48. Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. СПб., 1999.

49. Винберг А. И., Шавер Б. М. Криминалистика. М., 1950.

50. Витвицкая С. С. Ритуальные религиозные убийства как разновидность серийных преступлений. Серийные убийства и социальная агрессия. Материалы 2-й международной научной конференции. Ростов н/Д, 1998.

51. Возгрин И. А. Научные основы криминалистической методики расследования преступлений. СПб., Ч. 4. 1993.

52. Волченков В. В. Актуальные проблемы борьбы с незаконным оборотом оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ // Известия Методического центра профессионального образования и координации научных исследований. М., 1998. № 1.

53. Галиакбаров Р. Р. Совершение преступлений группой лиц. Омск, 1980.

54. Гилязев Ф. Г. Вина и криминологическое поведение личности: уголовно-правовые, криминологические и социально-психологические черты. М., 1991.

55. Глоти Г. Ш. О механизме преступного поведения // Криминологические проблемы преступного поведения. М., 1991.

56. Глушков А. И., Папанкина М. Ю. Уголовно-правовые и организационные вопросы деятельности органов внутренних дел в предупреждении и раскрытии умышленных убийств // Проблемы борьбы с преступностью. М., 1996.

57. Голик Ю. В. Случайный преступник. Томск, 1984.

58. Голубев В. П., Кудрявцев Ю. Н., Шамис А. В. Типология осужденных за насильственные преступления и индивидуальная работа с ними. М., 1985.

59. Горяинов К. К. Общая характеристика преступлений. Криминолого-криминалистические исследования. Вып. 1. М., 1980.

60. Гуров А. И. Профессиональная преступность. М., 1990.

61. Дагель П. С. Неосторожные преступления. Владивосток, 1977.

62. Дагель П. С. Проблема типологии и классификации личности неосторожных преступников // Вопросы борьбы с преступностью. 1978. Вып. 28.

63. Дагель П. С. Учение о личности преступника в советском уголовном праве. Владивосток, 1970.

64. Дворкин А. И., Боголюбова Т. И., Самойлова Ю. М. и др. Расследование бандитизма: Методическое пособие. М., 2000.

65. Дикаев С., Курбанов Д. О комплексе мер по усилению борьбы ОВД с незаконным оборотом оружия // Уголовное право. 1999. № 3.

66. Долгова А. Изменения преступности в реформируемой России и борьба с преступностью // Уголовное право. 1999. №. 3.

67. Долгова А. И. Преступление и личность преступника в свете изучения причин преступности // Вопросы борьбы с преступностью. 1979. Вып. 30.

68. Долгова А. И. Преступность в России и криминологические проблемы власти: Сборник науч. трудов. Власть: криминологические и правовые проблемы. Российская криминологическая ассоциация. М., 2000.

69. Долгова А. И. Теоретические посылки и общая характеристика результатов длящегося криминологического изучения личности. Опыт криминологического изучения личности преступника. М., 1981.

70. Долгова А. И., Ермаков В. Д., Беляева Н. В. Проблемы типологии несовершеннолетних преступников // Вопросы борьбы с преступностью. 1976. Вып. 24.

71. Дубинин Н. П., Карпец И. И., Кудрявцев В. Н. Генетика, поведение, ответственность. М., 1989.

72. Дубовик О. Л. Принятие решения в механизме преступного поведения и индивидуальная профилактика преступлений. М., 1977.

73. Дульман П., Шамов А. Киллер стрелял в упор // Российская газета. 2001. 8 авг.

74. Евланова О. А. Частная детективная, охранная деятельность и ее правовая основа: Сборник науч. трудов. Преступность, статистика, закон. М., 1997.

75. Елизаров А. Бизнесмен против мафии //АИФ. 1997. № 1–2.

76. Епифанов И. Неоконченные гастроли рязанских «слонов» // АИФ. 1999. № 4.

77. Ермаков В. Д., Арсеньева М. И. Изучение преступности несовершеннолетних и деятельности по ее предупреждению. Методическое пособие. М., 1990.

78. Если мы детей не любим, они вырастают маньяками // Вечерний Ростов. 2000. 9 июня.

79. Ефимова Е. Ю. Криминологическая характеристика и предупреждение корыстно-насильственных преступлений, совершаемых женщинами. М., 1998.

80. Жалинский А. Э. Специальное предупреждение преступлений в СССР. Львов, 1976.

81. Жариков В. Ю. Криминологическое значение типологии личности // Сов. гос-во и право. 1978. № 3.

82. Закалюк А. П. Проблемы социальной типологии личности правонарушителя и преступника // Проблемы изучения личности правонарушителя. М., 1984.

83. Зелинский А. Ф. Осознаваемое и неосознаваемое в преступном поведении. Харьков, 1986.

84. Зуйков Г. Г. Использование данных о способе совершения преступлений для раскрытия убийств // Вопросы борьбы с убийствами. М., 1969.

85. Зуйков Г. Г. Поиск преступников по признакам способов совершения преступления. М., 1970.

86. Иванов Н. Критерии разграничения преступных группировок // Российская юстиция. 1999. № 5.

87. Игошев К. Е. Классификация тяжких преступлений и типология преступников // Борьба с рецидивной преступностью: Материалы конференции. Ульяновск, 1979.

88. Игошев К. Е. Психология преступных проявлений среди молодежи. М., 1971.

89. Игошев К. Е. Типология личности преступника и мотивация преступного поведения. Горький, 1974.

90. Ильина Л. В. Уголовно-процессуальное значение виктимологии // Правоведение. 1975. № 3.

91. Иншаков С. М. Зарубежная криминология. М., 1997.

92. Кадацкий А. А. Проблемы доказывания в уголовных делах о заказных убийствах. Проблемы борьбы с организованной преступностью: Материалы международной научно-практической конференции. М., 1998.

93. Карпец И. И. Преступность: иллюзии и реальность. М., 1992.

94. Карпец И. И. Экономика и преступность // Законность. 1992. № 3.

95. Кашелкин А. Б. Насилие на фоне антиобщественного поведения молодежных группировок // Криминологи о неформальных молодежных объединениях. М., 1990.

96. Квашис В. Е. Основы виктимологии. Проблемы защиты прав потерпевших от преступлений. М., 1999.

97. Кикнадзе Д. А. Система факторов действия и развития личности. Тбилиси, 1982.

98. Кириллов Д. А. Индивидуальная профилактика преступлений органами внутренних дел. Тюмень, 1994.

99. Кириллов С. И. Личность преступника (проблемы типологии). М., 1998.

100. Кириллов С. И., Сафиуллин Н. Х. Насильственные преступления несовершеннолетних // Проблемы борьбы с преступностью: Сборник статей. М., 1996.

101. Кириллов С. И., Солодовников С. А. Исследование грабежей и разбоев в системе преступного насилия. Смоленск, 1997.

102. Клочков В. Причины и условия роста преступности и проблемы повышения эффективности их расследования // Уголовное право. 1999. № 4.

103. Коган В. М. Значение социально-демографических факторов для изучения причин преступности // Вопросы борьбы с преступностью. 1975. Вып. 22.

104. Козусев А. Ф. Убийство по найму: проблемы раскрытия и расследования преступления. Проблемы борьбы с организованной преступностью: Материалы международной научно-практической конференции. М., 1998. Комментарий к УК РФ. Особенная часть / Под ред. Ю. И. Скуратова, В. М. Лебедева. М., 1996.

105. Комсомольская правда на Дону. 1999. 21 окт.

106. Контрольный выстрел – в подвале // Российская газета. 2001. 5 янв.

107. Корецкий Д. А. Вооруженная преступность в системе криминального насилия. Актуальные проблемы борьбы с терроризмом в южном регионе России: Материалы окружной научно-практической конференции 29–30 ноября 2000 года. Ростов н/Д, 2000.

108. Корецкий Д. А. Комплексное криминологическое исследование преступлений, совершаемых с применением оружия: Монография. М., 1997.

109. Корецкий Д. А. Понятие и признаки вооруженных преступлений // Северо-Кавказский юридический вестник. 1997. № 4.

110. Корецкий Д. А. Применение оружия при совершении серийных убийств // Серийные убийства и социальная агрессия. Материалы 2–й международной научной конференции. Ростов н/Д, 1998.

111. Корецкий Д. А. Уголовно-правовая, криминалистическая и криминологическая оценка средств совершения вооруженных преступлений // Юридический вестник. 1997. № 3.

112. Корецкий Д. А., Джелали Т. И. Вооруженные преступления и борьба с ними: Лекция. Ростов н/Д, 1996.

113. Корецкий Д. А., Джелали Т. И., Королева В. М., Шевченко В. М. Серийные убийства на сексуальной почве и их предупреждение. (Криминологические и психологические аспекты): Учебное пособие. Ростов н/Д, 1997.

114. Корецкий Д. А., Кириллов С. И. Вооруженные разбойные нападения: Учебное пособие. Тамбов, 1999.

115. Корецкий Д. А., Перекрестов В. Н. Вооруженные преступления и борьба с ними: Научно-практическое пособие. Ростов н/Д, 1995.

116. Криминалистика: Учебник для вузов / Отв. ред. проф. Н. П. Яблоков. М., 1995.

117. Криминогенная ситуация на рубеже веков в России / Под ред. А. И. Долговой. М., 1999.

118. Криминология / Под ред. А. И. Долговой. М., 1997.

119. Криминология: Учебник / Сост. Н. А. Беляев, И. В. Волгарева, Н. М. Кропачев и др.; Под ред. В. В. Орехова. СПб., 1992.

120. Криминология / Под ред. В. Н. Бурлакова, С. Ф. Милюкова, С. А. Сидорова, Л. И. Спиридонова. СПб., 1995.

121. Криминология / Под ред. В. Н. Кудрявцева, В. Е. Эминова. М., 1995.

122. Криминология: Учебное пособие / Под ред. С. Е. Вицина, В. А. Уткина. М., 1998.

123. Кудрявцев В. Н. Всесоюзному институту по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности – 10 лет // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 20. М., 1975.

124. Кудрявцев В. Н. Генезис преступления. Опыт криминологического моделирования: Учебное пособие. М., 1998.

125. Кудрявцев В. Н. Правонарушения: их причины и предупреждение. М., 1997.

126. Кудрявцев В. Н. Причинность в криминологии (о структуре индивидуального преступного поведения). М., 1968.

127. Кудрявцев В. Н. Причины правонарушений. М., 1976.

128. Кузнецова Н. Ф. Проблемы криминологической детерминации / Под ред. В. Н. Кудрявцева. М., 1984.

129. Куликов А. С. В центре внимания – человек // Милиция. 1996. № 11.

130. Курашвили А. А. Криминологические проблемы борьбы органов внутренних дел с грабежами и разбоями: Учебное пособие. М., 1990.

131. Курс советской криминологии. Предмет. Методология, преступность и ее причины. Преступник / Под ред. В. Н. Кудрявцева, И. И. Карпеца, Б. В. Коробейникова. М., 1985.

132. Лаговский А. Ю., Скрыпников А. И., Тележникова В. Н., Бегунова Л. А. Составление психологического портрета преступника: Учебно-методич. пособие. М., 2000.

133. Леванов В. Распоряжение мэра – оружие сдать // Мастер ружье. 1997. № 7/8.

134. Лейкина Н. С. Криминология о преступнике. Л., 1978.

135. Лейкина Н. С. Личность преступника и особенности преступного поведения // Вестник Ленинградского университета. Серия: Право. 1979. № 4.

136. Лейкина Н. С. Личность преступника и уголовная ответственность. Л., 1968.

137. Лекарь А. Г. Профилактика преступлений. М., 1972.

138. Лещинский Ю. Проблемы виктимологии // Новое право. 1973. № 3.

139. Литвин А. П. Борьба органов внутренних дел с незаконным обладанием предметов вооружения. Киев, 1990.

140. Личность преступника и применение наказания. Казань, 1980.

141. Личность преступника и уголовная ответственность // Межвузовский научный сборник. Вып. 1. Саратов, 1979.

142. Личность преступника как объект криминологического исследования: Сборник статей. М., 1996.

143. Личность преступника. Казань, 1972.

144. Личность преступника. М., 1975.

145. Лоренц К. Агрессия. М., 1994.

146. Лужков Ю. М. Укреплять законность и правопорядок // Законность. М., 1997. № 9.

147. Лукин Ю. Н. О значении специальных познаний для следователя, расследующего убийство, совершенное из огнестрельного оружия // Вопросы борьбы с убийствами. М., 1969.

148. Лунеев В. В. Нарушение можно предупредить М., 1987.

149. Лунеев В. В. Преступное поведение: мотивация, прогнозирование, профилактика. М., 1980.

150. Лунеев В. В. Преступность XX века. Мировой криминологический анализ. М., 1997.

151. Ляпунов Ю. И. Общественная опасность как универсальная категория советского уголовного права. М., 1989.

152. Максимов С. В. Краткий криминологический словарь. М., 1995.

153. Максимов С. В., Ревин В. П. Насильственные преступления в сфере семейно-бытовых отношений и проблемы их профилактики. Учебное пособие. М., 1993.

154. Манчестер У. Убийство президента Кеннеди. М., 1969.

155. Мартазин Б. Оружие в законе // Милиция. 1997. № 9.

156. Меликишвили Л. А. Типологические модели личности женщин-преступниц. М., 1993.

157. Меркушев А. О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм // Уголовное право. 1997. № 3.

158. Механизм преступного поведения. М., 1981.

159. Миллер А. И. Противоправное поведение несовершеннолетних (генезис и ранняя профилактика). Киев, 1985.

160. Надъярный А. В. Психологическая характеристика типов правонарушителей // Вопросы борьбы с преступностью. 1974. № 1.

161. Налимов А. А. Оружие в руках преступников. //Аргументы и факты. 1997. 19 мая.

162. Население России. 1996. 4-й ежегодный демографический доклад / Отв. ред. А. Г. Вишневский. М., 1997.

163. Насильственная преступность / Под ред. В. Н. Кудрявцева, А. В. Наумова. М., 1997.

164. Невский С. А. Незаконный оборот оружия и деятельность органов внутренних дел по его пресечению // Власть: криминологические и правовые проблемы. Российская криминологическая ассоциация. М., 2000.

165. Неймарк М. С. Направленность личности и аффект неадекватности у подростков // Изучение мотивации поведения детей и подростков. М., 1972.

166. Некоторые вопросы участия психолога в расследовании преступлений» // Борьба с преступностью за рубежом (по материалам зарубежной печати). Ежемесячный информационный бюллетень. 1997. № 2. 1997.

167. Нелезин П. В., Ноздрачев А. В., Сильников М. В., Шайтанов А. В. Применение и обезвреживание взрывчатых веществ. СПб., 2001.

168. Несмиянов А. Н. Проблемы повышения криминальной активности молодежи в период социально-экономических кризисов // Ювенальная юстиция и профилактика правонарушений: Материалы международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 26–28 ноября 1999 г. Ч. 1 / Под общ. ред. В. П. Сальникова, Б. П. Пустынцева. СПб., 1999.

169. Никулин А. М. Взаимодействие следователя и органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, при раскрытии и расследовании убийств по найму.

170. Новый УК Франции. М., 1993.

171. Ной И. С. Методологические проблемы советской криминологии. Саратов, 1975.

172. Объективная сторона преступлений (факультативные признаки): Учебное пособие / Под ред. А. В. Наумова и С. И. Никулина. М., 1995.

173. Овчинский В. С. Актуальные проблемы борьбы с вооруженными преступлениями // Преступное противостояние. М., 1998.

174. Одиноков С. С. Тяжкие телесные повреждения. Саратов, 1996.

175. Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1984.

176. Островерхов А. И. Раскрытие и расследование «заказных» убийств. Проблемы борьбы с организованной преступностью: Материалы международной научно-практической конференции. М., 1998.

177. Павлов А. Р. Многоэпизодные сексуальные убийства // Современная преступность: новые исследования: Сборник статей. М., 1993.

178. Панкратов В. В. Методология и методика криминологических исследований. М., 1971.

179. Панов М. И. Уголовно-правовое значение способа совершения преступления. Харьков, 1984.

180. Пахомов В. Д., Корзун И. В. Женская преступность и борьба с ней // Современная преступность: новые исследования: Сборник статей. М., 1993.

181. Першуткин Н. И. Оружие как средство самообороны // Закон. 1998. № 1.

182. Петелин Б. Я. О криминалистической теории установления вины // Гос-во и право. 1993. № 5.

183. Пирожков В. Ф. Законы преступного мира молодежи. Тверь, 1994.

184. Платонов К. К., Голубев Г. Г. Психология. М., 1977.

185. Побегайло Э. Ф. Особенности тяжких насильственных преступлений. М., 1994.

186. Побегайло Э. Ф. Умышленные убийства и борьба с ними. Воронеж, 1965.

187. Побегайло Э. Ф. Умышленные убийства. М., 1980.

188. Побрызгаева Е. В. Личностные особенности виновных в разбоях и их учет. Современная преступность: новые исследования // Сборник науч. трудов. М., 1993.

189. Побрызгаева Е. В. О механизме насильственного преступного поведения // Сборник науч. трудов. Насильственные преступления: природа, расследование, предупреждение. М., 1994.

190. Полубинский В. И. Виктимологические аспекты профилактики преступлений.

191. Полубинский В. И. Правовые основы учения о жертве преступления. Горький, 1979.

192. Прусаков В. Н. Особенности криминологической характеристики насильственных преступлений несовершеннолетних, совершенных с применением оружия // Некоторые вопросы деятельности органов прокуратуры и суда по борьбе с преступностью на современном этапе: Сборник статей. М., 1978.

193. Раззаков Ф. Бандиты времен капитализма. Хроника российской преступности 1992–1995. ЭКСМО, 1996. С. 393–394.

194. Расстрел ученого совета // Интерпол экспресс. 1997. № 219.

195. Ратинов А. Р. Личность преступника: психологические аспекты // Новая Конституция и актуальные вопросы борьбы с преступностью. Тбилиси, 1979.

196. Ратинов А. Р. Психологическое изучение личности преступника. М., 1978.

197. Ревин В. П. Криминальное насилие: результаты его изучения в сферах семьи, быта, досуга // Социальные конфликты. Вып. 8. М., 1995.

198. Ривман Д. В. Виктимологические факторы и профилактика преступлений. Л., 1975.

199. Ривман Д. В. О некоторых понятиях криминальной виктимологии // Виктимологические проблемы борьбы с преступностью. Иркутск, 1982.

200. Ривман Д. В. Потерпевший от преступления: личность, поведение, оценка. Л., 1973.

201. Родкин А. Черные копатели // Милиция. 1999. № 5–6.

202. Розин В. Психологический анализ преступной личности // Уголовное право. 1999. № 2.

203. Рыбальская В. Я. Виктимологические исследования в системе криминологической разработки проблем профилактики преступлений несовершеннолетних // Вопросы борьбы с преступностью. 1980. Вып. 33.

204. Самозванцы из «солнцевской бригады» истязали родителей одноклассника // Вечерний Ростов. 2000. 26 мая.

205. Самойлов Г. А. Основы криминалистического учения о навыках. М., 1968.

206. Саркисов Г. С. Социальная система предупреждения преступности. Ереван, 1975.

207. Сафиуллин Н. Х. Криминологический анализ виктимного поведения несовершеннолетних. Казань, 1996.

208. Сахаров А. Б. Личность преступника и предупреждение преступлений с корыстной мотивацией // Борьба с преступностью. М., 1989.

209. Сахаров А. Б. Личность преступника и типология преступников // Социалистическая законность. 1973. № 3.

210. Сахаров А. Б. Теоретические основы предупреждения преступности // Сов. юстиция. 1972. № 3.

211. Сахаров А. Б. Учение о личности преступника и его значение в профилактической деятельности органов внутренних дел. М., 1984.

212. Сахаров А. Б. Учение о личности преступника //Сов. гос-во и право. 1968. № 9.

213. Сергеев В. И. Нравственная позиция – залог успеха в защите людей // Закон и право. 2000. № 8.

214. Серебрякова В. А. Социологические аспекты изучения женской преступности // Вопросы борьбы с преступностью. 1979. Вып. 30.

215. Слинько М. И. Заказные убийства как вид преступного предпринимательства (криминологический анализ) // Право. 1997. № 3.

216. Смирнов Н. Н. Уголовное право: Учебник. СПб., 1998.

217. Сорокин П. Кровавая пена // АИФ. 2000. № 7.

218. Стручков Н. А. Советская исправительно-трудовая политика и ее роль в борьбе с преступностью. Саратов, 1970.

219. Стуканов А. Незаконное владение оружием: вопросов больше чем уголовных дел // Законность. 1993. № 3.

220. Сухарев А. Я. Россия в тисках преступности // Прокурорская и следственная практика – орган Генеральных прокуроров стран СНГ. М., 1997.

221. Табаков М. Р. Личность виновного в убийствах с особой жестокостью // Современная преступность: новые исследования: Сборник статей. М., 1993.

222. Тарарухин С. А. Преступное поведение. М., 1974.

223. Тельнов П. Ф. Ответственность за участие в преступлении. М., 1974.

224. Теоретические проблемы учения о личности преступника. М., 1979.

225. Типология и классификация в социологических исследованиях. М., 1982.

226. Типология личности преступника и индивидуальное предупреждение преступлений. М., 1979.

227. Тихоновская А. Алиби для киллера // Газета Дона. 2000. 28 сент.

228. Три века воли не видать (Одна ростовская банда получила два пожизненных срока, 288 лет и шесть месяцев) // Вечерний Ростов. 2000. 24 мая.

229. Уголовное право / Под ред. Л. Д. Гаухмана, Л. М. Колодкина, С. В. Максимова. М., 1999.

230. Уголовно-правовые проблемы предупреждения преступлений: Сборник науч. трудов. Ташкент, 1978.

231. Устинов В. С. Общественно опасные преступления и способы их совершения. Горький, 1993.

232. Филатова Е. Г. Уголовно-правовая: криминологическая и криминалистическая характеристика преступлений, совершаемых с использованием огнестрельного оружия и взрывных устройств: Лекция. М., 1995.

233. Филимонов В. Д. Криминологические основы уголовного права. Томск, 1981.

234. Филимонов В. Д. Общественная опасность личности преступника. Томск, 1970.

235. Франк Л. В. Виктимология и виктимность. Душанбе, 1972.

236. Франк Л. В. Потерпевшие от преступления и проблемы советской виктимологии. Душанбе, 1972.

237. Хаимова М. Группа в масках и с обрезами // Аргументы и факты. Северный Кавказ. 1995. № 47.

238. Холостов В. И., Комарицкий С. И. Характеристика осужденных, отбывающих наказание за преступления против собственности. М., 1982.

239. Хохряков Г. Ф. Объяснение в криминологии. М., 1979.

240. Целиев А. М. Вопросы типологизации корыстно-насильственных преступников // Правоведение. 1984. № 6.

241. Центров Е. Е. Криминалистическое учение о потерпевшем. М., 1988.

242. Чарыев И., Кержнер М. Ю. Профилактика криминогенных обстоятельств средствами массовой информации // Уголовноправовые проблемы предупреждения преступлений. Ташкент, 1978.

243. Четвериков В. С., Четвериков В. В. Криминология: Учебное пособие. М., 1977.

244. Чулахов В. Н. Криминалистическое значение и особенности исследования навыков изготовителя самодельного огнестрельного оружия. Вестник криминалистики. Вып. 1, М., 2000.

245. Шаповалов В. А. Оружие преступников. Ростов н/Д. 1998.

246. Шаргородский М. Д. Преступность, ее причины и условия в социалистическом обществе // Преступность и ее предупреждение. Л., 1966.

247. Шевченко С. В., Шестаков В. И. Каким видится законодательство о частной охранной и детективной деятельности в начале третьего тысячелетия // Государство и право. 2000. № 9.

248. Шелковникова Е. Д. Проблемы усиления борьбы с незаконным оборотом оружия // Государство и право. 1999. № 7.

249. Шибутани Т. Социальная психология / Пер. с англ. М., 1959.

250. Широбоков О. И. Жертва убийства по найму как источник криминалистически значимой информации об организаторе преступления // Серийные убийства и социальная агрессия: Материалы 2–й международной научной конференции. Ростов н/Д, 1998.

251. Шляпочников А. С. Значение категории интереса в криминологии // Сов. гос-во и право. 1972. № 10.

252. Юрьев В. Если вооружен, то опасен //Аргументы и факты. № 1. 1999.

253. Якобсон И. М. Психологические проблемы мотивации поведения человека. М., 1969.

254. Яковлев А. М. Преступность и социальная психология. М., 1971 // Криминология (Курс лекций) / Под ред. В. Н. Бурлакова, С. Ф. Милюкова, С. А. Сидорова, Л. И. Спиридонова. СПб., 1995.

Диссертации и авторефераты

1. Абдулатипов А. В. Проблемы борьбы с бандитизмом (уголовно-правовой и криминологический анализ): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 1998.

2. Авагумян К. К. Криминологический анализ и предупреждение убийств, совершаемых с использованием оружия: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2001.

3. Алиев С. Б. Ситуация совершения преступления и ее криминологическое значение: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1971.

4. Барановский Н. А. Социальные портреты личности и преступное поведение: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1978.

5. Бельцов Н. И. Криминологический анализ и предупреждение преступлений, совершаемых в сфере быта и досуга: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1996.

6. Блувштейн Ю. Д. Теоретические вопросы статистического изучения личности преступника. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1968.

7. Болотский Б. С. Социология разбоя по советскому уголовному праву: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1970.

8. Бородин С. В. Ответственность за убийство по советскому праву: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. М., 1996.

9. Вавилова Л. В. Организационно-правовые проблемы защиты жертв преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1995.

10. Войтенко С. Г. Криминологическое исследование виктимности лиц с девиантным поведением: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1997.

11. Воронин Ю. А. Типология личности преступника: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1974.

10. Гаджиева А. А. Виктимология и ее роль в профилактике преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2000.

11. Даньшин И. Н. Основные вопросы уголовно-правовой охраны общественного порядка: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. Киев, 1975.

12. Джелали Т. И. Криминологическая характеристика вооруженных преступлений и их предупреждение: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 1998.

13. Джелали Т. И. Криминологическая характеристика вооруженных преступлений и их предупреждение: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 1998.

14. Джураев В. Д. Криминологический анализ и предупреждение разбойных нападений, совершаемых при перевозке грузов автотранспортом: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1998.

15. Дикаев С. М. Незаконное распространение оружия, боевых припасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 1997.

16. Дубовик О. Л. Принятие решения в механизме преступного поведения: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1984.

17. Игошев К. Е. Личность преступника и мотивация преступного поведения: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. Свердловск, 1975.

18. Контемиров В. Т. Криминалистическая характеристика групп в сфере организованной преступности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 1992.

19. Корецкий Д. А. Основы теории и методологии криминологического исследования тяжких преступлений, совершаемых с применением оружия: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. М., 1997.

120. Ложкин А. И. Психология личности агрессивно-насильственного преступника (мотивационно-смысловой аспект): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2000.

21. Мальков С. М. Уголовная ответственность за хищение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2000.

22. Михайлов Ф. Н. Умышленные убийства и тяжкие телесные повреждения, совершаемые несовершеннолетними, и их предупреждение органами внутренних дел: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1996.

23. Надтока С. В. Виктимологические аспекты профилактики насильственных преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 1999.

24. Побрызгаева Е. В. Личность преступника и ситуация в механизме разбойного нападения: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1995.

25. Сасиков А. И. Криминологическое исследование убийств в системе преступного насилия: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 1999.

26. Ситковский А. Л. Виктимологические проблемы профилактики корыстных преступлений против собственности граждан: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1995.

Об авторах

Землянухина Людмила Михайловна

В 1997 году окончила Ростовскую высшую школу МВД РФ. В 2001 году защитила диссертацию по теме «Личность вооруженного преступника как объект криминологического изучения». В настоящее время преподаватель кафедры уголовно-исполнительного права и криминологии Ростовского юридического института МВД РФ, капитан милиции.

Сфера научных интересов – личность вооруженного преступника, личность серийного убийцы.

Имеет 9 публикаций.

Корецкий Данил Аркадьевич

Профессор Ростовского юридического института МВД РФ, доктор юридических наук, профессор, полковник милиции, Почетный сотрудник МВД России, член Союза российских писателей.

Работал в органах прокуратуры, юстиции, с 1980 года – в органах внутренних дел.

Сфера научных интересов – криминология; специализация – вооруженная преступность и меры борьбы с ней, правовой режим оружия. Разработчик нового междисциплинарного учения об оружии – криминальной армалогии, автор альтернативного законопроекта «О правовом режиме оружия», 130 научных работ и 12 художественных книг, посвященных проблемам борьбы с преступностью.

notes

Примечания

1

Мальков С. М. Уголовная ответственность за хищение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2000. С. 11.

2

Корецкий Д. А. 1) Понятие и признаки вооруженных преступлений //Северо-Кавказский юридический вестник. 1997. № 4; 2) Уголовно-правовая, криминалистическая и криминологическая оценка средств совершения вооруженных преступлений // Юридический вестник. 1997 № 3; Комплексное криминологическое исследование тяжких преступлений, совершаемых с применением оружия. М., 1997; Авагумян К. К. Криминологический анализ и предупреждение убийств, совершаемых с использованием оружия: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2001.

3

Корецкий Д. А. Уголовно-правовая, криминалистическая и криминологическая оценка средств совершения вооруженных преступлений. С. 48.

4

Корецкий Д. А. Тяжкие вооруженные преступления. М., 1997; Филатова Е. Г. Уголовно-правовая, криминологическая и криминалистическая характеристика преступлений, совершаемых с использованием огнестрельного оружия и взрывных устройств: Лекция. М., 1995.

5

Лунеев В. В. Преступность XX века. Мировой криминологический анализ. М., 1997. С. 230. – Так, в США доля убийств с использованием огнестрельного оружия за последние годы возросла на 20 % (см.: Борьба с преступностью за рубежом. Предложения по снижению числа убийств и актов бытового насилия в США. 1998. № 3. С. 40).

6

По данным исследования, проведенного Д. А. Корецким и В. Н. Перекрестовым, среди преступлений, совершенных с применением оружия «больше половины общего массива составляют разбойные нападения – 24 (30 %), умышленные убийства – 13 (16 %), незаконное ношение оружия – 12 (14,8 %), особо злостное хулиганство – 9 (11 %). Менее 30 % составляют иные преступления – неосторожные убийства и причинения телесных повреждений, превышение пределов необходимой обороны, превышение власти, угроза убийством, грабеж» (см.: Корецкий Д. А., Перекрестов В. Н. Вооруженные преступления и борьба с ними: Научно-практическое пособие. Ростов-н/Д, 1995. С. 18).

7

Однако если до 80-х годов преступления совершались в основном с самодельным огнестрельным оружием (так, банда Толстопятовых была вооружена самодельными револьверами и даже скорострельным оружием – автоматами, к которым и патроны изготавливались самодельным способом), то с начала 80-х годов стали возрастать преступления с применением уже боевого ручного огнестрельного оружия, которое нелегальными путями стало переходить из армейских хранилищ или зон боевых действий в руки преступников.

8

С другой стороны, социальное в личности преступника – это процесс, в основе которого лежит превращение «внешних» общественных отношений во «внутреннюю» структуру человека: его потребности, интересы, цели, взгляды, установки, направленность поведения и т. д. (см.: Игошев К. Е. Типология личности преступника и мотивация преступного поведения. Горький, 1974. С. 15).

9

Берекашвили Л. Ш. Криминологическая характеристика лиц, совершивших преступления. М., 1976. – См. также: Дубовик О. А. Принятие решения в механизме преступного поведения: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1984. С. 14–15.

10

Лейкина Н. С. Личность преступника и особенности преступного поведения // Вестник ЛГУ. Сер.: Право. 1979. № 4. С. 18.

11

По мнению П. С. Дагеля, «особенности личности преступника можно четко выделить лишь тогда, когда речь идет об умышленных преступлениях…» (см.: Дагель П. С. Неосторожные преступления. Владивосток, 1977. С. 96–98). – А. Б. Сахаров считает, что особенности личности просматриваются только в том или ином преступлении, «уравниловка недопустима» (см.: Сахаров А. Б. Личность преступника и предупреждение преступлений с корыстной мотивацией // Борьба с преступностью. М., 1989. С. 41–42).

12

Блувштейн Ю. Д., Яковлев А. М. Введение в курс криминологии: Учебное пособие Минск, 1983. С.58; Антонян Ю. М. Изучение личности преступника. М., 1982. С.37; Криминология / Под ред. В. Н. Кудрявцева, В. Е. Эминова. М., 1995; Блувштейн Ю. Д. Личность преступника как предмет криминологического исследования // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 13. М., 1971; Личность преступника и уголовная ответственность // Межвузовский научный сборник. Саратов, 1979. Вып. 1; Теоретические проблемы учения о личности преступника. М., 1979; Ратинов А. Р. Личность преступника: психологические аспекты // Новая Конституция и актуальные вопросы борьбы с преступностью. Тбилиси, 1979; Долгова А. И. Преступление и личность преступника в свете изучения причин преступности // Вопросы борьбы с преступностью. 1979. Вып. 30; Личность преступника и применение наказания. Казань, 1980.

13

Сахаров А. Б. Учение о личности преступника и его значение в профилактической деятельности органов внутренних дел. М., 1984. С. 4.

14

Конечно, использование оружия не только субъективно облегчает совершение преступления, но и повышает эффективность действий преступника.

15

Лоренц К. Агрессия. М., 1994. С. 238.

16

Корецкий Д. А., Джелали Т. И., Королева В. М., Шевченко В. М. Серийные убийства на сексуальной почве и их предупреждение (Криминологические и психологические аспекты): Учебное пособие. Ростов-н/Д, 1997. С. 17.

Так, в Ростове задержан сексуальный маньяк Муханкин, который убивал своих жертв ножом, затем расчленял трупы, собирал части тела в единое целое и ложился рядом // (см.: Если мы детей не любим, они вырастают маньяками / Вечерний Ростов. 2000. 9 июня).

17

Антонян Ю. М. Понятие и криминологическая классификация насильственных преступлений // Современная преступность: новые исследования: Сборник статей. М., 1993. С. 31.

18

Сахаров А. Б. Учение о личности преступника и его значение в профилактической деятельности органов внутренних дел. М., 1984. С. 3.

19

Лейкина Н. С. Криминология о преступнике. Л., 1978. С. 8; Ратинов А. Р. Психологическое изучение личности преступника. М., 1978. С. 9.

20

Дагель П. С. Учение о личности преступника в советском уголовном праве. Владивосток, 1970. С. 122.

21

Личность преступника. М., 1975. С. 31.

22

Алферов Ю. А. Нетрадиционные методы изучения преступников (визуалистика и френология): Монография. 1998; Берекашвили Л. Ш. Общая криминологическая характеристика лиц, совершивших преступления. М., 1976; Антонян Ю. М., Блувштейн Ю. Д. Методы моделирования в учении преступника и преступного поведения: М., 1974; Блувштейн Ю. Д. Теоретические вопросы статистического изучения личности преступника: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1968; Лейкина Н. С. Личность преступника и уголовная ответственность. Л., 1968; Филимонов В. Д. Общественная опасность личности преступника. Томск, 1970.

23

Четвериков В. С., Четвериков В. В. Криминология: Учебное пособие. М., 1977. С. 61–64.

24

Криминология / Под ред. В. Н. Бурлакова, С. Ф. Милюкова, С. А. Сидорова, Л. И. Спиридонова. СПб., 1995. С. 81–82.

25

Личность преступника. М., 1975. С. 32.

26

Большой энциклопедический словарь. М., 1998. С. 453.

27

Шляпочников А. С. Значение категории интереса в криминологии // Сов. гос-во и право. 1972. № 10. С. 88.

28

Кикнадзе Д. А. Система факторов действия и развития личности. Тбилиси, 1982. С. 59. – См. также.: Хохряков Г. Ф. Объяснение в криминологии. М., 1979. С. 67–70.

29

Например, на Брянщине черные копатели ищут оружие не просто для удовлетворения любопытства, а чтобы пустить его в преступный оборот. Данный преступный промысел идет из поколения в поколение. Правоохранительные органы Брянской области немало сделали, чтобы пресечь деятельность черных копателей. Так, у одного из задержанных из тайников изъяты винтовка, пистолет Парабеллум, граната, пулеметная лента, две сотни патронов различного калибра, детонаторы, тротил, детали от оружия различных марок. На вооружении преступного сообщества была и секретная карта Генштаба Министерства обороны России (см.: Родкин А. Черные копатели // Милиция. 1999. № 5–6. С. 54–55).

30

Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1984. С. 319.

31

Там же. С. 722.

32

Чулахов В. Н. Криминалистическое значение и особенности исследования навыков изготовителя самодельного огнестрельного оружия // Вестник криминалистики. Вып. 1. М., 2000. С. 68.

33

Там же.

34

Например, один из соучастников вооруженной преступной группы К., раньше служивший контрактником в Чечне, имея большой опыт и навыки в обращении с оружием, подыскивал наиболее эффективное боевое оружие для совершения преступлений, а также занимался обучением своих подельников (см.: Уголовное дело № 976836. Архив Ростовского областного суда).

35

По данному поводу К. Лоренц писал: «Эмоциональные глубины нашей души попросту не принимают к сведению, что сгибание указательного пальца при выстреле разворачивает внутренности другого человека» (см.: Лоренц К. Агрессия. М., 1994. С. 238).

36

Согласно рассуждениям А. И. Ложкина, содержательный «анализ структуры побуждений агрессивно-насильственного преступника выявил следующие особенности…высокий потенциал накопления и легкость разрядки грубых аффектов, отчужденность, подозрительность, эгоцентричность, негативизм… а также неспособность создавать общественно приемлемые идеалы и ценности, которые заменяются эрзац – объектами (объединение в банды, материальные фетиши, культ силы)» (см.: Ложкин А. И. Психология личности агрессивно-насильственного преступника (мотивационно-смысловой аспект): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2000. С. 14).

37

Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. СПб., 1999. С. 29.

38

В экономической сфере преступления совершаются преимущественно с использованием нарезного огнестрельного оружия. Широкое распространение в последние годы получили взрывные устройства, пистолеты, автоматы и снайперские винтовки. Однако при убийствах и при причинении тяжкого вреда здоровью часто используются охотничьи ружья, инструменты, бытовые ножи и т. д.

39

Корецкий Д. А. Понятие и признаки вооруженных преступлений // Северо-Кавказский юридический вестник. 1997. № 4. С.85.

40

Джелали Т. И. Криминологическая характеристика вооруженных преступлений и их предупреждение: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов-н/Д, 1998. С. 36.

41

Там же. С. 19–20.

42

Большой энциклопедический словарь / Под ред. А. М. Прохорова. М., 1998. С. 853.

43

Побрызгаева Е. В. Личность преступника и ситуация в механизме разбойного нападения: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1995. С. 33–34. – Интересно, что в первые годы советской власти при разбоях в 82,5 % случаев преступниками использовалось огнестрельное оружие, среди которого преобладало штатное армейское оружие (см.: Болотский Б. С. Социология разбоя по советскому уголовному праву: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1970. С. 13).

44

Корецкий Д. А. Понятие и признаки вооруженных преступлений. С. 88.

45

Антонян Ю. М., Еникеев М. И., Эминов В. Е. Психология преступника и расследование преступлений. М., 1996. С. 23, 145.

46

Дикаев С. М. Незаконное распространение оружия, боевых припасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 1997. С.12.

47

Кириллов С. И., Сафиуллин Н. Х. Насильственные преступления несовершеннолетних // Проблемы борьбы с преступностью: Сборник статей. М., 1996. С. 117.

48

Антонян Ю. М. Понятие и криминологическая классификация насильственных преступлений // Современная преступность: новые исследования: Сборник статей. М., 1993. С. 31.

49

Изучение мотивов совершения преступлений с помощью оружия должно осуществляться в тесной взаимосвязи с личностью самого преступника, понимание мотивов должно всегда вытекать из понимания самой личности и ее сущности.

50

Так, по данным В. Д. Джураева, при изучении разбойных нападений на грузовой автотранспорт «почти в 100 % случаев рассматриваемые преступления совершались группами и при этом было использовано огнестрельное оружие в 80 %, газовое – в 10 %, холодное – в 4 % и предметы, используемые в качестве оружия – в 6 %» (см.: Джураев В. Д. Криминологический анализ и предупреждение разбойных нападений, совершаемых при перевозке грузов автотранспортом: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1998. С. 12).

51

Там же. С. 20.

52

Блувштейн Ю. Д., Яковлев А. М. Введение в курс криминологии. С. 49.

53

Коган В. М. Значение социально-демографических факторов для изучения причин преступности // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1975. Вып. 22.

54

Доля женщин – убийц в общей массе составляет 10–12 %, нанесших тяжкие повреждения – 5–7 %, совершивших грабежи и разбои – 16–18 %, среди рецидивистов женщины составляют 5–7 %, в сфере быта – 3 % (см.: Берекашвили Л. Ш., Кириллова И. А. Криминологическая характеристика женщин, совершивших преступления. М., 1975. С. 5; Пахомов В. Д., Корзун И. В. Женская преступность и борьба с ней // Современная преступность: новые исследования: Сборник статей. М., 1993. С. 107; Глушков А. И., Папанкина М. Ю. Уголовно-правовые и организационные вопросы деятельности органов внутренних дел в предупреждении и раскрытии умышленных убийств // Проблемы борьбы с преступностью. М., 1996. С. 97).

55

Берекашвили Л. Ш., Кириллова И. А. Криминологическая характеристика женщин, совершивших преступления. М., 1975. С. 5; Пахомов В. Д., Корзун И. В. Женская преступность и борьба с ней // Современная преступность: новые исследования: Сборник статей. М., 1993. С. 107; Глушков А. И., Папанкина М. Ю. Уголовно-правовые и организационные вопросы деятельности органов внутренних дел в предупреждении и раскрытии умышленных убийств // Проблемы борьбы с преступностью. М., 1996. С. 97; Серебрякова В. А. Социологические аспекты изучения женской преступности // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1979. Вып. 30. С. 23.

56

«Значительные различия в мужской и женской преступности, достигающие 25– кратного размера, приходятся на насильственную преступность: убийства и тяжкие телесные повреждения. Это служит поводом для биокриминологов называть преступность женщин «преступностью слабых», разумея под этим их физическую слабость. Действительно, мышечная сила женщин в среднем на 10 % меньше, чем у мужчин. Однако этот физиологический фактор не является статистически значимым в обусловливании многократных различий в насильственной преступности мужчин и женщин, тем более убийств. Женщины совершают, как правило, бытовые убийства пьяных и потому слабо сопротивляющихся или спящих мужчин» (см.: Кузнецова Н. Ф. Проблемы криминологической детерминации / Под ред. В. Н. Кудрявцева. М., 1984. С. 169).

57

Борьба за мужа до последней капли крови. Вечерний Ростов. 1999. 21 дек.

58

Аврутин Ю. Е., Гилинский Я. И. Криминологический анализ преступности в регионе: Учебно-методическое пособие. Л., 1991. С. 147; Меликишвили Л. А. Типологические модели личности женщин-преступниц. М., 1993. С. 136.

59

Ефимова Е. Ю. Криминологическая характеристика и предупреждение корыстно-насильственных преступлений, совершаемых женщинами. М., 1998. С. 14–15. – См. также: Антонян Ю. М. Преступность среди женщин. М., 1994. С. 50; Хаимова М. Группа в масках и с обрезами // Аргументы и факты. Северный Кавказ. 1995. № 47.

60

Три века воли не видать (Одна ростовская банда получила два пожизненных срока, 288 лет и шесть месяцев) // Вечерний Ростов. 2000. 24 мая.

61

Антонян Ю. М. Преступность среди женщин. М., 1992.

62

Максимов С. В., Ревин В. П. Насильственные преступления в сфере семейно-бытовых отношений и проблемы их профилактики. М., 1993. С. 20.

63

Анализ данных о совершении групповых вооруженных преступлений показывает рост профессионализма и организованности преступников старших возрастов. Также наблюдается рост удельного веса лиц 30 лет и старше, совершивших вооруженные бандитские нападения. При совершении преступлений, связанных с оружием, удельный вес данной возрастной группы увеличился с 47,9 % до 51,2 % (см.: Криминогенная ситуация на рубеже веков в России / Под ред. А. И. Долговой. М., 1999. С. 41).

64

Бодрова Е. С. Совершение насильственных преступлений группами несовершеннолетних // Ювенальная юстиция и профилактика правонарушений: Материалы международной научно-практической конференции. СПб., 26–28 ноября 1999 г. Ч. 1 / Под общ. ред. В. П. Сальникова, Б. П. Пустынцева. СПб., 1999. С. 394.

65

Несмеянов А. Н. Проблемы повышения криминальной активности молодежи в период социально-экономических кризисов // Ювенальная юстиция и профилактика правонарушений: Материалы международной научно-практической конференции. С. 266.

66

Ермаков В. Д., Арсеньева М. И. Изучение преступности несовершеннолетних и деятельности по ее предупреждению: Методическое пособие. М.,1990.

67

Курашвили А. А. Криминологические проблемы борьбы органов внутренних дел с грабежами и разбоями: Учебное пособие. М., 1990. С. 21.

68

Самозванцы из «солнцевской бригады» истязали родителей одноклассника // Вечерний Ростов. 2000. 26 мая.

69

Прусаков В. Н. Особенности криминологической характеристики насильственных преступлений несовершеннолетних, совершенных с применением оружия // Некоторые вопросы деятельности органов прокуратуры и суда по борьбе с преступностью на современном этапе: Сборник статей. М., 1978. С. 25–26.

70

Антонян Ю. М., Эминов В. Е., Давитадзе М. Д. Групповое молодежное хулиганство // Современная преступность: новые исследования: Сборник статей. М., 1993. С. 46.

71

Кашелкин А. Б. Насилие на фоне антиобщественного поведения молодежных группировок // Криминологи о неформальных молодежных объединениях. М., 1990. С. 233–235; Пирожков В. Ф. Законы преступного мира молодежи. Тверь, 1994. С. 28.

72

Кузнецова Н. Ф. Проблемы криминологической детерминации. М., 1984. С. 117; Павлов А. Р. Многоэпизодные сексуальные убийства // Современная преступность: новые исследования: Сборник статей. М., 1993. С. 83; Стуканов А. Незаконное владение оружием: вопросов больше чем уголовных дел // Законность.1993. № 3. С. 26; Табаков М. Р. Личность виновного в убийствах с особой жестокостью // Современная преступность: новые исследования: Сборник статей. М., 1993. С. 91; Тарарухин С. А. Преступное поведение. М., 1974. С. 187–188.

73

Криминология: Учебник / Сост. Н. А. Беляев, И. В. Волгарева, Н. М. Кропачев и др. / Под ред. В. В. Орехова. СПб., 1992. С. 91.

74

Холостов В. И., Комарицкий С. И. Характеристика осужденных, отбывающих наказание за преступления против собственности. М., 1982. С. 32–33.

75

Быков В. 1) Виды преступных групп // Российская юстиция. 1997. № 2. С. 19–20; 2) Признаки организованной преступной группы // Законность. 1998. № 9. С. 4–8.

76

Расстрел ученого совета // Интерпол экспресс. 1997. № 219.

77

Абельцев С. Мотивация особо тяжких преступлений против личности // Российская юстиция. 1998. № 11. С. 30.

78

Корецкий Д. А. Вооруженная преступность в системе криминального насилия. Актуальные проблемы борьбы с терроризмом в Южном регионе России: Материалы окружной научно-практической конференции. 29–30 ноября 2000 г. Ростов-н/Д, 2000. С. 41–42.

79

Ю. М. Антонян также считает, «что преступления, включающие в себя посягательства на личность и на имущество, и называемые корыстно-насильственными, все-таки являются разновидностью насильственных преступлений» (см.: Антонян Ю. М. Преступная жестокость: Монография. М., 1994. С. 52).

80

По мнению В. Н. Кудрявцева, овладение типологией поставит на научную основу индивидуальную профилактику преступлений, даст полезные рекомендации следователям, раскрывающим преступления, судьям, назначающим наказание, и работникам исправительно-трудовых учреждений, решающим задачу исправления и перевоспитания осужденных (см.: Кудрявцев В. Н. Всесоюзному институту по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности – 10 лет // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1975. Вып. 20. С. 8).

81

Игошев К. Е. Типология личности преступника и мотивация преступного поведения. Горький, 1974. С. 55; Курс советской криминологии. Предмет. Методология, преступность и ее причины / Под ред. В. Н. Кудрявцева, И. И. Карпеца, Б. В. Коробейникова. М., 1985. С. 282; Типология и классификация в социологических исследованиях. М., 1982. С. 296.

82

Жариков В. Ю. Криминологическое значение типологии личности // Сов. гос-во и право. 1978. № 3; Кириллов С. И., Солодовников С. А. Исследование грабежей и разбоев в системе преступного насилия. Смоленск, 1997. С. 119–120.

83

Зуйков Г. Г. Поиск преступников по признакам способов совершения преступления. М., 1970. С. 41.

84

Воронин Ю. А. Типология личности преступника: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1974; Дагель П. С. Проблема типологии и классификации личности неосторожных преступников // Вопросы борьбы с преступностью. 1978. Вып. 28; Игошев К. Е. Типология личности преступника и мотивация преступного поведения; Надъярный А. В. Психологическая характеристика типов правонарушителей // Вопросы борьбы с преступностью. 1974. № 1; Типология личности преступника и индивидуальное предупреждение преступлений. М., 1979; Целиев А. М. Вопросы типологизации корыстно-насильственных преступников // Правоведение. 1984. № 6; Яковлев А. М. Преступность и социальная психология. М., 1971.

85

Розин В. Психологический анализ преступной личности // Уголовное право. 1999. № 2. С. 95–97.

86

Аванесов Г. А. Криминология и социальная профилактика. М., 1980. С. 248–249.

87

Долгова А. И., Ермаков В. Д., Беляева Н. В. Проблемы типологии несовершеннолетних преступников // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1976. Вып. 24. – А. М. Яковлев в основу социальной типологии личности преступника вкладывает следующие признаки: «степень отчужденности личности от позиций среды», «устойчивость способов поведения» (см.: Яковлев А. М. Преступность и социальная психология. М., 1971. С. 33); Сахаров А. Б. Личность преступника и типология преступников // Социалистическая законность. 1973. № 3.

88

Криминология: Курс лекций / Под ред. В. Н. Бурлакова, С. Ф. Милюкова, С. А. Сидорова, Л. И. Спиридонова. С. 94–95. – См. также: Голубев В. П., Кудрявцев Ю. Н., Шамис А. В. Типология осужденных за насильственные преступления и индивидуальная работа с ними. М., 1985.

89

Лейкина Н. С. Личность преступника и уголовная ответственность. Л., 1968. С. 9.

90

Антонян Ю. М., Блувштейн Ю. Д. Методы моделирования в изучении преступника и преступного поведения. М., 1974.

91

Личность преступника. М., 1975. С. 53.

92

Игошев К. Е. Типология личности преступника и мотивация преступного поведения. С. 55.

93

Джелали Т. И. Криминологическая характеристика вооруженных преступлений и их предупреждение: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов-н/Д, 1998. С. 21–24.

94

Закалюк А. П. Проблемы социальной типологии личности правонарушителя и преступника // Проблемы изучения личности правонарушителя. М., 1984. С. 5–23.

95

Криминология / Под ред. В. Н. Кудрявцева, В. Е. Эминова. М., 1995. С. 89.

96

Джелали Т. И. Криминологическая характеристика вооруженных преступлений и их предупреждение. С. 24.

97

При этом под криминальным профессионализмом понимается особый вид преступной деятельности, являющийся для преступника, как правило, основным источником средств существования, требующий разнообразных знаний и навыков для достижения конечной цели (см.: Гуров А. И. Профессиональная преступность. М., 1990. С. 37).

98

В Рязани была задержана преступная группа, на счету которой 168 преступлений, в том числе 18 заказных убийств. В записной книжке главаря обнаружили пометку «система» и под ней прочитали: «1. Коммерческие структуры. 2. Разведка. 3. Контрразведка. 4. Спецназ. 5. Аналитический центр. 6. Служба боевого и хозяйственного обеспечения. 7. Бригада исполнителей». Это был план построения сверх-мощной организации. Группировка насчитывала от 400 до 1000 членов (см.: Епифанов И. Неоконченные гастроли рязанских «слонов» // Аргументы и факты. 1999. № 4).

99

«Произошли существенные изменения в характере и подготовке и совершения «заказного» преступления, средствах и орудиях, применяемых при его исполнении. Все отчетливее проявляются тенденции профессионального подхода в исполнении насильственного преступления против личности. Вместо привычных ножа и петли, наиболее часто встречающимися орудиями убийства становятся боевое огнестрельное оружие (пистолеты, автоматы, снайперские винтовки, гранатометы), взрывные устройства и взрывчатые вещества. Такие преступления все чаще совершаются наемниками-профессионалами, т. е. теми лицами, для которых убийство стало преобладающим, а то и единственным способом получения дохода» (см.: Слинько М. И. Заказные убийства как вид преступного предпринимательства (криминологический анализ) // Право. 1997. № 3. С. 26.

100

По данным А. Ф. Козусева, в каждом третьем убийстве по найму участвовали члены преступных группировок и лидеры уголовной среды (см.: Козусев А. Ф. Убийство по найму: проблемы раскрытия и расследования // Проблемы борьбы с организованной преступностью. Материалы научно-практической конференции. М., 1998. С. 162).

101

Так, по данным МВД, физическое насилие при нападениях на водителей применялось в 44,8 % случаев, психическое, в том числе с угрозой применения оружия, – в 56,2 %.

102

Cм., напр.: Горяинов К. К. Общая характеристика преступлений: Криминолого-криминалистические исследования. М., 1980. Вып. 1. С. 40–41.

103

Контемиров В. Т. Криминалистическая характеристика групп в сфере организованной преступности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 1992. С. 17.

104

Некоторые вопросы участия психолога в расследовании преступлений // Борьба с преступностью за рубежом. (по материалам зарубежной печати): Ежемесячный информационный бюллетень. М., 1997. № 2.

105

Антонян Ю. М. Психология убийства. М., 1997. С. 82.

106

Бородулин А. И. Убийства по найму: Криминалистическая характеристика. Методика расследования / Под ред. Р. С. Белкина. М., 1997. С. 26.

107

Абдулатипов А. М. Проблемы борьбы с бандитизмом (уголовно-правовой и криминологический анализ). Дис. … канд. юрид. наук. Ростов-н/Д, 1998. С. 80–81.

108

Лица, относящиеся к данной категории, характеризуются маскировкой образа жизни и поведения под законопослушное при внутреннем негативном отношении к правовым предписаниям и общепринятым нормам поведения (см.: Абдулатипов А. М. Проблемы борьбы с бандитизмом (уголовно-правовой и криминологический анализ). С. 17–18).

109

Иванов Н. Критерии разграничения преступных группировок // Российская юстиция. 1999. № 5. С. 47–48.

110

Архив Первомайского районного суда г. Ростов-н/Д.

111

Дубинин Н. П., Карпец И. И., Кудрявцев В. Н. Генетика, поведение, ответственность. М., 1989. С. 213.

112

Игошев К. Е. Психология преступных проявлений среди молодежи. М., 1971.

113

Так, данные опроса осужденных по ст. 222 УК УССР показывают, что они чаще носили холодное оружие в карманах: куртки, пальто – 28,8 %, пиджака – 19,2 %, брюк – 18,6 %, за поясом – 17,7 %, реже – в рюкзаке, портфеле – 2,9 %. Из числа опрошенных 20,5 % носили оружие постоянно, в течение длительного времени, 24,9 % – часто, 27,8 % – иногда, 5,7 % – один-два раза (см.: Литвин А. П. Борьба органов внутренних дел с незаконным обладанием предметами вооружения. Киев, 1990. С. 21).

114

Побрызгаева Е. В. Личностные особенности виновных в разбоях и их учет // Современная преступность: новые исследования: Сборник научных трудов. М., 1993. С. 79–80.

115

Неймарк М. С. Направленность личности и аффект неадекватности у подростков // Изучение мотивации поведения детей и подростков. М., 1972. С. 117.

116

Антонян Ю. М. Причины преступного поведения. М., 1992. С. 160.

117

По данным С. Абельцева, «доля заранее продуманных убийств здесь всего 5 %. Этим убийствам обычно предшествуют разного рода конфликты: ссоры, скандалы, драки, взаимные оскорбления» (см.: Абельцев С. Мотивация особо тяжких преступлений против личности // Российская юстиция. 1998. № 11. С. 29).

118

Корецкий Д. А. Уголовно-правовая, криминалистическая и криминологическая оценка средств совершения вооруженных преступлений // Юридический вестник. 1997. № 3.

119

Филимонов В. Д. Криминологические основы уголовного права. Томск, 1981. – См. также: Гилязев Ф. Г. Вина и криминологическое поведение личности: уголовно-правовые, криминологические и социально-психологические черты. М., 1991.

120

Антонян Ю. М. Социальная среда и формирование личности преступника. М., 1975; Игошев К. Е. Личность преступника и мотивация преступного поведения: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. Свердловск, 1975.

121

Кудрявцев В. Н. Причинность в криминологии (о структуре индивидуального преступного поведения). М., 1968.

122

Дубовик О. Л. Принятие решения в механизме преступного поведения: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1984.

123

Максимов С. В. Краткий криминологический словарь. М., 1995. С. 13–14.

124

Дубовик О. Л. Принятие решения в механизме преступного поведения и индивидуальная профилактика преступлений. М., 1977. С. 4.

125

Глоти Г. Ш. О механизме преступного поведения // Криминологические проблемы преступного поведения. М., 1991. С. 14. – См. также: Побрызгаева Е. В. О механизме насильственного преступного поведения. Насильственные преступления: природа, расследование, предупреждение // Сборник научных трудов. М., 1994. С. 132.

126

Зелинский А. А. Осознаваемое и неосознаваемое в преступном поведении. Харьков, 1986. С. 70.

127

Петелин Б. Я. О криминалистической теории установления вины // Государство и право. 1993. № 5. С. 117.

128

Лейкина Н. С. Криминология о преступнике. Л., 1978. С. 8; Ратинов А. Р. Психологическое изучение личности преступника. М., 1978. С. 9.

129

Лещинский Ю. Проблемы виктимологии // Новое право. М., 1973. № 3. С. 14.

130

Игошев К. Е. Классификация тяжких преступлений и типология преступников // Борьба с рецидивной преступностью: Материалы конференции. Ульяновск, 1979. С. 86.

131

Голик Ю. В. Случайный преступник. Томск, 1984.

132

Кудрявцев В. Н. Правонарушения: их причины и предупреждение. М., 1997. С. 38.

133

Максимов С. В. Краткий криминологический словарь. М., 1995. С. 7.

134

Криминология: Учебное пособие / Под ред. С. Е. Вицина, В. А. Уткина. М., 1998. С. 178.

135

Антонян Ю. М. Роль конкретной жизненной ситуации в совершении преступления: Учебное пособие. М., 1973. С. 6.; Кудрявцев В. Н. Причинность в криминологии (о структуре индивидуального преступного поведения). С. 38.

136

Антонян Ю. М. Роль конкретной жизненной ситуации в совершении преступления. С. 19.

137

Антонян Ю. М. Психология убийства. М., 1997. С. 155.

138

Как справедливо заметил Ю. М. Антонян, человек, согласившийся на убийство другого, тем более сделавший это открыто (в нашем случае вооруженные преступления почти всегда являются таковыми), очень часто, не ведая того, тем самым подписывает приговор себе, «он создает ситуацию, при которой и он может быть убит, и здесь не имеет значения, что согласившийся на убийство или даже отдавший об этом приказ принадлежит к самым могущественным слоям общества» (см.: Антонян Ю. М. Психология убийства. С. 114).

139

Так, «совершение убийств по найму предполагает подготовительный процесс: осуществление слежки за жертвой с целью изучения образа жизни, маршрутов передвижения, нередко с помощью технических средств» (см.: Козусев А. Ф. Убийство по найму: проблемы раскрытия и расследования преступления // Проблемы борьбы с организованной преступностью: Материалы международной научно-практической конференции. М., 1998. С. 164).

140

Комментарий к УК РФ. Особенная часть / Под ред. Ю. И. Скуратова, В. М. Лебедева. М., 1996. С. 277.

141

Исследования О. Л. Дубовик показали, что из числа всех изученных ею убийств в 63,6 % дел преступники приняли именно такие заблаговременные решения (а из числа разбойных нападений – даже в 90,4 %) // Механизм преступного поведения. М., 1981. С. 136.

142

Уличные разбойные нападения совершаются в основном с помощью холодного оружия, однако разбойные нападения, на квартиры граждан, пункты обмена валют совершаются с помощью огнестрельного оружия.

143

«Реально наемный убийца может рассчитывать на задаток в 10–15 тыс. долларов. Стоимость заказа на крупного криминального авторитета может потянуть на 400 тыс. долларов» // Аргументы и факты. 1998. № 46.

144

Кудрявцев В. Н. Генезис преступления. Опыт криминологического моделирования: Учебное пособие. М., 1998. С. 95.

145

Механизм преступного поведения. М., 1981. С. 131.

146

Обследование убийц, находящихся в ИТК Калужской и Брянской областей, показал, что заранее обдумывали свои действия, планировали преступление 30 % осужденных, а 56 % заявили, что они не собирались убивать (см.: Алиев Г. А. Особенности умышленных убийств (криминолого-психологический анализ) // Проблемы теории и практики правоохранительной деятельности органов внутренних дел: Сборник адъюнктов и соискателей. М., 1997. № 8. С. 57).

147

Корецкий Д. А., Перекрестов В. Н. Вооруженные преступления и борьба с ними: Научно-практическое пособие. Ростов-н/Д, 1995. С. 20.

148

Например, в городе Сызрани был убит из ПМ начальник СИЗО № 2 полковник Бородин. На первоначальном этапе расследования была выдвинута версия о том, что убийство связано с его профессиональной деятельностью. Но в процессе расследования уголовного дела выяснилось, что полковник был убит из-за того, что сделал замечание человеку, который справлял свою нужду в подъезде дома (см.: Тихоновская А. // Газета Дона. Алиби для киллера. 2000. 28 сент.).

149

Бельцов Н. И. Криминологический анализ и предупреждение преступлений, совершаемых в сфере быта и досуга: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1996. С. 14.

150

Алиев Г. А., Бельцов Н. И. Особенности преступлений, совершаемых в сфере быта и досуга. М., 1974; Михайлов Ф. Н. Умышленные убийства и тяжкие телесные повреждения, совершаемые несовершеннолетними, и их предупреждение органами внутренних дел: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1996; Одиноков С. С. Тяжкие телесные повреждения. Саратов, 1996; Побегайло Э. Ф. Умышленные убийства. М., 1980.

151

Корецкий Д. А., Кириллов С. И. Вооруженные разбойные нападения: Учебное пособие. Тамбов, 1999. С. 11.

152

Устинов В. С. Общественно опасные преступления и способы их совершения. Горький, 1993.

153

Корецкий Д. А., Джелали Т. И. Вооруженные преступления и борьба с ними. Ростов-н/Д, 1996.

154

Корецкий Д. А., Кириллов С. И. Вооруженные разбойные нападения. С. 20.

155

Алиев С. Б. Ситуация совершения преступления и ее криминологическое значение: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1971. С. 10; Антонян Ю. М. Роль конкретной жизненной ситуации в совершении преступления. М., 1973. С. 28; Кудрявцев В. Н. Причинность в криминологии. М., 1968. С. 38.

156

По данным Н. А. Барановского, в межличностных конфликтах находили проявления следующие чувства (влечения) и мотивы поведения: озлобление – 52 %, месть – 20 %, гнев – 10 %, ревность – 3 %, жестокость и обида – 2 % (см.: Барановский Н. А. Социальные портреты личности и преступное поведение: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1978. С. 13.

157

Для совершения убийства преступники отдают предпочтение месту жительства жертвы, поскольку там наиболее удобно отслеживать распорядок дня и имеется большая вероятность появления намеченной жертвы в определенное время. Кроме того, в многоэтажных домах жильцы очень часто не знают друг друга, и редко кто обращает внимание на посторонних, а, самое важное, можно незаметно прибыть к месту совершения преступления и также незаметно его покинуть.

158

При совершении профессиональных вооруженных преступлений в квартирах, домах, на лестничных площадках, кабинах лифтов преступники применяют пистолеты и револьверы различных марок. Около подъездов и на территориях, примыкающих к ним, преступники применяют автоматическое оружие.

159

Антонян Ю. М. Общий очерк о преступном насилии. М., 1994. С. 11.

160

По данным исследования А. И. Бородулина, «исполнители в 70 % случаев выезжали лично к месту предполагаемого убийства, знакомились с обстановкой, а иногда и создавали условия для последующего сокрытия трупа и орудий преступления» (см.: Бородулин А. И. Убийства по найму: Криминологическая характеристика. Методика расследования / Под ред. проф. Р. С. Белкина. С. 19.

161

Антонян Ю. М. Социальная среда и формирование личности преступника. М., 1982.

162

Панов М. И. Уголовно-правовое значение способа совершения преступления. Харьков, 1984. С. 24; Смирнов Н. Н. Уголовное право: Учебник. СПб., 1998. С. 93–94; Уголовное право / Под ред. Л. Д. Гаухмана, Л. М. Колодкина, С. В. Максимова. М., 1999. С. 105.

163

Возгрин И. А. Научные основы криминалистической методики расследования преступлений: В 4 ч. СПб., 1993. Ч. 4. С. 26.

164

Бушуев Г. В. Способ совершения преступления и его влияние на общественную опасность содеянного. Омск, 1988. С. 5.

165

Ляпунов Ю. И. Общественная опасность как универсальная категория советского уголовного права. М., 1989. С. 90–91.

166

Бушуев Г. В. Способ совершения преступления и его влияние на общественную опасность содеянного. С. 13, 18, 20.

167

Объективная сторона преступлений (факультативные признаки): Учебное пособие / Под ред. А. В. Наумова и С. И. Никулина. М., 1995. С. 80.

168

Там же. С. 14.

169

Зуйков Г. Г. Использование данных о способе совершения преступлений для раскрытия убийств // Вопросы борьбы с убийствами. М., 1969. С. 76.

170

Ляпунов Ю. И. Общественная опасность как универсальная категория советского уголовного права. С. 80.

171

Криминалистика: Учебник для вузов / Отв. ред. Н. П. Яблоков. М., 1995. С. 48.

172

Ревин В. П. Криминальное насилие: результаты его изучения в сферах семьи, быта, досуга // Социальные конфликты. М., 1995. Вып. 8. С. 164.

173

Антонян Ю. М. Социальная среда и формирование личности преступника. М., 1975; Долгова А. И. Теоретические посылки и общая характеристика результатов длящегося криминологического изучения личности // Опыт криминологического изучения личности преступника. М., 1981; Кириллов С. И. Личность преступника (проблемы типологии). М., 1998; Личность преступника как объект криминологического исследования: Сборник статей. М., 1996.

174

Криминология: Учебное пособие / Под ред. С. Е. Вицина, В. А. Уткина. С. 172.

175

Винберг А. И., Шавер Б. М. Криминалистика. М., 1950.

176

Архив Первомайского районного суда г. Ростова-на-Дону.

177

Бабаева Э. У., Пелецкая С. М., Самойлов Ю. М., Селиванов Н. А. О раскрытии и расследовании умышленных убийств, совершенных наемными лицами (информационно-методическое письмо). М., 1990.

178

Витвицкая С. С. Ритуальные религиозные убийства как разновидность серийных преступлений // Серийные убийства и социальная агрессия: Материалы 2-й международной научной конференции. Ростов-н/Д, 1998. С. 64–67.

179

Шаповалов В. А. Оружие преступников. Ростов-н/Д, 1998. С. 93.

180

Петелин Б. Я. О криминалистической теории установления вины // Гос-во и право. 1993. № 5. С. 117.

181

Самойлов Г. А. Основы криминалистического учения о навыках. М., 1968.

182

Платонов К. К., Голубев Г. Г. Психология. М., 1977.

183

Вот наглядный пример отсутствия у лица знаний об оружии, не говоря уже о навыках и умениях в обращении с ним: «В. и С. приехали в Ростов из областного центра, при этом В. прихватил с собой обрез двуствольного охотничьего ружья. По неосторожности С., пытаясь спустить курок, убил В. В процессе расследования уголовного дела выяснилось, что С. «никогда прежде не держал в руках настоящего оружия. Даже в железнодорожных войсках, где он честно отслужил два года, на присягу солдатам выдавали деревянные автоматы. Поэтому, когда В. попросил С. спустить курки, последний смутно себе представлял, как это сделать» (см.: Вечерний Ростов. 2000. 22 сент.).

184

Так, по данным А. И. Дворкина, Т. А. Боголюбовой, Ю. М. Самойлова и других, «вооруженность банды в основном характеризовалась наличием огнестрельного оружия (32 % случаев), холодного оружия (28 % случаев), газового оружия (20 % случаев); в меньшей степени использовались пневматическое оружие и взрывные устройства (соответственно 9 % и 6 % случаев)… Из огнестрельного оружия наиболее часто применялись пистолеты «ТТ» и «ПМ», револьвер «наган», обрезы мелкокалиберной винтовки и охотничьи ружья, автоматы АК-74, АКМ, АКМУ и другие. Что касается использования холодного оружия, то в качестве такового наиболее часто используются кинжалы, штыки, охотничьи ножи, реже – нунчаки, кастеты. Судебно-следственная практика показывает, что чаще всего банды вооружаются новейшим боевым огнестрельным оружием отечественного и зарубежного производства, хотя не исключены случаи использования оружия старых образцов, а также реставрированного» (см.: Дворкин А. И., Боголюбова Т. И., Самойлова Ю. М. и др. Расследование бандитизма: Методическое пособие. М., 2000. С. 30).

185

Так, по данным А. И. Бородулина: «В 70 % случаев орудия были брошены рядом с трупом и в 7 % случаев орудия преступления были брошены по дороге при бегстве с места преступления. Эта особенность “заказных” убийств связана с тем, что оставляя оружие на месте преступления, преступники обеспечивают себе безопасный отход. Таким образом, оставление оружия на месте преступления для «заказных» убийств является способом сокрытия преступлений» (см.: Бородулин А. И. Убийства по найму: криминалистическая характеристика. Методика расследования / Под ред. проф. Р. С. Белкина. М., 1997. С. 26; см. также: Кадацкий А. А. Проблемы доказывания в уголовных делах о заказных убийствах // Проблемы борьбы с организованной преступностью: Материалы международной научно-практической конференции. М., 1998. С. 190).

186

Адельханян Р. А. Причинение тяжкого вреда здоровью при особо отягчающих обстоятельствах (уголовно-правовое и криминологическое исследование) / Под ред. Э. Ф. Побегайло. Кисловодск, 2000. С. 82.

187

Налимов А. А. Оружие в руках преступников // Аргументы и факты. 1997. 19 мая.

188

По данным исследования А. А. Бородулина, Д. Д. Максарова, «почти треть составляет огнестрельное оружие, причем 41,7 % приходится на типичное огнестрельное оружие (сюда входят охотничьи гладкоствольные ружья – 23,3 %, ручное стрелковое боевое и спортивное оружие – 18,4 % и 27,2 % – на обрезы из охотничьих и малокалиберных винтовок)» (см.: Бородич А. А., Максаров Д. Д. О понятии вооруженного преступника // Актуальные проблемы криминализации и декриминализации общественно опасных деяний. Омск, 1980. С. 120).

189

Корецкий Д. А. Применение оружия при совершении серийных убийств // Серийные убийства и социальная агрессия: Материалы 2-й международной научной конференции. Ростов-н/Д, 1998. С. 140.

190

Кудрявцев В. Н. Генезис преступления. Опыт криминологического моделирования. Учебное пособие. М., 1998. С. 113.

191

Шибутани Т. Социальная психология / Пер. с англ. М., 1959. С. 156.

192

Островерхов А. И. Раскрытие и расследование «заказных» убийств // Проблемы борьбы с организованной преступностью: Материалы международной научно-практической конференции М., 1998. С. 193–198; Никулин А. М. Взаимодействие следователя и органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, при раскрытии и расследовании убийств по найму // Там же. С. 199–203.

193

Угроза оружием используется в 1,5 раза чаще, чем само его применение, особенно при совершении разбойных нападений. В 9,8 % случаев оружие было использовано для угрозы и только в 0,6 % – реально пущено в ход. При совершении разбойных нападений на кредитные и почтовые учреждения эти показатели были в 5 раз выше (см.: Насильственная преступность / Под ред. В. Н. Кудрявцева, А. В. Наумова. М., 1997. С. 33).

194

76«Анализ источников поступления в оборот предметов, используемых в преступных целях, подтверждает увеличение темпов продажи газовых пистолетов, а также наличие многочисленных случаев изготовления оружия кустарным способом. В настоящее время у граждан России имеется почти 1,1 млн экземпляров газовых пистолетов и револьверов. Известно, что конструктивные особенности таких изделий позволяют достаточно легко осуществлять их переделку для стрельбы боевыми патронами» (см.: Волченков В. В. Актуальные проблемы борьбы с незаконным оборотом оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ // Известия Методического центра профессионального образования и координации научных исследований. М., 1998. № 1. С. 83).

195

По данным А. Стуканова, хищение, «приобретение, сбыт и ношение оружия является исключительно мужским “занятием”. Из числа осужденных 72 % – мужчины в возрасте до 35 лет… 37 % из числа осужденных составляют лица, нигде не работающие; осужденные “кооператоры” составили 22 %. Каждый пятый – иногородний, среди них наибольшее число – “гости” с Кавказа, приехавшие торговать на рынках» (см.: Стуканов А. Незаконное владение оружием: вопросов больше, чем уголовных дел // Законность. 1993. № 3. С. 26).

196

Уголовное дело № 9896601. Архив Первомайского районного суда г. Ростова-на-Дону.

197

Мальков С. М. Уголовная ответственность за хищение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Омск, 2000. С. 13.

198

Центров Е. Е. Криминалистическое учение о потерпевшем. М., 1988. С. 58.

199

Виктомилогия в буквальном смысле означает «учение о жертве» (лат. victim – жертва и гр. logos – понятие, учение) (см.: Максимов В. Краткий криминологический словарь. М., 1995. С. 5).

200

Вавилова Л. В. Организационно-правовые проблемы защиты жертв преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1995; Войтенко С. Г. Криминологическое исследование виктимности лиц с девиантным поведением: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1997; Ильина Л. В. Уголовно-процессуальное значение виктимологии // Правоведение. 1975; Квашис В. Е. Основы виктимологии. Проблемы защиты прав потерпевших от преступлений. М., 1999; Надтока С. В. Виктимологические аспекты профилактики насильственных преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов-н/Д, 1999; Полубинский В. И. Правовые основы учения о жертве преступления. Горький. 1979; Ривман Д. В. 1) О некоторых понятиях криминальной виктимологии // Виктимологические проблемы борьбы с преступностью. Иркутск, 1982; 2) Виктимологические факторы и профилактика преступлений. Л., 1975; Рыбальская В. Я. Виктимологические исследования в системе криминологической разработки проблем профилактики преступлений несовершеннолетних // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1980. Вып. 33; Сафиуллин Н. Х. Криминологический анализ виктимного поведения несовершеннолетних. Казань, 1996; Ситковский А. Л. Виктимологические проблемы профилактики корыстных преступлений против собственности граждан: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1995.

201

Франк Л. В. Потерпевшие от преступления и проблемы советской виктимологии. Душанбе, 1972. С. 8.

202

Бурданова В. С., Быков В. М. Виктимологические аспекты криминалистики. Ташкент, 1981. С. 8.

203

Франк Л. В. Виктимология и виктимность. Душанбе, 1972. С.10.

204

Квашис В. Е. Основы виктимологии (проблемы защиты прав потерпевших от преступлений). М., 1999. С. 41.

205

Как справедливо заметили Г. В. Антонов-Романовский и А. А. Лютов, «если игнорировать нравственную оценку поведения преступника, то в искаженном свете предстает облик жертвы» (см.: Антонов-Романовский Г. В., Лютов А. А. Виктимность и нравственность // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1980. Вып. 33. С. 41).

206

Полубинский В. И. Виктимологические аспекты профилактики преступлений. С. 42–44.

207

Надтока С. В. Виктимологические аспекты профилактики насильственных преступлений. С. 65.

208

Ривман Д. В. Потерпевший от преступления: личность, поведение, оценка. Л., 1973. С. 80–84.

209

Корецкий Д. А. Комплексное криминологическое исследование тяжких преступлений, совершаемых с применением оружия: Монография. М., 1997.

210

По данным Э. Ф. Побегайло, среди убитых мужчины составляют 64 %, а женщины – 36 % (см.: Побегайло Э. Ф. Умышленные убийства и борьба с ними. Воронеж,1965. С. 15). По данным С. В. Максимова, В. П. Ревина, доли мужчин и женщин потерпевших от таких преступлений, как убийство и нанесение тяжких телесных повреждений, примерно равны (см.: Максимов С. В., Ревин В. П. Насильственные преступления в сфере семейно-бытовых отношений и проблемы их профилактики: Учебное пособие. М., 1993. С. 22). По данным А. А. Гаджиевой, «среди жертв насильственных преступлений в три раза больше женщин, чем мужчин. Мужчин, потерпевших от корыстно-насильственных преступлений (грабежей и разбоев) больше, чем от насильственных преступлений – 65 %, однако у них в 2 раза реже установлено виновное поведение» (см.: Гаджиева А. А. Виктимология и ее роль в профилактике преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2000. С. 19).

211

Широбоков О. И. Жертва убийства по найму как источник криминалистически значимой информации об организаторе преступления // Серийные убийства и социальная агрессия. Материалы 2-й международной научной конференции. С. 259–261.

212

Сорокин П. Кровавая пена // АИФ. 2000. № 7.

213

Так, по мнению Н. И. Бельцова, «среди данной категории преступников 45 % – ранее судимые, 55 % – без определенного места жительства, семейных всего – 30 %, причем из них только 20 % имеют детей… Криминальные отношения «преступник – жертва» чаще всего складываются в ситуациях вокруг различных притонов, где главными «действующими фигурами» выступают женщины легкого поведения, ранее судимые, деньги, спиртное, наркотики, азартные игры и т. д.» (см.: Бельцов Н. И. Криминологический анализ и предупреждение преступлений, совершаемых в сфере быта и досуга: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1996. С. 14).

214

Ривман Д. В. Виктимологические факторы и профилактика преступлений. Л., 1975. С. 23–24.

215

Бельцов Н. И. Криминологический анализ и предупреждение преступлений, совершаемых в сфере быта и досуга: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1996. С. 17.

216

Литвин А. П. Борьба органов внутренних дел с незаконным обладанием предметами вооружения. Киев, 1990. С. 18.

217

Надтока С. В. Виктимологические аспекты профилактики насильственных преступлений. С. 113.

218

Дикаев С. М. Незаконное распространение оружия, боевых припасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 1997. С. 17.

219

Манчестер У. Убийство президента Кеннеди. М., 1969. С. 115–116, 179, 181.

220

Раззаков Ф. Бандиты времен капитализма. Хроника российской преступности 1992–1995. 1996. С. 393–394; Заказные убийства в России. 1998. С. 221.

221

Раззаков Ф. Бандиты времен капитализма. С. 24.

222

Заказные убийства в России. С. 100.

223

Там же. С. 24.

224

Автор выражает признательность лейтенанту милиции Денису Никитюку, выполнившему техническую часть этой кропотливой и трудоемкой работы.

225

Поскольку криминальные авторитеты активно занимаются бизнесом, такое деление носит достаточно условный характер.

226

Дульман П., Шамов А. Киллер стрелял в упор // Российская газета. 2001. 8 авг.

227

Раззаков Ф. Бандиты времен капитализма. С. 414.

228

В связи с тем, что число жертв превышает число преступлений, общая сумма пострадавших превышает 100 %.

229

Нелезин П. В., Ноздрачев А. В., Сильников М. В., Шайтанов А. В. Применение и обезвреживание взрывчатых веществ. СПб., 2001. С. 8, 10.

230

Банкира Кевелиди убрали с помощью боевого оружия // Комсомольская правда. 2002. 17 апр.

231

Андреечев Ю. М. Москва против преступности. //Закон и право. № 8. 2000. С. 15; Долгова А. И. Преступность в России и криминологические проблемы власти: Сб. науч. трудов. Власть: криминологические и правовые проблемы. Российская криминологическая ассоциация. М., 2000. С. 11.

232

Меркушев А. О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм // Уголовное право. 1997. № 3. С. 22.

233

Белозеров Ю. Н., Нагаев Е. А. Незаконный оборот огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств: Научно-практическое пособие. М., 2000. С. 3.

234

Кузнецова Н. Ф. Проблемы криминологической детерминации. М., 1984. С.47.

235

Алексеев А. И., Сахаров А. Б. Причины преступлений и их устранение органами внутренних дел. М., 1982. С. 4.

236

Аванесов Г. А. Криминология и социальная профилактика. М., 1980. С. 175; Даньшин И. Н. Основные вопросы уголовно-правовой охраны общественного порядка: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. Киев, 1975. С. 27.

237

Аванесов Г. А. Криминология и социальная профилактика. С. 175; Лунеев В. В. Преступное поведение: мотивация, прогнозирование, профилактика. М., 1980.

238

Миллер А. И. Противоправное поведение несовершеннолетних (генезис и ранняя профилактика). Киев, 1985. С. 24.

239

Шаргородский М. Д. Преступность, ее причины и условия в социалистическом обществе. Л., 1966. С. 30.

240

Панкратов В. В. Методология и методика криминологических исследований. М., 1971. С. 29.

241

Кудрявцев В. Н. Причины правонарушений. М., 1976. С. 126.

242

Антонян Ю. М. Актуальные проблемы насилия в российском обществе // Уголовное право. 2000. № 3. С. 63.

243

Оружие само по себе – товар, пользующийся повышенным спросом и довольно дорогостоящий, поэтому и лица так или иначе причастные к его изготовлению или хранению (мы имеем в виду лиц, работающих на оружейных заводах), не имея других возможностей обеспечить необходимый материальный уровень жизни себе и своим семьям, становятся на путь его хищения. Эти лица обладают не только профессиональными навыками, но и знаниями учета, охраны оружия, мест его хранения, маршрутов перевозки. Конечно, все эти сведения, будучи известными преступникам, облегчают совершение хищений оружия.

244

Клочков В. Причины и условия роста преступности и проблемы повышения эффективности их расследования // Уголовное право. 1999. № 4. С. 83.

245

Сухарев А. Я. Россия в тисках преступности // Прокурорская и следственная практика – орган Генеральных прокуроров стран СНГ. М., 1997. С. 75, 80. – См. также: Куликов А. С. В центре внимания – человек // Милиция. 1996. № 11. С. 1; Лужков Ю. М. Укреплять законность и правопорядок // Законность. 1997. № 9. С. 2.

246

Долгова А. Изменения преступности в реформируемой России и борьба с преступностью // Уголовное право. 1999. №. 3. С. 58.

247

ГИЦ МВД РФ.

248

Криминология / Под ред. А. И. Долговой. М., 1997. С. 89.

249

Дикаев С., Курбанов Д. О комплексе мер по усилению борьбы ОВД с незаконным оборотом оружия // Уголовное право. № 3. 1999. С. 121.

250

Cергеев В. И. Нравственная позиция – залог успеха в защите людей // Закон и право. 2000. № 8. С. 39.

251

Невский С. А. Незаконный оборот оружия и деятельность органов внутренних дел по его пресечению // Власть: криминологические и правовые проблемы. Российская криминологическая ассоциация. М., 2000. С. 141.

252

Шелковникова Е. Д. Проблемы усиления борьбы с незаконным оборотом оружия // Государство и право. 1999. № 7. С. 50.

253

Бельдюгина Л. Наганы из-под милицейской полы (беспрецедентное для России уголовное дело по факту преступного сбыта «чеченского» оружия офицерами Ставропольского ГУВД возбудила краевая прокуратура) // Российская газета. 2001. 16 янв. С. 8.

254

Население России. 1996. 4–й ежегодный демографический доклад / Отв. ред. А. Г. Вишневский. М., 1997. С. 98.

255

Антонян Ю. М. О прогнозе преступности в стране. М., 1992.

256

Елизаров А. Бизнесмен против мафии // Аргументы и факты. 1997. № 1–2.

257

Сасиков А. И. Криминологическое исследование убийств в системе преступного насилия: Дис. канд. юрид. наук. Ростов-н/Д, 1999. С. 39.

258

См., напр.: Абазов Р. М., Титоренко В. Г. Способы хищений огнестрельного оружия с заводов-изготовителей и их предупреждение // Актуальные проблемы борьбы с незаконным оборотом оружия в условиях переходного периода. М.; Ижевск, 1998. С. 56–59.

259

Так, в Тульской области задержан фрезеровщик Тульского оружейного завода С., который попал под сокращение. Имея навыки в изготовлении оружия, С., договорившись с одним из охранников предприятия выносил детали оружия, которые невозможно было изготовить в «домашних» условиях. Дома у него был настоящий мини-завод, в глухом подвале, под домом умелец пристреливал готовое к продаже оружие. Незаконное изготовление оружие С. объяснил единственно возможным средством прокормить свою семью (см.: Контрольный выстрел – в подвале // Российская газета. 2001. 5 янв.).

260

Першуткин Н. И. Оружие как средство самообороны // Закон. 1998. № 1. С. 16–18.

261

Мальков С. М. Уголовная ответственность за хищение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2000. С. 18.

262

Евланова О. А. Частная детективная, охранная деятельность и ее правовая основа: Сб. науч. трудов. Преступность, статистика, закон. М., 1997. С. 60.

263

Шевченко С. В., Шестаков В. И. Каким видится законодательство о частной охранной и детективной деятельности в начале третьего тысячелетия // Государство и право. 2000. № 9. С. 57.

264

Овчинский В. С. Актуальные проблемы борьбы с вооруженными преступлениями // Преступное противостояние. М., 1998. С. 44–56.

265

Карпец И. И. Преступность: иллюзии и реальность. М., 1992. С. 381–382.

266

Личность преступника. М., 1975. С. 3.

267

Жалинский А. Э. Специальное предупреждение преступлений в СССР. Львов, 1976. С. 74.

268

Лунеев В. В. Нарушение можно предупредить М., 1987. С. 108–115; Саркисов Г. С. Социальная система предупреждения преступности. Ереван, 1975. С. 61–66; Сахаров А. Б. Теоретические основы предупреждения преступности // Сов. юстиция. 1972. № 3.

269

Корецкий Д. А., Кириллов С. И. Вооруженные разбойные нападения: Учебное пособие. Тамбов, 1999. С. 31.

270

Карпец И. И. Экономика и преступность // Законность. 1992. № 3.

271

Борьба с преступность за рубежом. 2000. № 3. С. 33.

272

Лаговский А. Ю., Скрыпников А. И., Тележникова В. Н., Бегунова Л. А. Составление психологического портрета преступника: Учеб. метод. пособие. М., 2000. С. 3–4.

273

«Вопрос о содержании информации, рассчитанной на массового читателя, зрителя, имеет определяющее значение, особенно когда речь идет о профилактике конкретных преступлений. Внимание должно быть акцентировано на тех условиях, которые сделали возможным данное правонарушение, на том, какой вред оно нанесло обществу. Главным …должна быть мысль о необходимости ликвидации причин и условий, способствующих совершению правонарушений, четкое и ясное обозначение путей и средств достижения этой цели» (см.: Чарыев И., Кержнер М. Ю. Профилактика криминогенных обстоятельств средствами массовой информации // Уголовно-правовые проблемы предупреждения преступлений. Ташкент, 1978. С. 115).

274

Ученые ряда зарубежных стран после проведения соответствующих исследований пришли к выводу, что в странах, где существует строгий запрет на владение оружием, уровень преступности значительно ниже, чем в государствах, где делается ставка на самозащиту граждан от преступников с помощью оружия. Так, ставится под сомнение целесообразность широкого распространения оружия в Америке. Отмечается, что при приобретении оружия у человека повышается вероятность погибнуть от него в своем доме в 2,6 раза; кроме того, лица, владеющие им, убили в 6 раз больше своих родственников, друзей и т. д., чем грабителей и воров. Риск быть убитым для американцев в 5 раз выше, чем для жителей Японии, где приняты жесткие меры ограничения владения оружием (см.: Иншаков С. М. Зарубежная криминология. М., 1997. С. 245–247).

275

Елизаров А. Бизнесмен против мафии // Аргументы и факты. 1997. № 1–2.

276

Юрьев В. Если вооружен, то опасен // Там же. 1999. № 1.

277

Новый УК Франции. М., 1993. Закон № 92-683 от 22 июля 1992 года, вносящий изменения в общие положения УК (1).

278

Лекарь А. Г. Профилактика преступлений. М., 1972. С. 90; Кириллов Д. А. Индивидуальная профилактика преступлений органами внутренних дел. Тюмень, 1994. С. 24.

279

Бафия Е. Проблемы криминологии. Диалектика криминогенной ситуации (пер. с польск.). М., 1983. С. 114.

280

Там же. С. 7.

281

Т. И. Джелали считает необходимым значительно поощрять активность граждан при сдаче оружия, а вознаграждение за сдачу оружия должно быть значительно больше, чем стоимость его на «черном рынке», что стало бы невыгодным для продажи посторонним лицам (см.: Джелали Т. И. Криминологическая характеристика вооруженных преступлений и их предупреждение: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов-н/Д, 1998. С. 170.

282

Леванов В. Распоряжение мэра – оружие сдать // Мастер ружье. 1997. № 7/8. С. 16.

283

Дикаев С., Курбанов Д. О комплексе мер по усилению борьбы ОВД с незаконным оборотом оружия // Уголовное право. 1999. № 3. С. 121.

284

Уголовное дело № 9766862 // Архив Первомайского районного суда г. Ростов-на-Дону.

285

Лукин Ю. Н. О значении специальных познаний для следователя, расследующего убийство, совершенное из огнестрельного оружия // Вопросы борьбы с убийствами. М., 1969. С. 141.

286

Криминология XX век. СПб., 2000. С. 303.

287

См. также: Мартазин Б. Оружие в законе // Милиция. 1997. № 9. С. 37–38.

Table of Contents

Д. А. Корецкий, Л. М. Землянухина Личность вооруженного преступника и предупреждение вооруженных преступлений

Введение

Глава 1 Особенности личности вооруженного преступника, ее основные характеристики и типология

§ 1. Понятие личности вооруженного преступника и ее основные характеристики

§ 2. Типология вооруженных преступников

Глава 2 Личность преступника в механизме вооруженного преступления

§ 1. Особенности взаимодействия личности и ситуации

§ 2. Личность вооруженного преступника и орудия преступления

§ 3. Взаимодействие личности вооруженного преступника и жертвы

§ 4. Личность преступника и используемое им оружие в заказных убийствах

Глава 3 Причины вооруженных преступлений и меры борьбы с ними

§ 1. Причины и условия совершения вооруженных преступлений

§ 2. Общесоциальные меры борьбы с вооруженными преступлениями

§ 3. Специально-криминологические меры борьбы с вооруженными преступлениями

Заключение

Библиография

Нормативный материал

Монографии, статьи и учебники

Диссертации и авторефераты

Об авторах

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

195

196

197

198

199

200

201

202

203

204

205

206

207

208

209

210

211

212

213

214

215

216

217

218

219

220

221

222

223

224

225

226

227

228

229

230

231

232

233

234

235

236

237

238

239

240

241

242

243

244

245

246

247

248

249

250

251

252

253

254

255

256

257

258

259

260

261

262

263

264

265

266

267

268

269

270

271

272

273

274

275

276

277

278

279

280

281

282

283

284

285

286

287