Annotation

Программа-тренинг Назима Чеботарева – это настоящий помощник для тех, кто хочет разобраться со сложным явлением ДЦП. Автор в доступной форме рассказывает о сложностях жизни людей с этим заболеванием и убедительно доказывает, что сформировавшаяся система общественного предубеждения – ложна.

- Назим Низамович Чеботарев

- Введение

- Тренинг по мгновенной самореализации

- Добрый день

- Познакомимся?

- Что говорит наука

- Двойная гемиплегия

- Спастическая диплегия

- Гемипаретическая форма

- Гиперкинетическая форма

- Атонически-астатическая форма

- Спинномозговые грыжи

- Родительский шок

- Про свое образование

- Школа

- Сарапульский колледж для инвалидов

- Удмуртский государственный университет

- Вы корректируйте чью-то судьбу

- Если бы я учился только на дому

- Четкий сегмент

- Социальное продюсирование

- Студенты за вас сделают все сами?

- Конфликты

- О столовых

- Ломаем стереотипы

- Выводы

- Практика. Вы – социальный продюсер

- Задание № 1

- Задание № 2

- Задание № 3

- Пример № 4

- Как зарабатываются деньги

- Спасибо за внимание!

- Бонус

- Мастер-класс – непредсказуемость жизни, как мотиватор к действию

- Заключение

Назим Низамович Чеботарев

Книга-тренинг

© Чеботарев Н. Н., 2016

Введение

Чеботарев Назим Низамович – автор этой книги.

Здравствуйте.

Я вырос в маленьком поселке Кильмезь, на границе Удмуртии и Кировской области. До 11-го класса обучался в общей средней школе, затем поступил в колледж, а после него в Удмуртский государственный университет. По специальности почти не работал.

Со студенческой скамьи меня привлекали продажи, и в конечном итоге я стал начальником отдела продаж малоэтажного строительства, а вскоре открыл свой «городской отдел продаж», который обслуживал различные строительные и риелторские компании по поиску клиентов на их объекты жилой и нежилой недвижимости.

Все бы ничего, если бы не мой детский церебральный паралич, который мешал, прежде всего, моим партнерам, врачам и некоторым педагогам относиться ко мне корректнее. По этой же причине до сих пор происходят «катаклизмы» не только в моей жизни, но и в жизни других людей с таким же диагнозом.

Чтобы помочь окружающим понять, что особый человек ничем не отличается от обычного, а его болезнь такая же, как насморк или легкое алкогольное опьянение, я создал книгу-тренинг, которая в доступной, игровой форме объяснит и продемонстрирует это на моем жизненном опыте. А еще она способна помочь найти нужных партнеров, мгновенно самореализоваться, успешно заняться публичной, общественной деятельностью или почерпнуть идеи для бизнеса. Возможно, что кто-то найдет в ней целительную силу и с помощью нее обретет уверенность в себе.

Эта книга будет интересна и полезна работникам в сфере образования и журналистики, так как аналогов своего труда я не нашел. На сегодняшний день нет литературы с личными примерами того, каким станет человек с ограниченными возможностями после обучения в специализированных или общеобразовательных учреждениях. Так как нет четких решений и алгоритмов в выборе своей профессии при ДЦП, то часто после окончания вуза такие люди замыкаются в себе или начинают бессмысленно отстаивать свои права на комфортную жизнь, не имея четкой цели и не замечая альтернатив самореализации. Мне бы хотелось достучаться до них, подсказав правильный и быстрый путь к обретению дополнительных возможностей (кроме ограниченных), которые помогли бы им найти свое место в обществе при любом диагнозе и в любых жизненных условиях.

Еще одной целью стало желание написать книгу таким образом, чтобы мы с вами общались, как будто я сижу, совсем рядом, вы видите мою мимику, жесты, но при этом они вас не отталкивают. В чем-то соглашаетесь со мной, а в чем-то придерживаетесь отличного мнения, которое дописываете своей рукой на пустых страницах.

Форматом такого диалога со своим читателем я выбрал – тренинг и мастер-класс, которые обычно проходят в теплой атмосфере в общении друг с другом. Чтобы нам не было скучно, мы выполним несложные задания, которые могут научить нас с вами понимать друг друга и принимать взаимную помощь.

Хочу выразить благодарность издательству «Рипол Классик» за содействие в выпуске данного издания.

С уважением Чеботарев Назим.

Тренинг по мгновенной самореализации

Добрый день

Дорогие друзья. Представьте, что мы все собрались в большой и светлой аудитории, чтобы обсудить ряд вопросов, связанных с преподавательской деятельностью, и просто поговорить о жизни. Мы знаем, что есть люди с ярко выраженной инвалидностью. Некоторые из вас видят каждый день, как кто-то ходит неровной походкой, слышат, как кто-то невнятно говорит. Есть и такие люди, которые войдя в электричку, начинают требовать от вас, чтобы вы освободили им сидячее место. Кое-кто вас начинает раздражать, когда кричит в магазине, что его обслужили неправильно, грубо, публично демонстрируя всем свои недостатки. Успокоившись, человек начинает извиняться перед всеми за свое поведение, но вы-то знаете – инвалиды думают, что им все должны за то, что они не полноценные. Почему поставили такого странного лектора, у которого тоже есть проблемы со здоровьем и наверняка имеются умственные отклонения? Можно расходиться по домам. Тема про ДЦП не интересная.

Такие мысли посетили ваше бессознательное? А еще вы думаете: как бы досидеть до перерыва и «замахнуть» пару кружечек кофе. Я вас понимаю. Именно поэтому хочу построить нашу беседу в форме делового общения, в форме игры, лекций, одного семинара и одного мастер-класса. Мы постараемся понять, зачем вообще нужно говорить про ДЦП и тратить ваше драгоценное время на изучение этой темы. Для начала давайте познакомимся. Меня зовут Назим. У меня присутствует дефект речи, поэтому я надеюсь, что все понимают мою дикцию. Кому она не понятна? Моим читателям повезло больше, так как они читают ровные буквы, хотя слушатели смогут задать интересующие их вопросы.

Познакомимся?

Теперь познакомимся с вами. Я возьму в руки теннисный мяч и передам его вам (указываю на своего читателя или на человека, который сидит со мной рядом). Вы в свою очередь представляетесь, называете свою профессию и отвечаете на 2 вопроса.

1. Встречались ли вам в вашей жизни инвалиды, где, когда, при каких обстоятельствах?

2. Что вас больше всего в них раздражает? Какие их качества вы воспринимаете с трудом? Не стесняйтесь говорить. Например: походка, трудно воспринимаемая дикция, вечно лезут не в свое дело, путаются под ногами. В том, что я инвалид и спрашиваю такие вещи, – нет ничего удивительного. Сегодня можно все.

После того, как вы ответили на эти вопросы, нужно передать мячик другому человеку, и так далее, а я буду записывать все, что вы говорите, и выводить это на экран. Прошу вас не стесняться и отвечать на поставленные перед вами вопросы.

Во время знакомства друг с другом я начинаю на компьютере записывать столбиком в Exсel названные моей аудиторией причины, по которым инвалиды раздражают людей.

Я попрошу своих читателей сделать то же самое прямо в этой книге и прямо сейчас. Без выполнения этого упражнения я не рекомендую читать книгу дальше. У вас есть преимущество перед аудиторией – в своих ответах вы будете более честными. Напишите больше 10 ответов ко второму вопросу. Вы также можете спросить об этом окружающих вас людей и записать также сюда их ответы. Важно то, что вы впишите как можно больше качеств инвалидов, которые вас раздражают. Знайте, что бумага стерпит все.

_____________________________

_____________________________

_____________________________

Когда последний человек передаст мне обратно мячик и все участники ответят на вопросы, я на большом экране продемонстрирую вам составленную мной таблицу и скажу:

– У нас получилось общественное мнение негативного восприятия инвалидов. Почему это произошло? Вообще отношение общества к инвалидам, например больным с ДЦП, обусловлено уровнем экономического развития государства, правовыми, историческими и социокультурными особенностями нашей страны. На Западе во взаимоотношениях общества и инвалида доминирует модель «квалифицированный поставщик услуг и клиент». Они действуют строго в рамках служебных обязанностей, что соответствует западному менталитету, культуре, традициям. Сказанное не исключает духовно-нравственного аспекта. Речь идет о преобладании такой модели. В России, где существуют богатейшие традиции, устойчивые приоритеты, религиозные убеждения, которые еще не разрушены рыночными отношениями, более адекватна модель «наставника, сопереживающего, сочувствующего инвалиду и воспринимающего его болезни как свои собственные». Однако в процессе перехода к рыночной экономике в целом сочувствующее отношение к униженным и обездоленным, что свойственно российской культуре и менталитету, подверглось эрозии. С началом перестройки можно выделить следующие модели отношения общества к ущербным и соответственно их воспитанию.

1. «Модель агрессивного неприятия» таких граждан как балласта общества, от которых следует избавляться. Данная модель была характерна для России начала 90-х годов ХХ века в период дикого развития капитализма, когда государство фактически отстранилось от своих прямых обязанностей. В этом случае воспитание носило замкнутый характер, круг акторов общения ограничивался семьей и близкими родственниками, что не могло не сказаться на качестве интеграции в общество, их психологическом состоянии, нарастанию чувства ненужности и заброшенности.

2. Модель «Равнодушного созерцания» близка к модели «агрессивного неприятия» с той лишь разницей, что в ней об инвалидах общество предпочитало вообще не вспоминать.

3. В современных условиях начинает формироваться модель «ограниченного включения инвалидов в общественную жизнь». Общество откликнулось на запросы и потребности инвалидов и предпринимает определенные шаги в направлении этих специфических проблем{ Авционова Г. И. Воспитание детей с ДЦП через различные виды творческой деятельности: принципы и модели / [Г. И. Авционова, С. А. Фурсов] // Теория и практика социально-психологической и медико-психологической работы с семьями, воспитывающими детей с церебральным параличем: матер. третьего межд. конгр. – М.: Академия, 2008. – С 9.}. Однако процесс адаптации человека с ДЦП к внешнему миру вызывает массу вопросов и противоречий.

Исследуя данную тему, лично я столкнулся с тем, что есть 3 категории ученых работающих в данной тематике, их труды можно разделить по степени отношения на три группы:

1. Считают инвалидов с диагнозом ДЦП умственно не способными вести самостоятельную жизнедеятельность.

2. Считают инвалидов полноценными гражданами, но при этом не уделяют должного внимания содержанию правовых и нормативных баз, ограничивающих в правах некоторых категорий граждан.

3. Создают все условия для разработки методической литературы с целью написания грантов и получения государственных средств на свои эксперименты.

Данный тренинг является уникальным, так как, во-первых: веду его я (инвалид 2-й гр. с диагнозом ДЦП), а во-вторых: я заинтересован в правильном понимании инвалидов не только со стороны преподавательского состава вашего вуза или школы, но и общества в целом.

Сейчас мы познакомимся с научным объяснением ДЦП.

Что говорит наука

Предлагаю всем разобраться в терминах медицинских работников, социальных педагогов и понять «медицинскую сущность» данного вопроса. Предупреждаю всех слушателей и читателей о том, что в этой главе много новых для вас слов. Это один из самых трудных разделов всего нашего тренинга, но без него мы не сможем идти дальше.

Головач М.Ф. – врач высшей категории, врач-невролог РОБОЙ «Содействие защите прав инвалидов с последствиями ДЦП» считает, что за последние 40 лет во всем мире, но особенно в СССР (а затем в России), увеличилось число инвалидов с диагнозом ДЦП. В США ДЦП отмечается у 1–2 детей на 1000 новорожденных. Заболеваемость в России на порядок выше – по разным данным от 6 до 13 на 1000 новорожденных. Современные медики называют множество причин ДЦП, несостоятельность которых при сегодняшнем высоком уровне диагностики внутриутробной патологии плода очевидна! Создатель термина ДЦП в XIX веке Литтл считал главной причиной ДЦП родовую травму и гипоксию в родах.

Одним из доказательств этого является тот факт, что дети, рожденные при кесаревом сечении, практически не имеют диагнозов ДЦП. И это несмотря на всевозможные заболевания их матерей (в том числе хронические и угрозы выкидыша). Увеличение численности больных с ДЦП за последнее время указывает на то, что увеличилось количество родовых травм. Это напрямую связано с применением родостимуляции, которую стали внедрять в России с начала 60-х годов прошлого столетия. Именно с этого времени и отмечается резкий рост количества детей с ДЦП – ведь любое ускорение родов может нарушить гармонию матери и ребенка в их общем процессе рождения. Нефизиологические сокращения матки под действием утеротонических препаратов нарушают питание ребенка кислородом и глюкозой через плаценту и пуповину. Гипоксия головного мозга ведет к его повреждению – развивается перинатальная энцефалопатия – основа ДЦП. ДЦП у мальчиков встречается в 1,3 раза чаще и в более тяжелой форме, чем у девочек. Голова у мальчиков статистически больше, чем у новорожденных девочек, и при стимуляции родов мальчики чаще получают родовую травму.

Домашние роды по статистике каждые пятые в Москве. По нашим данным (как утверждает Головач М. Ф.), у более 400 московских детей, родившихся на дому при сопровождении акушерки Н., не применявшей утеротонических средств и амниоцентеза, в катамнезе не наблюдалось ни одного случая ДЦП при полном соответствии физического и психического развития возрастной норме{ Головач М. Ф. Современные тенденции роста детского церебрального паралича / М. Ф. Головач // Проблемы комплексной реабилитации детей, страдающих церебральным параличом: матер. первого межд. конгр. – М.: Издательство РГСУ, 2006. – С. 37.}.

Несмотря на эту точку зрения, которой придерживался и я лично, согласно принятой в медицине классификации, существует целых пять форм церебрального паралича:

1. Двойная гемиплегия.

2. Спастическая диплегия.

3. Гимипаретическая форма.

4. Гиперкинетическая форма.

5. Атонически-астатическая форма{ Мардахаев Л. В. Социально-Педагогическая реабилитация детей с ДЦП / Л. В. Мардахаев. – М.: РГСУ Союз, 2001. – С 6.}.

Под этими формами ДЦП понимаются патологии, вызывающие судорожное сокращение мышц конечностей. Данные формы детского церебрального паралича являются наиболее распространенными. Вкратце мы ознакомимся с ними.

Двойная гемиплегия

Гемиплегия (от греч. Hkmi – составная часть сложных слов, означающая полу-, половинный, односторонний и plkgk – удар, поражение) – паралич мышц одной половины тела. Для детей с гемиплегией характерен паралич одной половины тела (левой или правой). Двойная гемиплегия – самая тяжелая форма детского церебрального паралича. При такой патологии повреждены все тонические рефлексы. Изменен и тонус мышц в конечностях по типу ригидности (от лат. Rigidus – твердый). Данное функциональное состояние скелетных мышц выражается в чрезмерной их напряженности, так как, сократившись, мышцы длительное время остаются твердыми. Функция рук практически отсутствует. Ребенок может не научиться ходить, стоять и даже сидеть. Речь отсутствует, или присутствует ее нарушение в виде анартии либо тяжелой формы дизартии в связи с резким нарушением тонуса (гипертонуса) в артикуляционных мышцах. Психическое развитие ребенка находится на уровне олигофрении в степени имбецильности, идиотии{ Там же.}.

Спастическая диплегия

Диплегия (от греч. Di – два и plkgk – удар, поражение) – двусторонний паралич одноименных частей тела (например обеих ног). Такая форма ДЦП также характеризуется длительной судорогой группы мышц, принадлежащей в данном случае одноименным частям тела. Это наиболее часто встречаемая форма детского церебрального паралича. Является тетропорезом (то есть ослаблением двигательных функций со снижением силы мышц всех четырех конечностей) на фоне высокого мышечного тонуса. Это значит, что поражены и руки и ноги, но ноги поражены в значительно большей степени, что часто маскирует поражение рук. Для этой формы паралича, как и для всех его спастических форм, характерны стойкие порочные позы и установки, приведение бедер («перекрест ног») за счет повышения аддукторов (приводящих мышц) бедер. Руки чаще в состоянии патологического сгибания. Клинические проявления зависят от преобладания тонических патологических рефлексов.

В 60–70 % случаев наблюдаются речевые и интеллектуальные нарушения. Тяжесть двигательных, речевых и психических поражений варьируется. Имеет место нарушение таких корковых функций, как пространственные представления, оптико-пространственный гнозис, конструктивный праксис, счет, чтение.

Для детей с этой формой детского церебрального паралича характерны следующие проявления: повышенная чувствительность к различным раздражителям, эмоциональная возбудимость, истощение и крайне низкая работоспособность, часто заторможенность в поведении, проявляющаяся в виде пугливости, страха перед всем новым.

У некоторых детей с ДЦП закрепление тормозных форм поведения носит компенсаторный характер. Это наблюдалось при тяжелых двигательных и речевых нарушениях у детей с сохраненным интеллектом.

Речевые расстройства чаще всего проявляются в форме псевдобульбарной дизартрии (расстройство речи при повреждении продолговатого мозга, коры головного мозга и др.). При псевдобульбарной дизартрии наблюдается повышение тонуса мышц языка, круговой мышцы рта, шеи, лица, что приводит к ограничению произвольных движений в артикуляционном аппарате{ Там же.}.

Гемипаретическая форма

Форма детского церебрального паралича, при которой имеет место парез или паралич конечностей с одноименной стороны, чаще справа. У детей с гемипаретической формой ДЦП предплечье пронировано (рука согнута в локтевом суставе, а кисть повернута внутрь), первый палец приведен к кисти и находится под указательным. Остальные пальцы в ладонном сгибании. Стопа в подошвенном сгибании. В пораженных конечностях отмечается гипотрофия мышц и замедление роста костей. Для детей, овладевших навыками стояния и ходьбы, характерна поза Верника-Манна (пораженная рука прижата к туловищу, нога из-за пореза стопы кажется длиннее здоровой) и «гемипаретическая» походка, при которой нога описывает дугу. Пораженные рука и нога отстают в росте и развитии. Асимметрия позы может приводить к искривлению позвоночника (сколиозу) и переносу таза.

В 50–60 % случаев имеются речевые нарушения, в 30–40 % психические.

Психические и речевые расстройства сходны с нарушениями при спастической диплегии. Для детей с рассматриваемой формой ДЦП характерны: неравномерность в работоспособности, слабость активного произвольного внимания, эмоционально-волевые нарушения, некритичность, эмоционально-личностная незрелость. Патогенез этой формы, так же как и предыдущей, определяется недоразвитием коры головного мозга с преимущественным недоразвитием любых его отделов.

В реабилитационной работе с детьми со спастическими формами патологии стараются использовать возможности работы в единой группе, т. к. характер реабилитационной деятельности, ритм и упражнения во многом совпадают{ Там же.}.

Гиперкинетическая форма

Гиперкенитическая форма (от греч. Hyper – чрезмерно и kinesis – движение) – патология, характеризуемая чрезмерными непроизвольными движениями. Такая форма детского церебрального паралича представляет собой клинические проявления поражения подкорковых ядер. Наблюдаются гиперкинетические (насильственные) движения различного характера, исчезающие во сне.

Различают следующие виды гиперкинезов:

1. Хореоформный.

2. Атетойдный.

3. Хореатитоз.

4. Типа гемибализма.

5. Паркинсоноподобный тремор.

Указанные гиперкинезы чаще полиморфны, но из них, как правило, выделяют ведущий тип.

Хореоформные гиперкинезы наблюдаются в виде быстрых и отрывочных движений, непроизвольных подергиваний.

Атетойдный характер гиперкинезов характеризуется медленными, червеобразными движениями преимущественно в дистальных отделах конечностей. Иногда может быть распространенным и захватывать всю мускулатуру тела.

Хореатитоз характеризуется медленным сокращением мышц шеи, плечевого пояса и туловища.

Гемибализм характеризуется крупноразмашистыми бросками-гиперкинезами, чаще в проксимальных отделах конечностей.

Для паркинсоноподобного тремора характерно ритмичное дрожание с малой частотой и амплитудой преимущественно в дистальных (наиболее удаленных от тела) отделах конечностей. Оно возникает в результате последовательного сокращения мышц-антагонистов, принимающих участие в различных движениях, противоположных одно другому.

При гиперкинетической форме заболевания с преимущественными поражениями подкорковых мозговых структур проявления эмоционально-волевой незрелости у детей сочетаются с нарушениями внимания, памяти, низкой работоспособностью, с различными проявлениями аффектного поведения, с симптомами раздражительной слабости. Задержка развития логического мышления, формирования пространственных представлений сочетается у них с низким уровнем сформированности познавательных интересов, с преобладанием игровых интересов.

При гиперкинетической форме интеллектуальные нарушения встречаются реже, чем при других формах церебрального паралича.

Речевые расстройства чаще наблюдаются в виде экстрапирамидальной дизартрии. Тонус артикуляционных мышц нарушен по типу дистонии, он может быстро меняться под влиянием тонических рефлексов, эмоциональных состояний ребенка. Гиперкинезы распространяются на мышцы языка, губ, лица, диафрагмы, межреберных мышц, что приводит к затруднению речевых артикуляций.

Атонически-астатическая форма

Атонически-астатическая форма наблюдается при поражении лобно-мосто-мозжечкового пути, лобной доли и мозжечка. Длительные расстройства проявляются парезами конечностей на фоне низкого мышечного тонуса, атаксией туловища и конечностей, гиперметрией или дисметрией. Прогностически как в двигательном, так и речевом плане больные представляют значительные трудности. Часто имеет место значительная умственная отсталость с преимущественным нарушением целенаправленной деятельности, поведения, эмоционально-волевой сферы.

При атонически-астатической форме ДЦП чаще наблюдается мозжечковая дизартрия. При мозжечковой дизартрии в результате гипотании (снижения тонуса) артикуляционных мышц губы оказываются вялыми, язык тонким, распластанным в полости рта, характерна дизхронизация дыхания, фонации, артикуляции. В результате речь бывает замедленной, толчкообразной, затухающей к концу фразы{ Там же.}.

Спинномозговые грыжи

Спинномозговые грыжи (spinabifi da) относят к порокам развития головного и спинного мозга. Указанные пороки представляют собой выпячивание мозга, его оболочек, корешков, спинномозговых нервов и частей спинного мозга в различные дефекты и отверстия костей черепа или в пространство между расщепленными несросшимися позвоночниками. Мозговые грыжи локализуются преимущественно в области корня носа и в затылочной области. Спинномозговые грыжи локализуются чаще в пояснично-крестцовой области. Характерны двигательные, чувствительные, трофические расстройства ниже уровня поражения с нарушением функции тазовых органов. Прогноз в большинстве случаев неблагоприятный{ Там же.}.

Можно заметить, что все медицинские характеристики разновидностей ДЦП в основном оканчиваются такими фразами, как: «Часто имеет место значительная умственная отсталость» или «Прогноз в большинстве случаев неблагоприятный». Также можно заметить, что в одном ряду (в описании диагноза) с речевыми нарушениями во всех учебниках стоят – психические отклонения.

Моей маме в роддоме сказали, что с таким диагнозом я не буду ни ходить, ни сидеть, а кормить меня будут из ложечки, поэтому было бы правильней отдать ребенка в специализированное учреждение, где за мной был бы постоянный уход и контроль со стороны медицинского персонала.

Родительский шок

Вообще люди реагируют на появление в своей семье ребенка с ДЦП по разному. Исследователи Макаров В. Е., Тетарашвили З. Г. выделяют несколько стандартных схем поведения родителей:

1. Принятие ребенка и его дефекта – родители принимают дефект, адекватно оценивают его и проявляют по отношению к ребенку настоящую преданность. У родителей не проявляются видимые чувства вины или неприязни к ребенку. Главным девизом считается «необходимо достигнуть как можно больше там, где возможно». В большинстве случаев вера в собственные силы и способности ребенка придают таким родителям душевную силу и поддержку.

2. Реакция отрицания – отрицается, что ребенок страдает дефектом. Планы относительно его образования и профессии свидетельствуют о том, что родители не принимают и не признают для своего чада никаких ограничений. Его воспитывают в духе чрезвычайного честолюбия и настаивают на высоком показателе успешности в его настоящей и будущей деятельности.

Чеботарева Наталья Сергеевна – мама Назима.

3. Реакция чрезмерной защиты, протекции, опеки, охранительства. Родители наполнены чувством жалости и сочувствия, что проявляется в чрезмерно заботливом и защищающем ребенка от всех опасностей типе воспитания. Аномальный ребенок является предметом чрезмерной любви матери, родители стараются за него все сделать, в результате чего он может долго, а иногда всю жизнь находиться на инфантильном уровне.

4. Скрытое отречение, отвержение ребенка.

Дефект считается позором. Отрицательное отношение и отвращение по отношению к ребенку скрывается за чрезмерно заботливым, предупредительным воспитанием. Родители «перегибают палку» в выполнении своих обязанностей, педантично стараются быть хорошими.

5. Открытое отречение, отвержение ребенка.

Ребенок принимается с отвержением, и родители полностью осознают свои враждебные чувства. Однако для обоснования этих чувств и преодоления чувства вины родители обращаются к определенной форме защиты. Они обвиняют общество (например, врачей или учителей) в неадекватном отношении к дефекту и аномальному ребенку{ Макаров В. Е. Схемы поведения родителей на появление ребенка, имеющего тот или иной дефект / [В. Е. Макаров, З. Г. Татарашвили] // Теория и практика социально-психологической и медико-психологической работы с семьями, воспитывающими детей с церебральным параличом: матер. третьего межд. конгр. – М.: Академия, 2008. – С. 81.}.

На самом деле нет четких границ как в медицинских диагнозах, так и в моделях восприятия родителями своих детей. Например, моя мама в ее восприятии меня как своего сына в той или иной степени комбинировала все перечисленные модели, доминантными из которых были 1-й и 2-й типы поведения. Согласно моей выписке ФГБУ (Федеральное бюро МСЭ) от 09 февраля 2015 года, я имею следующие медицинские показания:

1. Консультация травматолога – ортопеда: Последствие ДЦП. Спастический тетрапарез. Гиперкинетический синдром. Грудопоясничный сколиоз 1–2 ст.

2. Неврологический статус – Недостаточность конвергенции с двух сторон. Речь дизартричная. Хоботковый синдром. Сила в конечностях снижена до 4 баллов. Гиперкинезы по типу атетоза в дистальных отделах верхних конечностей. Симптом Россолимо, Бабинского – с 2 сторон. В позе Ромберга – шаткость. Походка паретическая. Дистальный гипергидроз выраженный.

3. Диагноз при направлении на медико-социальную экспертизу. Основное заболевание – детский церебральный паралич с тетрапарезом, гиперкинетический синдром, дизартрией, ухудшение течения.

Судя по вышеизложенному, можно сделать вывод о том, что у меня присутствует спастическая диплегия и гиперкинетическая форма. Но как при этом сохранился интеллект? Как такое возможно? Может, я чего-то еще не знаю? На самом деле ответ на эти вопросы прост: изначально меня не отдали в специализированный интернат, иначе бы я не сидел перед вами, а моя книга не была бы издана.

По моему мнению, при медицинском подходе модель восприятия обществом человека с диагнозом ДЦП выглядит следующим образом:

Поврежденный мозг → мозг – это интеллект → поврежденный интеллект → дебил.

Как нужно относиться к дебилам? Толерантно! Вообще слово «толерантность» означает терпимость, то есть по общественной морали инвалидов с диагнозом ДЦП нужно терпеть, обучать в вузе и устраивать на работу, искусственно создавая при этом специализированные места. Любой здравомыслящий человек, основываясь только на медицинской теории и выписке МСЭ, будет относиться к инвалидам, как к детям, как к домашним животным и т. д., но не как к равноправным партнерам.

Встают вопросы: при каких условиях «здоровый» человек будет относиться к человеку с ЦП как к равноправному члену общества или попытается его сделать таким? Кто должен сделать инвалида полноправным членом общества? Как сделать инвалида полноправным членом общества и самое главное зачем?

Если на последние вопросы мы знаем, что полноценным членом общества человека с ЦП сможет сделать только образование и воспитание в рамках этого образования, то на первый вопрос (прослушав этот курс или дочитав книгу до конца) каждый для себя ответит сам. Но возникает попутный вопрос: где, как и при каких условиях сможет учиться такой человек? В какой школе и в каком институте? Спросите меня, где я учился, и я вам расскажу об этом в следующем блоке нашего тренинга.

Про свое образование

Я родился в роддоме, в селе Сюмси, Сюмсинского района в Удмуртской республике (Россия, граница Кировской области), по сценарию, описанному выше Головачем М. Ф. ссылаясь на Литтела{ Головач М. Ф. Современные тенденции роста детского церебрального паралича / М. Ф. Головач // Проблемы комплексной реабилитации детей, страдающих церебральным параличом: матер. первого межд. конгр. – М.: Издательство РГСУ, 2006. – С. 37.} – главной причиной моего ДЦП явилась родовая травма и гипоксия при родах. После травмы все думали, что я уже не выживу, но через 5 дней «под капельницами» я пришел в себя.

Моей маме сказали сразу о том, что ее ребенок не будет ходить, сидеть и даже самостоятельно кушать{ По-видимому, ссылаясь на медицинскую классификацию и формы ДЦП.}. «Добрые сельские врачи» времени СССР советовали ей сдать меня в специальный интернат для инвалидов или написать отказ от ребенка, не задумываясь о том, куда я попаду и что со мной случиться дальше. Мама не послушалась советов и решила поступить по-своему, исходя из гуманных соображений и своей женской интуиции. Ее решение оставить меня себе привело к тому, что мой отец ушел из нашей семьи из-за ожидаемых им в будущем трудностей. Так как мои мама и папа не состояли в браке, то в сложившейся ситуации было трудно что-то предпринять, тем более маминым родителям (бабушке и деду), которые не одобряли их союз изначально. Ближние и дальние наши родственники от такого события пребывали «в шоке». Когда страсти улеглись и все пришли в себя, то заметили, что я двигаюсь в принципе как обычные дети моего возраста. На приеме у невропатолога нашей семье было сказано, что я абсолютно здоровый, но ленивый. «Это пройдет». Через полгода наблюдения за мной мать заметила, что я выворачиваю левую ручку и как-то не так работаю с левой ножкой, но при повторном прохождении осмотра у местного невропатолога выяснилось опять, что я «лентяй». Только когда в 1 год и 5 месяцев я начал присаживаться, опираясь на подушку, все отклонения проявились на лицо, и мне поставили в этот же год диагноз ДЦП. В 2 года я стал стоять на ногах без опоры, в 3 сделал первые шаги, а в 3 года и 2 месяца пошел без посторонней помощи. Говорить начал вовремя. Все эти события не были каким-то чудом – это была закономерность, так как мама вкладывала все свои силы в мое выздоровление – каждый день делала пихтовые, солевые ванны, массаж, парафин, гимнастические упражнения и многие другие процедуры в домашне-полевых условиях.

Так как я рос в деревенской среде, то обращение с натуральными предметами развивало не только мою моторику, но и мой мозг. Я любил смотреть книжки, сравнивать буквы. К большому удивлению всех, в том числе самой мамы, к 5 годам я выучил алфавит и начал читать самостоятельно. В то время ко мне часто приезжала в гости двоюродная сестра, с которой мы помимо игр постоянно соревновались в скорости чтения и рисовании.

Наиболее ярким воспоминанием того времени для меня стало то, как мы с двоюродным братом мастерили картинки лупой. Он рисовал карандашом на обычных фанерках, а затем брал увеличительное стекло и выжигал их от солнца. Я начал за ним повторять: рисовал, но получались каракули. Тем не менее, так же как мой брат, старался выжигать по их контуру от солнца, держа лупу прямо и не дергая рукой. Поначалу ничего не получалось, но в дальнейшем, натренировавшись, я с успехом делал небольшие рисунки и был счастлив от своих «маленьких» достижений.

Вообще мне разрешали бегать на улице с соседскими детьми. Уже в 4,5 года я лазил по заборам, по дровам и бездельничал с соседской девочкой такого же возраста у другого соседа, то есть вел полноценный детский образ жизни, но взрослые меня считали беспомощным инвалидом.

Так как мне поставили диагноз ДЦП, то это послужило поводом отказать моей маме в услугах сельского детского сада. Целый год ей пришлось доказывать всем мою дееспособность. Только по достижению мной шестилетнего возраста руководство детсада решило попробовать внедрить меня в группу с детьми, которые были на 1 год моложе. Воспитатели посчитали на тот момент, что сверстники будут обижать и смеяться над моими физическими недостатками. Так я стал социально активным человеком, и это помогло моей семье морально подготовиться к тому, что я пойду в школу.

Школа

Ближе к 7 годам встал вопрос о моем обучении в школе. Это также стало большой проблемой для всех учителей. С одной стороны, я мог читать и писать, а с другой – никто не хотел брать на себя ответственность за то, что другие дети смогут нанести мне телесную и моральную травму. Благодаря сложным переговорам мамы с преподавателями, в 8 лет меня с большим трудом взяли в первый класс. Моей первой классной руководительницей стала молодая и еще неопытная учительница Ирина Александровна Покрышкина, только что окончившая ПТУ. Наверное, благодаря ей, я рассказываю вам историю своей жизни. Помню, как на уроке труда она помогала мне вырезать и наклеивать разные аппликации из бумаги, но по остальным предметам меня учили и спрашивали наравне со всеми. Так же, наравне со всеми, в начальной школе я ходил на уроки физкультуры и получал на них оценки в личный дневник и общий журнал успеваемости.

Покрышкина Ирина Александровна – учитель начальных классов Кильмезской средней школы.

До 3-го класса выполнение моего домашнего задания контролировала мама. В школе меня всегда спрашивали первым, и мои работы проверяли по предметам гораздо чаще, чем у остальных ребят, при этом моя мама постоянно относила подарки и оформляла школьные стенды. Так же она с 1-го по 2-й класс каждый день отводила меня на уроки в школу, а после завершения занятий встречал дедушка. Наверно, поэтому в начальной школе ко мне относились по-разному, было все – и дискриминация, и упреки со стороны других преподавателей, но в то время никто из сверстников меня не бил и надо мной не издевался.

В 3-й класс я ходил в школу уже самостоятельно, поэтому иногда мог себе позволить пойти после занятий с ребятами гулять по поселку. В этот период у меня появился друг (одноклассник) Идиатулин Ринат{ Оставался лучшим другом до окончания школы. В данный момент работает в правоохранительных органах.}, который в процессе своих коммуникаций объяснял остальным ребятам, что я нормальный, просто хожу криво и пишу медленно.

Так как я втянулся в учебу и был по своим знаниям и коммуникативным способностям таким же, как все остальные дети, а моя мама продолжала активно участвовать в жизни школы, то начиная с моего обучения в 3-м классе ее стали также поздравлять с общепринятыми праздниками и делать коллективные подарки. Весь мой класс приходил к нам домой, каждый раз с презентом. В основном это были огородные цветы и коробка конфет. Ребята сидели за накрытым столом, пили чай и спрашивали: «Чем мы можем вам помочь?» Так происходило наше здоровое общение с внешним миром в начальной школе. Весь период обучения в 3-м классе я был словно «в своей тарелке».

Перейдя в 5-м класс, я ощутил трудность в двух вещах. Во-первых: после распределения по классам меня определили в новый класс с новыми ребятами как из благополучных, так и из неблагополучных семей. Если в начальной школе была одна учительница по всем предметам (Ирина Александровна), к которой я привык, то с 5-го класса у меня стало около 10 разных преподавателей и один новый классный руководитель. Процедура моего перевода в 5-й класс была такой же, как поступление в садик и начальную школу. Меня взяли исключительно из-за старания и известности на весь поселок моей мамы{ Мама – Наталья Сергеевна Чеботарева являлась лучшей участковой медицинской сестрой Сюмсинского района. Ее умение петь, читать и писать стихи, ухаживать за больными согласно своей должностной инструкции не один раз помогали завоевывать нашей поселковой больнице призовые места. В том числе и на республиканском уровне.}.

Если в начальной школе для меня физкультура была обычным предметом, то по поступлению в общую образовательную меня сразу освободили от нее без согласия родителей, а через месяц и от труда (в последующие годы от ОБЖ и черчения). Для меня стало «мечтой» попасть на урок физкультуры и наравне с ребятами позаниматься физическими упражнениями.

Несмотря на все мои несанкционированные освобождения от занятий, в новом классе я чувствовал себя нормально. Ходил в школу, делал уроки, получал пятерки и радовал маму, но начиная с 6-го класса меня начали бить одноклассники. Никто не понимал, почему так получилось, я стал изгоем в своем же коллективе. Били до крови. Обидчики снимали перед всем классом с меня штаны, кидали на меня парты, заставляли кушать грязь и пить из помойного ведра. Домой часто приходил с разорванной рубашкой и видимыми побоями, а иногда и телесными повреждениями.

Все мои обидчики были ребята из неблагополучных семей, где отец пил и вымещал накопленную им агрессию на своем ребенке, ребенок же выплескивал свои собственные обиды на меня. В сельском классе, куда я попал, почти у каждого члена нашего «детского» коллектива были в семье пьющие и безработные родители. Все дети вели себя примерно одинаково, и хорошо учиться по их понятиям было «не модно».

Перед классным руководителем встал вопрос, как обучать меня в 7-й классе. С одной стороны, меня бьют, с другой – меня бьют все, при этом я справлялся со всеми поставленными передо мной учебными задачами. После долгих размышлений маме посоветовали перевести меня на домашнее обучение. Так она и поступила.

Сначала все учителя ходили ко мне на дом и 3 месяца честно занимались со мной своими предметами, но потом ходил к каждому учителю, в удобное для него время, (по поселку) уже я, а с конца учебного полугодия некоторым учителям лично пришлось доплачивать за их уроки по основной школьной программе, как за репетиторство. По окончанию мной седьмого класса такую образовательную модель признали несостоятельной, особенно в условиях сельской местности. Перед всеми встал вопрос: как и где меня учить дальше?

Так совпало, что в нужный момент в наш поселок приехала женщина физик Валеева Мария Раисовна, с новым взглядом на образовательный процесс. Ее трудами был сформирован лицейский класс с математическим уклоном, в который вошли дети из благополучных семей, по уровню своих знаний превосходившие остальных. Каким-то чудом и я оказался в числе этих учеников.

В новом классе также были трудности, но они связаны только с образовательными процессами. Во-первых, обучаясь на дому, я отстал от ребят по ряду предметов. Во-вторых, все писали быстрее меня. Если до этого в моем дневнике не было троек по учебе, то в 8-м классе они появились. В новом для меня учебном формате царила дружеская атмосфера, которая омрачалась на письменных контрольных, где меня никто не ждал. Через два месяца я адаптировался к новым условиям, а к новому году был полноценным членом этого класса. Ходил вместе со всеми в походы, ездил на районные олимпиады и в целом подтянул свою учебу почти по всем предметам.

Валеева Мария Раисовна – учитель физики в Кильмезской средней школе.

Окончательная коммуникация и интеграция меня в общество произошла сама собой – в конце 8-го класса. Моя мама работала по сменам – в день и на следующий день в ночь. Так как она уходила в ночь и мне было скучно сидеть дома в одиночестве, то однажды я решил позвать своего товарища в гости, а он позвал нашего с ним одноклассника, тот в свою очередь привел одноклассниц. Так как среди моих гостей были учительские дети, то наутро эта новость стала сенсацией для всех остальных наших сверстников. Ко мне начали относиться с пониманием и уважением. И через некоторое время у всех одноклассников вошло в привычку собираться 2 раза в неделю «У Назима», и я уже перестал обижаться на их «дружелюбные» шутки в свой адрес.

Во время моего обучения в 10-м и 11-м классе были жесткие конфликты и недопонимания между мной и сыном председателя нашего поселка, но они были борьбой за лидерство и выпячивания своего я перед нашим общим коллективом. Утром в школе мы стирали друг друга в порошок, а вечером могли оказаться вместе в дружелюбной компании наших одноклассников у меня дома.

После окончания 11-го класса встал вопрос о моей дальнейшей судьбе. Почему-то в тот момент, когда я полностью социализировался в обществе, мама приняла решение устроить меня в колледж для инвалидов г. Сарапул, хотя я мечтал в то время поступить в Удмуртский государственный университет и стать крутым математиком или программистом.

Сарапульский колледж для инвалидов

В Сарапульском колледже для инвалидов я впервые узнал, что, чтобы быть полноценным членом общества, мне нужно бороться с государством за собственные права, которыми я наделен им же самим, как человек с ограниченными возможностями. Такой подход не укладывался у меня в голове. Я также увидел рядом с собой много людей с разной инвалидностью, которые были беспомощны и депрессивны.

После недели обучения в Сарапуле я приехал домой в слезах, объяснил маме ситуацию и сказал, что бросаю это заведение. Моя мама расстроилась от моих рассуждений. Она испугалась того, что я не получу профессию, так как вне дома не могу учиться даже с инвалидами, и объяснила мне, что в университете, с моими физическими особенностями, учиться на порядок сложнее, чем в школе или этом колледже?

После ее слов я вернулся в Сарапул, начал жить и учиться с инвалидами. В колледже сразу обратил внимание на две сформировавшиеся группы людей. Первая группа (группа № 1) была такая же, как я. Люди не понимали, что с ними происходит, куда они попали и почему им нужно отстаивать права, находясь здесь. Они также поначалу задавали вопрос: как выглядит дискриминация, потому что обучаясь в обычной школе, ее не обнаружили. Вторая группа (группа № 2) состояла из людей, которые были депрессивны, наглы, назойливы, постоянно боролись за какие-то права, отстаивали свои интересы и вели себя вызывающе.

Учащиеся колледжа жили в общежитии, и нередко между нами были стычки, в том числе физические. Так как я учился в обычной сельской школе, то по нашим понятиям было принято защищаться и сдавать сдачу, когда тебя специально ударят хотя бы один раз. В Сарапульском колледже для людей из группы № 1 (с точки зрения воспитателей и педагогов) давать сдачу было проявлением агрессивного поведения, что влекло за собой признания такого человека как большую проблему для учебного заведения и угрозу для учащихся группы № 2.

Однажды так вызвали мою маму и поставили вопрос о моем исключении из колледжа по причине того, что я распускаю свои руки и задаю неудобные вопросы преподавателям. Моя мама очень ранимая женщина. Я не смог никому доказать свою правоту, меня никто не слушал. В тот момент я не хотел ее расстраивать и попросил руководство колледжа дать мне последний шанс продолжить обучение в их заведении.

В 2001 году я устроился на фиктивную работу в фирму, где по всем предоставляемым этим предприятиям отчетам в Минтруд инвалиды шили сумки за специализированными рабочими местами, но на самом деле выполняли эту работу здоровые люди, а мы просто числились на бумаге и получали за это небольшую сумму наличными. У себя в учебном заведении в то время, я заметил, что все наши преподаватели ходят с рваными и потертыми пакетами, а в «моей» фирме отшивали хозяйственные сумки из плотной ткани, но их выходная стоимость была сравнима со стоимостью дорогого полиэтиленового пакета. Я попросил директора фирмы дать мне эти сумки на реализацию под его собственную ответственность и мою «зарплату». Договорившись по «товару» и приехав в Сарапул, я продал 5 сумок столовским работникам по их себестоимости. На следующий день все преподаватели колледжа для инвалидов выстроились ко мне в очередь за такими же сумками. Для них была цена выше, чем для моих «первых клиентов», но ниже, чем на вещевом рынке, где продавали точно такую же продукцию. На вопрос, почему так, я объяснял свои проблемы в учебном заведении, они меня слышали, помогали, а цена на их покупку снижалась сама собой. Когда отношения с большинством преподавателей стали доверительными, я начал возить сумки и портфели на заказ, в больших объемах, а сам на полученную прибыль ходил заниматься конным спортом{ Я не знал термина «ипотерапия», просто скакал на лошадях в свое удовольствие.} и мог себе позволить личного тренера. В 2002 году я спокойно окончил это заведение почти без четверок и получил среднее образование по специальности «Бухгалтер-экономист».

Удмуртский государственный университет

После окончания колледжа я поступил на общих основаниях в Удмуртский государственный университет в г. Ижевске, получил общежитие и жил с обычными студентами. Сначала впятером, затем через месяц удалось решить вопрос со своим проживанием в двухместной комнате. После колледжа, на новом месте, я начал выявлять ожидаемые угрозы своей дискриминации, так как меня научил этому Сарапул. Их не было до тех пор, пока я не попал в студенческий совет университета и плотно не познакомился со своей группой.

Если в школе, в лицейском классе, с первого дня удалось найти общий язык со своими сверстниками, то в университете студенты обеспеченных родителей (в том числе одногруппники и некоторые преподаватели) стали надо мной словесно «издеваться». Спустя некоторое время я придумал следующее. Заручившись поддержкой одного преподавателя, жившего на общем со мной этаже, я оформил кредит на его друга, такого же преподавателя и купил компьютер с принтером. После того, как мною была освоена техника, я вывесил везде рекламные объявления и стал оказывать платные услуги студентам по распечатке, ксерокопии, набору текста, написанию контрольных, рефератов и курсовых работ. Так же как с сумками в Сарапуле, мои услуги в новом для меня учебном заведении стоили по-разному. Для новых друзей цена была ниже, для всех остальных она возрастала в 2–3 раза. Так прошла моя интеграция в студенческое и преподавательское общество.

Обучаясь в УдГУ на общих основаниях, я столкнулся с тем, что преподаватели не хотели читать мои каракули и сразу ставили самый низкий балл – «2». Второй момент был связан с тем, что я постоянно не успевал записывать их лекции. Третий момент – это общая физическая подготовка. Моя «школьная мечта» сбылась. В течение трех лет я бегал по университетскому стадиону и платно отрабатывал пропущенные занятия по физкультуре. У меня сразу отпало всякое желание кому-то что-то доказать, но появилось другое – доучиться, получить диплом о высшем образовании, устроиться на высокооплачиваемую работу, создать семью, построить своими руками дом и радоваться жизни вместе с любимым человеком. К 32 годам я достиг почти всех поставленных перед собой целей, но так получилось, что в свои 33 я опять начинаю свою жизнь с чистого листа и ставлю перед собой точно такие же задачи, но в новом городе с новыми людьми и ином формате.

О том, как помочь интегрироваться инвалиду с ДЦП в обычном университете и чем обычный вуз отличается от социального, я расскажу вам в следующем разделе нашего тренинга.

Вы корректируйте чью-то судьбу

Это основной модуль нашего тренинга. Он поможет скорректировать ваше представление о людях с ограниченными возможностями и дать вам ответы на некоторые неудобные ваши вопросы. Приступим.

На мой взгляд,{ Собственный подход.} инвалиды с ДЦП по степени обучаемости в вузе делятся на три группы (данную классификацию не стоит путать с группами инвалидности по медицинским показателям):

1. Инвалиды с ДЦП, окончившие обычную общеобразовательную школу.

2. Инвалиды с ДЦП, окончившие коррекционную школу или получившие основные знания школьной программы с помощью надомного обучения.

3. Инвалиды с ДЦП, не обучавшиеся нигде ввиду своих особенностей (тяжелая форма инвалидности, умственные отклонения либо иная причина).

Вместе с выбранной формой начального образования для особого ребенка закладывается его вектор развития как личности. В зависимости от этого в дальнейшем ему стоит подобрать соответствующий формат высшего образования, после которого также придется смириться с тем, что все три перечисленные мной группы инвалидов должны работать в разных местах, не пересекаясь друг с другом. Те приобретенные жизненные навыки, которыми обладают люди из группы № 1, не будут развиты у людей из остальных групп. И наоборот. Кто-то может с этим не согласиться и заявить, что для второй группы (в нашей классификации) по окончанию школьного обучения так же доступны специальности и формы обучения высшему образованию, как для первой. Да, они доступны без ограничений. Но давайте отбросим эмоции и посмотрим «правде в глаза».

На мой взгляд, человек (при поступлении в вуз) выбирает себе специальность для реализации собственных школьных амбиций. Профессия же нужна человеку для зарабатывания денег, наличие и количество которых на сегодняшний день является показателем успешности и социального статуса любого человека. В основном это касается мужчин. Для женщин будет правильным, если рядом с ними будут именно такие мужчины. Им останется самореализовываться только в семье и духовных практиках.

Учитывая, что мы говорим про инвалидов с ДЦП, то, по моему мнению, на каждую их нозологию и форму обучения в школе можно подобрать такую профессию, при которой особый человек будет чувствовать себя по жизни уверенно и финансово стабильно.

Я заметил, что множество моих знакомых после окончания университета работают не по своей специальности. Хотя кое-кто продолжает учиться в аспирантуре и заниматься исследовательской деятельностью. Но кроме самих авторов и некоторых ученых, их работы никто не поймет и не оценит по достоинству. В том случае, если человек с диагнозом ДЦП (из группы № 2) планирует стать доктором наук и защитить свою работу по незнакомой для всех теме, нужно быть готовым к тому, что он не сможет полноценно заниматься преподавательской деятельностью ввиду быстрой утомляемости или специфической дикции. Профессия инвалида с ДЦП должна быть практичной, в дальнейшем применимой им в жизни сразу после окончания среднего или высшего образования. Такой человек должен ей жить и с помощью нее зарабатывать деньги.

Если бы я учился только на дому

Если бы я был человеком из группы № 2, то после окончания общеобразовательной школы в формате надомного обучения поступил бы на курсы сметчика, после которых можно было гарантировано найти себе подработку, так как параллельно с приобретаемыми навыками в «сметном искусстве» появлялись бы заказы от малых предпринимателей. Так или иначе, пришлось бы непременно повысить свои знания в престижном техникуме, на специальности строитель-проектировщик, после которого при наличии небольшой, для строительной сферы, суммы денег можно пройти программу МБА и получить соответствующий сертификат специалиста в самом престижном вузе России – РАНХиГС. С таким багажом знаний и навыков я бы стал как минимум руководителем отдела в солидной строительной компании с зарплатой от 1000–1500 долларов. 3–5 лет упорного труда и 1 год практики обеспечили бы мне карьеру на всю оставшуюся жизнь. Я смог бы прокормить не только себя, но и своих близких, если изначально перед собой ставил правильные цели.

Четкий сегмент

Зачастую человек с ДЦП в силу своих не практичных амбиций думает, что если он с 1-го класса учился в обычной школе, с обычными ребятами, то сможет устроить свою жизнь так же, как они, быть успешным и перспективным, но это далеко не так. Пока не появится четкий сегмент деятельности для таких людей, как, например, у гомосексуалистов, инвалиды в России будут находиться «за бортом». У гомосексуалистов в этом плане все гораздо проще. В народе принято считать самых лучших дизайнеров, стилистов, модельеров и парикмахеров людьми с нетрадиционной ориентацией или би. Геи по факту, в нашем сознании, забрали себе эти и другие востребованные и прибыльные направления. На данный момент времени в природе нет таких профессий, которые ассоциировались бы с диагнозом ДЦП. Поэтому при поступлении в вуз такому человеку необходимо проконсультироваться с опытными специалистами, например, такими, как социальный продюсер или психолог, которые давали бы четкие ответы на поставленные перед ними вопросы по профориентации.

Социальное продюсирование

На данный период времени социальных продюсеров в чистом виде нет, но с выходом этого тренинга они обязательно появятся в большинстве российских вузов. Их задача будет отделять «мух от котлет» и искать варианты по продвижению человека к собственному успеху. Рассмотрим 2 формата помощи в продвижении особого человека.

Латентное социальное продюсирование должно представлять из себя дорожную карту продвижения человека к намеченным им целям, а все задачи по достижению этих целей должны быть оформлены в методические рекомендации, составленные под каждый конкретный случай. Например, при диагнозе ДЦП нужно учитывать следующие пункты с целью написания подобных программ:

1. Содержать перечень рекомендованных, по мнению вузовского ученого совета, специальностей, на которых сможет обучаться человек с диагнозом ДЦП. При этом в одном и том же вузе для разных перечисленных мной выше групп могут быть рекомендованы разные специальности и формы обучения.

2. Содержать описание трудностей, к которым должен быть готов особенный человек при освоении выбранной им профессии.

3. В доступном для восприятия виде должны быть опубликованы истории успеха выпускников вуза со схожими физическими особенностями с продюсируемым. Также не будет лишним дополнить методическую рекомендацию информацией о партнерах вуза, готовых трудоустроить к себе в штат высококвалифицированного специалиста с диагнозом ДЦП, или дать ему подработку в свободное от учебы время.

При разработке дорожной карты и продвижения специалистов не стоит учитывать льготы и субсидии, которые гарантируются государством. Пусть они будут приятным бонусом для тех, кто на них имеет право. Латентное социальное продюсирование должно отвечать только на один вопрос: что нужно сделать конкретному человеку, чтобы он пришел к успеху сам?

Физическое социальное продюсирование должно помочь продюсируемому в нужный момент подобрать необходимые инструменты для укреплений своих позиций в обществе и правильной реализации своего потенциала. Оно напрямую связано с постоянной работой или модерацией заинтересованного в этом специалиста. Таким социальным продюсером может стать любой желающий преподаватель вуза. Мотивацией для него должен быть как патриотизм и желание взять на себя социально важную нагрузку, так и проводимые конкурсы со стороны руководства вуза. Например: конкурс на лучшего социального продюсера, где результатом стали бы достижения его подопечного; битва социальных продюсеров, где учитывались бы не только достижения подопечных, но и время, затраченное ими на свои результаты и т. д.

Если предположить, что термин «социальный продюсер» войдет в повседневную жизнь университетов, то его сотрудники вместе с тьютором или с его социальным отделом начнут делать правильные вещи в отношении инвалидов разных групп. У последних появится стимул к успешной учебе и примерному поведению. Данная схема работала во времена СССР, когда учителя и преподаватели вузов из двоечников делали успешных людей, при этом такая форма социальной нагрузки для преподавателя являлась личной гордостью и была нацелена на видимый результат. В условиях рыночной экономики является затруднительным заставить преподавателей вуза взять шефство над его студентами с инвалидностью, но мы с вами решим эту задачу нестандартными методами.

При подготовке данного тренинга мной были использованы материалы Международного конгресса по ДЦП, проводимого каждый год Российским государственным социальным университетом. Также пригодился собственный личный опыт. Читая научные статьи, я мог наблюдать, как известные ученые спорят друг с другом о методах реабилитации инвалидов, о проблемах интеграции их в общество, о трудностях в исследованиях, связанных с данной темой и т д. На подобных конференциях всегда большое внимание уделяется воспитанию и реабилитации детей с ДЦП. Как я выяснил, к взрослым инвалидам можно применять тот же инструментарий, что и к детям, но в ином формате. Сейчас я постараюсь вам это доказать и привести примеры из собственных наблюдений.

Авционова Г. И., Фурсов С. А. на III международной конференции по ДЦП заявили, что «игровая терапия, самореализация в творческих объединениях, студиях, участие в массовых мероприятиях и конкурсах в наибольшей степени способствуют приобретению ребенком знаний, умений и навыков и, что самое главное, является способом его органического включения в микро- и макросреду общества»{ Авционова Г. И. Воспитание детей с ДЦП через различные виды творческой деятельности: принципы и модели / [Г. И. Авционова, С. А. Фурсов] // Теория и практика социально-психологической и медико-психологической работы с семьями, воспитывающими детей с церебральным параличем: матер. третьего межд. конгр. – М.: Академия, 2008. – С 9.}. Афанасьева М. А., Тюрина М. А. в своей статье «Игротехнология для детей с ДЦП»{ Афанасьева М. А. Игротерапия для детей с детским церебральным параличом и их жизнедеятельности / [Афанасьева М. А., Тюрина М. А.] // Теория и практика социально-психологической и медико-психологической работы с семьями, воспитывающими детей с церебральным параличем: матер. третьего межд. конгр. – М.: Академия, 2008. – С.10.} говорят о том, что «важнейшую роль в организации игр отводится индивидуальному подходу к каждому играющему, к создании ситуации успеха». Вейсеро К. И. считает, что «для людей с ограниченными возможностями даже небольшие достижения в жизни являются очень значимыми. Особенно у детей с церебральным параличом»{ Вейсеро К. И. Мотивация достижения успеха у детей с церебральным параличом в ходе социально-культурной деятельности / [К. И. Вейсеро] // Теория и практика социально-психологической и медико-психологической работы с семьями, воспитывающими детей с церебральным параличем: матер. третьего межд. конгр. – М.: Академия, 2008. – С. 31.}. Коновалов Л. И. заметил, что «творческий процесс позволяет ребенку раскрыть и осознать свои проблемы через различные формы творческой деятельности, игру, найти приемлемый для себя путь решения различных проблем и перестать осознавать себя объектом социальных служб и стать субъектом социального функционирования»{ Коновалов Л. И. Теоретические основы технологий творчества и комплексной реабилитации детей с ДЦП / [Л. И. Коновалов] // Теория и практика социально-психологической и медико-психологической работы с семьями, воспитывающими детей с церебральным параличем: матер. третьего межд. конгр. – М.: Академия, 2008. – С 68.}. Там же он отмечает: «Сочетание технологий творчества с двигательно-ориентированными практиками позволяет ребенку с ЦП осознать возможности своего тела, вследствие чего меняется его отношение к внешнему миру и окружающим людям и социальная позиция». «Особенность и специфика комплексной реабилитации технологиями творчества заключается в вовлечении ребенка и его семьи в деятельность, направленную на активизацию личностного потенциала ребенка и его семьи, с применением наиболее эффективных технологий. Без сосредоточения на данном аспекте эта работа становится просто формальностью». Голубина А. Н., Тюрина Н. А. считают обучение с применением технологии Монтесори очень позитивным элементом в реабилитации ДЦП. «Монтесори-терапия не заменяет другие медицинские воздействия, но, находясь на стыке педагогики и медицины, в ряде случаев приносит неожиданный положительный результат»{ Голубина А. Н. Применение метода Монтесори при работе с детьми страдающими ДЦП / [А. Н. Голубина, Н. А. Тюрина] // Теория и практика социально-психологической и медико-психологической работы с семьями, воспитывающими детей с церебральным параличем: матер. третьего межд. конгр. – М.: Академия, 2008. – С. 38.}. На основании этих и других исследований отечественных психологов можно сделать вывод о том, что включение инвалида в студенческую среду университета в первую очередь поспособствует его психофизиологической и умственной коррекции.

Студенты за вас сделают все сами?

По мнению Афанасьевой М. А, Дубровской Т. А., «самым основным приемом игротехнологии с детьми-инвалидами является созданием для него адекватно организованной среды. Необходима такая помощь, которая могла бы стимулировать и активизировать их и подавляла бы развитие иждивенческих тенденций»{ Афанасьева М. А. Способность к саморазвитию – это главный талант / [М. А. Афанасьева, Т. А. Дубровская] // Теория и практика социально-психологической и медико-психологической работы с семьями, воспитывающими детей с церебральным параличем: матер. третьего межд. конгр. – М.: Академия, 2008. – С. 18.}. На мой взгляд, как бы ни старались развивать новые технологии и подходы к реабилитации инвалидов, есть вещи, которые нужно учитывать и корректно внедрять в образовательный процесс.

На протяжении своей жизни мне пришлось на себе прочувствовать 2 радикальных педагогических подхода, которыми в разных учебных заведениях пытались всеми силами интегрировать меня в здоровое общество. При этом важен был не результат, а сам процесс, который замыкался на самом себе без конечной цели или помощи в решениях моих учебных задач. Вот так их можно описать:

1. Ты такой же, как и все. Тебе нет никаких поблажек, нет прощения за твои допущенные оплошности и ошибки. С тебя будет спрос гораздо больший, чем с других. Привыкай – пригодится.

2. Ты инвалид, и поэтому все учебные, внеучебные и воспитательные мероприятия должны проходить строго с учетом твоих методических рекомендаций на основании личной карты ИПР. Если с тобой что-то случится, то никто не должен брать на себя за это ответственность.

В первом случае человек естественным образом станет изгоем в привычном для него окружении, как им, в свое время, стал я в сельской школе с 6-го по 8-й класс. Во втором случае человек становится изгоем уже искусственным образом, так как преподаватели и руководство учебного заведения полностью осознают, что они делают. Такое отношение к себе я испытал (как вы уже догадались) в самом начале своего обучения в Сарапульском колледже для инвалидов. Если проанализировать причинно-следственные связи моего успеха интеграции и социализации в учебном сообществе, то можно установить четкие связи между моим образованием с 8-го по 11-й класс и обучением в Удмуртском государственном университете. И там и там я учился на общих основаниях, и там и там никто не замечал моей инвалидности. Наравне со всеми я участвовал в конференциях и олимпиадах, субботниках и походах, ходил на отработки и мыл полы, при этом чувствовал себя таким же полноценным членом общества, как и все остальные ребята, а они в свою очередь относились ко мне так же, как к себе подобным. В эти периоды своей жизни я полностью забывал, что являюсь инвалидом.

В старших классах мой успех заключался в том, что я попал в комфортную для себя среду – лицейский класс с математическим уклоном, куда вошли ребята из разных параллелей, все дети учителей, врачей, инженеров, работников сельской администрации и отличники учебы. Для того времени в нашем поселке это был самый смелый и инновационный проект Валеевой Марии Раисовны. Именно она отстояла мое право учиться в этом классе перед учительским советом не потому, что я инвалид и имел ряд проблем в общении со сверстниками. Мария Раисовна преподавала мне физику, я очень любил этот предмет и получал лучшие результаты.

Несмотря на свою дикцию и специфическую речь, я часто отвечал перед всеми у доски. Брал в руки мел и чертил графики, затем делал доклад или доказывал теорему, дописывая нужную информацию. Я также ездил на районные олимпиады, где нужно писать аккуратно и быстро. Иногда с моих тетрадок списывали другие ученики. Такой успех (после моего надомного обучения) был достигнут мной за короткий срок благодаря преподавательской смекалке Марии Раисовны, которая сделала меня помощником старосты класса, тем самым при всех одноклассниках обозначила мне социальную роль. С этого момента я понял свою маленькую значимость и ответственность за своих сверстников, а они в свою очередь почувствовали, что немного зависят от моих решений. Этот успех включил меня в класс уже как нужный, для ребят, системный элемент в нашей «иерархии».

Пример с тем, что после классных вечеров мы с одноклассниками провожали девушек до дома и в этом же составе ходили (без классного руководителя) в походы, говорит о том, что никто не замечал во мне явных физических отклонений и не обращал внимания на мою специфическую речь.

Еще одним примером того, что сверстники не замечали моей инвалидности, будет обстоятельство с коллективными «посиделками» у меня дома, во время маминых дежурных ночных смен. Как я уже рассказывал вам, мы с одноклассниками, пользуясь таким случаем, устраивали «вечера отдыха для молодых». Танцевали под магнитофон, пили чай и делились друг с другом впечатлениями от поселковых новостей. После окончания таких мероприятий каждый раз у нас начиналась коллективная уборка территории «праздника». Например: чтобы мама не видела следов на снегу и не смогла определить количество «гостей», мы дружно брали лопаты, метлы и чистили дорожки, «заметая улики». В некоторых случаях после окончания очередной вечеринки нам приходилось мыть пол и вытрясать все мягкие напольные покрытия. Это не был «детский труд», и уж тем более ребята делали эту работу не для помощи моей семье из-за сострадания. Мы просто хотели и дальше, без лишних проблем, регулярно собираться все вместе в неформальной обстановке с целью отдохнуть.

Если начиная с 8-го класса я успешно влился в коллектив одноклассников, это не означало, что я с легкостью мог найти общий язык со всем школьным сообществом. Меня по-прежнему били и унижали прошлые обидчики, так как мы все учились в одном здании.

Ситуацию удалось выправить на «Веснянке». Это закрытое школьное мероприятие, длящееся целые сутки{ Было придумано в Кильмезской средней школе.}. В нем участвовали только активисты, отличники, учителя и вожатые. Просто так попасть в их число было не возможно. Участники делились на команды и выполняли придуманные заранее, руководством школы, задания. Задача команд заключалась в том, чтобы при выполнении своего номера задействовать всех своих участников. Например: изобразить клип известного певца, придумать театральную постановку, нарисовать газету и т. п. После выполнения командных заданий жюри выдавало новые, не прекращая творческий процесс и поддерживая командный дух коллективов.

Первое такое мероприятие позволило мне раскрыть свои дремлющие таланты перед школьной публикой. С некоторыми своими прошлыми обидчиками я ставил спектакли, находясь целые сутки в креативном формате, что позволило по-другому оценить наши с ними отношения. После «Веснянки» меня начали включать в большинство мероприятий, проводимых школой. Это не означало того, что в них я был всегда на первом плане и мне рукоплескал весь зрительский зал. В основном это были вторые роли, а так же меня задействовали в подготовках таких праздников. Остальные мои обидчики видели, что я общаюсь с множеством людей, в том числе их знакомыми, поэтому нам с ними также удалось найти общий язык и больше не «цепляться» друг к другу. Старшие классы я оканчивал без особых проблем, хотя остальных трудностей могло бы не быть, если бы в 5-м классе меня не освободили от уроков физкультуры и труда, а разработали бы такой формат участия в этих дисциплинах, при котором я включался в групповую работу. Скорей всего я поступил бы в УдГУ, минуя Сарапульский колледж для инвалидов.

В момент поступления в Удмуртский государственный университет, мне выделили комнату для абитуриентов в студенческом общежитии. Я осознал, что если в колледже нас кормили бесплатной и вкусной едой, то в университете мне придется полностью обслуживать себя самому. Мой первый «кулинарный шедевр» получился на общей кухне. Это были приготовленные спагетти без соли. На следующий день я попробовал приготовить то же самое, но учел свою ошибку. Через 3 дня я научился варить гречневую кашу, а к концу поступления мог готовить основные блюда.

Поначалу я жил один, но через несколько дней ко мне в комнату подселили таких же абитуриентов. Все готовились к своим вступительным экзаменам и в перерывах решали задачи, связанные с общим проживанием. Когда все экзамены остались позади, мы стали больше общаться. Так я встретил первых друзей, которые на протяжении длительного времени были мне опорой и поддержкой на новом месте. Я также узнал, что мои старые знакомые по школе, по олимпиадам, по санаториям живут в одном со мной месте. Эта новость придавала мне уверенности в своих силах и настраивала на успех.

После официального зачисления на 1-й курс неожиданно меня определили жить в другое общежитие и подселили в трехместную комнату к четырем старшекурсникам. Переехать туда мне помогли также поступившие в вуз друзья. Видя мой большой круг общения, новые «соседи» начали проявлять ко мне живой партнерский интерес, и в процессе коммуникаций мы стали полноценно взаимодействовать между собой. Складывались на продукты, ходили вместе в магазин, по очереди готовили еду, убирались в комнате и блоке. Уже вскоре через их знакомых я попал в студенческий совет, там нашел общий язык не только с руководством вуза, но также понял, как в нем все на самом деле устроено изнутри и к кому нужно подходить с ходатайством о выделении двухместной комнаты.

Так как я поступил на новую и престижную специальность, нашу учебную группу формировали из детей государственных служащих, бизнесменов и артистов Удмуртской Республики. Данный формат обучения и все его методики преподавания разрабатывались по задумке Малышева Михаила Юрьевича, на тот момент декана исторического факультета, заведующего кафедрой «Политологии и политического управления». В отличие от Валеевой Марии Раисовны он не был изначально со мной знаком. На мой взгляд, ее опыт и проделанная работа были бы ценным инструментом в его педагогической деятельности.

Малышев Михаил Юрьевич – кандидат исторических наук, доцент, зав. кафедрой политологии и политического управления, проректор УдГУ

В самом начале своего обучения в УдГУ в своей группе у меня не было социальной роли, такой как в старших классах школы. Я не успевал записывать лекции, но мне никто не давал тетради. Каждый был сам за себя и неохотно вступал со мной в коммуникацию. После приобретения компьютера все изменилось. Я уже упоминал ранее, что стал заниматься распечаткой за деньги всем, кому это было нужно. Так как у меня оставались чужие файлы на своем рабочем столе, то я компилировал, дорабатывал, делал из них ответы к своим текущим семинарам, также откладывал нужные для себя материалы на следующий учебный год, отвечал на парах и получал автоматы за экзамены. Это был еще один успех, который выравнивал мои возможности с физическими возможностями остальных студентов.

В 2002 году в УдГУ инвалидом с ДЦП был только я один. Попав в студсовет, затем участвуя в вузовских мероприятиях и проживая в общежитии, мной были пройдены все правильные практики интеграции в общество, рассматриваемые с 2008 года учеными психологами на международных конференциях по ДЦП, поэтому я с уверенностью могу сказать, что первым шагом успешной интеграции особого учащегося стало бы определение для него социальной роли в собственной группе, а затем вовлечение в культурно-просветительскую жизнь вуза. Коллективная работа над совместными мероприятиями, в рамках своей социальной роли, заставит его скорректировать свои привычные взгляды на окружающий мир и приучит к ответственности.

По большому счету для классного руководителя или декана факультета все внутренние мероприятия не должны сводиться к выпячиванию своего эго. Их смысл должен заключаться в консолидации студенческого сообщества. Поэтому в них должны быть задействованы все, в том числе люди с физическими недостатками. При таком подходе даже на межфакультетских соревнованиях победителем будет та группа, где у ее участников четко распределены между собой социальные роли и ответственность. В этом случае студенты увидят быстрый коллективный результат, а инвалид будет рассматриваться ими как нужный элемент системы, без которого станет некомфортно и неудобно.

Если преподаватель сам захотел бы помочь замкнутому особому человеку с плохой дикцией влиться в коллектив, минуя студенческий совет, так, чтобы улучшить его ораторские способности, понадобится все грамотно просчитать, чтобы сделать это как можно корректнее. Так Алиева В. М., Цатуров В. Н. считают, что «Пение – один из важнейших видов исполнительной деятельности, активно способствующий музыкальному развитию ребенка, позволяющий ему выразить свое отношение к окружающей действительности, переданный музыкальными средствами… Учитывая, что сложный речевой дефект при ДЦП является одним из существенных факторов, осложняющих музыкальное развитие детей, то при выборе песенного репертуара для занятий, развлечений, праздников предпочтение отдается таким, в которые внесены элементы, способствующие нормализации речевого дыхания, плавности, слитности и четкости произношения. Дети освобождаются при этом от скованности и страха, сопутствующих произнесению фразы, и их речь становится свободнее»{ Алиева В. М. Активная музыкотерапия для детей с церебральным параличом / [В. М. Алиева, В. Н. Цатуров] // Теория и практика социально-психологической и медико-психологической работы с семьями, воспитывающими детей с церебральным параличем: матер. третьего межд. конгр. – М.: Академия, 2008. – С. 10.}. Эта концепция верна, но только при условии регулярных занятий пением с специалистом.

В жизни все гораздо проще. Например: на уроке музыки в 5-м классе, в хоровом пении я просто открывал рот, стесняясь произносить звуки, но шевеля губами так, будто пою. Когда ко мне пришло понимание того, что отдельные мои звуки вовсе не портят общей песни (так как успеваю шевелить губами за остальными ребятами), то стал постоянно так делать, затем мои звуки начали превращаться в слова. В конце года все заметили, что я стал гораздо понятнее разговаривать. На самом деле, после этих уроков мне самому было легче произносить предложения и изъясняться со своими сверстниками.

Будучи студентом, я начал ходить в православную общину при УдГУ, а в дальнейшем и в церковь. В храме в своих молитвах я прошел все те стадии песнопения, которые проходил на уроке пения в школе. Само по себе их чтение несет в себе терапевтический, социальный и духовный эффекты. Как правило, регулярное посещение любого храма и чтение любых священных текстов (мусульманских, протестантских, православных, буддистских и т. д.) дают о себе знать еще и потому, что человек учится смирению и помощи ближнему. Он начинает воспринимать этот мир через призму благоденствия и обуздания всех своих личностных конфликтов, становится спокойнее и приветливее. Весь вопрос в том, кто должен привести инвалида в церковь? Так как обычно в университете преподавателям строго запрещено пропагандировать любую религию, то правильней его приобщить через православную общину вуза, которая также бы подключилась к социальному продюсированию этого человека.

Конфликты

Многие преподаватели и учителя постоянно спорят между собой по поводу конфликтности особого человека. Одни доказывают, что создание конфликтов инвалидом – это признак его психических отклонений, другие утверждают, что это просто неспособность сдерживать в себе эмоции. Так Серегина А. А. доказывает, что «среди людей с детским церебральным параличом редко встречаются лица с активной жизненной позицией», и добавляет, что «они апатичны, подавлены, эгоистичны и агрессивны».{ Серегина А. А. Синдром выученной беспомощности у больных с ДЦП / [А. А. Серегина] // Теория и практика социально-психологической и медико-психологической работы с семьями, воспитывающими детей с церебральным параличем: матер. третьего межд. конгр. – М.: Академия, 2008. – С. 112.} Автор ссылается на Дональда Хитрото, который в 1971 году установил, что человек может научиться беспомощности, если просто наблюдает за беспомощностью других или его длительное время игнорируют. Также Серегина А. А. дает рекомендации, с помощью которых можно высвободить у человека «выученную беспомощность»:

1. Формирование и развитие преодолевающего поведения. При столкновении человека, страдающего церебральным параличом, с действительно трудными проблемами, требующими мобилизации всех его сил, – выученная беспомощность не способна прогрессировать в его поведении и сознании.

2. Чередование побед и поражений в различных видах деятельности. Данное чередование формирует неопределенный прогноз и ощущение зависимости результатов от собственных усилий, иначе выученная беспомощность крепнет от постоянных поражений, при этом формируется отрицательный прогноз.

Эти два пункта выполнимы при наличии естественной среды, которая также включает в себя конфликтные ситуации.

В том случае, если особый человек учился в обычной школе и развивался вместе со своими здоровыми сверстниками, он копирует модель поведения своего окружения и корректирует ее под свои физические возможности. Если такого человека поместить в общество инвалидов, которые обучались в специализированных учреждениях или на надомном обучении, рано или поздно он сталкивается с подавлением своей сильной личности. Для него болезненно видеть, что кто-то из преподавателей будет полностью делать результат за человека с такими же физическими возможностями, а проделанная им работа критиковаться и становиться вдруг не актуальной. При таких условиях, например, у человека из группы № 1 к человеку из группы № 2 появятся вопросы. Сначала конфликт будет вызревать внутри человека из группы № 1, затем тот начинает нервно реагировать на подобные повторяющиеся ситуации и в конце концов может выплеснуть свою агрессию наружу или уйти в психосоматику.

Преподаватели (в основном социальных колледжей и вузов) иногда в своей педагогической практике допускают подобные методы воздействия на своих студентов, тем самым избегая нежелательного выделения одних инвалидов перед другими. В отдельных случаях такую агрессию выдают за психиатрию. Самое ужасное в этих ситуациях, когда при всем коллективе отдают ребят санитарам из психоневрологической больницы, демонстрируя их группе «что случится, если кто-то еще будет вести себя плохо».

Существуют также примеры, когда инвалид манипулирует общественным мнением с целью достижения своих бытовых результатов. Это может быть ситуация, при которой он жалуется на состояние своего здоровья, чтобы пройти без очереди в кассу. Но бывают ситуации, при которых депутат, показав свои корочки, «пролезет» в ту же кассу и оттолкнёт того же инвалида. Декан факультета или ректор также обслуживается в своем вузе вне очереди. В этих ситуациях нет ничего такого, чтоб разделяло общество на две группы «здоровых» и «больных». Просто у каждого своя ситуация.

Я не ставил перед собой задачу изучить все типы конфликтов у людей с ДЦП, а лишь продемонстрировал основные модели, которые могут учитываться при принятии преподавателем нужного решения.

О столовых

Лично у меня есть вопросы, связанные с обслуживанием в столовых вуза людей с ДЦП. Например: мне из-за гиперкинезов своих рук невозможно донести горячий суп и чай от раздачи до своего столика. В столовой УдГУ мне корректно отказывали в помощи по разным причинам. Я не знал, как выйти из ситуации, и поэтому пробовал обслуживать себя сам, но часто разбивал посуду, за которую приходилось платить штраф. Удалось решить вопрос только тогда, когда у меня появились знакомые, которые не прочь были со мной перекусить, правда иногда за мой счет.

На первый взгляд, помощь в подобном обслуживании должна осуществляться самими сотрудниками столовой. При каждом общепите необходима четкая инструкция по содействию такому человеку, как я. Желательно, чтобы эта помощь была корректной, незаметной, и осуществлял ее подготовленный человек. Но также соглашусь с тем, что в отдельных случаях она не осуществима в силу того, что персоналу столовой закрыта возможность выходить в обеденный зал через раздачу.

Ломаем стереотипы

Все наши проблемы берутся из головы. На самом же деле иногда стереотипы могут быть преградой для полноценного общения не только инвалидов и «здоровых», но даже типичных представителей разных национальностей. Наверное, мы начали мыслить шаблонами и перестали доверять друг другу. Как-то в автобусе на остановке «Психоневрологический интернат» зашла пожилая женщина и села рядом со мной. Как выяснилось в процессе нашего случайного диалога, она навещала своего единственного сына, моего возраста, который с рождения рос и воспитывался в этом специализированном заведении. Она заговорила со мной так, как будто у меня имеются те же проблемы, какими страдает ее ребенок. Я начал поправлять и корректировать ее вопросы, но женщина не переменила своего мнения на счет меня. Для нее, наверное, легче думать, что все инвалиды с ДЦП живут в интернатах и редко встречаются в общественных местах. Она выглядела одинокой и грустной. Скорее всего, при других обстоятельствах ее сын стал бы также автором своей книги или просто успешным человеком.

Я уже приводил пример о том, что педагоги в некоторых учебных заведениях целенаправленно подавляют активность человека с ДЦП. Также мы с вами в начале тренинга проанализировали все разновидности этого заболевания с медицинской точки зрения и пришли к выводу о том, что они не всегда корректны, правдоподобны и применительны к частной жизни. Тем не менее, по таким шаблонам учатся специалисты, которые впоследствии так же будут раздавать советы другим людям или займутся врачебной и преподавательской деятельностью.

Кто-то из преподавателей сможет мне возразить и заявить, что он совсем не такой и наверное я всем рассказываю «сказки». Последний мой пример расставит все по своим местам. В начале этого тренинга вы отвечали на первый вопрос: «Встречались ли вам в вашей жизни инвалиды, где, когда, при каких обстоятельствах?» Некоторые затруднились дать четкий ответ. На самом деле у любого из вас был многократный опыт общения с инвалидами, около храма или метро, где стоит куча калек-попрошаек. Я более чем уверен, что к инвалиду в стенах вашего университета вы относитесь примерно так же. Вам его жалко, хочется помочь, но вы не знаете, что от него можно ожидать и как он станет реагировать. С одной стороны, вы знаете, что все инвалиды в России с одними и теми же диагнозами получают одинаковую пенсию. Инвалид, стоящий у храма, имеет от государства такие же деньги, как ваш особый студент. Почему у нас принято давать деньги «попрошайкам», называя это милостыней, а «своего», такого же просто сравнивать и всем ставить в пример? Какой результат вы ожидаете? Чью деятельность вы поощрили рублем – не трудно догадаться. Получается, что вы ничем не отличаетесь от преподавателя из нашего примера про человека из группы № 1 и человека из группы № 2. Если вам искренне хочется помочь особому человеку с вытянутой рукой и у вас есть на это деньги – подарите книгу-тренинг и пообещайте поощрить его материально за то, что он ее прочтет.

На мой взгляд, при разумном социальном продюсировании нужно помогать именно тем, кто этого заслуживает. Также не стоит путать желание с динамикой. Если вы видите, что особый человек уже достиг результатов в вашем университете по какому-то направлению – помогите ему удержать этот успех до конца своего обучения. Также вы можете правильно рассказать о его успехе другим людям, замалчивая историю про физические недостатки этого человека и трудность произношения слов при ДЦП. При правильном подходе к делу люди с таким диагнозом реабилитируются в глазах общественности сами. Считаю, что механизмы социального продюсирования важно заложить в рамках концепции устойчивого развития не только вуза, но и отталкиваться от них при принятии законов или внесении поправок, например в социальную часть общей стратегии устойчивого развития РФ.{ Как пояснение к ст. 54 общего положения.}

Каждый преподаватель должен хотя бы раз попробовать себя в роли такого продюсера, ведь, продвигая человека, можно понаблюдать за «подопечным», увидеть свои результаты в его успехе, открыть для себя закономерности и, набравшись, таким образом, опыта в данном вопросе, параллельно заняться продвижением своих близких или себя самого. Есть одно условие – вы будете воспринимать людей с церебральным параличом как своих партнеров и учителей.

Выводы

Закрывая этот модуль, позволю себе сделать несколько выводов. Во-первых: комфортное обучение и интеграция человека с ДЦП в несоциальном вузе возможны только в сильной группе на очном отделении, при условии окончания им общеобразовательной школы на общих основаниях. Такому человеку так же желательно проживать в студенческом общежитии. Во-вторых: тем, кто обучался в коррекционных школах, подойдет дистанционная форма обучения. В-третьих: для окончивших образовательную школу, обучаясь на дому, продолжать свое образование стоит в колледжах для инвалидов или в университетах с социальным уклоном. В-четвертых: социальное продюсирование особого человека возможно как в любой, выбранной им форме образования, так и в любом учебном заведении, при наличии личных текущих результатов. Оно должно заключаться в помощи удержания достигнутого успеха на протяжении всего периода обучения инвалида.

Социальный продюсер не должен постоянно опекать своего подопечного, а лишь иногда корректировать его жизнь, опираясь на этот тренинг и простые действия, которые приведут к успеху (например, выслать приглашение на бесплатный семинар, оставить правильный комментарий в соцсети, предложить написать научную статью, познакомить с журналистами и т. п.), при этом время от времени уточнять и моделировать ситуацию. Не забывайте, что продюсировать нужно не только инвалидов, но и всех тех, кто выдает правильные и нужные вещи. Надеюсь, что я уже ответил на некоторые для вас неудобные вопросы и скорректировал ваш социальный и эмоциональный интеллект.

К следующему модулю нашего тренинга предлагаю вам вспомнить инвалидов, которые учатся у вас в университете. Это могут быть люди как с ДЦП, колясочники, так и с иными формами заболеваний. Также советую вам на сутки отложить эту книгу в сторону.

Практика. Вы – социальный продюсер

Сегодня я предлагаю заняться практической работой, которая в игровой презентационной форме поможет вам закрепить полученную ранее информацию. Представьте, что вы опытные социальные продюсеры. Перед вами стоит задача разработать стратегию продюсирования своего нового подопечного таким образом, чтобы его продвижение не обернулось конфликтом в учебной группе, но в то же время был ощутимый эффект от вашей помощи. Для этой игры участники тренинга поделятся на группы по 7 человек и выберут капитана команды, после чего вы должны вспомнить всех инвалидов обучающихся в вашем учебном заведении, в том числе тех, о которых вы слышали, но лично с ними не знакомы. Затем из их числа выделить человека, который, по вашему мнению, должен усилить свой личный успех и за 40 минут коллективного обсуждения, пошагово расписать, как вы будете это делать, с чего начнете и какой видимый результат ожидаете. После того, как все группы выполнят это задание, мы попросим капитанов презентовать нам свои модели продюсирования. Если группа, по каким-то причинам, не определилась с особым человеком, то я попрошу ее выбрать один из предложенных мной вариантов.

Читатели также могут к нам присоединиться и выполнять любое задание на пустой странице книги.

Задание № 1

Алексей успешно учится в вашем вузе на юриста. Он может передвигаться не только с помощью инвалидного кресла по ровной поверхности, но и посредством костылей, медленно подниматься по ступенькам. Его депрессия вызвана отсутствием внимания к нему со стороны одногруппников и сверстников. У Леши четкая, чистая речь и сильные руки. Он любит консультировать людей через Интернет по различным вопросам, при этом делает все качественно и бесплатно.

Задание № 2

Александр успешно учится в вузе на экономиста-маркетолога. Он передвигается с помощью трости. Бывает временами заторможенный, легко находит со всеми общий язык, много обещает, но из-за своей «рассеянности» может забыть выполнить чью-то просьбу. Он человек флюгер. У Александра хорошо развиты руки, поэтому он с удовольствием займется мелкой, кропотливой работой. Саша пишет картины и стихи. Считает, что государство обязано дать ему денег на операцию или социальный проект.

Задание № 3

Вадим успешно учится в вузе по специальности политология. Из-за родовой травмы у Вадима нарушена не только координация движения, но и дикция. Так как он является человеком с активной жизненной позицией, то мечтает стать публичным политиком, но его речь понимают далеко не все.

Пример № 4

Екатерина успешно учится в вузе по специальности социальная работа. Имеет покладистый характер. Катя быстро пишет каллиграфическим почерком. Из-за ДЦП у нее очень сильно пострадала мимика, поэтому Катя стесняется своих сверстников и одногруппников, держась от всех в стороне.

Как мы видим, все не так уж плохо и инвалиды, в ряде случаев, могут полноценно вписаться в здоровое общество, стать полезными и нужными его членами. Некоторые из них, без особых усилий, сделают то, что другим бывает некогда, например самую кропотливую работу. Другие, в силу своих знаний, помогут подобрать нужную информацию. Третьи смогут стать лучшими модераторами, контент-менеджерами или руководителями проектов.

Не бойтесь сотрудничать с этими людьми. Только представьте, что неожиданно про вас кто-то также напишет книгу и расскажет о том, как вы случайно сориентировали чью-то жизнь на успех.

Как зарабатываются деньги

Воробьева Л., Дубровская Т. А. считают, что «главная задача государства и общества – обеспечить инвалидам интеграцию в общество, дать им возможность достойно жить, самореализоваться, не испытывая никаких ограничений».{ Воробьева Л. Социальная защита инвалидов с детским церебральным параличом / [Л. Воробьева, Т. А. Дубровская] // Теория и практика социально-психологической и медико-психологической работы с семьями, воспитывающими детей с церебральным параличем: матер. третьего межд. конгр. – М.: Академия, 2008. – С. 35.} Они также уверены, что «люди с легкой формой ДЦП могут овладеть многими специальностями. Это, прежде всего, профессии умственного труда: экономисты, младший медицинский персонал, педагоги (но не преподаватели младших классов, где требуется каллиграфический почерк). Для людей со средней степенью ДЦП подойдут специальности, позволяющие работать на дому, – это программисты, журналисты и даже (при сохранности движений рук) швеи». Дубровская Т. А., Макаров В. Е. приводят пример, с тем что «сегодня в Российской Федерации около 11 млн. инвалидов трудоспособного возраста и лишь 15–18 % из них имеют постоянную работу. Среди инвалидов, получивших высшее и среднее образование, уже почти 60 % устраиваются на работу».{ Дубровская Т. А. Иновационные технологии в обучении инвалидов с ДЦП / [Т. А. Дубровская, В. Е Макаров] // Теория и практика социально-психологической и медико-психологической работы с семьями, воспитывающими детей с церебральным параличем: матер. третьего межд. конгр. – М.: Академия, 2008. – С. 47.} Кузьминов Н. Н. утверждает, что «зная, какая профессия может усугубить болезнь, очень важно уметь выбрать такую специальность, которая «лечила» бы саму болезнь, что несомненно серьезный шаг».{ Кузьминов Н. Н. Некоторые аспекты профориентационной работы с детьми с ограниченными возможностями / [Н. Н. Кузьминов] // Теория и практика социально-психологической и медико-психологической работы с семьями, воспитывающими детей с церебральным параличем: матер. третьего межд. конгр. – М.: Академия, 2008. – С. 70.}

В основном из всего, что предлагают отечественные социальные психологи, опираясь в своих исследованиях на медицинскую практику, мне, с моей средней тяжестью ДЦП были бы показаны только надомное обучение и надомная деятельность. Так как я рос и развивался в поселке, где никто про это не знал, передо мной не стояло никаких ограничений в виду моих физических возможностей. Поэтому в этом модуле я поделюсь с вами своей историей успеха в публичной и коммерческой деятельности, а в конце рассказа сделаю сенсационный вывод, который станет мотивом вашего успеха.

Мои первые материальные поощрения я зарабатывал в начальной школе своим талантом. Круглым отличникам каждую четверть давали по 10 советских рублей. Также иногда удавалось получать небольшие гонорары за свои стихи, опубликованные мамой в районной газете. Начиная с 5-го по 11-й класс источниками личных карманных денег стали только те, которые мне выдавала мама строго на текущие нужды, поэтому я не мог принимать самостоятельных финансовых решений.

В Сарапульском колледже, после успешного разрешения своих неприятностей, я вынужден был перестроить свои взгляды на жизнь под текущие требования. Для социализации и адаптации среди инвалидов колледжа мне было предложено на каждые выходные уезжать в Ижевск к маминой родной сестре, Татьяне Сергеевне, и проводить свое время в привычной для меня обстановке, гуляя по городу и встречаясь с друзьями. Все деньги, которые мне давала мама, уходили на покупку билетов из одного города в другой, а также на общественный транспорт и попутные расходы. Если бы я учился на платной форме в строительном техникуме – это были бы такие же затраты.

Резкое ограничение финансовых возможностей натолкнуло меня на мысль о способах заработка. Так я в первый раз познакомился с сетевым маркетингом, который отнял у меня одну поездку к тете Тане и обратно. Во второй раз я познакомился с ним уже в Ижевске, сорвав с остановки объявление о подработке для студентов. Обе программы мне не понравились тем, что в них нужно было вложить собственные деньги, а затем продать родственникам незнакомый для тебя самого препарат.

Через некоторое время «подруга» предложила мне попробовать в своем колледже продать пробники духов известной сетевой компании без финансовых вложений с моей стороны. При этом для нее самой они приходили бесплатно, поэтому на них не было фиксированной цены. Я согласился и продал весь товар сразу работникам столовой колледжа, так как с ними изначально были теплые отношения. Это стал мой первый удачный опыт в продажах МЛМ и зарабатывании денег в целом. Заниматься духами на постоянной основе я не стал ввиду сомнительного, как мне казалось, способа заработка.

В начале 2001 года мне снова было предложено сомнительное трудоустройство, но с оформлением трудовой книжки и всеми налоговыми отчислениями. Некоторое время я сомневался в правильности своего поступка, но обстоятельства сложились именно так, что вскоре я принял это предложение. Через месяц «работы» я пришел, согласно нашей договоренности, за своей первой заработной платой. Но, попав на склад компании, уже изъявил желание взять отшитые сумки, вместо положенных мне денег. Так совпало, что на момент моего прихода в кассе фирмы не оказалось достаточного количества наличных средств, наверное, поэтому ее директор распорядился выдать выбранный мной товар в счет сразу двух заработных плат. В Сарапуле я продал большую часть сумок тем же работникам столовой, которые раньше купили пробники духов. На следующей неделе я пришел в ту же фирму и уже приобрел товар по специальной цене за свои наличные, вырученные с прошлых продаж. Так начался мой маленький и успешный «бизнес», который продолжался до окончания моей учебы в Сарапульском колледже для инвалидов.

После окончания колледжа и поступления в УдГУ передо мной встал тот же вопрос: где брать деньги? В первый год обучения я постарался развить в Ижевске ту же модель своего «маленького дела», но сумки оказались невостребованными. Я начал искать для себя решения и выявлять потребности студентов, проживавших со мной в общежитии. Уже ко второму курсу друзья помогли мне приобрести в кредит и настроить «подержанный» компьютер и новый лазерный принтер. Через пару дней после этой покупки около моей комнаты в общежитии каждый вечер собирались толпы студентов, которым нужно было распечатать на листах бумаги текст. В скором времени я приобрел сканер и с помощью программного обеспечения сделал для всех ксерокс. Также по просьбе учащихся я стал выполнять набор текста, переводы, рефераты, контрольные и дипломные работы. Это была моя «надомная» деятельность с нескончаемым потоком клиентов приносивших мне каждый вечер деньги.

На третьем курсе я предложил своему соседу по комнате делать мою работу и обслуживать студентов за процент с прибыли в то время, когда я не мог этим заниматься сам. У меня появилось время найти еще один источник дохода. Каждый раз, возвращаясь со своей учебы в общежитие, я смотрел на вывески солидных компаний и оценивал свои шансы попасть к ним в штат. Так, в очередной раз гуляя по городу, я зашел в офис страховой Удмуртской компании «Астра» и попросил ее топ-менеджера разработать формат моего участия в деятельности их акционерного общества, с учетом моих физических особенностей. Так я стал «держателем агентской сети». В мои обязанности входила «вербовка» молодых ребят для их последующего обучения страховой агентской работе. Так как у меня было много знакомых и клиентов, то не составило труда их пригласить на прохождение бесплатной учебы или практики в этой солидной «конторе».

По договору с «Астрой» я имел 2 % от суммы сделки своего агента, но курировал моих ребят совсем другой человек. Было невозможно проследить всю цепочку их деятельности и разобраться в причинах отсутствия клиентов при должном уровне агентской подготовки. После осознания того, что мне самому необходимо находить клиентов уже обученным агентам, передо мной встал выбор – либо мириться с тем, что кто-то получит 18 % за заполнение красивым почерком бланка договора страхования, а я получу со своего клиента всего 2 % от суммы сделки, либо самому разработать формат сотрудничества с «Астрой». Недельная пауза в деятельности позволила мне скорректировать механизм приглашения людей на обучение. За свои услуги, консультацию и сопровождение человека от собеседования до его обучения я начал брать небольшие деньги, равные ожидаемым мной 2 % от его будущей деятельности. Таким образом, около 120 человек, не закрывшие ни одной сделки, обеспечили меня вторым дополнительным доходом.

Через 8 месяцев «Астра» вошла в состав страховой компании «Согласие». Мои услуги в новой команде оказались не нужны, но приобретенный опыт работы с людьми стал точкой роста к новым достижениям.

В начале 4-го курса я подумал о своей самореализации в политике и общественной деятельности. Проходя учебную практику в одной из лидирующих политических партий, мной был разработан проект по выпуску газетной полосы, посвященной проблемам инвалидов Удмуртской Республики. Так как издание охватывало все административные заведения, школы, больницы, то освещенные мной задачи решались быстро, без бюрократических проволочек. Это была не только еще одна точка моего роста, но и дополнительные политические очки самой партии.

Уже через год я придумал новый проект «Подари компьютер другу». Его смысл заключался в поиске людей, готовых отдать свой исправный, но ненужный им компьютер в пользу инвалидов колясочников, и контроле за получением ими этой техники. После обширного освещения акции в СМИ меня задействовали в помощи реализации социального проекта Microsoft, который был направлен на повышение компьютерной грамотности людей с поражением опорно-двигательного аппарата. Обучение ребят проходило в Ленинской городской библиотеке Ижевска. Моя задача заключалась в привлечении инвалидов к учебному процессу и формировании из них рабочих групп. По окончанию аттестации всех участников я рассказывал им о своей истории успеха и приводил примеры, как с помощью проекта «Подари компьютер другу» можно скорректировать чью-то жизнь в замкнутом пространстве.

Реализация таких проектов не только позволила мне защитить дипломную работу и стать политологом, но и в марте 2008 года повысить свои знания на стажировке в США по обменной программе «Open World». Я получил глобальное видение социальных процессов и изучил успешный опыт взаимодействия общества и власти в вопросах решения социальных задач, а рассылка с историей такого успеха по выпускникам международной программы сделали мою идею с компьютерами реализуемой в странах СНГ.

В тот же год, уже будучи в Ижевске, я вошел в состав рабочей группы по разработке проекта устава общественной палаты нашего города и до 2010 года был в ее рядах.

После кадровых перестановок в администрации Ижевска я решил временно оставить общественную деятельность и посмотреть в сторону коммерческих проектов. Вспомнив студенческие годы, когда у меня были результаты, я предложил своему знакомому преподавателю узнать в университете о возможности создания малого инновационного предприятия, а на его основе сделать сетевой проект – кассу взаимопомощи. Как ни странно, но мою идею поддержали преподаватели информатики, чьи зарплаты были ниже моей пенсии по инвалидности.

Я ушел «с головой» в изучение незнакомых для меня направлений в сфере IT-технологий: HTML, CSS, SMM, блогинга и нужных вещей для общего дела. В 2011 году нам удалось собрать команду и успешно запустить интернет-проект, который стал для нас источником дополнительного дохода, а для меня в отдельности самообразованием и воплощением детской мечты – стать программистом. У нас появился опыт и клиенты на попутные услуги, но поскольку мной выполнялись лишь командно-административные функции, а стоимость работ наших инженеров-разработчиков увеличивалась с каждым новым, выполненным ими проектом, я принял решение выйти из команды в поиске новых финансовых возможностей.

Я поставил перед собой четкую цель – улучшить свои жилищные условия и каждый день начал об этом думать. Весной в 2012 году встретил рекламное объявление о том, что в центре Ижевска строят многоквартирный дом, при этом цена за квадратный метр была в 2 раза меньше, чем у других застройщиков. Решив проверить этот маркетинг, я приехал в офис компании и, к моему удивлению, увидел, что заявленная стоимость жилья соответствовала фактической. По возвращению домой я обнаружил, что оставил свой телефон на столе руководителя фирмы. Когда я приехал за ним на следующий день, мне неожиданно поступило предложение возглавить отдел продаж малоэтажного строительства и войти в штат. Этот успех объяснялся просто: директор позвонил моим абонентам с целью узнать, как вернуть мне телефон, но в процессе разговора с моими друзьями он принял для себя решение о том, что я нужный и ценный для него сотрудник.

Мне пригодились все приобретенные знания и навыки для того, чтобы за полгода вывести новую строительную компанию с 4 продаж до 19 в месяц, при постоянном увеличении стоимости жилья по решению ее руководителя и жесткой конкуренции в нашем городе в строительстве. Самая большая моя премия за последний месяц работы составила 3100 долларов. По всем показателям я нашел свое место, но руководство приняло решение о замене меня на такого же специалиста с подходящими для этой сферы деятельности рекомендациями. Мотивом данного решения стали убеждения руководителя о том, что новый сотрудник сможет поднять количество текущих продаж в несколько раз, а отсутствие дефекта речи у начальника отдела продаж усилило бы все коммерческие процессы предприятия.

Так в очередной раз я остался без работы. На этом служебном месте мной была допущена стратегическая ошибка. Дело в том, что руководство фирмы не было морально готово выплачивать мне солидные суммы в рамках нашей договоренности. В случае, если бы я часть своих заработанных денег вкладывал в строящиеся жилые объекты этой же компании, то избежал бы увольнения, так как сократил бы расходы на выдачу премий, при этом у компании появились бы передо мной партнерские обязательства.

В 2013 году, зная о моем успехе в продажах жилья, заместитель генерального директора группы риелторских компаний «Имущество Плюс» Цыбаков Владимир предложил мне под его началом создать свой отдел и разработать совместный формат сотрудничества в продажах жилых и нежилых помещений. По принципу своей работы в «Астре» я предложил Володе вариант, при котором с моей стороны будут предоставляться объект недвижимости и готовый его купить клиент, а с его компании потребуется оформление этой сделки и решение всех юридических вопросов. После окончательного утверждения условий нашего сотрудничества, я создал закрытую группу «Вконтакте», где расписал пошагово всю стратегию продвижения жилья в Интернете, которую разработал на предыдущем рабочем месте, затем написал контент рекламного объявления и приложил к нему фотографии объекта недвижимости. После недельной подготовки я подал объявление о возможности работы на дому «для молодых мам» с грудными детьми. В обязанности «мамы» входило самостоятельное изучение группы, размещение согласно стратегии выставленного мной контента, ответы на телефонные звонки и ведение календаря показов недвижимости. В свою очередь я набирал таких сотрудников, ездил на показы и передавал клиентов Владимиру для оформлении сделки, после которой все получали денежное вознаграждение. Таким образом, мне удалось компенсировать все свои физические недостатки, собрать команду и поставить свою деятельность на полуавтомат.

Цыбаков Владимир Николаевич – директор риелторской компании LikeHome, заместитель генерального директора группы компаний «Имущество Плюс».

Набравшись опыта, летом в 2014 году я назвал свой отдел «Городским отделом продаж», в который стали обращаться исключительно по рекомендации. Мне также удалось подписать договоры сотрудничества с крупными застройщиками города и взять один объект в доверительное управление.

В конце 2014 году я вынужден был сменить место жительства, поэтому рекомендовал своим клиентам Цыбакова Владимира – человека, который увидел во мне исключительно деловые качества. Об истинных причинах, побудивших меня принять решение переехать, вы узнаете из моих тренингов или следующей книги.

Если вам предложили бы сделать вывод только по этому рассказу, то вы бы решили, что я исключительный человек и добиваюсь своих результатов благодаря своему упорству и выдержке, но при комплексном изучении истинных причин моего успеха, с учетом всех предыдущих разделов тренинга, ваши выводы будут отличаться. И вот почему.

В школе я внес свой вклад в сплочение класса, ввиду того, что активные ребята собирались у меня дома в неформальной обстановке и чувствовали себя единой командой, ресурсы которой позволяли брать призовые места на конкурсах и взаимодействовать друг с другом. В общежитии университета из-за моих физических ограничений у студенческого сообщества появились возможности получения качественных, нужных им услуг. По этой же причине многим людям с ограниченными возможностями достался в подарок компьютер и был усилен успех социального проекта от Microsoft. Сенсация заключается в том, что по этой же причине был успех у строительной компании и городского отдела продаж.

Так как у меня с детства нарушены физиологические функции, но, обучаясь и развиваясь, с самого рождения мне приходилось адаптироваться под изменчивую среду, конкурировать с полноценным обществом и самостоятельно принимать нужные для этого решения – я могу свой повседневный опыт внедрять в бизнес. Для этого мне нужно ощутить себя важным звеном предприятия и убедиться в том, что мои решения одобряются его руководством.

Возможности любого коммерческого проекта можно сравнить с возможностями при ДЦП. Например: ограничение в передвижении с ограничением финансовых возможностей; плохую дикцию с недостаточным или некорректным освещением в СМИ; отсутствие общения с людьми с отсутствием клиентов, а секс – с прибылью компании. В том случае, если для бизнеса не будет разделения на «здоровых» и «больных», то для его успеха стоит найти человека, который постоянно будет адаптировать эти показатели под текущую рыночную ситуацию. Таким человеком может стать инвалид из группы № 1 (по нашей классификации), обучавшийся в несоциальном вузе на очном отделении. При этом от степени его вовлеченности в бизнес будет зависеть успех всей команды, хотя бы потому, что этот человек с его рождения умеет договариваться и отстаивать собственные интересы, при этом ему достанется самая кропотливая работа, которую обычно все выполняют для галочки.

При таком подходе есть маленький нюанс. Если предприятие захочет взять к себе на работу такого человека, но «спрятать» его от своего коллектива, как было в моем случае с «Астрой», то придется ждать, что для инвалида данный формат участия окажется инструментом достижения только личных целей. Поэтому самым сбалансированным вариантом включения его в совместную деятельность стало бы создание нового отдела и предоставление полной свободы в принятии рабочих решений, а при успешном его функционировании – создание на этой платформе совместной с ним полноценной компании.

Для инвалидов из группы № 2, обучившихся в социальных колледжах и вузах, стоит присмотреться к партнерству с некоммерческими организациями в изучении возможностей получения грантов, совместной реализации нужных проектов, развитию меценатства и благотворительности. При этом не обязательно, чтобы выбранное НКО занималось исключительно инвалидами – это могут быть экологические, правозащитные сообщества, фан-клубы, йога-центры и др. Такой формат участия позволит ему пройти интеграцию в общество с помощью социальной активности и в конечном итоге стать успешным социальным предпринимателем или создать свою некоммерческую структуру.

Как видно из вышеизложенного, при грамотном подходе к вопросу трудоустройства можно вписать инвалида с ДЦП в любую сферу деятельности. При этом стоит понимать специфику сотрудничества и принимать ожидаемый результат от совместной работы. В том случае, если команда коммерческого проекта примет его в свои ряды как недостающее звено в цепи – их деятельность будет успешно развиваться. Об этом, непонятном для общества, приеме можно рассказать в вашем бизнес-инкубаторе для того, чтоб ваши студенты стали самыми успешными бизнесменами и всегда были вне конкуренции среди других, кто не счел нужным уделить свое внимание этому вопросу.

Спасибо за внимание!

В ходе своих исследований Старовойлова Л. И. сделала вывод о том, что «социальная политика России, ориентированная на инвалидов, взрослых и детей, строится сегодня на основе медицинской модели инвалидности», поэтому «инвалидность, рассматривается как недуг, заболевание, патология», и она «снижает его социальную значимость».{ Старовойлова Л. И. Социальная реабилитация детей-инвалидов в современном обществе / [Л. И. Старовойлова] // Теория и практика социально-психологической и медико-психологической работы с семьями, воспитывающими детей с церебральным параличем: матер. третьего межд. конгр. – М.: Академия, 2008. – С. 119.} В этом же ключе проводятся почти все исследования ученых реабилитологов, дефектологов и психиатров.

Казалось бы, медицинский подход должен препятствовать интеграции инвалидов в общество, самореализации потенциала и тем более их трудоустройству, но при правильном подходе к делу его можно превратить в еще один инструмент для совместного партнерства. Он позволил бы новому бизнесу (при условии в его руководящих рядах «нужного, особого человека»), без труда, выйти в СМИ, сделать социальную рекламную компанию, узнаваемость своего потребительского бренда, установить партнерские отношения с властью и даже выиграть крупный тендер. Данный формат деятельности компании не будет являться антиморальным или антигуманным в силу того, что он, опираясь на взгляды в обществе, в краткий срок будет способен найти рычаги для нужного, на данный ему период времени, результата. Скорее всего – это встраивание новой бизнес-модели в текущие рыночные отношения и игра по правилам, но с использованием джокера.

Так как медицинский подход устанавливает и поддерживает фон беспомощности инвалидов ДЦП, то на нем хорошо делать, отдельным студентам, истории успеха, которые могли бы стать для них точкой роста и развития своей личности.

Как видно из нашего тренинга, человека из группы № 1 и человека из группы № 2 можно интегрировать в общество и трудоустроить, применяя для этого минимум своих усилий, но зная их четкую социальную роль, интересы и учитывая форму обучения в вузе.

Теперь для вас ДЦП – это как хронический насморк слегка подвыпившего человека, в процессе общения с которым алкоголь начинает выветриваться, а его нос и горло приходить в порядок. Поэтому давайте посмотрим ваши ответы на второй, заданный в начале нашего знакомства вопрос: что вас больше всего раздражает в инвалидах? Какие их качества вы воспринимаете с трудом? Теперь возьмите в свои руки маркер или карандаш и зачеркните те пункты, которые вы уже считаете лишними. В том случае если вы зачеркнете хотя бы один пункт – мы уже не зря потратили с вами свое время, так как стали больше слышать и понимать друг друга.

Теперь разделимся в группы с тем же составом, посмотрим еще раз на ваши презентации стратегий социального продюсирования и на новых листах допишем те мысли, с учетом услышанного или прочитанного в этой книге, которыми вы хотите ее дополнить. Я уверен, что люди из выбранных вами примеров до конца не осознают свой истинный потенциал и поэтому часто бывают не уверенными в себе и не представляют четкую модель личного роста. Ваша задача помочь им создать точку старта и оказать поддержку в определившемся векторе их развития в своем университете, который затем плавно перейдет ко взрослой жизни.

На этом все. Спасибо за внимание. Моих читателей ждет подарок – мастер-класс по использованию непредсказуемости жизни, который всем советую прочитать завтра.

Бонус

Мастер-класс – непредсказуемость жизни, как мотиватор к действию

Будучи еще в Ижевске, я задался вопросом о возможности сменить свое место жительства ввиду сложившихся личных обстоятельств и начал искать решение этого вопроса. С помощью социальных сетей познакомился с человеком, который предложил мне помочь поступить в аспирантуру и тем самым закрепиться в одном из социальных вузов столицы.

По моему приезду в Москву нашелся только один вуз, готовый по просьбе нового знакомого, принять меня на очное отделение в аспирантуру и оказать содействие в размещении на время моего обучения в студенческом общежитии. Таким вузом стал Российский государственный университет.

После короткой паузы мне стало интересно в новых условиях повторить личный успех УдГУ, ввиду того, что в новом городе у меня не было личных знакомств и связей. Анализ своего опыта в публичной жизни позволил мне составить пошаговую структуру нужных действий для быстрого достижения точки роста на новом для меня месте, при условии соответствия договоренностей с положением дел.

Петрова Елена Алексеевна – Декан факультета психологии, социальной медицины и адаптационно-реабилитационных технологий, заведующая кафедрой социальной психологии РГСУ, доктор психологических наук, профессор.

С первого дня пребывания в РГСУ я постарался определить свою социальную роль в рамках предложенного мне формата обучения, затем установить партнерство со студенческим советом и через него начать реализовывать себя как личность, помогая вузу использовать мой успех. Но вскоре выяснилось, что эти планы придется отсрочить на период согласования всех документов по моему официальному статусу.

Несмотря на возникшие трудности, у меня появился научный руководитель – Петрова Елена Алексеевна, которая помогла выбрать тему моего диссертационного исследования и договорилась с кафедрой социальной психологии, где я мог изучать литературу по своему направлению.

Я постарался соответствовать ожидаемым требованиям, но сложности с моим зачислением в вуз объяснялись отсутствием в законодательстве РФ четких инструкций, связанных с послевузовским образованием инвалидов. Мне требовалась индивидуальная программа реабилитации (ИПР), где был бы прописан пункт о том, что мне, с текущей группой инвалидности, не будет противопоказано обучение в аспирантуре на очной форме.

После нового года, в январе 2015-го, по направлению медпункта РГСУ, мне пришлось лечь в клинику федерального бюро медико-социальной экспертизы на обследование. В больнице я познакомился с общественным деятелем, журналистом, председателем одной из известных правозащитных организаций. На протяжении нашего пребывания в одной палате мы делились друг с другом опытом коммуникаций и технологиями защиты личных интересов. Это был первый, трехнедельный мастер-класс от надежного человека, который меня научил правильным вещам и подтолкнул на мысли заняться полезным делом вне «своего» вуза, поскольку была вероятность, что процесс с оформлением может затянуться на неопределенный срок.

После получения выписки, 4 февраля, я вернулся в студенческое общежитие РГСУ и начал подготовку к написанию своей диссертационной работы. На тот момент времени мое пребывание в университете стояло под вопросом в связи с трудностями поиска комиссии МСЭ, которая на основании моей выписки из больницы сделала бы нужное вузу заключение. Но так как у меня не было прописки, которую невозможно было получить ввиду отсутствия основания пребывания в РГСУ, комиссия МСЭ не имела право взять на себя оформление этого документа.

Мой вопрос не мог никак разрешиться, и была вероятность того, что мне придется в любой момент уехать обратно в Ижевск. Смирившись с этой мыслью, я понял, что домой нужно возвращаться с любым положительным результатом своего пребывания в Москве, а социальный вуз рассматривать как возможность для личной самореализации хотя бы за его пределами.

Когда цель была поставлена, я задумался над вопросами: что я могу сделать прямо сейчас? Какими рабочими инструментами и форматами социальной активности я могу пользоваться уже сегодня?

На первый взгляд может показаться, что я попал в безвыходную ситуацию в незнакомом для себя городе, без связей и денег, но в моем распоряжении оказалась кафедра социальной психологии и личные предметы – старый кнопочный nokia и ноутбук 2007 года выпуска. Я задумался над тем, как эти предметы смогли бы помочь реализации моей цели.

С одной стороны, мне хотелось написать и защитить диссертацию, повысив свой статус в глазах окружающих, с другой – начать зарабатывать деньги и устроить свою личную жизнь. Я также понимал, что для реализации хотя бы одной из моих задач требуется стабильность и уверенность в том, что РГСУ найдет формат моего официального пребывания в университете. Мной был выбран третий путь – заняться общественной деятельностью и наработать нужные контакты.

Мои рабочие инструменты: кафедра, компьютер и телефон натолкнули на мысль о том, что, прочитав научные труды по психологии, можно опубликовать на своих страницах в социальных сетях интересный пост, который привлек бы внимание и помог мне найти мероприятие для старта своего социально значимого проекта. Его я собрался разработать в новых условиях, с учетом этого алгоритма.

Также было нужно, в кратчайший срок, с помощью своей социальной активности подготовить площадку для исследовательской части диссертации, но в случае невозможности своего пребывания в Москве использовать ее как свою точку старта для дальнейшей общественной или коммерческой деятельности.

Вспомнив весь опыт публичной работы, проведения социальных акций, участие в общественных мероприятиях, я стал «лазить» в Интернете и «наткнулся» на благотворительную программу «Подари компьютер другу», которая была проведена уже не мной, а в Екатеринбурге в 2013 году в рамках акции «Жизнь без барьеров». Дальнейшее изучение мероприятий с таким же названием натолкнуло меня на мысль разместить «пост» на своей странице с благодарностью ее организаторам за свой вклад в развитие общего дела.

На следующий день я обнаружил письмо с приглашением на мероприятие в МГУ{ Сайт экономического факультета МГУ. Институт биоэкономики и эко-инноваций [Электронный ресурс]. URL: http://krasgmu.net/publ/uchebnye_materialy/obuchajushhie_materialy/1/11-1-0-278}, где состоялся просмотр научного фильма «Трагедия е-мусора». После фильма состоялась живая дискуссия по раздельному сбору отходов, на которой организатор этого мероприятия, Петр Кирюшин{ Петр Кирюшин – директор Института Биоэкономики и Экоиноваций.}, рассказал о моей затее со старыми компьютерами, о которой случайно прочитал в Интернете. Так как на показе фильма присутствовали студенты из МГУ, РГГУ, РУДН, МГИМО, МиТХАТ и ВШЭ, то прозвучала мысль о целесообразности проведения межвузовского экофестиваля, кураторами которого стали бы присутствующие на кинопоказе люди. Все сошлись в том, что акция «Подари компьютер другу» косвенно помогла сократить «электронный мусор», поэтому при формировании группы организаторов экофестиваля я должен представлять РГСУ и помочь разработать формат мероприятия, как общий, так и в своем вузе. В тот момент я не мог объяснить окружающим, что есть вероятность того, что не смогу выполнить возложенные на меня обязанности и в любой момент уехать из города, но решил войти в организаторский состав, ориентироваться по обстоятельствам и до последнего момента не показывать своей активности в РГСУ.

Через неделю, на первом нашем заседании, одна из участниц организаторской группы, Анастасия Окорочкова{ Анастасия Окорочкова является сотрудником PriceWaterHouseCoopers.}, познакомила всех со своим докладом по вопросам устойчивого развития вузов. Как я понял из ее выступления, это понятие в широкое употребление введено в 1987 году Международной комиссией по окружающей среде и развитию. Идея УР заключается в том, что для устойчивости системных проектов нужно учитывать три составляющих: экологическую, экономическую и социальную. Если с экологическими и экономическими моделями можно разобраться с помощью стратегического маркетинга, то по социальной составляющей в несоциальном вузе справится только эксперт и этим экспертом стану я. У меня появилось осмысление того, что деятельность в формате проведения межвузовского экологического фестиваля мне интересна.

Наша сборная группа организаторов и специалистов-экологов собиралась каждую неделю на экономическом факультете МГУ. Мне пригодились навыки в SMM, PR, JAR, создании сайтов и других приобретенных мной качеств, чтобы наравне участвовать в обсуждениях организационных вопросов и выносить на общий суд свои идеи. В формате дискуссий зарождалось что-то новое и общественно полезное.

Зная, что я политолог и мне было бы интересно посмотреть на Государственную Думу изнутри, Петр пригласил меня принять участие в заседании высшего экологического совета (ВЭС). К тому времени я уже начал разбираться в вопросах раздельного сбора отходов и понимал, в каком ключе нужно вести дискуссию, но был единственный из кураторов без экологического образования.

2 апреля в Думе РФ состоялось заседание круглого стола на тему «Основные направления развития целлюлозно-бумажной промышленности России. Экологические и законодательные аспекты», на котором я смог увидеть своими глазами, как генеральные директора крупных целлюлозно-бумажных предприятий были обеспокоены сокращением поступления вторсырья в виде макулатуры для ее переработки.

Так как вузэкофест охватил все крупные вузы столицы, то нашим организаторским решением была утверждена акция «10 вузов – 10 тонн», которая помогла бы, как нам казалось на тот момент, общими усилиями собрать макулатуру и поделиться с вузами практикой раздельного сбора мусора. После каждого обсуждения подобных инициатив мне приходилось изучать альтернативные возможности проведения запланированных нами мероприятий, так как администрация РГСУ вряд ли бы одобрила подобное проводимое мной, до полного оформления нужных документов.

22 апреля в Думу РФ на круглый стол «О законодательном обеспечении решения экологических проблем пчеловодства, как важного элемента обеспечения продовольственной безопасности России» меня пригласил уже лично секретарь ВЭС по электронной почте как активного участника и эко-активиста. На круглом столе была озвучена проблема, связанная с переизбытком продукции у производителей меда России. Из докладов выступающих я понял, что она связана с закупкой оптовиками синтетического меда в Китае и игнорированием наших фермеров, чей продукт полезнее, хоть и ненамного отличается в цене.

Среди докладчиков «кипели эмоции», и было невозможным объективно делать выводы о ситуации в целом. Но после этого совещания я составил письмо на имя председателя ВЭС с предложением к производителям меда рассмотреть возможность отправки своего продукта через Почту России незащищенным слоям населения, по его себестоимости, в счет социальных пособий.

В тот момент я подумал, что хорошо бы было, если бы мне присылали натуральный башкирский мед по 100 рублей за литр, в счет моей пенсии по инвалидности. Во-первых, мед бы не пропал, а во-вторых, те потребители, которых я имел в виду, его практически не покупают, так как живут за чертой бедности и их возможность брать его по такой цене не отразилась бы на рынке в целом.

Я получил на свое обращение обратную связь с благодарностью за предложение и качественными фотографиями с заседания ВЭС, которыми тут же поделился в социальных сетях с моими подписчиками.

В процессе подготовки к вузэкофесту каждый куратор делился в общем чате проходящими в его вузе мероприятиями, а все остальные приходили его поддержать и в них принять участие. Так с сотрудниками МиТХАТ мне удалось побывать на Обнинской АЭС и увидеть своими глазами, как устроен атомный реактор. Послушать лекции при Бизнес Инкубаторе МГУ и увидеть примеры успеха людей, построивших средний бизнес с помощью внедрения зеленых технологий в нашу жизнь. Но самым запоминающимся для меня событием стало общение с Мелиссой Гудал, заместителем директора Офиса по устойчивому развитию Йельского университета, которая также меня поддержала в идее социального продюсирования инвалидов, ориентированного на успешных из их числа, и в том, что при таком подходе образование станет не только эффективнее, но и сможет предоставить обществу продукт в виде сильных и востребованных кадров.

После этих встреч я стал также рассуждать над вопросом, как специалист сможет возглавить промышленную отрасль, завод или фабрику, если в вузе ему не будет привито экологическое мышление. Получается, что принятые в будущем таким человеком решения останутся без внимания эко-составляющей, исключительно опираясь только на экономические амбиции. Также я постоянно слышал из разных источников, что увеличение количества рожденных детей с патологиями связано с ухудшением экологии в России.

Размышляя над подобными вещами, я пришел к выводу о том, что было бы не плохо реализовать проект, который, с одной стороны, не заставлял, а популяризировал бережное отношение к природным ресурсам, и вместе с тем сам человек экономически получил бы положительный эффект от своего участия в «зеленых» акциях. Я также выявил, что при любых оптимизациях виден экономический результат. Это явление легло в основу моего проекта «Зеленые идеи для вуза» в РГСУ.

Сложность освещения фестиваля заключалась в необходимости опубликовать условия участия и сроки конкурса на ресурсе РГСУ без ведома его администрации и сделать это как можно корректнее. Я воспользовался своим положением в вузе, где меня никто не знал, и предложил модератору неофициальной студенческой группы на своих страницах разместить условия участия в этой акции. Они заключались в том, что студенты сами бы решили, какая «зеленая идея» позволила бы сократить финансовые затраты учащихся или вуза и при этом помочь окружающей среде. Так как эту группу регулярно просматривал администратор вузовского интернет-ресурса, то мой конкурс оказался как на официальном сайте РГСУ, так и в других источниках. Я с легкостью отчитался перед нашей группой организаторов о том, что в РГСУ вместо сбора макулатуры, лекций и мастер-классов будет проходить «конкурс зеленых идей».

С 20 по 24 апреля от студентов РГСУ ко мне начали приходить «зеленые предложения», а точнее четкие ответы на поставленные мной вопросы: в чем можно сократить личные расходы при обучении в вузе? Как сэкономить электроэнергию в вузе? Как сократить бумагооборот? Как распределить остатки пищи в столовых вуза? Как уменьшить волновое излучение от гаджетов? Как дать вторую жизнь устаревшей, но рабочей электронике? Как организовать кроссинг вещей между тем, кто выезжает, и тем, кто заезжает в студенческое общежитие? Ответами на эти вопросы были «зеленые идеи», которые с легкостью легли бы в концепцию устойчивого развития вуза.

Так как проводимый мной конкурс был организован в рамках вузэкофеста, партнерами которого стали МосПрирода и Правительство Москвы, то я как организатор имел поддержку на всех административных новостных лентах, включая префектуры отдельных округов. Это стало моим первым результатом в Москве.

25 апреля по итогам сбора «зеленых предложений» мы встретились с авторами присланных мне идей и в неформальной обстановке выбрали победителей, после чего я написал подробный отчет о своей проделанной работе и направил его МосПрироде. Впоследствии нам удалось согласовать время своего визита в ее Измайловскую администрацию для награждения и вручения почетных, правительственных грамот победителям конкурса. В свою очередь я отметил необходимость проведения подобных мероприятий среди школьников и студентов на лучшую зеленую инициативу и тиражирование «зеленых идей» победителей среди учебных заведений.

21 мая в рамках расширенного заседания Высшего Экологического Совета при Госдуме РФ я присутствовал уже со своими победителями. Нам удалось «на всю страну» озвучить зеленое решение, которое победило в нашем конкурсе. Это был большой успех, после которого в РГСУ я заслужил уважение к себе.

Так, пользуясь простыми подручными средствами и встречая нужных людей, используя непредсказуемость жизни, как мотиватор к действию, можно добиться результата в совершенно любой, в том числе незнакомой для себя сфере, при этом желательно для инвалидов, обучающихся в социальном вузе, выбирать общественную деятельность, не связанную с особыми людьми. Гораздо лучше остановиться на той, которая до сих пор еще не велась по причинам отсутствия специалистов, тем самым можно не только привлечь внимание к своей персоне, но и с легкостью представить вуз на межвузовской площадке и самому встроиться в общественную систему, становясь со временем для нее стратегически нужным элементом.

Заключение

Каждый из вас, так или иначе, сталкивался с инвалидами, с плохой походкой, нечеткой речью, испытывающих трудности в письме и в коммуникациях. В обществе принято «сопереживать таким людям, как самому себе, воспринимая их боль как свою собственную». Труды по данной проблеме, в области медицины, выявляют в особом человеке только неполноценность. Это правильно, так как вторым шагом для этих работ логично найти способы лечения отклонений от нормы. Но другие науки, опираясь в своих исследованиях на медицинский подход, закрывают себе дорогу в изучении применения качеств такого человека в полноценном обществе.

В связи с этим явлением нужно решить задачу с образованием и последующей деятельностью инвалидов. Как правило, родителям детей с ДЦП приходится задумываться о том, в какую школу отдать своего ребенка: в обычную, коррекционную или выбрать надомное обучение. В своем окончательном решении они закладывают модель развития своего чада уже как личности. Чтобы эта модель была устойчива, нужно учитывать похожий формат среднего, высшего образования и по такому же принципу выбирать ему уже самостоятельно свою дальнейшую деятельность.

Особый человек, обучающийся в обычной школе, копирует выбор своей профессии у одноклассников, поэтому часто совершает ошибки. При поступлении в вуз необходимо изучить отзывы по выбранной им специальности и четко представить, каким специалистом он хотел бы стать. После этого уточниться по конкретным партнерам университета, которые предоставляют рабочие места по его направлению.

Идеальной моделью для несоциального вуза было бы обучение в каждой учебной группе по одному человеку с ДЦП, окончившего общеобразовательную школу, а в каждой заочной группе по человеку, обучавшемуся на дому. Для социальных вузов и специализированных колледжей был бы интересен опыт обучения людей, закончивших интернаты и коррекционные классы, поскольку эта деятельность лежит в их компетенции.

За время обучения особый человек должен определить свою социальную роль в своей учебной группе, которая в будущем поможет ему встроиться в общественную систему, как нужному элементу для дальнейшего продвижения по жизни. В том случае, если он захочет заняться общественной деятельностью и с помощью нее быстро интегрироваться в полноценное общество – нужно присмотреться к некоммерческим организациям не связанным с инвалидами.

Вообще вузу при правильном подходе необходимо задействовать человека с ДЦП в молодежных проектах бизнес-инкубаторов. Этот подход стал бы главным инструментом достижения его будущего успеха, а учебному заведению помог бы трудоустроить своего выпускника естественным образом.

Такие вектора развития личности с ДЦП возможны при условии полного смирения им с ситуацией изначально выбранного маршрута, но в силу своих амбиций человек пытается доказать окружающим, что именно он сможет больше и часто совершает ошибки, которые могут привести к временной его изоляции от привычного окружения. Таким людям можно помочь с помощью социального продюсирования и скорректировать их события на успех.

Эти выводы я сделал на основании своего 33-летнего опыта, описанного в книге. Уверен в том, что каждый инвалид с ДЦП является нужным пазлом общества, которое еще не видит то место, куда он должен быть вставлен. Нет четкой картины-подсказки к этой пока не разрешенной задаче. Поэтому был разработан формат донесения данной информации через книгу-тренинг, которую вы держите в руках. Она была написана для того, чтоб у каждого человека с ДЦП появился инструмент, с помощью которого можно было мгновенно самореализоваться, как по мановению волшебной палочки. Достаточно подарить книгу преподавателям, работодателям, друзьям (или выписать анонимно на их почтовый адрес), и они поймут, какого отношения от них ожидают люди с ограниченными возможностями.

Если бы у меня был в свое время подобный инструмент, то я бы избежал множества совершенных ошибок.

Продолжение следует…

Лев Эдуардович Гордон – сооснователь Ассоциации развития города Ижевска «АРГО».

Лев Гордон. Со-основатель Ассоциации развития города Ижевска.

Назим – непростой человек. Какими и бывают гении. Прибавьте к этому те трудности, которые встречают в жизни человека с врожденными ограничениями в выражении себя, проявлении и реализации идей. И тем не менее, именно Назим смог преодолеть препятствия и своим примером дать надежду всем, кто также преодолевает препятствия в жизни. В этой книге собраны практические советы и технологии реализации идей, достижения своего потенциала. Я многое приобрел от общения с автором и рад за всех, кто получит пользу от этого ценного издания. Помните, что «любое препятствие можно пройти»!

Геннадий Голубев, врач психотерапевт, семейный психолог, сексолог. Член Российской психотерапевтической ассоциации.

Назим человек уникальный. Он поразил меня колоссальной энергией и задором, которыми он безвозмездно делился со всеми окружающими людьми. Скажу более, его постоянно волновали вопросы его товарищей по несчастью, которые в силу ряда обстоятельств не догадываются о тех дополнительных возможностях, которыми они обладают. Назим – находка для нашего государства. У него есть рецепты по улучшению среды для инвалидов, предоставления им условий для нормальной адаптации и жизнедеятельности, как в России, так и современном мире. Мне очень понравилась его концепция: инвалиду не нужно выделять содержание, а нужно разумно помочь найти себя среди других людей.

Владимир Цибаков. Директор LikeHome

Мы с Назимом устраивали матерей одиночек и студентов агентами по недвижимости, помогали им сделать первые сделки, подбирали варианты покупки жилых объектов, разрабатывали разные схемы продвижения и стратегию бизнеса. Он не спал ночами, печатал рекламу, проводил собеседования и даже клеил объявления на столбах. Мне кажется, он смог бы заменить целый отдел продаж в компании начинающего или среднего застройщика. Уверен, его книга поможет многим поверить в себя и найти себе применение жизни.

Ольга Хохрякова. Журналист, редактор в «Газете. Ru»

«Это книга для здоровых людей. Если у меня получается интегрироваться в общество, то у любого получится», – сказал мне Назим, когда я брала у него интервью. Она о том, как человек с ДЦП ищет себя в жизни и находит. А сколько здоровых людей не могут этого сделать или не пытаются, не видят, каким ярким может быть каждый день, какой интересной жизнь. Нашему обществу очень не хватает таких, как Назим. Уверена, его книга поможет смотреть на вещи по-другому и сделает этот мир чуточку лучше.

Волкова Ольга. Победительница конкурса «Зеленые идеи для вузов»

Узнала из социальных сетей, что в вузе проводится конкурс на лучшую зелёную инициативу и решила принять участие. Оказалось, что курировал конкурс Назим. Когда выбрали мою идею, то я подумала, что на этом всё и закончится, но Назим мне показал на практике, как мою идею можно донести до общества. Надеюсь, с выходом его книги общество пересмотрит свои взгляды на людей с детским церебральным параличом.

* * *

Данную книгу Вы можете приобрести:

http://www.td-amadeos.ru/dealers.htm

Интернет-магазин «Озон» www.ozon.ru

Интернет-магазин «Книга. ру» www.kniga.ru

ООО «Библиосфера» www.bibliosfera-ddk.ru

Сеть гипермаркетов «Лас-Книгас» www.las-knigas.ru

Сеть магазинов «Книгомир» www.knigomir.ru

Сеть супермаркетов «Литера» www.litera.su

Книжный интернет-магазин «Болеро» www.bolero.ru

НПДП «Логос» www.read.ru

Книги почтой от интернет-магазина ЗАО «Мир книги» www.mirknigi.ru

Книги почтой от интернет-магазина

«ПРЕМЬЕРА – Мир Семьи» www.premieram.ru

Интернет-магазин книг с доставкой по России «Setbook» www.setbook.ru

Москва:

ТД «Библио-Глобус» www.biblio-globus.ru

ТДК «Москва» www.moscowbooks.ru

Сеть магазинов «МДК» www.mdk-arbat.ru

Дом книги «Молодая гвардия» www.bookmg.ru

Дом книги «Медведково» www.bearbooks.ru

Сеть магазинов «Республика» www.respublica.ru

Санкт-Петербург:

Сеть книжных магазинов «Буквоед» www.bookvoed.ru

ООО «Санкт-Петербургский Дом Книги» www.spbdk.ru

ООО «Метропресс» media3.ru

Дальневосточный федеральный округ:

ООО «МИРС» www.bookmirs.ru

Приволжский федеральный округ:

ООО «Чакона» www.chaconne.ru

ООО «Метида» www.metida.ru

Северо-Западный федеральный округ:

ООО «Контакт» г. Калининград, телефон:

(401) 235-37-78

Сибирский федеральный округ:

ООО «Топ-книга» www.top-kniga.ru

ООО «СибВерк» www.sibverk.ru

Уральский федеральный округ:

ООО «ИнтерСервис ЛТД» www.intser.ru

ООО «Союз Книга» г. Екатеринбург, телефон: (343) 372-77-46/48/49

ТЦ «Люмна» www.lumna.ru

Центральный федеральный округ:

ООО «Амиталь» www.amital.ru

Торговый Дом «Барс» www.tdbars.ru

ООО «Книготорг», г. Воронеж,

тел. (473) 253-15-80/26; Сайт: bookvrn.ru

Южный федеральный округ:

ООО «Владис» www.vladisbook.com

Книжный магазин «Диалог» г. Волгоград, телефон: (8442) 38-19-52

ОРЦ «Твоя Книга» www.kmv-book.ru

Личные страницы автора

на фейсбуке: https://www.facebook.com/chebotarev2017

Вконтакте: http://vk.com/nazim_ofi cial

Table of Contents

Назим Низамович Чеботарев Книга-тренинг

Введение

Тренинг по мгновенной самореализации

Добрый день

Познакомимся?

Что говорит наука

Двойная гемиплегия

Спастическая диплегия

Гемипаретическая форма

Гиперкинетическая форма

Атонически-астатическая форма

Спинномозговые грыжи

Родительский шок

Про свое образование

Школа

Сарапульский колледж для инвалидов

Удмуртский государственный университет

Вы корректируйте чью-то судьбу

Если бы я учился только на дому

Четкий сегмент

Социальное продюсирование

Студенты за вас сделают все сами?

Конфликты

О столовых

Ломаем стереотипы

Выводы

Практика. Вы – социальный продюсер

Задание № 1

Задание № 2

Задание № 3

Пример № 4

Как зарабатываются деньги

Спасибо за внимание!

Бонус

Мастер-класс – непредсказуемость жизни, как мотиватор к действию

Заключение