Annotation

В сфере бизнеса и производства грядут существенные преобразования. Эта книга посвящена исследованию новой модели бизнеса. Бизнес в XXI веке ориентирован не только на рост доходов и производительности. Сейчас многие руководители предприятий занимают гораздо более гуманистическую позицию. Они знают, что сегодня эффективное ведение бизнеса невозможно, если не созданы условия, в которых работник способен реализовать все свои возможности. Они признают роль духовных ценностей. Они осознают ответственность бизнеса перед обществом и стремятся сделать его созидательной силой, способной изменить мир к лучшему. Благодаря этой книге вы узнаете об этих радикальных переменах в области бизнеса, а также о том, как меняются представления человека о той роли, которую играет в его жизни работа.

- Майкл Томс

- Предисловие

- Вступление

- Глава 1. Новая глава в истории бизнеса. Чарльз Гарфилд в диалоге с Майклом Томсом

- Глава 2. Дух взаимопомощи. Линн Твист и Чарльз Гарфилд в диалоге с Майклом Томсом

- Глава 3. Вложить душу в работу. Дэвид Уайт в диалоге с Майклом Томсом

- Глава 4. Работа, страсть и духовная жизнь

- Глава 5. Честность в бизнесе

- Глава 6. Душа бизнеса

- Глава 7. Бизнес и общество будущего

- Глава 8. Работа как духовный путь

- Глава 9. Естественное творчество в бизнесе

- Рекомендованная литература

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

- 22

- 23

- 24

- 25

- 26

- 27

- 28

- 29

- 30

- 31

- 32

- 33

- 34

- 35

- 36

- 37

Майкл Томс

Душа бизнеса. Современная этика предпринимательства

Оригинальная публикация: 1992, Hay House Inc., США

«Настраивайтесь на волну Hay House: адрес в Интернете www.Hayhouseradio.com».

* * *

Предисловие

О «Новых измерениях»

Радио «Новые измерения» – это основной проект фонда «Новые измерения», некоммерческой образовательной организации. В эфире данного радио есть одноименная программа, представляющая собой серии интервью, включающие многочасовые содержательные диалоги на широкий диапазон тем. Одним из основателей этой радиостанции является Майкл Томс, отмеченный многочисленными наградами радиоведущий и выдающийся ученый. В эфире он вступает в глубокие, откровенные диалоги с социальными новаторами и передовыми мыслителями нашего времени. Для него главной целью является найти действенный ключ к проблемам, возникающим в нашем постоянно меняющемся обществе.

Об этой книге

В сфере бизнеса и производства грядут существенные преобразования. Эта книга посвящена исследованию новой модели бизнеса. Бизнес в XXI веке ориентирован не только на рост доходов и производительности. Сейчас многие руководители предприятий занимают гораздо более гуманистическую позицию. Они знают, что сегодня эффективное ведение бизнеса невозможно, если не созданы условия, в которых работник способен реализовать все свои возможности. Они признают роль духовных ценностей. Они осознают ответственность бизнеса перед обществом и стремятся сделать его созидательной силой, способной изменить мир к лучшему. Благодаря этой книге вы узнаете об этих радикальных переменах в области бизнеса, а также о том, как меняются представления человека о той роли, которую играет в его жизни работа.

* * *

Обратите внимание: во всей книге вопросы интервьюера выделены курсивом.

Вступление

Цель этой книги – наглядно показать, что в жестоком мире современного бизнеса зарождается новая этика. Эти изменения начались после того, как стало ясно, что в бизнесе практический результат напрямую зависит от тех отношений, которые складываются между руководителем предприятия и его сотрудниками, а также клиентами, поставщиками и другими участниками совместного дела. Если вы начнете должным образом относиться к людям, которые на вас работают, то за этим обязательно последует прибыль. Недавнее исследование фирм, входящих в список ста самых престижных американских компаний-работодателей за восемь лет, показало, что годовая прибыль этих фирм составляет девятнадцать с половиной процентов. За этот же период три тысячи самых крупных компаний в Соединенных Штатах получили в среднем двенадцать процентов годовых поступлений. Устаревшая этика практического результата все еще преобладает в большей части корпоративного сектора, и это приводит к сокращению штатов, банкротствам, а также к уменьшению прибыли, как, например, произошло в конце 90-х годов.

Тем не менее, работы людей, изучающих современный бизнес, указывают на то, что наступает совершенно новая эпоха. В этой книге Чарльз Гарфилд, исследователь рекордной производительности, говорит о наступлении нового периода в истории американского бизнеса, характерной особенностью которого является взгляд на организацию как на живую систему. Организатор благотворительных мероприятий Линн Твист расскажет во второй главе о духе взаимопомощи. Поэт Дэвид Уайт поведает о том, как важно вкладывать душу в свою работу. Писатель и провидица Кэрол Осборн покажет, как прийти к порядочности в бизнесе. Консультант по вопросам управления Кешаван Наир приведет пример, как можно использовать учение Махатмы Ганди, чтобы открыть для себя работу, наполненную смыслом. Ученый и провидец Уиллис Харман покажет, каким может быть бизнес XXI века. Бывший консультант по инвестициям Барри Шибер раскроет взаимосвязь работы и духовных принципов. Маргарет Уитли и Майрон Кельнер-Роджерс расскажут, как игра и спонтанное действие могут помочь при создании успешного предприятия.

Эта книга поможет вам открыть для себя новый, захватывающий мир современного бизнеса. Мир, где каждый человек способен раскрыть свои возможности, а целью существования компании является благополучие всех ее сотрудников.

Майкл Томс, г. Юкиа, Калифорния, октябрь 1997

Глава 1. Новая глава в истории бизнеса. Чарльз Гарфилд в диалоге с Майклом Томсом

ПРОЛОГ

Многим из нас понятно, что сейчас происходят глобальные изменения в восприятии человеком окружающего мира. Мы можем наблюдать переход от линейного, механического восприятия к органическому и целостному видению, и эти изменения произошли уже во многих областях человеческой жизни.

Но далеко не каждый знает, как сильно эти перемены влияют на структуру и функционирование современных корпораций. Корпорация сегодняшнего дня – это подвижная, гибкая, легко приспосабливающаяся к новым условиям организация, способная быстро справляться с любыми неожиданными проблемами и действовать в соответствии со сложившейся ситуацией.

Человек, у которого я беру интервью сегодня, доктор Чарльз Гарфилд, уже четверть века изучает людей, добившихся успеха в жизни. Он разрабатывал программное обеспечение для проекта «Аполлон-11», в ходе которого человек сделал первый шаг на Луне. Позже он организовал программу «Шанти» – некоммерческую организацию, помогающую людям, столкнувшимся со смертельными заболеваниями, и их семьям. Сейчас он является профессором Калифорнийского медицинского университета в городе Сан-Франциско. Чарльз Гарфилд написал такие бестселлеры, как «Рекордные исполнители»[1] и «Непревзойденные»[2].

* * *

Майкл Томс: Чарли, в своей книге «Непревзойденные» вы говорите о новой главе в истории бизнеса. Расскажите, пожалуйста, об этом поподробнее.

Чарльз Гарфилд: Новая глава началась с появлением новой, гуманистической этики бизнеса. Мы постепенно уходим от того, что я называю «механоцентричной» картиной мира, и обращаемся к экосистемной перспективе, мыслящейся живыми взаимодействующими системами. Представьте, что мы бы воспринимали наши организации, в частности корпоративные и государственные учреждения, не как прогнивший, неприбыльный механизм, а как живые системы. Системы, которые действительно заботятся и понимают, что надо сделать, чтобы развить лучшие качества в людях, помочь им полностью раскрыть свой потенциал.

Значит, уже неактуальна идея о том, что в неблагоприятных экономических условиях стратегия руководителей предприятий будет еще более косной и направленной, прежде всего, на экономию средств?

Подобные представления – это часть устаревшей этики. Такими принципами руководствовался в свое время Горацио Алджер, одинокий первооткрыватель и ярый индивидуалист. Это был такой человек, который мог вытянуть сам себя за волосы из болота. Но сегодня хорошо видно, что эта парадигма больше не действует.

Мы живем в мире, где все взаимосвязано, где все зависит друг от друга. Корпорации не могут существовать без партнерства и совместной работы. Сейчас мы приходим к совершенно иному пониманию того, в каком направлении надо развиваться человечеству и как надо организовывать те живые структуры, которые мы называем корпорациями или учреждениями.

Вы считаете, что такие изменения в способе управления происходят только в Соединенных Штатах или же по всему миру?

Конечно, эти процессы протекают по всему миру, но в разных странах по-разному. Любой, кто хоть немного разбирается в бизнесе, скажет вам, что это далеко не единственная и не доминирующая парадигма.

Но речь идет о том, что мы уже пережили переходный период. Около десяти лет назад многие чувствовали себя зажатыми между двумя мифологиями, двумя мировоззрениями. Мне кажется, мы уже преодолели этот этап. Я считаю, сейчас мы находимся в начале новой истории, новой мифологии, и это уже сложно не заметить. Даже в рамках старой системы, которая до сих пор доминирует во всем мире, новая этика дает о себе знать. Всем известно, что существуют сотни корпораций, в которых используются устаревшие принципы. Эти корпорации функционируют как машины, которым нет дела до людей. Человек в них – всего лишь деталь механизма, которую в любой момент можно заменить другой такой же.

Но также существуют другие организации – очень успешные, кстати – о которых я говорю в своей книге «Непревзойденные». Их главное преимущество – в том, что они на первое место ставят человека. Руководители этих организаций задают себе вопросы: «Что же сделает эту живую систему, которую мы называем корпорацией, наиболее успешной?», «Какие ценности, какие нововведения необходимы? Что поможет людям, работающим в данной организации, быть довольными своей работой и в то же время приносить наибольшую прибыль корпорации?» Теперь подобные вопросы звучат довольно часто, а десять лет назад такого практически не было.

Можно ли утверждать, что распространение демократических ценностей по всему миру стало отражением смены моделей управления?

Абсолютно верно. То, что мы сейчас наблюдаем в Восточной Европе, то, что видели во время падения Берлинской стены и во время перемен в бывшем Советском Союзе, – то же самое происходит с современными американскими корпорациями, только, естественно, здесь изменения сопровождаются гораздо меньшими беспорядками. Понятно, что во всех этих случаях работают очень похожие движущие силы.

Когда мы говорим о децентрализации, сразу всплывают и темы улучшения условий труда простых людей и наделения большей властью простых рабочих. Но вы когда-нибудь замечали, что некоторые главы американских корпораций готовы бороться за демократию в каждой точке земного шара, но только не в своей собственной компании? В своей организации они воспринимают наделение простых рабочих определенной властью как социализм – то есть как нечто опасное и противоестественное. Они поддерживают демократические идеи где угодно, но только не в своих компаниях. Но подобная устаревшая идеология уже мечется в предсмертной агонии, и ее конец очень близок. И многие прозорливые главы корпораций говорят о том, что новые силы, новые принципы уже начали действовать.

Я вспоминаю Ли Йакокку: он был представлен в книге «Рекордные исполнители» как человек, который переходит из одной организации в другую и совершает в каждой из них радикальные преобразования. Недавно он решил, что достоин большего, чем работать в компании «Крайслер».

Дело не в его амбициях. В книге «Рекордные исполнители» говорилось, что он был тем человеком, который, приходя в новую компанию, мог справиться с любым кризисом. Это всегда было его сильной стороной. Но он никогда не был хорошим руководителем, когда дело касалось управления работой компании в долгосрочной перспективе. Управление сложными процессами, налаживание которых занимает очень много времени, – это не для него.

В том, что касается стиля ведения дел, он похож на Уинстона Черчилля – Ли Йакокка может вовремя занять пост и быстро разобраться с серьезными проблемами, когда все идет не так, как надо. Это и есть принцип поведения индивидуалиста и первооткрывателя-одиночки. Но когда дела налаживаются и компания начинает ориентироваться на длительное развитие; когда успех становится невозможен без стратегических альянсов по всему миру или хотя бы внутри страны; когда необходимо вести себя с обычными рабочими на производстве как с деловыми партнерами, тогда приверженцы этого стиля управления уже не справляются. В определенных вещах они разбираются лучше всех, но их главный минус заключается в том, что они ориентированы только на прибыль и не задумываются о людях, которые на них работают.

И эта новая модель поведения руководителя меняет облик рекордного исполнителя?

Скорее, благодаря этой модели рекордный исполнитель превращается из ярого индивидуалиста в человека, который умеет играть в команде и прекрасно знает, как нужно общаться со своими сотрудниками. И, начиная с конца 90-х, именно такие люди достигают наибольших успехов в бизнесе.

Рекордный исполнитель прошлого добивался успеха, не отдавая должное корпоративной этике, а сейчас устанавливается образ более заботливого руководителя.

Совершенно верно. В 1986 году, после гибели космического шаттла «Челленджер», я тщательно изучал, что же тогда произошло, и насколько этот запуск отличался от миссии «Аполлона-11», над которой я в свое время работал.

Тогда я понял: что-то не так с самой системой. Она построена на том, что преуспевают и обогащаются руководители, а не вся компания. Многие люди, добившиеся больших результатов в жизни, вспоминая свою карьеру, признают, что они обогащались гораздо больше, чем их организация; больше, чем люди, работающие на эту компанию. И я задал себе вопрос – а что, если бы процветание компании зависело от успехов каждого сотрудника? Если бы была найдена взаимосвязь между благом корпорации и благом отдельного человека? Именно эту модель мы сейчас можем видеть в действии.

Вы затрагивали тему внедрения демократии в корпорации. Как это происходит на практике?

Сейчас мы являемся свидетелями движения в сторону совместного принятия решений, доверия к людям на производстве и на нижних уровнях организационной системы. Мы начинаем понимать, что все технические стороны, все аспекты, касающиеся продаж и маркетинга, и другие важные вопросы нельзя решать, оставив без внимания людей, которые непосредственно выполняют эту работу. Это не просто рабочая сила. До тех пор, пока эти люди не могут озвучить собственное видение ситуации, пока мы не услышим их голос, у нас просто не будет жизненно необходимой информации. Сидя в комфортном кабинете или в зале совета директоров, мы принимаем решения, опираясь только лишь на собственное мнение и не обращая внимания на повседневную жизнь и обычные проблемы сотрудников.

Но наиболее прозорливые руководители уже понимают, что только принятие решения совместными усилиями может обеспечить по-настоящему эффективное управление. Информация обязательно должна свободно циркулировать, надо справедливо распределять доходы, надо обмениваться новыми технологиями и использовать последние технологические новинки. Сейчас все это происходит гораздо демократичнее, чем когда-либо ранее, несмотря на то, что само слово «демократия» нечасто употребляется в повседневной речи сотрудников корпораций.

Еще недавно мы могли наблюдать зарождение новых отношений. Вы, возможно, спросите, почему происходят все эти изменения? Может быть, люди, которые считают, что так будет лучше для всего человечества, – идеалисты? Хотел бы я сам это знать. Если бы вы попросили меня дать только одну причину того, почему в бизнесе зарождаются демократические отношения, я бы ответил: главное в демократическом принципе управления – то, что он работает. Когда мы исходим из идеи, что каждый человек в организации не менее важен, чем сама организация, этот принцип работает лучше, чем любые другие модели управления.

И конечно, он работает лучше во времена больших перемен.

Он работает лучше во времена больших перемен, и работает исходя из идеи, что каждый человек в организации не менее важен, чем сама организация.

Как этот принцип соотносится с привычной старой моделью организации – иерархической и авторитарной?

Подобная организация просто не сможет нормально существовать в современном мире, где все происходит слишком быстро. К тому времени, как вы отправите служебную записку своему начальству, пока получите одобрение от двенадцати вышестоящих лиц, она может уже не соответствовать актуальным проблемам. Или вообще вам не понадобится. К тому же, скорее всего, трое из ваших конкурентов уже полгода назад решили этот вопрос.

В рамках этой устаревшей модели люди боялись действовать и принимать решения, потому что это могло привести только к двум результатам. Если бы они приняли правильное решение, то оказалось бы, что это заслуга их начальника. В случае же неверного решения ответственность легла бы на них самих. И чему же это учит работника? Учит не рисковать, а исполнять лишь ту работу, которую точно знаешь, как делать, и которую тебе дали руководители. А если увидишь, что что-то идет не так, то лучше промолчать. Ведь если окажешься неправ, то все будут думать, что ты паникер. А если прав, то еще хуже – скажут, что ты сам во всем виноват. Благоприятного исхода нет.

Вы рассказали миру о людях, которые смогли преодолеть это и в таких условиях создать что-то новое. Например, Чак Хаус из «Хьюлетт-Паккард».

Да, у нас с ним было очень интересное интервью. Частично оно использовано в книге «Рекордные исполнители», а в книге «Непревзойденные» приведена бо́льшая часть нашего диалога.

«Хьюлетт-Паккард» – очень известная компания. Она по праву находится в центре внимания средств массовой информации, потому что является новаторской и прогрессивной во многих отношениях. Чак Хаус – это человек, который всегда способен предложить нестандартное, инновационное решение. Он сумел подчинить себе внутреннюю культуру организации. Когда в компанию приходят на работу приверженцы старой системы управления, эти люди очень быстро учатся новым принципам отношений.

В каждой организации, помимо внешней культуры (правил, положений и политики компании), есть также внутренняя культура. Речь идет об осознании каждым сотрудником того, как на самом деле ведутся дела, как совершаются сделки, об использовании тех ресурсов, о которых не подозревает даже сама компания. И Чак Хаус очень хорошо чувствует внутреннюю культуру организации и умеет использовать ее возможности. Именно в этом и заключается секрет его успеха – точно так же, как и успеха многих из тех, кто вдохновил меня на создание книги «Непревзойденные». Эти люди смогли добиться потрясающих результатов, работая как в крупных, так и в небольших организациях, преодолевая угнетающую атмосферу нависшей над ними организационной культуры.

Я слышал, что однажды сам Дэвид Паккард сказал Чаку Хаусу, чтобы тот не занимался разработкой больших мониторов, требующих высокого разрешения. А тот просто не послушался и все равно работал над ними.

Да, представляете, сколько смелости надо иметь? И у Чака все получилось. А компания проявила чувство юмора, отметив его достижение вручением грамоты за неуважение и неподчинение руководству. Этот человек нашел в себе силы не отступить, когда против него выступил глава корпорации. Но гораздо чаще энтузиазм и творческий потенциал сотрудника обрубаются на корню руководством, не имеющим достаточного уважения и терпимости к каждому человеку, теоретически способному принести благо организации.

Помните ли вы, что происходило, когда американские компании были вынуждены сокращать штат? Они просто избавлялись от людей. А есть организации, которые вообще просто так, без особых причин, увольняют сотрудников – просто «вжик, вжик, вжик, уноси готовенького». Но есть и корпорации, уделяющие больше внимания столь сложным вопросам. Что вы можете рассказать о них?

То, о чем вы сейчас говорили, является прекрасным примером различий между организацией, функционирующей как механизм, и организацией, напоминающей экосистему. Единственный способ усовершенствовать тот или иной механизм – это избавиться от того, что считаешь лишним. Все крайне прагматично – не существует незаменимых частей механизма, незаменимых людей, и в случае необходимости любого из работников можно уволить. Ведь, разумеется, больше всего расходов уходит на заработную плату сотрудникам. Так работает механистическая парадигма управления. В рамках этой парадигмы просто невозможны вопросы: «А как же люди, оставшиеся на своих местах? Что подумают все те люди, которые станут свидетелями ухода своих коллег?»

Мой приятель Джордж тридцать лет работал на одну компанию. Он все время получал одни только благодарности. Он был очень ценным и опытным сотрудником. Именно он когда-то справлялся со многими проблемами этой организации, но в один прекрасный день его просто освободили от должности. Когда он однажды пришел на работу, замок на двери был другой, табличку с его именем убрали, а его стол стоял в коридоре. Ему даже ничего не сообщили.

Я просто хочу напомнить людям, придерживающимся механоцентрического принципа управления, что оставшиеся сотрудники все видят и понимают. Они никогда больше не будут доверять руководителю, став свидетелями такого сокращения.

Принцип экосистемы дает понять, что сначала нужно уловить саму суть существования компании. Говоря проще, вот что могло бы произойти в той же ситуации в пределах парадигмы экосистемы. Например, компании нужно сэкономить. Какие творческие идеи помогут сэкономить деньги? Сотрудники могут согласиться поработать на полставки. Они могут выполнять работу, отложенную из-за больших затрат, за более низкую оплату. Они смогут преподнести большое количество полезных идей и советов, как можно сэкономить те деньги, которые остались бы компании после их беспричинно болезненного сокращения.

В книге «Непревзойденные» я рассказываю о многих подобных организациях. Бразильская компания «Семко» была великолепно организована и достигла больших высот, не прибегая к бессмысленному избавлению от сотрудников. Они сделали так, что люди, работающие в штате, занимали каждый свое место и прекрасно знали свои обязанности. Они предоставляли выносить все важные решения тем, кто непосредственно должен это делать, а именно – всем членам компании.

В книге «Непревзойденные» вы приводили в пример случай с компанией «Леви Страусс». Вы рассказывали о том, что было, когда начальникам приходилось сокращать сотрудников, и что они делали для людей, которых увольняли.

В этой компании уже долгие годы практикуется глубоко человечный подход к сотрудникам. Когда финансовое положение компании существенно пошатнулось, руководители начали проводить встречи с сотрудниками для того, чтобы обсудить с ними ситуации и совместными усилиями выработать какие-то компромиссные решения. Это делалось также и для того, чтобы поддержать людей морально, чтобы помочь им найти новую работу и предоставить щедрую финансовую поддержку.

Даже если сами представители этой компании скажут, что они недостаточно говорили со своими сотрудниками, на самом деле они очень много общались с ними. Это было действительно нелегко, поскольку, когда происходит сокращение штата, вы имеете дело с людьми, морально подавленными, испытывающими стресс. Всем известно, что в подобном состоянии человек не всегда воспринимает информацию адекватно. Даже если сообщить ему новость несколько раз, то он и на четвертый раз может вас не услышать, так что надо будет с ним разговаривать еще и еще. В этом плане «Леви Страусс» является примером для подражания.

Для сравнения возьмите любую другую организацию, вроде тех, о которых ежедневно пишут в газетах. Заводы закрываются тут и там, и своих сотрудников они просто ставят перед фактом. Тридцать дней. И все. Никакого уважения к людям, работающим на них десятилетиями.

А как насчет случая, описанного в вашей книге, когда компания «Уэллс Фарго» приобрела банк «Крокер»?

Примерно такой же случай произошел с компанией «Сэйфвэй», выкупленной холдингом KKR в середине 80-х. Иногда организация под давлением финансового рынка и других внешних факторов выбирает стратегию, которая становится настоящим кошмаром для тех, кто там работает. Ни один из руководителей таких компаний не может утверждать, глядя в глаза сотрудникам, прошедшим через это, что люди для них имеют хоть какое-то значение. «Мы – большая счастливая семья», – когда-то было девизом компании. Но это были только лишь слова, придуманные для того, чтобы сплотить команду. Разве они могут утверждать то же самое после того, что случилось?

Но после того, как компания «Уэллс Фарго» совершила сделку, она получила огромную прибыль, а этот банк стал самым прибыльным в Калифорнии. Как вы можете это прокомментировать?

Это только на первое время. Естественно, сначала внушительную сумму составили невыплаченные заработные платы уволенных сотрудников. Из-за этого доходы кажутся огромными. Но у меня сразу возникает вопрос: как эта корпорация собирается развиваться, если говорить о долгосрочной перспективе? Посмотрите на подобные компании через пару лет – многие из них балансируют на грани банкротства.

Если зайти в магазин, принадлежащий какой-либо компании, то можно понаблюдать, с каким настроением там работают люди. Посмотрите в их глаза, обратите внимание на то, как они разговаривают с клиентами. Я всегда задаю сотрудникам вопросы, когда стою в очереди в кассу. Я просто интересуюсь, как идут дела в компании, довольны ли они своей работой. Только лишь задавая эти простые вопросы, можно многое узнать о данной организации.

Мы с женой, Джастиной, живем за городом. Там неподалеку есть магазин «Сэйфвэй». Приходя туда за покупками, я уже долгое время замечал одну закономерность. Когда стоишь в очереди в кассу, кассиры всегда обсуждают, когда же будет следующее снижение заработной платы. И это происходит всегда. Когда бы я ни пришел туда.

Вы можете удивиться, но эта проблема практически не связана с месторасположением магазина – не важно, сельская это местность или большой город. Она кроется во внутренней культуре организации. Наблюдая вокруг себя сотрудников, работающих без энтузиазма, почти в депрессии, сложно не задуматься о кризисе.

А что происходит, когда компания сокращает штат? Ведь оставшихся сотрудников нагружают работой вдвое, а то и втрое больше обычного.

Именно так все и происходит. Работники выполняют работу за себя и за своих уволенных товарищей и поэтому часто вынуждены отвечать за те аспекты работы, для которых у них даже нет должной подготовки.

К тому же все это происходит в трудное время сокращения штатов – когда увольняют многих их коллег и друзей. Они твердо знают: это очень плохое место работы; я могу быть следующим; и вообще, в прошлый раз мне очень повезло, что уволили не меня. От них требуют работать гораздо больше, но как можно говорить о каком-то качестве выполняемой работы, если у них уже практически нет никакого доверия к организации? Это как находиться в развалившейся семье. Дело, конечно, не в том, что чужие люди становятся вашей родней, и у вас появляются братья и сестры. Суть в том, что вы не знаете, кому можно доверять, а кому нет.

В вашей книге вы описывали одну интересную бразильскую компанию, исполнительный директор которой в среднем берет два месяца отпуска в год и никому не сообщает, куда он отправляется. Расскажите о нем поподробнее.

Исполнительный директор и владелец компании «Семко» Риккардо Семлер берет отпуск иногда даже больше, чем на шестьдесят дней. Он уезжает на несколько месяцев, и сотрудники даже не могут с ним связаться в это время. Мне было очень трудно добиться встречи с ним, чтобы взять интервью, в котором он рассказал, почему так поступает.

Первым его аргументом было то, что он многого добился в жизни и имеет право жить полной жизнью и поступать так, как ему хочется. Но есть и другая причина, которая кажется мне просто гениальной. Уезжая, он хочет показать сотрудникам, что модель первооткрывателя-одиночки, большого босса в большом кабинете на вершине пирамиды – неправильная модель. Он стремится всех убедить, что он не такая уж незаменимая часть компании, как все считают. Он хочет заставить людей поверить в свой собственный потенциал. Он хочет, чтобы они справлялись с повседневными задачами без его участия, доказывали себе и организации, что способны блестяще выполнять свою работу. И это действует. Очень хорошо действует.

Он совершил несколько удивительных путешествий. Расскажите нам о некоторых из них.

Он повторил путь Марко Поло, совершил переход через Гималаи, побывал на Северном полюсе. Он делает все то, что многие из нас хотели бы, но у нас не хватает денег, времени или просто-напросто храбрости. Мне кажется, главный его посыл для компании такой: «Вы прекрасно справитесь и без меня».

Еще одним примером того, как стремление к обогащению любой ценой может влиять на принятие решений, является нефтяная компания «АРКО». Когда наступил нефтяной кризис, «АРКО», будучи к тому времени достаточно передовой компанией, поменяла курс в сторону авторитарной модели управления. Расскажите об этом.

Управленческая модель в компании «АРКО» была в свое время очень демократична, и благодаря ей корпорация достигла больших успехов. Но когда по компании ударил нефтяной кризис 70-х, на руководящие посты пришли «плохие парни». Их главным лозунгом было – избавиться от этого «сентиментального бреда»; отбросить все представления о том, что прогресс достигается благодаря усилиям живых людей, работающих на предприятии.

Они хотели от всего этого избавиться и были непреклонны в данном вопросе. Быть непреклонным для них означало делать все что угодно, если есть возможность заявить, что это для блага компании. И, к сожалению, они этим пользовались слишком часто.

Таким образом на начальном этапе они смогли сильно повысить доходы компании. А через несколько лет снова оказались в том же самом тупике. При этом они испортили свою репутацию и потеряли доверие сотрудников. А сейчас они скатились далеко вниз от своих собственных прежних показателей, по крайней мере, на фоне других нефтяных компаний. Сейчас у них нет даже видимости того превосходства, которое было раньше, когда они являлись перспективной компанией с новым принципом управления.

Я знаю, что вы также брали интервью у спортивных тренеров. Расскажите об этом.

Да, в свое время я сильно интересовался не только космическими программами и своим участием в них, но и миром большого спорта. Я хотел взглянуть на лидеров высочайшего спортивного уровня. Поэтому для интервью я выбрал троих самых успешных профессиональных тренеров из трех крупнейших видов спорта: Тони Ларусса, бейсбольного тренера (он тренировал такие команды, как «Окленд Эйс» и «Сент-Луис Кардиналс»), Билла Уолша, тренера по американскому футболу (работал с командой «Сан-Франциско 49-е») и баскетбольного тренера Пэта Райли (тренировал команды «Лос-Анджелес Лейкерс», «Нью-Йорк Никс» и «Майами Хит»).

Что интересно, все трое были знакомы с моей книгой «Рекордные исполнители», особенно с разделом, где я писал о психологической подготовке спортсменов. Они знали главные принципы моей книги, поэтому были уже предрасположены к тому, чтобы так же, как и я, говорить о человеческой силе и потенциале – не только в физическом смысле, но и в психоэмоциональном.

Все трое меня многому научили. Они знали лучше, чем кто бы то ни был, что значит работать в команде; как необходимо себя вести, когда за каждым твоим шагом с замиранием сердца наблюдают миллионы болельщиков. Мои собеседники как никто понимали значение человеческих стараний при достижении цели. Я бы не сказал, что они всегда справлялись, работая лицом к лицу с каждым игроком, но иногда у них это очень хорошо получалось. Они по-настоящему понимали, как именно функционирует организм, называемый командой. У них были всякие отношения с отдельными игроками, хорошие и плохие. Возможно, самые теплые отношения с каждым игроком были у Пэта Райли. Но все трое ощущали свою команду как живой организм, и я действительно многому у них научился.

Считается, что Билл Уолш был хладнокровным и жестким тренером. Если он считал, что игрок его команды не стремится развиваться, совершенствоваться дальше, то просто выгонял его из команды. И все.

Это немного другая ситуация, чем в бизнесе. Ведь в спортивной команде всегда ставятся более краткосрочные цели. Спортивные результаты видны каждую неделю, и тренеры никогда не строят планов дольше, чем на год. Это совсем не то же самое, что корпоративные или государственные организации. Уолш прекрасно видел, когда определенный элемент этой экосистемы (то есть футбольной команды) был не способен развиваться дальше. И он замечал это раньше, чем многие другие. Нет сомнений, что, когда он увольнял игроков, так и должно было быть в профессиональном спорте.

Здесь есть две возможности. Либо ты будешь слишком мягок к людям, которые, возможно, этого не заслуживают, и тогда у тебя будет команда, обожающая тебя, но не способная добиться значительных результатов. Или можно сделать так, чтобы все понимали, что элементы в экосистеме при необходимости можно и нужно заменять. Но делать это надо как можно менее болезненно. Я не считаю, что Билл Уолш думал только о себе, проводя перестановки в команде. Он очень сильный лидер, но только когда его окружают сильные люди. Я бы не сказал, что он руководитель нового типа, но ведь перед ним стоят принципиально другие задачи.

Интересно, что когда он ушел из клуба «Сан-Франциско 49-е», за этим последовал очень неоднозначный уход из команды троих самых популярных игроков: Джо Монтаны, Ронни Лотта и Роджера Крейга. Не думаю, что это произошло бы, останься Билл Уолш их тренером.

Да, мне тоже кажется, что этого не произошло бы. Билл Уолш придумал бы способ, чтобы это предотвратить, или хотя бы оттянул их уход. Очарование этого человека заключается в том, что, даже когда он принимает спорное решение, его логика и рассудительность заставляют людей даже не сомневаться в его правоте. Все считают, что он точно знает, что делает, и, в общем-то, в большинстве случаев так и есть.

Интервью с тренерами были очень интересными. Я хотел изучить одну из самых главных сфер современной культуры, в которой важны достижения. Я хотел увидеть, какие изменяющиеся и мифические элементы есть как в спорте, так и в бизнесе. Я не акцентировал внимания на крупных изменениях в спорте, потому что здесь они не так очевидны, как в длительных процессах – какие существуют в бизнесе.

Возвратимся к разговору об организациях нового типа и о создании более демократичной обстановки, в которой людям гораздо легче сплотиться. Сейчас появляются корпорации, хорошо осознающие свою социальную ответственность и роль, которую они играют в обществе, а также то, кому и ради чего они служат. Самый любопытный пример такой организации – корпорация «Боди Шоп». Я знаю, что вы брали интервью у ее главы – Аниты Роддик.

Анита Роддик очень интересная женщина. Как она сама говорит, в 60-е она была активисткой, и все идеалы того времени все еще очень много для нее значат. То, что она говорила о своей компании, было удивительно. Мы очень быстро нашли общий язык. Можно сказать, что встретились два человека не только с похожими взглядами на жизнь, но и с одним и тем же строем души. Вот что она сказала в интервью: «Главная цель моей компании – социальная активность. Это главное. То, что мы успешны в финансовом плане, просто позволяет нам гораздо лучше работать на благо общества».

Она объясняет, что в их магазинах людей привлекают отнюдь не куски мыла или увлажняющие кремы. «Наша продукция – это не плоть и кровь Иисуса Христа. Это не то, что нравится людям само по себе. Для них гораздо важнее наши устремления». Что интересно, после падения коммунистического режима в Румынии, когда она узнала о том, в каких условиях живут румынские сироты, она наняла людей, чтобы они позаботились об этих детях. Узнав о бездомных, живущих под мостами в Лондоне, она предложила всем им работу или обучение новой специальности.

Она также работала в тропических лесах Бразилии, где наладила натуральный обмен с местными аборигенами. При этом Анита не оформляла на себя патент, как делают большинство крупных компаний. Она привозила продукты и необходимые туземцам материалы и просто обменивалась с ними. За аборигенами оставались все права собственности, принадлежавшие им тысячелетиями.

Эта женщина действительно впечатляет. Она стремится органично встроить бизнес в систему нашей планеты и посвящает этому свою жизнь. Я считаю ее компанию примером того, что мы называем экокорпорацией. Подобную организацию можно считать образцом для подражания. Мне на ум приходит новая работа Теда Розака, где он говорит об экопсихологии, и это тоже идеал. Только представьте себе: человечество, органично существующее в планетарном контексте! В книге «Непревзойденные» мы обсуждали экокорпорации, включенные в более крупный социальный и планетарный контекст.

Если обобщить все вышесказанное, то старый принцип будет звучать так: «Главная цель – обогащение». А новый принцип: «Главная цель – польза обществу». Я верно резюмировал?

Совершенно верно. Старый принцип подразумевает, что если есть возможность купить остров Манхэттен у индейцев за двадцать четыре доллара, то нужно постараться снизить цену до двадцати трех долларов – и забрать остров себе. По этому принципу действуют многие компании. Если поехать в тропические леса Бразилии и найти там аборигенов, то можно дать им немного посуды, еды и медикаментов и заставить их подписать отказ от прав на огромную территорию, с которой можно добывать все что угодно. И теперь она ваша, вы ею владеете. На ней все еще живут эти бедные люди и их дети, но она принадлежит вам.

Не надо обладать сверхъестественной проницательностью, чтобы понять: это просто-напросто воровство. Они предлагают борющимся за выживание людям медикаменты и инструменты в обмен на простую подпись на бумаге. А там написано, что их земля переходит к вам. Земля, на которой они жили очень долгое время. Подозрительно смахивает на поведение американцев по отношению к коренным жителям этой страны. Подобные вещи все еще происходят. Но есть и другие люди, которые считают, что все это совершенно неприемлемо для нашей планетарной экосистемы.

По поводу экологии. Существует множество корпораций, продолжающих загрязнять и уничтожать окружающую среду. Как вы думаете, сколько времени должно пройти, прежде чем эта ситуация изменится?

Есть несколько причин для изменений. Во-первых, все меняется благодаря постепенной эволюции, но это занимает очень много времени. В этом случае люди, живущие во время перемен, всегда недовольны, что все происходит недостаточно быстро, Однако у нашей планеты свои представления о времени. Существует и другая теория, в основе которой лежит понятие «катастрофа». Другими словами, когда происходит что-то неожиданное и ужасное. Возможно, это может быть не так ужасно с планетарной точки зрения, но для людей это может стать настоящей катастрофой, может заставить их в корне изменить привычный образ жизни. Все меняется после периода всеобщего хаоса.

Вы имеете в виду, например, дыры в озоновом слое?

Да. Многие годы мы боялись ядерной катастрофы, но теперь на передний план выходят такие экологические проблемы, как озоновые дыры. Тем не менее, мне кажется, что есть еще один вид глобальных изменений, и он знаком не только мне, но и многим другим людям. Происходят не только катастрофы, но и бенестрофы. Речь идет о внезапных потрясениях, в ходе которых происходит что-то очень хорошее.

Разве такое не случилось в Восточной Европе, по крайней мере, отчасти? Да, эти жители все еще в неоднозначном положении. Но разве кто-то из них может отрицать, что после многих лет политического давления почти по мановению волшебной палочки наступили перемены к лучшему?

Не может ли что-нибудь подобное произойти и в Америке? А во всем мире? Некое движение, изменяющее все в лучшую сторону. Жизнь не может больше подчиняться старым принципам. Должны произойти перемены. Я все еще верю в это, и если вы изучите мою книгу «Непревзойденные», то тоже поймете, что в людях заложен потенциал, благодаря которому могут происходить новые бенестрофы. Бенестрофы, меняющие мировоззрение, устанавливающие новые принципы.

Кстати, я никогда раньше не слышал этого слова. Прекрасное слово. Бенестрофа, да?

Бенестрофа. У нас даже нет определенного слова для обозначения хороших новостей подобного масштаба. Зато есть слово, которое означает внезапные перемены к худшему, и все люди знают это слово. А бенестрофа – это совсем другое дело. Можем ли мы предполагать, что нечто мощное, прекрасное должно скоро произойти? Я думаю, что должны.

Относительно Восточной Европы и бывшего Советского Союза мы уж точно такого не предполагали. Никто не мог этого предсказать.

Никто не мог. Поэтому можно сказать, что действовали некие силы, неподконтрольные человеку. В результате начался долгий период перемен к лучшему. Я считаю, что эти изменения были очень, если так можно выразиться, бенестрофичны. Может ли что-то похожее случиться с состоянием окружающей среды? Можем ли мы стряхнуть с себя оцепенение, выйти из состояния невежества и безразличия? Может ли произойти нечто, что обратит на себя внимание всего человечества, но в то же время не принесет никакого вреда?

Приведу вам один пример. Я иногда общаюсь с организацией из города Нэшвилл, штат Теннесси. Они называют себя «Дети за чистую окружающую среду». В эту организацию действительно входят дети, которые беспокоятся об экологии. Многие думают, услышав о них: «О, как это мило, они заботятся об окружающей среде». И вот, неожиданно для всех, через два года после их появления небольшая группа, образовавшаяся в Нэшвилле, уже имеет филиалы во всех пятидесяти штатах Америки и в одиннадцати странах мира. Ее основателя, маленькую девочку по имени Мелисса По, приглашали выступать на крупной конференции в Рио-де-Жанейро, ей была предоставлена честь нести олимпийский огонь в 1996 году. Эта детская организация возникла ни с того ни с сего. На первый взгляд она казалась скорее чем-то милым, нежели чем-то влиятельным. Я готов утверждать, что, если дети станут для нас смыслом жизни, тогда никто не сможет отказаться действовать на их благо. Когда вы смотрите детям в глаза, невозможно преодолеть этот продолжительный взгляд, и взрослые сдаются и начинают что-то делать для улучшения состояния окружающей среды.

Я бы с удовольствием заставил всех этих директоров, которые притворяются, что заботятся об экологии, посмотреть в глаза своим детям и внукам и сказать им: «Вы уж извините, но я не перестану загрязнять вашу планету и подвергать опасности ваше здоровье». Конечно, они так не скажут. Поэтому им приходится обманывать самих себя, что они не делают ничего плохого. Но все же им необходимо посмотреть правде в глаза, и надо сделать это жестко и повсеместно. Хотел бы я увидеть, как изменится мир, если мы признаем, что мы на самом деле оставляем в наследство следующим поколениям. Посмотрел бы я на результат! Мне кажется, что многие люди – не все, но многие – изменились бы. И эти изменения были бы бенестрофичными.

Оглядываясь назад, на 80-е и 90-е годы, можно увидеть, как отменялись многие правила и положения, которые были созданы ради защиты человеческих прав. Мне вспоминается, как в штате Калифорния была упразднена организация, занимающаяся проблемами техники безопасности и производственных травм. Это воплощение старой сказки, где лиса – главная в курятнике. Мы сталкиваемся с тем, что алчность становится доминирующим фактором делопроизводства. Жадность взяла верх над любыми другими помыслами, особенно над заботой о человечестве и о будущих поколениях. Я веду к тому, что уже давно установилась тесная взаимосвязь между бизнесом с его стремлением к наживе и политическими системами с их структурами. Многие вещи просто не случались бы, если бы эти понятия не шли рука об руку.

Бизнес и политика действительно идут рука об руку, и это происходит потому, что люди в последнее время выбирают такой способ ведения дел. Об этом громко говорит статистика: восьмьюдесятью пятью процентами всех денег владеет только один процент людей. В то же самое время у одного процента человечества девяносто процентов власти. Даже если не принимать во внимание подобную статистику, то все равно ясно, что лишь очень немногие люди наделены властью, причем, как правило, они ею обладают, унаследовав ее от своих отцов.

Впрочем, начиная с 80-х годов человечество постепенно осознает себя. У нас, скажем, еще нет возможностей оздоровить политическую систему и нашу планету в целом, но мы уже определенно начинаем осознавать все происходящее вокруг. Это осмысление можно назвать слишком прямолинейным, но, тем не менее, это уже первый крик протеста. И протест таков: «Хватит! Так дальше нельзя! Мы позволяли устаревшим принципам и ценностям определять наше поведение и в результате чуть не погибли».

Проблема загрязнения планеты, которую вы упоминали, очень актуальна, ведь она угрожает не только вашей жизни, но и всем тем, кого вы любите. Алчность заставляет жертвовать ради обогащения только одной части экосистемы остальными ее частями. Это может привести к гибели всей экосистемы. Но в 80-х и 90-х годах люди еще не хотели мыслить системно и масштабно. Тогда они еще не осознавали, что нельзя уделять внимание только одному элементу экосистемы. Те, кто обладал властью и ресурсами, как бы говорили остальным: «Вы ничего не получите. Это закон джунглей. Только если вы достаточно сильны и умны, то вы сможете быть среди одного процента».

Когда взаимозависимые элементы начинают конкурировать между собой, экосистема очень страдает и может погибнуть. Этой опасности подвержена и экономика, и вся наша планета. Но мне кажется, что пробуждение коллективного бессознательного человечества заставляет нас быть более сознательными, больше отдавать себе отчет в собственных действиях. В нас просыпается чувство негодования по поводу современного положения вещей, и мы стремимся к переменам.

Слушая о том, как вы применяете термин «экосистема» по отношению к корпорациям, мне вспомнилась ироничная надпись на автомобильном стикере: «Деревья – возобновляемый природный ресурс». Специалисты по охране окружающей среды борются, чтобы сохранить леса-заповедники, чтобы защитить от вымирания пятнистую сову, но на самом деле приходится выбирать между совами и рабочими местами. Или мы защищаем сову, или мы даем людям работу. Так-то оно так, но пятнистая сова – это важная часть экосистемы, а лес-заповедник невозможно восстановить, пока не пройдет тысяча лет. Деревья – возобновляемый природный ресурс, если вы готовы ждать тысячу лет.

В экосистеме все взаимосвязано. Если какой-то элемент системы рассматривать как нечто самостоятельное (то есть использовать стратегию, присущую руководителям старой модели), ничем хорошим это не закончится. Я считаю, что человечеству надо вникнуть в экологическую этику. Ту, что объясняет работу живых систем. Ту, что объясняет духовность. Ту, что заботится о жизни. И, наконец, ту, что показывает глубокие взаимосвязи между живыми существами.

Пока мы не научимся видеть и уважать окружающий нас мир во всех его проявлениях, мы будем продолжать отдавать предпочтение одному организму над другим. Но это совершенно неправильно. Все связано, и если мой конец лодки начнет тонуть, то утонет вся лодка, вместе с твоей частью.

Я думаю, многие люди ощущали на собственном опыте взаимосвязь между тем, какими принципами руководствуется корпорация, и качеством услуг, которые она предлагает. Вы можете рассказать какую-нибудь историю об авиалиниях, на которых вы летали, но которые больше не существуют? И, возможно, вы могли бы объяснить, почему эта компания больше не существует?

Я люблю рассказывать истории, у меня их очень много. И я часто летаю. По большей части я летаю, чтобы выступать на конференциях. Когда я выбираю авиакомпанию, у меня есть лишь несколько требований. Самое главное из них – чтобы у меня было место в самолете и чтобы я долетел до места назначения. Но даже это не всегда выполняется. Иногда могут просто не посадить в самолет. То есть они могут принять мой чек, обналичить его, положить эти деньги на свой банковский счет и выслать мне билет. Но билет, например, на футбольный матч, значит, что вы будете сидеть на трибуне и наблюдать за игрой. Билет на концерт значит, что вы услышите выступление конкретного исполнителя. А билет от авиакомпании значит, что вы либо сядете на самолет, либо нет. И это ужасно раздражает, особенно если на следующее утро вам надо произносить речь в другом городе.

Другой важный для меня момент – это еда. Я не рассчитываю получить шикарный обед, но хотя бы что-то, чтобы поддержать в себе силы, мне необходимо. Никогда не забуду, как однажды ко мне подошел стюард и вместо того, чтобы предложить на выбор одно из двух блюд, просто сказал: «У нас все закончилось. Не возьмете ли вы вместо обеда салат и кофе?» Еды не было, а предстоял долгий полет через всю Америку. Мой сосед был просто в бешенстве и мешал мне сосредоточиться на работе. Ему точно так же, как и мне, не досталось еды.

Чтобы отвлечься от произошедшего, я решил прогуляться, размять ноги и извиниться перед стюардом за грубость моего соседа. Тот действительно слишком резко разговаривал с ним. Я прошел в переднюю часть самолета, туда, где находилась кухня за шторой и где сидели стюарды. Когда я отдернул штору, то увидел, как они едят. Они ели нашу еду. Еду, предназначавшуюся для пассажиров, ели бортпроводники. Видимо, у меня был настолько шокированный вид, что стюард, посмотрев на меня, сказал: «Ну, нам же тоже нужно есть». Я совершенно растерялся и не знал, что делать. Я взглянул на своего соседа и сказал ему: «Ральф, подойди сюда». У меня не было слов. В тот момент мне показалось, что такие понятия, как добросовестность и порядочность, уже никому не нужны. Как будто сервис перестал быть хоть сколько-то частью бизнеса. Как будто все, что у нас есть, – это определенное количество еды, а поскольку человек человеку волк, то у кого есть еда, тот и победил.

Я думаю, что почти все сталкивались с этой оборотной стороной сервиса. В подобных ситуациях больше всего ужасает даже не то, что разочаровываешься в какой-то определенной компании или организации. В голову закрадываются пугающие подозрения, что прогнил сам фундамент человеческих отношений в обществе. Ведь если у нас нет элементарной культуры сервиса, то как мы сможем заботиться друг о друге?

Разве можно отменять социальное страхование? Можем ли мы отказать в медицинской помощи тем, кто не может себе этого позволить? Да, можем – и это происходит повсеместно. Мы слишком плохо заботимся о наших детях, раз американское образование котируется ниже, чем во многих других индустриальных государствах. Разве такое могло с нами случиться? Могло. И это случилось.

Какова же основная причина происходящего? Мне кажется, она кроется в недостатке сопереживания друг другу, недостатке любви и заботы. Люди рассматривают друг друга исключительно как объекты для манипуляции. Почему это с нами произошло и когда? Почему меня не спросили? Почему не спросили вас? Почему не дали возможность высказать свое мнение? Многие бы высказали. Случилось что-то, что нам неподвластно, и мы ничего не можем сделать с этим.

Но я могу точно сказать, что все это – старая модель. Да, старая модель, в которой человечество, организации и даже планеты рассматриваются как машины и их детали. Части механизма не зависят друг от друга и не могут испытывать друг к другу любовь. А в основе экосистемы лежит взаимозависимость. И когда мы говорим о людях в экосистеме, мы можем говорить о любви, привязанности и взаимопомощи как о фундаменте этих взаимосвязей.

А вам встречались компании, знающие, что такое настоящий сервис, и понимающие, насколько это важно?

В своей книге я уже писал о компаниях, которые предоставляют великолепные сервисные услуги. Я даже сталкивался с организациями, которым было действительно не все равно. Другими словами – фирмы, по-настоящему заботящиеся о своих клиентах. Это всегда очень приятно, хотя я и понимаю, что превосходный сервис для этих организаций – это тоже стратегия.

Несколько лет назад я купил машину, «лексус». Наконец-то купил действительно хорошую машину. Через две недели после покупки мне позвонили из сервисной службы и попросили привезти машину на осмотр, так как заподозрили заводской брак. Я подумал, что это единственный подобный прецедент для этой компании. Ведь я покупал машину именно у них только потому, что был уверен, что она не может быть бракованной.

Но потом я подумал: «Ладно, я уверен, они о ней хорошо позаботятся». И произошло совсем уж невероятное. Когда я уехал из города в путешествие, они приехали к моему дому, сами забрали машину и привезли ее в сервисный центр. Там они проверили часть, в которой подозревали наличие дефекта (машина, кстати, оказалась совершенно исправна), помыли машину, залили полный бак бензина, дали бесплатный купон на еще один полный бак и вернули «лексус» к моему дому до того, как я вернулся. К тому же приложили длинное письмо с извинениями за неудобства. Какие неудобства? Они были так любезны, сделав все это. Они забрали машину, пока она мне была не нужна. Я был потрясен. Когда нам оказывают услуги такого высокого качества, мы очень удивляемся. И что же мы делаем потом? Всем рассказываем, что это произошло. Если меня обслужили на удивление хорошо, я как клиент буду рассказывать об этом всем знакомым.

А когда с вами обращаются плохо, вы также жалуетесь людям, кто и как вас обслужил?

Да, это естественно – предупредить друзей и родственников, чтобы они избежали моих ошибок. И, конечно, нельзя не рассказать людям, которые вам небезразличны. Дать им знать о своем неприятном опыте, чтобы они не попали в похожую ситуацию.

Чарли, мне кажется, у большинства людей сложилось мнение, что все корпорации – зло уже только потому, что они – корпорации. Но то, о чем вы говорите, вселяет некоторую надежду.

Вообще-то корпорации были созданы людьми. Люди ими управляют и работают в них. Это такие же люди, как и мы с вами. В напряженной атмосфере корпоративного бизнеса могут раскрываться как самые низкие, так и самые лучшие качества человека.

Когда я говорю о позитивных изменениях в этой сфере, я призываю не надеяться на лучшее, а пользоваться благоприятным моментом. В непростое время зарождаются новые принципы ведения бизнеса. Это гораздо более глубокие перемены, чем просто изменения в технике, менеджменте и так далее.

* * *

ЭПИЛОГ

Очевидно, что сейчас появляется нечто, что способно изменить способ существования бизнеса и корпоративного сектора экономики. Мы вступаем в новую эру, где творчество и искренняя вовлеченность будут важной частью ведения дел, а сам бизнес будет нацелен на благо людей. Прежде безликий корпоративный сектор начинает проявлять заботу о сотрудниках. Ведь люди – это плоть и кровь любой организации, и они больше не могут работать без определенной цели. Будущее начинается сегодня, ведь на каждом человеке лежит ответственность за то, чтобы на своем рабочем месте проявлять больше заботы об окружающих людях.

Глава 2. Дух взаимопомощи. Линн Твист и Чарльз Гарфилд в диалоге с Майклом Томсом

ПРОЛОГ

В этой главе Линн Твист и Майкл Томс говорят о духе взаимопомощи. Оказывать кому-то помощь, заниматься благотворительностью – значит доверять своим душевным порывам. Открывая свое сердце и разум, мы обнаруживаем неразрывную связь между самим собой и окружающим миром. Мы начинаем понимать, что самосовершенствование и постепенное преобразование общества – неразрывный процесс.

Что такое взаимопомощь? Для некоторых это означает помогать тем, кто находится рядом. Для других – работать волонтером в приютах для бездомных, больных СПИДом, сирот. Для многих из нас это значит выбрать такую работу, которая приносит пользу обществу. Каждый из нас может сделать свой вклад в развитие и преобразование собственной жизни, своей организации, общества и культуры, проникнувшись духом взаимопомощи.

Жизнь и работа Линн Твист и Чарльза Гарфилда, принимающих участие в этом интервью, может считаться прекрасным примером того, что такое взаимопомощь. Линн Твист была одним из основателей программы «Голод», интернациональной некоммерческой организации, чья деятельность направлена на то, чтобы остановить постоянный голод на всей Земле. Ее умелое руководство стало важным фактором в развитии и расширении проекта. Именно Линн Твист собрала сумму размером более ста миллионов долларов и создала методики обучения волонтеров и работников, участвующих в программе в более чем тридцати семи странах мира на пяти континентах.

Чарльз Гарфилд участвовал в подготовке запуска «Аполлона-11», первого космического модуля, побывавшего на Луне. Затем он создал программу «Шанти»[3], некоммерческую организацию, помогающую людям, столкнувшимся со смертельными заболеваниями. Он стал автором нескольких книг, таких как «Рекордные исполнители», «Непревзойденные» и «Иногда мое сердце немеет: любовь и забота во времена СПИДа»[4]. Также он является профессором психологии в Калифорнийском медицинском университете в Сан-Франциско.

* * *

Майкл Томс: Линн, давайте сначала поговорим о том, с чего началась ваша деятельность.

Линн: Я просто оказалась в нужное время в нужном месте. Мне кажется, меня вела судьба. В середине 70-х в Сан-Франциско было очень много глобально мыслящих людей. Может, конечно, к тому времени во всем мире они активизировались, но я этого не знала. Тогда даже слово «глобально» было новым и непривычным. В то время проходили встречи с участием очень интересных и производящих глубокое впечатление людей, включая Бакминстера Фуллера, Вернера Эрхарда, Джона Денвера, доктора Роберта Фуллера и других выдающихся мыслителей, которые искали ответы на фундаментальные вопросы, касающиеся человечности. Один из вопросов, который они задавали (по-моему, его задал Бакминстер), звучал так: «Что же, в конце концов, сломалось в механизме человеческих отношений?» Бакминстеру и Вернеру было ясно, что многие миллионы людей умирают от голода в мире, где еды более чем достаточно, чтобы прокормить все население Земли. И будет неправильно, если мы позволим такой ситуации оставаться неизменной.

Мне посчастливилось присутствовать на подобных дискуссиях. Благодаря им и родилась программа «Голод», и я счастлива, что участвовала в этой программе. Рада, что была свидетелем ее становления. Вот так я оказалась в нужное время в нужном месте. Мне очень хотелось сделать свой вклад в дело изменения жизни к лучшему. Так я чувствовала себя на своем месте.

Что привлекло вас в этой работе настолько, что вы решили посвятить ей всю свою жизнь?

Линн: Я бы сказала, что эта работа дала мне прозрение. Я стала четко понимать, что голод – не та проблема, которую можно легко решить или от которой можно отмахнуться. Это глобальная проблема. Даже сейчас мне сложно представить, что творится в мире, а раньше я совсем не владела информацией, но все же интуитивно чувствовала, что этому стоит посвятить всю свою жизнь. И я действительно отдавала этому все свое время, особенно на первом этапе. И сейчас я занимаюсь этой проблемой. Когда я решила участвовать в программе «Голод», для меня это был поворотный момент.

Чарли, а как вы присоединились к этому движению? Как для вас все начиналось?

Чарльз: У меня такое же чувство, что и у Линн. Как будто выбирал не я, а сама судьба выбрала меня. Но какого-то поворотного момента у меня не было.

Я был психологом и работал в крупном институте рака. Как врач я делал все, что было в моих силах, чтобы утешать и подбадривать людей. И, как мне сейчас кажется, я хорошо справлялся со своей работой. Но тогда мне все чаще приходило в голову, что я получал больше, чем мог дать. Для меня стало очень важно просто быть там, ухаживать за людьми, помогать им. Я перестал относиться к своей деятельности просто как к психотерапии, к способу зарабатывания денег, к карьере. Мне было важно прежде всего просто быть рядом с людьми. Это не противоречило тому образу жизни, где я просто хотел помогать людям. Я стал это называть немного по-другому. Я начал думать об этом как о защите. Я начал думать об этом как о взаимопомощи.

Когда я понял, что со мной не происходит ничего необычного, я осознал, что могу учить других людей помогать друг другу в беде. Я видел, как новички, ухаживающие за людьми, все больше вовлекались в этот процесс и все больше вкладывали душу в свое дело. И я обратил внимание, что в людях пробуждается нечто глубоко человеческое, когда они помогают другим.

У философа Шопенгауэра была одна мысль, которая меня в свое время очень удивляла. Все считают, что инстинкт самосохранения в человеке – самый сильный. Но Шопенгауэр говорил о том, что стремление помочь другим – такой же мощный человеческий инстинкт, как и инстинкт самосохранения. Тогда меня это просто поразило. Я видел своими глазами, как люди жертвовали своим благополучием и душевным спокойствием ради других. На подсознательном уровне я начал осознавать, что ты сам и тот человек, которому ты помогаешь, – единое целое.

Вы можете сказать, что в вашей работе есть определенная цель? В ней важен окончательный результат или сам процесс?

Чарльз: Скорее, для меня важна деятельность как таковая. Время от времени важно приходить к результатам, но для меня гораздо важнее сама миссия. Иногда я спрашиваю себя: «Как я могу дать то, что у меня есть, человеку, который в этом нуждается? Как нам совместными усилиями достигнуть духовного единства – когда мы оба будем отдавать часть себя и получать то, что нам необходимо?»

Где люди обычно осуществляют подобную помощь? Это происходит только в больницах, или, возможно, просто у кого-нибудь дома?

Чарльз: Та деятельность, которой занимаюсь лично я, в основном осуществляется в таких общественных организациях, как программа «Шанти», и в больницах. Но мне бы хотелось поговорить о взаимопомощи как таковой. О деле, которым может заниматься любой человек в любой организации.

Я бы хотел рассказать о том, как появилась программа «Шанти». Я работал в крупном институте рака, стараясь ухаживать за несколькими десятками больных сразу, но мне просто не хватало времени на всех. Мне пришлось нанять несколько человек, терпеливых и желающих помогать другим людям, и обучать их прямо в процессе работы. И они на удивление очень хорошо справлялись со своими обязанностями. Так идея начала набирать обороты, и «Шанти» стала примером для других организаций как в Америке, так и в других странах. В основе нашей программы лежал простой принцип: работников можно обучить определенным навыкам, чтобы они могли помогать людям, которые в этом нуждаются. Идея сочувствия является центральной, когда ухаживаешь за человеком. Она является центральной для огромной сети сочувствующих людей, которые объединились в программе «Шанти».

Линн, а для вас что важнее в вашей работе – процесс или результат?

Линн: Я почти полностью солидарна с Чарли на этот счет. Если вы работаете, вкладывая всю свою душу (так работаю я и, надеюсь, многие мои коллеги), то для вас важна сама миссия, сам процесс работы.

Если и существует определенная цель, то она – изменение условий человеческой жизни. Голод – это всего лишь точка приложения сил. Например, если вы пытаетесь остановить голод, я имею в виду, действительно его остановить, то нельзя оставлять без внимания также и другие проблемы нашего времени – культурную и политическую ситуацию, экологическую обстановку и так далее.

Вот что мне больше всего нравится в моей работе: мы имеем дело с проявлениями хаоса, с чем-то аморфным, бессмысленным и, казалось бы, непреодолимым. И мы это изменяем. Очень радостно осознавать, что ситуацию можно взять под контроль и даже разрешить. Особенно если эта проблема мучила человечество с момента зарождения цивилизации.

Я скажу вам – важен как процесс, так и результат. Мы полностью поглощены процессом, но при этом работаем, чтобы достичь нашей цели, справиться с одним из самых серьезных и пагубных врагов человечества и благодаря этому изменить мир.

Вы можете с уверенностью сказать, что за последние двадцать лет действительно можно наблюдать прогресс в борьбе с голодом?

Линн: Да. И я могу привести очень много аргументов. Мы были свидетелями абсолютно непредвиденного прогресса в таких странах, как, например, Индия. Наверное, вы знаете, что в 70-е годы производство продуктов питания в Индии не было достаточно велико, чтобы накормить все население. Был страшный дефицит. Сейчас они экспортируют продукты в Африку. Это – одно из доказательств подобного прогресса.

Но больше всего мне нравится в работе наша причастность к прогрессу как таковому. Люди теперь имеют намного больше возможностей, они становятся гораздо более самодостаточными и уверенными в себе. Вот ради чего мы работаем. Остановить голод – это наша непосредственная задача. Но в гораздо большей степени мы стремимся изменить сами условия жизни людей из наиболее бедных и отсталых государств. Прогресс налицо, об этом говорят цифры и факты, а также то, что люди начинают понимать, кто они есть на самом деле и что они сами могут управлять своей жизнью. Я говорю о сотнях миллионов людей. Я считаю, что мы достигли огромных успехов, но нам по-прежнему есть куда стремиться.

Почему люди соглашаются работать в благотворительных компаниях, когда у них есть основные профессии? Что заставляет человека становиться добровольцем, если его основная работа и так оставляет ему очень мало свободного времени?

Чарльз: Действительно, у многих добровольцев, участвующих в программе «Шанти», есть основная профессия. Они строят карьеру, но при этом находят время – три, шесть, даже десять часов в неделю, – чтобы заботиться о больных СПИДом. А до этого волонтеры проекта помогали больным раком и их близким.

Это действительно очень важный вопрос: что заставляет людей, работающих в обычных компаниях, чувствовать, что они пропускают что-то жизненно важное? Какая глубинная человеческая потребность удовлетворяется, когда они участвуют в программах, подобных «Шанти» или «Голоду», или же других замечательных благотворительных организациях? Кто-то однажды сказал: если в Америке в любое время встретятся два человека, каждый из них обязательно будет из какой-нибудь благотворительной организации.

В Соединенных Штатах огромное количество организаций, занимающихся помощью нуждающимся. Каждый человек в любое время может связаться с одной из таких организаций и стать волонтером. Те, кто избегают подобной работы, наверняка считают, что это отнимет у них слишком много времени и сил. Однако если вы послушаете рассказы тех, кто входил в такую организацию, кто безвозмездно предоставлял свои услуги нуждающимся, они вам скажут, что самое большое счастье, которое они испытывали в жизни, было связано с работой в благотворительной организации. Они скажут, что получили от этой работы намного больше, чем дали. И я, исходя из собственного опыта, прекрасно их понимаю.

Линн, а у вас есть подобные истории?

Линн: Мне кажется, большинство людей многое отдали бы, чтобы что-то изменить в своей жизни. Занимаясь программой «Голод», я узнала, что у нас – без преувеличения – десятки тысяч добровольцев во всех странах мира. Я своими глазами видела среди них высокопоставленных специалистов: врачей, юристов, членов Парламента, глав крупнейших индийских корпораций. Это дополняло их основную работу и наполняло ее новым смыслом. Кем бы ты ни работал – полицейским, пожарным, медсестрой, – благотворительность принесет в твою жизнь новые силы, новое мироощущение.

Моя любимая история произошла давно – в рамках программы «Голод». На первых порах мы все делали благодаря волонтерам. У нас не было штатных сотрудников. Однажды к нам в офис позвонила женщина, работающая в маникюрном салоне. Она сказала: «Я только что прочитала о программе „Голод“. Я считаю, что неправильно просто ходить и рассуждать о том, что надо остановить голод на Земле. Внутри меня что-то говорит, что мне надо тоже что-то делать. Но я всего лишь маникюрша, я не знаю ничего о положении голодающих, я не владею иностранными языками. Что я могу сделать?» Я ей ответила: «Главная цель программы „Голод“ в том и состоит, чтобы люди могли себя спросить: „Что именно я могу сделать? Как могу изменить ситуацию?“ – и постарались сами на них ответить».

Эта женщина очень растерялась после моего ответа, ведь я не дала ей никакого конкретного задания, не попросила, например, рассылать письма или готовить суп для голодающих. Она была разочарована нашим разговором и прямо мне об этом сказала. Она повесила трубку, но через несколько дней перезвонила. Она сказала: «Я придумала! Придумала! Я устрою маникюрный марафон, чтобы остановить голод». И она действительно это сделала. Она договорилась с большим отелем «Сенчури Плаза» в Лос-Анджелесе, чтобы занять там огромный зал на один день. Она собрала всех своих друзей, умеющих делать маникюр. И в субботу они действительно устроили марафон ухода за ногтями, на целый день, с девяти утра до девяти вечера. Они брали минимальные деньги за свою работу, но за день собрали неплохую сумму. Эта женщина смогла заработать три тысячи долларов для программы «Голод». Все, кто в тот день делали маникюр, стали настоящими борцами против мирового голода и остались очень довольны своей работой.

И пока они красили ногти людям, вместо сплетен о соседях они разговаривали о важных и серьезных вещах, вовлекая других в решение мировых проблем. После эта женщина в течение двух или трех лет каждый месяц устраивала подобные акции. Это прекрасный пример того, как человек может наполнить свою основную профессию новым смыслом и направить свои усилия в новое, продуктивное русло. Ей не пришлось становиться тем, кем она не являлась. Ей не пришлось учиться тому, чего она не умела. Она просто прислушалась к внутреннему порыву и нашла способ воплотить его. Мне кажется, это самое прекрасное, что может случиться с человеком. Ведь теперь она знает, что живет не зря.

Чарльз: У нас есть столько всего, что можно рассказать, так много случаев и историй. Вы дали сложное задание Линн – выбрать только один пример. В программе «Шанти» была одна женщина-волонтер, которая работала массажисткой. Однажды ей позвонил другой волонтер и сказал, что его подопечный умирает и он не знает, что ему делать. Не всегда просто сделать выбор – действовать так, как подсказывает сердце, или пытаться быть рассудительным и хладнокровным. Но во многих случаях само присутствие заботливого человека гораздо важнее того, что он может сделать.

Так вот, умирающий мужчина когда-то очень любил классическую музыку, особенно оперу. Но он уже очень долгое время не слушал опер. Они больше не вызывали у него эмоций. У массажистки была великолепная запись певицы Марии Каллас. Однажды вечером она пришла к умирающему мужчине, зажгла свечи, выключила свет, и, когда она начала делать ему массаж, другой волонтер включил оперу в исполнении Марии Каллас. Когда мужчина посмотрел на массажистку, у него потекли слезы из глаз, и он сказал: «Я и забыл, как это прекрасно». Он стал рассказывать, насколько важной частью его жизни была музыка. Теперь музыка вернулась. Он прожил еще две недели и каждый день слушал записи из своей музыкальной коллекции. Он умер, когда в его комнате играла запись Марии Каллас.

Вы спросите, нужны ли были этой женщине какие-то специальные навыки, чтобы подарить радость умирающему человеку? Конечно, нет. Делать массаж она умела и до этого. Просто ей было не все равно. Вы можете спросить: что нужно, чтобы делать эту работу? Я вам отвечу: ваше сердце само вам подскажет. Нет способа узнать, правильно ли вы поступаете.

Меня всегда называли добрым соседом. Если у меня появлялись проблемы со строительством дома, то ко мне приходили все мои соседи и помогали мне. И я им всегда помогал, когда проблемы появлялись у кого-то из них. Именно об этом я и говорю. Здесь присутствует очень важный принцип поддержки друг друга и сотрудничества на равных. Мы преувеличиваем роль профессионализма в нашей жизни. Джордж Бернард Шоу сказал, что всякая профессия есть заговор против непосвященного. Я ничего не имею против профессионализма, но иногда гораздо больше может дать просто искреннее участие.

Сам Бернард Шоу никогда не учился в колледже. Но он считается одним из величайших мыслителей XX века.

Чарльз: Наверное, именно поэтому он так остро воспринимал взаимоотношения между профессионалами и непосвященными. Мой опыт работы в «Шанти» и других организациях, основанных на помощи нуждающимся, научил меня, что гражданская ответственность, когда мы стремимся сделать все лучшее и делимся этим с другими, – это и есть самое важное в человеческой жизни. Не знаю, что может меня больше мотивировать, чем возможность предложить людям то, чего им не хватает, то, от чего их жизнь станет лучше. Сегодня многие цитируют строчки, принадлежащие Гиллелю: «Если я за себя не постою, то кто? Но если я буду только сам за себя, кем же я буду тогда?» Но мало кто знает третью строчку: «И если не сейчас, то когда?» Это самое главное – когда, если не сейчас?

Тогда у меня серьезный вопрос: когда нам станет не все равно? Когда мы начнем замечать то, что творится в мире? Кажется, уже настало время раскрыть глаза и начать действовать.

Линн: Когда я слышу слово «голод», я представляю себе ребенка, умирающего от истощения. Но у этого слова есть два значения. Одно значение – это физическое состояние, которое испытывает почти миллиард людей, то есть одна пятая всего населения Земли. Другое значение – духовный голод, желание сделать что-то со своей жизнью, недостаток моральных ценностей, стремление изменить нашу планету в лучшую сторону. В каком-то смысле это еще более серьезная проблема.

И что самое удивительное, духовный голод и физический могут влиять друг на друга. Чтобы остановить физический голод – или любую другую глобальную проблему – необходимо сначала понять, что твоя душа голодает. Мать Тереза однажды сказала, что в Америке самый серьезный голод на Земле, потому что это – бедность духа.

Наше общество предлагает стать волонтером для того, чтобы утолить этот голод. В других странах я такого практически не встречала. Это происходит потому, что мы действительно испытываем очень сильный духовный голод. Мы зависимы, мы используем навязанные нам шаблоны. Мы все больше отдаляемся от многих простых вещей, способных вернуть нам человеческий облик.

Я подозреваю, что в наше время в Америке практически нет таких людей, которые не хотели бы что-то изменить в своей жизни. Нет таких людей, кто не хотел бы предоставлять свои услуги, чтобы помогать другим. Сейчас в мире складываются такие благоприятные условия, что каждый может сделать свой вклад в лучшее будущее. Нам действительно нужно собраться и указать людям этот путь, потому что это изменит их жизнь.

Можно ли считать подобную работу духовной практикой? Лично вы чувствуете в себе духовный рост?

Чарльз: Да, для меня ухаживать за больными людьми – это и есть духовная практика. Но духовные практики могут принимать разные формы. Например, недавно я посещал небольшое собрание людей, которое называлось «Круг мудрости». Собираясь вместе, эти люди делились друг с другом историями о том, как они работают волонтерами. Лично я рассказывал о работе с больными СПИДом, о том, каково это – ухаживать за пациентом. Таким образом я старался раскрыть себя, свою душу.

В «Круге мудрости» люди узнают, что нельзя разделять работу и духовное развитие. Это изначально должно быть единым целым. Те люди, которых я там встретил, имеют возможность говорить от всего сердца и слушать всем сердцем других. И я обнаружил, что практически все единогласно утверждают, что их работа – это их духовный путь.

Линн, вы согласны с этим?

Линн: Да, абсолютно. Я считаю, что общение и работа с людьми из развивающихся стран дала мне ключ к духовной жизни. Это не похоже на религию или какие-то медитативные техники. Когда вы проводите определенное время с африканской женщиной или с самыми бедными представителями планеты, вы начинаете постигать духовные истины этих людей, ежедневно балансирующих между жизнью и смертью. Это в корне изменяет вас. Помощь другим людям – это ключ к духовной жизни. И если вы сможете найти способ последовать своему призванию, то обязательно будете расти духовно. Поэтому для меня это едино. Впрочем, время от времени я занимаюсь медитацией, чтобы придать себе больше сил, чтобы больше успевать, ведь я работаю на благо человечества и всей планеты.

Чарльз: Меня удивляет, почему люди, не задумываясь, разделяют работу и радость, карьеру и заботу о других. Как будто это нечто несовместимое. Но иногда вы встречаете таких людей, которые смогли ощутить в себе единство разума, тела и духа, – и понимаете, что помощь, которую они оказывают нуждающимся, – это нечто большее, чем просто помощь. В их деятельности находит естественный выход их ощущение полноты бытия. И уже не нужны отговорки: «Если бы у меня было больше времени»; «Когда я разберусь со своими делами» и так далее. Их жизнь неотделима от стремления изменить мир к лучшему. Я не говорю сейчас об эзотерике и о том, что доступно лишь избранным. Я говорю, что работа в благотворительной организации может наполнить смыслом вашу жизнь.

Программа «Шанти» начинала свою работу – и я это прекрасно помню – когда у многих волонтеров было совсем немного денег. С моей стороны это тоже был не самый логичный выбор карьеры. Тогда я только-только защитил диссертацию, и все мои друзья ожидали, что я либо пойду преподавать в какой-нибудь престижный университет, либо открою частную практику. А я организовал волонтерский проект. Люди спрашивали меня: «Господи, зачем ты только этим занимаешься?» Именно тогда я понял, что настоящая свобода – это когда у тебя нет выбора. Нет выбора в том смысле, что ты точно знаешь, чего хочешь. Как можно уговаривать меня заняться чем-нибудь другим, а не тем делом, которое я могу назвать своим? Кто-то находит свое призвание, а кто-то нет, но призвание есть у каждого. Об этом надо помнить.

Линн: Я согласна с тем, что говорит Чарли. Многие люди только и делают, что пытаются для себя разграничить: вот это занятие для души, это работа, а это семья. И до конца своих дней тщетно пытаются найти баланс. Но мне кажется, что это неправильно. Когда вы будете жить полной жизнью, вам не придется беспокоиться о таких вещах. Вам больше не надо будет выбирать, искать какие-то варианты, ведь вы уже поддались зову судьбы, который подарил вам свободу.

В дзен-буддистских текстах есть прекрасное высказывание: «Человек, познавший искусство бытия, почти не различает для себя работу и игру, труд и отдых, разум и тело, обучение и досуг, любовь и религию. Он с трудом может сказать, что есть что. Он просто следует за своим пониманием правильного и прекрасного, что бы он ни делал. А другие решают, играет он или работает. Для себя самого он всегда совмещает и то, и другое».

Я могу сказать, что, когда вы находите или позволяете себе найти свой истинный путь в жизни, вам не надо будет беспокоиться насчет баланса, начет того, «куда вложить деньги, что делать с детьми, и не слишком ли много я трачу времени на то, это или что-то другое». Ваша жизнь должна быть целостной. Все, что вы делаете, должно быть пропитано силой и красотой самой жизни. Я знаю много семинаров, на которых учат все совмещать и искать правильный баланс. Но мне кажется, что это только путает людей. Ведь как только вы отдадитесь своему призванию, все встанет на свои места.

У меня сложилось впечатление, что когда доверяешь своей судьбе, то как будто погружаешься в бездну. Но в процессе погружения осознаешь, что на более глубоком уровне все взаимосвязано и является единым целым. И бездна перестает быть для тебя бездной.

Линн: Архимед говорил: «Дайте мне точку опоры – и я переверну Землю». Когда человек находит точку опоры, он понимает, кто он есть на самом деле. Он легко распределяет приоритеты, встает рано утром и удовлетворенным ложится спать. Он живет полной жизнью.

И это помогает пробудиться другим людям, вдохновляет их.

Линн: Когда вы действительно найдете для себя точку опоры, вы встаете в один ряд с Махатмой Ганди и Мартином Лютером Кингом – теми людьми, которые имели свою твердую позицию в жизни. В этом плане у вас появляется могущество, в самом прекрасном смысле этого слова. Сила, которая коренится в вашей внутренней свободе. И вам не надо даже задумываться о ней. Не надо работать над своим душевным состоянием. Не надо стараться что-то изменить. Все эти проблемы исчезают, и вы становитесь инструментом в руках высших сил. Это дар – суметь раскрыть все возможности, которыми каждый из нас обладает.

Чарльз: Поймите, каждый день наполнен заботами, телефонными звонками, встречами. Но существуют также вещи, которые вам действительно хочется делать. Я не говорю о том, что помогает вам отвлечься от работы. Речь идет об особом ощущении, которым вы наполняете свою повседневную деятельность. Даже если вы каждый день работаете, проклеивая языком конверты и приклеивая к ним марки, но сама цель вашей работы – то, к чему вы всей душой стремитесь, тогда это дело вам покажется нетрудным и, возможно, даже приятным. При таких условиях работать не утомительно. С таким отношением пропадет чувство рутины.

Я знаю, что тысячи офисных работников ежедневно чувствуют себя оскорбленными, когда им дают работу, которую они считают ниже своего достоинства. Но на самом деле нет хорошей и плохой работы. Напротив, есть одно общее дело, в которое каждый делает свой вклад наравне с другими. Нельзя применять понятия «мы» и «они». Надо мыслить проще – «мы». В современной психологии есть термин «эко-Я», который означает сознание, не делающее различий между собственной идентичностью и окружающим миром. Я считаю, что работа волонтером помогает человеку связывать на время себя с другими людьми. Мы все в одной лодке. Мы едины. Мы объединены на самом фундаментальном уровне. Не знаю, много ли людей испытывали это чувство. Но мне кажется, что те, кто посвящает свою жизнь помощи нуждающимся, осознают это очень быстро.

Я вырос в Нью-Йорке. Помню, однажды родители отвезли меня на Манхэттен. Там я увидел, как люди в жуткий мороз сидели на улице, некоторые – с ампутированными конечностями. Они держали в руках маленькие баночки, хотели, чтобы им дали немного денег. Я отдал им все монеты, что у меня были. Потом до конца дня их лица стояли у меня перед глазами. Мы ходили в цирк, музей, еще куда-то, а я все спрашивал у родителей про них: «Что случилось с теми людьми? Где они ночуют? Что, если им не хватит денег на еду?» Тогда мне, наверное, было где-то восемь, девять или десять лет. Я думал, что надо обязательно вернуться и проверить, все ли с ними в порядке. Ведь никто, кроме меня, не позаботился бы о них.

Я хочу сказать, что импульс, заставляющий помогать людям, очень силен. Даже в культурах, подобных нашей, где преобладает радикальный индивидуализм, где выживает сильнейший. Мы теряем нить, ведущую к состоянию глубокой взаимосвязи. Через общественную работу можно создать более сильные узы между людьми. Узы эмоциональные, духовные, материальные и психологические. Наша личность включает всех окружающих людей и весь мир. И человек, который осознал это, живет гораздо более полной жизнью, чем радикальные индивидуалисты, пытающиеся доказать, что они лучше всех остальных.

Вы упоминали «Круг мудрости». Можете рассказать нам об этом поподробнее?

Чарльз: «Круг мудрости» – это группа людей, которые, встречаясь, предельно откровенны друг с другом: они говорят от чистого сердца, слушают всем своим сердцем и пребывают в молчании, чтобы наиболее полно выразить свое участие.

Они передают друг другу «палочку разговора» – символ, позволяющий человеку, ведущему повествование, говорить и не бояться не быть услышанным. Все присутствующие слушают, как человек делится собственным опытом. Они хранят молчание в знак уважения к его рассказу.

Например, в наш «Круг мудрости» приходили люди, сидевшие у кроватей смертельно больных людей. Они постоянно переживали психологические травмы. Кроме как здесь, у них не было больше такого места, куда бы они могли прийти и поговорить об очень глубоких духовных связях с теми, за кем они ухаживали. «Круг мудрости» позволяет этим людям встретиться в тихом, уединенном месте и поделиться своими истинами, своими историями. Они рассказывают о том, что с ними случилось, чему они научились, что они переживают. Делятся всем, что хотят донести до присутствующих в группе.

В «Круге мудрости» люди слушают друг друга с безграничной любовью, с безусловно хорошим отношением, и слушают они всем сердцем. Здесь самое главное – особое положение рассказчика, что отличает «Круг мудрости» от других групп, где принято вступать в диалог и перебивать друг друга, анализировать и спорить. Здесь же, в укромном месте, люди жаждут поделиться в полной мере своими чувствами, рассказать, что они пережили, дать другим войти в их ситуацию. Когда говоришь о такой сложной ситуации, как пандемия СПИДа, то нельзя забывать и о людях, претерпевающих огромный стресс, ухаживая за больными. Я всегда называл это просветлением под дулом пистолета. Вы можете научиться очень многому в жестких условиях. Но где вы можете рассказать об этом опыте? Кому вы можете поведать о ваших переживаниях и добиться того, чтобы вас действительно слушали и сопереживали вам?

Именно это и является основной идеей «Круга мудрости» – дать людям безопасное и укромное место для собраний, где они могут рассказывать и слушать друг друга от всего сердца. Сейчас мы призываем людей собираться в «Кругах мудрости», чтобы иметь возможность делиться своими истинами с близкими по духу.

Ведь традиция собраться в круг для того, чтобы слушать друг друга, существовала тысячелетиями.

Чарльз: Да, это древняя традиция. Неважно, к какой культуре вы принадлежите – если перенестись далеко-далеко в прошлое, то вы узнаете, что и ваши праотцы собирались вокруг костра и рассказывали друг другу истории.

В нашей организации «Новые измерения» мы любим говорить, что сидим вокруг хвороста из микрофонов и рассказываем истории. Единственная разница в том, что у нас нет огня.

Чарльз: Возможно, тысячелетия назад наши праотцы тоже были очень довольны такими собраниями. То, что было хорошо известно древним племенам, мы начинаем заново осознавать только сейчас – рассказывать истории совершенно необходимо для поддержания единства и психологического здоровья коллектива точно так же, как и для отдельно взятой личности. Мы заново открываем важность обмена опытом в кругу, когда другие люди слушают и способны разделить с нами то, что мы пережили.

А еще я хотел сказать, что нам очень повезло, что у нас берет интервью такой человек, как вы. Нас не покидает ощущение, что когда-то мы уже сидели с вами у костра и рассказывали истории.

Давным-давно в далекой-далекой галактике мы договорились, что в будущем сделаем это снова. И вот мы собрались.

Линн, я знаю, что вы собираете людей, которые захотели стать волонтерами или пожертвовать денег в один из ваших проектов, и устраиваете им поездки за пределы страны. Мне известно, что вы возили группы в Бангладеш и в Африку. Легко ли было человеку из такой богатой и благополучной страны, как Соединенные Штаты Америки, работать в странах, где все далеко не так радужно? Некоторые люди бывают просто шокированы таким контрастом…

Линн: Обычно я беру с собой в самые бедные страны мира несколько самых крупных жертвователей (я имею в виду не физические размеры, а количество денежных средств, которое они пожертвовали). Бангладеш стоит на втором месте после беднейшей страны – Мозамбика. У этой страны действительно очень много проблем.

Когда американцы попадают в подобные места, причем не как туристы, они бывают поражены. Мы встречаемся и проводим много времени с людьми, которые живут в тяжелейших условиях. Эти условия настолько суровы, что местным жителям требуется гораздо больше сил и отваги, чтобы прожить хотя бы один день, чем нам – в течение всей нашей жизни.

Но благодаря этому происходит налаживание сотрудничества. Люди из развитых стран перестают просто испытывать жалость. Вместо этого они начинают уважать этих людей и стремиться им помочь. Благодаря этому опыту они сами становятся решительнее и смелее. Теперь у них есть чему научить тех, кто не представляет себе, в каких условиях живут люди в беднейших странах.

То есть вы не останавливаетесь в шикарных отелях «Хаятт Ридженси»?

Линн: Нет. Мы всегда там, где очень жарко, где свирепствует малярия, где множество насекомых, нет ванной комнаты и так далее. Отчасти благодаря этому и становится возможным сотрудничество с местным населением. Сейчас на Земле 5,8 миллиарда людей, и 4,6 миллиарда живут в развивающихся странах. Только 1,2 миллиарда живут в западных или северных индустриально развитых государствах. Только пятая часть. И если мы действительно искренне хотим создать единое мировое общество, то нельзя дальше отгораживаться от этих миллиардов.

На мой взгляд, беднейшие люди на планете располагают мудростью, которая так необходима нашей цивилизации. Встречаясь с этими людьми, держась с ними за руки, обнимаясь, сидя вместе у костра, проживая в одной деревне, обсуждая насущные общечеловеческие проблемы, члены моей группы настолько менялись внутренне, что им было очень сложно вернуться обратно, в наше общество потребления.

Они уже поняли, что такое настоящая жизнь. И знаете что? Теперь этим людям надо заново привыкнуть к своей собственной стране. Ведь у нас свои ужасы. Мы живем в богатом обществе, но люди у нас являются рабами своих привычек, все время обманывают как других, так и самих себя и никогда не хотят видеть чужих страданий. Нам надо бы пожалеть и себя тоже. Вот что понимают люди после подобных поездок. Они учатся смотреть на свою жизнь и на окружающий мир другими глазами. Это очень тяжелое испытание.

* * *

ЭПИЛОГ

Ганди говорил: «Если ты хочешь изменений в будущем – стань этими изменениями прямо сейчас». Линн Твист и Чарльз Гарфилд являются воплощением учения Ганди. Они на собственном примере показывают, как каждый из нас может что-то сделать для борьбы с глобальными проблемами. Работая в благотворительной организации, мы можем найти выход своему состраданию, и это отразится на всем обществе. Важно помнить, что все мы можем сделать свой вклад здесь и сейчас. Для этого ничего не нужно, кроме сильного желания изменить мир к лучшему.

Глава 3. Вложить душу в работу. Дэвид Уайт в диалоге с Майклом Томсом

ПРОЛОГ

Работа может быть чем-то намного большим, чем просто способом зарабатывать себе на хлеб. Иногда только благодаря работе человек может раскрыть себя и почувствовать всю полноту бытия.

В условиях быстро меняющегося финансового рынка корпорации сталкиваются со многими трудностям. Поэтому сейчас больше, чем когда-либо, для выживания бизнесу требуются люди, обладающие широким кругозором и неординарным мышлением. Но как в этом безжалостном мире бизнеса сохранить не только работу, но и свою человечность? Где найти в себе силы, чтобы не бояться идти на риск, без которого невозможны рост и процветание?

Растущий интерес к работам Джозефа Кэмпбелла[5], невероятный успех книги «Неизведанные пути»[6] Скотта Пека, бестселлеры Роберта Блая, Томаса Мура и Клариссы Пинколы Эстес – все это можно считать наглядным доказательством того, что многие люди, работающие в бизнесе, пытаются сделать свое существование более осмысленным.

Дэвид Уайт – это человек, который приложил много усилий к тому, чтобы мы могли другими глазами взглянуть на нас самих, на нашу работу и на то, на что мы тратим свою жизнь. Дэвид вырос на йоркширских холмах в Англии. Сейчас он живет на острове в штате Вашингтон. Он сотрудничал с американскими корпорациями, донося до руководства понимание происходящих изменений благодаря новаторскому использованию поэзии. Этот метод он использовал, работая с самыми различными компаниями, многие из которых входят в список пятисот самых успешных по версии журнала Fortune. Он автор книги «Пробужденное сердце: поэзия и сохранение души в американских корпорациях»[7], четырех сборников стихов, серий аудиокассет с лекциями, а также альбома музыки и поэзии.

* * *

Майкл Томс: Дэвид, как произошел ваш переход от сочинения стихов к написанию книги об американских корпорациях и духовности?

Дэвид Уайт: Это произошло в лучших американских традициях. Я делал доклад на конференции в 1987 году, а после ко мне подошел человек и сказал: «Вы должны у нас работать». Я спросил: «Зачем?» – а он ответил: «Чтобы помочь американским корпорациям разобраться в некоторых вопросах, решением которых мы сейчас занимаемся».

С самого начала я отнесся к этому предложению скептически. У меня врожденное предубеждение по поводу корпораций и того, какую роль они играют в современном мире. Человеком, который тогда ко мне подошел, оказался Питер Блок, известный писатель, философ и бизнес-консультант. Он является автором таких книг, как «Полномочный менеджер» и «Управление». В своих работах он поднимает темы, лежащие за пределами обычных представлений о должности менеджера в корпорации.

Он и те люди, с которыми он работал, пытались проникнуть во вневременную область человеческого опыта, то есть в сферы, доступные разве что поэтическому мышлению. Они спрашивали людей: какое место в вашей жизни занимает работа? Что для вас значит слово «страсть»? Они хотели рассказать о страхах, разочарованиях и потерях обычных людей – обо всем, что всегда сопровождает рабочий процесс. Если сопоставить то, к чему люди стремятся, с состоянием дел в большинстве организаций, то окажется, как сказал Джозеф Кэмпбелл, что лестница приставлена не к той стене. А вы не только поздно заметили, что она годами стоит не у той стены, но уже начали ее покрывать позолотой.

И вот меня пригласили в этом участвовать. Конечно, я боялся, что работа в американских корпорациях может меня испортить. Но я был слишком заинтригован этим предложением, чтобы отказаться. Моя работа состояла и состоит сейчас в том, чтобы продвигать поэзию в массы. Помочь людям понять, насколько точно стихи описывают человеческую жизнь, показать, что они могут поведать об их жизненном пути и об их судьбе.

Я с удивлением обнаружил, насколько эта работа меня захватила. Я понял, что наш мир очень прагматичен и материалистичен. Что люди находятся в отчаянии, ведь все старые системы сейчас рушатся. Человечество готово ухватиться за все что угодно, лишь бы это помогло им найти хоть какой-то смысл. Люди, работающие в корпорациях, очень открыты ко всему новому. И это можно осознать, только побывав среди них. Ни в академиях, ни в университетах этого нет, поскольку там свой замкнутый мир. Но в корпорациях люди сейчас очень открыты и очень уязвимы. Это прекрасная возможность что-то изменить.

Очевидно, что в Соединенных Штатах Америки зарождается новое движение. Оно еще не успело набрать достаточно большой размах, но постепенно разрастается. Речь о том, что некоторые корпорации решили вести бизнес так, чтобы учитывать интересы людей. Они осознали, что практический результат и прибыль напрямую зависят от качества товаров и услуг и удовлетворения потребностей сотрудников. В число таких компаний входят журнал «Этика бизнеса», корпорации «Мороженое Бена и Джерри», «Томс оф майн». Чайная компания «Селестиал Сизонингс» очень успешна в организационном плане и еще успешнее в плане обслуживания клиентов. Таким образом, зарождается настоящая новая этика бизнеса.

Да, подобное движение определенно имеет место. Но я бы хотел зайти чуть дальше. Я считаю, что появления новой этики недостаточно. Этика – это всего лишь система понятий, нечто, что исходит из абстрактных представлений о добре и зле.

В книге «Пробужденное сердце» я рассказываю о том, какие душевные порывы возникают у людей на работе. Вот мое мнение: природа человеческой души такова, что человек способен преодолеть любые препятствия и запреты, чтобы выжить. Возможно, даже пойти на убийство. И в каждой личности заключена удивительной силы страсть и способность к душевным порывам. Но если эти порывы направить не в то русло, результат может быть разрушительным.

Интересная вещь происходит во многих корпорациях, по крайней мере, в Америке: от сотрудников требуют быть творческими и уметь приспосабливаться к экстремальным условиям. Без этого бизнесу не выжить. Рынок изменился. Целая индустрия может исчезнуть в один день.

Но ведь нельзя ввести обязательный закон о творчестве на рабочем месте. Трудно представить, что кто-то говорит: «Я требую, чтобы показатель вашей креативности вырос до 8,75 процента, стремясь к 9 процентам». Это невозможно. Это требование было бы абсурдным. Почему? Потому что здравый смысл нам подсказывает, что творческое начало заложено в душе человека, в его энтузиазме и его страсти. А душа любит ощущать полноту бытия. И любит это больше, чем свою организацию. Поэтому все, что надо сделать организации, – найти общий язык с той частью человеческой души, которая никогда не принадлежала этой компании. Мы должны сделать так, чтобы та наша часть, которая всегда терпеть не могла работу, вдруг ее полюбила. И это – единственный способ сдвинуться с мертвой точки и продвинуться вперед в работе.

В 60-е годы я работал в одной американской межнациональной корпорации. Сейчас мне кажется, что это была совершенно другая жизнь. Тогда для меня все было разделено. Был бизнес, была семья, и были занятия для души. Духовная, душевная сферы, сфера семьи были сильно отдалены от работы. При этом работа занимала бо́льшую часть жизни. Приоритеты были расставлены следующим образом: если компании было нужно, чтобы ты переехал в другой город, приходилось соглашаться. И никого не интересовало, что твоя семья должна будет покинуть родной дом. Никто об этом даже не задумывался. Существует ли подобная практика в корпорациях до сих пор?

Существует, но постепенно уходит в прошлое. Ситуация меняется, ведь если вы хотите, чтобы сотрудник, работающий в вашем офисе, был предан своему делу, то вы не будете заставлять его жертвовать интересами семьи. Как сказал Питер Блок, старая система управления заставляла людей жертвовать сегодняшним днем ради неопределенных обещаний относительно будущего.

Это правда. И иногда руководство даже не давало подобных обещаний. Помню, когда я увольнялся из своей компании, все руководство стояло на ушах. Я уходил, проработав там восемь лет, и некоторые мне говорили: «Как ты можешь? Ты же лишишься пособия». И так далее. Как оказалось, где-то через десять лет после того, как я уволился, эта организация прогорела. Люди, оставшиеся там, не получили ничего из того, что им было обещано.

Эти обещания в любом случае были в каком-то смысле ложью, несмотря на то, что руководство всегда старалось поддерживать веру в нерушимость своего слова. Но, по большому счету, не смогло их полностью сдержать. Даже руководители компании IBM, обещавшие, что у них никогда не будет увольнений. Я считаю, это было настоящим предательством, когда после формирования нового состава руководства началось сокращение штата.

Поведение человека предопределено теми отношениями, которые были у него с родителями, пока он был ребенком. Особенно поведение на рабочем месте. И если я веду себя как послушный ребенок – делаю то, что скажут, не причиняю неудобств, то я считаю, что руководство, как родители, должно обо мне позаботиться. Но иногда родители ставят перед фактом: «Мы не можем больше о тебе так заботиться. Не потому, что мы не хотим, – у нас просто нет возможности. Это выходит для нас слишком дорого. Нам нужно, чтобы ты повзрослел».

В наши дни бывает и наоборот – служащий, уходя, говорит то же самое своей компании. Иногда компании не обращают на подобные заявления никакого внимания. Но зачастую организация принимает решение, что необходимо меняться. И тогда абсолютно все, начиная от рабочих на производстве и заканчивая руководством, начинают понимать, что если ты стремишься стать взрослым, то придется отказаться от привилегированных автостоянок, придется ввести новые принципы оплаты труда, придется стереть границы организационных уровней, чтобы обеспечить свободный поток информации, чтобы люди в штате обращались друг с другом на равных.

Мне хотелось бы разобраться в истории этого вопроса. Я приведу пример из своей собственной жизни и жизни моей семьи. У меня ирландские корни. Мои предки в свое время приехали в Америку из Ирландии. Мой дедушка проработал сорок пять лет в Бюро гравировки и печати (это место, выпускающее денежные купюры). Моя бабушка проработала на одну телефонную компанию сорок четыре года. Всю свою жизнь они посвятили одной и той же работе.

Естественно, они не могли понять человека, который совершенно иначе смотрел на проблему построения своей карьеры. Они были совершенно сбиты с толку, когда я вдруг уволился по собственному желанию. Но я могу войти в их положение. Их родители переехали в Америку из Ирландии ради заработка и долгое время не могли найти работу. Поэтому профессия для них была очень важна. Имея стабильное рабочее место, они чувствовали себя уверенно, им ни о чем не надо было больше беспокоиться. В то время в Соединенных Штатах многие люди были в таком же положении. Корпорации тоже придерживались подобной идеологии. Дисбаланс начался позже. Можно даже проследить развитие событий – то, как это происходило.

После Великой депрессии 30-х годов люди больше всего стремились к стабильности. Они многое перенесли, и для них была очень удобна модель организации-покровителя, которая будет заботиться о сотрудниках, об их детях и об их здоровье, пока они ходят на работу. В наши дни у людей душа ищет чего-то большего. Теперь человеку недостаточно просто зарабатывать себе на жизнь; нельзя упускать возможность воплотить в жизнь свои мечты, найти выход своей энергии. Мне кажется, что теперь, как никогда раньше, перед каждым человеком стоит вопрос о его предназначении.

Причем все более остро.

Да, и я думаю, мы все понимаем, что наше поведение все больше влияет на окружающий мир. Мы можем влиять на жизнь многих людей. При этом у меня есть подсознательное ощущение, что человечество способно уничтожить все вокруг. Ставки очень высоки, и это отражается на жизни каждой отдельной личности.

Человек может быть очень несчастным в жизни – не из-за того, что у него ничего не получалось, а из-за того, что он все время жил чужой жизнью, не имея даже возможности совершать свои собственные ошибки. Из-за этого его душа погибает. Но, тем не менее, многие американцы добиваются успеха за счет жизни других людей, за счет проживания чужих жизней, использования чужих образов.

Человек всегда больше, чем та организация, в которой он работает. Ни одна организация, какой бы огромной она ни была, все равно не сможет вместить всех человеческих порывов, индивидуальных особенностей, многообразия мировоззрений. Парадоксально, но чем меньше организация – тем лучше. С моей точки зрения, идеальная организация должна состоять всего из одного человека.

Впрочем, это не означает, что люди не должны работать в команде. Но команда должна состоять из эмоционально зрелых людей, готовых двигаться вперед и меняться к лучшему. Для меня признак здоровой организации – когда твои подчиненные имеют возможность открыто критиковать твои идеи и вступать в спор. Тогда можно быть уверенным, что ты создал условия для совершенно равноправных отношений. Тогда ты знаешь, что ты созидателен на все сто процентов. Ты уверен, что вокруг тебя собрались правильные люди. В такой атмосфере не нужны больше обещания стабильности и безопасности. Теперь организация построена на доверии и преданности, чувствах, которые всегда являются основой человеческих взаимоотношений.

К разговору о пробуждении человеческих стремлений и поиске своего призвания: как работается человеку, обнаружившему в себе творческие силы в организации, где у него есть строго определенные обязанности? Как это происходит?

Это происходит так же, как происходило всегда. Когда возникает на первый взгляд сложная и неразрешимая ситуация, надо обратиться к своему собственному внутреннему голосу. Необходимо не бояться шагнуть в неизвестность. Как сказал Джозеф Кэмпбелл: «Если в начале тропы вы видите, что она широкая и ровная, – значит, это не ваша тропа. Значит, кто-то другой до вас ее проложил, а вы сначала приняли ее за свою». Корпорации – это всего лишь материальное воплощение нашей бюрократической системы. Это просто корпус, состоящий из людей, которые собрались вместе, чтобы выполнять такую работу, которую по отдельности сделать невозможно. И это чудесно. Но тут же возникает вопрос: как можно следовать своему индивидуальному пути внутри такой жесткой системы? Все дело в том, что этот вопрос необходимо задавать не с эгоистической позиции, а, наоборот, с точки зрения бескорыстной человеческой способности отдавать свой потенциал целому миру. Если ты пошел не по своей тропе, то у тебя ничего не получится.

Иногда все может получиться внутри корпорации. Но иногда приходится уходить.

Да. Но есть одна распространенная иллюзия, что трава всегда зеленее у соседа. Поэтому надо сделать хотя бы несколько настоящих попыток реализовать себя на своем рабочем месте, чтобы узнать, подходит ли оно тебе на самом деле.

Как насчет феномена так называемых антрепренерных корпораций, когда руководители понимают, что у них в штате есть очень творческие люди, которые хотят работать с наибольшей свободой внутри своей организации? И они создают для них лазейки, позволяющие направить их способности на благо корпорации.

Первым делом надо понять, что никакие это не лазейки. Это условия, которые сейчас становятся частью системы отношений. Все привычные для нас структуры сейчас разваливаются – структура правительства, понятия наций, представления о браке и о работе. Когда пала Берлинская стена, мы уже на интуитивном уровне чувствовали, что наши западные компании очень уж близки по духу восточно-европейской диктатуре. Точно так же и то место, куда вы входите каждый день через вращающиеся двери, не является воплощением демократии.

Раньше любой сотрудник просто выполнял то, что ему приказывало руководство. В современном бизнесе это невозможно. Предположим, вы работаете по старой схеме, но вдруг понимаете, что какая-то компания производит товар вдвое быстрее, чем ваша, поскольку они делают это с душой. Перемены в области бизнеса неизбежны, поскольку люди буквально погибают на работе, сидя за своими компьютерами, проживая жизни других людей. Новая этика здесь не при чем. Ведь душевные порывы столь сильны, что, начиная разбираться в этих вещах, нельзя избежать жарких споров – споров с самим собой и с другими по поводу определения истинных отношений.

В вашей книге «Пробужденное сердце» вы говорите о привнесении поэзии в работу корпораций. В одной из глав вы приводили в пример англосаксонскую поэму «Беовульф» как модель. Расскажите об этом.

Я использую поэзию, чтобы получить лучшее представление о переменах, происходящих сегодня в корпорациях. Поэтому я помню наизусть огромное количество стихов. Я использую поэму «Беовульф» как наглядный пример того, что невозможно закрывать глаза на темные стороны человеческого существования, о которых было прекрасно известно людям древних культур. Когда я говорю «темные стороны», я имею в виду недостойные качества характера, от которых каждый из нас с удовольствием бы избавился. Но вместо этого с ними ежедневно приходится бороться.

Работая с корпорациями, я в шутку говорю, что Беовульф – это консультант XVI века. Ведь он был англосаксонским принцем, предлагавшим свои услуги королям и правителям из далеких стран. Однажды он появился в Дании, чтобы помочь королю избавиться от ужасного чудовища, появляющегося в полночь. Чудовище убивало лучших воинов королевства, похищало молодых юношей и девушек, затаскивало их в болото, где потом съедало. Звали этого монстра Грендель. Это идеальный, очень точный пересказ.

Вечером, когда достойным вручают грамоту «Лучший работник месяца», кажется, что все просто прекрасно. Но в два часа ночи, когда ты в который уже раз задумываешься над своей жизнью, о том, насколько тщетно ты ее проживаешь, – тогда что-то огромное появляется и затаскивает тебя с головой в болото. И тогда начинается внутренняя борьба: с одной стороны, хочется оставить все как есть, продолжать работать по-старому, но с другой стороны – появляется невыносимое желание противостоять Гренделю. Это называется депрессией – когда приходит Грендель и забирает тебя на дно. А ты никак не можешь понять, почему ты ходишь весь день как в воду опущенный.

Но самая интересная часть поэмы начинается, когда Беовульф побеждает Гренделя. Ему достаются все почести и золото. Но когда он и его люди засыпают в одном из залов, что-то еще более ужасное вылезает из болота – это мать Гренделя! На самом деле мы больше всего боимся того, что породило наши страхи и наше одиночество.

Есть в этой поэме и описание озера, откуда вылезло чудовище. Я пересказываю его инженерам, продавцам, руководителям, менеджерам и рабочим. Они все улавливают, о чем идет речь. Они сразу все понимают. Древний бард говорит в конце: «Вы думаете, это всего лишь выдумки? Не обманывайтесь. Это место находится недалеко, но туда никто не ходит». Даже олень, древний символ мужественности и отваги, не посмеет зайти в озеро. Он лучше предпочтет, чтобы его на берегу загрызли собаки. Есть что-то очень пугающее в том месте, куда нам надо пойти, чтобы найти самих себя.

Наши надежды может питать прекрасная рабочая обстановка или мысли о том, что со временем мы станем профессионалами. Но правда состоит в том, что в наши дни мы проводим больше времени на работе, чем дома с семьей. Проводим больше времени в своей организации, чем в церкви или на природе. И если вы решите, что ваше рабочее место – это ваша судьба, то, считайте, вы пропащий человек. Ведь именно здесь и проходит время, которое вам отпущено для того, чтобы жить и реализовывать свое предназначение. Как можно зайти в озеро и сразиться с тем, что не дает вам жить полноценной жизнью? В моей книге, в главе о Беовульфе, я пытаюсь донести до людей, что это необходимо сделать любым способом. В рабочем коллективе, если вам очень повезет, вы можете найти себе тех, с кем можно об этом поговорить. Но обычно в большинстве предприятий есть только один или два таких человека. Иногда таких людей нет вообще. И вы тогда разговариваете с незнакомцем, которого видите в первый и последний раз, сидя в самолете Цинциннати – Нью-Йорк. Иногда у вас происходит диалог даже с самим собой. Вы начинаете с того, чего вы действительно боитесь, и потом оглядываетесь и видите, как много ваша работа дает мнимых преимуществ, которые на самом деле являются безосновательными мечтами об абсолютной защищенности.

Джозеф Кэмпбелл использовал метафору Круглого стола и его рыцарей, которые покинули его, чтобы отправиться на поиски Святого Грааля. Рыцари вышли из-за стола и вошли в лес, в самую чащу, где не было никаких троп и дорог.

Совершенно верно. И именно так Данте начинал свою «Божественную комедию», одно из величайших эпических произведений западной литературы. Он писал: «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу». Это именно то место, откуда все начинается, – там, где вы очнулись и смотрите на мир вокруг новым взглядом, как будто душа только что вошла в ваше тело. Тогда, возможно, вы воскликните: «Боже мой, на что ушло все мое время? На то, чтобы прожить жизнь, не нужную никому, даже мне самому?» Многие из нас забредают в эту чащу.

Мы обнаруживаем возможности своей души, и она начинает подсказывать нам, подталкивает нас вперед в определенном направлении. Здесь, в Соединенных Штатах, условия жизни позволяют нам вести достаточно комфортное существование, особенно ни о чем не задумываясь, при условии, что мы научились быть частью системы. Но в зрелом возрасте многие начинают осознавать, что живут не своей жизнью.

На самом деле, это вечная проблема. Но поэзия может много чем помочь и в этом случае. Я хочу сказать, что поэзия приносит истинное знание, потому что стих, когда им полностью пронизано тело и сущность рассказчика, не просто рассказывает об опыте – это и есть опыт. Если вы хотите пройти путь, полностью осознавая то, что с вами происходит, обратитесь к поэзии.

У людей часто возникает вопрос: «Как мне выбрать свой собственный путь, не думая только о себе, не будучи эгоистом? Как мне пойти по правильной тропе, не послав при этом весь остальной мир к черту?» Согласно поэтической традиции, для этого нужно следовать своей внутренней сущности, но одновременно нельзя упускать из виду окружающий мир.

В поэзии, если вы отвлекаетесь от мира вокруг вас, то начинаете писать исповедальные стихи. Собственный опыт становится критерием реальности. Но для души самое важное – это встреча. Вы никогда не узнаете, какова ваша душа на самом деле, пока не столкнетесь с миром напрямую.

Только представьте себе: было пятнадцать миллиардов лет эволюции. Представьте, что на Земле не осталось ни одного человека, кроме нас четверых, сидящих в студии. И весь мир нам говорит: «У вас было пятнадцать миллиардов лет эволюции, и никакое другое живое существо не может сделать ту же ошибку, что вы. А вы уклоняетесь от действий. Вы не делаете шаг вперед, потому что боитесь сделать что-то не так. Хотя вы единственная часть этой Вселенной, которая может сделать подобную ошибку. Зачем колебаться? Это будет только ваша ошибка. За вас ее не сделает никто».

Вот что больше всего пугает человека, когда он пытается заглянуть в свою душу. Мы уделяем слишком пристальное внимание логическому мышлению, которое стремится к безопасности и покою. А душа все время требует свободы. Она будет пытаться добиться свободы через работу, через творчество, через отношения с другими людьми, через семью, через все, что окружает человека. Где бы ты ни работал, особенно если ты работаешь в Северной Америке, где все крутится только вокруг профессии, именно на рабочем месте душа будет больше всего требовать свободы.

В 1988 году на американском канале PBS впервые вышла в эфир программа «Сила мифа». Это были диалоги между Биллом Мойерсом и Джозефом Кэмпбеллом. Передачи продолжались пять лет и сделали Джозефа Кэмпбелла, если можно так сказать, «своим человеком» в каждом доме Америки. Тогда очень многие люди узнали о нем и о его деятельности. Одна из тем, которые он затрагивал, – стремление к блаженству. По поводу этого вопроса разразилось множество споров, поскольку многие люди понимали это слово неправильно. Речь не идет о гедонизме. На самом деле, стремиться к собственному блаженству означает заниматься тем делом, к которому лежит душа, по-настоящему хорошо делать свою работу и испытывать от этого радость. В то же время Кэмпбелл говорил: «Многие пути, ведущие к блаженству, – пути упадка». И, конечно, люди пропускали эти слова мимо ушей и осуждали Кэмпбелла за то, что он пропагандирует потакание своим слабостям и жизнь ради удовольствия. А что вы думаете по этому поводу?

Мне очень нравится, как Майкл Миди определяет этимологию английского слова bliss – блаженство. Оно восходит к французскому blessure, что означает «рана». В этом есть своя логика, потому что когда человек полон блаженства, то он полностью открыт миру – хочет он того или нет. Если, например, у вас есть дочь или сын и неважно, как они себя ведут, возможно, даже делают вам больно, вы все равно открыты для них. Другого быть не может. Вы принадлежите им.

Я думаю, что примерно то же самое происходит, когда мы следуем собственной судьбе. Это делает нас ранимыми, заставляет открываться миру. И мы ничего не можем с этим поделать. Это и наше благословение (ведь без этого нет смысла жить), и наша беда. Это та сфера, над которой никогда не будет полного контроля, сфера, над которой мы не властны.

Обычно окружающий мир вам хорошо понятен, в нем есть причинно-следственные связи, но когда вы следуете своей судьбе, вы не можете точно определить, где заканчивается мир, а где начинается ваша личность. В этом и заключается человеческое блаженство – в возможности осознать ваше неразрывное единство с миром.

И это одинаково верно как для Востока, так и для Запада. На Востоке у людей так же сложно обстоят дела с осознанием этой истины, как и на Западе. Там учение Будды о Срединном пути зачастую воспринимается неправильно. Считается, что это что-то вроде западных представлений о «золотой середине». То есть, следуя Срединному пути, вы не будете ударяться в крайности, вы будете оставаться беспристрастными. Таким образом, вы обретете душевное спокойствие, и вас уже ничего не будет огорчать, после чего другая, радостная сторона вашей жизни засияет вовсю.

Но на самом деле так не бывает, потому что радость и горе – это всегда две стороны одного и того же опыта. У нас внутри есть нечто, похожее на скрипичную струну, натянутую между двумя противоположностями. Эту струну философы иногда называют «душой». Наша беда заключается в том, что мы стремимся выбирать одно из двух, лишая самих себя богатства души. Но древняя традиция, традиция поэзии говорит, что необходимо балансировать между противоположностями; это и будет блаженство.

Человеческое предназначение заключается в том, что мы должны постоянно звучать подобно натянутой струне. Но ужасно, когда все ноты постепенно сливаются в монотонное жужжание частотой шестьдесят герц. Это похоже на жужжание старого холодильника – вы его замечаете, только когда он перестает работать. И тогда восклицаете: «Боже, наступила тишина, и я не знаю, что с этим делать!»

Так происходит, если следуешь христианской трудовой этике, в которой работа нацелена только на результат. Есть определенная цель, и, когда мы беремся за работу, мы гонимся за счастьем. «Блаженство» ждет нас в конце пути. Надо туда добраться! Но долго ли еще? Все ли идет правильно? Такое мышление предполагает, что сам процесс работы не должен быть чем-то приятным.

Да. Вслушаться в тишину между двумя нотами, всегда находящимися в диссонансе. Так делает настоящий поэт. Плохой поэт сказал бы: «Моя жизнь – симфония»; или: «Ваша жизнь – симфония», только половине людей придется покинуть зал, чтобы не портить звучание.

Мы проживаем нашу жизнь между двух миров. И невозможно выбрать какой-то один из них. Сейчас я постараюсь объяснить, что имею в виду. Я вырос в Йоркшире, на севере Англии. Мой отец был очень практичным и приземленным. Он был прекрасный, добрый, однако очень-очень практичный человек, он всегда называл вещи своими именами. Моя мама была из Ирландии. Для нее каждую вещь можно назвать другим именем, в зависимости от того, какую историю ты рассказываешь. Я жил в семье, где столкнулись два противоположных мира. У моего отца были любимые часы, по которым он сверял время, что бы он ни делал. У моей мамы для каждого дела были определенные часы, которые показывали разное время. Если она хотела успеть на одиннадцатый автобус, то смотрела на часы, которые спешили на пять минут. Если не хотела пропустить автобус номер три, то использовала часы, отстающие на десять минут. Она пропускала свой автобус, если по ошибке смотрела не на те часы. Это были два противоположных способа переживать течение времени.

Стараясь осмыслить оба этих мира, я стал поэтом. Еще ребенком я интуитивно понимал, что трагедия человечества заключается в том, что мы всегда выбираем одну из двух противоположностей. И не понимаем, что в нашей жизни должно быть место как для любимых часов, так и для многих других. К сожалению, сегодня в Соединенных Штатах у нас атрофируется способность к многостороннему переживанию опыта, потому что мы проводим слишком много времени там, где развитие получает только одна сторона нашего характера.

В своей книге «Пробужденное сердце» я пытаюсь показать, что в работу надо привнести возможность раскрывать все черты характера человека. Для любой компании или организации будет огромным преимуществом, если ее руководство это поймет. Но, возможно, сотруднику будет лучше уйти и найти такое место, где оценят его многогранность. Сейчас есть много прекрасных возможностей для этого, потому что для выживания в мире бизнеса требуются готовые к переменам, вдохновленные и творческие люди.

Сейчас отличное время, чтобы раскрыть все возможности. Поэзия и другие виды искусства прекрасно дают представление о том, как можно реализовать их в своей работе. Это решающий момент для финансового состояния корпораций. Но это еще более важный момент для раскрытия человеческой души и обновления мира.

Вы написали в книге «Пробужденное сердце»: «Работа построена на том, чтобы расставлять все по полочкам и контролировать сознательную жизнь человека. Она преследует определенные цели. Необходимо, чтобы все было упорядочено. Но душа может существовать, только когда ее возможности – бо́льшие, чем мы можем себе вообразить – ничем не ограничиваются». Эта дилемма знакома многим людям.

Мне кажется, что это опять же можно осмыслить, обратившись к литературе. Мы все время жалуемся, что оторваны от традиционной мудрости наших предков, которая могла бы помочь нам многое понять. Но традиция на самом деле никогда не прерывалась. Я говорю о литературе. Наши предки – это Вордсворт, Кольридж, Эмили Дикинсон. Их произведения – огромное наследие. И они так писали, что в их работах прослеживался весь человеческий опыт. Если вы научитесь читать поэзию строка за строкой и между строк, то, может быть, даже сможете почувствовать, как билось сердце Эмили Дикинсон, когда она творила. В стихах заложены знания. Заложен опыт. Да, напомните мне ваш вопрос, а то я что-то увлекся.

Вы писали о том, что желание управлять жизнью и работой связано с самой мощной человеческой силой – силой души.

Если вы посмотрите на мифологическую традицию, то поймете, что истинная инициация, истинное познание силы осуществляется через бессилие. Последний урок, который научит вас силе, – урок, когда вы будете бессильны в сложившейся ситуации. Когда мы осознаем свое бессилие, мы научимся выбирать самый короткий путь. По крайней мере, нам не надо будет проходить этот ужасный последний этап, где мы узнаем многое о силе в американских корпорациях, узнаем через офисы-коробки, конторы пенсионного плана, фондовые предложения. А потом мы даже не знаем, куда, к кому в руки идет весь капитал, все выгоды. Кто покупает на них машину? Кто покупает дом? Вы можете приготовиться испытывать чувство беспомощности каждый день. Можете испытывать это чувство с упоением, ведь, наверное, ваша судьба – это нечто большее. Нечто такое, что и представить себе сложно.

Судьба притягивает неизвестность. В каком-то смысле это как сила притяжения. Просто мы родились там, где она ощущается постоянно, и привыкли к ней. Мы не можем понять, как она действует. Но в этом притяжении мы чувствуем себя живыми. А когда человек ощущает жизнь, ощущает полноту бытия, все остальное отходит на второй план.

Тогда можно представлять себе, как несешься по скоростной автостраде на небесно-голубом «порше». И пусть весь остальной мир летит ко всем чертям, ведь ты на своем «порше» оставляешь сотни километров позади. Такого человека многие бы осудили, но это будет неправильно. Ведь это попытка его души почувствовать блаженство благодаря небесно-голубому «порше». Древние традиции стремились вывести на поверхность все тайные желания человеческой души. И когда просыпается душа, то все остальное отходит на второй план.

Например, когда я изучал человеческий голос, я обнаружил множество его возможностей. Голос – это окно души. Как-то раз я работал с одним человеком над его голосом. В конце концов мы добились определенного звука, которого он до этого никогда не издавал. Это был низкий, хриплый рев. Мы наконец добились его четкого звучания, и тогда этот парень мне сказал: «Я коллекционирую классические автомобили. Это как раз тот звук, который издают их моторы». И вдруг он осознал, что причина, по которой он стремился собрать вокруг себя старые машины, – это нехватка именно такого голоса в его жизни, голоса рычащей пантеры. И когда он это понял, то ему не составило никакого труда избавиться от своей коллекции. Эти машины уже ничего для него не значили. У него не осталось ни одной. В этом не было никакого притворства с его стороны, он не говорил: «Я буду следовать духовному пути и поэтому отдам то, что дороже всего для меня». Нет, это был момент радости: «Так и есть! Я тратил сотни тысяч долларов на эти машины, потому что в моей жизни не хватало этого яркого, важного для меня опыта». Это было великолепно.

В своей книге вы упоминали понятия, заимствованные из теории хаоса, – «странные аттракторы»[8]. Какое они имеют отношение к душе и работе?

Я пишу об этом в главе «Кольридж и сложность», в которой пытаюсь показать, что все те феномены хаоса и сложности, которые были обнаружены в современном постмодернизме, на самом деле уже тысячелетиями фигурировали в поэтической традиции. Паттерн[9] – это не монолитная недвижимая структура. Он принимает определенную форму со временем, но у него есть свои границы. С первого взгляда нельзя точно определить эти границы. Но как раз со временем они становятся наиболее отчетливыми. Я хочу сказать, что вместо того, чтобы держать сотрудников в ежовых рукавицах на работе, надо создавать команду, в которой у людей со временем появится понимание феномена странного аттрактора. Странным аттрактором можно назвать паттерн, который со временем обрел свои очертания.

Предположим, у вас есть маячок, и он очерчивает определенный узор. Вы толкаете его немного, и он движется взад-вперед. Спустя две минуты вы снова его подталкиваете. Эти импульсы будут для него странным аттрактором. Если проанализировать вместе команду людей на работе, то параметры их действий будут прямо зависеть от их индивидуальных черт, характеров, от количества их энергии, от их автономии и от параметров самой работы (того, что им надо сделать). Также немаловажную роль играют их созидательные возможности. Вместо того чтобы указывать им на свои обязанности при каждом удобном случае, надо приглядеться к узору их души. Надо сделать так, чтобы каждый сотрудник присмотрелся к этому узору, и тогда они точно определят свои сильные стороны. Всегда есть опасение, что команда на работе не будет слушаться, пойдет по другому пути, который приведет их к краю обрыва. Но если окажется, что все параметры не уступают рабочим требованиям, что между вами легко происходят общение и взаимопонимание, то сами сотрудники сформируют паттерн на этой основе. Это и будет странным аттрактором. Это очень хорошее определение для тех аспектов, которые постоянно улавливаются лишь на интуитивном уровне. У нас нет отдельных названий для таких вещей. Названия дала современная наука.

Должно быть, те главы корпораций, которые приглашают вас к себе, – очень смелые люди. Ведь вы приходите и своей работой заставляете служащих задаваться вопросами по поводу своей деятельности, заставляете их стремиться к чему-то бо́льшему.

Я бы не говорил об этом так категорично. Моя работа связана с изучением жизни и судьбы человека на рабочем месте. Для многих это является поводом думать, что у соседей на участке трава зеленее. Моя работа находится в контексте того, чтобы помогать людям изменить свое отношение к работе. Многие зациклены на том, чем они занимаются. Они все время будут пытаться найти свое призвание на рабочем месте, но очевидно, что они ищут не в том месте.

Есть еще много причин, почему люди увольняются. Я работал с одним менеджером из компании «Американский телефон и телеграф»[10], который в один прекрасный момент нашел свой путь и уволился с работы. Потому что когда ты занимаешь подобную должность, ты постепенно начинаешь осознавать, что только мешаешь людям, работающим на производстве. Ты с ужасом осознаешь, что если смысл работы менеджера заключается в том, чтобы максимально улучшить условия работы людей на предприятии, то наилучшим выходом будет просто самоустраниться. Ужасная ситуация, особенно если учесть, что вся твоя родня еще совсем недавно с радостью поздравляла тебя с новой работой в большой корпорации, и все были уверены, что там ты будешь трудиться до конца жизни.

Но настоящая карьера этого человека тогда еще не началась. И было очень смело с его стороны добровольно отказаться от своих полномочий и покинуть эту организацию – не потому, что она его не устраивала, а по той причине, что на практике другие люди выполняли за него его работу. Сейчас он успешно дает индивидуальные консультации организациям, нуждающимся в его услугах. И это очень правильно.

Я понимаю, что слишком часто цитирую Джозефа Кэмпбелла, но он действительно был моим учителем. Я помню, как однажды ему задали вопрос о поиске смысла жизни. Он ответил: «Не нужно ничего искать, надо просто любить жизнь». Он также говорил: «Нам нужен не смысл жизни, нам нужен опыт», и еще: «Только через опыт и полноценную жизнь мы можем познать божественную тайну бытия».

Но в наши дни мы слишком много времени проводим на рабочем месте.

Вы хотите привнести больше души в рабочий процесс, чтобы у человека было больше опыта и чтобы он мог жить полной жизнью?

Да. Необходимо понять, что, когда у вас происходит сложный разговор с боссом, вы не просто решаете рабочие проблемы. В присутствии этого всемогущего человека, который имеет власть над каждым заработанным вами долларом, над вашим кредитом за машину, над вашим будущим, вы стараетесь понижать голос, и таким образом ваша душа сворачивается и замирает. Она будет пребывать в подобном оцепенении до тех пор, пока вы снова не позволите ей раскрыться через ваш собственный голос. Этой проблеме посвящена глава моей книги «Огонь в голосе». Проблеме необходимости выговориться на рабочем месте.

* * *

ЭПИЛОГ

Дэвид Уайт дает нам понять, что необходимо уметь жить полной жизнью. Неважно, насколько сложной и проблемной оказалась та ситуация, в которой вы оказались. Она дает нам важный жизненный опыт, дает возможность почувствовать полноту жизни. В поисках Святого Грааля рыцари Круглого стола «вошли в лес, в самую его чащу, где не было никаких троп и дорог». Каждый должен исследовать дебри своей души, чтобы открыть для себя мудрость, ждущую его в конце дороги. Это может происходить когда угодно – в том числе и тогда, когда мы решаем свои проблемы на рабочем месте.

Глава 4. Работа, страсть и духовная жизнь

Мэттью Фокс в диалоге с Майклом Томсом и Джастиной Томс

ПРОЛОГ

Большинство людей проводят треть своей жизни на работе. И, кажется, многие просто выполняют свои обязанности, которые им не всегда нравятся. Последний опрос, проведенный в Соединенных Штатах, показал, что восемьдесят процентов американцев недовольны своей работой. В среднем по миру число таких людей достигает девяноста процентов. Что породило эту глобальную проблему? Данную главу можно считать попыткой ответить на этот вопрос.

Мэттью Фокс – всемирно известный автор пятнадцати книг, которые разошлись тиражом семьсот тысяч экземпляров и были переведены на семь языков. Вот названия нескольких из них: «Духовность творения»[11], «Истинное Благословение»[12], «Пришествие космического Христа»[13], а также «Реформирование работы: Новое видение жизни в наше время»[14]. Мэттью защитил магистерскую диссертацию по философии и теологии в Институте Фомы Аквинского и получил степень доктора теологии в Парижском католическом институте. Он является главным редактором журнала «Духовность творения». В 1988 году Ватикан осудил его идеи, а позже, в 1993 году, его изгнали из Доминиканского ордена. С тех пор он является священником Англиканской церкви. В 1996 году он основал Университет духовности творения как модель образовательного учреждения XXI века.

* * *

Майкл Томс: Мэттью, мне кажется, было бы хорошо начать наш разговор с определения различий между службой и работой – так, как вы описывали это в книге «Реформирование работы».

Мэттью Фокс: Наша служба, наша должность в той или иной организации – это то, что помогает нам оплачивать счета. Но мы сегодня здесь собрались, чтобы говорить о настоящей работе. Я имею в виду ситуацию, когда человек всем сердцем вовлечен в то, что делает. Радость – неотъемлемая часть работы.

Помню, несколько месяцев назад я подписывал автографы на своих книгах в Вашингтоне. Там одна женщина рассказала мне свою историю. Она несколько лет проработала на одну компанию и поняла, что работа истощает ее душевные силы, что ей каждый день приходится заставлять себя идти в офис. Но она боялась увольняться, поскольку просто не представляла себя на другом месте. Но в один день она решила, что так больше продолжаться не может. Она понимала, что служба ее убивает, поэтому ушла. Через два месяца она нашла работу, которую смогла назвать своим предназначением. Она говорила, что никогда еще не была так счастлива.

Проанализируйте, что произошло. Сначала ей надо было уйти со старой работы, чтобы в ее жизни могло появиться что-то новое. Это был большой риск, но она на него пошла. Эта история показывает нам, что не только работа является этапом нашего духовного пути, но и увольнение: оно может стать важным опытом, ключевым моментом. От нее потребовалось много храбрости и умения довериться судьбе, чтобы уйти со своей работы ради того, чтобы найти для себя настоящее дело.

Майкл: Эта история может дать людям пищу для размышлений. Ведь для многих слишком сложно уйти с работы, потому что они к ней привязаны. Должность в той или иной компании может гарантировать им медицинское, пенсионное страхование, страхование жизни и так далее.

Да, в Америке, где люди не могут быть уверены в том, предоставят им медицинскую страховку или нет, эти вещи очень важны. Тем не менее, я знаком с семьями, где принимают подобные решения сообща. Они знают, что у их кормильца, по сути, нет работы, а есть служба в корпорации. Они понимают, что это истощает его душевные силы. Поэтому они собираются и говорят ему: «Ну что ж, лучше у нас будет меньше денег, но наш кормилец должен уволиться со своей нынешней работы». На этот период семья сплачивается еще больше, родные больше общаются, чтобы вместе выработать стратегию, улучшить качество их общей жизни. Они не зациклены только лишь на материальных вопросах и на потребительских ценностях, которые лежат в основании нашей культуры.

Майкл: В каком-то смысле вы сами недавно столкнулись с необходимостью раз и навсегда определить, что является для вас работой, а что – всего лишь службой. Как разрешилась ваша история с католической церковью? И расскажите о вашей новой работе, настоящей работе.

Годами я боролся за свое рабочее место. Вспомните историю Розы Паркс[15]. Совершенно очевидно, что, выйди она тогда из автобуса, она ничего не смогла бы изменить. Поэтому я совершенно не стремился покинуть Римско-католическую церковь. Я считаю, что у этой церкви очень богатое духовное наследие, особенно наследие средних веков; то, что сегодня необходимо донести до каждого человека. Зачем тогда уходить? Но в конце концов они сами послали мне извещение об увольнении. Это было довольно забавно, потому что, знаете, в тот день утром я как раз писал книгу «Реформирование работы». Это было утро понедельника. Я работал за компьютером. Раздался звонок в дверь. Когда я открыл, на пороге стоял курьер с извещением об увольнении. А ведь я тридцать четыре года был доминиканцем и двадцать шесть лет работал священником.

Я долго раздумывал над тем, что произошло, и сказал себе: «Ну и как это можно вообще назвать?» Мне на ум пришло только одно определение – «отстранение от вероисповедания». Ведь католическая церковь не может лишить сана. Поэтому эти люди просто больше не позволили мне проводить католические обряды. Я стал отстраненным от конфессии священником в это внеконфессиональное время.

По сути, для меня ничего не изменилось. Мне кажется, это правильно – не обращать внимания на подобные условности. Честно говоря, многие люди уже даже не помнят, какая разница между Лютеранской, Пресвитерианской, Методистской, Англиканской и Римско-католической церквями. Сейчас гораздо большее значение имеют другие вопросы. Вопросы выживания, вопросы, касающиеся природы, экологии, проблем молодежи. А эти церковные различия остались в прошлом, и современных людей они уже мало интересуют.

Примерно в это же время я закончил свою книгу. Последнюю главу я решил посвятить обрядам. Эта идея пришла мне в голову совершенно неожиданно. Я подумал, что в наши дни работа должна помочь людям справиться с душевными травмами, и большую часть в этом должен играть обряд. И вот что произошло потом. Через две недели после того, как я отдал книгу в печать, на пороге моего дома появились четверо англичан – молодые люди, которым было около двадцати лет. Они рассказали мне, что в последние годы работали над созданием новой литургии для англиканской мессы, используя в ней современные танцы, рэп и новейшие мультимедийные технологии. В результате к ним на воскресные богослужения в Шеффилде приходило по несколько сотен человек. Средний возраст прихожан был двадцать семь лет.

Эта история меня очень вдохновила. Тем более что я только закончил писать о важности обновлений в области обрядов. В ноябре я полетел в Англию, в город Шеффилд, чтобы проверить, действительно ли все это правда. Все было именно так, как рассказывали ребята, и меня очень тронуло отношение прихожан, впечатлило то, какой опыт они получили. Потом я пришел к епископу Суингу, который служит здесь, в Калифорнии, и рассказал ему эту историю. Он очень мне помог. Он сказал, что церковь сейчас ориентирована на пятидесяти- и шестидесятилетних людей, но для молодежи она ничего не делает. Необходимо сойти с проторенного пути и дать молодым делать то, чего они хотят.

И мы пригласили около тридцати пяти этих молодых людей организовать нашу службу в Благодатном кафедральном соборе. Я надеюсь, что такие мероприятия мы будем проводить регулярно. И было бы здорово, если бы филиал их организации появился и в Америке, здесь, в Сан-Франциско. Я хочу не просто обновить воскресные службы, но и создать религиозный центр, где можно будет проводить обновленные обряды всю неделю.

У меня есть надежда, что молодежь сможет сделать религию частью современной культуры, что обряд богослужения может быть чем-то намного более интересным, чем просто сидение на церковной скамье, проповедь священника и чтение Библии. Теперь необходимо активное участие каждого человека, его полная вовлеченность в процесс. Когда-то наши предки обрели веру. Возможно, мы можем обрести ее заново благодаря мультимедиа, благодаря возможностям новых технологий.

Майкл: По-моему, сейчас мы подошли к вопросу об истоках религии. Ведь в основе религиозного чувства лежит опыт встречи с божественным, и каждая религиозная система строится вокруг этого опыта. Опыт лежит в основе всего. В последнюю четверть века многие американцы, особенно молодые люди, обращаются в такие религии, которые ставят на первое место именно человеческий опыт, – прежде всего, в буддизм. Но вы утверждаете, что христиане из Англии нашли способ заинтересовать людей в своей религии. Я считаю, что этого не хватает католической церкви. В ней нет живого человеческого опыта.

Абсолютно верно. Само слово опыт очень важно. Как сказал Карл Густав Юнг: «Есть большая разница между опытом и верой». Вера обычно внушается нам с детства. А опыт – это то, что на нас влияет, меняет нас, движет нами, помогает нам и пробуждает нас. Можно сказать, это то, что затрагивает все чакры человека. В западной культуре нет ничего похожего на учение о чакрах. Рене Декарт утверждал, что душа сосредоточена в шишковидной железе человеческого мозга, в верхней части вашей головы. Имеет значение только разум. Эмоции, чувства, состояние тела – все это для западной культуры оказывается неважно.

Я всегда чувствовал, что опыт – это ключ к духовности. Что говорится по этому поводу в одном из псалмов Давида? «Вкусите и увидите, как благ Господь». Необходимо вкусить. Это и есть религиозный опыт. Религиозные учреждения часто представляют собой всего лишь социальные институты. Именно в этой точке расходятся религия и духовность. Здоровая религия служит духовности, служит опыту. Но иногда на первый план выходит формальная сторона религии, и тогда люди начинают искать религиозный опыт за пределами той церкви, к которой принадлежали с детства. Как вы уже говорили, многие молодые люди обратились к Востоку, другие – к экспериментам с наркотиками.

Именно понимание важности религиозного опыта заставило группу энтузиастов из Шеффилда заняться разработкой собственного богослужения. В Шеффилде много безработных, почти двадцать пять процентов. Многие из этих молодых людей вышли из неполноценных семей, где сталкивались с проблемами насилия, алкоголизма, наркотиков. И они лечат свои души работой, связанной с богослужением, работой очень важной и необычной. Они создали это общество, которое тоже в своем роде является альтернативой капиталистической культуре и дает людям возможность узнать, что такое настоящий религиозный опыт.

Я уверен, что противоположность капитализма – это не коммунизм как политическая система, а духовная общность. Просто удивительно наблюдать за тем, на что способны люди, когда их объединяют высокие идеи. Я наблюдал за жизнью молодых людей из Шеффилда. Некоторые из них работают на обычных работах, в то время как другие посвящают все время разработке новых обрядов. А потом они меняются местами. Своим примером они демонстрируют преимущество совместного ведения хозяйства. Но они не живут под одной крышей. Они признают ценность и значимость частной жизни, живя по соседству друг с другом и трудясь рука об руку. И это – главная составляющая сообщества: общая работа.

Майкл: Вы упоминали безработицу. Это глобальная проблема. Особенно в больших городах по всему миру. В книге «Реформирование работы» вы приводили в пример историю, которая меня поразила. Это была история о жизни одной из выпускниц Института культуры и духовности творения, сестры Имельды Смит из Ирландии. После учебы она вернулась в общество, где восемьдесят процентов жителей были безработными. Это очень вдохновляющая история.

Она закончила институт и вернулась в местечко под названием Тала, в пригороде Дублина. Там, как вы правильно сказали, безработица составляла восемьдесят процентов. Вы можете представить, сколько проблем в обществе было с этим связано, таких как алкоголизм и наркозависимость.

Но сестра Имельда начала с этим бороться. Сначала она работала только с замужними женщинами. Они нашли заброшенный дом, в котором открыли женский кризисный центр. Потом сестра Имельда начала обучать женщин особому виду деятельности, которую мы называем «искусство как медитация». Эта арт-терапия включает в себя обращение к своим воспоминаниям, своей боли, своим возможностям испытывать радость и надежду через танец, рисование, поэзию, лепку на гончарном круге и общение. Прошло совсем немного времени, и эти женщины начали чувствовать в себе силы. Их мужья позже сожгли этот дом, так как поняли, что больше не справляются со своими женами. Но те построили его заново и продолжали заниматься.

Короче говоря, после того, как занятия практиковались уже десять лет, мужчины и молодежь тоже начали понемногу втягиваться. Одна женщина из этого сообщества рассказала мне свою историю. У нее было три сына-подростка. Когда Имельда только вернулась в Талу, все трое употребляли наркотики, а их отец был алкоголиком и часто избивал ее. Эта женщина была просто в отчаянии. Но потом она услышала то, что говорила Имельда. По ее словам, это была первая истина, которую она услышала в жизни. Поэтому она сразу же присоединилась к сообществу. В результате ее сыновья сейчас здоровы и ходят на занятия вместе с мамой. У них в жизни теперь много интересного. Это прекрасная история духовного перерождения. И все это произошло благодаря участливым людям, которым было не все равно и которые дали другим правильные идеи, чтобы те могли жить и духовно развиваться.

Джастина Томс: Когда вы рассказывали эту историю, то упоминали о том, как в сообществе начали ваять на гончарном круге, писать стихи и заниматься искусством. Это подвело людей к размышлениям о прекрасном. Как вы думаете, какую роль играет красота в жизни людей?

Очень большую. Если бы не было красоты, где бы мы сейчас были? В каком-то смысле красота важна больше, чем чистый воздух. Точка зрения Томаса Берри по поводу преодоления экологического кризиса такова: все делается не ради здоровья человечества, не ради хорошей еды, не ради чистого воздуха, а ради прекрасного в этом мире. Сколько поэтов было вдохновлено Луной? Нам необходима красота. Она питает нас. Но мы уже не можем принимать красоту окружающего мира как нечто само собой разумеющееся. Так же как нельзя просто пользоваться воздухом и водой, ни о чем не задумываясь.

Лестер Браун из Всемирного наблюдательного института[16] предупреждает, что для того, чтобы изменить сложившуюся экологическую ситуацию, у нас осталось семнадцать лет. Потом будет поздно. Нам нужна экологическая революция. Он говорит, что главный наш враг – это инертность человечества. Что интересно, инертность традиционно считается духовным пороком; «уныние» входит в список семи смертных грехов. Фома Аквинский писал о том, что справиться с унынием, ленью и инертностью можно только при помощи усердия. Откуда исходит усердие? Аквинат утверждает, что оно исходит из постоянного переживания красоты окружающего мира.

Но вернемся к вашему вопросу. Насколько важна красота? Без красоты в мире было бы невозможно движение за экологию. Мы не могли бы справиться со своей инертностью. Именно поэтому движение за экологию должно быть не только политическим, но и духовным. Тогда оно сможет пробуждать людей через переживание красоты дикой природы.

Я считаю, что нам – американцы – предстоит сыграть в этом деле особую роль. Дикая природа еще живет в наших сердцах, тогда как в Европе эта связь уже прервалась. У нас еще есть такие люди, как Джон Муирс и борцы за сохранение дикой природы, которые продолжают нам доказывать, что мы связаны с этой красотой.

Джастина: Расскажите о взаимосвязях человека с окружающим миром и о том, насколько это важно.

Еще один способ поведать людям о красоте – это рассказать о создании человека. Я говорю о тех историях, которые рассказывали детям наши предки, чтобы показать, что мы созданы для настоящего дела, а не для бессмысленной суеты. У меня есть любимое изречение Рильке, которое я использовал в своей книге: «Существует древняя вражда между великим делом и нашей повседневной жизнью». Великие дела – это продолжение процесса творения. Это нечто, что происходит в масштабах нашей Вселенной. Это работа, продолжающаяся от сотворения мира и до наших дней. Но мы, люди, уходим от великих дел, поскольку поглощены механической бессмысленной работой.

Та история создания человечества, которую сегодня предлагает нам наука, внушает мне благоговейный трепет. Если мысленно перемотать время на четырнадцать миллиардов лет назад, к возникновению мира, то осознаешь, что Вселенная появилась из одной точки. Значит, сейчас в мире все взаимосвязано. В этом и кроется великое чудо. Сейчас мы сидим в Беркли и при этом связаны с триллионом далеких галактик. Мы связаны с ними притяжением, излучением, временем и пространством. Мы произошли из одного источника. Это намного больше вдохновляет людей, чем устаревшая теория Ньютона, где основной акцент делается на разделении всех частиц. Это глубоко религиозное переживание – чувствовать себя частью единого целого. Чувствовать взаимосвязь с окружающими.

Нужно осознать, что эта взаимосвязь существует не только между людьми. Мы связаны с каждым листочком, с каждым деревом, с каждым животным. Но то, что сейчас становится достоянием новейших научных теорий, на самом деле всегда было частью мистического видения Вселенной. В XII веке Хильдегарда Бингенская сказала: «Все во Вселенной, все в мире пронизано связями, пронизано взаимоотношениями». Очень красиво сказано. Для Запада – это новый взгляд на мир, но это мировоззрение существовало с древнейших времен. И, конечно, мир включает в себя божественное присутствие. Абсолютно все пронизано божественным. И мы это чувствуем, разве не так? Но если кто-то не чувствует этого, ему надо сменить род занятий или взять тайм-аут. На время уйти от мира и прислушаться к тому, о чем говорят мистики.

Майкл: Вы говорили о том, что в основе борьбы за чистоту окружающей среды должен лежать духовный опыт. Я знаю, что вы поддерживаете идею того, что в социальную и политическую сферу надо привнести духовную составляющую. Сразу приходят на ум имена таких великих людей, как Мартин Лютер Кинг, Майя Анжелу и Элис Уокер. Все они были не только общественными деятелями, но и духовными учителями.

Да, это представление о взаимосвязях духовного начала и политики существовало как в древности, так и в средневековье. Существует оно и сегодня. Уильям Хокинг, американский философ, сказал в начале XX века: «Пророк – это мистик в действии». Пророки восстают против несправедливости и заставляют подниматься других людей. Ганди говорил, что он научился говорить «нет» именно на Западе. Пророческая традиция Израиля повлияла на Иисуса Христа и, следовательно, на весь западный мир. И это замечательно. Я также вспоминаю Дороти Дэй, Томаса Мертона и других.

Когда вы видите красоту мира, вы испытываете благоговейный трепет и чувство благодарности. Это придает вам силы в борьбе за чистоту окружающей природы, наполняет вас справедливым возмущением, это толкает вас что-нибудь сделать. Когда опасность угрожает тому, чем вы дорожите, именно тогда и появляется праведный гнев. Я не знаю такого политического движения, в основе которого не лежал бы гнев. Но праведный гнев нужно отличать от ненависти и нетерпимости. Вспомните, например, нацистский режим. Сейчас подобное происходит в Боснии, где политики ведут войну, призывая к нетерпимости между православными, католиками и мусульманами.

Необходимо, чтобы все ваши действия шли из глубины сердца. Необходимо отпустить ненависть и нетерпимость и направить их в русло возмущения против несправедливости. С этим могут согласиться все. Есть общие принципы, за которые могут бороться вместе все люди, желающие добиться справедливости. Справедливости с той точки зрения, которую я могу назвать мистической точкой зрения, или тем, что мы считаем здоровым обществом и здоровой жизнью.

Майкл: Я думаю, немногие из нас осознают, что нам навязывают отношение к той или иной ситуации. Особенно если говорить о средствах массовой информации. Вы упоминали Боснию. Мы все время слышим о мусульманах в Боснии, но нам ничего не говорят о сербах-христианах. Само слово «христианин» никогда не звучит по отношению к сербам. Это очень тонкий способ влияния.

Хорошо подмечено. Иногда средства массовой информации могут быть очень аккуратными в выражениях. А иногда, наоборот, слишком грубыми. Но они проникают во все сферы жизни. Благодаря им мы сегодня получаем всю информацию. И именно они навязывают нам моральные ценности, хотим мы этого или нет.

Джастина: Мы с Майклом очень часто говорим о средствах массовой информации. Это целая вселенная, некая новая реальность, которая нам навязывается. Мы все считаем, что живем в объективной реальности. Но нельзя отрицать, что нас окружают, прежде всего, средства массовой информации – не только телевидение, радио, реклама и газеты; на нас влияют очень многими путями.

Майкл: СМИ вездесущи, но мы постепенно учимся их не замечать.

Именно. Вы знаете, я это тоже чувствовал. Поэтому моя докторская диссертация посвящена анализу журнала «Таймс». Невозможно основательно разобраться в роли, которую играет религия, без критического рассмотрения того, как СМИ нам ее преподносят – что говорят о вере, а о чем умалчивают. Недавно вышла замечательная книга под названием «Эпоха дезинформации». Ее написал Билл Мак-Киббен, парень, живущий в штате Вирджиния, где телевизор принимает около ста двадцати каналов. Он девять месяцев провел перед экраном телевизора, просматривая все передачи подряд. А потом он провел двадцать четыре часа на берегу Атлантического океана в полной тишине и покое. Это гениальная книга, она заставляет нас задуматься о том, где мы хотим жить. В созданной человеком информационной среде с ее ценностями – или в природной среде, в настоящем мире? Так или иначе, мы должны найти лучший баланс, нежели сейчас.

Джастина: Мэттью, я бы хотела вернуться к первой теме нашего разговора – про уход с работы. Мне приходит на ум образ акробата на трапеции, который перелетает с одной опоры на другую. Те, кто смотрят на него со стороны, спрашивают себя: «Как же можно было бросить все, когда в наше время сложно сводить концы с концами, даже работая на постоянной работе, – оплачивать счета, покупать продукты, платить за медицинское обслуживание?»

Что вы об этом думаете? Что подсказывает вам ваш собственный опыт?

Мой опыт показывает, что если работа продуктивна, если она по-настоящему важна для человека, то в большинстве случаев (конечно, я не даю гарантий) она рано или поздно приносит немалый доход. У нас в стране полагают, что сначала нужно заработать много денег, а потом уже можно себе позволить работать для души. Но на собственном опыте я знаю, что если ты делаешь то, к чему лежит сердце, то деньги тоже будут.

Восемнадцать лет назад в Чикаго я основал учебную программу, которая до сих пор существует, – «Священные имена». И мы никогда не рассчитывали на пожертвования. Эта программа работает благодаря заинтересованным в ней студентам. Они ходят на занятия, а их плата за обучение поддерживает программу на плаву. Если немного пораскинуть мозгами, то всегда можно найти способ оплачивать счета.

А что касается вопроса, связанного со способностью человека бросить все, – это тема мистическая. Обязаны ли мы подчиняться той схеме работы, которая сформирована господствующей культурой? Это, пожалуй, главный вопрос, который я задаю в своей книге. Отрадно видеть, что мы постепенно преодолеваем отношение к профессии, сформированное индустриальной революцией, и начинаем стремиться к революции экологической, включая в это понятие и работу нашей души, пытаясь духовно возродить мир бизнеса.

Если посмотреть на процент безработицы в мире, то в это число входит от шестидесяти до восьмидесяти процентов людей, особенно в бедных районах. В этом и заключается причина того, что строится так много тюрем. Знаете, однажды я встретил одного архитектора. Я у него спросил: «Интересно, что же вы проектируете сейчас?» – «Тюрьмы, – ответил он. – Это единственная работа, которую я могу найти в Калифорнии». Но было бы намного дешевле, если бы вместо строительства тюрем мы предотвращали рост преступности, изменив свое отношение к работе и к образованию. Очевидно, что наша система образования просто не работает для детей из бедных районов.

Но есть ли более действенные системы? Думаю, да. Если мысленно вернуться в древние времена, то мы поймем, что люди учили детей с помощью обрядов, церемоний и творчества. На мой взгляд, необходимо испытать такой подход в бедных кварталах наших городов. Нынешний подход просто не действует. А исследования показывают, что самые талантливые молодые люди рождаются и живут в бедных кварталах. Потому что для того, чтобы там выжить, надо иметь смекалку. И если мы обратимся к их творческому потенциалу и, опираясь на него, создадим структуру обучения, то сможем добиться поразительных результатов. Это и будет программой по предотвращению преступности.

Прежде всего, нам нужно отказаться от прежних представлений о работе. Закрытие машиностроительных заводов и военных баз вовсе не означает, что работа заканчивается. Необходимо сделать еще очень много. Но большая часть того, что надо сделать, не соответствует принципам работы в индустриальную эпоху. Профессия должна быть связана с душой человека. Необходимо высвободить творческое начало. Все остальное приложится.

Обратите внимание на то, что сделали эти люди из Шеффилда. У них совершенно не было денег. Это была просто группа молодых людей. И в Шеффилде не очень хорошо обстоят дела с экономикой по сравнению с остальной Англией. Они просто чувствовали, что современная религия не способна дать им то, в чем они нуждаются, и что у них есть только две возможности: либо начать употреблять наркотики, как сделало большинство их сверстников, либо взять то, что они умеют (компьютеры, музыка техно, современные танцы, мультимедиа), и сделать что-то интересное из религиозных обрядов. И они это сделали. Необходимо просто отбросить предрассудки по поводу работы.

Майкл: Вы говорили о слове «уныние», из средних веков. Значение этого слова включает в себя еще цинизм и пессимизм. Это еще одна характерная черта нашей современной культуры. Говоря о возможных решениях проблемы, я часто слышу, как моим доводам противопоставляют следующее: «То, о чем вы говорите, не реалистично. Вы недостаточно прагматично подходите к реальным проблемам». Что вы думаете о цинизме, заполнившем нашу культуру?

Это часть уныния, и это следствие узкого кругозора, либо полученных когда-то душевных травм. Вот что такое пессимизм. Отто Рэнк сказал: «Пессимизм происходит от подавления творческого начала». Это причина не быть созидательными. Вы как будто постоянно говорите: «Да ну, я все это уже видел». И, наконец, пессимизм несовместим с положениями новой физики. В науке есть новая теория сотворения мира. Теперь ученые утверждают, что Вселенная созидательна с самого ее возникновения. Вселенная взрывается жизнью. Это знание – отличный повод для того, чтобы снова стать созидательными.

Тем более что все мы чрезвычайно творческие существа. В этом причина многих наших проблем. В нас было очень много энергии, когда мы вырубали в один день тропические леса, на создание которых природе потребовались десятки тысяч лет; когда мы провоцировали дыры в озоновом слое, который формировался миллиарды лет; когда мы конструировали атомные бомбы, и так далее. Мы очень креативны, когда речь идет о порочных и разрушительных действиях. Пора стать созидательными во всем – в отношении обучения молодежи, в отношении праздников, в отношении траура, в отношении медицины и в отношении работы. Я считаю, что цинизм – это полная противоположность созидательности.

Майкл: Мы с вами оба жили в 60-е, в эпоху, которая сильно повлияла на наше мировоззрение. Я помню, как в Калифорнии был земельный бум, поскольку люди стали покупать большое количество загородных домов, где они могли бы отдыхать. Тогда бурное развитие технологий позволяло надеяться на то, что человек больше не будет проводить все свое время на работе. Это казалось таким реальным. А что же мы на самом деле имеем двадцать пять лет спустя? Сегодня люди работают даже больше, чем тогда. Почему так произошло?

Джульет Шор, экономист из Гарварда, говорит об этом в своей книге «Переутомленные американцы». Она утверждает, что в 1948 году у наших родителей, дедушек и бабушек было больше свободного времени, и они выполняли в два раза меньше работы, чем мы сегодня. «Если бы только мы снизили производительность, у нас было бы гораздо больше времени для отдыха», – считает Джульет. Мы можем себе это позволить, но боимся свободного времени, поэтому его и заполняем. Проблема не только в безработице, но и в том, что многие люди – трудоголики. Если бы только такие сотрудники могли перебороть свое болезненное пристрастие к работе, начать заниматься чем-нибудь интересным в свободное время, тогда у безработных было бы больше возможностей найти себе место в какой-нибудь организации. Джульет говорит, что в 1920 году произошел кризис, но общественность бездействовала, потом случилась Великая депрессия, а после окончания войны, когда требовалось много рабочих мест, этот вопрос снова не был поднят.

Она считает, что сегодня необходимо задать один экономический и одновременно философский вопрос: «Что мы делаем в свободное время?» У иудеев есть Шаббат. Вся традиция Шаббата посвящена наслаждению человеком каждой минутой существования. Одна седьмая нашей жизни должна быть проведена в удовольствии. Но в нашей культуре, к сожалению, ничего подобного нет. Это настоящее насилие над человеком. Шор так это описывает: «Мы живем как белка в колесе и не можем остановиться». Она убеждена, что единственный способ выбраться из этой ловушки – избавиться от потребительского менталитета. Для этого нужно освободиться от всех материальных привязанностей. Что мы можем делать вместо походов по магазинам? Есть огромное количество других занятий, но мы обычно о них даже не вспоминаем.

Майкл: Культура потребления определенно оказывает огромный эффект на наш подход к работе и на саму работу. Но в последние двадцать лет люди постоянно наполняют свои дома все новыми приборами. Все спрашивают друг друга: «У вас есть последняя модель? У вас есть новый телевизор с суперчетким изображением?» Наша культура подталкивает нас к тому, чтобы приобретать все больше и больше товаров – и, конечно, в результате людям надо работать больше, чтобы заработать деньги на покупку всех этих вещей.

Джастина: Вот что недавно со мной произошло в городе Юкиа, где я живу. Моя ассистентка Мэри Бакли ходит на женские собрания, где они поют хором. Однажды я подошла к ней и спросила: «Мэри, знаешь, я уже так давно не пела. Можно мне пойти с тобой?» Она ответила: «Конечно, может прийти кто угодно, независимо от того, умеет он петь или нет. Приглашены абсолютно все». Я пошла туда. И мы вместе исполнили самую прекрасную музыку, какая только может быть. Мы просто пели одну и ту же мелодию каноном. Это порождало прекрасные гармонии. Посредине песни я осознала, что все это было абсолютно бесплатно, и в то же время это было намного лучше похода по магазинам. Мы просто создавали красоту и были счастливы.

Музыка не только трогает ваше сердце, пробуждает вас, но и рождает общение и отношения между людьми. Она создает особое пространство, в котором люди радуются тому, что сегодня они вместе. Друзьями становятся именно на почве общей любви к красоте. Музыка не требует материальных вложений. И таким занятиям стоит посвящать свое свободное время – создавать красоту, выражаясь в терминах искусства. Мы можем раскрывать себя через музыку, танец, поэзию или, скажем, через садоводство.

Мистики называют это совершенствованием своей способности быть. Экхарт говорил: «Нам надо меньше волноваться о том, что мы делаем, и больше о том, кто мы есть». Потому что если ты сам праведный, то пойдешь только по праведному пути. Если ты счастлив, то пойдешь по пути счастья. Поэтому, Джастина, вы привели очень хороший пример. Необходимо петь, восхвалять Бога, радоваться жизни.

Джастина: Но появляется новый вопрос. Почему в нашей культуре почти разучились наслаждаться музыкой? Ведь обычно музыка проходит мимо нас, не трогает нас по-настоящему. Но когда мы принимаем активное участие в ее прослушивании, когда сопоставляем ее прекрасные звуки, когда чувствуем, как она входит в резонанс с нашей душой, то тогда мы хотим, чтобы дети в нашем обществе тоже осознали всю ее красоту. Возьмите, например, систему образования в школах, когда урезают финансирование предметов, кажущихся необязательными, таких как музыка и рисование. Как вы можете это объяснить, исходя из того, о чем мы сегодня говорили?

В Нью-Йорке есть группа людей, занимающихся как раз тем, о чем вы сейчас говорили. В свое время в школах Нью-Йорка были отменены уроки музыки, изобразительного искусства и актерского мастерства. Поэтому творческие люди всего города собрались и организовали группу волонтеров. Они приходили в школы и давали всем желающим уроки по искусству. Они обзавелись некоторой финансовой базой. И сами стали себя чувствовать намного свободнее, чем когда они были частью школьной системы. Впрочем, многие предпочли преподавать так же, как когда они были учителями в классах. Хотя теперь они были там, потому что школам нужен бесплатный труд. Они все еще занимаются этим. Это очень прискорбно, и многое говорит о нашей культуре. У нас искусство не считается обязательной частью образования младших поколений. Мы не задумываемся о том, что оно может помочь человечеству познать Вселенную. Но на самом деле искусство – единственная сфера жизни человека, которая с начала времен помогает нам выражать то, что нас действительно трогает за живое, будь то радость или горе.

Джастина: Когда вы говорите о том, что искусство – единственный способ выразить наши глубокие чувства, радость или страдание, что вы на самом деле имеете в виду? То, что если что-то действительно затронуло вас, это нельзя объяснить или выразить словами – это просто «ух ты!» и слезы на глазах? Вы хотите танцевать, хотите двигаться, хотите кричать, хотите молиться. Вы хотите дарить другим свою энергию. Одна из причин того, что мы сегодня поглощены суетой, – это то, что мы не позволяем себе и нашим детям испытывать экстаз. Мы не впускаем в нашу жизнь чудо, радость и благоговение.

То же относится и к нашим религиозным организациям. Потому-то нам и необходимы новые виды обучения, которые позволят нам снова научиться изумляться. Собственно, именно этим мы занимаемся в нашем институте уже несколько лет – медитацией с помощью искусства. Дело совсем не в таланте. Как правильно говорят многие преподаватели: «Не волнуйтесь, есть у вас талант или нет – все равно приходите к нам и пойте». Эта же правда применима к другим областям человеческого самовыражения. Все, что сделали люди, – поставили искусство на профессиональный уровень. Но это не принесло ничего хорошего миру искусства. В конце концов, теперь он отделен от своих духовных корней.

Майкл: Одна из глав вашей книги «Реформирование работы» называется «Великая работа и внутренняя работа». Что вы подразумеваете под словосочетанием «великая работа»?

Говоря «великая работа», я имею в виду сам процесс творения, который происходит в течение четырнадцати миллиардов лет, то есть расширяющуюся Вселенную. Это выражение я, опять же, позаимствовал у Рильке, когда он говорил, что был оторван от великой работы. Великая работа не существует без внутренней работы. Нам необходимо научиться мириться с нашей болью, обидами, грустью и злобой, если мы хотим увидеть этот мир обновленным.

Майкл: А что по поводу внутренней работы?

Путь к внутренней работе лежит через радость, через ощущение полноты. У мистиков есть такой термин: «via positiva»[17] – «через положительное». Это наш опыт познания красоты, чуда и благоговения. Но есть еще «via negativa»[18] – «через отрицательное», то есть опыт, раскрывающий темные стороны человеческой души – переживания боли, страдания, пустоты и бессмысленности. И тот, и другой пути ведут к внутренней работе, и один без другого невозможен. К сожалению, жизнь – это не бесконечная радость, она невозможна без потерь. За радостью всегда следует горе. Но есть и обратный процесс. Люди могут избавиться от прошлого отчаяния, цинизма и снова обнаружить в себе благоговение и детский интерес к чудесам. Это тоже, по сути, внутренняя работа.

Майкл: Несколько лет назад в журнале «Роллинг Стоун» была прекрасная статья, посвященная вам и вашей работе. Там вы затронули очень важную для меня тему. Однажды вы стали участником обряда «свит лодж»[19]. Насколько я помню, это произошло в Шотландии. Это, конечно, очень сильно повлияло на вас и других участников ритуала. Автор статьи писал, что, когда вы там находились, единственное, что вы могли произнести, было: «Пусть это наслаждение не кончается». Мне кажется, что любой человек живет ради подобных моментов.

Да, удовольствие и есть ключ к полноценной жизни. Есть прекрасное изречение Фомы Аквинского: «Абсолютное блаженство исходит от Бога, и мы должны его с ним разделить». Другими словами, сама Вселенная существует благодаря Божьей радости. И люди так легко это забывают, погружаясь с головой в повседневные хлопоты. Я считаю, что наслаждение – это ключ к плодотворной работе.

Очень важно спросить себя: «Какую радость я испытываю от своей работы?» и «Какую радость получают другие от того, что я делаю?» И если вы не можете ответить на эти вопросы, если в вашей жизни нет связи между радостью и вашей профессией, это уже не работа – это всего лишь служба. Я уверен, что, например, вы и Джастина получаете огромное удовольствие от того, чем занимаетесь. Вы же полностью поглощены этим уже много лет. Не правда ли?

Джастина: Да, конечно! Наша работа – это то, что нами движет. Я заметила, что, когда я о ней говорю, я испытываю вдохновение. И мне намного легче работать, зная, что я могу дать что-то этому миру и людям вокруг.

Майкл: Мне кажется, что такое отношение к работе у меня появилось уже давно. Я помню, как мы начинали запускать в радиоэфир передачи и делали это с огромным удовольствием. Мы ощущали, что наш проект был частью новой эры. Коммерческие передачи, по большому счету, – это часть эры машин, часть культуры потребления; они пропагандируют культуру потребления. А мы никогда не пытались ничего пропагандировать, мы лишь пытались дать людям полезную информацию. И, надеюсь, мы помогали людям стать чуточку мудрее.

Мне очень понравилась часть вашей книги, в которой вы говорите о великой работе и внутренней работе. Там вы приводите схему, отражающую смену парадигм и тот факт, что мы сейчас находимся на рубеже двух эпох. Вы называли старую эпоху эрой машин, а новую эпоху – зеленой, или прекрасной эрой. Мне это показалось интересной игрой слов[20]. Давайте поговорим о термине «Просвещение». Вы говорили, что Просвещение было частью эры машин, не так ли?

Я имел в виду современную эру философии, названную «Просвещением». Если хотите, это можно назвать усилением роли левого полушария мозга человека. Это полушарие ассоциируется со светом. Мы занимаемся анализом, решаем математические задачи, пользуясь естественным светом разума. Мы забыли о могуществе тьмы. Сейчас необходимо вспомнить о важности подземного мира. Змея, древний символ мудрости, живет под землей, там, где темно. Поэтому Просвещение дает нам только часть общей картины мира. Вы будете правы, если скажете, что нам нужно заново пережить темноту. Астронавты и все те, кто побывал в космосе, видели великую тьму, и этот опыт сделал их мистиками.

Майкл: Многие космонавты говорили о том, что увидели Землю по-новому. Они увидели ее из черной бесконечности космоса – и поняли, насколько прекрасна наша планета.

Здесь можно вспомнить о балансе двух космических сил – света и тьмы, инь и ян, – которые вырисовываются на фоне космической темноты.

Что же касается света, то мне хотелось бы напомнить вам те слова, которые произнес Эйнштейн, начиная новую эпоху в истории физики. Он сказал: «Я хочу посвятить всю свою жизнь изучению света». Он основывал все свои изыскания на скорости света, и это полностью изменило научную картину мира. И что мы сделали с этим? Использовали его открытия, чтобы построить ядерное оружие.

Но к концу века мы стали немного умнее и спросили себя: как еще можно использовать свет? Теперь у нас есть компьютеры и мультимедиа. Я уже рассказывал, как ребята из Шеффилда использовали все это, чтобы пробудить человеческие сердца и человеческий дух. Нам всем необходимо брать с них пример. Я хочу, чтобы мы принимали активное участие в эволюции вместо того, чем занимаемся сейчас – проявляем наши худшие качества, устраиваем войны, распространяем ненависть.

Майкл: Но как людям сделать сознательный выбор? Вы предлагаете путь. Но я бы хотел узнать, как человечеству сделать правильный выбор и вступить на этот путь? И что из этого получится?

Чтобы выбрать нужное направление, необходимо руководствоваться главным аспектом культуры постмодернизма – радостью. Если вам что-то не приносит радости, не беритесь за это дело. Я считаю, что это очень важный момент. Умение получать удовольствие от работы – такое же необходимое качество, как справедливость и способность к состраданию (но не к бессильной жалости). Это три критерия, которые помогут вам оценить правильность своего выбора.

Наше общество изменится к лучшему, если мы перестанем отрицать чудеса и отказываться от радостей. Я считаю, что, когда человек перестает интересоваться и удивляться, все вокруг меркнет. Когда мы перестаем учиться, мы уже мертвы. Без любопытства нет мудрости. За свою жизнь я встречал многих людей, которые перестали быть любознательными. Они просто застряли на одном месте. Я встречал даже монахов, у которых могущество Господа не вызывало удивленного восхищения. Это пугает. Я встречал профессоров в университетах, которые не интересуются новыми идеями. Без любопытства нет мудрости. Фома Аквинский говорил: «Глупость – противоположность мудрости – происходит от скупости чувств». И в нашем мире слишком много этой скупости. Мы пытаемся скрыть нашу скуку. Мы называем ее образованием, называем благочестием, называем политикой. Почему только тридцать процентов избирателей приходят и голосуют на выборах? Все потому, что в современную эпоху людям больше ничего не интересно. Нам говорят, что все можно объяснить с помощью логики, что мы сами, в конечном итоге, всего лишь механизмы. Мы исключили все интересное из нашей жизни.

Майкл: Но нас окружают миллионы вещей, которые нас отвлекают. И трудно оставаться сфокусированными. Даже если вы следуете своей идее, вас все равно что-то отвлекает.

Это так. Всем нам действительно необходим мистический опыт, например длительное молчание или отдых от звуковых и визуальных образов. Ведь медитация имеет огромное влияние на человеческую жизнь. Не знаю, сможет ли наша цивилизация продолжать свое существование, если искусство медитации в ней практически утеряно.

Как я пишу в своей книге, профессионалы, то есть монахи, должны поделиться навыками медитации и учить этому искусству подростков. Потому что это единственный способ хоть ненадолго избавиться от раздражающих образов и звуков и проникнуть в самую суть жизни. И если вы сможете сохранить это состояние на протяжении целого дня, то не исключено, что вы сможете отразить отвлекающие факторы, не пропуская их глубоко в сознание. Это достижимо.

Майкл: В конце своей книги вы написали: «Работа – это таинство». Что вы имеете в виду?

Если говорить о работе как таковой, то это великая работа формирования Вселенной, которая идет вечно. Вселенная – это таинство, это священное пространство, которое дарит нам благодать. Если наша работа входит в рамки великой работы, то она входит и в рамки распространения благодати. Тогда это благодатная, хорошая, прекрасная работа. В противном случае она не будет полезна для нашей души. Она не будет благодатной. Разумеется, когда я писал о теологии таинства, я применял понятие благодати не только по отношению к работе. Все свято. Если мы делаем доброе дело, мы распространяем благодать друг на друга и на все вокруг.

Майкл: Интересно проанализировать слово «целостность». И «цель» – как часть целостности. Получается, что работа, у которой есть определенная цель, – это настоящая работа, которая связана с Вселенной как с единым целым. Также мне понравилось, как вы рассматривали этимологию слова «служба». Однокоренным к нему будет слово «слуга», то есть человек, работающий не по своей воле и не для своего блага. Он всего лишь маленькая деталь, которая выполняет трудную, но не масштабную работу.

Конечно, служба очень далека по своей сути от целостной работы, связанной с великой работой. И мне очень нравится заниматься этимологией слов.

Майкл: Это очень хорошо объясняет положение дел в современном мире. Показывает, от чего мы отошли и к чему необходимо вернуться, чтобы обрести связь с Вселенной, чтобы изменить мировоззрение. На самом деле, когда мы говорим о полноценной работе, то имеем в виду такую работу, где интервал между делом и жизнью сокращается до минимума. Ведь возможно, чтобы они стали единым целым?

Возможно. Жизнь должна выражать нашу сущность, и мы выражаем ее посредством работы и игры. Интересно, что у коренных жителей Америки не было определенного слова, значащего «работа». У них было слово «игра», которое они применяли к любой деятельности. В нашей культуре слишком большая пропасть между работой и жизнью, игрой и существованием.

Майкл: Два года назад мне выпала возможность поехать на Бали и провести почти месяц в местной культуре. Меня и моих товарищей просто поразило, насколько гармонично были вплетены творчество и духовность в повседневную работу жителей острова. Мы периодически видели управляющего гостиницей танцором, скульптором, художником или всеми тремя сразу. Народ Бали чудесным образом способен совмещать игру, духовную жизнь и работу. Для них это единое целое.

* * *

ЭПИЛОГ

Мэттью Фокс видит, что любой человек способен найти ту работу, которая может дать ему ощущение полноты бытия. Он считает, что возможно изменить наше отношение к работе таким образом, чтобы все (включая примерно миллиард безработных по всему миру) могли иметь полноценную работу. То, насколько мы удовлетворены своим местом работы, напрямую влияет на наше умственное, физическое, эмоциональное и духовное состояние. Каждый человек хочет чувствовать себя нужным обществу и вносить свой вклад в развитие человечества. Когда работа наполняет жизнь смыслом и дает цель, душа получает возможность раскрыться. Даже мытье полов может быть таинством, если определить свою роль в великой работе. Через творческое стремление мы можем почувствовать великую тайну бытия, присутствующую в нашей работе.

Глава 5. Честность в бизнесе

Кэрол Осборн в диалоге с Майклом Томсом

ПРОЛОГ

Новые задачи, которые ставит перед нами будущее, меняют картину американского и мирового бизнеса. Такие проблемы, как сокращение штатов, поглощение маленьких компаний большими корпорациями, замораживание заработных плат и прочие, приводят к тому, что положение служащих на работе меняется каждый день.

Работа никогда не будет такой, как раньше. Быть может, это и к лучшему: ведь столько людей трудится все больше, а получает все меньше удовольствия от своей работы. Но имеем ли мы право на оптимизм?

Кэрол Осборн отважилась ступить на путь, который вывел ее из замкнутого круга работы ради обогащения и привел к совершенно новой жизни и новой работе. Имя Кэрол Осборн впервые стало известно широкой публике с выходом книги «Хватит – значит, хватит: разрушая миф о том, как получить все. Настольная книга анонимных трудоголиков»[21]. Она двадцать пять лет была собственником и основателем одной из самых уважаемых в стране компаний по предоставлению консультационных услуг. Также она является автором книг «Внутреннее превосходство: духовные принципы бизнеса»[22] и «Как бы Конфуций попросил о повышении? 100 действенных решений для сложных деловых проблем»[23]. Кэрол – бывший директор общества «Внутреннее совершенство».

* * *

Майкл Томс: Кэрол, давайте вспомним то время, когда вы со своим мужем Дэном решили, что не хотите больше заниматься бизнесом так, как вы это делали раньше. Расскажите, как это произошло.

Кэрол Осборн: Когда вы это сказали, первое, что мне вспомнилось, – был ужасный момент, когда мы однажды с мужем вошли в наш офис и обнаружили в конференц-зале наполовину съеденный пирог, который мы приготовили для чаепития. Дэн и я, мы оба стремились к полному контролю и абсолютному подчинению сотрудников. И нам очень не понравился тот факт, что кто-то еще собрал людей на чаепитие без нашего ведома. Это означало, что что-то пошло не так, как надо, что мы потеряли контроль. Наши худшие опасения стали реальностью, потому что весь штат ополчился против нас. Сотрудники считали, что мы слишком сильно давим на них, заставляя работать, что мы устроили диктатуру. Самое грустное было то, что мы с Дэном считали, что вдохновляем сотрудников на созидательную деятельность. Мы совершенно не замечали огромного разрыва между тем, кем сами себя считали, и тем, что думали о нас подчиненные.

У вас были утренние собрания с чаепитием, так?

Да. Во время этих чаепитий мы подбадривали наших сотрудников, ставили перед ними цели, благодаря чему получали все больше прибыли. Но мы зря считали, что были единой командой. Мы совершенно не осознавали того, что на самом деле творилось в нашей компании. Нельзя было пропускать те факты, что служащий в приемной все время отводил взгляд, когда мы входили, а многие сотрудники проводили слишком много времени, разговаривая у водяного охладителя. Были определенные сигналы, но мы их не хотели замечать, потому что в финансовом отношении компания процветала.

А что случилось потом?

Я с глазу на глаз поговорила с одним из сотрудников и узнала, насколько далеко мы зашли.

Надо было что-то делать, но я не знала, что именно. Я понимала, что мне даже негде почерпнуть информацию. Если вы зайдете в книжный магазин и подойдете к полке с книгами по менеджменту, то вы найдете секреты успешного менеджмента императора Нерона, правила ведения партизанской войны на рабочем месте и так далее. Даже такие заманчивые названия книг, как «В поисках совершенства», говорят о том же самом: чтобы преуспеть в нашем обществе, надо поставить перед собой цель и добиваться ее всеми возможными способами, устраняя с дороги каждого, кто может тебе помешать. Чего бы это ни стоило. Надо переступить через себя, через свои чувства и моральные принципы, и тогда достигнешь того, чего хотел.

Я поняла, что люди уже очень долгое время пытаются руководствоваться этой теорией, и что она не поможет мне, поскольку не помогала еще никому. Поэтому я отказалась от книг по менеджменту и в отчаянии пошла в магазин эзотерической литературы, чтобы посмотреть, что же они могут мне предложить. Я купила несколько книг, посвященных святым, мистикам и гуру, и начала читать.

И вы нашли полезные для себя советы в книгах о мистиках и святых?

Да, очень много полезных советов. Подход к жизни у этих людей действительно очень сильно отличается от того прагматизма, который определяет сознание большинства из нас. Это позволило мне взглянуть на многие вещи совершенно другими глазами. Я поняла для себя, что они говорили об успехе как о способности уступить миру, довериться собственной судьбе, как о восприятии и понимании – то есть воспринимали успех как процесс.

У меня был бизнес, которым надо было заниматься каждый день; мне пришлось вернуться в офис после того ужасного инцидента и со временем начать искать новый способ управления организацией. И вот, несмотря на то, что сначала было очень тяжело, через год или два после того, как мы начали внедрять новые принципы в работу, мы стали гораздо более успешными, чем когда-либо. Мы этого совершенно не ожидали.

В вашей компании тогда из двадцати сотрудников осталось только четверо, не так ли? И вы тогда продали дом?

Да. Когда мы поняли, что стремление к успеху завело нас в тупик, мы решили полностью изменить свою жизнь. Мы решили позволить всему идти своим чередом в надежде на то, что когда-нибудь все само выстроится нужным образом. Не знаю, откуда взялась у нас эта надежда, но нами руководила идея, что если позволить жизни вести себя, быть честными перед самими собой и верить, то все получится. И все действительно получилось.

Вы использовали какие-нибудь эзотерические практики, чтобы выдержать это испытание?

Их влияние было почти незаметным, но при этом оно многое определило. В середине 60-х я наткнулась на китайскую Книгу Перемен, и потом что-то заставляло меня обращаться к ней снова и снова, день за днем. Хотя, признаться честно, первые десять или пятнадцать лет я не могла понять ни единого ответа, которые давала эта книга. Но отчасти я чувствовала, что она постепенно изменяет мою программу, расширяет возможности моего разума, помогает видеть восточную философию не только как способ прийти к успеху, но и как возможность обрести спокойствие, научиться получать и отдавать, находясь в гармонии с собой. Я одна из тех людей, которые после того, как им откроют глаза на происходящее (в моем случае это была история с пирогом), начинают искать гуру. Но я не думала, что мой гуру все время лежал на ночном столике рядом с кроватью. Я не понимала, откуда я могу брать знания. Эта книга помогла мне раскрыть и освободить свой разум.

Я также читала очень много книг о философии дзен и действительно втянулась в эту традицию. Я начала замечать ее большое сходство с индийской философией и мистицизмом. Совсем недавно я вспомнила о собственных иудео-христианских корнях и решила, что мне необходимо поехать в Вандербильтский университет богословия для изучения теологии. Я уверена, что есть очень много людей, которые пытаются отыскать точки соприкосновения между древним и современным, между традициями Востока и Запада. Ведь точек соприкосновения действительно очень много.

Вы проводите множество семинаров по всей стране, посвященных работе. Также вы часто выступаете в качестве консультанта в различных корпорациях. Зачем вам дополнительные занятия? Как вы собираетесь объединить обучение и работу?

Я просто встала на путь знаний. В большинстве случаев, когда мы приходим на работу, мы сталкиваемся с людьми другой веры. Очень редко бывает так, что в корпорации работают только баптисты, только нью-эйджеры и так далее.

Я считаю, что место работы чем-то похоже на общеобразовательную школу, потому что людям некомфортно друг с другом, они не могут раскрыться.

Мы не знаем, как обсуждать духовные вопросы – и просто не поднимаем подобные темы. А если и поднимаем, то лучше бы мы молчали, потому что говорим другим: «Вы должны делать то же, что и я». Мы пытаемся заставить других перенять нашу манеру работы, вашу веру, да что угодно. Я думаю, что нам необходимо научиться разговаривать друг с другом на рабочем месте о наших глубочайших убеждениях. Но делать это с уважением к многообразию человеческих мировоззрений, а не навязывать свои собственные идеи. Но еще важнее начать следовать своим глубочайшим убеждениям.

Вы говорите о глубоких убеждениях, о том, чтобы высказывать их на рабочем месте. Но многие люди боятся это делать, потому что могут потерять авторитет или даже свое место в организации из-за того, что будут рассказывать правду о своих чувствах. Что вы на это скажете?

Я считаю, что человеку необходимо решить для себя, что стоит предпринимать, а что нет. Порой вы вкладываете все свои силы в решение какой-либо проблемы. Иногда стоит выговориться об этом, иногда нет. Иногда полезно послушать правду о себе, пусть она и не будет приятной. Я думаю, что духовность напрямую связана с внутренним состоянием, способностью давать себе отчет в том, что делаешь, – так, чтобы не поставить самого себя в глупую ситуацию. Старые предубеждения, о которых я говорила, – это когда мы поддаемся распространенным в современной культуре взглядам, что человек человеку волк. Происходит вечная борьба, соревнование; чтобы победить, необходимо работать до такой степени, что неизбежно вредишь своему здоровью. Все это является подсознательными убеждениями, которые во многом определяют поведение человека на рабочем месте.

На том уровне, где я преподаю и пишу книги, я стараюсь полностью сфокусироваться на отдельной личности, на индивидуальности человека. Необходимо отстраниться и посмотреть, в какой степени старые предрассудки занимают вашу жизнь. Если вы трудоголик, то, могу поклясться, методы, подобные хлысту и прянику – производительность, основанная на угрозах, страхе, – занимают огромную часть вашей жизни. Человек, духовно активный, чувствующий, что Вселенная предназначила для него и его деятельности успех, искренне любящий, не будет думать, что для того, чтобы стать успешным, ему придется перешагнуть через себя.

Как вы думаете, сейчас вы меньше работаете, чем раньше? Или, может, вы больше работаете и все больше наслаждаетесь рабочим процессом, потому что чувствуете, что вы и ваше дело – одно целое?

В моей жизни было и то, и другое. Когда я решила изменить свою жизнь, на первых порах мне приходилось работать меньше, потому что мне было необходимо проводить больше времени на природе, вести записи, медитировать. Мне приходилось заново учиться прислушиваться к своему внутреннему голосу. Мой внутренний голос всегда шепчет. Внешний мир – кричит.

Очень хорошая метафора.

Необходимо выходить за рамки. Я нахожусь в гармонии со своим внутренним голосом. Но на то, чтобы научиться его слышать, у меня ушли годы. Я очень советую людям работать, прислушиваясь к нему. Работать с вдохновением, со страстью. Обязательно улавливать тот момент, когда работа перестает быть удовольствием и становится чем-то, что вы выполняете из страха за свое будущее. Ловите этот момент и начинайте бороться. Нельзя позволять себе продолжать движение на автомате, иначе вы обязательно сломаетесь, рано или поздно.

Подзаголовок книги «Как бы Конфуций попросил о повышении?» – это «Сто действенных решений для сложных деловых проблем». Те ответы, которые вы предлагаете там, были основаны на вашем опыте прочтения Книги Перемен. Но мне интересно, откуда появлялись вопросы? Как вы приходили к ним?

Последние пять лет я очень много путешествую по стране, посещаю различные корпорации, начиная со страховых компаний и заканчивая корпорацией «Эппл». И в конце люди всегда спрашивают: «То, о чем вы говорите, звучит потрясающе, но как мне поступить в моей ситуации? Меня собираются уволить»; или: «…меня проверяет налоговая служба»; или: «моя секретарша – любовница моего босса». Что-то вроде этого.

Я действительно верю, что моя философия может быть применима в повседневной жизни. Поэтому я начала записывать самые серьезные вопросы. Ведь я знала, что если приложить много усилий, то можно будет справиться с любой из этих проблем. И позже я смогу дать реальный совет, который станет руководством к действию.

Таким образом, вы поняли, что ваша философия может справиться как минимум с сотней проблем?

Да, я взяла на рассмотрение сто самых неразрешимых проблем, какие только могла найти. Я не уклонялась от решения сложных вопросов.

И очень часто в книге я возвращаюсь к теме молитвы, медитации, принятия и даже юмора. Дело в том, что есть огромное количество ситуаций, которые невозможно разрешить именно так, как вам этого хочется. Книга Перемен и учение Конфуция подарили нам возможность постичь истину о том, что жизнь ограничена определенными условиями и несвободой, и с этим необходимо смириться. В 80-е годы я росла в Сан-Франциско. Я взрослела в 80-х и 90-х годах, когда появлялось так много коммерческих организаций, а люди пребывали в убеждении, что ты всегда можешь добиться всего, можешь сделать это так, как тебе хочется, то есть ты сам можешь контролировать свою жизнь.

Сначала при этом подразумевалось: «Если ты хорошо работаешь, если ты достаточно умен, если ты действительно пытаешься». Затем появились другие идеи: «Если ты достаточно медитируешь, если ешь достаточно здоровую пищу», но в любом случае успех понимался как возможность контролировать ситуацию. Поэтому один из главных вопросов, над которыми я работаю на протяжении всей жизни, и то, чему стремилась научить людей (в частности, говоря о бизнесе), – это создавать такие условия в корпорации, которые не требуют тоталитарного контроля. Дать понять руководителям, что они не всегда смогут все контролировать.

Почему, как вы думаете, многим из нас так сложно отказаться от желания все контролировать? Мы хотим, чтобы все всегда было безопасно и спокойно, все под нашим контролем. Почему это происходит?

Я считаю, что наше сознание – религиозное и духовное – не функционирует достаточно хорошо в наш век. Это негативное влияние эпохи Просвещения. Было время, когда у людей была настоящая вера. Вера не в то, что в жизни любое дело будет получаться, а вера в абсолютную справедливость. Но когда пришла эпоха Просвещения, люди начали сомневаться в существовании гармоничной и любящей Вселенной. Разве можно утверждать, что она существует, если этого нельзя доказать научно? Реальна ли она? Поэтому в современном обществе мы все еще ощущаем влияние таких идей. У многих людей отняли то, во что они верили инстинктивно. Но я убеждена, что эта вера вернется в любом случае, потому что новая наука ведет человечество обратно к мистериальному видению Вселенной, в котором мы и должны пребывать.

К сожалению, у нас все еще есть иллюзия, что если мы чувствуем себя плохо, то можно использовать научные достижения, чтобы добиться большего комфорта. Поэтому, казалось бы, вера не нужна. Можно просто изобрести электрообогреватель, лампочку или что-нибудь еще. Для этого вера не требуется. Можно добиться этого, используя только рациональное мышление. И это дало нам иллюзию всемогущества.

Интересно, что в 1915 году Эйнштейн сформулировал основные положения теории относительности. Но сейчас, почти век спустя, большинство людей и большинство организаций имеют до-эйнштейновский взгляд на мир.

Эйнштейн задавался очень вдохновляющим вопросом. Он говорил, что единственный вопрос, который каждый человек должен задать себе самому, это: «Дружелюбна ли Вселенная?» Это самое важное.

Как вы думаете, она дружелюбна?

Я уверена в этом на сто процентов.

Вам так подсказывает опыт?

Я знаю, что иногда люди чувствуют себя плохо, некомфортно; иногда нам очень тяжело. Но это все только для того, чтобы мы могли расти духовно, развивать свой характер. Я пришла к выводу, что представления о том, что, только перешагнув через свои чувства, свой характер, можно добиться успеха, устарели. Успех приходит, когда вы обретаете внутреннюю гармонию. Если вас постоянно преследуют неудачи, то, скорее всего, вы что-то делаете неправильно. Мне сложно предположить, что наивысшая справедливость может заключаться только в том, что благодаря ударам судьбы человек становится более сострадательным, гуманным, более открытым миру. Идея о том, что любые действия все равно ведут к хаосу, не может располагать человечество к созиданию.

Джозеф Кэмпбелл говорил, оглядываясь на свою жизнь (он говорил это по поводу жизни и других людей), что, когда происходит что-то плохое, ты воспринимаешь это как катастрофу и трагедию. Но по прошествии определенного времени ты начинаешь осознавать, что это был поворотный момент; время, когда ты, стоя на развилке, выбирал будущий путь, изменял направление движения. Складывается впечатление, что подобные поворотные моменты жизни предопределены свыше, даже если сначала вам так не кажется. Это отсылает нас к Книге Перемен – стойкость дает возможность преодолеть неизведанное и приводит нас к пониманию и решению.

Думаю, произошел некий сдвиг в сознании людей, поскольку наше старое мировосприятие оказалось бездейственным. В нем духовность приравнивалась только к комфортному и счастливому сосуществованию людей. Многие наши проблемы проистекают именно отсюда. Если обратиться к Ветхому Завету, то сразу становится понятно, что вера не однородна. Я имею в виду, что верить всей душой – не значит надеть на себя маску радости и счастья и обходительно обращаться со всеми вокруг.

Если рассматривать веру в рамках бизнеса, то я знаю многих людей, которые считают, что духовность заключается в том, чтобы быть всегда вежливыми и милыми со всеми. Но я более склонна определять веру так: это сила духа, которая помогает человеку справляться с возникающими трудностями. Помогает решать вопрос о том, как возможно сочетать умение жить и стремление к высшим ценностям.

Без преодоления трудностей нет и духовности. Мы постоянно недовольны нашей работой, поскольку считаем, что работа в идеале должна быть простой, не требующей физических и духовных усилий. Что она должна быть прекрасным местом, где все работает само по себе. Это порочный круг, в который нас загнала культура.

Кажется, мы действительно считаем, что в этом и заключается свобода. Мы ищем наше спасение где угодно, но только не в самих себе. Мы пытаемся обрести его в нашей работе, в учителе, в любимом человеке. Но оно внутри нас. Нам необходимо понять это, не так ли?

Да. А сейчас очень много людей, которые, подобно Питеру Пэну, перелетают с одной работы на другую, считая, что новое место должно решить все их проблемы, вместо того чтобы прислушаться к себе и определить, что же им на самом деле нужно.

В книге «Как бы Конфуций попросил о повышении» я рассказываю историю одной поэтессы, моей подруги, которая живет в Сан-Франциско. Она уже много лет работала в правительстве. И однажды она решилась на очень серьезный шаг, потому что прочитала в одной книге, что если следовать желаниям своего сердца, то все мечты сбудутся. Она оставила свою надежную работу и начала писать замечательную книгу, сборник стихов. Закончив ее, она обошла около двадцати издательств, но никто не соглашался печатать эту книгу. Однажды она сидела со своей тетей, которая была очень мудрой женщиной. Моя подруга спросила у нее: «Тетя, в чем была моя ошибка? Я следовала своему сердцу. Почему я ничего не добилась?» А ее тетя повернулась и сказала: «Ну, знаешь, дорогуша, у тебя получилось бы заработать, если бы, заглянув в свое сердце, ты увидела бы там инвестиционный банк».

В современном обществе мы утратили представление о настоящем героизме. Нам сложно понять, что когда человек находит свое призвание, свою страсть, то не обязательно это должно приносить деньги, комфорт, социальный статус или престиж. Но те, кто десять лет назад писали книги, посвященные духовности в бизнесе, знают, что так и есть на самом деле.

Я люблю повторять, что в своем бестселлере «Любимое дело приносит достаток» Марша Синетар не уточняет, сколько именно будет денег. Ведь мы так часто поддаемся зову своего сердца, но это не всегда приносит обогащение. Это приносит удовлетворение. Это приносит совершенно другие ценности и награды.

Основываясь на своем собственном опыте, я могу сказать, что чем больше уступаю судьбе, тем больше у меня появляется денег, но тем меньше они мне нужны. Сейчас я уверена, что необходимо принимать решения в соответствии с велением сердца, соотнося их со своими пристрастиями и целями. Но я совершенно не против работы ради денег. До тех пор, разумеется, пока она не приносит вреда другим людям. Я могу ради денег согласиться принять участие в проекте, который не будет соответствовать моим представлениям о себе. Было время в моей жизни, когда я считала, что все, чем я занимаюсь, должно быть отражением моего внутреннего мира и в то же время приносить большие деньги. Но теперь я понимаю, что в жизни многих людей было бы гораздо больше радости, если бы они понимали, что это совершенно разные задачи.

Если оба эти момента совпадают – это просто прекрасно; иногда такое действительно случается. Но большинство людей работают по семьдесят-восемьдесят часов в неделю на такой работе, которая, по идее, должна помочь воплотить в реальность все их желания. Я часто думаю о тех, кто работает в сфере пиара и рекламы: ведь они легко могли бы быть писателями и поэтами. Существует множество профессий, кажущихся очень близкими; например, люди, которые пишут музыку к рекламным роликам, и композиторы. Работая на подобных компромиссных должностях, люди думают: «Если только я смогу сделать что-нибудь великое на этом посту, если я буду достаточно умен, вся моя жизнь может быть построена вокруг работы».

Но подобные профессии требуют в среднем семьдесят-восемьдесят часов в неделю. Бешеные графики не позволяют человеку заниматься чем-то кроме работы. Поэтому есть множество примеров, когда люди уходят с подобного места и начинают работать в книжном магазине или на какой-нибудь подобной работе; там, откуда они могут уйти домой в пять часов вечера. Им больше не надо будет работать по двенадцать часов в сутки. После пяти они смогут заняться своим любимым делом – писать книги, служить обществу, пытаться найти свое истинное предназначение, которого они никогда бы не достигли на своем прежнем пути.

Те, у кого больше свободного времени, могут проводить его со своими детьми в семейном кругу.

У меня двое детей. Старшему шестнадцать лет, и я очень надеюсь, что он осознает то же, что и я сейчас. Я начала писать книги десять лет назад, и это не случайно, что моему младшему ребенку тоже десять. Я была права, когда осознала следующее: «Подождите-ка! К чему я стремлюсь? Я хочу иметь хороший дом для того, чтобы играть с детьми в своем саду». Но чтобы купить тот дом, о котором мы мечтали, мне пришлось бы работать в офисе целыми днями. И с моими детьми на лужайке играла бы не я, а нянька, которую мне пришлось бы нанять. Я рада, что не допустила такого развития событий.

Это как родить ребенка и затем самой родиться заново.

Так и случилось. И случилось почти одновременно.

В книге «Внутреннее превосходство» вы называли семь главных принципов жизни и бизнеса. Для вас эти принципы все еще остаются в силе?

Да. Я могу сказать, что после написания своей первой книги «Хватит – значит, хватит» и перед тем, как начать работать над «Внутренним превосходством», я хотела сформулировать те принципы, благодаря которым могла бы построить собственную жизнь. И мне кажется, у меня получилось. Потому что к тому времени я уже переросла «Хватит – значит, хватит», в которой говорилось, что, если вам надо выбирать между успехом и духовными ценностями, следует выбирать ценности. Я написала эту книгу в середине 80-х годов, когда было очень важно воспринять идею о том, что человеку невозможно добиться абсолютно всего, чего он хочет. Поэтому для меня имело смысл урезать время, которое я трачу на свою работу, переехать из большого дома в дом поменьше, забрать детей из частной школы и тому подобное.

Как только я начала заниматься действительно важными для меня вещами, я поняла, что мне необходимо для жизни намного меньше денег, чем я думала раньше. Но, как я уже говорила, чем больше я заботилась о себе, тем лучше шли мои дела. Так же получилось и с «Внутренним превосходством». Я осознала, что мне надо расширить свое сознание, чтобы принять тот факт, что нет большой разницы между успехом и заботой о себе. Наоборот, между ними есть тесная связь. И вот откуда появились принципы для книги «Внутреннее превосходство» – когда я пыталась понять, как смирение и доверие к судьбе могут принести успех.

И какие принципы вы называете в книге?

Первый принцип: измените ваши убеждения по поводу природы бизнеса и жизни, и изменится ход вашей карьеры.

Если вы считаете, что в этом мире человек человеку волк, тогда либо вам придется быть съеденным волками, либо самому стать волком. Джозеф Кэмпбелл говорил, что наши убеждения похожи на компьютерные программы, и если ты их переустановишь, то изменится работа всей системы. Если ты приходишь на работу с идеей о том, что все происходящее вокруг – это дар свыше, то у тебя не появится желания выполнять задания шефа только потому, что ты боишься его. Страх перед шефом, страх за свое будущее не может дать стабильности. Ты становишься раздражительным и замыкаешься в себе.

В какой-то мере это перекрывает ваши каналы. Отключает рецепторы. Вы не можете постигать мир и осознавать себя, если замкнулись в себе из-за страха.

Да. Многие люди начинают свою карьеру с воодушевлением, но в какой-то момент приходит страх. И вы хорошо можете определить, когда именно настал этот момент – когда вы говорите себе: «Если я не сделаю это, то меня понизят», или: «Меня может увидеть босс». Это признаки страха. Это та среда, в которой находятся многие из нас, поэтому мы даже не представляем, насколько сильно страх нами управляет.

Когда мы говорим: «На моем рабочем месте грязно. Мне надо чаще прибираться здесь». Это говорится из-за страха, не так ли?

Но мы же сами можем хотеть убраться на рабочем месте! Если вы хотите, чтобы на столе было чисто, потому что так вам будет удобнее работать, то тогда все в порядке. Но если вы боитесь, что начальник войдет и увидит бардак, или если вы боитесь не найти вовремя нужные вещи, то это неправильно.

Второй принцип: для того, чтобы добиться полного успеха, нужно, чтобы внутри кипела жизнь.

Необходимо все время стремиться вперед. К сожалению, многие люди стремятся только к тому, чтобы жить в комфорте. Одна мудрая женщина мне сказала: «Знаешь, смыл жизни не в том, чтобы повышать уровень комфорта, а в том, чтобы его понижать».

Третий принцип: когда ты избавишься от иллюзий по поводу самого себя, то окажется, что тебе практически нечего терять.

Некоторые люди до смерти боятся раскрыться и показать другим, какие они на самом деле. Я уже рассказывала о случае с пирогом. Я всегда подбадривала сотрудников, приглашала их на чаепития, помогала быть активными, старалась, чтобы они были целеустремленными и так далее. Потому что на каком-то подсознательном уровне я боялась, что они меня не уважают. Но правда была в том, что они действительно меня не уважали, и я могла бы узнать об этом раньше.

Многие люди, занимающие руководящие должности, считают себя центром вселенной. И они очень боятся, что раскроется их настоящее лицо. Они просто прячутся за свою власть. Мы говорили ранее, что должны произойти изменения в рабочей обстановке. И я утверждаю, что один из ключевых моментов, который может повести за собой изменения к лучшему, – это отсутствие деспотичности в компаниях. Сейчас, если в компании вся власть принадлежит одному человеку – боссу, он чувствует, что сотрудники не очень-то держатся за свою работу. Они не преданны организации. Они не уважают своего начальника, который слишком деспотичен.

Можно годами притворяться, что все это неправда. Когда босс заходит в комнату и ободряет сотрудников, они начинают суетиться, стараясь предвидеть его просьбы, так как боятся, что их уволят. И, казалось бы, такая схема тоже хорошо работает, но в конце концов это вредит компании. На мой взгляд, то же самое происходит с теми мега-корпорациями, которые сейчас претерпевают финансовые проблемы – большие проблемы с товарооборотом, невозможность выплачивать зарплаты, а с этим связана потеря ценных кадров.

Четвертый принцип: у тебя всегда есть выбор – либо быть жертвой, либо извлечь из сложившейся ситуации ценный опыт.

Это именно то, о чем мы говорили раньше. Джозеф Кэмпбелл говорил на эту тему: «Будет намного лучше, если ты будешь воспринимать свою жизнь как дар свыше». Нужно воспринимать все так, будто события развиваются согласно твоему желанию (даже если это неправда). Для меня это означает заставить свое сознание работать на двух разных уровнях. С одной стороны – признавать свою беспомощность и полностью отдавать свою судьбу, свою карьеру, свою жизнь во власть высших сил. Но одновременно стремиться принимать все происходящее вокруг как плод своих действий и поступков. Совмещать эти противоположные точки зрения кажется очень трудным, но в действительности это работает.

Пятый принцип, пожалуй, мой любимый: если вы позволяете жизни вести вас, то у вас уже есть преимущество.

Я обнаружила это только благодаря собственному опыту. Я заметила, что есть прямая взаимосвязь между избавлением от страха и появлением чувства вдохновения и энтузиазма. Слово «энтузиазм» означает состояние наполненности Божественным. Я заметила, что рано или поздно положение дел должно улучшаться. Улучшение не всегда происходит, когда добиваешься его всеми силами. Иногда это случается абсолютно внезапно.

У меня были нервные срывы, и я понимала, что теряю контроль над собой. Тогда я просто отдавала себя в руки судьбы и верила. И это сразу же помогало. Я осознала, что когда ты позволяешь самой жизни вести свою судьбу, то у тебя появляются преимущества. Долгое время я сомневалась по поводу этого принципа, потому что не могла гарантировать стопроцентную его действенность. Но он действительно работает и, к тому же, заставляет задуматься о границах возможного.

Но ведь риск ошибиться все-таки присутствует?

Многие люди хотят рисковать только тогда, когда уверены, что им это ничем не грозит. Но в таком случае это даже нельзя назвать риском. Забавно, когда люди говорят: «Ну, я бы рискнул, если бы точно знал, что у меня все получится».

Вы говорите о том, чтобы позволить жизни вести себя, когда занимаетесь с чем-то, что связано с риском любого рода – бизнесом, экстремальным спуском по реке и так далее. Не правда ли, подобные ситуации красят нашу жизнь, заставляют почувствовать себя по-настоящему живым?

Я сумела перестать быть человеком, работающим по восемьдесят-девяносто часов в неделю в бизнесе, который был на самом деле обречен и при этом истощал мои жизненные силы. Но я вырвалась к той жизни, которой живу сейчас, – пишу книги, выступаю на семинарах, собираюсь защищать диссертацию. Сейчас многие считают меня счастливым человеком.

Мой дар не уникален, он есть у каждого – это дар не бояться шагнуть с края обрыва в пустоту и неизвестность, когда жизнь идет не так, как хочется, когда ты несчастлив. Я это делала, думаю, раза три или четыре, начиная с 1986 года. В первый раз, когда я сократила размах своего бизнеса. Потом я решила совсем оставить бизнес, чтобы посвятить все свое время написанию книги. Хотя я совсем не была уверена, что смогу заработать себе этим на жизнь. Потом мы переехали в Нэшвилл, город, который очень сильно отличается от Сан-Франциско. Мы сумели отказаться от всего, что у нас было, чтобы воплотить свои мечты.

Я могу продолжать еще очень долго, но я одна их тех людей, которые прошли через страх отказа от своего статус-кво, отказа от комфорта, через мучительные сомнения: «Вернется ли это все ко мне потом?» Но у меня и моего мужа жизнь стала значительно более комфортной с тех пор, как мы перестали держаться за материальные ценности. И сейчас у нас все отлично. Я наблюдаю, как многие люди не могут избавиться от того, что не приносит им никакой пользы. Они все продолжают за это держаться, но в этом уже нет никакого смысла.

Вы с мужем оба были равноправными партнерами в вашем бизнесе, правильно?

Именно так. Дэн очень сильно хотел работать в музыкальном бизнесе, именно поэтому мы и переехали в Нэшвилл. Он обожает кантри, любит сочинять музыку. Недавно он устроился в компанию «Уорнер Бразерс» и теперь работает там композитором. Что меня восхищает в Нэшвилле – это то, что там есть уникальная модель творчества, которая идеально подошла бы для всего мира. Как бы мне хотелось, чтобы во всех странах был подобный опыт совместного творчества, как в сегодняшнем Нэшвилле или, скажем, в Париже 20-х годов. У музыкантов и художников обычно практически нет денег. Но у них есть нечто гораздо большее – огромное удовольствие от совместного творчества. Они поддерживают друг друга. В этом плане Нэшвилл – замечательный город, каких я нигде больше не видела.

Кажется, это похоже на ситуацию в Сан-Франциско 70-х годов… Появились так называемые «Бриарпатч Нэтворк», сеть малого бизнеса, в которую входили различные небольшие компании и отдельные люди. Они делились друг с другом не только мыслями и идеями, но и книгами, деньгами и так далее.

Сейчас человечество жаждет общности. Мы проходим испытание индивидуализмом, лежащим вне религиозных и духовных ценностей. С одной стороны – это важный опыт, испытание, которое многим из нас надо пройти. Ведь, чтобы понять многое в жизни, необходимо остаться наедине с самим собой.

Но с другой стороны, большинство людей уже готово объединиться, чтобы узнать других людей и поделиться с ними тем, что они открыли, будучи индивидуалистами. Это следующий этап. Люди часто подходят ко мне после выступлений и говорят: «Я действительно стараюсь применять духовные принципы к своей собственной жизни, но мне страшно раскрывать их на своем рабочем месте, потому что я боюсь потерять заработок». И здесь начинается тема выживания. Если бы только все эти люди набрались храбрости и смогли раскрыться, стать такими, какими они являются на самом деле. Не только на работе, но и во всей своей жизни. Надо научиться рисковать. Если надо – сказать: «Я не обязан слепо следовать чьим-то идеям; я сам могу быть лидером». Подобный настрой встречается все чаще.

Нам не нужны больше лидеры-одиночки. Нам необходимо множество людей, которые могли бы вести нас и вдохновлять своим примером.

Сначала мне хотелось бы разобраться с определением слова «лидерство». Книга Перемен говорит, что каждому человеку необходимо найти степень своей вовлеченности в любое дело, в котором он участвует. Иногда ты понимаешь, что можешь быть лидером в данной ситуации, центром истинной силы, а не деспотичной власти. И тогда люди сами захотят быть рядом с тобой и поддерживать тебя.

Но бывает, что тебе хочется лишь наблюдать за тем, что происходит. И когда понимаешь, что у тебя нет качеств, присущих лидеру, – тогда вполне нормально стать чьим-то помощником, а это не менее важно. Вот чего не хватает нашему современному бизнесу. Я имею в виду, что мы не оказываем должного уважения людям, которые делают великую работу, помогая лидеру. И никто даже не задавал себе подобный вопрос: «Могу ли я реализовать свое стремление к лидерству через помощь другому человеку?»

Бейсбольную команду можно представить себе как некую духовную общность – игроки собрались вместе ради определенной цели. Никто из них, по большому счету, не является лидером как таковым. Одного из них назначают капитаном, и это очень большая честь. В команде все равны, и лидера там быть не должно, но одного все же назначают капитаном. Мне кажется, что именно такая модель общества нам необходима, если, конечно, вам понятна моя метафора бейсбольной команды. Я считаю, что главная задача 90-х годов и XXI века – рассматривать общность в более широком аспекте.

Я не очень хорошо разбираюсь в бейсболе, поэтому не совсем представляю роль капитана в команде. Этот капитан будет воплощать все те качества, которые необходимы для успешной игры?

Капитан будет воплощать все качества настоящего лидера, то есть того, кому все остальные будут пытаться подражать.

Это не просто человек, обладающий определенными умениями, это нечто большее. Наш бизнес стал намного сильнее, когда мы поняли, что не всегда надо нанимать того человека, у которого самые лучшие навыки. Важен сам человек и то, как он впишется в конкретные условия.

Мы не коснулись еще двух принципов из книги «Внутреннее превосходство». Давайте вернемся к ним.

Шестой принцип: ваша личность – это все, что вам нужно.

Это относится к людям, которые считают, что им придется стать кем-то другим, надеть на себя маску, чтобы добиться успеха. И также относится к тем, кто игнорирует крик своего внутреннего голоса и пренебрегает тем, к чему тянется его душа, ради того, чтобы быть успешными.

Седьмой принцип, тесно связанный с шестым: чтобы быть великим, необходимо отказаться от амбиций.

Видите ли, о великих людях можно сказать одно: это люди, у каждого из которых своя миссия; они следуют своим внутренним порывам, поэтому они всегда все делают правильно. Абсолютно все. Вот ключ к постижению величия в карьере, бизнесе и жизни.

Да, но, кроме того, важно еще пройти испытание медными трубами. Не дать славе себя поглотить.

Некоторые люди слишком нацелены на результат. Как будто они бросают вперед свою цель, как якорь, а потом подтягивают себя к ней за веревку. Весь процесс никак не обогащает и не развивает человека. Все, что произошло с ними на пути к цели, воспринимается как что-то совершенно неважное. И что происходит, когда они, наконец, достигают своей цели? Десять минут триумфа – а потом им приходится искать себе новую цель. В их жизни практически нет места для радости.

Да, это пустая трата сил и времени. А как насчет тех, у кого нет постоянной работы? Часто такие люди работают по найму. Но сначала давайте поговорим о тех, кто не работает совсем.

У людей, следующих принципам, которые я назвала в книге «Внутреннее превосходство», было очень много шансов добиться успеха в 90-х. Они были уверены в том, что если приложат достаточные усилия, то смогут добиться чего угодно – и в этом заключалась их сила. Но что делать, если обстоятельства оказываются сильнее?

Сегодня очень много людей либо сидят без работы, либо понимают, что в любой момент могут лишиться рабочего места. Мы думали, что наше место в корпорации дает нам какие-то гарантии, что организации позаботятся о нас, что они будут заботиться о нашем будущем в обмен на нашу преданность. Если человек безработный, если у него на работе непреодолимые проблемы – это совершенно не значит, что он неудачник. Не должно быть мыслей вроде: «Боже, почему у всех остальных все получается, а я делаю все не так, как надо. Я плохой работник». И так далее. Видите ли, эта идея о том, что у человека могло бы быть все, если бы только он был лучше, чем он есть, – оказала негативное влияние на жизни многих. Многие считают, что они несостоятельны как личности.

В каком-то смысле на этой идее и была построена наша экономика. Но все наши системы рушатся, и эта система тоже. Рушатся организации. Когда каждое утро берешь газету и узнаешь, что две тысячи человек было уволено там, десять тысяч сокращено тут, то появляется чувство, что уже начались большие изменения.

И вот многие люди, которые находятся в поиске работы, очень часто задавали мне вопрос: «Я не могу больше искать работу, я смертельно устал. Как мне найти новую работу?» И я им отвечаю: «Позитивный настрой во время поисков работы – это пережиток 80-х и 90-х годов. Если вы будете считать, что все зависит только от вас, то процесс может затянуться гораздо сильнее, чем вы предполагали. Но если вы просто расслабитесь и доверитесь судьбе, то, пока вы будете рассылать резюме, к вам может прийти приглашение в компанию».

Высшая мудрость заключается в том, что мы не можем все контролировать. Для меня это очень важный момент. Если вы хотите добиться успеха, вы должны доверять судьбе.

Насколько я полагаю, необходимы также преданность своим идеалам и серьезные усилия.

Конечно. Но я не думаю, что можно чувствовать преданность и прилагать усилия без доверия судьбе, пока тобой движет страх. В этом случае в человеке рано или поздно что-то сломается, выйдет из-под контроля. Вот в чем проблема этих так называемых суперпрофессионалов – тех, кто первое время блестяще справляется со своими обязанностями в компании… пока не возникнет крупная проблема. Ведь у них просто не остается внутренних ресурсов, чтобы справиться с чем-то по-настоящему серьезным. Мне очень жаль людей, которые все свои силы тратят на то, чтобы как можно скорее добиться успеха. Ведь когда что-то идет не так, как планировалось (это касается не только проблем на работе; это может быть неудачный брак, пристрастие к алкоголю или серьезное заболевание), эти люди опускаются на самое дно. И вот им пятьдесят-шестьдесят лет; когда-то у них были огромные успехи, они хорошо изучили правила этой игры, но у них не осталось больше внутренних ресурсов.

Но я смотрю на других людей, на тех, у кого есть свои взлеты и падения, и я рада, что я такая же, как и они. Что-то в моей жизни я выбрала сама, но многое было мне предначертано. Я понимала, что в этом мире необходимо уметь быть гибкой, чтобы суметь пережить неудачи и справиться со всеми проблемами. Не дать им сломать меня. Сейчас, когда мы вступаем в новое тысячелетие, мы уже не можем полагаться на то, что система позаботится о нас. Но можно с уверенностью сказать, что те, кто достойно пережил взлеты и падения, точно смогут добиться успеха в будущем.

* * *

ЭПИЛОГ

Кэрол Осборн делает нам предложение, от которого сложно отказаться. Мы можем работать меньше и при этом получать больше. Она исходит из своего собственного опыта, когда решила сократить количество рабочих часов и была готова перенести все последствия этого решения. Но, к ее собственному удивлению, ее благосостояние только выросло, так же как и социальное положение. То свободное время, которое у нее появилось, она стала использовать, чтобы научиться мыслить более ясно и эффективно. Качество работы также улучшилось, как только она изменила качество жизни. Теперь ее работа основана на вдохновении и творчестве, а не на страхе за свое будущее. То, что произошло с Кэрол, может случиться с любым из нас. Нам самим решать, что делать со своей жизнью.

Глава 6. Душа бизнеса

Доктор Кешаван Наир в диалоге с Майклом Томсом

ПРОЛОГ

Возможно, как ответ на алчность, господствующую в 80-е годы, в сердце самого закостенелого американского общественного института – корпоративной экономики – набирает силу новое движение. Речь идет о людях, которые пытаются привнести новую этику в мир бизнеса, чтобы иметь возможность вести свое дело, не забывая о нуждах людей и безопасности нашей планеты. Это не взгляд на мир через розовые очки, не попытка спрятать голову в песок, это серьезное намерение изменить саму структуру бизнеса.

Одним из лидеров этого движения является доктор Кешаван Наир, который уже тридцать лет занимает руководящие посты в американских корпорациях, а также является консультантом по менеджменту. Будучи преданным последователем Махатмы Ганди, он консультирует не только сто самых успешных американских корпораций, но и небольшие компании, желающие усовершенствовать принципы руководства и стратегию принятия решений.

Он является автором книг «За кулисами успеха: настольная книга о революции в области руководства»[24] и «Высокая планка руководства: уроки мудрости от жизни и от Ганди»[25].

* * *

Майкл Томс: Хотелось бы узнать, когда и как вы впервые обратились к учениям Ганди.

Кешаван Наир: Как и большинство жителей Индии моего поколения, я очень уважал Ганди, но при этом не считал, что его учение необходимо претворять в жизнь. Но однажды случилось так, что я серьезно заболел, и у меня появилось много свободного времени для чтения. Тогда я начал изучать жизнь этого человека, и чем больше я ее изучал, тем больше убеждался, что мои представления о Махатме Ганди были поверхностными.

До этого я, как и многие, обращал внимание прежде всего на его аскетический образ жизни, его нищенскую одежду и так далее. Позже я осознал, что главное в этом человеке – его бесстрашие, преданность идеалам и высокие принципы. Все остальное лишь помогало поддерживать эти качества в нем самом и в тех людях, которых он направлял на свой путь. Главное, что он открыто, от всей души говорил о своих идеалах и обладал такой отвагой и стойкостью, что сам старался жить, соответствуя им. Я понял, что его жизнь была героической, ведь он публично заявлял: «Вот мои идеалы», и пытался не сходить с этого пути до конца. И когда я открыл для себя, что Ганди был настоящим героем, я начал воспринимать его как образец для подражания.

Преданность идеалам, несомненно, подразумевает под собой что-то большее, чем просто определенное поведение. Это означает, что вы возьметесь за дело и доведете его до конца, независимо от обстоятельств.

Это и есть сущность наличия идеалов. Ганди всегда чувствовал, что высокие идеалы необходимы, чтобы вдохновлять людей, раскрывать их потенциал. Он понимал, что идеалы по определению недостижимы. Имеет значение только то, насколько вы стараетесь им соответствовать независимо от обстоятельств. Невозможно в каждую минуту своего существования следовать высшим идеалам, но сам принцип преданности очень важен. Благодаря этому принципу человек всегда способен осознать свою неправоту, сравнивая свою жизнь с идеалом.

Но можно видеть эту же ситуацию по-другому. Зазор между вами и вашими идеалами – это потенциал, который мы можем реализовать в действии. Несоответствие идеалу не должно угнетать, поскольку именно оно дает вам возможность развиваться. Когда перед вами встает та или иная проблема, вы можете считать себя наделенными таким же потенциалом, как и остальные. Никого нельзя считать более или менее способным к следованию своим идеалам. Это не спорт. Не обязательно быть высоким или сильным. Это поиск и преданность духа. Все люди обладают одинаковыми душевными качествами. Ганди часто говорил – и он действительно в это верил, – что каждый мог бы сделать то, что сделал он сам. Сам Махатма. Он заявлял, что в этом нет ничего экстраординарного и что у него самого не было никакого божественного предназначения или особого дара. Это было понимание себя и преданность убеждениям. Я считаю, что именно этому он учит. Брать на себя ответственность за свою собственную жизнь, строить ее и действовать в соответствии со своими идеалами.

Если этот принцип применить к какой-нибудь организации, то тогда мы увидим разницу между человеком, преданным идеалам и вкладывающим душу в свою работу, и человеком, который проводит жизнь, делая то, что ему прикажут. А потом идет домой отдыхать.

Очень хорошее замечание. Вопрос преданности в бизнесе для меня очень важен. Когда я думаю о настоящих, фундаментальных принципах Ганди, таких как стремление к истине и ненасилие, я говорю себе: «Подождите-ка, как это может быть применимо к бизнесу?» Впрочем, если немного об этом задуматься, то все становится очевидным.

Если веришь в истину, как можно заниматься обманом в рекламе? Если веришь в истину, как можно не стремиться к совершенству в производстве товаров или предоставлении услуг? Твои идеалы определяют твою деятельность. Если у тебя искренние намерения, то все это приходит само.

Когда мы говорим о насилии, все представляют себе физическое насилие. Но Ганди считал насилием любую форму притеснения или дискриминации. Он говорил, что бедность – это тоже форма насилия. Поэтому, если ты против насилия, то как можно унижать национальные меньшинства, как можно проводить дискриминацию по половому признаку? Как тогда возможно идти к цели по чужим головам?

Когда сопоставляешь все это, понимаешь, что все так называемые бизнес-теории, которыми мы пользуемся, должны быть построены на этих фундаментальных принципах. Сейчас я попытаюсь объяснить, почему. Например, нам известно, что часто бизнес прогорает из-за того, что руководство компаний неадекватно воспринимает действительность. Автомобильная индустрия Америки раньше просто не видела конкуренции со стороны Японии.

Отчасти это происходит потому, что у людей есть нужные данные, но они просто не придают им значения. Одна из первостепенных задач профессионального менеджмента – осознать окружающую действительность. Но если вы по-настоящему преданы истине, тогда ваша способность к осознанию действительности значительно вырастает.

Поэтому можно сказать, что два этих принципа – стремление к истине и ненасилие – это не просто абстрактные идеи, которые невозможно применить на практике. Это действительно помогает добиться успеха. И вот что я хочу донести до людей: это не рекомендации. Это фундаментальные принципы, которые не могут быть просто отменены в зависимости от ситуации. Если вы стремитесь к успеху через истину и ненасилие, тогда вы не будете отказываться от своих идеалов просто потому, что в прошлом году у вас были проблемы с прибылью.

Разве стремление к прибыли не является той силой, которая всегда двигала вперед американский бизнес? Ведь многие не останавливаются ни перед чем, чтобы повысить свои доходы. Господствует идея о том, что если потратить слишком много денег на производство качественной продукции, то много прибыли от ее продажи не получишь. Что вы думаете по этому поводу?

Думаю, что многое уже изменилось. Мне кажется, что люди начали задумываться о качестве – о том, о чем надо бы подумать в первую очередь. Они начали понимать, что, производя товары лучшего качества, можно избежать многих ненужных расходов.

Это как с истиной. Если с самого начала будешь говорить правду, то потом не придется путаться в собственной лжи. Та же самая ситуация – с качеством продукции. Не надо будет определять, где ошибся; находить дефекты и потом все это исправлять – что, на самом деле, очень дорого. Когда мы с самого начала стали производить качественный товар, все говорили примерно следующее: «Ну… Это будет слишком дорого». Но теперь многим становится понятно, что на самом деле так дешевле (если, конечно, можно использовать это слово). То есть результат будет лучше, если быть честным с самого начала. Нет необходимости поступаться принципами, если всегда пытаешься поступать честно и правильно.

А как насчет профессиональной подготовки рабочих? Многие компании сокращают штат и переносят непосредственное производство в Тайвань, Мексику и страны Южной Азии, для того чтобы тратить меньше денег на заработную плату.

Я считаю, что нам необходимо понять одну важную вещь. Бизнес – это коммерческая деятельность, а в ней всегда приходится идти на компромиссы. В этой сфере невозможно всегда придерживаться высоких моральных идеалов, поскольку необходимо как-то улаживать возникающие конфликты.

Конфликты начинают происходить, когда сталкиваются два противоположных принципа. Возьмем, например, тот случай, который вы описали, – управляющий, придерживающийся одного принципа, говорит: «Мне нужно, чтобы моя компания была конкурентоспособной, и для этого придется сократить расходы на заработную плату». Но у директора другие принципы и поэтому он будет прилагать все силы для того, чтобы избежать увольнений. Эти два принципа, каждый из которых нацелен на благо предприятия, сталкиваются. С одной стороны, есть желание сохранить всех своих сотрудников, но с другой стороны – есть стремление к тому, чтобы компания избежала банкротства. Но потом встает вопрос: «Какой из этих принципов принесет больше блага людям?»

Возможно, придется ответить еще на один вопрос: «Как минимизировать вред, причиненный сотрудникам в результате увольнений?» Необходимо подумать о выходных пособиях, переобучении сотрудников и тому подобных вещах.

Вопрос гарантии занятости – очень сложный. Недавно я читал статью в журнале «Уолл Стрит» об одном управляющем компании по производству транзисторов. Он говорил: «Я не могу гарантировать рабочие места. Но я считаю своим долгом предоставить шанс каждому человеку, дать специальную подготовку, образование, направить на курсы, чтобы он был готов к любым переменам в будущем. Я за это отвечаю; это мой долг. Ваш долг, как сотрудников компании, пользоваться этими преимуществами».

Ганди делал акцент на личной ответственности каждого человека перед самим собой. Он говорил, что ответственность перед другими людьми намного важнее каких-то абстрактных прав человека. К тому же он утверждал, что какие-то права есть только у тех, кто выполняет свои обязательства.

Если ты ни за что не отвечаешь, то у тебя не может быть и прав. Но если все человечество и каждый человек будут соблюдать свои обязательства, исполнять свой долг, то мир полностью изменится в лучшую сторону. Тогда людям не придется бороться за свои права. Сегодня нашим обществом движет одержимость правами человека, и это влечет за собой очень много проблем.

В подобном обществе люди постоянно одержимы желанием отхватить себе кусок побольше. А в обществе, которым движет ответственность, царствуют компромиссы и забота о нуждах других людей. В таком обществе у людей нет необходимости бороться за свои права. Если осмыслить это с философской точки зрения, то, скажем, зачем тогда бы афроамериканцам бороться за свои права?

Разве не именно в этом заключается разница между социализмом и капитализмом?

На теоретическом уровне оба этих строя работают очень хорошо, потому что в обоих случаях фундаментальные моральные принципы совершенно одинаковы. Многие из тех, кто закладывал основы капитализма, были очень религиозными людьми и всю свою жизнь посвящали выполнению обязательств перед своими ближними. Основная идея социализма – удовлетворение материальных потребностей народа. Кроме того, его основатели большое внимание уделяли духовным нуждам людей. Но когда оба строя отходят от своих гуманистических ценностей – когда социализм превращается в жесткую государственную систему, а единственной целью капитализма становятся деньги – тогда можно утверждать, что о человеческих нуждах просто забывают.

Вы хотели что-то сказать по поводу афроамериканцев.

В этой стране им приходилось бороться за свои права, потому что другие совершенно не соблюдали обязательства по отношению к ним, не относились к ним как к равным. Если бы мы были более ответственными, разве пришлось бы им бороться за свои права? Та же ситуация в Америке была и с инвалидами, и с дискриминацией по половому признаку. Когда одна группа людей не соблюдает основные обязательства, необходимо, чтобы они осознали, что надо относиться к ближнему своему как к самому себе. Если это не случится, то другим людям придется бороться за свои права. Если бы люди были действительно ответственны, то они не создавали бы проблем другим, не вынуждали бы их бороться за свои права. Но у нас все еще существует Билль о правах, чтобы защищаться от тех, кто злоупотребляет властью. И если бы мы на подсознательном уровне соблюдали наши обязательства, то вопрос человеческих прав не стоял бы так остро.

Изучая жизнь Махатмы Ганди, невозможно не заметить, что он стремился жить как можно более аскетично, настолько, что ходил в набедренной повязке и лишь иногда накидывал на себя покрывало. Он старался не привязываться к материальному. Опять же, это интересная тема, если рассматривать ее в контексте бизнеса. Ведь бизнес невозможно представить себе без связей с материальным миром.

Да, это очень трудный вопрос. Если вернуться к Ганди, к тому, как он начинал свою политическую деятельность, то известно, что он часто спрашивал себя: «Что поможет мне не стать причастным к коррупции, царящей в политике? И как мне не поддаться соблазнам, связанным со светской жизнью?» Первое, что он решил сделать, – это отказаться от богатства, выбрав добровольную бедность. Сделав это, он освободился от гнета материальных благ. Махатма Ганди даже не разрешал другим дарить себе подарки. У него не было дома, медицинской страховки, банковского счета, у него не было ничего. Когда он умер, его имущество состояло только из набедренной повязки, сандалий, старых часов (которые ему когда-то подарили), очков, а также статуэтки, изображающей трех обезьянок, – это все, чем он обладал.

Ганди был настолько предан идеалу добровольной бедности, что когда он поехал на встречу с королем Англии, то даже не переоделся.

Все правильно. Он пришел в набедренной повязке, поскольку считал себя представителем бедняков Индии. Сейчас принято говорить об отождествлении с клиентом. Клиентами Ганди, если смотреть с этой точки зрения, были самые бедные люди Индии. Он никогда бы не надел то, чего бы они не смогли себе позволить. Так он преподносил себя. Он отождествлял себя с людьми, которым хотел служить, и не желал работать на собственное благо. Все мировые традиции говорят о необходимости работы ради самой работы, без желания улучшить свое благосостояние. Это и есть идеал.

Это настоящая карма-йога.

Да, бескорыстные поступки. Работа без стремления к обогащению. Реальная проблема сегодняшнего бизнеса – это то, что на первое место выходит проблема прибыли. Люди хотят преуспевать в своей профессии только для того, чтобы зарабатывать больше денег. Разумеется, бессмысленно просить работать кого-то в сфере бизнеса (да и в любой другой сфере: юриспруденции, медицине, журналистике) без желания получать зарплату. Если кто-то этим и занимается, то только святые, так что давайте не будем рассматривать подобные случаи.

Необходимо понять одну важную вещь: если человек слишком сильно зависит от своего материального благополучия, то это может повлечь за собой безнравственность и продажность. В таком случае самое важное – осознать свою проблему. Ведь в нашем потребительском обществе людям иногда трудно понять, что привязанность к материальным благам влечет за собой безнравственность.

Первым делом надо осознать происходящее и сказать самим себе: «Мне достаточно того, что у меня уже есть» (некоторые люди никогда не смогут так поступить). И чем быстрее вы себе скажете «хватит», тем скорее освободитесь от болезненного стремления получать все больше и больше. В истории были люди, у которых было много денег, было высокое положение в обществе, и в то же время они не были привязаны ко всему этому. Они чувствовали, что могут отказаться от этого в любой момент.

Очень хорошо, если вы приблизились к такому состоянию. На мой взгляд, лучшее, что можно сделать, – сказать: «Я могу содержать семью, у меня достаточно одежды на любой случай, я не слишком много трачу на еду, мне не нужно стараться зарабатывать больше. Теперь мне необходимо совершенствоваться внутренне, развиваться как личность». Достичь подобного состояния нелегко, но ощущение, что ты можешь обуздать свои желания, стоит того, чтобы к нему стремиться.

Я знаю исполнительных директоров, которые говорили: «Я решил остановиться. Продвижение по карьерной лестнице меня больше не интересует». Они достигли определенного уровня, на котором чувствуют себя комфортно. Им не нужен пост председателя или главы компании, хотя они могли бы его получить. Это очень зрелое решение. Люди, которые помогают обществу, которые способны однажды сказать: «Мне достаточно», – эти люди имеют принципы.

На мой взгляд, самый большой шаг, который вы можете сделать на пути внутреннего развития, если занимаетесь бизнесом, – это понять, что привязанность к материальным ценностям развращает. Но большинству очень трудно это признать, потому что они верят, что богатство – это мера успешности человека. Мы должны понимать, что такое бизнес, и, конечно, не заставлять людей отказываться от всего, ведь это бессмысленно. Но всегда необходимо помнить, что если у тебя появляется много денег, то к этому надо относиться осторожно. У всех есть слабости. И эти слабости могут нас погубить. И именно поэтому надо быть осторожными. Это моя точка зрения. Было бы здорово, если бы никто не был привязан к материальным благам, но давайте посмотрим правде в глаза – это невозможно.

В 70-е годы было движение (оно и сейчас существует) под названием «Добровольная простота». Кстати, существует одноименная книга, и ее переиздали всего несколько лет назад, потому что движение набирает обороты. Все больше людей, добиваясь определенных высот в жизни, могут остановиться, оглянуться вокруг и решить, что им хватит. Они говорят себе: «Я получил то, что хотел. Мне больше не нужно. Я мечтаю уехать из города и жить в сельской местности, вести простую жизнь. Так я и поступлю».

Я всегда считал, что простота – это хорошо. Но еще лучше, когда такие люди не уходят от цивилизации, а остаются в бизнесе, говоря себе: «Я добился того, чего хотел в жизни. Теперь моя цель – помочь этой компании добиться высокого качества выпускаемой продукции, ведь я свободен от неутолимого желания получать все больше и больше». Вместо того, чтобы уходить и вести спокойную жизнь, на мой взгляд, лучше бы они оставались и помогали другим. Это, конечно, будет сложнее, но намного полезнее, как для бизнеса, так и для общества в целом.

Или взять и перенести всю компанию вместе с сотрудниками в сельскую местность.

Я не думаю, что месторасположение компании имеет большое значение.

Я говорю о людях среднего возраста и старше, которые поняли, что добились всего, чего хотели. Которые умеют работать. Которые могут с головой погрузиться в свое дело. И которые хотят успеха не только для себя, но и для всей корпорации. Они могут помочь поднимать стандарты качества производимой продукции, потому что они сами дошли то той вершины, где могут контролировать свою привязанность к материальным вещам. И если они и дальше будут верны этому пути, то смогут помочь многим людям.

Я несколько лет работал на крупную корпорацию, и однажды там произошло то, что случается во многих организациях. Когда кого-то повышали в должности, то обязательным условием был переезд в другой город. То есть человека вынуждали уехать из родного дома вместе с семьей, селиться в незнакомой ему местности. Все это потому, что руководители сами когда-то так поступили и теперь заставляли других делать то же самое. Получается, что перед человеком ставился выбор: либо подвергнуть испытаниям себя и свою семью, либо прекратить карьерный рост. Что вы думаете по этому поводу? Такое еще практикуется?

Иногда. Когда вы заявляете начальнику, что не собираетесь переезжать, то вами могут двигать абсолютно эгоистичные причины – вам может не понравиться климат или вас могут испугать проблемы, связанные с переездом. Но если вы делаете это ради духовной жизни и благополучия семьи, то вы поступаете правильно.

Главный вопрос состоит в том, что важнее для человеческой личности. И чем больше людей будут понимать, что их душевное состояние не менее важно, чем материальное положение, тем лучше будет для этики бизнеса. И пока люди не будут делать выбор в пользу духовного, этика бизнеса будет являться только абстрактным определением. Но как только положение изменится и на первое место встанет духовный, а не материальный рост, то этика не только бизнеса, но и всего общества изменится к лучшему.

Я понимаю, что сфера вашей деятельности – это бизнес, но мне кажется, что та же идея может быть спроецирована на политику. В сфере политики практически забыли про душу.

Да, абсолютно верно. Если говорить о политике, то важна идея, что насилие над духом так же ужасно, как физическое насилие и жестокость. Я считаю, что насилие над духом изначально, а физическая жестокость – это всего лишь одно из его проявлений. Мы уделяем этому очень мало внимания.

Но еще важнее, чтобы люди, работающие в политике, обязательно задумывались как о своем духовном росте, так и о душевном состоянии населения. Необходимо поднять планку моральных ценностей в нашем обществе. Это возможно. Вспомните слова Рузвельта: «Нам нечего бояться, кроме самого страха». Они были адресованы населению Соединенных Штатов Америки, чтобы поднять его моральный дух.

Когда Уинстон Черчилль сказал во время второй мировой войны: «Я не могу предложить вам ничего, кроме крови, пота и слез», он опять же воззвал к духу людей, а не к их потребностям. Но необходимо быть великим человеком, чтобы призывать остальных быть сильными духом. Труднее всего призвать самого себя быть сильным. С этой трудностью многие сталкиваются.

Из последних президентов Америки, мне кажется, только Джон Кеннеди был способен воззвать к духу людей.

Кеннеди и Рональд Рейган были хорошими ораторами, они умели донести свое послание до людей. Но, конечно, не настолько, как делал это Рузвельт, потому что у него было больше опыта за спиной. Способность обращаться ко всему самому хорошему, что есть в людях, – это важное умение для лидера. Обращаться к человеческому духу. Чтобы это сделать, необходимо сначала поработать над своим духом, развить его. Но именно этого сейчас не хватает нашим политическим лидерам – они не работают над собой.

Если посмотреть на ту систему обучения, из которой они вышли, то можно заметить, что она была очень прямолинейной и рациональной. В ней очень мало внимания уделялось философии и духовным вопросам. Образование в нашей стране вообще ориентировано на будущую профессию и карьерный рост. Я уверен, что если вы учитесь на инженера, то у вас вряд ли будет много занятий по философии.

Очень хорошее замечание. Когда учишься на инженера, то привыкаешь к тому, что у каждой проблемы есть вполне рациональное решение. Многие из нас были обучены справляться с проблемами слишком прямолинейно. А духовное развитие, если только вы не состоите в какой-то религиозной организации, – это выбор каждого человека.

Обучаясь конкретной профессии, мы постепенно приходим к выводу, что при правильном подходе к делу можно легко и просто справиться с любой задачей. Но многие наши социальные проблемы не подлежат решению. В таких случаях можно рассчитывать разве что на определенное улучшение ситуации. А с абсолютными решениями проблем лучше быть осторожнее.

Я хотел бы спросить вас о секретности в бизнесе. Занимаясь бизнесом, принято вести дела, соблюдая в тайне то, с кем сотрудничаешь, как налаживаешь делопроизводство, откуда получаешь прибыль, само производство продукции и так далее. В книге «Высокий стандарт лидерства» вы, вдохновленный жизнью Ганди, говорили об обязанности человека выступать за открытость в любом деле.

На мой взгляд, есть два основных момента в вопросе об информационной безопасности. Первый связан с честностью. Ганди всегда говорил, что, если ты честен и против насилия, у тебя не может быть секретов. Потому что, если у тебя есть тайна, это значит, что ты нарушил одно из этих правил. В бизнесе есть такое понятие, как сокрытие доходов, но давайте не будем сейчас об этом говорить. Я считаю, что главы компаний не должны держать свою жизнь и занятия в тайне, потому что открытость вызывает доверие. Если ты скрываешь то, что имеешь, от людей, которых ведешь за собой, – это значит, что ты им не доверяешь, и, конечно, они также не доверяют тебе. Это элементарные правила. Если ты считаешь себя лидером, ты должен быть абсолютно открыт.

Но есть еще один нюанс. Считается, что люди, владеющие некоторой информацией, берут на себя определенные обязательства, и поэтому они не должны использовать эту информацию в неблаговидных целях. Если я дам вам какую-то информацию о себе, а вы используете ее, чтобы меня дискредитировать, то вы злоупотребите моим доверием. И, следовательно, я не буду впредь с вами столь открыто общаться. Это замкнутый круг. Я имею в виду, что те люди, которые злоупотребляют информацией, виновны в той же степени, что и те, кто ее скрывают.

Если вы поговорите с любым политиком или исполнительным директором, услышите следующее: «Ну, если я им расскажу абсолютно все, то они смогут использовать эту информацию против меня». И, как много раз подтверждалось по радио и на телевидении, эта информация действительно используется против них. Секреты – это плохо. Но при этом нельзя, будучи репортером, оправдывать свое злоупотребление чужой информацией, говоря: «Никто не должен иметь секретов». Когда получаешь информацию и используешь ее неподобающе, этим самым только поддерживаешь скрытность в будущем. Многие журналисты еще этого не осознали – то, как они используют информацию, только потворствует скрытности.

Мы все виноваты в создании этого порочного круга. Ответственность лежит в том числе и на тех, кто получает эту информацию, – на всех телезрителях, радиослушателях, читателях газет. Я сам был свидетелем того, как аналитическая информация о загрязнении окружающей среды попадает в руки «зеленых», и они используют ее, чтобы доказать свою правоту. А затем управляющие крупных предприятий используют те же самые данные для того, чтобы оправдать себя. Но изначально это одна и та же информация, просто публике она никогда не демонстрируется полностью. Обычно берется та ее часть, которая наиболее выгодна. И это поощряет скрытность. Этого бы не было, если бы мы умели вовремя воскликнуть: «Подождите, не может быть, чтобы это была вся правда!» Нам нужно научиться отделять зерна от плевел.

Средства массовой информации ориентируются на то, что информация должна быть фрагментарна. Обыкновенный подробный репортаж в вечерних новостях по телевизору в среднем рассчитан на девяносто секунд. Трудно о чем-либо должным образом рассказать за такое время, правда?

Большую часть информации просто нельзя озвучивать так, как это делают сегодня СМИ.

Многие современные проблемы очень сложны, и у нас есть серьезный повод для размышлений.

А как насчет телезрителя? Когда человеку рассказывают только часть правды, тогда начинаются очень большие проблемы. Ведь люди не будут доверять средствам массовой информации, станут подозрительными и скрытными. А эта скрытность порождает пытливых журналистов, пытающихся разнюхать так называемую правду, которая правдой быть не может просто в силу тех способов, которыми она добывается и подается зрителям. Но они продолжают искать правду, а мы опять получаем найденную полуправду. И этот круг никак не разорвать.

Существует идея о том, что люди всегда видят только то, что хотят увидеть. Поэтому, если вы читаете историю и ожидаете какого-то определенного конца, то он заложен у вас в сознании с самого начала. И вы все сделаете, чтобы найти в данной истории любой намек на ожидаемое. На мой взгляд, это основной изъян частных расследований, так как обычно они изначально направлены на представление, что что-то происходит не так.

В профессии телерепортера не принято делать глубокий анализ. Если тебе становится известно, что кто-то убит или тяжело ранен, ты просто говоришь, что на улице лежит человек и истекает кровью. Репортер, как правило, не ставит перед собой задачи докопаться до истины. Он гонится за сенсациями.

Мне кажется, что 90-е годы можно окрестить «кровавым десятилетием» – особенно с точки зрения того, как средства массовой информации гнались за сенсациями.

Точно. И это заставляет человеческое сознание отгораживаться от окружающего мира. И это очень грустно, потому что часто представители прессы искренне считают, что они открывают правду людям. На самом деле, они только создают еще бо́льшую скрытность. Как вы видите, этот замкнутый круг уже сформировался. Вся проблема в том, что многие настроены враждебно по отношению к окружающим – у нас вся жизнь превращена в соревнование, это и создает подобную атмосферу.

Раньше, когда корпорация «Дженерал Электрик» выходила из оружейного бизнеса, она владела «Эн-Би-Си». Но теперь, когда она начала производство ядерного оружия, я не думаю, что по «Эн-Би-Си» можно будет услышать подробные репортажи о производстве ядерного оружия в Америке.

«Дженерал Электрик» по-прежнему владеет телекомпанией «Эн-Би-Си». Очень интересная история произошла в передаче «Дейтлайн», когда взорвали грузовик. Дело в том, что никто не занялся тщательным расследованием того происшествия. Если бы, предположим, какой-нибудь политик соврал в интервью по телевизору, то его бы разоблачили при помощи журналистского расследования. Но этот случай они просто замолчали.

Кажется, в средствах массовой информации есть неписаный закон: не подставляй ближнего своего.

Это правда. Но будет несправедливо выделять только СМИ. У каждой профессии есть такой же кодекс, и это нормально. Но средства массовой информации и профессия журналиста защищены Первой поправкой[26], и поэтому спрос с них особый.

Но разве это не возвращает нас к разговору о морали и о том, как каждый выбирает свой путь в жизни? Имеем ли мы право разделять свой образ жизни и способ вести дела в бизнесе только потому, что большинство людей именно так и поступают?

Одна из самых важных тем моей книги – это идея единого стандарта жизни. Махатма Ганди был достаточно мудрым, чтобы не разделять свою жизнь и свою деятельность в политике. Но у нас в обществе уже установилась следующая поведенческая система: при друзьях мы ведем себя совсем не так, как на работе. И в результате мы начинаем скользить по наклонной плоскости. Мы уже можем пойти на любой компромисс, лишь бы достичь своей цели. Сейчас господствует этот принцип – достичь цели любой ценой. Даже у компании «Найк» слоган звучит следующим образом: «Просто сделай это». Именно этот принцип – сделай то, что должен, и никому не будет дела до того, как ты достиг цели.

И вот появляется проблема двойных стандартов. Для моих друзей, для своей семьи я буду одним человеком, но для достижения успеха в бизнесе необходима совсем другая модель поведения. И как только ты начинаешь использовать этот второй стандарт, ты в опасности. Кто знает, как далеко можно зайти? Уверен ли ты, что это не будет влиять на твое поведение в обычной жизни? Я хочу сказать, что все взаимосвязано. Нельзя разделить свою душу на две части.

Совершенно верно. Именно это я и имею в виду, когда говорю «душа бизнеса». Дух ведения дел в бизнесе – вот что это такое.

Когда мы говорим о душе бизнеса, необходимо помнить, что мы имеем в виду, прежде всего, проблему человеческой личности. Чем больше людей, которые стремятся к духовному развитию, работают в компании, тем успешнее будет сама компания. В духовности тех, кто объединяет свои усилия для того, чтобы их компания процветала, и заключается душа бизнеса. У корпораций нет души. Зато души есть у людей.

Так вот что значат совместные усилия. Один плюс один равно три.

Да. Если ваши сердца бьются в унисон, то один плюс один получится три. Как у греков в битве при Фермопилах. Маленькая группа людей способна совершать великие дела, если все они объединены одними идеями, одним душевным порывом – а не просто потому, что их объединяют какие-то общие интересы. В этом ключ к успеху.

Расскажите нам немного, почему участие греков в битве при Фермопилах оказалось таким важным?

Потому что небольшая группа людей сопротивлялась огромной армии, сумев повернуть ситуацию в свою пользу. Они спасли свой город, и это действительно показывает, что даже маленькое количество решительных людей, способных пожертвовать своей жизнью ради высокой цели, могут совершить то, что кажется невозможным.

Существует бесчисленное количество подобных случаев. Даже в бизнесе. В Финляндии есть компания «Нокия», занимающаяся производством мобильных телефонов. Они занимают второе место по производству телефонов в мире после компании «Моторола». Как маленькая финская компания смогла достичь подобных успехов?

Небольшие компании, у которых есть свой собственный неповторимый дух и воля к победе, уже давно успешно соревнуются с большими корпорациями. Кто мог подумать, что «Хонда» когда-нибудь сможет конкурировать с «Дженерал Моторс»? Не имеет такого уж большого значения то, что у вас не так много материальных ресурсов, если вы вкладываете душу в свою работу. Благодаря приверженности идеалам, благодаря отсутствию страха перед трудностями, благодаря искренности и творческой энергии можно преодолеть любые преграды. И этот урок преподает нам сама история – маленькие, но духовно сплоченные группы людей способны на любой подвиг.

Мне кажется, Финляндия – очень интересная страна с той точки зрения, что она мало населена, но в то же время ее экономические показатели очень высоки. Думаю, частично это происходит из-за климата. Людям приходится выживать в очень суровых зимних условиях и преодолевать те проблемы, с которыми многие на земном шаре даже не сталкивались. Они всегда держатся вместе. В Финляндии очень развит дух общности, командный дух.

И это одна из главных проблем в больших странах: как создать командный дух на большой территории.

Разве нельзя это сделать на региональном уровне?

К сожалению, если урегулировать это на региональном уровне, то тогда на первый план выходит проблема единства всей нации. Это одна из дилемм популярного движения за многообразие.

Но, вообще-то, я рассматриваю эту проблему под другим углом. Я всегда говорил, что необходимо волноваться прежде всего о единстве. Единстве человеческого духа. Ведь если делать акцент на различиях, то люди начнут считать, что их души разные, а это неправильно. Дух един. Многообразие лежит только на поверхности.

То есть если осознать себя как часть мирового духа, то многообразие перестает быть проблемой?

Да, в том смысле, что больше не будет поводов для дискриминации. Сейчас мы делаем слишком большой акцент на различиях, забывая, что дух изначально объединяет нас всех. Сегодня стало популярным поощрять многообразие и подчеркивать различия. Я считаю, что сначала нам необходимо осознать наше духовное единство, и тогда разнообразие больше не будет проблемой, потому что любой человек будет восприниматься как близкий по духу. Тогда можно будет наслаждаться внешними различиями, которые действительно между нами существуют. Эти различия не будут никого раздражать, потому что мы будем знать, что внутри мы все равно одинаковые.

Снова возвращусь к теме многообразия и культуры региональной сплоченности, когда люди объединяются лишь на небольших территориях. В нашем обществе столько всего нового происходит, пока пространства и общества заполняются новыми зданиями, пока появляются новые корпорации. Рождение и появление в обществе компании «Уол-Март»[27] – это не просто возникновение новой корпорации, это внедрение совершенно нового запаса приемов и знаний, новой политики бизнеса. Естественно, что она очень сильно повлияла на развитие общества, хоть это и незаметно на первый взгляд. Но позже эти принципы пойдут вниз по течению, в ту сферу, где маленькие компании уже будут неконкурентоспособны. Кажется, сейчас происходит очень много событий, которые проверяют на прочность чувство общности людей.

Очень много факторов сейчас работает против общности. Единственное, что, кажется, работает на его благо, – это электронные средства связи, то есть Интернет. За ним будущее.

Недавно я видел плакат, гласивший: «Дух общности – это животное, сбитое на информационной автостраде».

На самом деле, я оптимист. Так называемая «информационная автострада» может быть очень полезна для того, чтобы создать настоящую общность. Благодаря видео, звуку и возможности передачи информации в реальном времени мы действительно можем создать эмоциональные и духовные узы. Но тут же появляется вопрос: будем ли мы это делать?

Есть теория, гласящая, что, пока мы делимся между собой информацией, в нас есть дух общности. Но на самом деле для этого необходимо намного больше. Единственный способ развивать дух общности – это разделять эмоции и духовный настрой. «Информационная автострада» может помочь развить дух общности. Но будет ли использована эта возможность? Скорее всего, еще рано об этом говорить. Впрочем, средства связи – это не главное. В семье существует духовное единство не потому, что члены семьи постоянно делятся между собой информацией, а из-за того, что их связывают эмоциональные и духовные узы.

Это правда. У меня в свое время был опыт работы в организации, в основе которой лежали мощные духовные традиции. Там был необычайно высокий уровень духовного общения между сотрудниками. Сначала была построена именно эта духовная основа, а все остальное произошло позже.

Чем больше сотрудники преданны своей организации, тем выше качество передачи информации. Важно понимать, что доверие друг другу и способность работать в команде зависят от того, связывают ли этих людей общие устремления, единые духовные и эмоциональные порывы. Если нет, то вы сможете разве что собрать группу людей на одну неделю для решения какой-то внезапно возникшей проблемы, а затем – распустить ее. В подобных ситуациях эмоциональные узы не завязываются.

Сегодня в организациях люди не стремятся к тому, чтобы сотрудники были более гибкими, более обучаемыми, более способными адаптироваться к изменениям. Все только говорят о необходимости перемен. А еще твердят о том, что необходимо избавиться от бюрократии. Но в бюрократии есть очень много плюсов. Один из них – стабильность. Бюрократия привносит стабильность в человеческие жизни. Благодаря ей люди знают, что они получат. У них появляется возможность растить детей и быть уверенными в их будущем.

Разумеется, с бюрократией связано множество проблем. Она душит многие начинания, часто мешает раскрыться творческому потенциалу людей. Гибкие организационные структуры, о которых мы сейчас говорим, тоже сталкиваются со многими трудностями. И это создает неприятности для сотрудников и их семей, ведь им очень не хватает стабильности. Об этой стороне подобных организаций люди обычно молчат. Чаще они говорят о возможностях.

И от этого никуда не уйти – те или иные проблемы неизбежно будут, такова реальность. С гибкой, способной адаптироваться к новым условиям системой связано не меньше проблем, чем с системой бюрократической. Мы всегда должны стараться рассматривать вопрос с двух противоположных точек зрения и стремиться смягчить негативные последствия изменений.

Но как можно определить этику корпораций, получающих огромную прибыль и в то же время постоянно сокращающих свой штат?

Насколько я знаю, пятьдесят процентов корпораций, практикующих сокращение штата, не получают большую прибыль. В сокращениях нет совершенно никакого смысла. Компании должны заниматься самоорганизацией для выполнения требуемой работы. Сначала необходимо решить, что нужно сделать, и потом нанять определенное число сотрудников. Иногда некоторые компании могут позволить себе иметь больше людей в штате, потому что их структура рассчитана на рост и расширение.

Но какие мотивы движут корпорациями при сокращении штата? Я определяю это как распространенную проблему, когда имеются два противоположных принципа, которые нравятся руководству. Мне кажется, мы с вами это уже обсуждали. Это самая большая трудность при управлении. Это то, что я называю двойственностью.

Я заимствовал эту идею у Алана Уоттса. Двойственность – это два принципа, которые невозможно разделить, но в то же время они абсолютно противоположны друг другу, как два конца одного шеста. Например, руководитель должен быть выше людей, которых он ведет, но, с другой стороны, он должен быть и среди них. Это один из примеров двойственности. Над ними и одновременно среди них. Слово одновременно отражает эту двойственность. Возьмем, к примеру, генерала Шварцкопфа во время войны в Персидском заливе. С одной стороны, он хочет быть среди солдат, но не может рисковать так же, как обычные рядовые. Он не выходит на поле сражения, он находится на командном посту в бункере. Что же в таком случае сделал Норманн Шварцкопф? Он поступил как очень мудрый человек. Он понимал, что ему нельзя выходить в открытое сражение, так как его страна не хочет, чтобы он рисковал своей жизнью. На самом деле и солдаты не хотели, чтобы он был убит, ведь он их лидер. Поэтому он носит одежду обычного рядового, ест в общей столовой, пытается быть частью коллектива, насколько это возможно. В то же время он не принимает на себя тот риск, что остальные. Он осознает, что каждый обычный солдат под его командованием идет на огромные жертвы. Вот прекрасный пример руководителя, понимающего двойственность ситуации и эффективно решающего эту проблему.

Если ты управляющий в корпорации, то у тебя будет отдельный офис, возможность купить лимузин и множество других поводов задирать нос. Иерархия ставит тебя над другими людьми. А чтобы быть хорошим руководителем, нужно быть частью своего коллектива. Это подводит человека к дилемме. Если слишком много будешь среди простых людей – потеряешь авторитет. Если будешь слишком далеко от них – тогда они подумают, что тебе на них наплевать. И эта проблема актуальна как для президента, так и для обычного исполнительного директора в корпорации. Только если добиться полноценной, гармоничной жизни, как Ганди например, то можно избавиться от гнета этих вопросов.

Рассматриваете ли вы бизнес как феномен, способный серьезно изменить сферу социальной жизни?

Наверное, я смогу только частично ответить на этот вопрос. С глобальной точки зрения, главная задача бизнеса – это выживание организации. И если у организации главной задачей является выживание, то я не думаю, что она может нести большую ответственность за духовное развитие в обществе. Я считаю, что эту ответственность несет каждый отдельный человек, работающий в компании. Поскольку он также является гражданином, то должен помочь направить деятельность своей организации в созидательное русло.

* * *

ЭПИЛОГ

И снова Кешаван Наир напомнил нам о добросовестности в бизнесе как о способе ближе подойти к проблеме духовности в работе. Он использовал образ Махатмы Ганди как пример человека, способного ставить перед собой цели, принимать решения и достигать желаемого, не забывая о преданности идеалам и духе взаимопомощи. Он говорит нам, что это возможно – опираясь на фундаментальные духовные принципы, достичь огромных успехов на работе. Приводя в пример опыт Ганди, Наир предлагает нам выйти за рамки условий, диктуемых обществом, научиться совершенно иначе управлять своим потенциалом и в то же время искать всеобщую универсальную деловую этику.

Глава 7. Бизнес и общество будущего

Уиллис Харман в диалоге с Майклом Томсом

ПРОЛОГ

Наш мир меняется на глазах. Когда мы видим, как разрушаются и видоизменяются общественные институты и системы ценностей, то понимаем, что старые правила уже не работают. Происходит огромный сдвиг, и хотя происходящие изменения кому-то могут показаться хаосом, в этом хаосе уже определенно зарождается новый порядок.

Уиллис Харман (1917–1997) был среди тех людей, кто связал свою жизнь с этими переменами. Он всегда был одним из первых, кто помогал нам понять меняющееся мировосприятие. До 1996 года Уиллис был президентом Института духовных наук в городе Сосалито, штат Калифорния. В течение шестнадцати лет доктор Харман был старшим научным сотрудником в Стэндфордском исследовательском институте в Менло Парк, штат Калифорния. Он был одним из основателей Мировой академии бизнеса. Также он был заслуженным профессором в отставке по управлению экономическими системами в Стэндфордском университете. Десять лет, с 1980 по 1990 год, он был членом Совета правления в Калифорнийском университете. Среди его книг можно назвать такие, как: «Созидательная работа»[28] в соавторстве с Джоном Хорманом, «Глобальное изменение сознания»[29], а также он сам был соавтором книг «Изменяющиеся образы человека»[30] и «Высшая созидательность»[31].

* * *

Майкл Томс: Уиллис, главной причиной всех изменений является сознание. А в каком направлении, по-вашему, сейчас меняется человеческое сознание и восприятие окружающей действительности?

Уиллис Харман: Мне кажется, изменения происходят в двух основных направлениях. Что касается самого сознания, то все больше людей воспринимают действительность по-разному. С другой стороны, когда-то сознание как объект исследования совершенно выпало из поля зрения западной науки. Сейчас ученые восполняют этот пробел.

Каким образом они это делают?

Институт духовных наук и некоторые другие организации уже многие годы изучают, например, взаимосвязь разума и способности исцелять, творчества и интуиции и так далее. Но в последнее время становится ясно, что эти исследования не были особенно плодотворными. Человечеству не только надо стать более сознательным, но и понять саму природу сознания.

Сознание никогда не было предметом научного исследования. Несколько веков назад была создана картина мира, в которой вопрос природы намеренно был вынесен за скобки. С тех пор мы пытались жить в соответствии с этой картиной мира, полагая, что она полностью отражает реальность. Но сейчас многим ясно, что это не так.

В книге под названием «Лидерство и новая наука» Маргарет Уитли применила к миру бизнеса и организации делопроизводства многие новые понятия и идеи, заимствованные из квантовой физики. Опять же, получается, что столкнулись новая и старая научные системы. И это очень впечатляющая схватка.

Очень интересная параллель. Старая наука против науки переходного периода. Квантовая физика хорошо показывает, что недопустимо при исследовании оставлять за скобками сознание человека, влияющее на сам процесс исследования. В то же время нельзя считать, что современная наука рассматривает сознание как некую самостоятельную силу. Каждый человек считает, что его мысли, его сознание способны что-то изменить в жизни. Со строго научной точки зрения такой подход недопустим.

Таким образом, мы получаем сферу науки, прекрасно справляющуюся с прогнозированием, контролированием и созданием новых технологий. Но она совершенно непригодна, когда вы пытаетесь посмотреть на мир под другим углом зрения или рассказать о самом человеке, о его чувствах, об отношениях с другими людьми и так далее.

Вы сказали, что в науке тема сознания принципиально не рассматривается. Как давно это произошло? Быть может, нам нужно искать истоки этой проблемы уже в XVII веке, когда наука отделилась от церкви?

Да, мне кажется, так и есть. Но имейте в виду, что в то время не было даже такого понятия – ученый. Даже само слово еще не было придумано. Небольшая группа людей, пытающихся по-новому взглянуть на этот мир, хорошо понимала, что церковь – очень властная и мощная организация. И, естественно, они не хотели наживать себе неприятности. Поэтому абсолютно понятно, что они сказали богословам: «Послушайте, мы будем изучать те материальные вещи, которые поддаются анализу на физическом уровне, а тему души, духа и разума мы оставим церкви».

И это было нормально на протяжении многих-многих лет. Но потом наука стала набирать силу, и теперь нас вынуждают верить, что в рамках научной картины мира можно ответить на все без исключения вопросы. И здесь возникает противоречие, потому что интуитивно мы чувствуем, что на самом деле это не так. Наука должна как-то справиться с этой проблемой, иначе в будущем она уже не сможет отвечать нашим нуждам.

Мы много слышали о теории Большого взрыва. Опять же, обращаясь к теме сознания, возникает вопрос: что послужило причиной Большого взрыва? Не был ли это некий разум? Исходя из этого, появляется новый вопрос: сознание существовало до появления материального мира или появилось после?

Если честно, это очень скользкая тема. Обычно обсуждение этого вопроса провоцирует слишком много ненужных эмоций. Но раз уж мы начали этот разговор, то давайте продолжим.

Наука предлагает теорию, согласно которой сознание не присуще человеку изначально, а является своеобразным продуктом эволюции после того, как человеческий мозг и нервная система развились до определенной степени. Сознание миллиарды лет эволюционировало постепенно и стало таким, какое оно есть сейчас.

Но есть и другое представление, которое существует намного дольше, и множество фактов его подтверждают. Оно заключается в том, что эволюция имела место, но сознание не только развивалось вместе с человечеством, но и в какой-то мере было причиной эволюции. И в этом представлении нет ничего абсолютно несовместимого с современными научными исследованиями. Тем не менее, ученым очень сложно психологически это принять, потому что это полностью меняет всю систему, созданную наукой.

На мой взгляд, мы находимся на таком этапе истории, когда наша культура готова поместить сознание в основание новой картины мира. Но не собирается сдавать позиции и официальная версия, вбитая нам в головы школой, что разум сформировался в конце эволюции, а не лежал в ее основе.

Как можно соотнести существование разума до появления жизни с концепцией Бога?

Мне кажется, что слово «Бог» может указать нам верное направление. К сожалению, у этого слова слишком много значений. Прежде всего его используют для описания собственного мистического опыта – поэтому каждый человек вкладывает в это слово свой собственный смысл. Впрочем, я думаю, возможно провести параллель между словом «Бог» и тем, что Вселенная зародилась не благодаря Большому взрыву, а с помощью великого разума.

Хочу перейти к теме глобальных изменений в мире корпоративного бизнеса. Если мы оглядимся вокруг, то заметим, что многие гигантские корпорации объединяются – как, например, в 1996 году произошло слияние компаний «Тернер», «Дисней» и «Тайм Уорнер». Эти корпорации-титаны опоясывают всю Землю и, кажется, не подконтрольны правительству. Они очень сильно влияют на нашу жизнь. Что вы об этом думаете?

Кому-то может показаться, что вы только что внезапно перескочили с одной темы на другую, но я так не думаю. Существует очень тонкая связь между изменяющимся мироощущением и теми проблемами, с которыми сталкивается корпоративный сектор. Точнее, с теми проблемами, с которыми он столкнется в скором будущем. У нас действительно есть корпорации, которые, как вы говорите, опоясывают всю Землю, – и у них огромная сила – эта сила не поддается никакому контролю.

Она живет по законам экономики и не несет совершенно никакой ответственности перед людьми в том смысле, в каком несет ответственность перед народом демократическая власть государства, хотя в каком-то плане обладает даже большим могуществом, чем государственная власть. И пока это все происходит, ясно, что корпорации зачастую действуют не на благо человечеству – они существуют как бы вне общества и, по сути, уничтожают общность. В результате мы имеем массовые сокращения штатов, безработицу, экологические проблемы.

Когда об этом заходит речь, сразу возникает соблазн обвинять во всех бедах бездушных бизнесменов. Но в этом совершенно нет никакого смысла. Дело в том, что если бы любого из нас поставили на управляющую должность в такой корпорации, то мы бы действовали точно так же, поскольку являлись бы частью системы. Именно система навязывает нам те или иные ценности.

Думаю, мы сейчас находимся на той стадии, когда законность невероятной власти мировой капиталистической структуры ставится под сомнение. Нечто подобное, хотя и в гораздо большем масштабе, произошло в 1991 году. Когда буквально за неделю исчез мировой коммунизм, мы все были очень удивлены. Но если бы мы в свое время внимательно присматривались к определенным знакам, к проблемам с законностью, то, скорее всего, никакого удивления эти события у нас бы не вызвали. То же самое происходит и сейчас.

Когда я провожу беседы в бизнес-группах, у меня появляется возможность спросить у людей: «Что, если бы законность мирового капитализма, этой сети огромных, мощнейших корпораций и финансовых структур, уже пошатнулась, точно так же, как в начале 80-х в Советском Союзе начали рушиться идеологические основания мирового коммунизма? Способны ли вы проводить параллели и присматриваться к определенным знакам? Видите ли вы закономерности?» Я хочу подчеркнуть, что не выступаю против бизнеса как такового. Я сам являюсь членом и основателем Мировой академии бизнеса. Просто необходимо видеть ситуацию и говорить о таких важных вещах.

Многие современные проблемы, связанные с бизнесом, начались с утверждений, что бизнес должен работать на благо обществу. Благодаря этому бизнес получил некоторые привилегии. Однако впоследствии, как вы можете заметить, идея ответственности бизнеса перед акционерами изначально становилась все сильнее, а концепция работы на благо обществу отошла на второй план. В результате мы имеем неблагоприятную экологическую ситуацию, несправедливое устройство системы в плане распределения власти и прочее.

Мы живем в то время, когда меняется мировосприятие, меняется современное общество, а из-за того, что корпорации и сам бизнес находятся в сердце происходящих сдвигов, изменения затрагивают в первую очередь именно их.

Что касается перемен: произошла одна вещь, которую, возможно, многие даже не заметили, – все страны отошли от денежных стандартов, основанных на золотых и серебряных запасах. И теперь устойчивость валюты зависит от того, насколько сильно само государство, а не сколько слитков золота находится в запасах казны. Что вы об этом скажете?

По-моему, это очень показательный пример того, что иногда случаются невероятно важные события, которых мы даже не замечаем. С начала 70-х годов все крупные мировые валютные единицы не обеспечиваются золотым и серебряным запасом, то есть теперь валюта основана на доверии.

Одновременно количество денег в мире начало расти с невероятной скоростью. Получается, что, когда вы берете прямой кредит у банка, вы создаете деньги из ничего. А банк на определенное количество реальных активов может взять в залог гораздо большую сумму денег, потому что клиенты не могут одновременно забрать из хранилища свои депозиты. Поэтому по всему миру циркулируют огромные суммы денег, и лишь малая их часть имеет прямое отношение к товарам и услугам. Если вернуться на тридцать-сорок лет назад, мировая экономика состояла из множества отдельных капиталов, связанных между собой, и изначально была экономикой услуг и товаров. Сегодняшняя экономика (во времена международного денежного потока) по большому счету является спекулятивной, она только на пять процентов соотносится с услугами и товарами. Думаю, все могут догадаться, к чему это ведет. Многие писатели и аналитики сегодня озадачены следующими вопросами: что происходит с экономикой? Как она управляется? Как вся эта ситуация влияет на людей и на окружающую среду?

Что вы думаете по поводу Федеральной резервной системы? Она существует в основном благодаря банкирам и бизнесменам. Это не государственная система. Она действует отдельно от государства, и ее члены не участвуют в выборах. Такое ощущение, что они работают в совершенно обособленной сфере. Как вы видите эту ситуацию?

Думаю, то, о чем вы говорите, – правда. ФРС не является государственной организацией. Хотя и частной организацией ее тоже, конечно, назвать нельзя. У нее есть свои обязательства и ответственность. Она обладает достаточным авторитетом, чтобы создавать деньги. Скорее всего, невозможно ответить на вопрос: это хорошая или плохая корпорация? Или: Федеральная резервная система – это добро или зло?

Вопросы подобного плана предполагают, что мы мыслим в рамках определенной системы ценностей. Но сегодня многие моральные ценности уже утратили свою значимость. Ведь они были основаны на религиозной картине мира, но с появлением науки религия потеряла свою силу воздействия на людей, и вместе с ней ослабли и ценности, основанные на религиозных концепциях. Но дело в том, что поскольку эти старые моральные ценности играли немаловажную роль в установлении капитализма, то сразу же образовался разлад в организации дела, встали под вопрос законность и правильность происходящего. Экономические, финансовые и материальные ценности познаются в сравнении. И все они взаимосвязаны, но я знаю по собственному опыту, что когда пытаешься представить эти связи, то просто-напросто начинаешь путаться, настолько это сложно для понимания. И все-таки невозможно отделить феномен изменяющихся моральных ценностей от организационного кризиса и того, что сейчас происходит в научной сфере.

Вы участвовали в жизни Мировой академии бизнеса с самого ее основания в 1987 году. Вы были свидетелем какого-нибудь прогресса?

Некоторые вопросы, которые пять или десять лет назад было практически невозможно поднять на рассмотрение, теперь вовсю обсуждаются. Вот один пример: недавно проводилось несколько конференций для бизнесменов на тему духовности в бизнесе. Это не просто место, куда люди приходят только для того, чтобы отдохнуть и поболтать друг с другом о духовных вопросах.

Они действительно заинтересованы в том, чтобы создать в своих организациях атмосферу, которая позволила бы каждому работнику раскрыть свои лучшие качества. Но здесь бессмысленно давать какие-то конкретные советы. Нужно понять, как работает система.

Именно особенности системы являются причиной банкротства многих организаций. Ни одна организация в наши дни не работает идеально. И если попытаться найти причину всего этого, то вы поймете, что эти корпорации полагаются на ту же систему коллективных представлений, что и я, и вы, и любой другой человек. И только когда мы начнем ставить под сомнение саму эту систему коллективных представлений, мы сможем хоть что-то изменить. И чем лучше мы будем это понимать, тем яснее будет видно, на что способен даже один человек, что может сделать маленькая организация или просто группа людей.

Наверное, это объясняет, почему в официальных опросах общественного мнения восемьдесят процентов американцев признаются, что недовольны своей работой.

Да, это очень важный фактор.

Это довольно значительные статистические данные. Но, возможно, недовольство является одним из первых шагов к сомнению и недоверию.

Да, так и есть. Но, думаю, мы не всегда понимаем, что именно следует выбрать мишенью для критики. Трудно перебороть искушение найти какого-нибудь козла отпущения – например, обвинить исполнительного директора, занимающего довольно высокую позицию в иерархии компании. Или уличить кого-нибудь из правительства, или найти виновного еще где-нибудь, но только не в самом себе. Но в конце концов каждому человеку придется остановиться, оглядеться и понять, что источник всех бед на самом деле в нем самом, в том, что он сам верит в навязанные ему идеалы. Нам просто надо заменить старые принципы на новые. И сейчас это происходит, на мой взгляд.

Продолжим разговор о системах коллективных представлений. Существует представление о том, что если пять процентов мирового населения безработные, – а это несколько миллионов людей, – такое приемлемо. Это утверждение, конечно, основано на старых принципах, ведь так? Всем понятно, что работы в мире много, многое необходимо сделать. Почему нельзя создать больше рабочих мест? Например, нужно очень много труда, чтобы избавиться от токсичного мусора по всему миру. Но этого никто не делает.

Дело в том, что работа, направленная на благо человечеству, не вписывается в рамки ориентированной на прибыль экономики, с такой работы трудно иметь большие доходы. И это становится главным фактором.

Именно поэтому, когда мы работаем, то, в каком-то смысле, мы работаем против самих себя. Мы верим в бесконечный экономический рост и поэтому считаем, что для того, чтобы человек был полноправным членом общества, он обязан иметь работу; или быть женой того, у кого есть работа; или учиться, чтобы потом устроиться на хорошую работу. Но одновременно с этим в стремлении к максимальной продуктивности труда люди на производстве заменяются машинами. Благодаря этому намного больше продукции производится за меньшее количество времени, но количество рабочих мест сокращается. Кроме того, этот рост является причиной увеличивающихся экологических проблем. Вечное развитие просто невозможно. Мы пришли к такой точке, где буквально не знаем, что нам делать дальше, ведь то, что мы с одной стороны пытаемся воплотить в жизнь, сводит на нет наши достижения в других сферах. И это не просто противопоставление окружающей среды и количества рабочих мест в корпорациях; эта проблема намного масштабнее.

Я уверен, что вы помните, как в 60-е годы в Калифорнии и в каких-то еще штатах очень оживленно и с энтузиазмом обсуждалось, сколько же свободного времени у людей будет в будущем. Корпорации использовали эти разговоры для того, чтобы увеличить количество проданных загородных домов и заставить людей больше внимания уделять своим пенсионным накоплениям. И вот прошло двадцать пять или тридцать лет, и мы видим, что не только у людей практически нет свободного времени, но они и работают больше, а количество рабочих мест при этом сокращается.

Это одна из причин, почему наша система находится в кризисе. Но и не стоит воспринимать это время как конец света. Это можно сравнить с периодом взросления. Когда я был подростком, для меня это было очень тяжелое и болезненное время. Если посмотреть на сегодняшний кризис как на переход от детства к взрослой жизни, то отношение к нему изменится.

Человек не может оставаться ребенком вечно. То, что мы называем современным миром, не может вечно существовать, опираясь на нынешние фундаментальные принципы из-за нестабильной ситуации с окружающей средой; из-за растущей пропасти между богатыми и бедными; из-за того, что одни страны строят свое благосостояние за счет других. Система не работает, потому что у нас просто нет картины мира, которая отражала бы весь опыт человечества. Сейчас мы двигаемся по направлению к более успешному обществу. Но, подобно юношескому возрасту, это очень болезненный период.

В чем смысл экономического роста? Иногда мне приходит в голову, что чрезмерное увлечение прогрессом создает такие проблемы, которые, наоборот, тянут нас вниз. Положение с окружающей средой может послужить одним примером, ситуация с рабочими местами – другим. Мы одержимы ростом. «Рост, больше роста! Необходимо поддерживать валовой национальный продукт! Необходимо, чтобы росли показатели!» Но вы можете ответить на этот вопрос: рост – это хорошо?

Было время, когда вопрос о росте населения, о том, хорошо это или плохо, просто не поднимался. В этом не было никакой необходимости. Но теперь все мы в какой-то мере согласны, что его нужно регулировать, а в некоторых странах даже замедлять. Думаю, то же самое можно сказать и о росте, связанном с экономической активностью. В чем смысл роста валового продукта? По идее, он должен сделать нас всех богаче. Но если сейчас мы посмотрим на экономику, то постоянный рост производства, оправданный страхом перед увеличением безработицы, на самом деле делает богаче главным образом тех людей, которые и так уже далеко не бедны.

А ведь тридцать лет назад никто не задавался вопросами по поводу экономического роста. Конечно, если перенестись во времени еще раньше, то подобные вопросы невозможно было даже сформулировать. Идея о том, что отдельные корпорации и вся экономика должны развиваться бесконечно, – абсолютно нова. И, конечно, такое развитие событий невозможно. Просто с математической точки зрения экономика не может расти до бесконечности. Либо рост прекратится, либо наступит крах.

Поэтому нужно остановиться и сказать себе: откуда вообще появилась эта идея о непрерывном росте? И почему она так важна для нас? Разве нельзя иметь здоровую экономику, в которой уровень внутреннего валового продукта будет оставаться более-менее постоянным? Мы упираемся в основные понятия и принципы нашего времени. Все привыкли считать, что продуктивность – это то, к чему необходимо всеми силами стремиться; экономический рост – это хорошо; что конкуренция полезна; что необходимо неустанно желать все больше и больше. Поскольку экономическая система определяет наше сознание, все это мы называем прогрессом.

Необходимо поставить под сомнение все эти представления о прогрессе, поскольку они совершенно не совместимы задачами, которые на самом деле стоят перед человечеством. Чего мы хотим на самом деле? Мы хотим, чтобы наши дети и внуки жили в здоровом обществе. Мы хотим, чтобы окружающая среда была пригодна для жизни. Мы хотим, чтобы у следующих поколений было достаточно природных ресурсов, чтобы у них было столько же возможностей, сколько сейчас имеем мы. Но с идеей бесконечного прогресса это несовместимо, хотя это и не очевидно с первого взгляда. Необходимо оглянуться назад и найти тот момент, когда началось изменение мировосприятия. Мы с вами говорили о том, что духовные ценности исчезли из современного общества и нам нужно их вернуть. Как только мы это сделаем, все встанет на свои места.

Я понимаю, насколько потерянными ощущают себя те люди, которые пытаются это осознать. Наша социальная система погружается в хаос. Но в этом нет ничего страшного – ведь в природе нечто подобное происходит постоянно. Прежде, чем стать бабочкой, гусеница образует кокон. Возможно, покажется неудобным сохранять сознательность в этот период, но, наверное, это лучший способ понять тот этап, на котором мы находимся.

Очень хорошая метафора! Чтобы превратиться в бабочку, гусеница в коконе переходит в аморфное состояние, и мне кажется, нашу ситуацию также можно в какой-то мере назвать аморфной. Она очень непростая, и ее тяжело пережить.

В то же время у гусеницы есть специальные клетки, которые биологи называют имагинальными. И эти клетки сами знают, когда и как размножаться. Именно они формируют ткани будущего насекомого. Такое ощущение, что они сами знают, что делать. Это где-то в них встроено – не обязательно в генах, но в целом организме. И эти имагинальные клетки создают маленькие кусочки взрослого насекомого, которые потом собираются и становятся единым целым.

Теперь, я думаю, вы можете заметить, что в нашем обществе происходит что-то подобное. Радио «Новые измерения», Институт духовных наук, альтернативная экономика, эко-феминистские движения и так далее – это и есть маленькие группы людей, которые собираются вместе и стремятся создать новое общество, появление которого уже предчувствуют.

И вы полны надежд по поводу будущего общества?

Не вижу причин, чтобы не быть оптимистом. Так устроена Земля. Эволюция неминуема. Ведь не может же быть хуже, правда?

Но в наше время процветают цинизм и пессимизм, как отправные точки для мировосприятия. Получается, что если вы мыслите оптимистично, имеете радужные надежды, то вас посчитают чудаком и ненормальным, потому что ваш образ мыслей не будет соответствовать окружающей действительности.

Давайте разберемся в терминах. Существует глупый оптимизм. Например, ты выглядываешь в окно и говоришь: «Все прекрасно, все будет хорошо», – а на самом деле ничего хорошего нет. Но также под словом «оптимизм» можно понимать чувство, которое есть у нас с вами, – подсознательное умение развиваться из оплодотворенной яйцеклетки в сильную личность, стать Майклом Томсом или Уиллисом Харманом. Наше общество также интуитивно чувствует свой собственный путь – он заложен в нашем коллективном бессознательном. Мы это чувствуем. Мы знаем, какие моральные ценности истинны. Просто пока не понимаем, как дойти до цели.

Оптимизм – это глубокая вера в то, что все мы делаем то, что должны, несмотря на то, что мы не знаем точно, как нужно писать книги и выступать по радио или телевидению. Только благодаря этому чувству у нас есть возможность смотреть в будущее. Это не глупый оптимизм. Речь не идет о том, что жить возможно без каких-либо трудностей и без проблем получать все, чего хочется.

Ваша работа «Незавершенный путеводитель по нашему будущему» в свое время захватила меня с первых строк. У этой книги поразительное название. Действительно, нельзя точно предсказать и полностью описать то, что нас ждет. Можно только почувствовать, как что-то зарождается. Каким образом вы ощущаете свою связь с сознанием человечества? Что вы думаете о вашем собственном духовном пути? У вас ведь есть духовный путь? Вы занимаетесь духовной практикой?

Конечно, у меня есть духовная практика. Я считаю, что моя работа развивает меня, так как я все время занимаюсь тем, что с одной стороны обогащает меня духовно, дает мне информацию для размышления, а с другой стороны – приносит очень большое удовольствие.

То есть вы воспринимаете свою работу как духовную практику?

Да. Думаю, можно так сформулировать. Люди часто начинают свой путь, не имея точного представления о своем призвании, и никто не может им помочь его найти. Именно поэтому мы создали несколько организаций, которые могут им в этом помочь. Действительно, многие люди в зрелом возрасте чувствуют, что им необходимо найти себя, понять свои нужды, изучить свой духовный мир; раскрыть те грани своей личности, которые раньше приходилось прятать, – обнаружить в себе такие внутренние ресурсы, за которые потом, в трудной ситуации, можно было бы ухватиться.

И для этого надо всего лишь раскрыться, в первую очередь перед самим собой. Необходимо понять, что абсолютная вера, абсолютное доверие – это не глупый, бездумный подход к жизни, а принцип, на котором основано все живое. Необходимо, чтобы личный духовный путь и духовная практика на этом этапе стали важной частью человеческой жизни.

И вот однажды вы говорите себе: «Да, моя душа еще не до конца развита, но я уже чувствую, что был рожден, чтобы сделать что-то важное в этом мире. И лучше бы мне уже начать исполнять свое предназначение». Подобные слова означают, что вы доверились своей интуиции, а она обязательно приведет вас к цели. И вы сможете найти ту работу, которая сделает вашу жизнь осмысленной.

Я не могу ответить на вопрос, почему работа – это настолько важно для каждого человека. Кажется, просто так устроен мир. В нас заложено глубокое чувство, позволяющее опознать нашу истинную цель, у нас есть интуиция, указывающая на ту работу, которая нам идеально подходит. Причем речь не обязательно идет о каких-то героических профессиях. Призванием может стать даже просто строительство и обустройство своего дома, создание благоприятной атмосферы в семье. Когда вы найдете то дело, для которого созданы, вы найдете самого себя. Я считаю, что это и есть духовная практика для каждого человека.

Я тоже так считаю. Уиллис, сколько вам лет?

Мне семьдесят восемь лет.

Просто удивительно, сколько в вас энергии и желания заниматься любимым делом. Это прекрасно.

Но должен вам признаться: я нашел свое призвание и узнал истинную цену жизни только после шестидесяти. И только после семидесяти лет я понял, кто я на самом деле. Я медленно учусь, если можно так выразиться. Но я вижу, что люди недооценивают все преимущества пожилого возраста, и это очень распространенная проблема. Мы внушаем друг другу, что, состарившись, необходимо уйти со своей творческой интересной работы и поселиться в сельской местности, чтобы сидеть там на лавочке. Но все обстоит абсолютно иначе. Когда вы выходите на пенсию, тогда и должна начаться настоящая работа.

Складывается впечатление, что ваша работа и дает вам возможность зарабатывать себе на хлеб, и придает вам новые силы. Прекрасное сочетание! Это заставляет вспомнить о смене парадигм в нашем обществе. Недавно я читал одну статью, в которой говорилось, что люди, рожденные в период резкого увеличения рождаемости, никогда не будут называть себя «старыми». Это еще один показатель изменения мировосприятия. Как мы относимся к тому, что происходит?

Я считаю, что корень всех бед нашего общества – это идея о том, что необходимо найти работу непременно в области глобальной экономики. Вместе с тем людям приходится мириться с мыслью, что не всем хватит места в этой сфере, так как экономика не может расти настолько быстро. Таким образом, часто мы вынуждены осознавать то, что нам хорошо было бы осознать и без давления со стороны.

Есть огромнейшая разница между настоящей работой и рабочим местом. Если вам в течение жизни удалось объединить и то, и другое, то вам очень повезло. Но это не столь важно. Самое главное, чтобы у вас в жизни было нечто большее, чем просто рабочее место, благодаря которому у вас есть возможность зарабатывать деньги, которые вы будете тратить на развлечения, чтобы забыться от реального мира.

Если бы вам пришлось пересказать в двух словах и, возможно, дополнить вашу книгу «Незавершенный гид по нашему будущему», то как бы вы обрисовали то, что нас ждет через несколько лет, в начале нового тысячелетия? На что, по-вашему, необходимо обратить внимание в первую очередь?

Сейчас у меня есть возможность взглянуть свежими глазами на эту книгу, которую я написал более двадцати лет назад. И, признаюсь, я практически ничего не хотел бы в ней изменить. Она посвящена тем вопросам, о которых мы с вами сегодня говорили. Она повествует о меняющейся картине реальности – с акцентом на духовные аспекты. Она призывает задаваться вопросами по поводу экономики: для чего она нужна на самом деле? Не является ли экономика инструментом, который общество должно использовать с максимальной осторожностью?

Думаю, главный итог, который я могу вывести из всего этого, – то, что я был не один, кто ставил подобные вопросы, и даже двадцать пять и тридцать лет назад были люди, которые делали что-то похожее. Это указывает на то, что на каком-то подсознательном уровне мы знаем, куда нам нужно стремиться. И если мы будем прислушиваться к внутреннему голосу, то сможем хотя бы немного помочь остальным понять, куда мы движемся. Это совсем не то же самое, что просто к чему-то призывать.

В нашем обществе необходимо менять какие-то фундаментальные принципы – это уже хорошо понимают десятки миллионов людей. И творить новое общество надо всем вместе. Уже более-менее ясно, как нам надо работать, чтобы достичь этого. Но до чего мы еще не дошли – так это командный дух и желание делать все сообща. Мы еще не можем преодолеть первобытный страх перед переменами. Но, тем не менее, чем глубже вера, тем меньше остается страха. Нам нужно быть вместе и верить в себя. Тогда все получится.

Я хочу вернуться еще раньше в прошлое и обратиться к вашей работе «Изменчивый образ человека», которая сначала была своеобразным отчетом о деятельности СИИ[32] и только потом стала книгой. Этот отчет просто поразил меня, потому что он предсказывал то, что случится в будущем. Как вы можете объяснить, что сбылось все, что вы предсказали?

Уинстон Франклин тогда работал в Фонде Каттеринга. Он пришел к нам и спросил, хотим ли мы поработать над этой темой. Он хорошо знал, что мы очень интересовались подобными вопросами. И в эту книгу мы вместе включили исследования глубинных изменений в восприятии человеком самого себя.

Я уверен, что все это было не случайно. Однажды Джеймс Редфилд пришел, чтобы участвовать в программе «Новые измерения», и задержался у нашего офиса. В это время ему кто-то задал вопрос: «Как вы пришли к написанию „Целестинского пророчества“[33]?» А он ответил: «Ну, знаете, я случайно наткнулся на отчет СИИ, который назывался „Изменчивый образ человека“, и он заставил меня задуматься». Вот такие бывают совпадения.

Прекрасная история. Мне только что пришла на ум связь между изменяющимся человеческим образом и девятью этапами. Я уверен, что все так и было.

Джеймс все сформулировал гораздо более точно. У меня просто не хватило проницательности, и я это признаю.

Расскажите о деятельности Мировой академии бизнеса. Чего удалось добиться? Какие надежды вы возлагаете на будущее?

Мировая академия бизнеса, Институт духовных наук, а также другие организации и отдельные люди сейчас взаимодействуют в рамках одного проекта, самого захватывающего из всех, в которых мне когда-либо приходилось участвовать. Это даже трудно вообразить себе. То, чего мы пытаемся достичь, – это объединить все те знания, которые распределены среди людей, занимающихся этими проблемами в течение длительного времени, – и попытаться написать наиболее вероятный сценарий развития человечества. Мы хотим показать, что переход от современного мира со всеми его проблемами к обществу будущего вполне возможен. Но для того, чтобы этот сценарий претворить в жизнь, необходимо тщательно продумать систему законов, в частности законов о налогообложении. Необходимо, чтобы появлялись новые сообщества, новые энергетические ресурсы и так далее. И многие люди, работающие над этой темой, видят, что будущее начинается уже сегодня; что то, что они делают, – это часть чего-то большего.

Еще мы занимаемся тем, что пытаемся начать конструктивный диалог с руководителями крупнейших корпораций о глобальных проблемах, а также о принципиальной роли бизнеса в их решении. Потому что с тех пор, как бизнес стал самой могущественной силой на планете, на него легла такая ответственность, которая никогда раньше не была связана с экономическими системами. Знаете, сорок или пятьдесят лет назад можно было спокойно сказать: «Дело бизнеса – это только бизнес». И это казалось людям правильным. Но теперь все совсем иначе. Основным делом бизнеса должна быть забота о будущем планеты, потому что он обладает очень большими возможностями.

И что делает академия, чтобы добиться этого?

Мы организуем международные встречи, у нас есть местные заседания, мы издаем периодику. Одним словом, мы занимаемся всем тем, что делают другие организации, чтобы наладить необходимый диалог.

Мне кажется, что если мы хотим построить будущее, то для этого очень важно как можно более плотное сотрудничество.

Конечно. Как только мы осознаем, что неразрывно зависим друг от друга, то единственное, что останется делать, – работать вместе. Бессмысленно пытаться вывести из игры другого человека, ведь не это гарантирует выигрыш. Можно выиграть только тогда, когда выигрывают все.

Таким образом, парадигма меняется из «я соревнуюсь» в «я сотрудничаю».

Да, или «я соревнуюсь в рамках сотрудничества». Как в спорте. В спорте проходят соревнования, но там все происходит в определенных рамках, в чем и заключается весь смысл. У конкуренции есть положительные стороны, но только если она имеет место в рамках сотрудничества и совместной работы в деле строительства нового общества, в котором уже не будет тех проблем, с которыми мы сейчас сталкиваемся. И это будет очень благородное дело.

* * *

ЭПИЛОГ

Уиллис Харман всегда как будто стоял одной ногой в будущем, всегда был открыт изменениям, а в последние годы стал настоящим пророком. В нашем с ним диалоге, который произошел за год до его смерти, он поднимал насущные вопросы, указывал на то, что постепенно выстраивается новая модель бизнеса. Чтобы достичь и сформировать ее, каждому человеку придется затратить много времени и сил. Но старая модель уже мечется в предсмертной агонии. Уиллис Харман напомнил нам еще раз, что работа и духовное развитие должны идти рука об руку. Чем бы вы ни занимались, как только вы поймете основные принципы и будете вкладывать в свою работу частичку себя, ваша работа приведет вас к цели.

Глава 8. Работа как духовный путь

Барри Шибер в диалоге с Майклом Томсом

ПРОЛОГ

Сегодня мы живем в ситуации небывалого материального благополучия, но в то же время очень многие недовольны своей жизнью. Мы проводим одну треть своей жизни на работе, и характер нашей работы формирует нашу личность и определяет нашу жизнь. Обычно мы считаем, что невозможно совместить карьеру и духовное развитие, хотя каждый из нас может реализовать посредством деятельности свой внутренний потенциал.

Как же возможно соединить прагматичные аспекты работы и глубину духовного пути? Как научиться наслаждаться своей работой и чувствовать, что делаешь что-то нужное? Как возможно сделать ее более осмысленной и эффективной?

Барри Шибер – бывший декан Института Ньингма[34] в Беркли, штат Калифорния. Он стал магистром делового администрирования в Калифорнийском университете и долгое время наслаждался очень успешной карьерой консультанта по инвестициям. Еще работая в мире бизнеса, он более двадцати лет учился у Тартанга Тулку Ринпоче, тибетского ламы. После того, как Барри ушел из бизнеса, он провел пять лет в уединении. Сейчас он ведет семинары и симпозиумы, где раскрывает секреты успешной работы.

* * *

Майкл Томс: Барри, возможно, будет уместно начать с небольшого рассказа об Институте Ньингма, потому что я уверен, что многим нашим читателям он не знаком. Что это за учреждение и чем оно занимается?

Барри Шибер: Институт Ньингма был основан в 1973 году Тартангом Тулку, тибетским ламой, с целью распространения многовековой мудрости восточной культуры в западном обществе. Уже много лет подряд мы организовываем вечерние курсы и предоставляем людям возможность на время уйти от общества. Также мы выезжаем в Европу и Бразилию. Совсем немного людей приезжает издалека, чтобы понять то, чему мы учим.

Один из ваших курсов – это занятия по праву. Можете рассказать о них?

Это было три года назад, после того, как я прервал свое уединение. Один человек из нашей команды узнал, что в Калифорнии для работы в сфере юриспруденции необходимо заниматься преподавательской деятельностью, и спросил у меня, не могли бы мы что-нибудь организовать. Я сказал: «Давай попробуем!» – и мы приступили к работе. Сначала мы организовали расслабляющие занятия по системе Кум Нье. Занятия оказались очень эффективными.

Именно этими упражнениями я занимался каждый день, пока жил в уединении, поэтому я очень хорошо знаю их пользу. Мы обратились в адвокатуру штата, чтобы нашу программу аккредитовали. И через две недели они пришли к нам и дали полное разрешение. После этого нам представилась возможность привлекать к работе профессиональных юристов в области залива Сан-Франциско[35] из маленького медитативного центра, который находился в здании, прилегающем к Калифорнийскому университету в Беркли.

Мы много и продуктивно работали. Мы выпустили книгу по юриспруденции, в написание которой каждый внес свой вклад. Мы анализировали свою работу, задаваясь главным вопросом: «Будет ли это кому-нибудь интересно?» Мы старались делать все, прислушиваясь к внутреннему голосу, и сделали все от нас зависящее.

Что интересно, самая крупная правовая газета в области залива Сан-Франциско сразу же выпустила статью, посвященную нашему образовательному центру. Разумеется, главный вопрос, который поднимался в этой статье, был таков: «Как может маленький центр медитации в Беркли организовывать курсы для юристов?» К счастью, журналист, написавший статью, сам посещал наши курсы, и они ему очень понравились, поэтому он написал хвалебный отзыв о нашей работе.

И это стало началом нашей активной деятельности на всей территории штата Калифорния, а затем – в Техасе и Колорадо. Теперь к нам обращаются целые корпорации и государственные структуры, которые слышали о нас, и просят организовать для них курсы по борьбе со стрессом, ведь они слышали очень хорошие отзывы. Таким образом сформировался Институт Ньингма. И он помог очень многим людям.

Как произошло, что вы связали свою жизнь с этой традицией и с Тартангом Тулку?

Просто услышал о нем. Вскоре после того, как я заинтересовался медитацией, я узнал о том, что некий лама Тартанг Тулку приобрел небольшой дом, который впоследствии и превратил в центр медитации. Я ходил на его занятия, но сидел, как правило, в последнем ряду, и меня часто клонило в сон. Но постепенно, по мере того как я заинтересовывался его учением, я, можно сказать, пробуждался. Потом у меня появилась возможность надолго уйти от общества, и этот опыт меня преобразил. Именно тогда я решил, что медитация – это дело, которое стоит того, чтобы продолжать им заниматься. И я занимался им все те пять лет. Но я могу вас заверить, что в моих изначальных планах по построению карьеры ничего подобного не было.

Каково это – провести целых пять лет в уединении? Как можно было решиться на подобное?

О, это было великолепно… На самом деле, я планировал уйти от общества только на три года. Но из-за того, что я посчитал себя недостаточно развитым духовно, я решил провести в одиночестве еще два года. К пониманию того, сколько тебе на самом деле необходимо времени, приходишь очень постепенно, шаг за шагом.

Не думаю, что у многих наших читателей был похожий опыт. Расскажите нам об этом со своей точки зрения.

Это был абсолютно новый для меня опыт, потому что я всегда был очень общительным и активным человеком. Я остался совершенно один. Первое время мне было очень сложно. Далеко не каждый день я мог сказать: «Боже, ко мне пришло откровение», или: «Передо мной открываются тайны мироздания». На самом деле я преодолел много трудностей.

Еще у меня появилась возможность выращивать розы. Я уверен, что опыт садоводства очень сильно расширил мое сознание. Я стал настоящим садоводом. Поэтому и медитация, и розы, и красота вокруг имели для меня огромное значение. Это был удивительный опыт, хотя некоторое время было очень трудно.

Давай немного поговорим о книге Тартанга Тулку «Благородные пути к успешной работе».

Первое предложение из нее говорит о многом: «С тех пор, как я приехал в эту страну двадцать пять лет назад, работа, наверное, была моим главным учителем». Это сильное заявление.

Это основано на личном опыте Тартанга Тулку?

Точно. Это хорошо образованный тибетский лама, приехавший в Соединенные Штаты Америки. Он стал гражданином этой страны и работал с нами двадцать пять лет подряд, не позволяя себе прерваться на отдых. Он говорил, что это было лучшее образование, которое он получил в своей жизни. Думаю, что это действительно так, потому что работа давала ему возможность полностью понять западный образ мысли.

Он работал с совершенно разными людьми: учителями, инженерами, строителями, бизнесменами, психологами, социологами и другими. Он мог работать с кем угодно. Он работал над их мотивацией, учитывал нужды каждого конкретного человека. Он был великолепным учителем, способным преобразовать наши недостатки и дать возможность раскрыть наши сильные стороны.

При этом работа стала для него способом обучения. Он осознавал, что работу нельзя воспринимать как временное неудобство, досадную неприятность, после которой можно расслабиться и начать жить. Сам процесс труда должен приносить радость.

Недавно я наткнулся на свежий опрос населения, в котором говорилось, что восемьдесят процентов американцев недовольны своей работой. Как вы думаете, почему так происходит?

Восемьдесят процентов – это просто невероятно много. Мне кажется, дело в том, что люди воспринимают свою работу как тяжкую обязанность. Или как способ обогатиться, а после этого возможность заняться чем-то другим.

Это поверхностное отношение к работе очень многих людей сбивает с толку и мешает им жить. Возможно ли всегда быть жизнерадостными, дружелюбными и готовыми помочь другим? На самом деле, это очень серьезный вопрос, но большинство людей о нем не задумываются, продолжая работать по инерции. Но, может быть, лучший способ взглянуть на это с другой стороны – спросить себя: «Зачем вообще работают люди? Зачем мы появились в этом мире? Что мне надо делать?»

Обычно, задаваясь подобными вопросами, через некоторое время начинаешь осознавать кое-какие вещи. Во-первых, все люди хотят быть счастливыми. Они хотят чувствовать удовлетворение от того, чем занимаются. Во-вторых, они хотят добиться чего-то стоящего. В-третьих, они хотят заниматься таким делом, которое позволит им расти и развиваться. Именно поэтому людям необходимо периодически спрашивать себя: «Зачем я этим занимаюсь?» И, кстати, это касается не только работы, но и других областей жизни, например религии.

Пока я взрослел (думаю, этот процесс все еще продолжается), работа воспринималась как нечто, не имеющее отношения к настоящей жизни. Была жизнь, а было дело, которое необходимо завершить. При таком подходе становится уже не так важно, чем человек занимается. Я помню, как однажды, будучи в старших классах, пришел к консультанту по вопросам будущей карьеры. Эти консультанты опираются лишь на результаты тестов. Считается, что это правильно – уже в процессе обучения в школе выбрать направление карьерного развития и затем до конца жизни ему следовать, никуда не сворачивая. Что касается меня, то я перепробовал около шести разных профессий после окончания школы – возможно, даже больше, если хорошенько вспомнить.

Зачем-то работу отделяют от остального времени. Изучая организации, подобные вашей, а также работая над этой книгой, я понял, что разделения быть не должно. Необходимо делать так, чтобы наше занятие стало частью нашей жизни. Необходимо сделать так, чтобы наши душевные порывы совпадали с нашими делами, нашим самовыражением.

Абсолютно верно. Работу нужно воспринимать как уникальную возможность для самовыражения. При этом я не забываю, что у всех людей есть сильные и слабые стороны. Настоящая работа дает возможность раскрыть себя и увидеть свои слабости, а также узнать, каких результатов мы можем добиться.

Я подумал, что при условии, когда у нас все это есть, мы начинаем рассматривать работу по-новому, как то, к чему нужен особый подход. Разве не так?

Да. Нам нужно натренировать свое сознание для того, чтобы понять, что каждый момент в жизни равноправен с остальными. Это понимание и способность к концентрации дают возможность почувствовать жизнь по-настоящему, во всей ее полноте – именно этому мы и пытаемся научить людей. Если мы разделяем работу и жизнь, то мы живем вполсилы. Мне приходит на ум высказывание Генри Дэвида Торо: «Большинство людей проживают свою жизнь в тихом отчаянии». Это потому, что они не полностью вовлечены в нее. Можно сформулировать по-другому: мы пытаемся дистанцироваться от своей работы и поэтому, в конце концов, остаемся на обочине жизни.

Торо также говорил: «Когда человек нашел себе дело, ему не требуется для этого новый костюм». Он мог многое рассказать о сути работы.

У нас есть возможность воспринимать работу как испытание, благодаря которому можно проверить себя и научиться чему-то новому. Как только мы начинаем осознавать, что в ходе работы мы растем над собой, то становимся более внимательными, более сконцентрированными, внутри появляется энергия.

Благодаря нашей энергии, нашей концентрации и нашим умениям мы становимся очень созидательными, мы постоянно придумываем что-то новое, и нас по-настоящему затягивает то дело, которым мы занимаемся. Мы начинаем жить полной жизнью. И каждый из нас переживал что-то похожее. У всех было состояние, которое некоторые называют «высшим опытом». Когда работаешь долгое время над проектом, который захватывает с головой, который нам интересен, то можно не заметить, как засиделся до поздней ночи. Тогда заставляешь себя остановиться, но рано утром опять берешься за дело, пока оно не будет доведено до конца. После этого всего тебя переполняют радость и удовлетворение от проделанной работы. Появляется столько энергии – возможно, даже больше, чем когда начинал это дело. И тогда начинаешь осознавать, что работа может приносить огромное удовлетворение и делать нашу жизнь осмысленной. Невозможно обучиться чему-то лучше, чем непосредственно в ходе работы, поскольку вы сразу же видите результат.

Что насчет времени? Мы живем в таком мире, где времени ни на что не хватает. Зачастую даже на то, чтобы вовремя закончить работу. Что вы думаете об этом?

Это очень интересная тема. Работа, время и знания связаны в неразрывный узел. Я уверен, что если взять группу людей и спросить у них: «В чем причина того, что вы не полностью увлечены своей работой?» – то все будут отвечать примерно одно и то же. Одни будут жаловаться на недостаток времени, ссылаясь на то, что у них дома кошка или собака, за которыми надо ухаживать, или найдут какую-нибудь другую причину. Другие будут говорить, что у них недостаточно денег, чтобы заниматься тем, чем хочется. Третьи скажут, что у них не было возможности получить хорошее образование. Но, в конечном счете, все сводится к нехватке времени. Мы уверены, что времени нам катастрофически не хватает, но если хорошо присмотреться к себе, то становится ясно, что времени у нас предостаточно. Необходимо всего лишь научиться правильно распоряжаться им, ощутить свою с ним связь. Если позволить себе отдаться потоку времени, то сразу все в жизни начинает получаться.

Мне кажется, мы все говорим, что времени не хватает. Редко услышишь, что человек жалуется: «У меня нет места, чтобы делать дома зарядку»; или: «У меня нет места, чтобы поставить рабочий стол». Практически никто не выражает недовольство по поводу пространства, но когда дело доходит до времени – все делают кислое лицо. Все говорят: «Ну, не знаю… У меня ведь столько других дел, так много других обязательств». Не стоит превращать свою жизнь в бесконечную гонку. Единственный способ с умом использовать свое время – настроить свое сознание с ним в унисон. Когда время и ваше сознание работают как единое целое, может случиться много интересного.

Как вы говорите, нужно влиться в поток времени – но сказать подобное намного легче, чем сделать. Что именно необходимо для этого сделать? Каким должен быть первый, второй, третий шаг?

Книга «Благородные пути к успешной работе» замечательна тем, что в ней очень много практических упражнений. Многие из них посвящены времени. Цель этих упражнений – помочь человеку увидеть, как он на самом деле тратит свое время. Если не знать, на что используешь свое время, то будет очень сложно чего-то добиться.

Если особо не следить за собой, то не замечаешь, как потратил пять минут, чтобы сделать себе кофе; как провел десять минут, чтобы поговорить с соседом; как шел несколько минут по коридору. Впрочем, если просто все время об этом думать, то можно и забыть, зачем шел в другой конец коридора. Поэтому необходимо по-настоящему тренировать сознание. Для этого есть несколько упражнений. Одно из них – это составлять ежедневный контрольный список обязательных дел.

Это действительно очень помогает наладить отношения со временем, к тому же это очень простое упражнение. Оно ничего от вас не требует. Утром надо спросить себя: «Чего я хочу сегодня добиться?» Потом вы стараетесь не отклоняться от составленного списка и возвращаетесь к нему вечером, чтобы проверить, со всеми ли задачами вы справились.

Спросите себя: «Какие у меня приоритеты на сегодняшний день?» Необходимо все хорошенько взвесить и решить, какие дела являются наиболее важными. И когда приоритеты определены, надо задать себе очень важный вопрос: «Как мне сфокусировать свою осознанность?» Другими словами, как не упустить ничего из виду. Нельзя быть сосредоточенным только на каком-то одном аспекте.

В-третьих, очень важный и любопытный момент заключается в следующей проблеме: «Как измерить результаты сделанной работы?»

Именно пребывая в уединении, я начал осознавать, что наиболее интересная стадия развития человека наступает тогда, когда он начинает измерять свой успех.

Некоторым людям приходится большую часть своего времени выполнять простую монотонную работу, например отправлять письма или выпиливать детали на станке. Это очень скучно. И сегодня многие люди стараются избегать подобной работы. Но мы о них не говорим. Итак, предположим, что у нас есть огромное количество писем, которое надо отправить, и мы ведем счет – каждый час мы считаем, сколько было отправлено. Первые две недели люди отказываются вести подсчет, поскольку не видят в этом смысла. Мне кажется, почти все бы поступили так же. Людей это возмущает. Им не кажется необходимым измерять все настолько точно. В один день ведь можно отправить около пятидесяти писем, завтра можно и все сто, а на следующий день можно и шестьдесят. Но по прошествии двух недель начинаешь понимать, что даже небольшая разница в количестве отправленных писем показывает то, насколько ты был сконцентрированным, насколько вкладывался в свое дело. И потом уже просыпается спортивный интерес, который помогает быстрее выполнять работу, тем самым освобождая время для отдыха. Ваше сознание становится более сфокусированным, вы начинаете отдавать себе отчет в своих действиях, у вас появляется стремление вперед. Есть люди, которые очень ценят эту способность в себе – способность оглянуться на свои поступки и проверить, насколько хорошо они справились с делом.

Измерение результатов – очень интересный феномен. Есть такие занятия, делая которые, люди говорят: «Ох, я не могу ответить, насколько хорошо я справился». Но если они заставят себя проанализировать, то почувствуют удовлетворение. Я понимаю, в чем тут проблема. Сначала человек внутренне противится тому, чтобы постоянно оценивать результаты своей работы, поскольку втайне боится, что сделал недостаточно, но в конце концов наступает признательность самому себе.

Следующий вопрос, который мы обычно задаем: «Кто от меня зависит в этот день?» Этот вопрос может означать, что у вас назначена встреча с кем-то, и от вас зависит, появитесь ли вы, будете ли обсуждать с ним дела. «Кто еще зависит от меня?» – ваши дети, родители… да, в конце концов, все вокруг. Есть еще один интересный вопрос: «Что я забываю или игнорирую?» И если снова и снова будете пробегать по списку каждый день, в течение примерно двух недель, то через некоторое время вы поймете, что используете свое время гораздо лучше и экономнее. Теперь у вас есть четкие приоритеты, и вы понимаете, какой путь выбрать, чтобы добиться цели. Знаете, Майкл, нет ни одного человека, который бы не был на это способен. Необходимы только ваша решимость и готовность претворять в жизнь свои мечты.

А еще нужно помнить одну простую вещь. Если у нас есть только двадцать четыре часа в сутки, с вычетом времени на еду, сон и другие нужды, у нас остается около двенадцати часов. Потом: отдых, забота о других людях и, возможно, телевидение отнимают у нас еще четыре часа. Остается восемь. Теперь, предположим, пять минут каждый час мы просто думаем о своем и мечтаем о будущем – еще один потерянный час, и у нас остается уже семь. Потом дорога – чтобы добраться до места работы, большинство людей тратит еще два часа в день. Еще час уходит на всякие пустяки. И вот остается около четырех часов для действительно продуктивного времяпровождения.

Это время необходимо использовать на то, чем вы действительно хотите заниматься. И если у вас есть цель, которую вы четко поставили перед собой, то у вас на это есть четыре часа из двенадцати. Получается, что это двадцать пять процентов из наших возможностей, как будто каждый из нас инвалид. Поэтому если вы решите добиться чего-то достойного в жизни, если захотите сотворить что-либо, то необходимо сделать время своим союзником.

У нас есть только это время. Если у нас остается, скажем, только четыре года на то, чтобы завершить задуманное, это значит, что на самом деле было бы только десять чистых часов для того, чтобы сделать то, что должно быть сделано. Поэтому, если постоянно думаешь о времени и самодисциплине, то начинаешь концентрироваться. Появляется целеустремленность. Появляется энергия. И, разумеется, наша деятельность становится все более и более продуктивной.

Действительно, мы часто даже не осознаем, как именно мы проводим время. Просто если представить, что мы будем вставать каждый день на час раньше, и если посчитать все это, то мы получим две лишние недели в году. Две недели, которые проспал и которые мог бы потратить на то, что хотел сделать. Несколько лет назад вышла книга под названием «Кошелек или жизнь», основанная на семинарах, которые Джо Домингез проводил по всей стране. На семинарах он учил людей обращаться с деньгами и контролировать то, куда эти деньги уходят. В частности, он учил людей обращаться со временем. Он показывал, насколько правильно выражение «время – деньги», и то, насколько деньги определяют, сколько времени ты тратишь. Если ты потратил двадцать пять долларов, то подумай, сколько времени тебе понадобилось, чтобы их заработать.

Куда уходит время у людей? В сущности, оно уходит на то, чтобы делать деньги. И если ваш стиль жизни требует больше денег, значит, вам придется потратить на это больше времени, и так без конца. Таким образом, лицом к лицу сталкиваешься с проблемой времени, с тем, как оно относится к заработку денег, к приобретению материальных благ.

Как только вы научитесь концентрироваться, вы совершите одно потрясающее открытие – оказывается, у вас может быть гораздо больше времени, чем вы предполагали. Есть небольшое упражнение, которое заключается в том, чтобы просто каждый день прилагать на пять процентов больше усилий, чем вы это делаете обычно. Эти пять процентов творят чудеса. Можно потратить сэкономленное время на то, чтобы убрать со стола. Можно сделать сейчас все деловые звонки, которые хотел отложить на потом. Внезапно разум проясняется, стол расчищается, а все те мелкие дела, которые не давали вам покоя, исчезают. Совсем чуть-чуть, пять или десять минут в день, которых у вас раньше не было, – это очень важно.

Думаю, всех очень заинтересовала возможность управлять течением времени.

Мы обнаружили, что этот феномен связан с внутренней энергией человека. Это приносит невероятное удовольствие. Просто появляется чувство удовлетворения от всего, чем бы ни занимался. На первый взгляд это может показаться сложным, но на самом деле все очень просто. Все, что надо сделать, – это выделить час или два и решить, что именно вы должны сделать за это время. Потом необходимо составить список из примерно шести пунктов, которые необходимо выполнить за этот час или два. Когда время пройдет, надо остановиться и посмотреть, что же вы успели сделать. Если все дела завершены – просто прекрасно. На следующие два часа поставьте себе другие цели. Если же некоторые пункты вы не успели осуществить, то ничего страшного. Очень важно, что нельзя винить себя за то, что не удалось что-то завершить вовремя. Просто расслабьтесь и пообещайте себе сделать это в другой раз. Но вы должны постараться!

И после того, как восемь часов вы проведете, упражняясь подобным образом, вы будете очень удивлены, когда осознаете, сколько всего вы успели сделать. Все, что вы не успевали убрать или сделать, теперь в идеальном состоянии. На вашем столе порядок, пол помыт. И вдобавок, ни с того ни с сего у вас появляется желание активно действовать, вы спрашиваете себя: «Что еще? Что еще можно сделать?» Вы осознаете, что в вас всегда скрывались возможности. И вы чувствуете, что благодаря этому упражнению поняли для себя очень важные вещи. На третий день все продолжается. Разве что только вечером третьего дня или на четвертый вы останавливаетесь. Это нормально. Почти все останавливаются. Но почему так получается? Ведь мы чувствуем себя лучше, чем раньше, – мы успеваем многое, мы готовы взяться за новые дела. Так почему же мы останавливаемся?

В этот момент очень важно проанализировать то, о чем вы думали, какие истории рассказывали самому себе. На какие хитрости пошел ваш мозг, чтобы сбить вас с курса? Очень важно не прислушиваться к тому, что он говорит, а вместо этого сказать: «Но на самом деле я не хотел останавливаться. Но я остановился. И в чем же причина?» Необходимо проанализировать все спокойно и беспристрастно и отыскать причину. И когда вы ее находите, то нужно начинать все сначала. Через какое-то время вы научитесь распознавать уловки, которые ваше сознание будет использовать, чтобы остановить вашу работу над собой. Необходимо как понимание ситуации, так и ваша концентрация, и после недели работы над собой вы почувствуете результат.

На самом деле я делал так неоднократно. И каждый раз сам себе удивлялся. Когда я начинаю, я устанавливаю для себя шесть целей на промежуток времени в три с половиной часа, чтобы все закончить. И всегда все успеваю. Но почему я так не делаю все время? Действительно, на определенном этапе просто скатываешься обратно к старой схеме. Необходимо всегда об этом себе напоминать.

Мне посчастливилось общаться с людьми, которые очень многого добились в жизни. Которые достигали всего намеченного. Например, Джон Кэмпбелл. Джон был ученым, посвятившим свою жизнь миру мифологии, поэтому он стал самым великим на Земле популяризатором мифов. Он часто рассказывал историю о том, как однажды к нему подошел человек и спросил: «Как вообще возможно написать так много книг?» И Джон ответил: «Сорок лет я не занимался ничем, кроме того, что писал по двенадцать часов в сутки». Это великий ответ, потому что именно это и может привести к успеху. Для успеха нужны внимание, преданность своему делу и вера в то, что все получится. В какой-то мере в каждом человеке заложена возможность добиться исполнения своей мечты. И как только встанешь на свой собственный путь, то все сразу станет легко и в радость.

Существует великое множество книг, рассказывающих о том, как добиться исполнения наших желаний. Мы всегда будем искать эти три заветных шага, десять волшебных ответов и тому подобные рецепты. Но волшебных ответов на самом деле не существует. Достичь цели можно только благодаря нашей внутренней способности свершать. Это правда? Как вы думаете?

Я думаю, что слово «свершать» интересно само по себе. Действительно, крайне редко люди стараются использовать все свои возможности. Мы все предпочитаем потакать нашим слабостям – медлительности, лени и забывчивости – ведь так намного легче.

Вопросы, связанные с использованием всех наших способностей, а также с ответственностью, – это то, чего люди обычно стараются избегать. Они не хотят что-то делать со своей жизнью, не хотят с пользой проводить время. Поэтому, мне кажется, сейчас вы затронули очень важную тему. Я думаю, что человек в жизни получает то, что заслужил. Все зависит от того, сколько сил он вложил в дело и насколько он был готов непредвзято оценивать свою работу и учиться чему-то новому. Самое главное препятствие, с которым сталкиваются люди на пути к своей цели, – это представление о том, что все в мире легко и просто, что за тебя все сделают другие люди. На самом деле, растить в себе уверенность в своих возможностях и умениях – это настоящее мастерство.

Я считаю, что тема приверженности своему делу очень важна. Моя жена Джастина и я шутим по этому поводу: «Каков уровень твоей нынешней приверженности?» Несколько лет назад я участвовал в семинаре. Он был рассчитан на шесть дней и предназначен для руководства корпораций. Каким-то образом туда пригласили и меня.

Одна из тем, которая там обсуждалась, была как раз о приверженности, и участники семинара определяли уровни своей приверженности. Например, второй уровень мог быть таким: «Что ж, хорошая идея, давайте воплотим ее в жизнь». Что же касается самого высокого уровня, то формулировка звучала следующим образом: «Я добьюсь своего, чего бы мне это ни стоило». К этому уровню должны стремиться все люди, и вы, и я. На любом другом уровне добиться максимальных результатов невозможно.

Я считаю, что это правда, но думаю, что на это можно посмотреть также и с другой точки зрения. Важна не только ваша приверженность, ваша увлеченность, но и то, насколько вы ответственны. Если у вас есть подобное качество, то, когда вы просто говорите: «Это будет сделано», – вы знаете, что вы обязательно позаботитесь о том, чтобы все действительно было выполнено.

Это не означает, что не будет ошибок. Мы все совершаем ошибки. И мы учимся на ошибках, поскольку осознаем свою ответственность. Это и означает полностью отдаваться работе. Ваше сердце, ваш разум будут полностью вовлечены в заботу о деле, благодаря им вы будете чувствовать ответственность за выполнение всего намеченного. Это очень важно. Все начинается с малого, но в конечном итоге ваша настойчивость приносит свои плоды. Вас начинает переполнять энергия. И вы чувствуете, что способны взяться за такие проекты, воплотить такие идеи, о которых раньше даже не мечтали. И вы понимаете, что с головой вовлечены в то, чтобы осуществить свои мечты.

У нас, в организации «Новые измерения», есть еще одна поговорка: «Наша цель – совершенство, но мы можем довольствоваться и безукоризненностью». Мы все неудержимо стремимся к совершенству. Мы, американцы, кажется, родились с этим стремлением.

Ну, это можно сказать не только про американцев. Мне кажется, речь идет об общечеловеческом стремлении. Но это стремление всегда входит в противоречие с реальностью. Времени всегда не хватает, и мы вынуждены выбирать между качеством и количеством. В каждой культуре есть эта проблема. Везде есть ярые перфекционисты и те, кто стремится к максимальной производительности. Секрет успешной работы заключается в нахождении баланса.

Как возможно использовать духовные практики в своей работе?

Все начинается с тренировки сознания. Чем больше человек отдает себе отчет о своих действиях, тем более чувствительным он становится. Человеческий разум – это, на самом деле, удивительный инструмент. И им нужно уметь пользоваться. Чем лучше человек управляет своим сознанием, тем лучше результат.

Вспомните, какие мысли нас часто посещают во время работы. «У меня не получится», «У меня недостаточно опыта», «Мне не хватает ресурсов», «Есть кто-то, кто знает это лучше меня»… Но все эти голоса замолкают, когда мы концентрируемся на самой работе. Это уже огромный шаг вперед. Когда мы способны сфокусировать наше сознание, то мало что способно нас остановить на пути к успеху. Ведь обычно никто и ничто кроме нас самих нам не мешает; мы сами саботируем свою деятельность. И никого больше винить в этом нельзя.

Есть всеобщий закон: если человек добился успеха, то он считает это только своей заслугой; если же он потерпел неудачу, то начинаются обвинения других. Работники винят во всем начальство, руководство обвиняет подчиненных, подчиненные перекладывают ответственность за неудачу на менеджера, и все это идет по кругу. И в любой точке планеты люди винят экономическую систему.

А если вы живете в Америке, то будете винить президента или конгресс. Они вообще часто выбираются козлами отпущения.

Точно. Мы способны обвинить кого угодно, лишь бы не смотреть правде в лицо. Но если сфокусироваться на своем разуме, то можно сразу заметить все ошибки и понять свои возможности. Тогда можно без препятствий двигаться вперед, к намеченной цели.

Также я считаю, что необходимо хотя бы немного поговорить об энергии. Ведь когда ваш разум и ваше сердце сосредоточены на какой-либо работе, то появляется огромное количество энергии. Иногда очень трудно выйти из состояния хандры и депрессии. Но когда появляется энергия, все становится на свои места. Еще раз повторю, что главный секрет успешной работы – это полный отчет в своих действиях и концентрация на том, что предстоит сделать. И вот тогда в какой-то момент у вас появляются силы. Жизнь начинает играть яркими красками, она становится намного интереснее – она наполнена непринужденностью и радостью.

Когда находишься рядом с человеком, способным воплотить принципы, о которых вы говорите, в жизнь, то невозможно устоять перед его обаянием. Всех очень привлекает подобная энергия. Каждый, кто способен действовать согласно такой практике, обладает притягивающей силой. Люди тянутся к таким людям.

Обычная отговорка, которой мы всегда успокаиваем себя: «Я не могу заниматься тем, чем мне хочется, из-за того, что у меня недостаточно денег». Вы часто такое слышите?

Это отговорка номер один. А следующая: «У меня недостаточно времени».

Так чем можно ответить на отговорку про недостаток денег?

Первым делом, на это надо посмотреть немного с другой стороны, так как сразу ответить на это: «Нет, на самом деле у вас есть деньги», – невозможно. Суть не в этом. Суть в том, что наше сознание продолжает кормить нас одними и теми же историями. И мы на них покупаемся и действительно верим, что денег у нас нет.

Мы даже не пытаемся заниматься тем, к чему стремится наше сердце. Та же самая история с фразой: «У меня нет времени». Мы слепо верим сказкам нашего разума. Но потом однажды мы встречаем людей, у которых было намного меньше средств и времени, но которые занимаются именно тем, чем хотели бы заняться мы, и у них все получается. Поэтому необходимо оглянуться вокруг, заглянуть в себя и увидеть, что мы сами придумываем отговорки для того, чтобы не быть счастливыми.

Мы говорим себе: «У меня недостаточно времени», или: «У меня недостаточно денег». На самом деле, все это – психология жертвы. Если вы так мыслите, то ваша работа будет приносить сплошные разочарования.

Если у человека нет опыта существования без всех тех вещей, которые дают ощущение безопасности – например, постоянной зарплаты, места в фирме, машины и так далее, – то ему будет очень сложно избавиться от них. Ему будет сложно погрузиться в совершенно новый мир, в котором все эти вещи, связывающие нас по рукам и ногам, не представляют никакой ценности.

Для него это неизведанная территория.

И она очень пугает. Но я если предан своему делу, то ничто не может остановить меня. Так как возможно погрузиться в новый мир, прыгнуть в бездну?

Вы заговорили о страхе. Страх – это, определенно, одна из причин, почему мы не можем быть счастливыми. Когда мы сталкиваемся со страхом, это может быть хорошим поводом проверить себя на прочность. Во-первых, любой страх можно победить. Во-вторых, знание приходит с опытом. Не правда ли? Единственный способ о чем-то по-настоящему узнать – пойти и сделать это, предпринять какие-нибудь действия, иначе страх нас окончательно парализует.

Наши страхи могут вырасти до такой степени, что мы даже не сможем что-либо предпринять. Тогда первое, что необходимо сделать: совершить хоть маленький шаг вперед. Сделать что-нибудь. И после того, как вы совершили это небольшое движение, нельзя останавливаться – мало-помалу необходимо продвигаться дальше. Но мысль о том, что, сделав первый шаг, мы сможем перевернуть горы, – будет огромной ошибкой.

Это еще один насущный вопрос. Многие из нас верят в то, что если сделать всего несколько шагов по направлению к цели, то сразу добьешься всего намеченного. Это как с буквы А перескочить сразу на Я, минуя БВГДЕ и остальные буквы. Это как из начала сразу попасть в конец, минуя середину. Но так никогда не бывает.

Да, не бывает. Если так думать, то первое же препятствие выбьет вас из колеи. Необходимо иметь упорство и быть готовым работать в трудных условиях. Потому что, без сомнения, проблемы возникнут. Я могу сказать, что если у человека есть цель, то ему очень повезло. Ему просто нужна решимость идти до конца. И тогда, в конечном итоге, мы выходим за рамки привычных представлений и понимаем, что способны перевернуть мир. Очень радостно наблюдать, как в человеке просыпается способность к настоящему творчеству. Никогда не знаешь, когда именно это произойдет. Но зачастую единственный способ этого добиться – учиться на практике. Необходимо просто начать действовать.

Полезно ли, чем бы вы ни занимались, время от времени спрашивать себя: «В чем цель моей работы?»

Разумеется. Очень важно то, как мы воспринимаем свою работу. Есть пара вопросов, которые помогают обрести более глубокое видение своей деятельности. Их очень важно все время держать в голове. Один из подобных вопросов звучит следующим образом: «Чем я могу помочь другим людям?» К сожалению, многие люди об этом даже не задумываются. Есть и другой вопрос: «Чего я на самом деле хочу?» Думаю, многие люди хотели бы, чтобы последний вопрос чаще приходил к ним в голову, или чтобы они в свое время задумались об этом перед тем, как принять какое-то важное решение.

Я думаю, что подобные вопросы могут заставить совершенно иначе взглянуть на то дело, которым мы занимаемся. И если мы сосредоточимся на цели, если мы с умом сможем использовать отведенное нам время, то обязательно добьемся того, к чему стремимся.

А что насчет привычки постоянно сравнивать себя с другими? Что-то типа: «Я делаю эту работу хуже, чем мой коллега». Кажется, будто подобные мысли посещают человека независимо от того, чем он занимается. Что вы думаете по этому поводу?

Конечно, подобный подход – это очень большая проблема. Все начинается со здорового чувства конкуренции, но потом это превращается в зависть. Когда мы осознаем чье-то превосходство, это лишает нас возможности наслаждаться процессом работы и по достоинству оценивать наши достижения.

Но это чувство легко победить. Вам, возможно, понадобятся упражнения, чтобы не свернуть с этого пути. Впрочем, можно просто не прислушиваться к подобным мыслям, которые появляются, когда мы не до конца сконцентрированы на своей работе. Я считаю, что когда мы полностью фокусируем свое сознание и полностью отдаем себе отчет о проделанном, то эти мысли перестают нас беспокоить. Но нельзя сказать, что они совсем исчезают. И жизнь не становится легкой и беззаботной. Неприятности все равно случаются. Иногда эти неприятности даже могут выбить почву из-под ног. Но если мы будем продолжать стараться и работать, мы всегда сможем подняться и в конце концов достигнем своей цели.

Зачастую, когда вы начинаете следовать подобному пути, – это кажется странным и неприятным вашим знакомым, членам семьи или друзьям. Понимаете ли, когда вы бросаете работу, на которой прослужили двадцать лет или больше, и решаете заняться чем-то совершенно другим, то это может кому-то показаться очень странным.

Когда вы им говорите: «Да, у меня пока нет работы, но я очень хочу этим заниматься», они вам отвечают: «Ты не можешь так поступить». В нашем обществе господствуют недоверие и пессимизм. Люди, у которых ничего не получилось, всегда говорят: «Ты не можешь». И совсем немногие говорят: «Ты сможешь».

Я считаю, что это заговор. Такой заговор, в который входят все люди, с которыми мы работаем. Они прикладывают все усилия, чтобы никто не смог сделать ничего ценного. Все дело в том, что они боятся почувствовать себя одинокими. То же самое происходит в коробке с крабами: когда один краб начинает выползать наверх, другой внезапно хватает его и тянет назад. Но именно слыша подобную критику, мы обретаем веру в себя. Здесь уже можно говорить об истинной целеустремленности. Тогда мы начинаем понимать, что можем добиться желаемого.

Мне нравится, когда люди говорят: «Я могу». Мне кажется, что это большая редкость, когда просишь своего коллегу, знакомого или любого другого человека об услуге и слышишь в ответ: «Я смогу это сделать». И дело действительно делается. И не надо дважды думать об этом. Но большинство людей, у которых что-то просишь, обычно придумывают разные отговорки, чтобы этого не делать: «Можно, я потом это сделаю?», «Можете мне это послать в другой офис?», «Может, кто-нибудь другой это сделает?» Мы настолько к этому привыкли, что зачастую даже не замечаем весь этот негатив. Но когда кто-то вам отвечает: «Я могу. Я позабочусь об этом», то сердце наполняется радостью, и на душе становится легче.

Понимаешь, что происходит что-то позитивное. Этот сдвиг почти незаметен, но он очень важен. Если мы будем сопротивляться негативу, который нас окружает, то сможем что-то изменить. И мы сейчас говорим о переменах. Мы пытаемся уйти от этой привычной схемы поведения, которая может быть очень разрушительной. По крайней мере, она не дает нам раскрыть свой потенциал.

Вы говорите о том, что можно воспринимать стакан или наполовину полным, или наполовину пустым?

На каком-то уровне это, разумеется, так. Но нельзя забывать, что в нашем случае стакан наполняется конкретным человеком. И если вы попросите кого-то наполнить стакан, и он ответит: «Конечно, я могу это сделать», и потом действительно наполнит его, то это и будет по-настоящему позитивным отношением.

Часто можно услышать, что в бизнесе основной целью является прибыль, поэтому наша деятельность слишком ориентирована на конкретный результат. И несмотря на то, что в этом есть и отрицательные моменты, несомненным плюсом здесь является то, что результат действительно есть и его можно наглядно продемонстрировать. Успех можно измерить. А если все идет не так, как надо, то можно сразу сделать необходимые корректировки. Но действительно приятно, когда кто-то говорит: «Я не только вижу, что твой стакан наполовину полон, но, если бы ты захотел, я бы мог наполнить его доверху».

Здесь уже речь идет об ответственности, об уровне приверженности своему делу, о наличии внутренней уверенности. Для того, чтобы добиться успеха, нужно соединение многих факторов.

Да, необходимы многие вещи. Но недостаточно просто составить список того, что вам необходимо, и следовать ему. Все это даст только временный результат. Необходимо работать на более глубоком уровне. Нужно менять свое видение жизни, свое отношение к трудностям.

Есть очень интересное изречение: «Первый шаг к большой ответственности – это готовность радостно воспринимать трудности». Это интересная идея – настраивать себя на лучшее, если у вас возникают проблемы. Если кто-то придет и даст нам больше работы, чем мы способны выполнить, то мы сможем осознать предел своих возможностей. Если кто-то поставит перед нами действительно трудную задачу, то само ваше сердце ответит: «Я хочу сделать это. Я хочу ухватиться за эту работу и выполнить ее». И не нужно слушать, как ваш разум настойчиво твердит вам: «Ох, у меня не получается. Я, наверное, не очень подхожу для этой работы. У меня недостаточно образования. Я могу все испортить».

«Но могу и преуспеть!» Но некоторые люди не хотят преуспевать. И тогда они снова попадаются в ту же самую ловушку и теряют возможность развиваться и расти. Продолжать развиваться – это единственно правильное решение.

* * *

ЭПИЛОГ

Нам всем необходимо почаще задавать себе вопросы по поводу своей деятельности – как она может дать возможность жить более полноценной жизнью; как работа может раскрыть наши внутренние ресурсы и позволить нам реализовать наши знания и умения. Только в этом случае мы сможем жить так, что каждый день будет наполнен радостью и чувством удовлетворения.

Когда мы начинаем зарабатывать себе на хлеб, следуя в выборе деятельности своим глубочайшим душевным порывам, наша жизнь становится счастливой, а работа – по-настоящему продуктивной. Работа может привести нас к истинной мудрости. Нельзя упускать шанс, надо использовать каждый миг жизни. Ведь на нас лежит ответственность за то, чтобы следовать своему предназначению.

Глава 9. Естественное творчество в бизнесе

Маргарет Уитли и Майрон Кельнер-Роджерс в диалоге с Майклом Томсом

ПРОЛОГ

Как можно развить в себе целеустремленность? Нужно лишь принять новый способ существования в этом мире. Нужно жить без страха, пытаться наполнить каждый день творчеством и игрой, использовать каждую возможность, все время учиться новому и уметь удивляться.

Это очень простой путь, но он требует веры в то, что этот мир, по сути своей, очень гармоничен. Вселенная сама стремится к порядку. И чтобы добиться этого, человеческая помощь ей не нужна. Она знает, что мы ищем смысл, и готова нам его дать. Ничего не требуя взамен, она дает нам то, что нам необходимо, но мы способны принять ее дары только в том случае, если смотрим на мир широко открытыми глазами.

Она считает нас своими созданиями и хочет, чтобы мы тоже создавали. Она не знает разницы между жизнью и игрой. Она хочет, чтобы мы тоже были менее серьезными, но с другой стороны – более целеустремленными в плане работы и всей нашей жизни. В этом мире мы должны действовать гораздо более уверенно. Сам мир поддерживает наши стремления и наши надежды. Мы можем творить, экспериментировать, организовывать, терпеть неудачи, достигать целей, играть, учиться и снова творить.

Это слова Маргарет Уитли и Майрона Кельнер-Роджерса. Маргарет Уитли является ректором Института Беркана, а также главой компании «Кельнер-Роджерс и Уитли». Раньше она была профессором менеджмента в школе менеджмента Мариотт при Университете имени Бригама Янга. Последние несколько лет она работает с корпорациями, руководители которых понимают необходимость что-то противопоставить надвигающемуся хаосу.

Ее книга «Лидерство в новой науке: как научиться порядку у гармоничной Вселенной»[36] была названа лучшим пособием по менеджменту в 1992 году еженедельником «Индастри Уик».

Майрон Кельнер-Роджерс является главой компании «Кельнер-Роджерс и Уитли», а также основателем и попечителем Института Беркана. У него уже более двадцати лет опыта работы и как консультанта, и как исполнительного директора. Сейчас его работа сфокусирована на использовании интуиции из новой науки о хаосе, сложности и самоорганизовывающихся системах, чтобы помогать организациям справляться с неблагоприятной обстановкой. И Мег, и Майрон часто выступают с докладами на конференциях в Соединенных Штатах Америки и за рубежом. Они вдвоем написали книгу «Самый простой путь»[37], которая раскрывает новую парадигму самоорганизации для компаний.

* * *

Майкл Томс: Какое отношение игра имеет к деятельности коммерческих организаций?

Маргарет Уитли: Всем необходимо задуматься, какое место игра занимает в нашей жизни и почему мы так часто отходим от игровых принципов, когда занимаемся бизнесом. Жизнь поражает своим богатством и многообразием, а все живое обладает невероятным творческим потенциалом. Это надо заимствовать организациям с маленькими коробками-офисами и запуганными сотрудниками. И мы приходим в такие компании, чтобы возместить недостаток творческого начала, тех огромных возможностей, ключом к которым изначально владел только маленький процент людей.

В контексте этого положения об игре в организации, игре на рабочем месте, вы также говорили о праве человека на ошибку. Это что-то новое. Ведь все люди очень боятся совершать ошибки. Все хотят, чтобы у них получалось все с первого раза. Такая у многих позиция. Что вы думаете по этому поводу?

Майрон Кельнер-Роджерс: У меня есть сын, ему четыре года, и это человек, который знает толк в играх. Я могу долгими часами просто наблюдать за тем, что он делает. Когда я смотрю на его игру, меня переполняет ощущение, что я прикасаюсь к величайшим тайнам мироздания. Когда он начинает играть с какой-нибудь вещью, лежащей перед ним, то может совершенно забыть о ее прямом назначении и начать создавать для нее собственную реальность. Он не боится совершать ошибки. Когда появляется что-то новое, не знакомое для него, он стремится понять это и включить в свою игру.

Подобный поток свободного творчества, возможный только в детской игре, к сожалению, практически невозможно увидеть в современных организациях. Способность постигать новое и изобретать требует от нас умения делать ошибки в истинном значении этого слова – ошибиться и иметь храбрость с гордостью признать это, получив хороший урок в какой-то ситуации. Обучение невозможно без ошибок, как в детской игре, так и в гигантских корпорациях. Но мы, к сожалению, избегаем этого.

Маргарет: Если внимательно посмотреть на нашу жизнь и на работу коммерческих организаций, то мы увидим, что ошибаемся постоянно. Но вместо того, чтобы учиться на этих ошибках, мы начинаем лихорадочно суетиться, чтобы скрыть факт своей некомпетентности. Страх перед неудачей не позволяет нам рисковать и добиваться успеха.

Однажды мы работали с клиентом из огромной всемирной производственной компании. Он рассказывал, что, проведя в этой компании многие годы, понял, что оправданный риск всегда так или иначе приводит к положительным результатам. Он поменял язык общения в своей организации. Он сказал: «Мы же здесь для того, чтобы заниматься экспериментами!» (а это было химическое производство, так что его слова имели смысл). Он перевернул отношение к работе. Он показал людям, что если уж они экспериментируют, то с помощью этих экспериментов необходимо узнать, что работает, а что нет. Но тема риска – это несколько другая область. Риск связан с нашим страхом перед неудачей.

Майрон: В любом эксперименте не может быть неудачи по определению. Главное – результат, неважно, положительный или отрицательный. Он и есть цель эксперимента.

Как вы думаете, не закладывается ли постоянный страх перед ошибками уже нашей системой образования? Ведь нас учат с детства, что если мы ошибаемся, это значит, что мы не справились, потерпели неудачу. И если мы получили двойку на контрольной, то мы опозорились. Складывается непоколебимая уверенность, что в жизни все надо делать идеально. Как нам преодолеть этот барьер, представление о том, что возможен только единственный верный ответ?

Маргарет: Конечно, в государственных образовательных учреждениях закладывается много всего хорошего. Но организация образовательного процесса совершенно никуда не годится. Просто необходимо перестать судить об учениках по успехам на стандартных тестах и гораздо больше внимания уделять сочинениям и самостоятельным проектам, то есть тем видам работы, которые будут отражать их индивидуальность. Впрочем, если внимательно присмотреться к нашей образовательной системе, мы обязательно увидим учителей, осознавших необходимость нововведений и уже вовсю экспериментирующих.

Майрон: Понимаете ли, школы ведь практически не отличаются от наших индустриальных корпораций и других бюрократических учреждений. Они ставят во главу угла необходимость скорейшим образом увеличить продуктивность каждого человека. Но это механистическое отношение. Тогда уж надо задать себе вопрос: могут ли люди быть столь же продуктивными, как и машины?

Перфекционизм и постоянное чувство вины пустили очень глубокие корни в общественном сознании. Тем не менее, мировоззрение, основанное на механистическом восприятии, отступает и дает дорогу чему-то новому. Именно об этом мы пишем в своей книге и именно этому посвящаем свою работу. Новое видение действительности раскрывает нам то, как жизнь организовывает сама себя. Мы начинаем понимать, что имеем право совершать ошибки, хулиганить, играть со всем, что тебя окружает, чтобы на собственном опыте найти правильные ответы и решения.

Как вы думаете, стоит ли в жизни рисковать?

Маргарет: Ну, в жизни точно стоит экспериментировать. Один католический теолог, по-моему, это был Дэвид Стиндел-Раст, однажды сказал, что если вы хотите узнать, что такое творчество и любовь к экспериментам, просто посмотрите, сколько в природе самых разных птиц. Создатель не проводил опросы, не проверял птиц на наибольшую эффективность и не оставил одну, самую идеальную из всех. И именно поэтому разнообразие жизни просто поражает воображение. Мы просто не имеем представления о той выразительности, которую показывает нам жизнь. Биологи пытаются классифицировать это многообразие, но таким образом они все дальше уходят от жизни как таковой.

Но что самое интересное – даже если бы мы никогда не ошибались, в жизни и на работе, то это бы, в конечном счете, означало, что мы никуда не движемся. Поэтому нам нужно смириться с тем, что учиться надо будет на своих собственных ошибках. Тем более что в нашей культуре это единственный действенный способ обучения. Невозможно приобрести необходимые навыки, просто изучая теорию или обсуждая ту или иную проблему. Ничто никогда не работает с первого раза. Я не только убедилась в этом на собственном опыте, но и уверена, что каждый читатель придерживается точно такого же мнения. И как только мы пришли к этому нелепому представлению о том, что ты должен добиться всего с первого раза, а если этого не случилось, то лучше об этом забыть и никому не рассказывать? Почему мы настолько отклонились от пути познания и совместного творчества? Меня эти вопросы приводят в замешательство.

Но, может быть, у вас есть ответы на те вопросы, которые вы только что сами задали? Почему мы оказались в такой ситуации?

Маргарет: Почему мы там оказались? Дело в том, что нам мешает жить иллюзия, будто с людьми можно обращаться, как с машинами.

У машин нет своего разума. И мы даже не ожидаем, что они сами себе его создадут. Они просто следуют нашим инструкциям. Машина не имеет ничего общего с человеком. Но в нашей культуре, особенно последние пять лет, считается, что к людям лучше относиться, как к машинам. То есть целесообразнее всего дать человеку перечень заданий и ожидать, что он будет им следовать. Особенно это касается больших организаций. Но если был хоть один человек в истории, который бы на сто процентов подчинялся инструкциям другого человека, то я о нем никогда не слышала. Люди, где бы они ни работали, всегда показывают свою независимость и проявляют творческое начало.

Таким образом, стремление все загонять в рамки организационной структуры привело к тому, что лучшие человеческие качества, такие как независимость и творческий подход, стали восприниматься как проблема, как нечто, с чем необходимо бороться. Мы хотим достичь полного контроля и бесперебойной продуктивности. Но это стремление не имеет ничего общего с настоящей жизнью. Но многие все еще уверены в том, что мир легче понимать, как механизм, а человека удобнее воспринимать, как машину.

Неужели следует каждому человеку позволить делать то, что он хочет? Что делать с бизнес-планами? Можно ли при таком отношении заниматься стратегическим планированием?

Майрон: Была точка зрения, что при правильной организации бизнеса можно заглянуть в будущее на пять лет вперед и решить, какой путь следует избрать, чтобы достичь намеченного. На мой взгляд, к счастью, многие люди больше не стоят на ложном пути поэтапной работы, которая тщательно распланирована на несколько лет вперед.

Некоторые же в процессе принятия решений руководствуются исключительно интуицией, и только по прошествии определенного времени, когда выбранная стратегия уже привела к положительным результатам, пытаются рационализировать свое поведение. Они пытаются воссоздать ход событий и говорят себе, что исход был известен заранее, что все было под контролем с самого начала.

А как насчет такого понятия, как пятилетний план?

Маргарет: Это уже почти анахронизм.

Майрон: Мы сейчас говорим о том, как возможно избавиться от практик, которые на самом деле не приводят ни к чему хорошему, но в то же время требуют сил и средств. Разрабатывается план, продумываются средства, контролируется каждый этап, а в конце года каждый человек оценивается только исходя из того, насколько хорошо он справился со своей частью общего плана. На этих принципах держится все, начиная от домашних заданий в старших классах и заканчивая организацией работы крупной корпорации. Но я верю, что на смену этой системе сейчас уже приходит другая. Та, в которой человек всегда может найти способ выразить себя, в которой стратегический расчет сочетается с возможностью действовать по обстоятельствам, когда это необходимо.

Я должен признаться, что лично у меня нет определенного представления о том, в каком направлении я двигаюсь, и тем более нет точного плана на пять лет вперед. Но даже если бы он у меня был, то я уверен, что не смог бы добиться всех тех целей, которые перед собой изначально поставил, поскольку жизнь непредсказуема. Для себя я решил, что удобнее всего решать проблемы по мере их поступления. Используя свои знания и вкладывая в работу все свои силы, можно справиться с любыми трудностями, которые возникают в процессе работы. Кроме того, благодаря подобному подходу я все больше осознаю себя.

Те же самые правила можно распространить и на ведение бизнеса. При выборе стратегии и организации работы персонала основные усилия должны быть направлены не на построение планов и их поэтапную реализацию, а на то, чтобы жить сегодняшним днем и желать развиваться дальше, двигаться вперед.

Маргарет: Наша потребность в движении вперед должна также включать в себя решимость, ясные и четкие намерения и постепенное осознание себя и своих возможностей. Организации не могут, в отличие от людей, слоняться без дела (да, мы видели много случаев бездействия компаний, но тем не менее). Они заканчивают свое существование, когда дела идут просто ужасно, и владельцам приходится продавать бизнес и переезжать в другое место.

Чтобы точно знать, чего мы хотим достичь в бизнесе, нужно сфокусироваться. Затем нужно все свои знания вложить в компанию и всегда быть начеку, всегда быть готовым к появлению новых возможностей, чтобы не упустить их, – это и есть те необходимые изменения, о которых мы говорим. Просто нужно всегда трезво мыслить и быть более сознательными, вместо того чтобы тратить время, деньги и человеческие ресурсы на скрупулезное планирование и стопки документов, в которые никто даже ни разу не заглянет после их составления.

Что, по-вашему, необходимо для успешного ведения бизнеса?

Маргарет: Я думаю, прежде всего необходимо прекрасное представление о том, каковы сильные стороны организации и каковы возможности ее сотрудников. Также нужно вспомнить, чему мы научились в ходе предыдущих попыток добиться успеха. Обобщив все это, необходимо собрать людей для того, чтобы задать следующие вопросы: «Какие перемены произойдут в мире благодаря тому, что мы будем работать вместе?», «Что мы вместе можем предложить такого, чего не способны произвести другие компании?», «Как заставить мир обратить внимание на наше существование и нашу деятельность?»

Возможно, вы станете инновационной и передовой организацией, которая впервые будет выпускать миниатюрные холодильники или еще что-нибудь в этом духе, но в любом случае надо обязательно все обсуждать и работать сообща для достижения цели. И когда происходят подобные обсуждения – а они должны происходить как можно чаще – люди, вовлеченные в работу, чувствуют себя предельно заинтересованными в ней и причастными ко всему происходящему. Все присутствующие ощущают невероятный прилив сил, и их преданность общему делу не может идти ни в какое сравнение с тем, что испытывает человек, который всего лишь выполняет свои непосредственные обязанности.

Сегодня подобная практика полностью исключена из жизни крупных организаций. А потом мы еще удивляемся, почему люди совершенно не преданны компании, почему они горят на работе, почему они не хотят работать вместе.

Одна из тем, которую вы затронули в книге «Самый простой путь», – это теория эволюции Дарвина, которая утверждает, что выживает сильнейший вид. Можете немного рассказать об этом?

Маргарет: Есть двое ученых, благодаря которым мы очень многому научились. Это Умберто Матурана и Франциско Варела. У них были замечательные идеи на этот счет. Они утверждали, что в действительности естественный отбор – это фикция. Вовсе нет необходимости отчаянно драться за свою жизнь. Выживает не сильнейший, выживает тот, в ком больше энтузиазма. Варела в свойственной ему почти поэтической манере изложения научных идей говорил о том, что возможны очень многие пути развития. Но каждый из путей – это путь исправления ошибок.

Что нам очень нравится в таком подходе к эволюции – это то, что в нем наш мир предстает перед нами как намного менее враждебное место. Кроме того, законы, по которым он живет, намного сложнее, чем в теории Дарвина. В нашем новом понимании планеты мы видим, что она никогда не была безжизненной. Не было никакого случайного зарождения жизни, и нет никакой бесконечной борьбы за выживание.

Сегодня люди, работая в организации, часто чувствуют, что им постоянно надо бороться за свое место. Но если вы только выйдете из здания компании и оглядитесь по сторонам, то поймете, что все устроено совершенно иначе. Окружающий мир всегда стремится к порядку, он полон сложных отношений, которые характеризуют тот путь, по которому развивается жизнь.

Определенно, представление о том, что жизнь – это борьба, обязано своим происхождением теории Дарвина. Получается, что у вас на этот счет другое мнение?

Майрон: Эволюционная борьба часто представляется людям как смертельная схватка, где только один выходит победителем, а другой погибает. Мы же считаем, что если вид терпит поражение, то только по собственной глупости. Однажды я говорил с одним человеком из нефтяного бизнеса о вымирании динозавров. Он спросил: «Сколько жили динозавры на Земле?» Я ответил, что шестьдесят пять миллионов лет. Эта цифра часто шокирует людей, потому что у многих складывается впечатление, что динозавры могли бы существовать вечно, но в определенный момент они что-то сделали не так и из-за этого исчезли. Если спроецировать эти идеи на функционирование корпораций, то тогда получится, что если сразу не найти единственно правильное решение и не претворить его в жизнь, то последствия будут необратимы. На следующий год фирмы уже не будет, а если она и удержится на плаву, то, по крайней мере, в ней уже не будет работать тот, кто принял неверное решение.

Подобные представления приводят к тому, что конкурируют между собой и борются за выживание не только организации, но и люди. Если мы посмотрим на последствия недавней вспышки сокращения штатов в Америке, то увидим, что эта ситуация очень усилила переживания и опасения. Перед каждым из сотрудников стоял выбор: или я выживаю в этой организации, или он. Те отношения между сотрудниками, которые складываются сегодня в корпорациях, противоречат всем законам развития жизни на этой планете.

Давайте попробуем сейчас применить эти идеи к миру капитализма и бизнеса, в котором существует особенно жестокая конкуренция. Вы видите движение в сторону той картины мира, о которой говорите?

Маргарет: Мировоззрение уже меняется. По большому счету мы очень много говорим о существующей ситуации, но у нас пока нет желания присмотреться к ней получше. Сегодня, даже в рамках традиционных капиталистических отношений, можно заметить между организациями рост связей, сотрудничества и информационной открытости – эти вещи меняют всю индустрию. Система начинает функционировать не только благодаря конкуренции, но и благодаря сотрудничеству между компаниями.

Но в наше время конкуренция еще очень высока. Я не понимаю, почему человечество не учитывает прошлый опыт и не учится на своих ошибках. Мы введены в заблуждение представлениями о том, что бизнес должен быть конкурентным в силу того, что сама природа имеет соревновательный характер и что выживает только сильнейший.

Биолог Линн Маргулис, которую мы очень любим, тоже придерживалась взглядов на эволюцию, отличных от взглядов Дарвина. Она была сторонником гипотезы Гея, выдвинутой Джеймсом Лавлоком. Данная гипотеза утверждает, что Земля – это самостоятельный организм, который может поддерживать условия для существования жизни на постоянном уровне. Линн смотрит на эволюционные данные и говорит, что когда появляются агрессивные виды животных, они очень быстро исчезают. Только способность к взаимодействию увеличивает шансы на выживание.

Другой интересный факт, который вы приводили из биофизической истории нашей планеты, – это появление кислорода. Может, расскажите нам эту небольшую историю?

Маргарет: Это прекрасный пример того, как Земля способна разнообразить и изменять себя, чтобы обеспечить возможность существования новых живых организмов. На ранних стадиях своего существования одноклеточные организмы совершенно не могли выжить в кислородной среде. Поэтому по мере того, как количество кислорода повышалось в атмосфере, они вымирали. Он просто уничтожал все живое. Но потом сине-зеленые водоросли благодаря процессу фотосинтеза сделали так, что кислород стал необходимым для жизни. Только представьте себе столь невероятную способность к приспособлению – взять то, что угрожает тебе, и сделать его союзником.

Большинство людей, слыша эту теорию о бактериях, говорят: «Просто поразительно!» Но когда кто-то в самый разгар напряженной работы предлагает смелое творческое решение, мы обычно относимся к этому настороженно и не соглашаемся. Но сине-зеленые водоросли являют собой прекрасный пример приспособляемости.

Мне это напомнило об обнаружении форм жизни в гейзерах Тихого океана, где температура доходит до тысячи градусов по Цельсию. И там тоже нашли жизнь. Подобные формы жизни также обнаружили в гейзерах Атлантического океана. Ранее даже не предполагалось, что могут существовать организмы, способные вынести столь суровые условия.

Маргарет: Мы еще так мало знаем об удивительной способности жизни меняться и распространять свое влияние. Джеймс Лавлок говорил, что, куда бы мы ни посмотрели, какие бы древние горные породы ни изучали, везде мы найдем жизнь. Это очень важное понимание того, насколько велика роль жизни в эволюции нашей планеты и насколько просто жизнь приспосабливается к самым невероятным условиям.

В самом деле, жизнь действительно невероятно сильная и стойкая. Но как это можно применить к миру бизнеса?

Майрон: За всеми удивительными и будоражащими воображение историями о формировании нашей планеты, мне кажется, стоит и личный опыт каждого человека.

Неважно, если условия работы в вашей организации делают невозможным творчество и отнимают все ваши силы. Все равно можно найти нечто принципиально новое в контексте данной организации, нечто, что изменит всю ситуацию в целом. Если человек жаждет раскрыть свои лучшие качества, он их раскроет. Он обязательно найдет такую возможность, как бы ни была сильна бюрократическая система.

Жизнь всегда и везде с поразительной силой стремится существовать. Вы можете что-нибудь еще рассказать на эту тему?

Маргарет: Если говорить о стремлении жизни к существованию, то она стремится существовать в любых формах. Давайте немного поговорим о человеческом существовании. Мы привыкли считать, что наше поведение в первую очередь определяется инстинктом самосохранения. Мы думаем, что всегда действуем только ради собственного блага.

Но если каждый обратится к своему опыту, то увидит, что в нас заложено очень сильное инстинктивное стремление к благоустройству нашего жизненного пространства. Если мы замечаем, что что-то не в порядке, мы тут же пытаемся как-то это исправить. Мы можем переставить горшок с цветком в гостиной или поменять занавески.

Это абсолютно естественно – не только для человека, но и для всей жизни, в любом ее проявлении. Мы постоянно сталкиваемся с тем, что жизнь стремится к самоорганизации и к максимально полной реализации своих возможностей, и только наше поведение на работе кажется исключением.

Мы стремимся не к созидательности, а к тотальному контролю. Стремясь свести к минимуму фактор случайности, мы приходим к тому, что личный вклад каждого сотрудника в общее дело становится минимальным. Организации не используют передовую политику и не предлагают ничего нового. Люди больше не рискуют, качество товаров и услуг падает, клиентам это не нравится – и вот тогда мы осознаем, что необходимо учить людей быть созидательными или приучить их к качественной работе.

Я бы даже сказала, что сегодня стыдно быть человеком, поскольку только человеку могут быть чужды стремление к совершенству, желание учиться и творческие порывы. Только хороший лидер и хороший учитель сможет снова научить нас этому.

Но все это происходит из-за того, что мы совершенно не осознаем происходящее. Мы закрываем глаза на тот факт, что именно мы и создали такие организации, которые не считают своих сотрудников за людей. Очень странно говорить об этом, но если хорошенько присмотреться к большей части организаций, то складывается впечатление, что люди, работающие там, не являются живыми существами. Единственное, что требуется там от человека, – это безусловная покорность и предсказуемость в действиях. Но если вы хотите творчества и созидательности, то от предсказуемости придется отказаться. Если вы хотите инноваций, тогда надо быть готовыми к сюрпризам. Если хотите, чтобы сотрудники рисковали, к ним надо относиться как к равноправным партнерам. Но сейчас в наших организациях мы слишком беспокоимся о стабильности.

Но ведь все хотят контролировать происходящее! Мы хотим знать, что у нас будут деньги на следующей неделе и в следующем месяце. Мы хотим чувствовать себя в безопасности дома. Это все касается контроля. Но можно ли изменить способ ведения бизнеса, ничего не меняя в повседневной жизни?

Майрон: Сегодня господствует механистическое восприятие действительности. То есть считается, что для того, чтобы перейти от буквы Э к букве Я, необходимо пройти весь алфавит с самого начала, и другого пути нет. Получается, что в какой-то мере мы обманываем себя. Тем не менее, я уверен, что если смотреть на мир широко открытыми глазами, то можно найти прекрасный баланс между стремлением к безопасности и свободой, можно справиться с любыми преградами, которые могут возникнуть на пути.

Если у вас есть семья, то вы знаете, что с детьми все совершенно непредсказуемо. Поэтому дома вы решаете проблемы по мере их поступления. Но на работе, к сожалению, ничего подобного нет.

Я не говорю, что в организациях не должно быть совершенно никаких правил, обязательных для каждого. Но ведь некоторые правила самопроизвольно появляются в жизни любого человека. И они появляются в зависимости от того, насколько я ответствен перед собой и окружающими; насколько я осознал то, что для меня действительно важно; каковы мои ценности. Но на работе в компании любые правила абстрактны, они существуют как бы по ту сторону человеческого в человеке. Поэтому о балансе между свободой и контролем в наших организациях сегодня говорить не приходится. Мы отказываемся от нашей свободы, от нашей способности жить полноценной жизнью и справляться с проблемами по мере их поступления, получая каждый раз огромное удовольствие.

Вместо этого мы создаем многотомные методические руководства. Каждый раз, когда сотрудник компании делает какую-нибудь ошибку, нам необходимо тут же создать такое правило, которое не позволит никому больше ошибаться подобным образом. Если бы вы просмотрели все методические руководства и отобрали из них только те, которые хоть на что-то годятся, то узнали бы, что из этих пяти тысяч страниц всего пять страниц будут действительно полезны.

В книге «Самый простой путь» вы подчеркиваете, что мир становится более многообразным, и в нем появляется больше возможностей для каждого человека. И все это ведет к переменам. Но почему же многие люди так противятся изменениям?

Маргарет: Я не думаю, что мы противимся; это просто еще один способ навредить себе в масштабе всего человечества, а не просто на индивидуальном уровне.

Жизнь сама по себе достаточно мудра, но люди не знают, как участвовать в изменчивом процессе существования мира. Лично у меня вызывают ужас те предписания, которые направлены на то, чтобы заставить сотрудников меняться к лучшему. Речь идет не о настоящих изменениях, а всего лишь о том, чтобы мы следовали новым инструкциям, ждали новых распоряжений и беспрекословно верили словам наших руководителей.

Руководители призывают своих подчиненных не к тому, чтобы они не боялись трудностей, а к тому, чтобы они отказывались от важных для них вещей ради блага корпорации. А если люди начинают сами справляться с проблемами, то это вызывает лишь недовольство начальника. В результате сотрудники увольняются, потому что осознают, что есть нечто большее, к чему можно стремиться. И когда они это делают, ощущая собственную правоту, с чувством ответственности перед собой и окружающими, то достигают невероятных высот. Некоторые люди способны принимать очень мудрые решения, которые раскрывают способность контролировать свою судьбу, но для этого надо быть очень увлеченным человеком.

Давайте рассмотрим одну организацию, которую вы консультировали, – армия США. Люди считают, что в армии самое главное – это жесткая дисциплина и строгая иерархия. А те принципы, которые вы пропагандируете, – они просто несовместимы с военной организацией.

Маргарет: Это может показаться правдой, но только до тех пор, пока вы лично не поговорите с человеком, побывавшем в бою, пережившем ужасы войны. С тем, кто по-настоящему заботится о будущем вооруженных сил. Одна из самых удивительных вещей, связанных с армией, – что военные очень легко и с упоением учатся. У них очень много опыта за спиной; они постоянно пытаются его осмыслить и делятся этим опытом друг с другом. Армия – это самая быстрообучаемая организация из тех, с кем нам приходилось иметь дело. Один офицер нам как-то сказал: «Лучше я сейчас научусь, чем потом меня убьют». Мне кажется, это очень правильный подход.

Если сегодня кто-то и обладает настоящей свободой, так именно эти ребята. Армия – это парадоксальная организация. Казалось бы, ее эффективность должна зависеть исключительно от соблюдения субординации, но на самом деле это не так. У армии есть чему поучиться. Эти люди точно знают, что значит быть командой. У них очень прочные традиции. Они умеют учиться на своем опыте. Они знают, что в любом серьезном деле (будь то ураган Эндрю или боевые действия в Панаме) все зависит от того, насколько быстро циркулирует информация. Если связь организована достаточно хорошо, то и действия людей будут эффективными, вне зависимости от того, насколько начальство старается контролировать ситуацию.

Майрон: Что касается армии, то действительно стоит отметить то количество времени и сил, которое они потратили на создание условий, благоприятных для обучения. В организациях же те принципы, на которых построены внутренние отношения, препятствуют любой попытке научиться новому.

Часто, работая в коммерческой организации, мы делим тех людей, с которыми работаем, на равных себе, подчиненных и начальников. В армии, где, казалось бы, иначе и быть не может, в критической ситуации становится возможен разговор на равных. Единственный способ добиться сплоченности в организации – научиться адекватно воспринимать информацию, откуда бы она ни исходила. Когда рядовой спрашивает у генерала: «Зачем вы приказали нам повернуться направо?», а генерал отвечает: «Я приказал повернуться налево», – это и есть обмен информацией. Адекватное взаимодействие в конкретной ситуации – это очень важно.

«Чему мы научились? Что это теперь для нас значит?» – в большинстве организаций подобные вопросы не задаются. Обычно руководство оценивает работу своих подчиненных, вместо того чтобы оценить всю ситуацию в целом.

Вы считаете, что руководителям организаций необходимо понять, что такое настоящая общность?

Маргарет: Да, потому что мы как будто забыли о том, что основная человеческая потребность – это потребность в общении. Выстраивая отношения с окружающими, люди стремятся изменить свою жизнь, ищут смысл в жизни. Как возможно реализовать эту потребность в рабочей обстановке? Все эти попытки продемонстрировать, что твоя компания – это одна большая семья, иногда превращаются в настоящий обман. Если быть совсем честным, это всего лишь новый способ манипуляции людьми.

Но для некоторых организаций действительно очень важно создать хорошие отношения между сотрудниками. В них люди осознанно движутся к общей цели в атмосфере взаимного доверия и взаимного уважения. Они знают, что вместе могут создать новый мир.

Майрон: Я бы добавил, что стремление к общности – это то, что определяет поведение человека как свободной личности. На самом деле, если человек не находит подобной общности в той организации, в которой работает, то тогда эта энергия почти всегда находит выход в другой сфере.

Мы говорили об общности внутри организации. Этот вопрос тесно связан с проблемой человеческой души. Какое место занимает это понятие в вашем мировоззрении?

Маргарет: Когда мы рассматриваем человеческое существо и с восхищением узнаем в нем одухотворенную личность, то этот взгляд уводит нас от представления о людях как о деталях механизма. Да, работать было бы намного проще, если бы люди были машинами. Мы пытались держаться за эту идею несколько последних десятилетий. Но пока мы не будем уметь обращаться с людьми, учитывая их духовные порывы, жажду смысла, необходимость в настоящем общении, мы ничего не добьемся. И сейчас мы начинаем это осознавать.

Необходимо, чтобы организации были разумно устроены, чтобы они могли оперативно решать возникшие проблемы, легко приспосабливались к новым условиям, а люди в них быстро обучались. Все это рекомендуют учебники по менеджменту, однако их составители не учитывают, что их рекомендации будут невыполнимы до тех пор, пока организации похожи на механизмы. Приспосабливаться к новым условиям способны только живые существа.

Поэтому в работе мы пытаемся изменить представления об организациях, от понимания организации как машины – к восприятию ее как живой структуры. Это отчасти находит поддержку у руководителей и исследователей в сфере менеджмента, которые считают, что современное положение дел никуда не годится. Механизмы командования и контроля давно устарели. Теперь, когда анализируешь свою деятельность, нельзя упускать из виду такие вещи, как смысл существования, духовность и человеческие отношения.

Майрон: Я часто размышляю: откуда берется хорошая работа? Есть точка зрения, что духовная общность – это состояние, когда твои устремления связаны с устремлениями другого человека, когда у вас в жизни общая цель. Когда вы стремитесь работать с другим человеком, то, как мне кажется, здесь имеет место фундаментальное человеческое желание. Желание не просто достичь большего, а быть кем-то большим, чем ты есть на данный момент. Если вы чувствуете свою духовную общность с другим человеком, то вы хотите с ним работать, независимо от того, будет ли это установка детской площадки в городе или попытка изменить экономическую ситуацию в мире.

Работая вместе с кем-то, мы можем ставить перед собой такие цели, достичь которых в одиночку принципиально невозможно. Но наша работа будет иметь смысл только в том случае, если мы сплотимся. Общность дает нам принципиально новые возможности. Мы обретаем энергию, целеустремленность и новое видение мира. Все это недоступно мне, если я один. В этом и заключается духовность. И это абсолютно достижимо. Я хочу сказать, у каждого человека был подобный необъяснимый, волшебный опыт. Знаете, это такие моменты, когда работаешь с группой людей, и внезапно что-то происходит – у каждого появляется возможность и силы сделать больше, чем он сам от себя ожидал, – и вы достигаете таких результатов, на которые даже не рассчитывали, когда работа начиналась.

Вы думаете, когда люди работают вместе ради общей цели, раскрывается коллективный разум?

Маргарет: Конечно. Это очень интересная тема для размышлений. Обладает ли каждая организация собственной индивидуальностью? Когда-то раскрытие этой индивидуальности мы называли «корпоративной культурой». Теперь принято говорить о «корпоративном разуме». Сегодня в компаниях действительно происходит что-то новое, не являющееся суммой стараний каждого отдельного человека. Это нечто намного большее, чем совокупность отдельных частей. Иногда энергия, которая при этом возникает, направлена в созидательное русло, иногда в деструктивное, но, в любом случае, она есть. Мы очень много размышляли над этой темой. Мы и сейчас над ней размышляем.

Единственное, что нам действительно очевидно, – необходимо создавать условия для того, чтобы люди могли обсуждать причины, по которым они собрались, и цели, которых они хотят достигнуть совместными усилиями. Серьезный разговор о поставленных задачах просто необходим. Исходя из него станет ясно, сможете ли вы создать новую корпоративную культуру.

Но корпоративная культура – это такая вещь, которую нельзя спланировать и на которую нельзя так просто повлиять. Мы использовали множество совершенно разных методов, пытаясь изменить корпоративную культуру, но не добились почти никаких результатов.

Это почти как миф. Ведь нельзя спланировать миф. Нельзя придумать миф. Он рождается из глубин подсознания.

Маргарет: Правильно. Мы считаем, что если тебе не нравится существующий миф, то необходимо попробовать начать с чистого листа. Попытаться создать новый миф.

Майрон: Все это сложно, но безумно интересно. Ведь когда люди собираются менять что-то в своей организации, то речь идет, прежде всего, о сотрудниках. Знаете, что-то вроде такого видения ситуации: «Чтобы изменить мою организацию, отправлю всех своих сотрудников на тренинг, который заложит в них новое сознание. А когда они вернутся обратно на работу, все изменится». Но если корпоративный разум действительно существует, то его, скорее всего, нельзя будет изменить, поменяв что-то в каждом из сотрудников.

Речь идет не о какой-то совокупности качеств, а о том, что рождается из динамического взаимодействия людей, которые находят между собой что-то общее.

А как насчет природы специализации? Мы живем в эру специализации. Как она вписывается в новое понимание организации?

Маргарет: Специализация – это очень важно, но нужно учитывать один принципиальный момент. Дело в том, что продуктивность работы в корпорациях зависит не от уровня специалистов, а от согласованности работы людей разных специальностей.

Большинство организаций действительно пытаются создать такие связи и проекты. В этом деле все зависит от того, каким образом вы используете знания специалистов в контексте глобальной экономики. Это требует нового образа мышления. Теперь уже недостаточно просто хорошо разбираться только в своей области знаний. Если вы будете смотреть гораздо шире, то это полностью изменит ваше восприятие своей специализации.

Как вы думаете, произойдет ли что-нибудь в течение десяти ближайших лет? Или мы станем свидетелями этих изменений только через несколько десятилетий?

Маргарет: Честно говоря, я не знаю. Раньше я думала, что это займет от десяти до двадцати лет. Но теперь мне кажется, что должно смениться не менее семи поколений.

Майрон: Перемены происходят каждую секунду. Мы с Маргарет довольно длительное время работали в сфере здравоохранения. Можно констатировать, что здравоохранение в Соединенных Штатах Америки находится в состоянии хаоса, можно сказать, что эта сфера переживает кризис, а можно увидеть в сложившейся ситуации богатство новых возможностей. Все зависит от точки зрения.

Но такая же ситуация сложилась везде на Западе, и мы вынуждены возвращаться к фундаментальным вопросам, таким как: «Что такое здоровье?» И когда мы начинаем задавать себе эти вопросы, мы начинаем мыслить по-другому и иначе воспринимать происходящее.

И это вселяет надежду.

Маргарет: Когда изменения носят нелинейный характер, ожидать можно чего угодно.

* * *

ЭПИЛОГ

Из хаоса рождается творчество, и поэтому не нужно бояться перемен. Раздвигая границы механической ньютоновской Вселенной, мы задаемся новыми вопросами и открываем для себя новые пути.

Теперь у нас есть возможность совмещать работу и духовность, работу и целостность, работу и осмысленность существования. Уитли и Кельнер-Роджерс заново открывают нам глаза на наше место в организации как живой структуре. И такой подход дарит нам новое миропонимание и раскрывает перед нами множество возможностей. Когда мы начнем воспринимать коммерческие структуры как живые системы, способные к самоорганизации, мы сможем не бояться перемен. Нас ждет мир настоящей работы.

Рекомендованная литература

Block, Peter. The Empowered Manager.

Fox, Matthew and Sheldrake, Rupert. Natural Grace: Dialogues on Creation, Darkness, and the Soul in Spirituality and Science.

Fox, Matthew. Confessions: The Making of a Post-Denominational Priest.

Fox, Matthew. Creation Spirituality.

Fox, Matthew. Original Blessing.

Fox, Matthew. The Coming of the Cosmic Christ.

Fox, Matthew. The Reinvention of Work: A New Vision of Livelihood for Our Time.

Garfield, Charles. Peak Performers.

Garfield, Charles. Second to None: How Our Smartest Companies Put People First.

Garfield, Charles. Sometimes My Heart Goes Numb: Love and Caregiving in a Time of AIDS.

Harman, Willis. An Incomplete Guide to the Future.

Harman, Willis. Global Mind Change; The Promise of the Last Years of the Twentieth Century.

Keene, Julie and Jenson, Ione. Emerging Women.

Nair, Keshavan, Dr. A Higher Standard of Leadership: Lessons from the Life of Gandhi.

Nair, Keshavan, Dr. Beyond Winning.

Orsborn, Carol. Enough Is Enough: Simple Solutions for Complex People.

Orsborn, Carol. How Would Confucius Ask for a Raise?: 100 Enlightened Solutions for Tough Business Problems.

Orsborn, Carol. Inner Excellence: Spiritual Principles of Life-Driven Business

Orsborn, Carol. Solved by Sunset: The Right-Brain Way to Resolve Whatever's Bothering You in One Day or Less.

Orsborn, Carol. The Art of Resilience: 100 Paths to Wisdom and Strength in an Uncertain World.

Osterberg, Rolf. Corporate Renaissance.

Perkins-Reed, Marcia. When 9 to 5 Isn’t Enough

Toms, Justine Willis and Toms, Michael. True Work: The Sacred Dimension of Earning a Living.

Wheatley, Margaret and Kellner-Rogers, Myron. A Simpler Way.

Wheatley, Margaret. Leadership and the New Science: Learning about Organization from an Orderly Universe.

Whyte, David. Songs for Coming Home.

Whyte, David. The Heart Aroused: Poetry and the Preservation of the Soul in Corporate America.

Whyte, David. Where Many Rivers Meet.

notes

Примечания

1

Peak Performers.

2

Second to None.

3

Шанти (санскр. «покой») – в буддизме эпитет нирваны. Состояние освобождения от страданий и причин страданий. – Здесь и далее примеч. ред.

4

Sometimes My Heart Goes Numb: Love and Caregiving in a Time of AIDS.

5

Джозеф Джон Кэмпбелл (Joseph Campbell, 26 марта 1904, Нью-Йорк – 31 октября 1987, Гонолулу) – американский исследователь мифологии, наиболее известный благодаря своим трудам по сравнительной мифологии и религиоведению. Джозеф Кэмпбелл приобрел большую популярность после ряда телевизионных интервью с журналистом Биллом Мойерсом (Bill Moyers) в 1985 и 1986 годах, а также благодаря тому, что именно он, по словам Джорджа Лукаса, явился вдохновителем фильма «Звездные войны».

6

The Road Less Traveled.

7

The Heart Aroused: Poetry and the Preservation of the Soul in Corporate America.

8

Странные аттракторы – это научный феномен, изучаемый физикой.

Аттрактор (англ. «attract» – привлекать, притягивать) – множество точек в фазовом пространстве динамической системы, к которым стремятся траектории системы. Если траектория прошла достаточно близко к аттрактору, то со временем она уже не покинет окрестность аттрактора и даже будет подходить к нему все ближе и ближе, то есть будет наблюдаться эффект притяжения к аттрактору.

Странный аттрактор – это аттрактор, не являющийся регулярным. Среди странных аттракторов часто встречаются хаотические аттракторы, в которых прогнозирование траектории, попавшей в аттрактор, затруднено, поскольку малая неточность в начальных данных через некоторое время может привести к сильному расхождению прогноза с реальной траекторией.

9

Паттерн – английское слово, значение которого передается по-русски словами «шаблон», «система», «структура», «принцип», «модель», также это слово имеет значение «узор». В психологии термином «паттерн» определяется набор стереотипных поведенческих реакций или последовательностей действий.

10

AT&T.

11

Creation Spirituality.

12

Original Blessing.

13

The Coming of the Cosmic Christ.

14

Reinvention of Work: A New Vision of Livelihood for Our Times.

15

Роза Паркс – американская общественная деятельница, зачинательница движения за права чернокожих граждан США. Во время автобусной поездки в 1955 году в городе Монтгомери, штат Алабама, Роза отказалась по требованию водителя Джеймса Блейка уступить свое место белому пассажиру. – Примеч. пер.

16

World Watch Institute.

17

Via positiva (лат.) – положительный путь.

18

Via negativa (лат.) – отрицательный путь.

19

Свит лодж («Sweat Lodge») – индейский обряд очищения тела и души водяным паром и дымом полыни. – Примеч. пер.

20

В оригинале – machine era и sheen era. – Примеч. пер.

21

Enough Is Enough: Exploding the Myth of Having it All. A Handbook for Overachievers Anonimous.

22

Inner Exellence: Spiritual Principles of Live-Driven Business.

23

How Would Confucious Ask for Raise? 100 Enlightened Solutions to Tough Business Problems.

24

Beyond Winning: The Handbook for the Leadership Revolution.

25

A Higher Standard of Leadership: Lessons from the life of Gandhi.

26

Первая поправка к Конституции США является частью Билля о правах. В числе прочих прав она гарантирует, что Конгресс США не будет посягать на свободу слова и свободу прессы.

27

Wal-Mart – крупнейшая в мире розничная сеть, в которую входят (на середину февраля 2007 года) 6782 магазина в 14 странах. В их числе – как гипермаркеты, так и универсамы, продающие продовольственные и промышленные товары.

28

Creative Work.

29

Global Mind Change.

30

Changing Images of Man.

31

Higher Creativity.

32

Стэнфордский исследовательский институт.

33

The Celestine Prophecy.

34

Ньингма – самая старая из четырех школ тибетского буддизма.

35

Область залива Сан-Франциско (англ. «San Francisco Bay Area», также «Bay Area») – городская агломерация в северной Калифорнии, сформировавшаяся вокруг залива Сан-Франциско и названная его именем.

36

Leadership in the New Science: Learning about Organization from an Ordery Universe.

37

A Simpler Way.

Table of Contents

Майкл Томс Душа бизнеса. Современная этика предпринимательства

Предисловие

Вступление

Глава 1. Новая глава в истории бизнеса. Чарльз Гарфилд в диалоге с Майклом Томсом

Глава 2. Дух взаимопомощи. Линн Твист и Чарльз Гарфилд в диалоге с Майклом Томсом

Глава 3. Вложить душу в работу. Дэвид Уайт в диалоге с Майклом Томсом

Глава 4. Работа, страсть и духовная жизнь Мэттью Фокс в диалоге с Майклом Томсом и Джастиной Томс

Глава 5. Честность в бизнесе Кэрол Осборн в диалоге с Майклом Томсом

Глава 6. Душа бизнеса Доктор Кешаван Наир в диалоге с Майклом Томсом

Глава 7. Бизнес и общество будущего Уиллис Харман в диалоге с Майклом Томсом

Глава 8. Работа как духовный путь Барри Шибер в диалоге с Майклом Томсом

Глава 9. Естественное творчество в бизнесе Маргарет Уитли и Майрон Кельнер-Роджерс в диалоге с Майклом Томсом

Рекомендованная литература

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37