Annotation

В монографии исследованы основные правовые проблемы, возникающие в ходе формирования и развития на постсоветском пространстве межгосударственных объединений экономической интеграции. Определены особенности правового статуса и правового регулирования деятельности основных интеграционных объединений, действующих на постсоветском пространстве, – Содружества Независимых Государств и создаваемой на его основе Зоны свободной торговли, Евразийского экономического сообщества, Таможенного союза, объединившего Республику Беларусь, Республику Казахстан и Российскую Федерацию, а также факторы, снижающие эффективность развития интеграционных процессов.

Особое внимание уделяется изучению норм международного и коммунитарного права, а также норм и основных направлений развития национального законодательства государств – участников интеграционных объединений, призванных обеспечить свободу движения товаров, услуг, капиталов и людей в рамках Единого экономического пространства.

Издание предназначено для научных работников, государственных служащих, студентов, аспирантов, а также тех, кто интересуется проблемами взаимодействия международного права, права межгосударственных интеграционных объединений и внутригосударственного права.

В монографии использованы нормативные правовые акты по состоянию на 1 августа 2012 г.

- Правовые проблемы формирования межгосударственных объединений (на примере зоны свободной торговли и таможенного союза ЕВРАЗЭС). Монография

- Список используемых сокращений

- Предисловие

- Глава 1. Экономическая и правовая интеграция в современном мире

- § 1. Основные тенденции развития мирового сообщества: глобализация и регионализация

- § 2. Формы и основные характеристики межгосударственной экономической интеграции

- 2.1. Виды интеграции

- 2.2. Взаимосвязь правовой и экономической интеграции

- Глава 2. Межгосударственные объединения экономической интеграции на постсоветском пространстве

- § 1. Основные направления и особенности развития процессов межгосударственной интеграции на постсоветском пространстве

- § 2. Зона свободной торговли как межгосударственное объединение экономической интеграции

- Порядок разрешения споров

- § 3. черты наднационального характера в Таможенном союзе Республики Беларусь, Российской Федерации и Республики Казахстан

- § 4. Нелинейность интеграционных процессов на постсоветском пространстве

- Глава 3. Гармонизация законодательства государств как обеспечение интеграционных процессов на постсоветском пространстве

- § 1. Правотворчество в условиях развития интеграционных процессов: соотношение международных и внутригосударственных норм

- § 2. Обеспечение свободы движения товаров

- 2.1. Таможенно-тарифное и налоговое регулирование

- 2.2. Некоторые меры нетарифного регулирования

- 2.2.1. Антидемпинговые меры

- 2.2.2. Устранение технических барьеров в торговле: техническое регулирование

- Техническое регулирование в межгосударственных интеграционных объединениях на постсоветском пространстве

- Техническое регулирование в государствах – членах интеграционных объединений

- Система технического регулирования в Российской Федерации как иерархически организованная совокупность правовых актов

- 2.3. Унификация экономической политики

- § 3. Обеспечение свободы торговли услугами

- 3.1. Общие вопросы. Соглашение государств – участников Единого экономического пространства от 9 декабря 2010 г. «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства» как мера по гармонизации законодательства

- 3.2. Основные положения о торговле услугами в Соглашении от 9 декабря 2010 г. «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства»

- 3.2.1. Правовой режим «услуг» в актах гармонизации законодательства государств-членов Таможенного союза и Зоны свободной торговли

- 3.2.2. Виды услуг, торговля которыми регулируется Соглашением «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства»

- 3.3. Проблемные правовые вопросы, связанные с реализацией Соглашения от 9 декабря 2010 г. «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства» на территории России

- § 4. Обеспечение свободы передвижения людей на постсоветском пространстве

- 4.1. Особенности миграционных процессов в первые десятилетия XXI века

- 4.2. Миграционные процессы на постсоветском пространстве

- 4.3. Регулирование миграционных процессов в Российской Федерации

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

- 22

- 23

- 24

- 25

- 26

- 27

- 28

- 29

- 30

- 31

- 32

- 33

- 34

- 35

- 36

- 37

- 38

- 39

- 40

- 41

- 42

- 43

- 44

- 45

- 46

- 47

- 48

- 49

- 50

- 51

- 52

- 53

- 54

- 55

- 56

- 57

- 58

- 59

- 60

- 61

- 62

- 63

- 64

- 65

- 66

- 67

- 68

- 69

- 70

- 71

- 72

- 73

- 74

- 75

- 76

- 77

- 78

- 79

- 80

- 81

- 82

- 83

- 84

- 85

- 86

- 87

- 88

- 89

- 90

- 91

- 92

- 93

- 94

- 95

- 96

- 97

- 98

- 99

- 100

- 101

- 102

- 103

- 104

- 105

- 106

- 107

- 108

- 109

- 110

- 111

- 112

- 113

- 114

- 115

- 116

- 117

- 118

- 119

- 120

- 121

- 122

- 123

- 124

- 125

- 126

- 127

- 128

- 129

- 130

- 131

- 132

- 133

- 134

- 135

- 136

- 137

- 138

- 139

- 140

- 141

- 142

- 143

- 144

- 145

- 146

- 147

- 148

- 149

- 150

- 151

- 152

- 153

- 154

- 155

- 156

- 157

- 158

- 159

- 160

- 161

- 162

- 163

- 164

- 165

- 166

- 167

- 168

- 169

- 170

- 171

- 172

- 173

- 174

- 175

- 176

- 177

- 178

- 179

- 180

- 181

- 182

- 183

- 184

- 185

- 186

- 187

- 188

- 189

- 190

- 191

- 192

- 193

- 194

- 195

- 196

- 197

- 198

- 199

- 200

- 201

- 202

- 203

- 204

- 205

- 206

- 207

- 208

- 209

- 210

- 211

- 212

- 213

- 214

- 215

- 216

- 217

- 218

- 219

- 220

- 221

- 222

- 223

- 224

- 225

- 226

- 227

- 228

- 229

- 230

- 231

- 232

- 233

- 234

- 235

- 236

- 237

- 238

- 239

- 240

- 241

- 242

- 243

- 244

- 245

- 246

- 247

- 248

- 249

- 250

- 251

- 252

- 253

- 254

- 255

- 256

- 257

- 258

- 259

- 260

- 261

- 262

- 263

- 264

- 265

- 266

- 267

- 268

- 269

- 270

- 271

- 272

- 273

- 274

- 275

- 276

- 277

- 278

- 279

- 280

- 281

- 282

- 283

- 284

- 285

- 286

- 287

- 288

- 289

- 290

- 291

- 292

- 293

- 294

- 295

- 296

- 297

- 298

- 299

- 300

- 301

- 302

- 303

- 304

- 305

- 306

- 307

- 308

- 309

- 310

- 311

- 312

- 313

- 314

- 315

- 316

- 317

- 318

- 319

- 320

- 321

- 322

- 323

- 324

- 325

- 326

- 327

- 328

- 329

- 330

- 331

- 332

- 333

- 334

- 335

- 336

- 337

- 338

- 339

- 340

- 341

- 342

- 343

- 344

- 345

- 346

- 347

- 348

- 349

- 350

- 351

- 352

- 353

- 354

- 355

- 356

- 357

- 358

- 359

- 360

- 361

- 362

- 363

- 364

- 365

- 366

- 367

- 368

- 369

- 370

- 371

- 372

- 373

- 374

- 375

- 376

- 377

- 378

- 379

- 380

- 381

- 382

- 383

- 384

- 385

- 386

- 387

- 388

- 389

- 390

- 391

- 392

- 393

- 394

- 395

- 396

- 397

- 398

- 399

- 400

- 401

- 402

- 403

- 404

- 405

- 406

- 407

- 408

- 409

- 410

- 411

- 412

- 413

- 414

- 415

- 416

- 417

- 418

- 419

- 420

- 421

- 422

- 423

- 424

- 425

- 426

- 427

- 428

- 429

- 430

- 431

- 432

- 433

- 434

- 435

- 436

- 437

- 438

- 439

- 440

- 441

- 442

- 443

- 444

- 445

- 446

- 447

- 448

- 449

- 450

Правовые проблемы формирования межгосударственных объединений (на примере зоны свободной торговли и таможенного союза ЕВРАЗЭС). Монография

Ответственный редактор: В. Ю. Лукьянова

Авторы:

Габов А. В. – доктор юридических наук, заведующий отделом Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации – § 3 гл. 3 (в соавторстве с Е. В. Оболонковой);

Каширкина А. А. – кандидат юридических наук, руководитель центра сравнительно правовых исследований Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации – § 2 гл. 1 (в соавторстве с Е. Е. Рафалюк), § 1–3 гл. 2 (в соавторстве с В. Ю. Лукьяновой и Е. Е. Рафалюк), § 1 гл. 3, § 2 гл. 3 (в соавторстве с В. Ю. Лукьяновой, А. С. Мочаловой и Е. Е. Рафалюк);

Лукьянова В. Ю. – кандидат философских наук, ведущий научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации – § 1 гл. 1 (в соавторстве с Е. Е. Рафалюк), § 1–3 гл. 2 (в соавторстве с А. А. Каширкиной и Е. Е. Рафалюк), § 4 гл. 2, § 2 гл. 3 (в соавторстве с А. А. Каширкиной, А. С. Мочаловой и Е. Е. Рафалюк); § 4 гл. 3;

Мочалова А. С. – аспирант Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации – § 2 гл. 3 (в соавторстве с А. А. Каширкиной, В. Ю. Лукьяновой и Е. Е. Рафалюк);

Оболонкова Е. В. – кандидат юридических наук, старший научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации – § 3 гл. 3 (в соавторстве с А. В. Габовым);

Рафалюк Е. Е. – кандидат юридических наук старший научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации – § 1 гл. 1 (в соавторстве с В. Ю. Лукьяновой), § 2 гл. 1 (в соавторстве с А. А. Каширкиной), § 1–3 гл. 2 (в соавторстве с А. А. Каширкиной и В. Ю. Лукьяновой), § 2 гл. 3 (в соавторстве с А. А. Каширкиной, В. Ю. Лукьяновой и А. С. Мочаловой).

Рецензент: Осминин Б. И. – кандидат юридических наук, заслуженный юрист России.

Одобрена на заседании секции «Публичное право» Ученого совета Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации (Протокол № 16 от 21 декабря 2011 г.).

© Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации

Список используемых сокращений

АСЕАН – Ассоциация государств Юго-Восточной Азии

АТЭС – Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество

ВТО – Всемирная торговая организация

ГАТТ – Генеральное соглашение по тарифам и торговле

ДРС – Договоренность о правилах и процедурах, регулирующих разрешение споров в рамках ВТО

ЕврАзЭС – Евразийское экономическое сообщество

ЕТТ ТС – Единый таможенный тариф Таможенного союза

ЕЭП – Единое экономическое пространство, включающее территории Российской Федерации, Республики Беларусь и Республики Казахстан

Закон № 184-ФЗ – Федеральный закон от 27 декабря 2002 г. № 184-ФЗ «О техническом регулировании»

Закон № 381-ФЗ – Федеральный закон от 28 декабря 2009 г. № 381-ФЗ «Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации»

Закон № 385-ФЗ – Федеральный закон от 30 декабря 2009 г. № 385-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О техническом регулировании»

КоАП РФ – Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях

МЕРКОСУР – Южноамериканский общий рынок

МОТ – Международная организация труда

НАФТА – Североамериканская зона свободной торговли

ОБСЕ – Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе

СЗ РФ – Собрание законодательства Российской Федерации

СМИД – Совет министров иностранных дел государств – участников Содружества Независимых Государств

ТК ТС – Таможенный кодекс Таможенного союза

ТН ВЭД ТС – Товарная номенклатура внешнеэкономической деятельности, основанная на гармонизированной системе описания и кодирования товаров Всемирной таможенной организации, применяемая в рамках Таможенного союза

УК РФ – Уголовный кодекс Российской Федерации

ШОС – Шанхайская организация сотрудничества

ЮНКТАД – Конференция ООН по торговле и развитию

Предисловие

Первые десятилетия XXI века проходят под флагом глобализации – расширения и интенсификации процессов «сближения национальных экономик в целях формирования единого экономического пространства»,[1] сопровождающихся масштабными изменениями и в иных сферах жизни человеческого общества – социальной, политической, культурной и т. д. Как следствие, сегодня нет практически ни одного государства в мире, которое в той или иной форме не было бы включено в процесс сотрудничества и взаимодействия в рамках глобального пространства.

Не является исключением в этом отношении и Российская Федерация. Позиционируя себя как неотъемлемую часть глобализирующегося мира, наша страна является участником многих международных соглашений – с Европейским союзом, с Всемирной торговой организацией, с Шанхайской организацией сотрудничества и другими. Особое значение для России имеет сотрудничество с государствами – членами СНГ, которые исторически, культурно и лингвистически связаны между собой.

Однако интенсификация глобализационных процессов таит в себе не только выгоды (возможность выхода на новые рынки или взаимное обогащение различных культур), но и угрозы (обострение конкурентной борьбы, снижение барьеров для распространения негативных девиаций, таких как коррупция, наркотизм, торговля людьми[2] и пр.). Поэтому развитие международного сотрудничества в рамках межгосударственных интеграционных объединений, включая интеграционные объединения, созданные и создающиеся на просторах бывшего Советского Союза, все в большей степени отражает две тенденции: расширение участия государств в таких интеграционных объединениях и стремление защитить свои национальные интересы. Противоречивость этих тенденций придает интеграционным процессам сложный и многомерный характер.

Указанные тенденции находят отражение и в правовой сфере, где национальное законодательство испытывает все более сильное влияние принципов, институтов и норм международного права, что порождает ряд проблем правотворчества и правоприменения.

Авторы настоящего исследования, признавая объективную обусловленность, необходимость процессов глобализации и регионализации, предприняли попытку наметить основные контуры правовых проблем, возникающих по мере развития на постсоветском пространстве интеграционных процессов, наметить пути их решения, а также обозначить вопросы, которые только предстоит решить в теории и практике интеграционного строительства.

В структурном отношении работа состоит из 3 глав, посвященных важнейшим аспектам развития интеграционных процессов на постсоветском пространстве. Набор разделов и их содержание подчинены определенной логике, вытекающей из существа рассматриваемой рекламы.

Нарастающая экономическая взаимозависимость стран мирового сообщества делает невозможным успешное социально-экономическое развитие государства вне мирового сообщества. Поэтому первая глава исследования посвящена изучению основных тенденций и форм развития межгосударственной интеграции на современном этапе.

Для России же, провозгласившей своей стратегической целью достижение к 2020 г. уровня экономического и социального развития, соответствующего ее статусу ведущей мировой державы XXI в., занимающей передовые позиции в глобальной экономической конкуренции и надежно обеспечивающей национальную безопасность и реализацию конституционных прав граждан,[3] наиболее значимым является развитие интеграционных процессов на постсоветском пространстве. Декларация от 18 ноября 2011 г. «О Евразийской экономической интеграции» провозгласила основным содержанием интеграции максимально полную реализацию потенциала Таможенного союза и Единого экономического пространства, совершенствование и дальнейшее развитие договорно-правовой базы, институтов и практического взаимодействия по различным направлениям. В перспективе предполагается образование Евразийского союза. В связи с этим исследование правовых проблем формирования интеграционных объединений – Таможенного союза и Зоны свободной торговли – представляется актуальным в контексте продвижения и развития форм интеграционного взаимодействия. Однако региональная и субрегиональная интеграция на пространстве государств – участников Содружества Независимых Государств характеризуется рядом особенностей, которые исследуются во второй главе монографии.

И наконец, третья глава затрагивает вопросы построения региональной правовой системы, рассматривает особенности правотворчества в условиях развития интеграционных процессов.

В целом представленные результаты исследовательской деятельности могут способствовать повышению эффективности решения двуединой задачи: активизации участия Российской Федерации в межгосударственных интеграционных объединениях, с одной стороны, и защиты национальных интересов в условиях интенсификации глобализационных процессов – с другой; придать новый импульс изучению этой актуальной темы и систематизации накопленных знаний, обновлению научных подходов к проблемам эффективности взаимодействия международно-правовых и национально-правовых регуляторов всех сфер жизни российского общества в свете тех возможностей, которые дают современные юридические технологии.

Глава 1. Экономическая и правовая интеграция в современном мире

Основной вопрос глобализации – это вопрос о государстве. Остаются ли государства несущей конструкцией в устройстве современного мира или они постепенно вытесняются другими структурами и институтами? Являются ли отношения между государствами первичными отношениями, определяющими облик современного мира, или на их место приходят разного рода потоки, товарные и информационные? И так ли уж не правы те, кто говорит об «исторической исчерпаемости»[4] государственного суверенитета? Ведь проблемы, решение которых прежде считалось прерогативой государств, их «внутренним делом», все чаще становятся предметом озабоченности на международном уровне. Оспаривается исключительный статус государства в определении того, что считать законным, а что противозаконным. Как следствие, оспаривается и монополия государства на применение насилия, а в ряде случаев и легитимность самого государства. Пространство маневра государства в экономической сфере также все больше сужается вследствие повышения мобильности капитала, деятельности транснациональных корпораций и распространения интернета.

От ответов на эти вопросы зависят условия, при соблюдении которых развитие интеграционных процессов на постсоветском пространстве будет способствовать защите национальных интересов Российской Федерации и преодолению вызовов и угроз, стоящих перед российской экономикой.

§ 1. Основные тенденции развития мирового сообщества: глобализация и регионализация

Современное мировое хозяйство все более отчетливо приобретает характер единого, целостного организма, глобального по своим масштабам. Явление глобализации находит свое проявление в интернационализации хозяйственной жизни; транснационализации предприятий и банков; экономической интеграции государств. Не менее значимы и иные «измерения» глобализации – социальное, этнокультурное, экологическое.

Термин «глобализация» используется во множестве различных контекстов. Многие ученые ссылаются на концепт глобализации как объяснительную модель тех или иных конкретных процессов, феноменов, отношений в различных сферах жизни человеческого общества. «О глобализации, – отмечает Е. А. Лукашева, – написано и сказано много. И это естественно, поскольку процесс глобализации набирает силы, оказывает все более ощутимое воздействие на жизнь государств, народов, каждого человека. Возрастание, неуклонное расширение глобализационных факторов объективно неизбежно и неотвратимо, и это могло бы только радовать, если бы они не врывались в жизнь значительной части населения земного шара как стихийное бедствие, несущее затруднения и потери. И положительные, и отрицательные аспекты глобализации зафиксированы четко, определилось размежевание ее сторонников и противников, окрашивающих данное явление либо в белые, либо в черные тона».[5]

Несмотря на столь широкое применение, единое, универсальное понятие глобализации до настоящего времени не выработано.

На сегодняшний день только научных определений глобализации, встречающихся в отечественной и зарубежной литературе, насчитывается несколько сотен; каждая дефиниция служит определенной цели, выполняет конкретную заданную функцию, высвечивает те или иные ракурсы этого сложного, емкого и многогранного явления. Так, например, по мнению американского философа Р. Робертсона, глобализация представляет собой «серию эмпирически фиксируемых измерений, разнородных, но объединяемых логикой превращения мира в единое целое».[6] Многие исследователи основной упор делают на экономический аспект глобализации: Ж.-П. Леманн, профессор международной политэкономии в Международном институте развития управления в Лозанне считает, что «по своей сути глобализация означает усиливающееся слияние рынков благодаря трансграничному перемещению товаров, капитала, информации, технологии и людей».[7] Российский ученый С. Я. Веселовский, синтезируя несколько наиболее емких определений, встречающихся в литературе, предлагает понимать глобализацию как «необратимый процесс постепенной интеграции национальных экономик в единую систему мирового хозяйства. Движущими силами этого процесса являются новые технологии и новые экономические отношения, а сам процесс реализуется в конкретных решениях и действиях глобальных экономических акторов, международных институтов, национальных правительств, объединений предпринимателей и других структур, заинтересованных в придании этому процессу определенной направленности и определенной интенсивности на национальном, региональном и транснациональном уровнях».[8] Э. Г. Кочетов, полагая, что человек «опрокидывается вовнутрь» идеальными, «духовно-нравственными ценностями альтруистического толка, затмевающими здравый рассудок и здравый смысл»,[9] призывает рассматривать в качестве центральной, сущностной основы мироустройства геоэкономику, в рамках которой осуществляется «одновременное воспроизводство на мировых конвейерах и товарной массы, и духовных ценностей».[10]

Столь большое внимание, которое уделяется именно экономическим аспектам глобализации, обусловлено следующим. Несмотря на то что в настоящее время динамика и направленность глобализационных процессов регламентируются различными группами факторов и производственно-технического, и политического, и социального характера,[11] их интенсивность задается именно экономикой, интересами наиболее экономически развитых стран, транснациональных корпораций, других агентов международного и глобального уровня. При этом национальный процесс воспроизводства во все большей степени превращается в международный, а внешнеэкономические связи между национальными государствами с их хозяйствующими субъектами перерастают в экономические связи между хозяйствующими субъектами помимо национального государства. Сами же хозяйствующие субъекты начинают руководствоваться логикой мирового хозяйства, а не национальной экономики. «В новой эре глобализации, – постулировал консультант Гарвардской школы бизнеса японец Кеничи Омае, с именем которого связано становление концепции глобализации как научной доктрины, – все народы и все основные процессы оказываются подчиненными глобальному рыночному пространству».[12] Как следствие, государство все менее уверенно играет роль хозяйствующего субъекта, уступая «нажиму» глобального капитала и транснациональных корпораций: в ходе реализации неолиберального сценария глобализации все, что не способствует повышению экономической эффективности, жестко регламентируется и «отсекается»; поощряются лишь «международные чемпионы эффективности».[13] При этом всеобщий публичный интерес, общие международные, региональные и иные интересы отодвигаются корпоративными интересами.

Очевидно, что реализация «неолиберального» сценария глобализации порождает ряд негативных последствий. В сжатом виде можно вести речь о таких негативных проявлениях глобализации и регионализации планетарного мира, как:

• жесткое давление транснациональных корпораций на развитие национальных экономик, на процессы принятия политических и экономических решений;

• акцент на сугубо финансово-прибыльной стороне и недооценка социальных аспектов этих явлений;

• подавление основ национального права и даже сокрушение отдельных институтов и отраслей законодательства под давлением «мировых императивов»;

• ослабление суверенитета государств путем ограничения возможностей их свободной деятельности;

• жесткие требования уставов межгосударственных объединений к национальным законодательствам.[14]

Это позволяет некоторым исследователям говорить о трансформации государства в орган социально-экономического управления территорией, легитимность которого в глазах своего населения и внешнего мира должна определяться его «социальной эффективностью», а не традиционными институтами международного права. Резкое снижение такой «эффективности», по их мнению, может служить основанием для использования мировым сообществом (или отдельными его представителями) разного рода санкций, введения внешнего управления. Причем такие санкции могут при определенных условиях получить поддержку части населения страны – объекта таких мер.[15]

Как известно, во всех вопросах государственного суверенитета исходным служит положение о суверенитете народа как источнике государственной власти и основе существования и развития государства. Суверенное государство обладает такими признаками, как независимость и самостоятельность государственной власти, территориальная целостность, собственная правовая система и юрисдикция. Их отсутствие или ограничение служат свидетельством ослабления суверенитета государства и народа, давшего ему свое девизное наименование. Иначе говоря, государство может считаться суверенным лишь тогда, когда оно через свои органы реализует волю народа – и только его. Однако сегодня анализ событий, происходящих во внутренней жизни государств и на международной арене, позволяет отметить очевидные расхождения между их нормативным и фактическим суверенитетом. По разным политическим, экономическим, социальным и духовным причинам одни государства, которые допускают добровольную «связанность» только международными обязательствами, можно считать абсолютно независимыми в своей деятельности, другие – зависимыми в политическом отношении, в экономическом отношении, в духовном плане (мощное влияние той или иной идеологии и т. п.), третьи – как частично аннексированные (наличие чужих военных баз, контингентов, прямое давление на национальное правительство и т. п.).[16] Нарастает взаимосвязь и взаимозависимость государств, взаимодействующих в рамках различных межгосударственных объединений и международных договоров, дополняемая их общими усилиями, направленными на охрану прав человека, борьбу с международным терроризмом, укреплением всеобщей безопасности. Эти усилия выражаются в действиях международных структур, в применении институтов международных наблюдателей, санкций, в использовании контингента миротворческих сил. Соответствующие решения подчас принимаются без участия и согласия государств, которых это непосредственно касается.

«Размыванию» государственного суверенитета способствует и деятельность транснациональных акторов (индивидов и институтов, прежде всего транснациональных корпораций), которые создают себе свой собственный суверенитет во «внегосударственном» мире, абстрагируясь от своих связей и функций внутри государств, способствующих их национальной идентификации и самоидентификации.

Не менее значимой является и другая сторона данной проблемы – гражданин сетевой (по выражению Юргена Хабермаса) эпохи оказывается во все меньшей степени определен своим участием в осуществлении суверенитета государства. «Если я разговариваю со своим парижским другом непосредственно или по электронной почте, когда нахожусь в Калифорнии; если я слежу за политическими и культурными событиями повсюду на земном шаре, не покидая дома; если данные, содержащие персональную информацию обо мне, используются правительствами и концернами на всем земном шаре, причем меня не ставят об этом в известность или я не хочу этому воспрепятствовать; если я, сидя дома, делаю покупки с помощью компьютера, то где я нахожусь в таком случае? Кто я?» – вопрошает Марк Постер.[17]

Человек эпохи глобализации во все большей степени оказывается определен тем, что он может развить ту или иную деятельность внутри таких рамок, где все процедуры подчиняются ясным и предсказуемым правилам. «Неважно, – полагает Ю. Хабермас, – будут ли эти нормы устанавливаться частным предприятием или же чиновником администрации. Норма уже не будет проявлением суверенитета, она станет лишь фактором, снижающим степень неопределенности, средством сокращения расходов предприятия за счет достижения большей прозрачности».[18] Соответственно возникает вопрос: может ли быть носителем суверенитета, являющегося источником государственной власти, такой «гражданин мира»?

Все это позволяет некоторым исследователям говорить о тенденциях упразднения, «снятия» национального государства.[19]

Такой подход, на наш взгляд, является неоправданным или, по крайней мере, преждевременным. Если государство, имеющее своей целью служение гражданскому обществу и человеку, будет открыто духу времени и динамично,[20] едва ли в обозримом будущем развитие глобализационных процессов приведет к формированию «мирового государства», как полагают исследователи. Ведь государство – именно «национальное» государство – это сложнейшая социальная система, которая состоит из нескольких элементов. Это – народ, нация, граждане; это – публичная (государственная) власть; это – территория и ее границы; это – государственные ресурсы (налоги, бюджет, собственность); это – механизм правового регулирования; это – официальное представительство в мировом сообществе. Каждый элемент представляет собой своего рода подсистему со своими составными частями. Связи между элементами – устойчивые и подвижные, и их забвение чревато государственными ошибками, а их разрушение – упрощением, вырождением социальной системы, разрушением самобытности национальных и субнациональных культур, ведущее к их нивелировке, к утрате нюансов, которые до сих пор сохраняются в национальных культурах, к становлению большой «всеобщей» культуры, основанной, в первую очередь, на математической логике (поскольку именно математика является тем инвариантом, который действует в социуме вне зависимости от социальных и культурных констант бытия), средствах коммуникации и всепроницающем товарном обмене.[21]

В этих условиях экономика – не единственная сфера жизни человеческого общества, подверженная воздействию глобализационных процессов. Сильнейшее влияние глобализация оказывает на социальную сферу – ряд исследователей, наблюдателей и политиков убеждены, что в последнем десятилетии прошлого – начале нынешнего века под воздействием глобализации был запущен процесс свертывания «государства благосостояния»,[22] демонтажа структур социального государства, формировавшихся в течение всего послевоенного периода. В частности, в работах Дж. А. Корниа и Дж. Корта, а также Дж. А. Корниа и С. Кийски, посвященных рассмотрению влияния глобализации на социальную политику «государств благосостояния», отмечается, что неолиберальная глобализация, провоцируемая транснациональным капиталом и являющаяся причиной многих диспропорций в доходах людей, приводит к росту социального неравенства внутри стран, в том числе в экономиках постиндустриального типа; сравнительно меньшим эффектом обладают такие факторы, как внутренняя финансовая либерализация, дерегулирование рынка труда и налоговая реформа, а также приватизация.[23] Другие – более умеренные – исследователи говорят о том, что магистральной тенденцией реформирования национальных моделей государства благосостояния является ограничение объема социальных гарантий, а также изменение в финансировании социальной политики.[24] В условиях масштабных нарушений принципа социальной справедливости все более значимыми становятся такие негативные последствия глобализации, как:

• деградация общественной нравственности;

• снижение уровня личной ответственности за происходящее;

• размывание основанных на духовных ценностях способностей, самоидентификации и чувства достоинства людей.

Иначе говоря, традиционные факторы, или направления, глобализации – рост транснациональных инвестиционных потоков, развитие международной торговли, интенсификация обмена технологиями, формирование трансграничных производственных систем и коммуникаций – не только способствуют сближению национальных экономик, но и провоцируют растущую маргинализацию как отдельных социумов, так и отдельных индивидуумов, что и способствует увеличению интенсивности девиантных проявлений. В этих условиях глобализационные процессы начинают оказывать все более существенное влияние на интернализацию различных форм негативной девиантности: проституции, наркотизма, организованной преступности, терроризма, торговли людьми. «Это вполне закономерный процесс, – полагает российский социолог Я. И. Гилинский, – поскольку девиантность (ее структура, масштабы, динамика) зависит от экономических, политических, социальных, демографических и иных факторов».[25]

Можно отметить и еще один аспект – под воздействием неолиберальной глобализации нарастает гомогенизация политических и институциональных систем разных стран, включая стандартизацию моделей политического поведения.

Таким образом, глобализация предстает как гораздо более сложное и многогранное явление, нежели только «сближение национальных экономик в целях формирования единого экономического пространства».[26] Она оказывает существенное влияние на структуру не только экономического пространства, но и социальной действительности в целом, с одной стороны, и усиливает дифференциацию социо- и этнокультурного пространства в процессе перехода современного общества от эпохи масс к эпохе индивидуальностей[27] – с другой. Поэтому более адекватным представляется определить понятие «глобализация» как объективно существующее явление, заключающееся в планетарно (глобально) ориентированной экспансии отдельных индивидов, коллективов, государств и межгосударственных объединений в различных сферах жизни человеческого общества (экономики, коммуникаций, информатики, культуры, религии и т. д.) с конвергенционным эффектом.[28]

Вторым фактором, определяющим сущность современной эпохи, является трансформация мировой системы, представляющая собой сложный узел переплетающихся экономических, социально-экономических, политических и геополитических проблем, отличающихся разной степенью взаимовлияния, совпадения и конфликтности векторов эволюции. В последние десятилетия в мировой системе формируются подсистемы крупных (сверхкрупных) стран, обладающих собственными закономерностями развития.[29] Поскольку этот процесс в мировой науке изучен очень мало, отметим только, что для них, в отличие от стран – «провозвестников» глобализации, стран «золотого миллиарда», характерны повышенная роль государства в экономической системе, довольно широкое использование административных методов управления, внутренний рынок как основа экономического роста, особое внимание к проблемам распределения, внешняя политика, направленная на превращение из региональных в мировые державы, с одной стороны, и сконцентрированность на внутренних проблемах – с другой. Эти особенности находят отражение в их правовой системе.

Трансформация мировой политической системы сопровождается диверсификацией экономического роста. Приведем только один пример. В 1980–1995 гг. из 161 страны, по которым ООН регулярно публиковала статистику, лишь 25 стран показывали устойчивые темпы роста, превышавшие среднемировые. В результате наблюдалось постепенное увеличение их доли в мировом ВВП. При этом лишь одна страна – Ирландия – принадлежала к группе развитых, но она показывала ничтожный прирост. Почти две трети прироста приходились на Китай и другие страны Дальнего Востока, более одной четвертой – на Южную и Юго-Восточную Азию. Остальной прирост был поделен между странами Ближнего и Среднего Востока и Латинской Америки. И если в 1950 г. цифры были обратными – на Запад приходилось 56 % мирового дохода, а на Азию 19 %, то в 1992 г. доля Азии составила 33 %, а Запада – 45 %.[30] В соответствии с прогнозами Института международного развития Гарвардского университета, сделанными после начала «азиатского кризиса-1997», к 2025 г. на Азию придется уже 55–60 % общемирового валового национального продукта, а на Запад – 20–30 %. Ж.-П. Леманн в этой связи отмечает: «Когда на мировом рынке свершилась революция и все большее количество стран приняли идею либерализации торговли, у Запада невольно потекли слюнки при виде так называемых развивающихся рынков. Тому факту, что развивающиеся рынки могут стать также развивающимися конкурентами, поначалу не придавалось большого значения. Однако цифры весьма красноречивы: в период с 1994 по 2004 гг. торговый оборот Индии увеличился на 333 %, Китая – на 487 %, Чили – на 550 %, а Вьетнама – 575 %».[31] Конечно, для того, чтобы оценивать степень влияния развивающихся рынков на трансформации мировой системы, необходимо принимать во внимание не только относительные, но и абсолютные показатели. Понятно, что любой рост с нуля, или со значений, близких к нулю, будет демонстрировать весьма высокую динамику. Но это еще не означает, что показатели массы (влияния) и доли имеют столь же большое значение, что и показатели динамики.

Превращение азиатских стран в «центры экономической силы» приводит и к диверсификации «глобализационных» потоков товаров, капиталов, услуг и людей (мигрантов), что еще больше изменяет конфигурацию глобальной экономической системы, социо- и этнокультурного пространства.

Сочетание указанных двух факторов – расширение глобализационных процессов и диверсификация, изменение мировой системы, как представляется, влечет за собой целый ряд последствий, среди которых следует особо отметить резкую интенсификацию процессов межгосударственной интеграции на региональном уровне. «Региональная экономическая интеграция, – отмечает В. М. Шумилов, – как проявление глобальной тенденции активно осуществляется на всех континентах, во всех «центрах экономической силы».[32] Постоянно растет число региональных объединений межгосударственной интеграции – по состоянию на 1 января 2011 г. в мире было заключено 202 региональных торговых соглашения и 104 соглашения об экономической интеграции.[33]

Как известно, термин «интеграция» (лат. integratio – восстановление, восполнение, от integer – целый) – объединение каких-либо частей в единое целое,[34] был введен в научный оборот Г. Лейбницем и И. Бернулли. Г. Лейбниц, открыв (одновременно с И. Ньютоном) интегральное исчисление, полагал, что оно отражает некий всеобщий закон природы, вследствие чего интегрированием бесконечно малых величин можно вывести саму формулу жизни («жизненную силу»). Для объяснения явлений, присущих биологическим и социальным объектам, понятие интеграции стало широко применяться с середины XIX в., а в XX в., под влиянием нового целостного представления о мире – общей теории систем, основоположниками которой являются А. А. Богданов[35] и Л. фон Берталанфи,[36] – и теории «интегративных уровней», или

«уровней интеграции»[37] – оно было воспринято гуманитарными науками и прочно вошло в их научный инструментарий. Применительно к настоящему исследованию интеграция может трактоваться как процесс взаимодействия и взаимоприспособления разных стран, ведущий к сближению их социально-экономических, правовых, политических систем.

Исследуя соотношение глобализации и интеграции, можно заключить, что и глобализация, и региональная экономическая интеграция есть проявление различных этапов объективного процесса развития общества под влиянием интернационально развивающихся производительных сил, имеющих одни и те же истоки – качественные скачки, взрывы в развитии производства и рынка, сопровождаемые изменениями в общественных отношениях и общественном сознании.[38] При этом региональная интеграция предстает как один из процессов глобализации, позволяющий в определенном географическом пространстве эффективнее организовать производственные процессы в условиях глобализации, и как ответ на вызовы глобализации – нарастающую уязвимость национальных государств и национальных экономик. «Регионализацию можно рассматривать … как защитную реакцию относительно отставших стран, защищающих свое хозяйство и его позитивную динамику от одного из направлений глобализации».[39] В частности, ответом России на угрозу превращения в предмет потенциальных вожделений, притязаний и экспансии является активное участие в процессах создания на просторах бывшего Советского Союза Единого экономического пространства, пространства, которое формируется государствами, имеющими общую историю, правовые традиции, а главное – общие экономические цели и интересы. При этом речь должна идти об обеспечении суверенитета государств, который служит первичным основанием для отражения интересов сообщества. Именно в нем по-прежнему в публичной и легальной формах выражены коренные интересы и воля наций и народов, в нем заложен источник правообразования.

Региональная интеграция, устранение или смягчение барьеров на пути перемещения капитала, технологий, товаров, рабочей силы углубляет разделение труда, тем самым способствуя более полному использованию каждой страной своих естественных конкурентных преимуществ, расширению рынка и повышению эффективности производства. Ведь интеграционная группировка осуществляет коллективную защиту своих членов от иностранной конкуренции, с одной стороны, и стимулирует взаимные экономические связи своих членов – с другой. Поэтому законы мирового рынка действуют на членов интеграционного объединения не прямо, а опосредованно. Кроме того, региональная экономическая интеграция, экономические связи всех видов наиболее успешно развиваются между странами относительно сопоставимого уровня развития, тогда как объединение в рамках одного интеграционного образования стран с различным уровнем экономического развития и различной напряженностью социальных проблем делает все межгосударственное интеграционное объединение уязвимым для мировых экономических кризисов.[40]

Преодолением противоречивости процессов регионализации и глобализации можно считать появление особых форм их взаимодействия. Иногда их называют принципами. Одним из них является «открытый регионализм». Этот принцип принят и применяется, в частности, в азиатско-тихоокеанской и латиноамериканской моделях интеграции (например, в АТЭС, МЕРКОСУР). Эти и другие интеграционные объединения создаются не столько в целях регионального самообеспечения, сколько для того, чтобы извлечь наибольшие выгоды из новой системы международного разделения труда, и поэтому они открыты для расширения связей с третьими странами. «Открытый регионализм» служит предпосылкой, этапом глобализации мировой экономики.

Однако в последнее время все чаще употребляется понятие «новый регионализм», означающее резкую интенсификацию и усложнение регионализма в международных экономических отношениях. Это явление имеет две формы: количественную («поток» новых региональных соглашений, перезаключение ранее существовавших договоров на новых условиях и т. п.) и качественную (увеличение глубины регионального хозяйственного взаимодействия, использование комплексных, более развитых форм интеграции). «Новый регионализм» – многоуровневое понятие. Оно охватывает, во-первых, такие крупные и разные по характеру региональные структуры, как Европейский союз, АТЭС, НАФТА, МЕРКОСУР, АСЕАН и т. п.; во-вторых, участие регионов (внутренних субъектов) отдельных государств в образовании приграничных общих хозяйственных пространств ряда стран;[41] в-третьих, активное развитие межрегиональных интеграционных соглашений, ведущих к появлению «макрорегионов» (мощные региональные и межрегиональные коалиции государств, имеющие общие экономические, а нередко и политические и военные цели). Для «нового регионализма» характерны особенности осуществления экономической интеграции. Ведущая роль принадлежит частному капиталу и международным компаниям. Посредством «новой экономической интеграции» закладываются основы нового политического устройства мира. «Суперрегионы» движутся в направлении так называемых интегрий – наднациональных политических объединений со своей валютой, моделями экономического регулирования, правовыми институтами, структурами управления, системами безопасности. Поэтому в перспективе можно говорить если не о государственных, то о квазигосударственных образованиях (союзы, конфедерации).[42]

Однако для Российской Федерации более значимыми являются проблемы межгосударственной интеграции, что означает поиск меры, сочетания общих и национальных интересов, когда обеспечению государственного суверенитета служит участие государства в договорных отношениях, союзах и т. п. Конституционные положения, закрепленные в п. 4 ст. 15, п. «б» ст. 86, ст. 106 и ст. 79 Конституции Российской Федерации, позволяют нашей стране участвовать в международно-правовых отношениях, в подготовке и реализации международных правовых актов. При этом важно подчеркнуть разнообразие как правовых режимов участия страны в интеграционных процессах, так и самих этих процессов.

§ 2. Формы и основные характеристики межгосударственной экономической интеграции

2.1. Виды интеграции

Процессы межгосударственной интеграции можно классифицировать по различным основаниям. Разделяя интеграцию на виды, например, по масштабу интеграционных процессов, можно выделить региональную и международную интеграцию. Международная интеграция, характеризуется как взаимодействие большого количества государств в рамках всего мира. Характерными отличиями международной и региональной интеграции являются географические и количественные признаки, а именно расположение и количество государств на карте мира. Региональную интеграцию, примером которой может служить интеграционное взаимодействие государств Латинской Америки или Европы в рамках одного континента можно рассматривать как отдельный вид международной интеграции, так как интеграция в рамках одного региона часто распространяет свое влияние на другие регионы мира, охватывая все большее количество государств.

Процессы межгосударственной интеграции можно классифицировать и по критерию принадлежности к одной из сфер общественной жизни. По данному критерию выделяются: политическая, правовая, культурная, экономическая интеграция и др. Политическая интеграция представляет собой процесс сближения и взаимодействия политических структур разных государств, посредством, которого образуются наднациональные органы управления. Правовая интеграция является процессом сближения правовых систем разных стран, в результате которого может быть создано единое правовое пространство. Культурная интеграция – это процесс взаимопроникновения культур разных общностей, этносов, социумов друг в друга. В отличие от политической или правовой интеграции участие органов государственной власти не является обязательным условием культурной интеграции. Данный вид интеграции чаще всего происходит на бытовом уровне, в процессе общения представителей разных культур между собой. Любое развитое общество представляет собой сложную, замкнутую систему с определенным сводом правил, которому следует большинство представителей данного общества. В процессе социальной интеграции происходит сближение разных обществ и разных социальных классов общества.

Рассмотренная выше классификация интеграционных процессов не является исчерпывающей. Например, следующую классификацию предложил С. Г. Стоякин:[43]

1) в зависимости от сферы межгосударственного сотрудничества, в которой протекает интеграция: интеграция экономическая, политическая, научно-техническая, социальная, валютная, в экономической, военной сферах и т. д.;

2) в зависимости от подсистемы общества, в которой происходит интеграция: интеграция политическая, экономическая, в духовной сфере;

3) в зависимости от географического признака: интеграция субрегиональная, региональная, межрегиональная и глобальная;

4) в зависимости от того, осуществляется интеграция посредством правотворческой деятельности на межгосударственном уровне или происходит устранение существующих национальных барьеров, можно выделить позитивную и негативную интеграцию.

В свою очередь Г. М. Вельяминов подразделяет интегративные процессы на три своего рода последовательных стадии: декларативную, созидательную и реальную.

Наиболее распространенной, пожалуй, является так называемая декларативная интеграция. Два или более государства, нередко по сугубо политическим мотивам, заключают рамочно-декларативного характера соглашение о намерении построения интеграционного сообщества, далее чего часто дело и не идет. Примером такого рода интеграции может, к сожалению, служить провозглашенное еще в 1991 г. намерение построения интеграционного объединения в рамках Содружества Независимых Государств (СНГ).

Под созидательной интеграцией надо понимать интеграцию, постепенно и последовательно реально организуемую на правовой базе заранее согласованного графика мероприятий по сближению экономических условий отдельных стран-участниц на основе общих намеченных параметров. Такого рода эволюция с большим или меньшим успехом происходит, в частности, в рамках построения интегрируемого рынка в Союзе России и Белоруссии, в Северо-Американской ассоциации свободной торговли – НАФТА (США, Канада, Мексика), в «Андской группе» (Боливия, Колумбия, Перу, Эквадор), в южноамериканских странах, входящих в МЕРКОСУР, в Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН).

Наконец, вполне реальным интеграционным объединением можно, безусловно, считать Европейский союз».[44]

Исходя из общего определения интеграции, экономическую интеграцию можно определить как взаимодействие и взаимоприспособление национальных хозяйств разных стран, ведущее к постепенному слиянию национальных экономик. Экономическая интеграция является процессом экономического взаимодействия стран, приводящим к сближению хозяйственных механизмов, процессом, принимающим форму межгосударственных соглашений и согласованно регулируемым межгосударственными органами. Л. М. Максимова и И. Я. Носкова высказывают точку зрения, согласно которой интеграция представляет собой «межгосударственное регулирование экономической взаимозависимости, формирование регионального хозяйственного комплекса с учетом потребностей региона в целом, создание единого внутреннего рынка, рост производительности труда и уровня жизни в странах объединения».[45]

Экономическая интеграция может происходить как на макроэкономическом, так и на микроэкономическом уровне. Рассматривая микроэкономику как определяющее звено макроэкономических показателей государства, отметим, что экономическая интеграция в микроэкономическом смысле представляет собой взаимодействие и взаимоприспособление хозяйствующих субъектов, которое ведет к слиянию данных субъектов в один субъект экономической деятельности. Экономическая интеграция на уровне отдельных предприятий может осуществляться и на макроэкономическом уровне, например вследствие объединения двух крупных хозяйствующих субъектов, которые функционируют в разных государствах, в единый хозяйствующий субъект. В целом экономическую интеграцию можно разделить на два блока: макроэкономическую, на уровне национальных экономик государств, и микроэкономическую, на уровне предприятий.

Макроэкономическая интеграция может осуществляться на международном и региональном уровнях. Международная экономическая интеграция осуществляется на общемировом уровне. Одним из основных инструментов международной экономической интеграции вплоть до недавнего времени являлось Генеральное соглашение о тарифах и торговле (ГАТТ), заключенное 1947 г. и представляющее собой своего рода кодекс правил регулирования внешнеторговых проблем на государственном уровне. ГАТТ закрепило принципы режима наибольшего благоприятствования и недискриминации. Им фиксировалось, что тарифные льготы, предоставляемые одним государством-участником другому, в силу принципа наибольшего благоприятствования автоматически распространяются на все другие государства – участники ГАТТ. Одновременно оно предусматривало применение национального режима в отношении транзита, антидемпинговых пошлин, таможенных формальностей. На базе ГАТТ сложился механизм, обладающий чертами международной организации, и потому в 1994 г. на Уругвайском раунде ГАТТ было преобразовано во Всемирную торговую организацию (ВТО). В течение 1995–1996 гг. ГАТТ и ВТО существовали параллельно, затем страны – участницы ГАТТ вошли в состав ВТО, и ГАТТ стало составной частью ВТО. И если в системе ГАТТ преобладающая часть соглашений подлежала применению «в максимальной степени совместимой с национальным законодательством», т. е. закреплялся приоритет национального права по сравнению с правилами ГАТТ, то в системе ВТО произошло усиление международно-правового режима, обеспечивающего приоритет международных правовых норм.

В настоящее время ВТО представляет собой постоянно действующую организацию, контролирующую 95 % международной торговли. Основными направлениями деятельности ВТО являются:

• выполнение административных функций в отношении многосторонних соглашений, являющихся Приложением к Соглашению о ВТО, и их имплементация в национальное законодательство;

• содействие проведению многосторонних торговых переговоров между государствами-членами;

• урегулирование торговых споров;

• контроль за торговой политикой государств;

• сотрудничество с другими международными учреждениями для выработки курса глобальной торговой политики.

Основными целями и задачами ВТО провозглашены либерализация международной торговли, обеспечение ее справедливости и предсказуемости, экономический рост и повышение благосостояния, обеспечение полной занятости, защита и сохранение окружающей среды. Нормы и правила ВТО должны быть имплементированы в национальное законодательство и иметь приоритетную силу.

С правовой точки зрения система ВТО представляет собой своеобразный пакет соглашений: Генеральное соглашение по тарифам и торговле; Генеральное соглашение по тарифам и торговле; Соглашение по сельскому хозяйству; Соглашение по текстилю и одежде; Соглашение по инвестиционным мерам, связанным с торговлей (ТРИМС); Соглашение по процедурам импортного лицензирования; Соглашение по правилам происхождения; Соглашение по защитным мерам; Генеральное соглашение по торговле услугами (ГАТС); Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС). В этих договорах обязательно должны участвовать все государства – члены ВТО. Кроме того, в рамках ВТО существует ряд многосторонних соглашений, необязательных для участия.

Государство, желающее вступить в ВТО, должно определить на условиях взаимности с государствами – членами ВТО ставки импортных тарифов и условия поставки услуг; согласовать уровень государственной поддержки аграрного сектора экономики; признавать правила ВТО при урегулировании торговых споров.[46] Так, например, в ходе переговоров по присоединению к ВТО Российской Федерации было установлено, что снижение средневзвешенной ставки импортных пошлин составит порядка 3 процентных пунктов. Аналогичное снижение будет достигнуто в части промышленных товаров: ставки пошлин на иностранные лекарства снизятся с 15–5 % до 6,5–5 %, опережающими темпами будут снижаться пошлины на медицинское оборудование и лекарственные субстанции (до 2–3 %); будут заметно снижены или отменены ставки пошлин на технологическое, строительное, научное и измерительное оборудование, на компьютеры, средства их производства, элементную базу, бытовую электротехнику и электронику и иные товары, тогда как в отношении транспортных средств уровень тарифов на момент присоединения к ВТО должен вернуться к «докризисному» состоянию российского тарифа до 2009 г. В части сельскохозяйственных товаров и продовольствия снижение составит порядка 4,4 процентных пункта. Кроме того, Россия принимает на себя обязательства по 116 секторам услуг (из 155 секторов, предусмотренных классификацией ВТО), а также ряд обязательств системного характера.[47]

Региональная экономическая интеграция происходит в отдельно взятом регионе мира; она может являться как плацдармом для развития международной интеграционной экономики, так и следствием международной интеграции. В процессе как международной, так и региональной экономической интеграции могут создаваться специальные организации наднационального или координационного типа. Основное отличие международной и региональной экономической интеграции состоит в масштабе распространения данных явлений. Региональная экономическая интеграция затрагивает национальные экономики группы государств отдельно взятого региона, в то время как международная направлена на объединение всех государств мирового сообщества в единую экономическую систему.

Межгосударственная экономическая интеграция в своем развитии проходит несколько этапов. Так, Б. Балашша предлагает различать пять основных форм интеграции (типов интеграционных соглашений):[48] зона свободной торговли; таможенный союз; общий рынок; экономический союз; полная экономическая и политическая интеграция.

Под зоной свободной торговли принято понимать такую форму соглашений, при которой ее участники договариваются о снятии таможенных тарифов и квот в отношениях друг с другом. Вместе с тем в отношении третьих стран каждый участник зоны свободной торговли имеет право проводить свою собственную внешнеторговую политику. Подобная форма интеграции реализуется в ЕАСТ, НАФТА, АСЕАН.

Основное отличие таможенного союза от зоны свободной торговли заключается в том, что участники таможенного союза не только устраняют тарифы и квоты в торговле между собой, но и проводят единую внешнеторговую политику в отношении третьих стран. Таможенный союз предполагает замену нескольких таможенных территорий одной. При этом таможенные службы на внутренних территориях упраздняются, а их функции передаются соответствующим службам на внешних границах единой таможенной территории. Примером такого образования является Европейское экономическое сообщество (переросшее позже в Европейский союз), а также МЕРКОСУР.

В добавление к тому, что предусматривают рамки таможенного союза, общий рынок предполагает устранение препятствий для свободного перемещения между странами-участницами всех факторов производства. Сказанное предполагает сближение национальных законодательств, стандартов, а также развития институциональных основ интеграции, формирование общих органов управления объединительными процессами.

Свободному движению товаров препятствуют различия в экономической политике, проводимой государствами, входящими в общий рынок. Поэтому форма экономического союза предполагает снятие отмеченного выше противоречия путем согласования экономической политики, проводимой странами-участницами. Такая ситуация была характерна, в частности, для Совета Экономической Взаимопомощи (1949–1991 гг.), где главным средством формирования устойчивых экономических связей между странами выступала координация народнохозяйственных планов.[49]

Более сложная форма интеграционного объединения – валютный союз, предполагающий создание единой региональной валютной системы (создание единого центрального банка и введение единой валюты). Обеспечивается согласование и становление единой валютно-кредитной скоординированной макроэкономической политики.

Полная экономическая и политическая интеграция предполагает превращение единого рыночного пространства в целостное экономическое и политическое образование, что означает не просто согласование, но и проведение унифицированной, фактически единой, экономической политики, полную унификацию законодательной базы. На этом этапе вызревает необходимость и постепенно формируется новый многонациональный субъект международных экономических и политических отношений, происходит движение к созданию единого федеративного или конфедеративного государства.[50]

Стоит заметить, что приведенная выше классификация, в основу которой положено движение от «простых» к «сложным» формам интеграции, является лишь одним из вариантов теоретического обобщения. Действительность такова, что в рамках одного географического региона возможно «сосуществование» сразу нескольких типов интеграционных соглашений. С развитием общественных отношений появляются и новые, более сложные формы межгосударственных объединений (учрежденные на базе не только экономического сотрудничества, но и взаимодействия в социальной, культурной сферах, организованные на новых принципах распределения властных полномочий).

Теория и практика интеграционного взаимодействия государств предполагают три основные модели социального интегрирования: функционализм, федерализм, транснационализм (плюралистическая модель).

Функицоналисты (Д. Митрани, Э. Хасс, Л. Линдберг, С. С. Джорж, Я. Тинберген и др.) объединение политических институтов государственной власти рассматривают как следствие сближения отдельных лиц, социальных групп и государств по экономическим интересам. Причем, по их мнению, в ходе межгосударственной экономической интеграции произойдет естественный эволюционный переход от государственной власти к межрегиональной, а затем и к всемирной. В результате должна появиться некая «всемирная социально-психологическая общность» при постепенном отмирании суверенитетов государств.[51]

Представители федералистской теории (Ж. Моне, Р. Шуман, А. Этциони, А. Спинелли, К. Фридрих и др.), напротив, выступают не за экономическую интеграцию, а за интеграцию посредством сближения политических институтов государств при договорном отказе от централизма и при распределении полномочий между центром и субъектами федерации.[52]

Суть транснационализма (К. Дойч, Д. Пучала и др.) заключается в предложении воспринять «объединительную идею» в принципе и не предъявлять при этом к субъектам интеграции жестких требований по поводу того, как себя вести при той или иной форме сближения. Главное, как отмечает К. Дойч, чтобы основные интересы государств, как политические, так и социокультурные, не противоречили друг другу, а наиболее общие интересы были бы предсказуемы и прогнозируемы.[53]

Таким образом, теории интегрирования предлагают разные способы интеграции государств. Но при этом ни одна из данных теорий не отрицает того, что целью международной интеграции является развитие основных общественных ценностей, достижение экономического процветания и обеспечение безопасности, поскольку отдельно взятое государство в современных условиях объективно не способно качественно обеспечить названные приоритеты.

2.2. Взаимосвязь правовой и экономической интеграции

Осуществление экономической интеграции на региональном и международном уровнях тесно связано с правовой интеграцией стран-участников, поскольку оно требует создания единого (целостного) правового поля для развития интеграционных процессов и взаимодействия субъектов интеграции. «Когда речь идет об экономической интеграции политически независимых государств, неизбежно возникает потребность в унификации и гармонизации законодательства», – констатирует Н. Г. Доронина.[54] Это означает, что осуществление интеграции в экономике и осуществление интеграции в праве представляют собой взаимосвязанные и взаимообусловленные явления. Осуществление экономической интеграции невозможно без сближения правовых систем государств – участников интеграционного взаимодействия.

Под воздействием интеграции меняется и структура международного права. Международное право, кроме системы норм общего международного права, включает в себя множество макро- и микронормативных систем, каждая из которых действительна только для ограниченного круга его субъектов. В силу универсализма общего международного права все нормативные системы ограниченного действия оказываются связанными с общим международным правом и между собой в единую систему международного права как правовой формы организации и регулирования мирового интеграционного процесса.[55]

Правовыми формами интеграционных взаимосвязей государств являются как традиционные (и притом универсальные) формы международного права – международный договор и международный обычай, так и новейшие (преимущественно организационные) формы международно-правовых объединений государств – международные организации и иные международные институции (комиссии, бюро и т. п.).

Естественно, что потребности расширения и углубления процесса международной интеграции существенным образом сказались также на развитии традиционных форм международного права. Получили широкое и все возрастающее распространение многосторонние договоры, среди них – групповые, региональные и универсальные.[56]

Однако наиболее наглядно современные тенденции интеграционного процесса проявились в рожденных ими новых международно-правовых формах общения государств – международных организациях и иных международно-правовых институциях.

Что же касается региональных и субрегиональных интеграционных процессов, то они, как и глобальный процесс, все в большей мере институционализируются, приобретают формы многочисленных международных организаций и других международно-правовых объединений. Роль каждой из этих организаций в мировом интеграционном процессе, естественно, не равнозначна. Она зависит от предметной и пространственной сферы деятельности организации, степени зрелости и устойчивости объективных предпосылок ее деятельности, ее включенности в международную систему глобальных или групповых институционализированных взаимосвязей и многих других факторов, в том числе конъюнктурного и временного характера.

Неоднородны они и по своему правовому статусу. Большинство из них представляют собой межгосударственные организации координационного типа. Некоторые же, оставаясь в своей основе межгосударственными, наделены надгосударственными правомочиями («наднациональные организации»). И те, и другие суть различные формы институционализации международного интеграционного процесса, причем вторые, судя по тенденции развития европейских сообществ, представляют собой, видимо, некую переходную форму к новому типу интеграции. Но на современном этапе своего развития и такие переходные формы все еще остаются международно-правовыми институциями.[57]

Несмотря на сложность и многогранность вопросов, связанных с интеграцией, можно сказать, что интегративные процессы в современном мире приводят к созданию новых, самостоятельных образований, обладающих признаками целого, единого организма. В связи с этим возникают вопросы правовой природы интегративных образований, изменения суверенитета национальных государств, входящих в то или иное интегративное образование. Вопросы суверенитета государств в эпоху глобализации уже затрагивались в настоящем исследовании. Ниже рассмотрим еще несколько аспектов данной проблемы.

Исследователи отмечают, что в XX в. концепция государственного суверенитета приобрела новый смысловой оттенок, поскольку государства в рамках международного сотрудничества ограничивают свой суверенитет на взаимной и добровольной основе.[58] Особенно активно проблема суверенитета национальных государств, входящих в то или иное интеграционное сообщество, обсуждается в отношении государств – членов Европейского союза.[59] Ряд авторов рассматривают Европейский союз как некий аналог государственного союза федеративного типа. В пользу этой точки зрения приводят, в частности, факт существования автономного порядка сообществ, распространяющегося не только на государства-члены, но и на их граждан и основанного на их учредительных актах, рассматриваемых как своего рода конституции. То обстоятельство, что в рамках этого правопорядка существует примат права сообщества над национальным правом государств-членов, в целом признаваемым последними, является основанием для проведения параллели с принципом приоритета федерального права перед правом субъектов федерации. В «смягченном» варианте Европейский союз рассматривается как ассоциация суверенных государств с тенденцией развития к объединению федеративного типа.[60]

Если согласиться с этой точкой зрения, пишет Н. Б. Пастухова, то можно предположить, что состоящий из суверенных государств Европейский Союз в будущем в результате поэтапного отказа государств-членов от некоторых прав, присущих суверенитету, в пользу Союза может приобрести качества федеративного государства.

С другой стороны, Европейский союз может рассматриваться как международная организация с наднациональными полномочиями. В этом случае речь может идти об определенных добровольных ограничениях прав государств-членов в пользу организации или, точнее, добровольной передаче вытекающих из суверенитета определенных прав государств-членов органам Европейского союза.

Как подчеркивают многие исследователи, проблема суверенитета государства, входящего в то или иное интеграционное образование, так или иначе связана с наднациональностью. «Наднациональность» называется нередко отрицанием, умалением или обратной стороной государственного суверенитета.[61] Без сомнения, категории «суверенитета» и «наднациональности» связаны между собой. Однако важно установить между ними верное логическое соответствие, верную зависимость.

Суверенитет, отмечает М. А. Королев, явление, прежде всего, качественное. Возникающий с момента образования государства и исчезающий с его прекращением, суверенитет – это непременный спутник государства, это условие возможности существования государства как субъекта международного права. При рассмотрении вопроса о наднациональности следует исходить из единства и неделимости государства как неотъемлемого качества государства. Эту краеугольную, сущностную сторону понятия суверенитета следует отличать от того объема суверенных прав, которыми обладает государство. Этот объем суверенных прав, количественная производная суверенитета как качества и может быть объектом «передачи» (делегирования). Утверждения, связывающие возникновение наднациональности с неким «ограничением суверенитета», с тем, что государства могут «поступаться частью своего суверенитета», следует понимать в широком смысле слова, в свете широкого толкования суверенитета. Во избежание двусмысленности, полагает М. А. Королев, правильнее было бы говорить не об ограничениях и уступках суверенитета, а о делегировании государством части своих суверенных прерогатив, суверенных полномочий.

По мнению исследователя, такая передача суверенных прерогатив никоим образом не влечет за собой каких-либо отрицательных, угрожающих последствий для суверенитета как неизменного качественного свойства государства, в силу которого оно способно на все больший и больший объем последовательных уступок полномочий; напротив, она ведет к утверждению его приоритетного значения по отношению к иным проявлениям государственности. Посредством участия в организациях, наделенных наднациональными полномочиями, государства не только не претерпевают умаления своего суверенитета, но «приобретают право расширять сферу своих действий далеко за пределы территориального верховенства».[62]

Таким образом, «наднациональность» проявляется в том, что государства сознательно передают выполнение части своих суверенных компетенций «внешней и высшей власти, которая институционализируется в рамках интеграционного сообщества».[63]

Важно заметить, что государство, вступая в интеграционное объединение, не ограничивает, а реализует своей суверенитет, что было подтверждено решением Постоянной палаты международного правосудия (Permanent Court of International Justice) по делу Уимблдон еще в 1923 г. Суд постановил: «Суд отказывается усматривать в заключении какого-либо договора государством, по которому оно берет на себя обязательство исполнять или воздерживаться от исполнения, акт отказа от суверенитета. Не вызывает сомнения, что какая-либо Конвенция, создающая обязательства для государства, накладывает ограничения на реализацию суверенных прав государства, в том смысле, что требует их исполнения в определенном порядке. Но право на вступление в международные обязательства – это свойство, характерный признак суверенитета государства».

История понятия «наднациональность» начинается с европейской интеграции, оно вошло в обиход благодаря федералистскому направлению в политико-правовой мысли Запада, представленному, прежде всего, Жаном Монэ и Робером Шуманом. В официальные документы этот термин был включен во время разработки Договора об учреждении Европейского объединения угля и стали (ЕОУС), подписанного в 1951 г. В тексте Договора дефиниция понятия «наднациональность» не содержится, но сам термин используется (пп. 4, 6 ст. 9). Однако в 1967 г. ст. 9 Договора была отменена. А впоследствии и само европейское объединение угля и стали, с которого начиналось строительство Европейского союза, прекратило свое существование. В настоящее время нет международно-правового акта, в котором раскрывалось бы понятие «наднациональность». Не существует устоявшегося определения и в международно-правовой литературе.[64]

Однако несмотря на все вышесказанное, термин «наднациональность» прочно вошел в терминологический оборот. Анализируя различные подходы к пониманию наднациональности, можно сказать, что многие исследователи сходятся на том, что наднациональность возникает тогда, когда некое образование получает возможность обязывать своими конкретными действиями стоящие у его истоков государства, не заручаясь их согласием на это в каждом отдельно взятом случае, т. е. приобретает в отношении них определенный объем самостоятельных распорядительных полномочий и за счет этого как бы «возносится» над ними, ввиду чего в литературе иногда используется иной термин для обозначения рассматриваемого явления – «надгосударственность». То есть вне зависимости от употребляемых наименований суть наднациональности состоит в том, что нечто в порядке иерархических взаимосвязей подчинения-подчиненности располагается над государствами как суверенными единицами. Следовательно, наднациональность может существовать лишь в рамках тех международных образований, в которых составные элементы полностью не утратили своего суверенитета.[65]

Используя этимологический анализ слова «наднациональный» можно сказать, что уже в самом слове заключен элемент подчинения «национального» (национальных государств) чему-то над-, сверхстоящему, имеющему какую-то властную силу над «национальным».

Ранее отмечалось, что понятие «наднациональность» берет начало в федералистских идеях конца 40-х – начала 50-х гг. Однако с юридической точки зрения в федерации явления наднациональности быть вообще не может, поскольку субъекты таковой не обладают суверенитетом, своей суверенной государственностью. Термин «наднациональность» в данном случае допустимо употреблять лишь с политологическими целями, для подчеркивания того факта, что в новом едином образовании центральная власть управляет административными единицами, бывшими еще в недавнем прошлом территориями, которые существовали суверенно.[66]

В отличие от федерации, в конфедерации – договорном объединении суверенных государств, не имеющем собственной международной правосубъектности, – отчетливо просматриваются все признаки уже готового наднационального образования. Конфедерация – это особый союз (объединение) государств, сохраняющих свое качество суверенных образований, наделенных определенными наднациональными качествами, позволяющими ему выступать в этом наднациональном качестве субъектом международно-правовых отношений».[67]

В литературе явление «наднациональности» связывается прежде всего с международными организациями. Например, Е. А. Шибаева считает, что вопрос о наднациональности международной организации – это вопрос о соотношении суверенитета государств-членов с полномочиями созданного ими внутриорганизационного механизма. Вступление государств в международную организацию влечет за собой добровольное делегирование этой организации части своих суверенных прав.[68] М. А. Королев обосновывает присутствие наднациональных начал в международных организациях наличием неких конфедеративных тенденций, если не сущностных, то функциональных. По его мнению, наиболее важными признаками наднациональности являются: внутреннее право наднацинального объединения автоматически становится внутригосударственным правом его членов, оно творится органом, действующим юридически неподконтрольно государствам-членам и принимающим обязательные для государств решения вне зависимости от отрицательного к ним отношения со стороны одного или нескольких государств, при том что соответствующие вопросы полностью или частично (конкурирующая компетенция) изымаются из ведения таковых. Согласно автору, абсолютной наднациональности существовать не может. В чистом, сущностном виде наднациональность вообще невозможна, поскольку до тех пор, пока государства наднационального образования сохраняют суверенитет, они обладают способностью в любое время прекратить свое членство в нем, и отнять это право у суверенных государств нельзя, равно как и сами они от него отказаться не могут. Исходя из этого, ученый признает существование функциональной наднациональности, которая является способом единообразного регулирования определенной области жизни государств, заключивших между собой с этой целью соответствующее соглашение. Примером функциональной конфедерации может быть назван Европейский союз.

Высказываются и иные позиции касательно возникновения у того или иного интеграционного объединения самостоятельного суверенитета. Так, Ю. Н. Малеев пишет: «…государства – члены ЕС, оставаясь суверенными, вместе с тем уже сегодня обладают новым качеством совместного суверенитета, которое не может быть выражено ни одним из названных терминов. Представляется возможным для обозначения данного явления использовать термин «коммунитет», который возникает как слагаемое целого ряда однородных факторов социального развития стран региона: экономических, политических, культурных, военных, исторических и идеологических».[69]

Данная точка зрения представляется спорной. Право, складывающееся в рамках интеграционного сообщества (так называемое интеграционное право или коммунитарное право), отличается от международного права по объекту, субъектам, методам правового регулирования. Объектом международного права являются международные (межгосударственные) отношения. Сущностным признаком таких отношений является то, что их субъекты независимы от какой бы то ни было власти и обладают высшей, суверенной властью.[70] Механизм формирования и действия международного права носит межгосударственный, а не надгосударственный характер. Его нормы создаются путем соглашения субъектов.[71] В свою очередь объектом регулирования «интеграционного права» являются отношения, складывающиеся в рамках интеграционного сообщества. «Перераспределение» внутригосударственных полномочий в пользу наднациональной структуры, как уже ранее отмечалось, стало возможным благодаря развитию доктрины о государственном суверенитете. Латиноамериканский профессор А. Р. Васкес предлагает к традиционному свойству суверенитета «границы» от другого государства добавить свойство «ограничений», которые могут быть предусмотрены международным договором, по которому делаются уступки или передается компетенция в пользу наднациональных органов, что и обусловливает рождение «коммунитарного порядка».[72] Нормы интеграционного права создаются путем нормотворчества компетентных органов интеграционного объединения, контроль за их исполнением возлагается также на органы этого сообщества.

Основными целями правового регулирования международного права являются мир и сотрудничество государств. Целью интеграционного права является углубление и развитие процессов интеграции: «коммунитарное право стремится к тому, чтобы быть правопорядком, который служит функционированию экономической интеграции, и который ее контролирует, регулирует и ориентирует».[73] Цели интеграции, обозначенные в учредительных документах интеграционных объединений, это, прежде всего, повышение экономического и социального благосостояния населения, упрощение торгового и хозяйственного оборота между государствами в рамках единого интеграционного пространства. Правовое регулирование, осуществляемое в рамках сообщества, направлено, в первую очередь на формирование единого рынка, а потому касается как вопросов публичного, так и частного права.

Субъектами интеграционного права являются не только государства и другие субъекты международного права, но и частные лица, на которые распространяются права и обязанности, налагаемые законодательной властью их национальных государств, а также наднациональной властью. Интеграционное право превосходит классическое международное право в том смысле, что создает правопорядок, субъектами которого являются не только государства как таковые, но и физические и юридические лица, которые прямо применяют интеграционное право в пределах коммунитарной территории.[74]

Таким образом, право, складывающееся в рамках интеграционных объединений, является международно-правовым по своему происхождению, которое под воздействием процессов интеграции развилось в автономную правовую систему – коммунитарное (интеграционное) право.[75] Такая схема воплощена в Европейском союзе. Европейское право состоит из так называемого первичного права ЕС, к которому, прежде всего, относятся договоры о создании ЕЭС, а также договоры, их изменяющие и дополняющие (Амстердамский договор, вступивший в силу в 1999 г.), и вторичного права ЕС, которое создается органами этого Союза путем принятия регламентов, директив и иных актов (решений).[76]

Правовая интеграция, по мнению А. В. Егорова,[77] – это объективное проявление социально-психологической потребности сообществ к сближению, которая выражается в гармонизации национально-правовых интересов различными способами и методами, но не представляет собой процесса или результата полной идентификации данных «правопорядков». Правовая интеграция включает в себя: а) правовую сферу и нормативный объем интеграции; б) субъекты интеграции; в) юридический инструментарий интегрирования.

Исследователь полагает, что право, будучи нормативным инструментом регулирования общественных отношений, лишь обеспечивает экономические, политические, социально-культурные и иного вида интеграционные процессы. В частности, оно может способствовать развитию, усовершенствованию определенных интеграционных объединений или упреждать негативные проявления сближения общественных образований – нелегальную миграцию, транснациональную преступность и т. д. Но право само по себе не порождает ни экономической, ни политической, ни какой-либо другой интеграции. Интеграция – это самостоятельный объективный процесс взаимопроникновения элементов сферы человеческого бытия, где право является одним из формально-структурных образований, обеспечивающих интегрирование.[78]

Под правовой сферой интеграции следует понимать объективные проявления функционирования правовой системы, которые можно определить в виде трех правовых компонентов – нормативного, доктринального (теоретического) и юридико-технического.

Интеграция нормативной сферы предполагает сближение правовых стандартов и мер поведения.

Интеграция в доктринальной сфере может быть представлена в трех вариантах. В первом случае речь идет о теоретическом обеспечении (подготовке) нормативной интеграции. Сближение теоретических взглядов и позиций субъектов интеграции на ту или иную правовую проблему может проходить в течение не одного десятилетия. Так, разработка единых стандартов в сфере международного морского права велась в течение 10 лет. Меньший временной промежуток занимает реализация второго варианта доктринального интегрирования, когда без изменения нормативных компонентов происходят изменения в их применении. Данная практика была широко распространена в странах, где наряду с местным правом прививались нормы общего права. Третий вариант интеграции в доктринальной сфере проявляется в единой стратегической концепции правового развития определенных сфер правовой жизни стран или регионов.

Еще одним компонентом сферы правовой интеграции является юридико-техническое сближение правовых систем. Здесь речь идет о формировании языка права, о методах толкования права, о способах изложения норм права, о методах применения права в работе юрисдикционных органов и т. д. Активизация интеграционных работ в данной сфере качественно влияет на ход интеграции доктринальных и нормативных компонентов правовой действительности, поскольку правоприменительная практика определяет необходимость нормативного упорядочения определенных проявлений социальной действительности, а также дает теоретическое обоснование появлению и функционированию новых нормативных регуляторов.

Субъектами интеграционных процессов являются две группы элементов: группы официальных субъектов, носителей субъективно-властной воли по изменению правовых комплексов, и группы неофициальных субъектов, которые не принимают юридически значимых решений, а лишь способствуют осуществлению процесса интегрирования. К субъектам первой группы необходимо отнести государственные органы, должностных лиц и народ. Эти субъекты по характеру осуществляемых правотворческих функций соответствуют трем видам правотворчества – правотворчеству государственных органов, санкционированному правотворчеству и народному правотворчеству (референдуму). Вместе с тем большое влияние на процессы правового интегрирования оказывает и другая группа субъектов, которые содействуют интеграции, но не определяют ее окончательный результат. В данную группу предлагается включить субъекты, не принимающие юридически значимые решения по созданию, изменению или прекращению функционирования соответствующего правового элемента – общественные организации, научные объединения, группы ученых или другие образования, оказывающие влияние на правотворческий процесс в качестве носителей элементов правовой идеологии и правовой психологии. Роль субъектов интеграции в интеграционных процессах не одинакова. Это объясняется как характером объекта интеграции, так и особенностями действующих на момент интеграции условий жизни общества. Поэтому иногда роль общественных организаций в интеграции оказывается более значимой, нежели роль государственных органов. Роли основных и вспомогательных субъектов интеграции распределяются также в зависимости от характера интегрируемых сфер правовой жизни общества. При нормативной интеграции ведущая роль в интегрировании принадлежит основным (или публичным) субъектам. При доктринальной или юридико-технической интеграции возрастает значение деятельности других субъектов интеграции – научно-исследовательских объединений, иных профессиональных организаций и даже отдельных индивидов.

К вопросу о юридическом инструментарии интегрирования вообще и о юридических средствах интегрирования в частности, обращались многие исследователи. Ю. А. Тихомиров, например, предлагает около двух десятков юридических средств правового сближения.[79] А. В. Егоров относит к средствам правовой интеграции: юридический режим, правовое признание, общность юридических механизмов.

Суть юридического режима с точки зрения правовой интеграции состоит в том, что он устанавливает определенные стандарты, льготы или ограничения для иностранных элементов, будь то иностранный субъект или иностранный объект. Установление режима наибольшего благоприятствования для одних субъектов и применение общего национального режима к другим, применение режима льготного налогообложения при усилении режима ответственности за недекларированное перемещение товаров и т. д. – все это определяет характер иных видов интеграции (экономической, политической, научно-технической и т. д.). Для правовой же интеграции значение юридического режима состоит в том, что в результате его постоянного применения происходит привыкание национального права к тому, что в системе права (законодательства) имеются адресные нормы, которые адресуются иностранному элементу.

Другое средство интегрирования – правовое признание – предполагает согласие потенциальных субъектов интеграции с нормами, уже существующими в мировой (международной) практике. Правовое признание может осуществляться в двух видах: как признание международно-правовых стандартов, изложенных в конвенциях, соглашениях и т. п. документах, и как признание национальных правил (стандартов), которое можно определить как конвергенцию национальных правопорядков. Причем если при признании международно-правовых стандартов происходит инкорпорация международных норм в национальное законодательство, то при признании национальных правил происходит не перенос норм права из одной правовой среды в другую, но осуществляется формирование в принципе идентичных процедур и правил. При инкорпорации международных стандартов происходит либо их включение в национальную систему законодательства в полном объеме и без изменений, нередко в силу самого акта ратификации, либо эти стандарты переносятся в форме издаваемого национального акта, который с незначительными отклонениями воспроизводит положение идентифицируемого международного акта. Но в любом варианте правовое признание будет считаться средством правовой интеграции лишь при условии взаимного интегрирования.

Не менее важным юридическим средством правовой интеграции является и общность юридических механизмов, понимаемая как средство, обеспечивающее одинаковые подходы в работе основных компонентов правовой системы. Прежде всего речь идет об общих механизмах правотворчества и правоприменения при сохранении суверенных полномочий государств правовой сфер. Общность обозначенных компонентов означает их согласованность относительно модели, которая включает в себя принципы и виды как правотворчества, так и правоприменения, стадии законотворческого и правоприменительного процессов и акты как результаты правотворческой и правоприменительной деятельности. Лишь при действенном использовании общности юридических механизмов возможна непосредственная унификационная деятельность по сближению национальных законодательств и интеграции правовых систем. Именно последнее из рассмотренных средств правовой интеграции является основным в системе юридических средств интегрирования, тогда как отсутствие общих механизмов, и прежде всего в области правотворчества, приводит к отставанию нормативной базы от реальных, объективных потребностей интеграционных сообществ.[80]

* * *

Подводя итог проведенному анализу, можно констатировать, что расширение «двуединого» процесса глобализации и регионализации современного мира, его политические и международно-правовые последствия ведут к изменению роли института государства как внутри страны, так и на международной арене. Тем не менее, именно суверенные государства, основывающие свою деятельность на согласовании национальных и международных правил, должны играть наиболее активную роль в решении стоящих перед мировым сообществом задач.

Не менее значимым результатом развития процессов межгосударственной интеграции является появление большого числа межгосударственных объединений экономической интеграции, которые зачастую «сосуществуют» на одной и той же территории, объединяют одни и те же государства. Их появление (создание) инициирует и процесс сближения правовых систем государств – участников интеграционных объединений. Механизм такого сближения может быть различным – оно осуществляется посредством как согласования воль, в основе которого лежит международный правотворческий процесс, так и посредством правотворчества органов интеграционного объединения, для которого характерно использование метода принятия международных правовых актов, исходящих от уполномоченных органов интеграционного объединения. «Удельный вес» каждого из этих инструментов в различных интеграционных объединениях различен, вследствие чего их построение может осуществляться на основе различных моделей, с различной степенью сближения правовых систем государств. Первая модель требует выработки и принятия единого международно-правового акта, являющегося международным договором. После выражения всеми государствами – участниками международного договора, с учетом порядка, предусмотренного самим договором, согласия на признание обязательности его положений, последний будет иметь обязательную юридическую силу для всех государств – участников указанного договора, их органов и должностных лиц. При этом государства – члены межгосударственных объединений для отстаивания своих интересов используют свое право вносить предложения юридического характера – проекты международных актов, дополнения и поправки.

Вторая модель интеграции государств базируется на модельном законодательстве. Государствами согласовываются нормы и правила, которые они (государства) вольны вводить в свой правопорядок полностью, частично или не вводить вообще.[81] Модельные законы достаточно широко распространены в практике межгосударственных объединений, однако они не являются юридически обязательными международными правовыми актами, а содержат положения рекомендательного характера, адресованные государствам – членам межгосударственного объединения, которые могут исполняться либо не исполняться государствами по своему усмотрению. Таким образом, модельное законодательство создает широкое пространство как для сближения правовых систем государств – участников интеграционных объединений, так и для учета их национальных особенностей при преломлении и адаптации международно-правовых норм в национальной правовой среде.

Третья модель сближения правового регулирования подразумевает использование метода прямой («жесткой») унификации в рамках принятия единого унифицирующего акта межгосударственного объединения,[82] наиболее тесно сближающего государства в указанной сфере, зачастую именующегося «кодексом» межгосударственного объединения, но, в отличие от международно-правовой унификации, обладающего чертами прямого наднационального характера (как, например, учредительные договоры о создании на основе Европейских Сообществ Европейского союза или Таможенный кодекс Таможенного союза). Отметим, что такая модель интеграции является с точки зрения правовой конструкции наиболее трудно реализуемой. Она предполагает «продвинутое» сотрудничество государств во многих сферах, т. е. наличие уже существующих глубоких интегративных связей между государствами – участниками межгосударственного объединения, что сделает возможным безболезненное применение метода прямой унификации.[83]

Несмотря на отмеченные различия, во всех случаях при формировании межгосударственного интеграционного объединения возникает особое правовое пространство, которое включает в себя как национальное законодательство государств – участников объединения, так и иные уровни права, формирующиеся в рамках религиозных, этнических, местных и профессиональных сообществ, а также специфические международно-правовые инструменты самого интеграционного объединения. При этом национальные правовые системы государств – участников интеграционного объединения, с одной стороны, и правовая система этого объединения – с другой, оказывают друг на друга значительное влияние.

В этих условиях эффективность процессов формирования и функционирования межгосударственного объединения экономической интеграции во многом зависит от того, насколько адекватно конкретный инструментарий достижения целей межгосударственной интеграции, в том числе правовая система интеграционного объединения, отражает его специфику, а также особенности «внешней среды», в которой оно (интеграционное объединение) формируется и функционирует.

Глава 2. Межгосударственные объединения экономической интеграции на постсоветском пространстве

Охарактеризованные выше процессы – реализация неолиберального сценария глобализации, сопровождающаяся все более интенсивным «размыванием» государственного суверенитета и превращением государства в орган социально-экономического управления территорией, – может представлять существенную угрозу национальным интересам России. Это обусловлено двойственным положением нашей страны, которая в настоящее время может характеризоваться как достаточно развитая по одним параметрам и развивающаяся, даже неблагополучная, – по другим. Более того, территориальные масштабы Российской Федерации в сочетании с низкой плотностью населения и сокращением его численности, особенно в северных и восточных районах, наличие на территории Российской Федерации многих природных ресурсов, в том числе невозобновляемых, объективно делают ее предметом потенциальных вожделений, притязаний и экспансии (не обязательно в военно-силовых формах последней). И потому снижение роли государства в международных отношениях для России неприемлемо.

Ответом Российской Федерации на эти угрозы является наше активное участие в интеграционных процессах, разворачивающихся на просторах бывшего Советского Союза.

Как известно, ст. 79 Конституции Российской Федерации установила, что Российская Федерация может участвовать в межгосударственных объединениях и передавать им часть своих полномочий в соответствии с международными договорами, если это не влечет ограничения прав и свобод человека и гражданина и не противоречит основам конституционного строя Российской Федерации. Возникает вопрос: соответствует ли этой конституционной норме участие нашей страны в межгосударственных интеграционных объединениях? Отвечая на него, рассмотрим особенности развития интеграционных процессов, развивающихся на постсоветском пространстве.

§ 1. Основные направления и особенности развития процессов межгосударственной интеграции на постсоветском пространстве

К настоящему времени на постсоветском пространстве сосуществует и взаимодействует целый ряд межгосударственных интеграционных объединений, различных по составу участников и степени их сближения. «Старейшим» среди них является Содружество Независимых Государств – СНГ. Содружество было образовано 8 декабря 1991 г. руководителями Республики Белоруссия, Российской Федерации и Украины, подписавшими Соглашение о его создании. Спустя две недели, 21 декабря 1991 г. в Алма-Ате главы одиннадцати суверенных государств (кроме прибалтийских государств и Грузии, которая стала членом СНГ в 1993 г.) подписали Протокол к этому Соглашению, в котором подчеркнули, что Азербайджанская Республика, Республика Армения, Республика Беларусь, Республика Казахстан, Кыргызская Республика, Республика Молдова, Российская Федерация, Республика Таджикистан, Туркменистан, Республика Узбекистан и Украина на равноправных началах образуют Содружество Независимых Государств.

18 августа 2008 г. в Исполком СНГ поступила нота МИДа Грузии о выходе из состава СНГ. На заседании СМИД СНГ в Бишкеке 9 октября 2008 г. по инициативе председательствующей в Содружестве Киргизии было принято решение технического характера о членстве Грузии в СНГ, согласно которому выход Грузии из Содружества состоится через 12 месяцев после письменного извещения Депозитария Устава СНГ. Таким образом, в соответствии с Уставом СНГ, 18 августа 2009 г. Грузия официально перестала быть членом этой международной организации.

22 января 1993 г. в Минске на саммите СНГ был принят Устав Содружества. Его не подписали Украина и Туркменистан, которые тем самым де-юре не являются государствами – членами СНГ, а могут быть отнесены только к государствам-учредителям и государствам – участникам Содружества. Туркменистан на казанском саммите СНГ (26 августа 2005 г.) заявил о том, что будет участвовать в Содружестве в качестве «ассоциированного члена».

В соответствии с Уставом СНГ целями Содружества являются:

• осуществление сотрудничества в политической, экономической, экологической, гуманитарной, культурной и иных областях;

• всестороннее и сбалансированное экономическое и социальное развитие государств-членов в рамках общего экономического пространства, межгосударственная кооперация и интеграция;

• обеспечение прав и основных свобод человека в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права и документами ОБСЕ;

• сотрудничество между государствами-членами в обеспечении международного мира и безопасности, осуществление эффективных мер по сокращению вооружений и военных расходов, ликвидации ядерного и других видов оружия массового уничтожения, достижению всеобщего и полного разоружения;

• содействие гражданам государств-членов в свободном общении, контактах и передвижении в Содружестве;

• взаимная правовая помощь и сотрудничество в других сферах правовых отношений;

• мирное разрешение споров и конфликтов между государствами Содружества.

Взаимодействие в рамках Содружества осуществляется через его уставные органы: Совет глав государств, Совет глав правительств, Совет министров иностранных дел, Экономический Совет, Совет министров обороны, Совет командующих Пограничными войсками, Межпарламентскую Ассамблею, Экономический Суд. Среди 39 действующих органов отраслевого сотрудничества Содружества Независимых Государств следует отметить Электроэнергетический Совет, Совет по железнодорожному транспорту, Координационное транспортное совещание, Региональное содружество в области связи, Совет руководителей таможенных служб, Межправительственный совет по вопросам агропромышленного комплекса, Межгосударственный совет по антимонопольной политике. В работе ряда советов участвуют представители третьих стран.

В целом можно признать, что образованное в конце 1991 г. на волне глобальных геополитических перемен Содружество содействовало решению сложнейших проблем, связанных с распадом СССР, и становлению суверенных независимых государств. Сегодня СНГ представляет собой форму сотрудничества равноправных независимых государств, региональное межгосударственное объединение. Отличительными особенностями этого объединения являются взаимодействие практически во всех сферах межгосударственного общения, а также гибкость механизмов и форматов коллективного сотрудничества, что позволяет «учитывать разную степень готовности стран к интеграции и предоставляет возможность каждой из них участвовать в интеграционных процессах в той мере и на тех направлениях, которые отвечают их национальным интересам».[84]

Как следует из программных документов Содружества, одним из приоритетных направлений сотрудничества входящих в него государств является сотрудничество в экономической сфере. При этом стабилизация и развитие национальных экономик должны опираться в основном на существующие производственные и научно-технические ресурсы определенного технического уровня, и потому для упрочения их позиций на европейском и мировом рынках необходимо, используя существующий промышленный и научно-технический потенциал, снизить имеющиеся барьеры для осуществления торговли, выполнения работ и предоставления наиболее востребованных услуг государствами-участниками на указанных рынках. «Эффективное использование комплекса возможностей внутреннего и внешнего характера, включая взаимовыгодное экономическое сотрудничество, открывает перед государствами – участниками СНГ реальные перспективы динамичного экономического роста и усиления их влияния на развитие мировой хозяйственной системы», – отмечается в Стратегии экономического развития Содружества Независимых Государств на период до 2020 года.[85] Соответственно основными приоритетами согласованной торговой и технической политики в рамках СНГ являются:

• улучшение использования научно-технического потенциала государств-участников;

• повышение конкурентоспособности производимых государствами-участниками товаров как на территории СНГ, так и за его пределами;

• снятие существующих барьеров в торговле и обмене товарами между государствами-участниками и остальными странами;

• содействие вхождению государств-участников во Всемирную торговую организацию;

• снижение издержек при осуществлении межгосударственной торговли;

• выход товаров, работ и услуг, производимых государствами-участниками, на новые потребительские рынки и упрочение положения на уже используемых рынках;

• обеспечение гарантий соблюдения прав потребителей и обеспечения безопасности товаров для жизни, здоровья и окружающей среды;

• совершенствование форм и механизмов сотрудничества и реализации их в государствах – участниках Содружества.

В результате предпринятых мер только за 2000–2010 гг. товарооборот между странами Содружества вырос более чем в 3 раза.

Вместе с тем СНГ нельзя рассматривать исключительно как «межгосударственное объединение экономической интеграции». Постоянное внимание в рамках Содружества уделяется обеспечению безопасности и противодействию организованной преступности в ее различных формах и проявлениях, международному терроризму, незаконному обороту наркотиков, незаконной миграции и торговле людьми. Значимую роль играет гуманитарное сотрудничество. Так, например, за 20 лет существования Содружества под эгидой Совета по гуманитарному сотрудничеству было реализовано более 250 проектов, среди которых следует особо отметить Молодежный симфонический оркестр стран СНГ, Сетевой университет СНГ, международные научно-исследовательские структуры, межгосударственные премии СНГ «Звезды Содружества» и «Содружество дебютов» и др.

В качестве еще одной особенности Содружества можно назвать его «дезинтеграционный» характер, поскольку его возникновение (создание) было обусловлено распадом единого федеративного государства – Советского Союза, которое имело единую правовую и экономическую систему. «Содружество Независимых Государств (СНГ), – констатирует Г. М. Вельяминов, – является уникальным межгосударственным образованием с декларированными интеграционными целями с дезинтеграционными результатами… По существу образование СНГ было в известном роде политическим «утешительным призом» для «широких масс трудящихся» (как выражались в советские времена), совершенно обескураженных и разочарованных не чаявшимся крушением Союза «нерушимого республик свободных» (согласно бывшему Советскому Гимну). Ведь еще весной 1991 г. абсолютное большинство граждан СССР, во всех его республиках, высказалось на референдуме за сохранение Союза, а уже к концу того же года Союз был разрушен».[86] Иначе говоря, СНГ стало инструментом не столько сближения, сколько разделения единого народнохозяйственного комплекса, единой правовой системы и иных систем входящих в него государств. Однако процесс трансформации проходит неравномерно. В частности, в правовой сфере в некоторых постсоветских странах применяются старые нормативные акты, которые в других странах уже отменены или заменены новыми. Приведем только один пример. Первоначально основой регулирования отношений в сфере технического регулирования[87] в отдельных странах СНГ были законы, принятые в начале 90-х гг. в СССР, однако с развитием рыночных отношений, изменением уровня политического, экономического и социального развития государств, наличием членства в различного рода межгосударственных образованиях стали приниматься новые законодательные акты. Одновременно происходит добровольное заимствование или рецепция правовых моделей других государств – если в некоторых странах СНГ (Туркменистан, Азербайджан) развивалась и совершенствовалась система стандартизации, заложенная еще в СССР, в других (Узбекистан, Армения) она дополнялась новыми принципами, видами правовых актов и моделями оценки соответствия, то в большинстве стран (Казахстан, Белоруссия, Таджикистан, Молдова, Украина, Киргизия) стали внедряться в законодательство европейские принципы регулирования оборота продукции работ и услуг.[88]

Представляется, что именно такой, «дезинтеграционной», сущностью СНГ обусловлены некоторые специфические его черты, отмечаемые исследователями. В том числе:

• не вполне определенный статус Содружества. Как следует из положений Беловежских соглашений 1991 г. и принятого в январе 1993 г. Устава СНГ, Содружество не является государством и не обладает наднациональными полномочиями;[89]

• несоответствие правовой базы интеграционного объединения тем задачам, которые стоят перед ним и которые определены его конституирующими актами. Здесь следует отметить два аспекта. Первым из них является декларативность многих из принимаемых в рамках СНГ актов. Так, например, Ялтинское соглашение «О формировании Единого экономического пространства» от 19 сентября 2003 г. составлено всего на 3 страницах, оно не содержит четкого плана действий, не определяет систему органов, иных механизмов, в том числе принудительных, призванных обеспечивать исполнение декларируемых им решений. И этим оно коренным образом отличается от учредительных документов, сформировавших единое экономическое пространство Европейского союза и ряда других регионов мира.[90] Вторым аспектом является преобладание среди международно-правовых актов Содружества модельных законов, утверждаемых Межпарламентской Ассамблеей государств – участников СНГ, которые являются актами исключительно рекомендательного характера;

• складывающиеся в рамках СНГ «традиции» исполнения (вернее сказать, неисполнения) взаимных международных обязательств. «Уже изначально заключенное 8 декабря 1991 г. Соглашение о создании Содружества Независимых Государств не соблюдалось и не соблюдается в настоящее время, – отмечает Г. А. Василевич. – Государства, образующие Содружество, далеко «отошли» от данного Соглашения, а попытки отдельных государств создать на просторах СНГ «мини-образования» лишь свидетельствуют о неудовлетворенности сложившимся положением и безуспешностью попыток обеспечить соответствующую интеграцию в экономической, политической, военной, информационной, социальной и иных сферах»;[91]

• «формальный» характер мониторинга воплощения в жизнь принимаемых документов. Многие соглашения для внедрения их в повседневную жизнь государств-членов требуют выполнения целого ряда внутригосударственных процедур, а также принятия изменений и поправок в национальное законодательство и, в ряде случаев, корректировки существующих международно-правовых актов. Так, например, по данным Исполнительного комитета СНГ,[92] за период с декабря 1991 г. по 1 июля 2010 г. в СНГ принято 1925 документов, из которых 566 документов (29,4 %) утратили силу после инвентаризации. Вступили в силу 1337 документов (69,5 %), из них: 1016 (76,0 %) – со дня подписания, 32 (2,4 %) – после ратификации, 289 (21,6 %) – после выполнения внутригосударственных процедур. 22 документа (1,1 %) не вступили в силу, так как ратификация и внутригосударственные процедуры по ним не завершены. Однако информация о том, какие именно международно-правовые акты Содружества и его органов являются действительными регуляторами тех или иных правоотношений и какие для этого были внесены изменения в законодательные и иные нормативные правовые акты государств – членов Содружества, отсутствует.

Учитывая изложенное, нельзя не согласиться с мнением Е. Г. Моисеева,[93] который полагает, что при пессимистическом варианте развития СНГ и падении роли Содружества в процессах интеграции, оно превратится в чисто консультационный орган. Сотрудничество между новыми независимыми государствами будет осуществляться в рамках иных интеграционных объединений типа ЕврАзЭС, ГУУАМ или Организации Центральноазиатских государств («мини-образований» в терминологии Г. А. Василевича). В этих условиях перед СНГ остро встают вопросы определения его места в меняющейся конфигурации современного мира, повышения конкурентоспособности национальной экономики, превращения Содружества в региональное экономическое объединение, способное играть существенную роль в мировой экономике.

Особую значимость в этой связи приобретают попытки придать новый импульс интеграции в рамках СНГ, которые острее всего ощущаются в мероприятиях, направленных на формирование Зоны свободной торговли. Как известно, идея формирования многосторонней зоны свободной торговли в СНГ была заложена в подписанном 24 сентября 1993 г. Договоре о создании Экономического союза, которым создание Зоны свободной торговли трактовалось в качестве первого этапа создания единого экономического пространства. Подразумевалось, что указанная Зона позволит снять многочисленные торговые барьеры, будет стимулировать увеличение товарооборота и создаст предпосылки для устойчивого экономического роста России и других стран СНГ. Соглашение о зоне свободной торговли, подписанное президентами Азербайджана, Армении, Белоруссии, Грузии, Казахстана, Киргизии, Молдавии, России, Таджикистана, Узбекистана и Украины 15 апреля 1994 г.,[94] предусматривало постепенную отмену таможенных пошлин, налогов и сборов, иных тарифных и нетарифных ограничений во взаимной торговле, а также решало вопросы координации торговой политики в отношении стран, не являющихся участниками Соглашения, в целях обеспечения Договаривающимися Сторонами своих интересов в расширении экономических связей, бескризисного развития экономики. Иначе говоря, указанное Соглашение представляло собой многостороннюю договорно-правовую базу региональной торговли на преференциальных условиях. Однако многосторонний режим свободной торговли введен не был. Участники Соглашения, включая Россию, так и не приступили к согласованию общего перечня изъятий из режима свободной торговли, который в соответствии с условиями этого международного договора должен был стать его составной частью. Во взаимоотношениях между Россией и партнерами по Содружеству продолжал действовать режим свободной торговли, зафиксированный в двусторонних соглашениях о свободной торговле, заключенных в 1992–1993 гг. со всеми странами СНГ (двусторонние соглашения о свободной торговле также были заключены между собой рядом других государств Содружества).

«Новую жизнь» идеи создания в рамках СНГ Зоны свободной торговли получили 5 октября 2007 г., когда Советом глав государств СНГ была одобрена Концепция дальнейшего развития Содружества Независимых Государств и утвержден План основных мероприятий по реализации данной Концепции.[95] Итогом этой работы стало подписание 18 октября 2011 г. нового Договора о Зоне свободной торговли.[96]

Необходимо подчеркнуть – Договором о создании Экономического союза формирование Зоны свободной торговли рассматривалось как первый этап развития интеграционных процессов. Начав с построения зоны свободной торговли, государства СНГ планировали образовать на втором этапе таможенный союз, на третьем этапе сформировать общий рынок товаров, капитала и рабочей силы, а заключительным этапом должно было стать образование экономического (валютного) союза, предполагавшего проведение его участниками согласованной бюджетной, налоговой, кредитно-денежной и валютной политики и введение единой валюты (ст. 4 Договора о создании Экономического союза). Однако в силу непреодолимых противоречий между государствами – участниками Содружества данный договор не был воплощен в реальность. К концу 1994 г. в СНГ четко сформировались две группы, имевшие диаметрально противоположные видения развития Содружества. Если первая группа, в которую входит и Россия, выступала за углубленную интеграцию между государствами СНГ, то вторая, представители которой образовали впоследствии такую региональную организацию, как ГУУАМ, считала для себя приемлемым только участие в зоне свободной торговли в качестве верхнего предела интеграции в рамках СНГ. В результате, констатирует Ж. М. Кембаев, государства СНГ в силу возникших между ними противоречий не смогли договориться даже о создании наиболее простых форм регионального интеграционного объединения.[97]

Можно отметить и еще один факт – процессы интеграции государств – участников Содружества в мирохозяйственную систему протекают с различной интенсивностью. Так, например, Кыргызстан является членом ВТО с 1998 г., Молдавия – с 2001 г., Армения – с 2003 г., Украина – с 2008 г. На Министерской конференции Всемирной торговой организации в Женеве 16 декабря 2011 г. Россия официально была принята в ВТО;[98] Белоруссия и Казахстан находятся на завершающем этапе переговоров; остальные страны представили национальные меморандумы о внешнеторговом режиме и приступили к переговорному процессу. Кроме того, ряд стран СНГ – Азербайджан, Белоруссия, Казахстан, Таджикистан и Узбекистан – имеют статус стран – наблюдателей ВТО.[99]

В сложившихся условиях одним из важнейших шагов на пути развития интеграционных процессов на постсоветском пространстве стало подписание 10 октября 2000 г. пятью государствами – Республикой Беларусь, Республикой Казахстан, Кыргызской Республикой, Российская Федерацией и Республикой Таджикистан – Договора об учреждении Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС).

Создание ЕврАзЭС – и это подчеркивается в преамбуле Договора – отражает необходимость координации подходов входящих в него государств при интеграции в мировую экономику и международную торговую систему: как следует из положений Договора, данная международная организация создана для эффективного продвижения процесса формирования Договаривающимися Сторонами Таможенного союза и Единого экономического пространства, а также реализации других целей и задач, определенных в вышеназванных соглашениях о Таможенном союзе, Договоре об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях и Договоре о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве. В Заявлении глав государств Республики Беларусь, Республики Казахстан, Кыргызской Республики, Российской Федерации и Республики Таджикистан об учреждении Евразийского экономического сообщества, принятом 10 октября 2000 г., отмечалось:[100]

«Взаимодействие наших стран в торгово-экономической области достигло уже такого этапа, когда во взаимной торговле отменены тарифные и количественные ограничения, по большинству номенклатуры товаров введены общие таможенные тарифы, осуществляются согласованные меры нетарифного регулирования, по отношению к третьим странам формируются общие торговые режимы, начато создание единой таможенной территории. Кроме того, предпринят ряд конкретных совместных шагов в гуманитарной сфере, позволяющих более полно удовлетворять потребности граждан наших стран в области образования, культуры, здравоохранения и обеспечения, социальных прав.

Вместе с тем существует потребность в более тесном сближении и унификации национального законодательства, проведении мероприятий, направленных на увеличение совокупного экономического потенциала наших стран, и согласованной структурной перестройки их экономик.

Логика продвижения пяти государств к целям, намеченным в подписанных ими договорах, – завершению формирования Таможенного союза и созданию Единого экономического пространства – требует новых форм и механизмов взаимодействия. Этим целям и призвано служить создаваемое Сообщество». Поэтому в качестве основных направлений деятельности ЕврАзЭС определены внешнеторговая и таможенная политика, включая:

• завершение оформления в полном объеме режима свободной торговли, формирование единого таможенного тарифа и единой системы мер нетарифного регулирования;

• введение согласованной системы преференций;

• установление общих правил торговли товарами и услугами и их доступа на внутренние рынки;

• выработку согласованной позиции государств-членов во взаимоотношениях с ВТО и другими международными экономическими организациями;

• введение унифицированного порядка валютного регулирования и валютного контроля;

• создание механизма эффективного функционирования платежно-расчетных отношений;

• создание общей унифицированной системы таможенного регулирования, в рамках которой действуют унифицированные правила таможенного оформления и таможенного контроля, применяются единые таможенные режимы;

• обеспечение экономической безопасности на внешних границах Сообщества, борьбы с контрабандой и иными видами таможенных правонарушений;

• укрепление и обустройство внешних границ Сообщества.

Направления экономической политики:

• проведение согласованной структурной перестройки экономик государств – членов ЕврАзЭС;

• разработка и реализация совместных программ социально-экономического развития;

• создание общей платежной системы;

• обеспечение взаимодействия валютно-финансовых систем;

• создание равных условий для производственной и предпринимательской деятельности;

• формирование общего рынка транспортных услуг и единой транспортной системы;

• формирование общего энергетического рынка;

• проведение совместных исследований и разработок по приоритетным направлениям науки и технологии;

• создание равных условий для доступа на рынки образующих Сообщество государств иностранных инвестиций;

• создание унифицированной системы правового регулирования, формирования и деятельности финансово-промышленных групп на многосторонней и двусторонней основе;

• социально-гуманитарная сфера, включает вопросы:

– гармонизации национальных систем образования, развития науки и культуры;

– гармонизации национальных систем обеспечения минимальных социальных стандартов;

– предоставления гражданам государств – членов Сообщества равных прав в получении образования и медицинской помощи на всей его территории;

• правовая сфера:

– сближение и гармонизация национального законодательства; – создание механизма согласования принятия национальных законодательных и иных нормативных правовых актов государствами-членами по вопросам, затрагивающим обязательства Сторон в рамках ЕврАзЭС;

– синхронизация сроков выполнения внутригосударственных процедур по договорам, заключенным в рамках ЕврАзЭС; – обеспечение взаимодействия правовых систем государств-участников с целью создания общего правового пространства в рамках Сообщества.

Сегодня ЕврАзЭС является одним из наиболее динамично развивающихся межгосударственных объединений на постсоветском пространстве – ведь именно на основе «евразийской модели» происходит объединение независимых государств на постсоветском пространстве, а экономический регионализм этой части мира опирается на правовые средства регионального экономического сотрудничества.[101]

Вместе с тем правовой анализ Договора об учреждении ЕврАзЭС и тенденций развития этого объединения не позволяет согласиться с В. Г. Вишняковым, который считает, что «Сообщество – это не только и не столько международная организация. В ряде статей Договора речь идет об атрибутах государственного образования – общей территории, общих границах, единых законах, единой валюте и др. Естественно, многое здесь носит временный, неустойчивый, переходный характер. Однако, на наш взгляд, можно говорить о тенденции развития Сообщества в сторону возникновения специфического государственного образования, в рамках которого переплетаются суверенные права членов Сообщества с выраженными признаками общего государственного устройства».[102] Конечно, Евразийское экономическое сообщество отличается от «классических» международных организаций, в том числе по целям и задачам, системе и структуре органов, видам решений, порядку их реализации и т. д., однако государственным образованием ЕврАзЭС не является – оно является межгосударственным объединением, в основе которого лежит международный договор и, соответственно, присутствует международно-правовая природа данного субъекта.[103]

Более того, ЕврАзЭС – это межгосударственное интеграционное объединение, для которого характерны а) общие историко-социальные судьбы государств, б) географическая близость, в) отражение в структуре системы национально-государственных институтов и их жесткое взаимодействие, г) строгая «связанность» национальных правовых актов, императивными актами межгосударственных объединений, д) наличие специальных процедур разрешения споров между государствами-членами.[104] Некоторые исследователи применяют к ЕврАзЭС и иные термины, например, «международная организация» или «интеграционная группировка», что, на наш взгляд, не вполне корректно. И если применение термина «международная организация» в принципе возможно, поскольку он, как нам представляется, является более широким, чем термин «интеграционное объединение», то использование термина «интеграционная группировка» не отражает международно-правовой природы и характерных черт межгосударственных интеграционных объединений как объединений суверенных государств, основанных на международном договоре или, как правило, на системе международных договоров.

Договор об учреждении ЕврАзЭС закрепляет систему органов этого межгосударственного объединения и устанавливает их компетенцию (рис. 1). В нее входят:

• Межгосударственный Совет (Межгоссовет), который является высшим органом ЕврАзЭС, рассматривающим принципиальные вопросы Сообщества, связанные с общими интересами государств-участников, определяющим стратегию, направления и перспективы развития интеграции и принимающим решения, направленные на реализацию целей и задач ЕврАзЭС (ст. 5). В его состав входят главы государств и главы правительств Договаривающихся Сторон. Межгосударственный Совет;

• Межпарламентская Ассамблея (МПА), целями деятельности которой являются правовое обеспечение функционирования Евразийского экономического сообщества, гармонизация (сближение, унификация) законодательств государств – членов Сообщества и приведение его в соответствие с договорами, заключенными в рамках ЕврАзЭС, а первоочередными задачами: формирование согласованной правовой политики ЕврАзЭС; координация законотворческой деятельности национальных парламентов, обеспечивающей реализацию целей и задач ЕврАзЭС; создание организационно-правовых условий для приведения законодательств государств – членов Сообщества в соответствие с договорами, заключенными в рамках ЕврАзЭС; организация межпарламентского сотрудничества. Ассамблея формируется из парламентариев, делегируемых парламентами государств Сообщества. Численность парламентских делегаций составляет: Республика Беларусь – 16 парламентариев; Республика Казахстан – 16; Кыргызская Республика – 8; Российская Федерация – 42; Республика Таджикистан – 8; Республика Узбекистан – 16;

• Суд Сообщества, обеспечивающий единообразное применение Договаривающимися Сторонами настоящего Договора и других действующих в рамках Сообщества договоров и принимаемых органами ЕврАзЭС решений. Суд Сообщества рассматривает также споры экономического характера, возникающие между Договаривающимися Сторонами по вопросам реализации решений органов ЕврАзЭС и положений договоров, действующих в рамках Сообщества, дает по ним разъяснения, а также заключения (ст. 8);

• Интеграционный Комитет. Необходимо подчеркнуть – тот факт, что Стороны согласились принимать решения на уровне заместителей глав правительств в постоянно действующем органе ЕврАзЭС – Интеграционном комитете – на основе квалифицированного большинства голосов путем так называемого взвешенного голосования, является одним из наиболее значимых отличий ЕврАзЭС от иных интеграционных объединений, функционирующих на постсоветском пространстве. К числу основных задач Интеграционного Комитета относится обеспечение взаимодействия органов ЕврАзЭС, подготовка предложений по повестке дня заседаний Межгосударственного Совета, а также проектов решений и документов, контроль за реализацией решений, принятых Межгосударственным Советом. Заседания Интеграционного Комитета проводятся не реже четырех раз в год.

Интеграционный Комитет ЕврАзЭС осуществляет следующие функции:

• принимает решения в пределах полномочий, определенных настоящим Договором, а также делегированных ему Межгосударственным Советом;

• ежегодно представляет Межгоссовету доклад о положении дел в Сообществе и ходе реализации его целей и задач, отчет о своей деятельности, а также об исполнении бюджета ЕврАзЭС; • рассматривает меры, направленные на достижение целей Сообщества, в том числе заключение соответствующих договоров и проведение Договаривающимися Сторонами единой политики по конкретным вопросам, и готовит соответствующие предложения;

• имеет право обращаться с рекомендациями в Межгоссовет, с рекомендациями и запросами в Межпарламентскую Ассамблею и правительства Договаривающихся Сторон с запросами в Суд Сообщества (ст. 6).

Рисунок 1. Система органов Евразийского экономического сообщества

Решения в Интеграционном Комитете принимаются большинством в 2/3 голосов. В случае, если за принятие решения проголосовали четыре Договаривающиеся Стороны, но при этом оно не набрало большинства в 2/3 голосов, то вопрос передается на рассмотрение Межгоссовета. Количество голосов каждой из Договаривающихся Сторон соответствует ее взносу в бюджет Сообщества и составляет:

• Республика Беларусь – 20 голосов;

• Республика Казахстан – 20 голосов;

• Кыргызская Республика – 10 голосов;

• Российская Федерация – 40 голосов;

• Республика Таджикистан – 10 голосов.

Согласно ст. 11 Договора об учреждении ЕврАзЭС пользуется на территории каждой Договаривающейся Стороны правоспособностью, необходимой для реализации его целей и задач. Оно может устанавливать отношения с государствами и международными организациями и заключать с ними договоры. ЕврАзЭС пользуется правами юридического лица и для реализации своих целей и задач может, в частности:

• заключать договоры;

• приобретать имущество и распоряжаться им;

• выступать в суде;

• открывать счета и совершать операции с денежными средствами.

Следует отметить и еще одну тенденцию – в рамках ЕврАзЭС не имеющие юридической силы модельные акты, преобладающие среди международно-правовых актов СНГ, постепенно заменяются актами, имеющими форму юридически обязательных для государств – участников интеграционного объединения. В частности, согласно Договору о статусе Основ законодательства ЕврАзЭС, порядке их разработки, принятия и реализации от 18 июня 2004 г. Основы законодательства ЕврАзЭС представляют собой правовые акты ЕврАзЭС, которые устанавливают единые для Сторон нормы правового регулирования в базовых сферах правоотношений. Эти акты принимаются путем заключения Сторонами соответствующих соглашений.

Очевидно, что для осуществления эффективных интеграционных процессов необходима соответствующая международно-правовая база, а также национальное законодательство,[105] способствующее имплементации международно-правовых предписаний. «Именно проблема адекватности правового регулирования интеграционных процессов их социально-экономическому и политико-правовому потенциалу, – отмечает Е. В. Скурко, – является тем фактором, действие которого зачастую может существенно способствовать повышению эффективности и интенсивности процессов интеграции, а равно затормаживать или «замораживать» интеграционную активность и потенциал. Необходимо признать – ибо это вытекает из множественного опыта и попыток «неевропейской» региональной интеграции практически повсеместно в мире, – что, если правовое регулирование пытается опередить реальные потребности социально-экономического развития интеграционного объединения, это никоим образом не ускоряет темпы, а равно не повышает экономический эффект хода интеграционных процессов и их целесообразности. Более того, в этом случае чрезмерное разрастание правового массива, связанного с регулированием интеграционных процессов и попыткой их форсировать в правовой сфере без должного учета их социально-экономической обоснованности, по меньшей мере обременяет, а иногда и деформирует нормативный и организационный компоненты правовых систем интегрирующихся государств…».[106] Иначе говоря, первостепенное значение имеет дальнейшее совершенствование как самих международно-правовых актов, так и практики их реализации на внутригосударственном уровне.

С другой стороны, ЕврАзЭС, как и любая международная организация «классического образца», основано на суверенном равенстве его государств-членов и их национальных интересов. «Региональная … международная интеграция, – подчеркивает Н. А. Черкасов, – как процесс добровольного объединения самостоятельных государств должна исходить из неизбежности разных вариантов реформирования экономических и социальных структур, разных темпов экономических и социальных реформ в отдельных странах. Меры, направленные на максимальную унификацию преобразований и необоснованное ускорение объединительных процессов (как свидетельствует опыт СНГ и Европейского союза), могут лишь затормозить развитие интеграции».[107] В этих условиях ЕврАзЭС, как и иные интеграционные объединения на постсоветском пространстве, сталкивается с проблемой согласования позиций государств (согласования воль), для закрепления их в юридически обязательных для государств – участников международно-правовых актах, что обусловлено различиями национальных законодательств государств – участников интеграционного объединения в тех областях, где предполагается выработать единую позицию и заключить международный договор или иной юридически обязательный акт.

Выше было отмечено, что процессы региональной экономической интеграции наиболее успешно развиваются между странами с относительно сопоставимыми уровнями и темпами социально-экономического развития. И потому следующим шагом на пути интенсификации интеграционных процессов на постсоветском пространстве стало создание Таможенного союза Республики Беларусь, Российской Федерации и Республики Казахстан.

В целом, рассматривая особенности протекания интеграционных процессов на постсоветском пространстве, можно отметить их разнонаправленность, различную «интенсивность» процессов регионализации[108] постсоветского пространства, а также множественность межгосударственных интеграционных объединений, включая организации экономической интеграции. Это порождает дробность (фрагментированность) правового регулирования, а также способствует появлению правовых коллизий разного «уровня», в том числе коллизий:

• между нормами права межгосударственного объединения и нормами общего международного права;

• между нормами права различных межгосударственных объединений, «сосуществующих» на одной и той же территории;

• между нормами права межгосударственного объединения и нормами национального права государств – участников этого объединения;

• внутри правовой базы самого межгосударственного объединения.

Правила преодоления коллизий правовых норм различных межгосударственных объединений (когда государство одновременно участвует более чем в одном интеграционном объединении) могут быть закреплены в учредительном договоре межгосударственного объединения. Такие нормы содержит, например, Протокол к Хартии об Организации Центральноамериканских государств, согласно которому «нормы, образующие правопорядок одного интеграционного объединения, не должны противоречить правопорядку другого интеграционного сообщества и не должны создавать препятствий для достижения целей, сформулированных в учредительных документах интеграционного сообщества».[109] В Соглашении о североамериканской зоне свободной торговли (НАФТА) сформулирован принцип приоритета НАФТА перед положениями иных Соглашений:

«Статья 103. Отношения с другими Соглашениями

1. Стороны поддерживают свои существующие права и обязательства в отношении друг друга, установленные Генеральным соглашением по тарифам и торговле и иными Соглашениями, сторонами которых они являются.

2. В случае возникновения каких-либо противоречий между данным Соглашением и любыми иными Соглашениями, преимущественную силу по таким противоречивым вопросам, если иное не установлено данным Соглашением, имеет данное Соглашение».[110]

Однако в конституирующих актах межгосударственных интеграционных объединений, формирующихся или функционирующих на постсоветском пространстве, такие положения отсутствуют. Целесообразно было бы закрепить правила разрешения коллизий в учредительных актах посредством внесения поправок в международный договор или заключения договора об изменении соглашения.

Государствам – участникам интеграционных объединений следует рекомендовать особо внимательно подходить к вопросу разработки международных договоров, чтобы уже на данном этапе были исключены коллизии. Кроме того, в целях повышения эффективности функционирования межгосударственных объединений на постсоветском пространстве требуется:

• формирование механизмов выявления коллизий и противоречий между нормами права различных межгосударственных объединений, «сосуществующих» на одной и той же территории, и их разрешения;

• создание инструментов оперативного информирования органов межгосударственных интеграционных объединений, действующих на постсоветском пространстве, о недостатках, пробелах или двойственности толкования принимаемых ими международно-правовых актов;

• формирование механизма анализа и контроля за соответствием внутреннего законодательства государств – участников межгосударственного объединения принимаемым указанным объединением международным актам.

Важная роль в разрешении возникающих коллизий принадлежит Суду ЕврАзЭС, который наделен компетенцией разрешать конкретные правовые коллизии, возникающие в процессе применения международных договоров, действующих в рамках ЕврАзЭС, и решений органов ЕврАзЭС.

Рассматривая вопросы межгосударственной интеграции постсоветского пространства, следует отметить еще один аспект. Понятие той или иной социальной целостности, ее качественная определенность неразрывно связаны с определенной автономностью, т. е. относительной независимостью внутренней структуры по отношению к той или иной внешней сфере. Нельзя не согласиться с мнением А. С. Пиголкина о том, что в социальных отношениях не все можно и нужно подвергать правовой универсализации, унификации, стандартизации.[111] Как замечал А. П. Чехов, есть «пределы общечеловеческого», которые обусловливают пределы сближения, универсализации в системе социальных и отношений. Выявление этих пределов, поиск правовых средств ограничения негативных последствий интеграционных процессов приобретает особую актуальность.

Области и сферы, в которых предполагается межгосударственное сотрудничество и, следовательно, возможна гармонизация и (или) унификация законодательства государств – членов интеграционного объединения, закрепляются, как правило, конституирующими актами соответствующих объединений. Так, например, Договор о создании единой таможенной территории и формировании Таможенного союза от 6 октября 2007 г. в качестве обязательного условия объединения таможенных территорий Сторон в единую таможенную территорию называет установление:

• единого таможенного тарифа и иных единых мер регулирования внешней торговли с третьими странами;

• единого торгового режима в отношениях с третьими странами; порядка зачисления и распределения таможенных пошлин, иных пошлин, налогов и сборов, имеющих эквивалентное действие;

• единых правил определения страны происхождения товаров;

• единых правил определения таможенной стоимости товаров;

• единой методологии статистики внешней и взаимной торговли;

• унифицированного порядка таможенного регулирования, включая единые правила декларирования товаров и уплаты таможенных платежей и единые таможенные режимы.

Однако таможенное законодательство – не единственная сфера, в которой при формировании Таможенного союза может потребоваться сближение требований и норм национальных законодательств государств Сторон. В соответствии с указанным выше Договором от 18 ноября 2011 г. Евразийская экономическая комиссия осуществляет свою деятельность в следующих сферах:

• нетарифное регулирование;

• техническое регулирование;

• санитарные, ветеринарные и фитосанитарные меры;

• установление торговых режимов в отношении третьих стран;

• статистика внешней и взаимной торговли;

• макроэкономическая политика;

• конкурентная политика;

• промышленные и сельскохозяйственные субсидии;

• энергетическая политика;

• естественные монополии;

• государственные и (или) муниципальные закупки;

• взаимная торговля услугами и инвестиции;

• транспорт и перевозки;

• валютная политика;

• охрана и защита результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации товаров, работ и услуг;

• трудовая миграция;

• финансовые рынки (банковская сфера, сфера страхования, валютный рынок, рынок ценных бумаг);

• иные сферы.[112]

Соглашением о создании Зоны свободной торговли от 15 апреля 1994 г. были закреплены области и сферы, в которых предполагается межгосударственное сотрудничество, и, следовательно, возможна гармонизация и (или) унификация законодательства государств-членов: технические и другие специальные требования (ограничения); сборы и формальности, связанные с ввозом и вывозом товаров; таможенные процедуры; товарные номенклатуры; производственная кооперация и научно-техническое сотрудничество экспортный контроль; услуги; обмен информацией и др. Тогда как ст. 13 данного Соглашения содержала исключения из сферы межгосударственного регулирования. Документ гласит: «настоящее Соглашение не препятствует праву любой из Договаривающихся Сторон принимать общепринятые в международной практике меры государственного регулирования в области внешнеэкономических связей, которые она считает необходимыми для защиты своих жизненных интересов или которые, безусловно, необходимы для выполнения международных договоров, участником которых она является или намеревается стать, если эти меры касаются:

• защиты общественной морали и общественного порядка;

• защиты жизни и здоровья людей; охраны животных и растений;

• защиты окружающей среды; охраны художественных, археологических и исторических ценностей, составляющих национальное достояние;

• защиты промышленной и интеллектуальной собственности; торговли золотом, серебром или иными драгоценными металлами и камнями;

• сохранения невосполнимых природных ресурсов; ограничения экспорта продукции, когда внутренняя цена на эту продукцию ниже мировой в результате осуществления государственных программ поддержки;

• нарушения платежного баланса». Таким образом, Соглашение 1994 г. формулировало правило о том, что в области внешнеэкономических связей государство может применять внутригосударственные меры регулирования, а не межгосударственные, в двух случаях: 1) для защиты жизненных интересов государства; 2) для выполнения международных договоров, участником которых оно является или намеревается стать. При этом эти внутригосударственные меры должны быть направлены на защиту жизни и здоровья людей; охрану животных и растений и др. В ст. 13 Соглашения дан закрытый перечень.

Кроме этого, ст. 13 закрепляет специальное исключение – исключение по соображениям безопасности: «Ничто в настоящем Соглашении не препятствует праву любой из Договаривающихся Сторон применять любые меры государственного регулирования, которые она считает необходимыми, если эти меры касаются:

• обеспечения национальной безопасности, включая предотвращение утечки конфиденциальной информации, относящейся к государственной тайне;

• торговли оружием, военной техникой, боеприпасами, оказания услуг военного характера, передачи технологий и оказания услуг для производства вооружения и военной техники и в других военных целях;

• поставки расщепляющихся материалов и источников радиоактивных веществ, утилизации радиоактивных отходов; мер, применяемых в военное время или в других чрезвычайных обстоятельствах в международных отношениях;

• действий во исполнение ею обязательств на основании Устава ООН для сохранения международного мира и безопасности».

Договор о Зоне свободной торговли от 18 октября 2011 г. ориентируется на нормы соглашений ВТО, в частности ГАТТ 1994 г., и потому он нацелен в большей мере на решение проблемы интеграции в мировую экономику и международную торговую систему, чем на развитие интеграции между странами постсоветского пространства.

Однако стратегическая, ориентированная на функционирование в течение длительного времени модель развития интеграционного объединения должна быть ценностно-ориентированной и опираться не только на фактор устойчивого экономического роста, но и иные ориентиры и базовые ценности, прежде всего такой ценности, как социальная справедливость. Иначе говоря, конституирующие акты региональных межгосударственных объединений должны включать положение о справедливом, в отличие от тезиса «о взаимовыгодном», сотрудничестве при формировании единого экономического пространства. Например, справедливой компенсации потерь при отмене тех или иных пошлин, снижении их ставок и т. п.

Можно отметить и другой аспект – продвижение постсоветской интеграции будет более эффективным, если в ходе не будут преследоваться не только торгово-экономические, но и другие цели – социальные, образовательные, культурные, трудовые. В. Ю. Вобликов, анализируя влияние протекающих на постсоветском пространстве интеграционных процессов на таможенную политику Российской Федерации, отмечает: регионализация и развитие интеграционных процессов «…предъявляют новые требования к подготовке таможенных специалистов. Различие программ подготовки в разных странах, различие в культурном плане несут определенные риски. Поэтому создание единых стандартов в сфере таможенного образования, единых программ подготовки и переподготовки, а также повышения квалификации сотрудников таможенных служб интегрирующихся государств, программ обмена студентами специализированных вузов (факультетов) – важнейшее направление деятельности по сближению экономических и правовых систем государств – участников интеграционных образований».[113]

Однако в общем случае пределами сближения правовых систем государств – участников межгосударственных интеграционных объединений на постсоветском пространстве на межгосударственном уровне являются:

• обеспечение безопасности государства;

• необходимость защиты его жизненных интересов;

• выполнение международных договоров, участником которых государство является или намеревается стать.

§ 2. Зона свободной торговли как межгосударственное объединение экономической интеграции

Анализируя вопросы международной экономической интеграции, Ж. М. Кембаев[114] приводит следующие данные: в настоящее время наиболее распространенной формой региональных интеграционных объединений является зона свободной торговли – на ее долю приходится до 84 % всех таких объединений. Смысл зоны свободной торговли заключается в том, что страны-участницы предоставляют друг другу определенные преференции во взаимной торговле, выражающиеся, как правило, в отмене всех таможенных пошлин и ограничений, тогда как в торговле с третьими странами каждое из государств-членов сохраняет свои национальные таможенные тарифы. Это в полной мере относится и к Зоне свободной торговли, формируемой в рамках Содружества Независимых Государств.

Как было отмечено выше, в 1994 г. странами СНГ были предприняты меры для перехода к многостороннему режиму свободной торговли на основе Соглашения о создании зоны свободной торговли от 15 апреля 1994 г. Помимо постепенной отмены таможенных пошлин, налогов и сборов, имеющих эквивалентное действие, и количественных ограничений во взаимной торговле, а также устранения других препятствий для свободного движения товаров и услуг, целями создания Зоны свободной торговли были провозглашены:

• создание и развитие эффективной системы взаимных расчетов и платежей по торговым и другим операциям;

• координация торговой политики в отношении стран, не являющихся участниками этого Соглашения;

• координация экономической политики в той мере, в какой это необходимо для достижения целей Соглашения (в области промышленности, сельского хозяйства, транспорта, финансов, инвестиций, социальной сферы, развития добросовестной конкуренции и т. д.);

• содействие межотраслевой и внутриотраслевой кооперации и научно-техническому сотрудничеству;

• гармонизация и (или) унификация законодательства Договаривающихся Сторон в той мере, в какой это необходимо для надлежащего и эффективного функционирования зоны свободной торговли.

Соглашение предусматривало выработку единых подходов к решению вопросов налогообложения, введения мер государственного регулирования, экспортного контроля, тогда как вопросы занятости, образования, культуры им не охватывались. Иначе говоря, указанными выше международно-правовыми актами предусматривалось взамен действовавшего в СНГ двустороннего режима свободной торговли введение многостороннего режима, в рамках которого при осуществлении внешнеторговых операций на таможенных территориях стран, вошедших в зону свободной торговли, действовали бы унифицированные правила. Это должно было создать благоприятные условия для свободного движения товаров и услуг, роста взаимной торговли, развития взаимовыгодных кооперационных связей и, как следствие, для формирования общего рынка СНГ. Однако, отметим еще раз, в силу ряда причин как объективного, так и субъективного характера общий перечень изъятий из режима свободной торговли, предусмотренный Соглашением, разработать и согласовать на многосторонней основе не удалось. Поэтому в подписанном странами СНГ в 1999 г. Протоколе о внесении изменений и дополнений в Соглашение о создании зоны свободной торговли было установлено, что изъятия из режима свободной торговли, имея временный характер, могут применяться на основе двусторонних документов.

В целях конкретизации мероприятий по созданию зоны свободной торговли в рамках СНГ был принят целый ряд документов, но формирование и исполнение указанных правовых актов и, следовательно, формирование Зоны свободной торговли СНГ базировалось на понимании того, что «для каждой страны СНГ, участвующей в создании зоны свободной торговли, в силу существующих различий в экономических потенциалах, степени реформирования экономик, складывающихся внутренних и внешних условий экономического развития движение к полномасштабной зоне свободной торговли не является равномерным. Следовательно, наряду с согласованными направлениями движения для каждой страны СНГ будет характерна только ей присущая этапность формирования зоны свободной торговли».[115] Иначе говоря, Зона свободной торговли, создававшаяся в рамках СНГ в соответствии с положениями Соглашения от 15 апреля 1994 г., как и иные существующие в мире зоны свободной торговли,[116] строилась на основе конфедеративных связей между независимыми суверенными государствами. Это, наряду с отмеченными выше разнонаправленностью процессов регионализации и иными особенностями протекания интеграционных процессов на постсоветском пространстве, стало одной из причин, обусловивших необходимость разработки нового проекта Договора о зоне свободной торговли.

Такой проект Договора был разработан и подписан 18 октября 2011 г. восемью государствами – участниками Содружества Независимых Государств – Республикой Армения, Республикой Беларусь, Республикой Казахстан, Кыргызской Республикой, Республикой Молдова, Российской Федерации, Республикой Таджикистан и Украиной. Согласно п. 1 ст. 22 Договора он вступил в силу 20 сентября 2012 г. по истечении 30 дней с даты получения депозитарием третьего уведомления о выполнении подписавшими его Сторонами внутригосударственных процедур, необходимых для его вступления в силу (для Российской Федерации такой процедурой является ратификация Договора,[117] поскольку по ряду вопросов он (Договор) предусматривает иные правила, чем установлены законодательством Российской Федерации). В отношениях между Сторонами, выполнившими внутригосударственные процедуры позднее, указанный Договор вступит в силу по истечении 30 дней с даты получения депозитарием соответствующих документов.

Указанный Договор регламентирует вопросы применения таможенных пошлин и платежей, эквивалентных таможенным пошлинам, применения во взаимной торговле специальных защитных мер, антидемпинговых и компенсационных мер, предоставление субсидий; им урегулированы вопросы определения страны происхождения товаров и свободы транзита, регламентируются вопросы технических барьеров в торговле и санитарных и фитосанитарных мер, иные вопросы.

Важное отличие Договора о Зоне свободной торговли от действовавшего ранее Соглашения заключается в том, что он ориентирован на соответствие нормам и принципам ВТО, включая Соглашения ГАТТ, принятые на Марракешском раунде 15 апреля 1994 г., – на это прямо указывается в преамбуле и тексте Договора. Так, например, в соответствии п. 1 ст. 3 Договора «ни одна из Сторон не устанавливает и/или не сохраняет на ввоз любого товара с территории другой Стороны или на вывоз любого товара, предназначенного для территории другой Стороны, никаких запретов или ограничений, кроме тех, которые разрешаются Статьей XI ГАТТ 1994, в том числе Пояснительными замечаниями к этой Статье» Согласно п. 6 указанной статьи Договора «при применении количественных ограничений Стороны соблюдают положения, предусмотренные Статьей XIII ГАТТ 1994». Ссылки на Генеральное соглашение по тарифам и торговле содержатся и в иных статьях Договора.

Договор о Зоне свободной торговли включает шесть приложений, которые являются неотъемлемой его частью и имеют равную с ним юридическую силу. Ими:

• конкретизированы вопросы применения таможенных пошлин во взаимной торговле;

• определены запреты и количественные ограничения, установленные действующим законодательством подписавших Договор государств и подлежащие отмене в связи с его принятием. Единственной страной, для которой определены такие запреты, является Кыргызская Республика;

• установлены изъятия на переходный период в части ст. 5 «Национальный режим» и ст. 10 «Предоставление субсидий». Так, например, для Российской Федерации такие изъятия установлены применительно к мерам в отношении инвестиционных соглашений, которые включают положения, устанавливаемые Указом Президента Российской Федерации от 5 февраля 1998 г. № 135 «О дополнительных мерах по привлечению инвестиций для развития отечественной автомобильной промышленности», постановлениями Правительства Российской Федерации от 23 апреля 1998 г. № 413 «О дополнительных мерах по привлечению инвестиций для развития отечественной автомобильной промышленности», от 29 марта 2005 г. № 166 «О внесении изменений в Таможенный тариф Российской Федерации в отношении автокомпонентов, ввозимых для промышленной сборки» или актами, принятыми в их изменение; к мерам, применяемым в соответствии с Федеральным законом от 22 января 1996 г. № 13-ФЗ «Об особой экономической зоне в Калининградской области» и Федеральным законом от 31 мая 1999 г. № 104-ФЗ «Об особой экономической зоне в Магаданской области».

Необходимо выделить несколько положений Договора, которые коренным образом отличают его от Соглашения о зоне свободной торговли 1994 г.

1. Оговорки.

Выше было отмечено, что предусмотренный Соглашением общий перечень изъятий из режима свободной торговли на многосторонней основе согласован не был, и потому такие изъятия применялись на двусторонней основе. Кроме того, установленные Соглашением договоренности практически были сведены на нет большим количеством оговорок, которые были сделаны государствами – участниками этого Соглашения при его подписании и ратификации. Договор о зоне свободной торговли 2011 г. коренным образом изменил эту ситуацию – согласно ст. 21 Договора оговорки к нему не допускаются.

Порядок разрешения споров

Договор о Зоне свободной торговли делает основной упор на разрешение торговых споров путем проведения консультаций и переговоров, а в случае невозможности достижения согласия – путем рассмотрения споров в специально создаваемых третейских группах, решения которых обязательны для Договаривающихся Сторон. На это указывает, в частности, ст. 19 Договора, согласно которой в случае, если одна из Сторон сочтет, что другая Сторона не выполняет своих обязательств по Договору и такое невыполнение обязательств наносит или угрожает нанести ущерб экономическим интересам первой Стороны, обе Стороны проводят консультации в целях достижения взаимоприемлемого устранения возникших разногласий.

В случае недостижения согласия спор может, по выбору первой Стороны, быть передан на рассмотрение Экономического Суда СНГ, если обе Стороны являются участницами Соглашения о статусе Экономического Суда Содружества Независимых Государств от 6 июля 1992 г., или комиссии экспертов в соответствии с процедурой разрешения споров, предусмотренной Приложением 4 к Договору и дополнением к указанному Приложению, являющимся его неотъемлемой частью.

С 1994 г. (начало фактической деятельности Суда) по настоящее время Экономическим Судом СНГ рассмотрено 104 дела, по которым вынесено 113 судебных актов. При этом основное количество дел составляют дела о толковании положений соглашений и иных актов Содружества. По состоянию на 28 сентября 2011 г. Экономическим Судом СНГ рассмотрено 91 дело о толковании, а 2 дела находятся в стадии рассмотрения. Запросы о толковании позволяют государствам, органам СНГ получить в Экономическом Суде СНГ официальное разъяснение точного смысла положений договоров и иных актов органов Содружества, которые становятся их неотъемлемой частью и во многих случаях имеют преюдициальный либо прецедентный характер для национальных правоприменительных органов. При этом не имеет значения, какое государство или орган Содружества обратилось с запросом о толковании в Суд, – данные решения независимо от субъекта обращения имеют равную силу для всех государств, участвующих в международном договоре или акте органа СНГ, а также являются важным фактором формирования правовой базы Содружества.

Результативность решений Экономического Суда СНГ по делам о толковании подтверждается практикой учета данных решений не только органами Содружества, но и в государствах. Например, многие решения Экономического Суда СНГ о толковании учтены в правоприменительной практике Верховным, Высшим Арбитражным, Конституционным судами Российской Федерации, Высшим Хозяйственным Судом Республики Беларусь и по существу имеют преюдициальный характер. Данными судами вынесено около 30 судебных актов, содержащих ссылки на решения Экономического Суда СНГ.

В то же время эффективность Экономического Суда СНГ как одного из институтов, обеспечивающих функционирование Зоны свободной торговли, существенно снижена тем обстоятельством, что, согласно п. 3 Положения об Экономическом Суде Содружества Независимых Государств, к ведению Экономического Суда относится разрешение споров не между хозяйствующими субъектами, а межгосударственных (выделено нами. – Авт.) экономических споров:

• возникающих при исполнении экономических обязательств, предусмотренных соглашениями, решениями Совета глав государств, Совета глав правительств Содружества и других его институтов;

• о соответствии нормативных и других актов государств – участников Содружества, принятых по экономическим вопросам, соглашениям и иным актам Содружества.

Экономический Суд также разрешает споры, отнесенные к его ведению соглашениями между:[118]

• государствами – участниками Содружества, не являющимися участниками Соглашения о статусе Экономического Суда;

• государствами – участниками Содружества, являющимися участниками Соглашения о статусе Экономического Суда, с одной стороны, и государствами – участниками Содружества, не являющимися участниками Соглашения о статусе Экономического Суда, с другой;

• государствами, одно из которых является участником Соглашения о статусе Экономического Суда, а другое не является участником Содружества;

• государствами, не являющимися участниками Содружества;

• органами и институтами Содружества;

• органом и институтом Содружества, с одной стороны, и государством – участником Содружества, не являющимся участником Соглашения о статусе Экономического Суда, с другой;

• органом и институтом Содружества, с одной стороны, и государством, не являющимся участником Содружества, с другой;

• хозяйствующими субъектами одного транснационального объединения государств – участников Содружества;

• другими субъектами.

Указанные споры рассматриваются Экономическим Судом по процедуре, установленной Регламентом Суда.

За весь период деятельности Суда им было рассмотрено 13 межгосударственных экономических споров.[119]

В соответствии с указанным выше Положением об Экономическом Суде СНГ Суд не может отказаться от разрешения спора за отсутствием или неясностью подлежащей применению нормы права.

Нормативную базу организации и деятельности Суда составляют:

• Устав СНГ;

• Договор о создании Экономического союза от 24 сентября 1993 г.;

• Положение об Экономическом Суде СНГ;

• Соглашение глав государств – участников Содружества о мерах по обеспечению улучшения расчетов между хозяйственными организациями стран – участниц СНГ;

• иные акты Содружества;

• общепризнанные принципы международного права;

• Регламент Экономического Суда СНГ.

Суд создан и действует в целях:

• обеспечения единообразного применения договоров, соглашений государств – участников Содружества и основанных на них экономических обязательств путем разрешения споров, вытекающих из экономических отношений;

• устранения правовых пробелов в законодательстве государств – участников Содружества посредством создания судебных прецедентов (пп. 1.10 Регламента Суда).

Исходя из совокупности вышеизложенного, можно сделать вывод о том, что главной задачей Экономического Суда СНГ является не нахождение оптимальных путей по разрешению возможных межгосударственных споров в сфере экономики, а толкование межгосударственных экономических соглашений и гармонизация и унификация законодательства стран СНГ, изучение и стремление к единообразному пониманию и применению его на практике, в том числе в судах.

Следует отметить еще один аспект. Согласно п. 5 Соглашения стран СНГ от 6 июля 1992 г. «О статусе Экономического Суда Содружества Независимых Государств», Экономический Суд осуществляет толкование: применения положений соглашений, других актов Содружества и его институтов; актов законодательства бывшего Союза ССР на период взаимосогласованного их применения, в том числе о допустимости применения этих актов, как не противоречащих соглашениям и принятым на их основе иным актам Содружества. Толкование осуществляется при принятии решений по конкретным делам, а также по запросам высших органов власти и управления государств, институтов Содружества, высших хозяйственных, арбитражных судов и иных высших органов, разрешающих в государствах экономические споры. Таким образом, обращение в межгосударственный суд за толкованием правовых актов сообщества или международных договоров, действующих в рамках сообщества, является правом, а не обязанностью сторон.

Между тем толкование права является одним из важнейших инструментов достижения единообразия и непротиворечивости права в рамках интеграционного объединения. Поэтому, в частности, в Договоре об учреждении Андского суда от 28 мая 1996 г. (гл. 3, ст. 32–36) предусмотрено два вида досудебного толкования: факультативное и обязательное.

Абзац первый ст. 33 Договора гласит: «Национальные судьи, которые рассматривают дело, в котором применяются или отрицаются какие-либо нормы, которые составляют правовой порядок Андского Сообщества, могут ходатайствовать напрямую о толковании вышеназванных норм перед Судом, всегда, когда решение находится в рамках положений внутреннего права. Если есть возможность вынести решение без получения толкования Судом, судья должен решить дело». В данном случае речь идет о факультативном толковании права.

Абзац второй той же статьи закрепляет следующее правило относительно обязательного досудебного толкования: «В тех случаях, когда решение не находится в рамках внутреннего права, судья приостанавливает дело и ходатайствует в официальном порядке или по требованию стороны о толковании права Судом». Здесь имеется в виду обязательное толкование права.

Правовая доктрина предлагает следующее толкование вышеупомянутых норм. Факультативный порядок действует всегда, когда в соответствии с внутренним правом возможно обжалование вынесенного судьей решения в обычном порядке. В тех же случаях, когда решение национального судьи не может быть обжаловано или может быть обжаловано в чрезвычайном порядке (например, в порядке кассации), для национального судьи является обязательным обратиться за толкованием в Андский суд. Досудебное толкование осуществляется только в отношении норм, которые составляют право сообщества (коммунитарный правопорядок). Андский суд не имеет полномочий толковать нормы внутреннего или международного права.

Возвращаясь к механизмам разрешения споров, предусмотренных Договором о зоне свободной торговли от 18 октября 2011 г., отметим, что согласно п. 3 ст. 19 Договора споры по вопросам, которые в Договоре регулируются путем ссылки на положения соглашений ВТО, между Сторонами, являющимися членами ВТО, могут разрешаться не только путем консультаций между Сторонами или передачи в Экономический Суд СНГ, но и в порядке, предусмотренном соответствующими соглашениями ВТО.

В этой связи следует отметить, что в целях обеспечения соблюдения обязательств государств – членов ВТО по многосторонним соглашениям в рамках указанной международной организации создана система разрешения международных споров, которая позволяет государству – члену ВТО, пострадавшему от нарушений обязательств по праву ВТО другим государством, инициировать квазисудебное разбирательство и восстановить status quo. Приложением 2 к Соглашению об учреждении ВТО является Договоренность о правилах и процедурах, регулирующих разрешение споров 1994 г. (далее – ДРС), которая является в соответствии с п. 2 ст. 2 Соглашения об учреждении ВТО неотъемлемой частью этого Соглашения. В ст. 3 ДРС прямо указывается, что «система ВТО по разрешению споров есть центральный элемент обеспечения надежности и предсказуемости всей многосторонней торговой системы».[120]

В соответствии с ДРС действует Орган по разрешению споров, который учреждает третейские группы, принимает либо отклоняет доклады третейских групп и Апелляционного органа, осуществляет мониторинг выполнения принятых решений, санкционирует приостановление уступок и других обязательств и т. д. Помимо Органа по разрешению споров в механизме разрешения споров в ВТО участвуют третейские группы (panels), Апелляционный орган и Секретариат. ДРС предусматривает следующие процедуры по разрешению споров: проведение консультаций, рассмотрение спора третейской группой, Апелляционным органом, а также арбитражное разбирательство в рамках ВТО. В ВТО действует система обеспечения исполнения принятых решений, так как Орган по разрешению споров вправе санкционировать применение мер принудительного характера.

Вся процедура рассмотрения и принятия рекомендаций по спору должна занимать от 8 до 12 месяцев. Процедура в целом ориентирована на избежание тупиковых ситуаций, которые препятствовали бы принятию окончательного решения по делу.

Согласно п. 7 ст. 3 ДРС целью механизма урегулирования споров является позитивное разрешение спора. Предпочтительным является решение, взаимоприемлемое для сторон спора и совместимое с охваченными соглашениями. При отсутствии взаимоприемлемого решения первая цель механизма урегулирования споров, как правило, должна состоять в том, чтобы добиться отмены принятых мер, если устанавливается, что они несовместимы с положениями какого-либо из охваченных соглашений. К применению положений о компенсации предполагается прибегать только в том случае, если немедленная отмена данной меры нереалистична, и лишь на временной основе, в ожидании отмены меры, не совместимой с охваченным соглашением. Согласно п. 10 ст. 3 ДРС предусматривается, что процедура урегулирования споров не должна использоваться в качестве провоцирования споров, но, напротив, должна применяться добросовестно.

Необходимо отметить, что новый Договор о зоне свободной торговли не препятствует Сторонам участвовать в соглашениях о таможенном союзе, свободной торговле и приграничной торговле в соответствии с правилами ВТО – на это прямо указывает п. 1 ст. 18 Договора. В свою очередь согласно Приложению 6 к Договору в случае, если участие одной из Сторон в таком соглашении, ведет к росту импорта из такой Стороны в таких объемах, которые наносят ущерб или угрожают нанести ущерб промышленности Таможенного союза, то государства – участники Таможенного союза без ущерба для применения во взаимной торговле специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мер после проведения соответствующих консультаций Сторонами оставляют за собой право ввести пошлины в отношении импорта соответствующих товаров из такой первой Стороны в размере ставки режима наибольшего благоприятствования.

Не менее значим и тот факт, что Договор после его вступления в силу открыт для присоединения любого государства путем передачи депозитарию документа о присоединении.

Подводя итог, можно констатировать, что вновь принятый Договор о зоне свободной торговли создал хорошие предпосылки к тому, чтобы создаваемая на его основе Зона свободной торговли превратилась в живое, динамично развивающееся интеграционное объединение. Но воплощение заложенного в нем потенциала в жизнь требует, чтобы подписавшие Договор государства оказались действительно способными реализовать намеченные им программы и нести всю полноту ответственности за свои решения и действия, а для этого необходима реализация целого комплекса мер юридического, экономического, социально-психологического, организационного характера, способных направить протекающие на постсоветском пространстве интеграционные процессы в нужное – позитивное – русло.

§ 3. черты наднационального характера в Таможенном союзе Республики Беларусь, Российской Федерации и Республики Казахстан

Таможенные союзы как одна из форм международного сотрудничества всегда играли и продолжают играть роль важного фактора интеграционных процессов, обеспечивающих развитие мировой экономики. Прообразом современных таможенных союзов в свое время (XIII—XVII вв.) был Ганзейский союз. Юридически он оформился в 1367–1370 гг. для защиты торговли и купечества от власти феодалов. В истории остались и иные примеры таможенных союзов, различающихся по составу их участников, по задачам их образования, формам и методам работы. В первую очередь следует упомянуть Германский таможенный союз XIX в., более известный как Zollveren. Это первое межгосударственное объединение, которое удовлетворяет критериям, определенным для таможенного союза современной экономической наукой.

Родоначальником новой их генерации, как ни странно, стало заключенное в 1961 г. соглашение о создании общего рынка с участием Гватемалы, Гондураса, Никарагуа и Сальвадора, установившее беспошлинное перемещение товаров внутри этого рынка и введшее понятие «единая таможенная территория». В 1963 г. был создан таможенный союз между Европейским союзом и Турцией (Ассоциация ЕС и Турции). А в 1964 г. было подписано соглашение о создании таможенного союза между Египтом, Ираком, Иорданией, Йеменом, Ливией, Мавританией и Сирией, получившего название Арабский общий рынок. Организация восточно-карибских государств, основанная на едином понимании термина «таможенная территория, таможенные преференции и др.», членами которой являются Антигуа и Барбуда, Гренада, Доминика, Монтсеррант, Сент-Китс и Невис, Сент-Винсент и Гренадины, была создана в 1991 г. и продолжает существовать поныне. Большое значение имеет опыт Таможенного (с 1958 г. – Экономического) союза Бельгии, Нидерландов и Люксембурга, более известного как Бенилюкс. И конечно, вершиной межгосударственного сотрудничества стал Таможенный союз Европейского сообщества.[121]

На просторах бывшего Советского Союза попытки сформировать единое таможенное пространство, как было показано выше, предпринимались неоднократно. Основы формирования и функционирования Таможенного союза между Республикой Беларусь, Республикой Казахстан и Российской Федерацией были заложены в 1995 г., когда 6 января главы государств подписали в Минске Соглашение о Таможенном союзе между Российской Федерацией и Республикой Беларусь, а 20 января того же года к данному Соглашению присоединилась Республика Казахстан, одновременно подписав с Россией и Белоруссией, выступающими в качестве одной стороны, Соглашение о Таможенном союзе. В 1996 г. к данным Соглашениям присоединилась Кыргызская Республика, а в 1999 г. – Республика Таджикистан. В дальнейшем правовая база Таможенного союза была дополнена такими соглашениями, как Договор об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях (1996 г.), Договор о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве (1999 г.) и др.

Мировая практика выработала четкие международно-правовые правила создания таможенного союза, которые закреплены в Генеральном соглашении по тарифам и торговле. К основным положениям договоров о создании таможенного союза относятся:

1) создание единой таможенной территории;

2) образование единого внешнего таможенного тарифа, принятие единых основных таможенных правил;

3) введение свободного обращения товаров: товары внутри таможенного союза обращаются без взимания таможенных пошлин и экспортно-импортных налогов, а также без применения экспортно-импортных квот и лицензий;

4) учреждение единой таможенной службы либо организация тесного взаимодействия и сотрудничества национальных таможенных служб между собой.[122]

Формирующееся на постсоветском пространстве интеграционное объединение – Таможенный союз Республики Беларусь, Российской Федерации и Республики Казахстан – в полной мере соответствует этим критериям.

Так, в соответствии с Договором о создании единой таможенной территории и формировании таможенного союза от 6 октября 2007 г.[123] (ст. 1), который является базовым международным правовым актом, определяющим основы взаимодействия Российской Федерации, Республики Беларусь и Республики Казахстан, Таможенный союз указанных государств представляет собой «форму торгово-экономической интеграции Сторон, предусматривающую единую таможенную территорию, в пределах которой во взаимной торговле товарами, происходящими с единой таможенной территории, а также происходящими из третьих стран и выпущенными в свободное обращение на этой таможенной территории, не применяются таможенные пошлины и ограничения экономического характера, за исключением специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мер. При этом Стороны применяют единый таможенный тариф и другие единые меры регулирования торговли товарами с третьими странами». Базовые соглашения обозначили цели формирования Таможенного союза, а именно:

• обеспечение совместными действиями социально-экономического прогресса стран-участниц путем устранения барьеров, препятствующих свободному взаимодействию субъектов хозяйствования;

• гарантирование устойчивого развития экономик, свободного товарообмена и добросовестной конкуренции;

• создание условий для формирования общего экономического пространства;

• содействие интегрированию государств-членов в мировую экономику, а также выходу субъектов хозяйствования на мировой рынок.

Институциональная структура Таможенного союза достаточно сложна и включает следующие органы управления интеграционными процессами, действующие в рамках полномочий, определенных положениями об этих органах:

• Межгосударственный Совет ЕврАзЭС;

• Совет глав правительств;

• Интеграционный Комитет ЕврАзЭС;

• Межпарламентский Комитет. Евразийская экономическая комиссия (до 1 июля 2012 г. – Комиссия Таможенного союза) – единый постоянно действующий орган Таможенного союза, основной задачей которого является «обеспечение условий функционирования и развития Таможенного союза и Единого экономического пространства, а также выработка предложений в сфере экономической интеграции в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства».[124] Комиссия принимает решения, имеющие для государств – участников Таможенного союза обязательный характер, а также рекомендации, не носящие обязательного характера. Деятельность ее осуществляется в соответствии с Договором о Евразийской экономической комиссии от 18 ноября 2011 г.;

• Секретариат – рабочий орган, осуществляющий организацию работы высшего органа Таможенного союза, Комиссии и их информационно-техническое обеспечение.[125]

Деятельность Евразийской экономической комиссии осуществляется на основе следующих принципов:

• обеспечение взаимной выгоды, равноправия и учета национальных интересов государств – участников Таможенного союза;

• экономическая обоснованность принимаемых решений;

• открытость, гласность и объективность.

Необходимо подчеркнуть – Евразийская экономическая комиссия наделяется значительно большими полномочиями, нежели имела Комиссия Таможенного союза. Высший Евразийский экономический совет может наделить ее правом подписывать международные договоры по вопросам, входящим в компетенцию Комиссии. Кроме того, Комиссия:

• обеспечивает реализацию международных договоров, формирующих договорно-правовую базу Таможенного союза и Единого экономического пространства. В целях повышения эффективности этой деятельности она имеет право запрашивать у органов власти Сторон, юридических и физических лиц информацию, необходимую для осуществления своих полномочий;

• выполняет функции депозитария международных договоров, составляющих договорно-правовую базу Таможенного союза и Единого экономического пространства, и решений Высшего Евразийского экономического совета;

• вносит на одобрение Высшего Евразийского экономического совета проекты международных договоров, подписываемых Комиссией;

• организует работу по совершенствованию нормативной правовой базы Таможенного союза и Единого экономического пространства;

• вносит на утверждение Высшего Евразийского экономического совета основные направления интеграции в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства;

• рассматривает вопрос об отмене или изменении решений Комиссии, принятых Коллегией Комиссии, в порядке, предусмотренном ст. 13 настоящего Договора;

• рассматривает вопрос о мониторинге и контроле за исполнением международных договоров, составляющих договорно-правовую базу Таможенного союза и Единого экономического пространства;

• выполняет иные функции и полномочия.

В целях обеспечения эффективного функционирования Таможенного союза и Единого экономического пространства Комиссия вправе создавать консультативные органы для проведения консультаций по отдельным вопросам, принятие решений по которым относится к компетенции Комиссии. Сама же Комиссия состоит из двух палат – Совета Комиссии и Коллегии Комиссии, утверждаемых Высшим Евразийским экономическим советом на уровне глав государств в соответствии с Регламентом работы Евразийской экономической комиссии.

Необходимо отметить и еще одно существенное отличие в организации деятельности Евразийской экономической комиссии.

В Комиссии Таможенного союза голоса между Сторонами распределялись следующим образом:

• Республика Беларусь – 21,5 %;

• Республика Казахстан – 21,5 %;

• Российская Федерация – 57 %.

Решения принимались большинством в 2/3 голосов, и лишь в случаях, прямо предусмотренных международными договорами, формирующими договорно-правовую базу Таможенного союза, решение принималось консенсусом. Если одна из Сторон была не согласна с принимаемым решением Комиссии, вопрос выносился на рассмотрение высшего органа Таможенного союза на уровне глав государств, который принимал решение консенсусом. Если при принятии решения не было набрано необходимое число голосов, Комиссия имела право передать вопрос на рассмотрение высшего органа Таможенного союза.

В свою очередь, в рамках Евразийской экономической комиссии решения и рекомендации принимаются Советом Комиссии и Коллегией Комиссии в пределах полномочий, установленных Договором о Евразийской экономической комиссии от 18 ноября 2011 г., при этом голоса в Сторон распределяются следующим образом:

а) в Совете Комиссии – один голос члена Совета Комиссии является одним голосом;

б) в Коллегии Комиссии – один голос члена Коллегии Комиссии является одним голосом.

Коллегия Комиссии принимает решения и рекомендации консенсусом или квалифицированным большинством в 2/3 голосов общего числа членов Коллегии Комиссии.

Совет Комиссии принимает решения консенсусом.

В случае если не достигнут консенсус, вопрос передается на рассмотрение в Высший Евразийский экономический совет по предложению любого члена Совета Комиссии.

Таким образом, в рамках Комиссии Таможенного союза Россия могла заблокировать принятие того или иного решения, если считала его невыгодным для себя. В рамках Евразийской экономической комиссии такая возможность у нашей страны отсутствует.

Решения Евразийской экономической комиссии подлежат опубликованию на официальном сайте Комиссии в сети Интернет, за исключением решений Комиссии, предусмотренных Регламентом, и направляются Сторонам не позднее 3 календарных дней со дня принятия решения. Дата публикации решения Комиссии на официальном сайте Комиссии в сети Интернет признается датой официального опубликования данного решения.

Следует, однако, отметить, что принятие и вступление в силу Договора о Евразийской экономической комиссии требует приведения в соответствие с ним всей договорной базы Таможенного союза, а в определенных случаях – и договорной базы ЕврАзЭС.

Говоря об эффективности функционирования Таможенного союза как межгосударственного объединения экономической интеграции, исследователи говорят о необходимости адекватного правового обеспечения. Важно не усложнить таможенное законодательство, не перегрузить его отсылочными нормами, не допустить коллизий с положениями других отраслей права, не ущемить права и интересы субъектов внешнеторговой деятельности.[126] В рамках Таможенного союза, объединившего Россию, Белоруссию и Казахстан, выполнение этого условия достигается за счет того, что правовая база этого интеграционного объединения представляет собой разветвленную систему как юридически обязательных, так и рекомендательных актов. К юридически обязательным международно-правовым актам относятся, в первую очередь, международные договоры, заключаемые в рамках Таможенного союза и ЕврАзЭС. Эти акты являются первичными источниками правового регулирования сотрудничества государств в рамках Таможенного союза и Евразийского экономического сообщества.

В развитие данных международных договоров, являющихся для указанных межгосударственных объединений базовыми, принимаются иные акты – решения органов Таможенного союза и ЕврАзЭС, имеющие обязательный характер, модельное законодательство, программные документы в виде стратегий, концепций и иных актов различного юридико-технического характера.

Нельзя не отметить, что реализация решений Евразийской экономической комиссии вызывает целый ряд вопросов. Указанная Комиссия – это исполнительный орган межгосударственного интеграционного объединения. Российская Конституция устанавливает, что Российская Федерация может участвовать в межгосударственных объединениях и передавать им часть своих полномочий в соответствии с международными договорами, если это не влечет ограничения прав и свобод человека и гражданина и не противоречит основам конституционного строя Российской Федерации (ст. 79). В соответствии с пп. «д» п. 1 ст. 15 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» международные договоры об участии Российской Федерации в межгосударственных союзах, международных организациях и иных межгосударственных объединениях, если такие договоры предусматривают передачу им осуществления части полномочий Российской Федерации или устанавливают юридическую обязательность решений их органов для Российской Федерации, подлежат ратификации. Однако эти положения не разрешают в полной мере вопроса о месте и порядке действия решений Комиссии в российской правовой системе.

Договор о Евразийской экономической комиссии от 18 ноября 2011 г. также до конца не проясняет эту ситуацию. Согласно ст. 5 указанного Договора Комиссия в пределах своих полномочий принимает решения, имеющие обязательный характер для Сторон, и рекомендации, не носящие обязательного характера. Решения Комиссии входят в договорно-правовую базу Таможенного союза и Единого экономического пространства и подлежат непосредственному применению на территориях Сторон. Однако эта норма не позволяет сделать однозначный вывод о том, как соотносятся юридическая сила решений Евразийской экономической комиссии и юридическая сила федеральных законов.

Как было показано выше, Комиссия является органом наднациональным, международным, однако ее решения, как и решения иных международных органов, не являются международными договорами. Соответственно, положения внутригосударственного права, в первую очередь конституционные положения, определяющие действие международных договоров во внутригосударственных отношениях, к ним не применимы. Решения Комиссии не являются международными договорами, и потому не обладают приоритетом применения в случае коллизии с законами Российской Федерации. Иначе говоря, в Конституции Российской Федерации не установлен приоритет юридически обязательных решений международных организаций и международных органов по отношению к национальному законодательству. С другой стороны, решения Комиссии обязательны для государств – участников Договора, следовательно, органы исполнительной власти должны согласовывать свои решения с решениями, принимаемыми Комиссией. В связи с этим не ясно, как следует поступать правоприменителю в случае, если законодательство противоречит решениям Евразийской экономической комиссии.

К разрешению правовой неопределенности существует несколько подходов.

Согласно одному из них[127] Договор о Евразийской экономической комиссии есть международный договор, и опосредованно через указанный Договор решения Комиссии входят в ткань национального правопорядка. На эти решения распространяется действие императивного принципа международного права – принципа добросовестного соблюдения международных обязательств. Таким образом, государство должно обеспечить, чтобы его законодательство соответствовало юридически обязательным решениям Комиссии. Это относится как к федеральному законодательству, так и законодательству субъектов Российской Федерации. Данная позиция основывается на нормах ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации, согласно которым «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы», и Федерального закона от 15 июня 1995 г. № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации», которыми предусмотрено, что преимущество перед законами имеют не любые, а лишь ратифицированные в установленном порядке международные договоры Российской Федерации.

Несколько иначе решаются рассматриваемые вопросы в законодательстве другого члена Таможенного союза – Республики Беларусь. В Конституции Республики Беларусь определено место актов межгосударственных объединений в правовой системе – они имеют подзаконный характер, и вывести их на более высокий уровень можно только путем заключения международных договоров на основе этих актов. Ведь международные договоры, стороной которых является Республика Беларусь, по своему статусу следуют за Конституцией Республики и конституционными законами, главенствуя над национальными законами и актами, принятыми Президентом Республики.[128]

В этих условиях нельзя не согласиться с мнением С. В. Бахина о необходимости установления четкой иерархии между правом России, интеграционным правом (правом интеграционных объединений, участником которых является Российская Федерация) и входящей в правовую систему Российской Федерации части международного права.[129] Причем подходы к определению роли и места правовых актов интеграционных объединений в национальной системе, действующие в Российской Федерации и в иных государствах – членах соответствующих интеграционных объединений, должны быть едиными.

Говоря о роли и месте Таможенного союза в процессах межгосударственной интеграции на постсоветском пространстве, следует отметить еще три аспекта. Во-первых, союзные государства признают необходимость и преимущества унификации и единообразного применения торговых режимов в отношении третьих стран, а также тот факт, что универсальным и наиболее эффективным инструментом регулирования международной торговли является на сегодняшний день ВТО. Поэтому с даты присоединения любого из государств – членов Таможенного союза к ВТО положения Соглашения ВТО, как они определены в Протоколе о присоединении этого государства к ВТО, включающем обязательства, взятые в качестве условия его присоединения к ВТО и относящиеся к правоотношениям, полномочия по регулированию которых в рамках Таможенного союза делегированы союзными государствами органам Таможенного союза, и правоотношениям, урегулированным международными соглашениями, составляющими договорно-правовую базу Таможенного союза, становятся частью правовой системы Таможенного союза. При этом первое присоединяющееся к ВТО государство – член Таможенного союза обязано информировать другие союзные государства и координировать с ними действия в отношении принятия обязательств в качестве условия ее присоединения, требующих внесения изменений в правовую систему Таможенного союза. С момента присоединения такого государства к ВТО ставки единого таможенного тарифа Таможенного союза не будут превышать ставки импортного тарифа, предусмотренные Перечнем уступок и обязательств по доступу на рынок товаров, являющимся приложением к Протоколу о его присоединении к ВТО, за исключением случаев, предусмотренных Соглашением ВТО.

Во-вторых, в любой межгосударственной интеграции, «необходимо с одной стороны, дать возможность государствам-членам… желающим и могущим интегрироваться дальше и глубже, делать это, а с другой стороны, обеспечить права и интересы государств-членов, не могущих по объективным причинам либо не желающих этого».[130] Поэтому предполагается, что в дальнейшем Таможенный союз будет расширяться – за счет вступления в него как других евразийских государств, так и государств, не являющихся членами ЕврАзЭС. Об этом свидетельствуют, в частности, положения ст. 8 Договора о создании единой таможенной территории и формировании Таможенного союза от 6 октября 2007 г. и ст. 4 Протокола о порядке вступления в силу международных договоров, направленных на формирование договорно-правовой базы Таможенного союза, выхода из них и присоединения к ним от 6 октября 2007 г.

В-третьих, образование Таможенного союза не является окончательной целью интеграционных процессов – следующим шагом на этом пути должно стать создание «единого рынка, где будут свободно перемещаться не только товары, но и капитал, и рабочие силы».[131] Такой «единый рынок» – Единое экономическое пространство – начал функционировать 1 января 2012 г.; в полной мере интеграционные соглашения ЕЭП заработали с июля 2012 г. Следствием функционирования полностью сформировавшегося единого экономического пространства становится необходимость проведения единой финансово-валютной политики и создания экономического союза путем введения единой валюты. Иначе говоря, формирование Таможенного союза служит основой дальнейшего продвижения для формирования общего рынка и экономического, а впоследствии, и политического, союза – Евразийского союза. Об этом говорится, в частности, в решении 29-го заседания Межгосударственного совета ЕврАзЭС на уровне глав государств, состоявшегося 9 декабря 2010 г. в г. Москве, на котором было достигнуто соглашение о том, что Единое экономическое пространство на территории России, Белоруссии и Казахстана начинает функционировать с 1 января 2012 г. Целью дальнейшего расширения и углубления интеграционных процессов между указанными тремя государствами было провозглашено создание Евразийского союза.

Принципы разрешения споров в Таможенном союзе. Подчеркнем еще раз – одним из важнейших факторов, характеризующих межгосударственное интеграционное объединение, является устанавливаемая его конституирующими актами система разрешения споров.

В рамках Таможенного союза эта система строится на следующих принципах: в соответствии со ст. 6 Договора о создании единой таможенной территории и формировании Таможенного союза от 6 октября 2007 г. споры между Сторонами, связанные с толкованием и (или) применением указанного Договора, разрешаются путем консультаций и переговоров заинтересованных Сторон, а в случае недостижения согласия спор передается на рассмотрение в Суд Евразийского экономического сообщества.

Для построения интегрированного евразийского экономического пространства особое значение имеет деятельность Суда Евразийского экономического сообщества, который обеспечивает единообразное применение государствами – участниками ЕврАзЭС Договора об учреждении ЕврАзЭС и других действующих в рамках ЕврАзЭС договоров и решений, принимаемых органами Сообщества. Он формируется из представителей Договаривающихся Сторон в количестве не более двух представителей от каждой Договаривающейся Стороны. Судьи назначаются Межпарламентской Ассамблеей по представлению Межгосударственного Совета сроком на шесть лет. В рассмотрении дел, основанных на применении или толковании международных договоров, формирующих правовую базу Таможенного союза, актов органов Таможенного союза, а также дел об оспаривании решений, действий (бездействия) органов Таможенного союза участвуют судьи, являющиеся представителями Договаривающихся Сторон, формирующих Таможенный союз.

В соответствии с Протоколом о внесении изменений в Договор об учреждении Евразийского экономического сообщества от 10 октября 2000 г., Суд наделен широкой компетенцией. 5 июля 2010 года в г. Астане был подписан Статут Суда Евразийского экономического сообщества (далее – Статут Суда ЕврАзЭС),[132] который определяет структуру, состав Суда ЕврАзЭС, порядок назначения на должность и освобождения от должности судей, их полномочия, привилегии и иммунитеты судей, должностных лиц и сотрудников секретариата Суда ЕврАзЭС, фиксирует условия финансирования и местопребывание Суда ЕврАзЭС, закрепляет его компетенцию и механизм судопроизводства.

Важнейшее значение для углубления интегративного сближения государств – членов ЕврАзЭС имеет компетенция Суда ЕврАзЭС, закрепленная в ст. 13 гл. 2 Статута Суда ЕврАзЭС. Согласно указанной статье Суд:

1) обеспечивает единообразное применение Договора и других действующих в рамках Сообщества международных договоров и принимаемых органами ЕврАзЭС решений;

2) рассматривает споры экономического характера, возникающие между Сторонами по вопросам реализации решений органов ЕврАзЭС и положений договоров, действующих в рамках ЕврАзЭС;

3) осуществляет толкование положений международных договоров, действующих в рамках ЕврАзЭС, и решений органов ЕврАзЭС. При этом толкование осуществляется при принятии решений по конкретным делам, а также по запросам Сторон, высших судебных органов Сторон, Межгосударственного Совета, Межпарламентской Ассамблеи и Интеграционного Комитета ЕврАзЭС.

4) В связи с формированием Таможенного союза Суд:

а) рассматривает дела о соответствии актов органов Таможенного союза международным договорам, составляющим договорно-правовую базу Таможенного союза;

б) рассматривает дела об оспаривании решений, действий (бездействия) органов Таможенного союза;

в) дает толкование международных договоров, составляющих договорно-правовую базу Таможенного союза, актов, принятых органами Таможенного союза;

г) разрешает споры между Комиссией и государствами, входящими в Таможенный союз, а также между государствами – членами Таможенного союза по выполнению ими обязательств, принятых в рамках Таможенного союза.

Следующим шагом на пути превращения Суда Сообщества в значимый институт межгосударственной интеграции на постсоветском пространстве стало наделение его Договором от 9 декабря 2010 г. «Об обращении в Суд ЕврАзЭС хозяйствующих субъектов по спорам в рамках Таможенного союза и особенностях судопроизводства по ним»[133] полномочиями по рассмотрению по заявлениям хозяйствующих субъектов следующих категорий дел:

• об оспаривании актов Комиссии или отдельных их положений;

• об оспаривании действий (бездействия) Комиссии.

В соответствии с этим же Договором Высший орган судебной власти государства – члена Таможенного союза вправе обратиться в Суд ЕврАзЭС с запросом о вынесении заключения по вопросам применения международных договоров, заключенных в рамках Таможенного союза, и актов Комиссии, затрагивающих права и законные интересы хозяйствующих субъектов, если эти вопросы существенно влияют на разрешение дела по существу.

Кроме того, Договором (ст. 3) установлено, что при рассмотрении спора в высшем органе судебной власти государства – члена Таможенного союза хозяйствующий субъект, участвующий в деле, вправе обратиться к данному органу с ходатайством о направлении запроса о вынесении заключения в Суд Сообщества, если полагает, что его права и законные интересы, предусмотренные международными договорами, заключенными в рамках Таможенного союза, и актами Комиссии, нарушены.

Если вопрос об обращении с запросом о вынесении заключения заявляется в деле, находящемся на рассмотрении высшего органа судебной власти государства – члена Таможенного союза, решение по которому в соответствии с законодательством государства – члена Таможенного союза не подлежит обжалованию, данный орган обязан обратиться в Суд Сообщества при условии, что вопросы, по которым запрашивается вынесение заключения, существенно влияют на разрешение дела по существу и Суд не выносил ранее заключений по аналогичным запросам.

Для рассмотрения дел с участием хозяйствующих субъектов Суд образует Коллегию Суда, в которую включается по одному судье от каждого государства – члена Таможенного союза.

По результатам рассмотрения дел об оспаривании актов Комиссии или их отдельных положений Суд может принять одно из решений:

1) о признании оспариваемого акта или отдельных его положений соответствующими международным договорам, заключенным в рамках Таможенного союза;

2) о признании оспариваемого акта или отдельных его положений не соответствующими международным договорам, заключенным в рамках Таможенного союза.

Действие акта Комиссии или его отдельных положений, признанных Судом не соответствующими международным договорам, заключенным в рамках Таможенного союза, приостанавливается с даты вступления в силу решения Суда, и данный акт или его отдельные положения приводятся Комиссией в соответствие с международными договорами, заключенными в рамках Таможенного союза.

По результатам рассмотрения дел об оспаривании действий (бездействия) Комиссии Суд принимает одно из решений:

1) о признании оспариваемого действия (бездействия) не соответствующим международным договорам, заключенным в рамках Таможенного союза, и нарушающим права и законные интересы хозяйствующего субъекта в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности;

2) о признании оспариваемого действия (бездействия) соответствующим международным договорам, заключенным в рамках Таможенного союза, и не нарушающим права и законные интересы хозяйствующего субъекта в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Требования о возмещении убытков или иные требования имущественного характера Суд оставляет без рассмотрения.

Следует отметить, что указанное расширение круга лиц, имеющих право обращаться в Суд ЕврАзЭС, в полной мере соответствует сложившейся мировой практике. Так, учредительными документами международных латиноамериканских судов предусмотрено участие частных лиц в судопроизводстве. Например, в Андский суд[134] частные лица могут обращаться, когда актами интеграционного объединения нарушены права, предоставляемые учредительными документами интеграционного сообщества. Статья 31 Договора об учреждении Андского суда гласит: «Физические и юридические лица могут подавать иск об аннулировании (недействительности) против решений Совета министров иностранных дел, Комиссии Андского Сообщества, резолюций Генерального Секретариата или конвенций, если они нарушают их субъективные права и законные интересы». После принятия Модифицирующего протокола к Договору о создании Андского суда в 1996 г. (Протокол Кочабамба), физические и юридические лица могут обращаться в Андский суд по искам о неисполнении. Статья 25 Договора устанавливает: «Физические и юридические лица, чьи права были нарушены неисполнением своих обязательств одним из государств-членов, могут предъявлять иск в Генеральный Секретариат и в Суд в соответствии с правилами, предусмотренными ст. 24». Также частные лица могут обратиться в Андский суд в порядке иска о бездействии, когда орган Андского Сообщества не выполняет своего обязательства в соответствии с нормами права сообщества.

Кроме того, частные лица могут выбрать Андский суд в качестве арбитража для урегулирования частноправового конфликта. Согласно ст. 38 Договора об учреждении Андского суда «частные лица могут принять решение представить на рассмотрение арбитража Суда споры, возникающие из применения и толкования аспектов, содержащихся в контрактах частного характера и регулируемых правопорядком Андского сообщества». Суд выносит свое арбитражное решение, будь то по закону, или по справедливости, и оно является обязательным, не подлежит обжалованию и образует правовое основание для его исполнения согласно внутренним законам каждого государства-участника. В соответствии со ст. 39 Договора об учреждении Андского суда, «Генеральный Секретариат компетентен рассматривать споры посредством арбитража, разрешая споры, которые ему передали частные лица, связанные с применением и толкованием аспектов, содержащихся в контрактах частного характера и регулируемых правопорядком Андского Сообщества». Частные контракты – широкое понятие; охватывает любой контракт частного характера (поставка, купля-продажа, представительство, факторинг, лизинг, инжиниринг, лицензирование, инвестиции, страхование, строительство, транспортные договоры, договоры об эксплуатации). Условием обращения в арбитраж Андского суда, является то, что контракт должен быть связан с правопорядком Андского Сообщества.

Не менее интересен опыт Андского суда в области разрешения трудовых конфликтов, которые могут возникнуть между органами данного интеграционного объединения и их служащими. Так, Андский суд компетентен в рассмотрении трудовых споров, которые имеют место в органах или инстанциях андской интеграции. При урегулировании спора Суд применяет основные принципы трудового права, признанные Международной организацией труда (МОТ), и те принципы, которые являются общими для государств-членов. К компетенции Суда ЕврАзЭС и Экономического Суда СНГ также могло бы быть отнесено разрешение аналогичных споров.[135]

Кроме того, международные латиноамериканские суды (например, Андский Суд) наделены полномочиями по преюдициальному (досудебному) толкованию права.

Можно констатировать, что Евразийское экономическое сообщество и Таможенный союз продвинулись несомненно дальше в построении интеграции, нежели СНГ. А это предполагает и особый юридический подход к наделению определенной компетенцией органов ЕврАзЭС. В этих условиях важнейшее значение имеет ст. 2 Статута Суда ЕврАзЭС, которая закрепляет положение, согласно которому Суд принимает решения по спорам, указанным в п. 2 и 4 ст. 13 Статута, обязательные для исполнения сторонами спора. Кроме того, Суд ЕврАзЭС выносит консультативные заключения, которые имеют рекомендательный характер.

Представляется, что установленное в Статуте наделение ЕврАзЭС полномочиями по принятию юридически обязательных решений по указанному выше перечню дел способствует осуществлению целей интеграции и упорядочивает функционирование ЕврАзЭС и Таможенного союза, а также способствует единообразному и гармоничному применению международно-правовых актов, принятых обеими организациями, и, тем самым, продвигает интеграцию Евразийского экономического пространства на более высокий уровень.

Также в настоящее время в компетенцию Суда ЕврАзЭС входит «осуществление толкования положений международных договоров, действующих в рамках ЕврАзЭС, и решений органов ЕврАзЭС. Толкование осуществляется при принятии решений по конкретным делам, а также по запросам Сторон, высших судебных органов Сторон, Межгосударственного Совета, Межпарламентской Ассамблеи и Интеграционного Комитета ЕврАзЭС» (п. 3 ст. 13 Статута Суда ЕврАзЭС от 5 июля 2010 г. № 502). Представляется, что эта норма может быть расширена за счет закрепления права судов любого уровня государств – участников СНГ и ЕврАзЭС обращаться с ходатайством о досудебном толковании права в Экономический Суд СНГ и Суд ЕврАзЭС.

Следует отметить, что до недавнего времени Экономический Суд СНГ одновременно выполнял и полномочия Суда ЕврАзЭС и Таможенного союза. Однако такое положение не отвечало интенсивному развитию интеграционных процессов в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства. Очевидной в такой ситуации является необходимость создания Суда ЕврАзЭС как отдельного самостоятельного судебного органа. В этих условиях Межгоссоветом ЕврАзЭС было принято решение о формировании и организации деятельности Суда ЕврАзЭС как самостоятельного судебного органа Сообщества.[136]

23 декабря 2011 г. в г. Санкт-Петербурге состоялось внеочередное заседание Межпарламентской Ассамблеи ЕврАзЭС, на котором в торжественной обстановке назначен состав судей Суда ЕврАзЭС, по два судьи от каждого государства Сообщества.[137] Сроки их полномочий составляют шесть лет. Как самостоятельный судебный орган Сообщества Суд ЕврАзЭС начал свою работу с 1 января 2012 г. Местонахождение Суда – город Минск.

Наряду с рассмотрением споров экономического характера, возникающих при применении международных договоров и решений в рамках ЕврАзЭС, Суд ЕврАзЭС обладает компетенцией, связанной с рассмотрением дел о соответствии актов органов Таможенного союза международным договорам, составляющим договорно-правовую базу Таможенного союза, и об оспаривании решений, действий (бездействия) органов Таможенного союза; дает толкование международных договоров, составляющих договорно-правовую базу Таможенного союза, актов, принятых органами Таможенного союза; разрешает споры между Комиссией Таможенного союза и государствами, входящими в Таможенный союз, а также между государствами – членами Таможенного союза по выполнению ими обязательств, принятых в рамках Таможенного союза. Кроме того, к ведению Суда могут быть отнесены и иные споры, разрешение которых предусмотрено международными договорами в рамках ЕврАзЭС и Таможенного союза.

Особенность судопроизводства по делам, связанным с функционированием Таможенного союза, заключается в том, что Суд не рассматривает споры, за исключением споров о толковании международных договоров, составляющих договорно-правовую базу Таможенного союза, и актов, принятых органами Таможенного союза, без предварительного обращения к Комиссии Таможенного союза. В Суд ЕврАзЭС смогут обращаться:

• в рамках ЕврАзЭС, Стороны или органы ЕврАзЭС – если иное не предусмотрено международными договорами в рамках Сообщества;

• в рамках Таможенного союза – государства – члены Таможенного союза, хозяйствующие субъекты и органы Таможенного союза. Решения Суда ЕврАзЭС будут обязательными для государств – членов ЕврАзЭС, Таможенного союза, а также для органов ЕврАзЭС и Таможенного союза. Решение Суда будет окончательным и не подлежащим обжалованию. В случае неисполнения решения в установленные Судом сроки любая сторона спора сможет обратиться в Межгоссовет ЕврАзЭС (на уровне глав государств) для принятия решения по данному вопросу.

В целом повышение эффективности деятельности действующих судов является важнейшим направлением совершенствования интеграционных процессов на постсоветском пространстве.

* * *

Подводя итог проведенному анализу, можно констатировать, что если в Содружестве Независимых Государств только идет работа по активизации процессов интегративного сближения государств на основе Договора о Зоне свободной торговли, то в других межгосударственных объединениях на постсоветском пространстве, таких как ЕврАзЭС и Таможенный союз, процесс формирования Единого экономического пространства уже дает ощутимые результаты, выраженные, в том числе и во вступивших в силу международно-правовых актах. При этом наиболее активно развивающимся объединением является именно Таможенный союз. Однако «развитие и рост – это два ортогональных измерения процесса эволюции. Во всяком устойчивом росте обязательно скрыт будущий кризис, когда следы роста обременят и людей, и окружающую среду. Развитие по сути – это перманентная смена способов роста, прорыв его инерции».[138] Применительно к развитию интеграционных процессов на постсоветском пространстве таким «прорывом инерции» должен стать переход от простых (зона свободной торговли, таможенный союз) к «более продвинутым» (Ж. М. Кембаев) формам межгосударственной интеграции.

§ 4. Нелинейность интеграционных процессов на постсоветском пространстве

Сегодня одним из основных подходов к решению глобальных проблем современности является поиск способов коэволюции сложных социальных и геополитических систем, поскольку чем сложнее организована система и чем больше различных функций она выполняет, тем она более неустойчива в своем функционировании и развитии. В этих условиях понимание форм совместной жизни разнородных, находящихся на разном уровне развития социальных и геополитических структур, путей их устойчивого коэволюционного развития становится конструктивной альтернативой сегодняшнего дня. Однако на постсоветском пространстве вплоть до недавнего времени, как было показано выше, параметры и особенности процессов международного сотрудничества в разрешении проблем экономического, социального и культурного характера во многом определялись тем дезинтеграционным импульсом, который был получен советскими республиками в момент распада Советского Союза. В результате «социально-историческое пространство, детерминированное дезинтеграционным сценарием развития, представляет собой мир, опрокинутый в прошедшее время».[139]

Преодолеть эту «опрокинутость в прошлое» и воплотить в жизнь идеалы коэволюционного развития призваны разворачивающиеся на просторах бывшего СССР интеграционные процессы. Эти процессы подчиняются общим закономерностям самоорганизации сложных нелинейных систем, среди которых следует особо отметить «преддетерминированность» (Е. Н. Князева) направлений развития. «Для всякой сложной системы, – отмечают С. П. Курдюмов и Е. Н. Князева, – будущее, конечно, открыто и множественно, но оно не произвольно. Существует ограниченный набор возможностей дальнейшего развития, дискретный спектр эволюционных структур – аттракторов… Все воздействия и попытки построить организацию, которые выходят за пределы области притяжения («конуса») одного из аттракторов, оказываются тщетными… Структуры-аттракторы выглядят как «цели» эволюции, как «молчаливое знание» самой среды».[140] В качестве структуры – аттрактора, к которой эволюционируют межгосударственные объединения экономической интеграции и все постсоветское пространство в целом, предстает в этом контексте обозначенный в 2009 г. Председателем Правительства Российской Федерации В. В. Путиным в качестве цели развития интеграционных процессов «Евразийский союз от Лиссабона до Курил». Этот Союз мыслится как некий идеал, соединяющий в эволюционное целое основные тенденции и приоритеты экономического развития, включая формирование «экономики, основанной на знаниях» и социально-культурные стремления, «мощное наднациональное объединение, способное стать одним из полюсов современного мира и при этом играть роль эффективной «связки» между Европой и динамичными Азиатско-Тихоокеанским регионом».[141] Одним из исторически закономерных этапов асимптотического приближения к этой структуре-аттрактору является формирование на постсоветском пространстве Единого экономического пространства (ЕЭП) (рис. 2).

Отметим, что становление Евразийского союза как структуры – аттрактора развития постсоветского пространства требует целесообразного структурирования социальных функций, соответствующего выстраивания жизнедеятельности общества «под цель». Следовательно, интеграционные процессы неразрывно связаны не только с целеполаганием (проективным отношением к будущему состоянию постсоветского пространства), но и с целенаправлением – организацией функционирования для достижения идеальной цели. К настоящему времени процесс формирования ЕЭП вступил в решающую фазу – с 1 января 2012 г. вступил в действие пакет из 17 соглашений о функционировании ЕЭП.

Рассматривая правовую природу Единого экономического пространства, отметим несколько аспектов.

1. Как известно, категория «пространство» является весьма сложной и многоаспектной. В наиболее общем виде пространство определяется как форма существования объективной реальности, в первую очередь, материальных объектов и процессов, и потому ее свойствами являются протяженность и объем, единство прерывности и непрерывности. Иначе говоря, категория пространства характеризует структурность и протяженность систем материального мира и, в более широком смысле, элементов социальной действительности, и потому пространственные характеристики являются всеобщими, характерными как для природы, так и для общества и мышления. Не являются в этом отношении исключением и правовые феномены, более того, принадлежность пространственным параметрам является неотъемлемым элементом права: каждый правовой феномен развивается на определенной территории, на земле, воде, в воздухе, в космосе, в виртуальном пространстве; само наличие этого феномена обусловлено его расположенностью в пространстве, ограниченном некими рамками или пределами, отделенными от других определенными дистанциями, разграниченными на некоторые части или разделы.

Рис. 2. Единое экономическое пространство

Правовая наука до недавнего времени трактовала категорию «пространство» в достаточно узком смысле, связывая ее с понятием территории. Именно такое понимание пространства прослеживается в работах А. А. Тилле,[142] С. В. Полениной,[143] В. Н. Карташова[144] и ряда других ученых. Однако ускорение научно-технического прогресса, переход отдельных страт человеческого общества к постиндустриальной, информационно-ориентированной модели развития привели к возникновению и закреплению в арсенале правовой науки таких терминов, как «информационное пространство», под которым понимается «совокупность баз и банков данных, информационно-телекоммуникационных сетей и систем, а также технологий их ведения и использования, функционирующих на основе общих принципов и по правилам, обеспечивающим информационное взаимодействие организаций и граждан, а также удовлетворение их информационных потребностей»,[145] «единое пространство доверия», представляющее собой «структуру, определяющую организационные границы, в пределах которых находятся только заслуживающие доверия удостоверяющие центры, а сертификаты ключей подписей, изготовленные ими, признаются всеми участниками информационного взаимодействия в границах структуры и на равных условиях»,[146] и т. п. Это означает, что правовая наука все чаще трактует пространство не как «плоскостное», территориальное явление, а как элемент социальной действительности, в пределах которого возникают особые общественные отношения. «В законодательстве и научной юридической литературе, – констатирует Н. Н. Федосеева – термин «пространство» применяется обычно для обозначения промежутка, не ограниченного видимыми пределами, обладающими специфическими чертами и свойствами, порождающего особые общественные отношения (например, воздушное пространство, морское пространство, водное пространство)».[147] Иначе говоря, сегодня правовая наука трактует категорию «пространство» как сложное, многоуровневое и многоаспектное явление, элемент социальной действительности, выделяемый по целому ряду характерных признаков и их сочетаний, в результате действия которых в рамках этого явления возникают особые общественные отношения.

2. Выше уже отмечалось, что интенсификация глобализационных процессов приводит к «размыванию» суверенитета национального государства и, в более широком смысле, к «детерриториализации власти». «Границы территории государств, – отмечает В. С. Малахов, – перестают совпадать с границами власти и авторитета… На протяжении по крайней мере двух последних веков государства обладали исключительным статусом, благодаря четырем своим способностям:

• обеспечивать безопасность своего населения и создавать угрозу безопасности соседей;

• организовывать хозяйственную деятельность, тем самым создавая рабочие места;

• брать долги и давать кредиты;

• контролировать доступ к информации, а также устанавливать правила производства и трансляции смыслов, т. е. культуры. В течение последней трети ХХ столетия государство претерпело заметный ущерб по каждой из этих позиций».[148]

Схожей позиции придерживается и А. П. Назаретян: «…разнообразие макрогрупповых культур, самоорганизующихся по модели «они – мы», будет сходить на нет, трансформируясь в растущее разнообразие микрогрупповых[149] и индивидуальных культур. Данному процессу могут способствовать развитие и широкое распространение компьютерных сетей, которые освобождают человеческие контакты от пространственных зависимостей, преобразуют содержание товарно-стоимостных отношений (последовательно повышая удельный вес информационной составляющей), размывают государственные, таможенные и прочие границы и тем самым превращают в анахронизм само существование государственных, национальных и других макрообразований, зато обеспечивают произвольное группирование людей по интересам… Дорогой, но необходимой ценой за рост культурного разнообразия становятся, во-первых, ограничение исконного разнообразия живой природы, а во-вторых, гомогенизация глубинных смысловых пластов этнических, региональных, религиозных и прочих макрогрупповых культур…».[150] Такой подход, очевидно, является неприемлемым, поскольку «индивидуальные» и «микрогрупповые» культуры имеют смысл и могут существовать только в контексте «макрогрупповых культур», опосредующих социальные и природные константы бытия, обеспечивающих баланс «локальных» и «общих» традиций.

В этих условиях межгосударственная интеграция, представляющая собой способ выработки согласованных подходов к решению глобальных проблем современности и отражения общих тенденций правового развития, предстает как ответ на указанные вызовы, поскольку интеграционная группировка, осуществляя коллективную защиту своих членов от иностранной конкуренции, может способствовать более полному использованию каждой страной своих естественных конкурентных преимуществ.

3. Исходя из этих представлений, с учетом общих характеристик интеграционного объединения,[151] выделенных Ю. А. Тихомировым, можно сформулировать следующие атрибутивные признаки Единого экономического пространства, формируемого на просторах бывшего СССР в целях создания условий для стабильного и эффективного развития экономик и повышения уровня жизни населения составляющих его государств:

• территория – согласно ст. 1 Договора о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г.[152] Единое экономическое пространство образует пространство, состоящее из территорий Сторон указанного Договора. Аналогичная норма содержится и в ст. 1 Соглашения о формировании Единого экономического пространства от 19 сентября 2003 г.;[153]

• однотипные механизмы регулирования экономики составляющих это пространство государств, основанные на рыночных принципах и обеспечивающие свободное движение товаров, услуг, капитала и рабочей силы; согласованная налоговая, кредитно-денежная, валютно-финансовая, торговая и таможенная политика;

• наличие единой инфраструктуры;

• максимальное сближение, гармонизация и унификация правовых норм;

• принятие решений посредством не только согласования воль (международной унификации, в основе которой лежит международный правотворческий процесс), но и, преимущественно, правотворчества постоянно действующих органов ЕЭП (наднациональной унификации);

• наличие механизма, обеспечивающего соблюдение баланса, меры сочетания общечеловеческих интересов, интересов интеграционного объединения, а также национальных и индивидуальных интересов;

• наличие механизма ответственности за невыполнение согласованных решений.

Декларация от 18 ноября 2011 г. «О Евразийской экономической интеграции» провозгласила основным содержанием интеграции максимально полную реализацию потенциала Таможенного союза и Единого экономического пространства, совершенствование и дальнейшее развитие договорно-правовой базы, институтов и практического взаимодействия по следующим основным направлениям:

• обеспечение эффективного функционирования общего рынка товаров, услуг, капитала и трудовых ресурсов. В этой связи следует отметить негативное влияние, которое оказывает на формирование торгово-экономических отношений на постсоветском пространстве и, следовательно, на формирование общего (внутреннего) рынка, стремление товаропроизводителей продолжать на схожей технической и технологической базе производство однотипной продукции, сопоставимой по качеству и в силу этого не обладающей достаточной конкурентоспособностью. С тем, чтобы нейтрализовать это влияние наряду с эффективным функционированием общего (внутреннего) рынка товаров, услуг, капиталов и труда целью формирования Единого экономического пространства провозглашено формирование согласованной промышленной, транспортной, энергетической и аграрной политики, углубление производственной кооперации, включая возможное создание совместных транснациональных корпораций. Очевидно, что достижение этих целей требует не только развития единых транспортных, энергетических и информационных систем, но и создания общей системы мер государственной поддержки развития приоритетных отраслей экономики, производственной и научно-технологической кооперации, включая выделение приоритетным с точки зрения экономического и социального развития государств – участников ЕЭП производствам и отраслям государственных дотаций и субсидий. В то же время принимаемые государствами меры не должны приводить к нарушению конкуренции вследствие создания более благоприятных условий некоторым предприятиям или производству отдельных видов товаров;

• дальнейшее сближение, гармонизация национальных законодательств, а также их унификация в сферах, определенных соглашениями, составляющими договорно-правовую базу Единого экономического пространства;

• разработка и осуществление согласованной экономической политики, переход к согласованию параметров основных макроэкономических показателей государств-членов, углубление сотрудничества в валютной сфере;

• углубление сотрудничества в целях обеспечения экономической безопасности во всех ее аспектах;

• сотрудничество в вопросах миграционной политики. Отметим, что развитие интеграционных процессов на постсоветском пространстве требует особого внимания к последовательному развитию и реализации принципа обеспечения свободного перемещения иностранной рабочей силы. Указанный принцип, наряду со свободой перемещения товаров, услуг и капитала, получил закрепление в Договоре о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г. и Концепции формирования Единого экономического пространства приложенной к Соглашению о формировании Единого экономического пространства, подписанному 19 сентября 2003 г. Президентами Республики Беларусь, Республики Казахстан, Российской Федерации и Украины. В соответствии с указанными международными правовыми актами под принципом обеспечения свободного движения рабочей силы понимается обеспечение беспрепятственного перемещения физических лиц государств-участников в рамках Единого экономического пространства и формирование согласованной миграционной политики в отношении третьих стран с учетом норм и принципов международного права и ВТО. Реализация интеграционных задач и выполнение международных обязательств может строиться только на стабильной основе, что предполагает закрепление единообразных подходов к определению правового статуса трудящихся мигрантов и членов их семей, а также к регулированию порядка осуществления ими трудовой деятельности. Это требует от каждого государства, составляющего Единое экономическое пространство, обеспечить необходимый уровень защиты интересов собственных граждан, с одной стороны, и правовую защищенность иностранных работников, включая устранение из этой сферы незаконных и «серых» схем, – с другой. Важнейшее значение имеет развитие и регулирование системы управления миграцией, включая обеспечение свободы перемещения лиц, не занимающихся экономической деятельностью, а также создание унифицированного правового режима в части трудоустройства, вознаграждения, других условий труда и занятости, разработки единых минимальных стандартов социальной защиты для всех пребывающих на территории Единого экономического пространства;[154]

• обеспечение совместимости стандартов образования;

• всемерное развитие сотрудничества в сфере культуры, связей по линии парламентов и деловых сообществ, контактов между людьми;

• дальнейшее развитие межрегионального и приграничного сотрудничества, формирование эффективных структур межрегионального взаимодействия;

• совершенствование и развитие наднациональных институтов;

• развитие сотрудничества в сфере внешней политики по вопросам, представляющим взаимный интерес.

Кроме того, Декларация о Евразийской экономической интеграции задает траекторию приближения к структуре-аттрактору, к которой эволюционирует евразийская система, установив, что «Стороны будут стремиться завершить к 1 января 2015 г. кодификацию международных договоров, составляющих нормативно-правовую базу Таможенного союза и Единого экономического пространства, и на этой основе создать Евразийский экономический союз. Данная работа будет включать в том числе договоренности по:

• сбалансированной макроэкономической, бюджетной и конкурентной политике;

• структурным реформам рынков труда, капиталов, товаров и услуг;

• созданию евразийских сетей в сфере энергетики, транспорта и телекоммуникаций».

Вместе с тем не следует забывать, что спектры эволюционных путей в будущее могут трансформироваться из-за изменений собственных свойств соответствующих сложных систем, открывая новые возможности дальнейшего развития. В этой связи особую значимость приобретает и иная установка, согласно которой «ЕЭП на любом этапе своего формирования и функционирования будет открыт для присоединения других государств, разделяющих цели и принципы Союза и готовых к их реализации».

* * *

Интеграционные процессы на постсоветском пространстве развиваются разнонаправлено и подвержены влиянию различного рода факторов, имеющих как объективный, так и субъективный характер. Говоря о роли субъективных факторов, можно привести мнение, впервые озвученное Президентом Узбекистана И. Каримовым и «с удовольствием» повторенное экс-Президентом Киргизии А. Акаевым: «После распада СССР мы испытывали эйфорию в надежде на то, что Запад займет тот вакуум, который образовался с уходом из региона России».[155] К факторам объективного рода, прежде всего, следует отнести экономические процессы, происходящие в государствах постсоветского пространства, которые детерминируют и обусловливают развитие интеграционного взаимодействия. Анализ современных процессов интеграции показывает, что в ее основе лежат экономические интересы государств, их выгоды от участия в том или ином межгосударственном интеграционном объединении. В Декларации о Евразийской экономической интеграции закреплено, что в своем практическом сотрудничестве государства Единого экономического пространства руководствуются нормами и правилами ВТО и подтверждают важность присоединения всех трех государств к этой Организации.

Присоединение к ВТО государств – членов интеграционных объединений постсоветского пространства может привести к возникновению противоречащих друг другу международных обязательств. В целях обеспечения выполнения требований ВТО на уровне Таможенного союза Республикой Беларусь, Республикой Казахстан и Российской Федерацией подписан Договор о функционировании Таможенного союза в рамках многосторонней торговой системы от 19 мая 2011 г., в соответствии с которым обязательства, принимаемые государством – членом Таможенного союза при присоединении к ВТО, становятся частью правовой системы Таможенного союза. Кроме того, устанавливается приоритет обязательств Стороны в рамках ВТО перед ее обязательствами в рамках Таможенного союза.

Вместе с тем было бы неправильно отрицать роль политических факторов, от которых – особенно ярко это проявляется на постсоветском пространстве – зависит развитие интеграции и степень интегративного сближения государств. Так, например, сравнивая временные рамки прохождения основных этапов сближения национальных правовых систем государств – участников Таможенного союза и ЕЭП, с динамикой формирования и развития иных интеграционных объединений, например, Европейского союза (табл. 1), можно сделать вывод о довольно быстром развитии интеграционных процессов в рамках ЕврАзЭС. Это свидетельствует о наличии как политической воли, так и желания государств развиваться в рамках интеграционных структур.

Анализ учредительных документов созданных на постсоветском пространстве межгосударственных объединений экономической интеграции, и прежде всего – Таможенного союза, показывает, что они сочетают в себе как международные, так и наднациональные черты. При этом в основе межгосударственных интеграционных объединений лежат международные договоры, в которых государства посредством согласования своих интересов определяют правила функционирования конкретного объединения и его институтов. Таким образом, межгосударственные интеграционные объединения обладают международно-правовой природой.

Международные договоры, учреждающие межгосударственные интеграционные объединения на постсоветском пространстве и обеспечивающие их функционирование, являются правообразующими источниками для других международно-правовых актов, в частности, решений Межгосударственного Совета ЕврАзЭС, решений Евразийской экономической комиссии, технических регламентов ЕврАзЭС и Таможенного союза, Основ законодательства ЕврАзЭС, решений Суда ЕврАзЭС и т. д. В качестве характерной особенности межгосударственной договорной практики в рамках ЕврАзЭС и Таможенного союза следует назвать институт временного применения международных договоров. Данный институт, закрепленный Венской конвенцией о праве международных договоров 1969 г. и предусмотренный Федеральным законом «О международных договорах Российской Федерации», способствует более оперативной реализации международных договорных обязательств. Однако органам государственной власти следует учитывать положения Закона о международных договорах, закрепляющие правила временного применения международных договоров, особенно это касается норм о сроке временного применения.

Таблица 1. Этапы интеграции Европейского Союза и Евразийского экономического сообщества

Развитый международно-правовой инструментарий межгосударственных интеграционных объединений (в первую очередь, это относится к ЕврАзЭС и Таможенному союзу), с одной стороны, позволяет эффективно регулировать самые различные отношения государств, с другой – требует наличия выверенных организационно-правовых механизмов реализации международных предписаний на внутригосударственном уровне.

Для Российской Федерации данный вопрос представляет особую важность ввиду того, что российская Конституция определяет в качестве части правовой системы и отдает приоритет по отношению к законам исключительно международным договорам Российской Федерации. Что касается решений органов межгосударственных интеграционных объединений, то этот вопрос в Конституции Российской Федерации не находит отражения. Федеральный закон «О международных договорах Российской Федерации» также регламентирует вопросы заключения, исполнения и прекращения международных договоров Российской Федерации, т. е. не затрагивает вопросы, связанные с решениями международных организаций и, в частности, межгосударственных интеграционных объединений. Ввиду того, что такие решения и не должны являться предметом правового регулирования Закона о международных договорах, было бы целесообразно разработать специальный нормативно-правовой акт, регламентирующий вопросы реализации решений, принимаемых международными организациями, органами межгосударственных объединений.

В связи с этим, на наш взгляд, исходя из принципа добросовестного соблюдения международных обязательств, в случае коллизий между положениями решений органов интеграционных объединений и российским законодательством, следует исходить из принципа благожелательного отношения к международному праву, т. е. посредством правил юридической техники и организационно-правовых механизмов имплементации создать необходимые условия для реализации международных обязательств. Также не следует забывать о возможности согласованного толкования решений органов интеграционных объединений и внутригосударственных нормативно-правовых актов. Вот почему важнейшим средством совершенствования действующей международно-правовой базы межгосударственных интеграционных объединений является правовой мониторинг, который позволяет своевременно выявлять правовые коллизии разного «уровня»[156] – между нормами права межгосударственного объединения и нормами общего международного права; между нормами права различных межгосударственных объединений, «сосуществующих» на одной и той же территории; между нормами права межгосударственного объединения и нормами национального права государств – участников этого объединения; а также коллизии внутри правовой базы самого межгосударственного объединения.

Глава 3. Гармонизация законодательства государств как обеспечение интеграционных процессов на постсоветском пространстве

§ 1. Правотворчество в условиях развития интеграционных процессов: соотношение международных и внутригосударственных норм

Научное исследование проблем гармонизации законодательства государств – членов Таможенного союза необходимо начинать с того, что само понятие «гармонизация законодательства» сравнительно недавно вошло в инструментарий международного права. Вообще же понятие «гармония» – стройная, соразмерная согласованность целого и входящих в него частей, больше свойственно музыке, сфере искусства, архитектуры.[157] В процессе же гармонизации законодательства очевидно стремление к непротиворечивой, согласованной, соединенной в единое целое гармонии законодательства различных государств, обобщение их законодательных подходов и определение единой линии международного сотрудничества, которая, как правило, выражается в форме международного договора, закрепляющего согласованные подходы государств по какому-либо важному предмету сотрудничества. Как отмечает Н. Г. Доронина, «гармонизация законодательства является способом международно-договорной унификации права, основанным на обязательстве государства при разработке национального законодательства следовать определенному направлению (принципу) правового регулирования, сформулированному в международном соглашении».[158] Трудности гармонизации на международном уровне заключаются в том, что уже на предшествующем международному уровню гармонизации – национальном уровне, добиться согласованности, стройности, как минимум непротиворечивости в системе права и в наиболее его формализованной части, в законодательстве даже одного государства – задача достаточно сложная.

На наш взгляд, можно говорить о том, что постепенно на постсоветском пространстве накапливается опыт гармонизации законодательства тех государств, которые объединяются в различные межгосударственные интеграционные объединения. Так, можно говорить об определенных этапах гармонизации законодательства России и Беларуси как членов Союзного государства, России, Белоруссии и Казахстана как участников уже трехстороннего межгосударственного объединения – Таможенного союза. Определенные сдвиги в направлении гармонизации законодательства государств-членов имеются и в рамках других межгосударственных объединений с участием России – ЕврАзЭС и СНГ.

При этом гармонизация законодательства государств – членов ЕврАзЭС и Таможенного союза является обязательным этапом формирования и перехода к Единому экономическому пространству. Формирующаяся международная договорная база как ЕврАзЭС, так и Таможенного союза, и уже принятые международные договоры в ряде случаев специально направлены на достижение гармонизации законодательств государств-членов данных межгосударственных интеграционных объединений в определенных важных сферах международного сотрудничества. В частности, одним из наиболее ярких примеров гармонизации законодательства государств – членов ЕврАзЭС и Таможенного союза является международная договорная база в области технического регулирования.

Очевидно, что вопросы гармонизации национальных законодательств государств – членов ЕврАзЭС приобретают особую актуальность по мере усиления интеграции в рамках данной международной организации. По мнению В. Д. Ипатова, гармонизация законодательств государств – членов Сообщества представляет собой согласование общих подходов и концепций, совместную разработку правовых принципов и выработку совместных решений по актуальным для всех государств проблемам. Целью такой работы является установление согласованности, стройности и, как минимум, непротиворечивости регулирования отношений в различных сферах жизни государств – членов ЕврАзЭС. Для этого необходимо придерживаться согласованности правового регулирования, синхронности принятия актов законодательства, последовательности проведения работ по гармонизации законодательства государств – членов Сообщества. При этом отказ от специфики национальных правовых традиций, отражающих разнообразие и уникальность организации жизни в разных государствах, не является ни целью, ни условием гармонизации законодательства.[159]

Действительно, осуществление гармонизации и унификации законодательства для государств – членов ЕврАзЭС и Таможенного союза не является самоцелью, скорее, гармонизацию и унификацию следует рассматривать как меры, необходимые для эффективной реализации целей интеграции и для Сообщества, и для Таможенного союза, т. е. для достижения построения единого экономического пространства.

Договор о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве содержит отдельную гл. V, посвященную сближению и унификации законодательства. Статья 56 Договора устанавливает, что Стороны принимают согласованные меры по сближению и унификации законодательных и иных правовых актов Сторон (далее – меры по гармонизации законодательства), которые оказывают непосредственное воздействие на выполнение Сторонами положений настоящего Договора. Эта норма определяет три важных фактора, характеризующих природу процесса гармонизации законодательства.

Во-первых, меры по гармонизации являются мерами согласованного характера, что предполагает их осуществление на основе, в порядке и в пределах, устанавливаемых международными соглашениями, заключаемыми между государствами – членами ЕврАзЭС. Согласованность означает также, что процесс гармонизации законодательства должен носить планомерный характер, базироваться на исполнении заключаемых международных договоров, направленных на достижение фундаментальных целей и задач сотрудничества.

Во-вторых, из содержания указанной статьи следует, что процесс гармонизации законодательства должен заключаться в сближении и унификации. Вместе с тем термины «гармонизация», «унификация», «сближение» являются сложными юридическими понятиями, чье значение обретает специфические оттенки в рамках правовых систем тех или иных региональных интеграционных объединений. Однако, как правило, всегда подчеркивается, что унификация права в широком смысле этого понятия заключается не в том, чтобы снять различия в правовом регулировании аналогичных отношений в праве отдельных государств, создав единообразные нормы права, а в том, чтобы снять препятствия на пути международного сотрудничества и связанного с ним развития регулируемых национальным правом отношений.

В-третьих, стороны определяют в качестве предмета гармонизации законодательство, связанное с исполнением ими обязательств, вытекающих из Договора. Тем самым очерчиваются области общественных отношений, имеющие наиболее существенное значение для функционирования Таможенного союза и Единого экономического пространства.[160]

Следует отметить, что в настоящее время Договором об учреждении Евразийского экономического сообщества от 10 октября 2000 г., Договором о статусе Основ законодательства Евразийского экономического сообщества, порядка их разработки, принятия и реализации и решениями органов ЕврАзЭС от 18 июля 2004 г. предусмотрены механизмы, способствующие гармонизации национальных законодательств государств-членов ЕврАзЭС. К таким механизмам можно отнести:[161]

• международные договоры, заключенные в рамках ЕврАзЭС;

• решения органов ЕврАзЭС;

• собственная инициатива государств – членов ЕврАзЭС;

• Основы законодательства ЕврАзЭС;

• типовые проекты законодательных актов, на основе которых государства-члены ЕврАзЭС разрабатывают акты национального законодательства;

• рекомендации по гармонизации (сближению, унификации) законодательств государств-членов, предложения по синхронизации процедур принятия законодательных актов в парламентах Сообщества.

Для построения интегрированного евразийского экономического пространства особое значение имеет согласование национальных законодательств государств – участников ЕврАзЭС и Таможенного союза. Так, например, в Соглашении о правовом обеспечении формирования Таможенного союза и Единого экономического пространства от 26 октября 1999 г. определены отрасли законодательства, в которых государства-участники будут проводить «гармонизацию (сближение, унификацию)». На наш взгляд, с международно-правовой точки зрения, с такой формулировкой данной нормы Соглашения нельзя согласиться. Понятия «гармонизация», «сближение», «унификация» не тождественные юридические категории. Гармонизация представляет собой процесс целенаправленного сближения отраслей национального законодательства, утверждения общих институтов и норм, устранения противоречий. Сближение законодательств близко понятию гармонизация. Унификация означает введение в правовые системы государств – участников межгосударственного объединения единообразных норм. Представляется, что основным средством осуществления унификации являются международные договоры. Таким образом, в международном договоре целесообразно отделять друг от друга понятия «гармонизация», «сближение», «унификация» и вырабатывать соответствующие подходы, направленные на гармонизацию, сближение и унификацию национальных законодательств.

Терминам «гармонизация, сближение, унификация» даются определения в Предложениях по совершенствованию организационно-правового механизма реализации правовых актов Евразийского экономического сообщества,[162] которые по сути приняты с целью выполнения отдельных положений Соглашения о правовом обеспечении формирования Таможенного союза и Единого экономического пространства от 26 октября 1999 г. Однако указанные предложения содержат некоторые юридические неточности, что также может отразиться на выполнении правовых актов Евразийского экономического сообщества.

Важное значение для построения интеграции имеет Решение Межгосударственного Совета Евразийского экономического сообщества от 26 февраля 2002 г. № 39 «О Положении о порядке согласования проектов решений правительств государств – членов Евразийского экономического сообщества по вопросам регулирования внешнеторговой деятельности и порядке их принятия».[163] Данное Положение устанавливает, что решение правительства государства – члена Евразийского экономического сообщества по вопросам регулирования внешнеторговой деятельности принимается после его согласования с правительствами других государств – членов ЕврАзЭС за исключением специально оговоренных случаев. Согласованию подлежат проекты решений правительств государств – членов ЕврАзЭС по следующим вопросам:

• установления (изменения) ставок ввозных таможенных пошлин с учетом ст. 8 Соглашения об Общем таможенном тарифе государств – участников Таможенного союза от 17 февраля 2000 г.;

• установления количественных ограничений, а также других мер нетарифного регулирования экспорта и импорта товаров. К согласованию могут предлагаться проекты решений правительств и по другим вопросам, связанным с регулированием внешнеторговой деятельности государств – членов ЕврАзЭС.

На наш взгляд, рассматриваемое Положение имеет несомненно позитивный эффект для построения интегрированного евразийского экономического пространства. Однако его влияние на развитие интеграционных процессов будет, на наш взгляд, более существенным, если Положение будет содержать более широкий круг внутригосударственных вопросов, которые непосредственно затрагивают сотрудничество государств в рамках Евразийского экономического сообщества. С учетом динамичного развития Таможенного союза, государствам – участникам Таможенного союза также возможно разработать подобный международно-правовой акт, касающийся согласования решений, готовящихся правительствами государств – членов Таможенного союза и затрагивающих компетенцию Таможенного союза.

§ 2. Обеспечение свободы движения товаров

Свобода передвижения товаров практически с самого первого дня провозглашалась одним из приоритетных направлений развития интеграционных процессов на постсоветском пространстве. И если Соглашение о создании Содружества Независимых Государств от 8 декабря 1991 г., ратифицированное постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 12 декабря 1991 г. № 2014–1,[164] говорило о развитии «равноправного и взаимовыгодного сотрудничества народов и государств в области … экономики» в целом, то иные международные правовые акты, регулирующие интеграционные процессы на постсоветском пространстве, включая Соглашение стран СНГ 1994 г. о создании зоны свободной торговли, Договор 1999 г. о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве, Соглашение 2003 г. о формировании Единого экономического пространства, Договор 2007 г. о создании Единой таможенной территории и формировании Таможенного союза и иные, среди целей, которые должны быть достигнуты в ходе интеграции, назвали именно устранение препятствий для свободного движения товаров. Ведь открытие национального рынка при определенных условиях может стать мощным стимулом для улучшения качества товаров и, как следствие, иметь большое значение как для экономического, так и для социального развития страны.

Анализируя акты межгосударственных объединений экономической интеграции, регламентирующие вопросы свободы передвижения товаров, нельзя не согласиться с мнением С. Ю. Кашкина,[165] который указывает на то, что, употребляя термин «свободы», мы должны понимать, что он означает. В узком значении каждая из свобод (свобода передвижения товаров, свобода передвижения людей, свобода передвижения (предоставления) услуг и свобода передвижения капитала) означает определенное субъективное право физических лиц, являющихся гражданами государств – членов соответствующего интеграционного объединения, и юридических лиц, зарегистрированных на территории таких государств, а также, в некоторых случаях, и иностранцев. Например, свобода передвижения товаров в своем узком значении означает право любого из этих лиц свободно и беспрепятственно перемещать товары между государствами-членами. В более широком смысле термин «свобода» означает не только собственно свободу осуществлять те или иные действия, но и весь комплекс прав и обязанностей, связанных с такой свободой и закрепленных в нормативных актах соответствующих межгосударственных интеграционных объединений, государств – членов этих объединений, а также в решениях судебных органов.

Международные правовые акты, определяющие динамику и направленность интеграционных процессов на постсоветском пространстве, среди приоритетных направлений деятельности по обеспечению свободы передвижения товаров называют:

1) запрещение как экспортных, так и импортных таможенных пошлин и любых эквивалентных им мер, а также количественных ограничений между государствами-членами. С. Ю. Кашкин отмечает, что обычно именно это и называется свободой передвижения товаров;[166]

2) принятие общего таможенного тарифа, т. е. единой системы регулирования экспортно-импортных отношений с третьими странами;

3) запрещение дискриминационного внутригосударственного налогообложения;

4) запрещение количественных ограничений и мер с равнозначным эффектом.

Рассмотрим некоторые из этих направлений более подробно.

2.1. Таможенно-тарифное и налоговое регулирование

В процессе формирования на постсоветском пространстве межгосударственных объединений экономической интеграции возникает множество правовых вопросов, непосредственно влияющих на одну из ключевых сфер экономики государств – участников этих объединений – внешнеторговую деятельность. Ускорение технологических и структурных изменений в мировой экономике и экономике интеграционных объединений, расширение ассортимента торговли, повышение конкурентоспособности новых центров силы, о которых шла речь в гл. 1 настоящего исследования, еще более усложняют эту деятельность. При этом необходимо:

• обеспечить баланс прав и интересов субъектов внешнеторговой деятельности, с одной стороны, и государств – участников интеграционных объединений – с другой;

• не усложнить таможенное администрирование;

• не допустить возникновения коллизий с положениями других отраслей права.

Очевидно, что решение этих задач возможно только путем преобразования нормативно-правовой базы, регулирующей общественные отношения, складывающиеся в таможенной сфере. Наиболее эффективно эта задача решается в рамках Таможенного союза, объединяющего Россию, Белоруссию и Казахстан, который стал, повторим еще раз, «практически необратимой реальностью» (О. Г. Анохина) 1 (6) июля 2010 г.

Как показано выше, объединившему указанные три государства Таможенному союзу предшествовал долгий процесс объединений и согласований. Еще в январе 1995 года президенты Российской Федерации, Республики Казахстан и Республики Беларусь подписали соглашения о Таможенном союзе.[167] Летом того же года были сняты таможенные посты на границе Республики Беларусь и Российской Федерации и одновременно был введен упрощенный порядок таможенного контроля на границе Российской Федерации и Республики Казахстан. В 1996 г. к Соглашениям присоединилась Киргизская Республика, а в 1999 г. – Республика Таджикистан.[168] В указанный период из-за разногласий не удалось создать полновесный Таможенный союз (кроме того, в 1998 г. Киргизская Республика самостоятельно вступила в ВТО). В рамках действия режима свободной торговли была произведена только отмена таможенных пошлин и других ограничительных мер в торговле товарами, произведенными на территории стран-участниц. Таким образом, в рамках СНГ таможенный союз не состоялся ни юридически, ни фактически. В период с 2000 по 2006 гг. государства – участники Таможенного союза объединились в Евразийское экономическое сообщество, и лишь в середине 2007 г. Межгосударственным Советом ЕврАзЭС был подписан Договор о создании Таможенного союза в составе России, Казахстана и Белоруссии.[169]

Таможенный союз представляет собой форму торгово-экономической интеграции сторон, предусматривающую единую таможенную территорию, в пределах которой во взаимной торговле товарами, происходящими с единой таможенной территории, а также происходящими из третьих стран и выпущенными в свободное обращение на этой таможенной территории, не применяются таможенные пошлины и ограничения экономического характера (за исключением специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мер).[170] При этом государства – члены Таможенного союза применяют единый таможенный тариф и другие меры регулирования торговли товарами с третьими странами. Единую таможенную территорию Таможенного союза составляют территории Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации, а также находящиеся за пределами территорий союзных государств искусственные острова, установки, сооружения и иные объекты, в отношении которых государства – члены Таможенного союза обладают исключительной юрисдикцией. Пределы таможенной территории Таможенного союза являются его таможенной границей.[171]

Таможенное регулирование в Таможенном союзе представляет собой правовое регулирование отношений, связанных с перемещением товаров через таможенную границу Таможенного союза, их перевозкой по единой таможенной территории Таможенного союза под таможенным контролем, временным хранением, таможенным декларированием, выпуском и использованием в соответствии с таможенными процедурами, проведением таможенного контроля, уплатой таможенных платежей, а также властных отношений между таможенными органами и лицами, реализующими права владения, пользования и распоряжения указанными товарами. Осуществляется оно в соответствии с таможенным законодательством Таможенного союза, а в части, не урегулированной таким законодательством, до установления соответствующих правоотношений на уровне таможенного законодательства Таможенного союза, – в соответствии с законодательством государств – членов Таможенного союза.

Таможенное законодательство Таможенного союза представляет собой сложную, многоаспектную систему, ключевым элементом которой является Таможенный кодекс Таможенного союза (далее также – ТК ТС).[172] С принятием этого акта важными новшествами в сфере таможенного регулирования стали: создание единых условий транзита на всей территории Таможенного союза; отмена таможенного оформления и таможенного контроля за товарами, происходящими с территории государств – членов Таможенного союза, выпущенными иностранными товарами для свободного потребления на единой таможенной территории, изменения порядка декларирования товаров и т. д.

Однако ТК ТС является не единственным актом, регулирующим вопросы передвижения товаров на единой таможенной территории. В систему правовых актов, в соответствии с которыми осуществляется таможенное регулирование в Таможенном союзе, входят также:

1) международные правовые акты по вопросам, не урегулированным ТК ТС. Как было показано выше, эффективное функционирование межгосударственных объединений экономической интеграции требует сближения, уточнения и впоследствии унификации законодательств государств – членов указанных интеграционных объединений, устанавливающих юридическую ответственность за нарушение требований таможенного законодательства и, в более широком смысле, за нарушение законодательства в различных областях интеграции. В противном случае деяние, наказуемое, например, по КоАП РФ, может не считаться правонарушением по административному законодательству Казахстана. Это означает, что сближения, а затем и унификации требуют положения национального законодательства, определяющего как составы административных правонарушений и уголовных преступлений, так и санкции за их совершение. Значимым аспектом является понимание пространственных аспектов действия национальных кодексов об административных правонарушениях, а также других важных положений этого законодательства, например субъектов административной ответственности, субъектов административной юрисдикции, субъектов, потерпевших от административного правонарушения, системы административных наказаний (взысканий), составов административных правонарушений, производства по делам об административных правонарушениях и др. Так, например, требуется более четкое определение понятия «длящихся» административных правонарушений, которые КоАП Российской Федерации, в отличие от законодательства Республики Казахстан и Республики Беларусь, недостаточно четко урегулированы. Поскольку Российская Федерация географически находится как бы между Казахстаном и Белоруссией, то все транзитные поставки товаров в Россию будут производиться через одну из этих стран – участниц Таможенного союза. Такое положение означает, что при выявлении в указанной транзитной поставке административного правонарушения в таможенном деле транзитная сторона (Казахстан или Белоруссия), руководствуясь положениями своего законодательства о длящемся административном правонарушении, будет вправе потребовать у России все материалы по выявленному нами же делу и незаконный товар под свою юрисдикцию. В целом же на единой таможенной территории Таможенного союза могут возникнуть различные варианты административной юрисдикции:

1) административная юрисдикция государства – члена Таможенного союза, где, например, воздушное либо морское судно зарегистрировано;

2) административная юрисдикция транзитного государства как члена Таможенного союза;

3) административная юрисдикция государства, не являющегося членом Таможенного союза, где, например, воздушное или морское судно зарегистрировано. Это свидетельствует об актуальности создания системы мониторинга расхождений в текстах национальных законодательных актов и актах интеграционных объединений, имеющих обязательный для исполнения характер.

С тем чтобы сблизить национальное законодательство государств – членов Таможенного союза, определяющего как составы административных правонарушений и уголовных преступлений, так и санкции за их совершение, в рамках Таможенного союза были приняты Договор об основных принципах уголовной и административной ответственности за нарушения таможенного законодательства Таможенного союза и государств – членов Таможенного союза,[173] Договор об особенностях уголовной и административной ответственности за нарушения таможенного законодательства Таможенного союза и государств-членов Таможенного союза,[174] Соглашение о правовой помощи и взаимодействии таможенных органов государств – членов Таможенного союза по уголовным делам и делам об административных правонарушениях.[175] Россия, Белоруссия и Казахстан договорились унифицировать национальное законодательство в части привлечения к административной ответственности за нарушения союзных таможенных правил, так как при создании единой таможенной территории и таможенной границы трех стран товар может быть помещен под таможенную процедуру в одной стране, а контроль за соблюдением такой процедуры и привлечение к ответственности за ее нарушение может осуществляться другой страной. Поэтому государства – участники Таможенного союза должны признавать решения по делам об административных правонарушениях, вынесенные одной из этих стран, и принимать меры по их исполнению. В целях единообразного определения противоправности деяний, связанных с нарушением таможенного законодательства Таможенного союза и законодательства Сторон ст. 3 Договора об особенностях уголовной и административной ответственности за нарушения таможенного законодательства Таможенного союза и государств – членов Таможенного союза устанавливает обязанность Сторон внести изменения в свое законодательство. В нашей стране соответствующие изменения были внесены в КоАП РФ и УК РФ Федеральным законом от 6 декабря 2011 г. № 409-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»[176] и Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации».[177]

Не менее значимыми являются и такие акты коммунитарного права, как Соглашение об основаниях, условиях и порядке изменения сроков уплаты таможенных пошлин,[178] Соглашение о некоторых вопросах предоставления обеспечения уплаты таможенных пошлин, налогов в отношении товаров, перевозимых в соответствии с процедурой таможенного транзита, особенностях взыскания таможенных пошлин, налогов и порядке перечисления взысканных сумм в отношении таких товаров,[179] и т. д. В частности, приложением 5 к Соглашению о порядке перемещения физическими лицами товаров для личного пользования через таможенную границу таможенного союза и совершения таможенных операций, связанных с их выпуском[180] установлены единые ставки таможенных пошлин, налогов, уплачиваемых в соответствии со ст. 360 ТК ТС физическими лицами при перемещении через таможенную границу товаров для личного пользования. Еще один особый случай определения применимой ставки предусмотрен международным договором стран – членов Таможенного союза, принятым в целях реализации нормы, предусмотренной п. 6 ст. 4 Соглашения о едином таможенно-тарифном регулировании от 25 января 2008 г.,[181] в соответствии с которой государства – члены Таможенного союза могут согласовывать условия и порядок применения одним из участников Союза в исключительных случаях более высоких или более низких ставок ввозных таможенных пошлин. Во исполнение этой нормы был принят Протокол от 12 декабря 2008 г. «Об условиях и порядке применения в исключительных случаях ставок ввозных таможенных пошлин, отличных от ставок Единого таможенного тарифа»;[182]

2) решения Комиссии Таможенного союза (Евразийской экономической комиссии) как наднационального регулирующего органа. Так, именно Комиссии решением Межгосударственного Совета Евразийского экономического сообщества (высшим органом Таможенного союза) на уровне глав государств от 27 ноября 2009 г. № 18 (в ред. решения Высшего Евразийского экономического совета от 19 декабря 2011 г. № 17)[183] предоставлены полномочия по ведению единого таможенного тарифа Таможенного союза, который является важнейшим инструментом торговой политики Союза, обеспечивающим:

• рационализацию товарной структуры ввоза товаров на Единую таможенную территорию государств – участников Таможенного союза;

• поддержание рационального соотношения вывоза и ввоза товаров на единой таможенной территории союзных государств;

• создание условий для прогрессивных изменений в структуре производства и потребления товаров в Таможенном союзе;

• защиту экономики Таможенного союза от неблагоприятного воздействия иностранной конкуренции;

• обеспечение условий для эффективной интеграции Таможенного союза в мировую экономику.

Во исполнение указанных полномочий решением Комиссии Таможенного союза от 18 ноября 2011 г. № 850[184] утверждена единая товарная номенклатура внешнеэкономической деятельности Таможенного союза; установлены ставки ввозных таможенных пошлин Единого таможенного тарифа Таможенного союза, а также утвержден Перечень товаров и ставок, в отношении которых в течение переходного периода Республикой Казахстан применяются ставки ввозных таможенных пошлин, отличные от ставок единого таможенного тарифа Таможенного союза. Указанные документы вступили в силу с 1 января 2012 г. решениями Комиссии Таможенного союза утверждены: формы таможенных документов и инструкции по их заполнению; регламент ведения единого таможенного реестра объектов интеллектуальной собственности; порядок совершения таможенных операций по товарам для личного пользования физических лиц; перечни товаров, временно ввозимых с полным условным освобождением от уплаты таможенных пошлин; документы по классификации товаров и таможенной стоимости; формы, реестры, порядки и другие документы по администрированию свободных таможенных зон и свободных складов;

3) законодательные и иные нормативные правовые акты государств – членов Таможенного союза, призванные восполнять пробелы в правовом регулировании и регулировать отношения, не регламентированные ТК ТС. В Российской Федерации основополагающим законодательным актом в рассматриваемой сфере является Федеральный закон от 27 ноября 2010 г. № 311-ФЗ «О таможенном регулировании в Российской Федерации» (в ред. от 6 декабря 2011 г.),[185] который:

• регулирует отношения, связанные с ввозом товаров в Российскую Федерацию и вывозом товаров из Российской Федерации, их перевозкой по территории Российской Федерации под таможенным контролем, перемещением товаров между территорией Российской Федерации и территориями искусственных островов, установок и сооружений, над которыми Российская Федерация осуществляет юрисдикцию в соответствии с законодательством Российской Федерации и нормами международного права, временным хранением, таможенным декларированием, выпуском и использованием в соответствии с таможенными процедурами, проведением таможенного контроля, взиманием и уплатой таможенных платежей;

• устанавливает полномочия органов государственной власти Российской Федерации в таможенной сфере;

• закрепляет права и обязанности лиц, осуществляющих деятельность, связанную с ввозом товаров в Российскую Федерацию и их вывозом из Российской Федерации, а также лиц, осуществляющих деятельность в сфере таможенного дела;

• устанавливает правовые и организационные основы деятельности таможенных органов Российской Федерации;

• регулирует властные отношения между таможенными органами и лицами, реализующими права владения, пользования и распоряжения товарами, ввезенными в Российскую Федерацию и вывозимыми из Российской Федерации.

Помимо указанного Федерального закона в области таможенного дела применяются нормы и иных федеральных законов: «О валютном регулировании и валютном контроле»,[186] «О вывозе и ввозе культурных ценностей»,[187] «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности»,[188] «О таможенном тарифе»,[189] законодательства Российской Федерации об особых экономических зонах и т. д. В большинстве своем нормы указанных законодательных актов уже приведены в соответствие с таможенным законодательством Таможенного союза.[190]

Однако акты национального законодательства, включая Федеральный закон «О таможенном регулировании в Российской Федерации», применяются лишь в том случае, если те или иные отношения не урегулированы законодательством Таможенного союза либо же если ТК ТС установлено, что эти отношения должны регулироваться национальными нормативными правовыми актами. Так, например, в соответствии со ст. 9 ТК ТС любое лицо вправе обжаловать решения таможенных органов, действия (бездействие) таможенных органов или их должностных лиц в порядке и сроки, которые установлены законодательством государств – членов Таможенного союза, решения, действия (бездействие) таможенного органа или должностных лиц таможенного органа которого обжалуются. Также на уровень национального законодательства делегировано решение таких вопросов, как организация информирования и консультирования, условия деятельности лиц в области таможенного дела, отдельные нюансы классификации товаров по ТН ВЭД ТС, порядок и формы уплаты таможенных платежей, порядок их принудительного взыскания, особенности проведения отдельных форм таможенного контроля, таможенные операции, предшествующие подаче таможенной декларации, и пр. В целом же приоритет в таможенном регулировании отдается законодательству Таможенного союза.

Можно констатировать, что таможенное законодательство Таможенного союза к настоящему времени уже в значительной мере сформировано и является весьма объемным – его составляют ТК ТС, свыше 80 международных договоров, более 500 решений Комиссии, а также акты национального законодательства союзных государств.

В то же время нельзя не отметить, что Таможенный союз, объединивший Россию, Белоруссию и Казахстан, был сформирован и начал функционировать в чрезвычайно сжатые сроки, в связи с чем его законодательная база несвободна от некоторых «болезней роста» – определенной недоработанности и недостаточной взвешенности заложенных в него мер. Об этом свидетельствует, в частности, тот факт, что еще до вступления ТК ТС в силу потребовалось внесение изменений в 152 из 373 его статей.[191] На это же указывают и принятие Протокола «О внесении изменений и дополнений в Соглашение о некоторых вопросах предоставления уплаты таможенных пошлин, налогов в отношении товаров, перевозимых в соответствии с таможенной процедурой таможенного транзита, особенностях взыскания таможенных пошлин, налогов и порядке перечисления взысканных сумм в отношении таких товаров» от 21 мая 2010 г., который был подписан на завершающем перед вступлением в силу договоров, формирующих Единое экономическое пространство Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации, заседании Высшего органа Таможенного союза на уровне глав государств 19 декабря 2011 г.,[192] и непрекращающийся процесс пересмотра положений ряда иных международно-правовых актов и принятия новых норм.

Исследователи[193] отмечают и иные недостатки таможенного законодательства Таможенного союза, и в первую очередь – большое количество отсылочных норм в ТК ТС, что снижает эффективность правового регулирования, затрудняет изучение и применение прогрессивных положений Кодекса всеми участниками таможенных правоотношений и создает дополнительные трудности для осуществления добросовестными предпринимателями хозяйственной деятельности. Кроме того, определение порядка осуществления многих таможенных операций на уровне государств – членов Таможенного союза может внести еще больше неясностей в силу отсутствия единообразия правового регулирования.

Негативное влияние на скорейшее достижение целей и задач интеграции оказывают и изъятия во взаимной торговле между государствами – членами Таможенного союза. Так, решением Комиссии Таможенного союза от 22 июня 2011 г. № 683 утвержден Перечень товаров и ставок, в отношении которых в течение переходного периода Республикой Казахстан применяются ставки ввозных таможенных пошлин, отличные от ставок единого таможенного тарифа Таможенного союза; в России сохраняются ввозные пошлины на автомобили иностранного производства, экспортные пошлины на нефть и нефтепродукты; решением Межгосударственного Совета ЕврАзЭС (высшего органа Таможенного союза) на уровне глав государств от 27 ноября 2009 г. № 18 «О едином таможенно-тарифном регулировании Таможенного союза Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации» (в ред. от 19 декабря 2011 г.)[194] утвержден Перечень чувствительных товаров, в отношении которых решение об изменении ставки ввозной таможенной пошлины Комиссия принимает консенсусом. Достаточно широкая номенклатура товаров изъятия требует формирования новых подходов к организации контрольных процедур в отношении товаров и транспортных средств, перемещающихся по единой таможенной территории. Необходимость скорейшего решения этой задачи обусловлена и тем, что решением Комиссии Таможенного союза от 17 августа 2010 г. № 335[195] предписано на внутренних границах государств – членов Таможенного союза признание статуса товаров Таможенного союза осуществлять исключительно на основании имеющихся у перевозчиков стандартных коммерческих и транспортных документов, а установление перемещающихся во взаимной торговле товаров изъятия производить на основании заявления лица и/или на основе выборочного (визуального) контроля. Замена хорошо функционирующей системы обмена внешнеторговой информацией новым механизмом чревата проблемами информационного характера. В этих условиях, как справедливо отмечает С. Н. Гармонников,[196] обеспечение надлежащего уровня защищенности национальных экономических интересов Российской Федерации в составе Таможенного союза требует повышения эффективности таможенного администрирования перемещаемых в пределах единой таможенной территории товаров и транспортных средств.

Работа в новых условиях требует скорейшего внедрения на союзной таможенной территории IT-технологий, поскольку именно автоматизация всех формальных процессов позволит максимально сэкономить время и деньги. Ведь отказ от бумажных технологий, реализация государственных услуг, в том числе и в таможенной сфере, в электронном виде позволят не только сократить время, затрачиваемое на осуществление таможенных формальностей, но и исключить личный контакт должностного лица таможенного органа и предпринимателя, потенциально опасный с точки зрения совершения коррупционных деяний. Вот почему необходимость предоставления участнику внешнеэкономической деятельности возможности представлять требуемые документы в таможенные органы в электронной форме установлена не только такими международными правовыми актами, как Международная конвенция об упрощении и гармонизации таможенных процедур,[197] но и ТК ТС, а также российским таможенным законодательством.

В то же время между нормами ТК ТС и российского законодательства существует противоречие. Статья 179 ТК ТС выделяет две формы таможенного декларирования товаров – письменную и электронную, причем декларант вправе самостоятельно выбрать наиболее приемлемую для него форму декларирования, тогда как Федеральный закон «О таможенном регулировании в Российской Федерации» (ст. 204) единственной формой подачи декларации на товары называет электронную форму.[198] Введение столь жесткой, императивной нормы, на наш взгляд, является преждевременным по нескольким причинам:

Во-первых, сегодня в российских регионах в электронной форме подается не более трети таможенных деклараций. Это обусловлено высокой стоимостью оборудования и средств криптографической защиты, необходимых для осуществления доступа к системам электронного декларирования. «Крупные участники ВЭД, а также таможенные представители, – отмечает О. Ю. Бакаева, – уже осознали в полной мере преимущества от использования электронной формы декларирования. …В то же время для участников ВЭД, составляющих категорию средних и мелких предприятий, одной из проблем в данной области является необходимость осуществления первоначальных затрат на закупку необходимого оборудования и программного обеспечения».[199] Более того, по данным аналитического управления ФТС России, в среднем до 40 % участников ВЭД осуществляют декларирование не более одного раза и впоследствии внешнеэкономическую деятельность не возобновляют.[200] Соответственно такие декларанты не заинтересованы в соблюдении условий и выполнении требований, необходимых для производства декларирования в электронном виде.

Во-вторых, существующая в настоящее время нормативная база, прежде всего, подзаконные акты, отражает второстепенный характер электронного декларирования. Так, для подтверждения обоснованности применения налоговой ставки 0 % налога на добавленную стоимость в отношении экспортированных товаров налоговые органы требуют представлять таможенную декларацию в бумажном виде, в связи с чем заинтересованность экспортеров российских товаров в применении электронного декларирования невысока. Об этом же свидетельствуют и нормы приказа ГТК России от 30 марта 2004 г. № 395 (в ред. приказов ФТС России от 29 ноября 2006 г. № 1243, от 9 ноября 2007 г. № 1388, от 26 августа 2009 г. № 1566, от 6 мая 2010 г. № 893, от 14 июля 2010 г. № 1331, от 15 октября 2010 г. № 1892, от 22 декабря 2011 г. № 2600),[201] утвердившего Инструкцию о совершении таможенных операций при декларировании товаров в электронной форме. В частности, п. 15 указанной Инструкции гласит: «Если в результате таможенного досмотра или таможенного осмотра выявлено несоответствие сведений, заявленных в электронной декларации, и сведений, полученных в результате применения указанных форм таможенного контроля, данная декларация распечатывается таможенным органом на бумажном носителе, а лицу, декларирующему товары, направляется авторизованное сообщение, содержащее данную информацию и требование о представлении документов на бумажных носителях. Дальнейшее таможенное оформление товаров производится в общеустановленном порядке с использованием таможенной декларации и документов на бумажных носителях. В случае выявления признаков преступлений либо административных правонарушений таможенный орган принимает меры, предусмотренные законодательством Российской Федерации».

В третьих, в процессе электронного декларирования могут быть задействованы не только таможенные органы и участники ВЭД, но и налоговые органы, банки, страховые организации и пр., однако ряд субъектов, участвующих в обеспечении внешней торговли, пока не способны передавать в электронном виде в таможенные органы сертификаты, свидетельства, разрешения и другие подтверждения. По оценкам ФТС России, к работе с электронным оборотом документов из 30 ведомств готовы лишь два: Минздрав России и Минэкономразвития России. Создание единой системы электронной торговли, включающей и электронную таможню, позволит разрешить вопрос ухода от бумажных технологий.

Проблема внедрения информационных технологий не существует в отрыве от необходимости совершенствования законодательства в области электронного документооборота. Во многих государствах постсоветского пространства – в Республике Казахстан, на Украине, в Республике Таджикистан и т. д. – правовая база использования электронных документов, применяемых как для заключения сделок, так и для целей государственного управления, уже сформирована. Однако единый подход к определению правовой сущности документов в электронной форме и к разрешению обусловленных ею проблем отсутствует. Так, например, согласно законодательству Республики Казахстан[202] электронный документооборот осуществляется в государственных и негосударственных информационных системах на основе следующих принципов:

1) функционирование различных систем электронного документооборота;

2) использование электронных документов в любых сферах деятельности, где применяются информационные технологии для создания, обработки, хранения и передачи данных;

3) передача электронных документов с использованием любых информационных систем.

При этом под электронным документом понимается документ, в котором информация представлена в электронно-цифровой форме и удостоверена посредством электронной цифровой подписи. Он может быть создан, передан, сохранен и подан электронными средствами и считается отправленным с момента его передачи по информационно-коммуникационной сети. Входящий электронный документ считается поступившим после его фиксации в информационной системе адресата. Электронный документ, соответствующий требованиям Закона Республики Казахстан «Об электронном документе и электронной цифровой подписи», равнозначен документу на бумажном носителе.

Законодательство Кыргызской Республики[203] трактует документ в электронной форме отображения (электронный документ) как «электронное сообщение, имеющее атрибуты для идентификации его как документа». Электронный документ должен:

• создаваться, обрабатываться, передаваться, приниматься, храниться и уничтожаться с помощью программных и технических средств;

• иметь структуру, установленную Законом Кыргызской Республики «Об электронном документе и электронной цифровой подписи»;

• содержать реквизиты, позволяющие его идентифицировать;

• не противоречить Конституции и законодательству Кыргызской Республики.

Электронные документы могут использоваться физическими и юридическими лицами во всех сферах деятельности, где применяются программные и технические средства, необходимые для создания, обработки, передачи, приема и хранения информации; с их помощью могут совершаться сделки, производиться финансовые расчеты, осуществляться переписка и передача документов и иной информации. Ограничения на применение электронных документов могут быть установлены в случаях, предусмотренных законодательством Кыргызской Республики.

В Республике Таджикистан электронный документ на машинном носителе приравнивается к документу на бумажном носителе и имеет одинаковую с ним юридическую силу. Если законодательством Республики требуется, чтобы документ был оформлен письменно либо представлен в письменном виде или письменной форме, то электронный документ считается соответствующим этим требованиям. При этом Закон Республики Таджикистан от 10 мая 2002 г. № 51 «Об электронном документе» (в ред. от 26 декабря 2005 г.) определяет электронный документ как «информацию, зафиксированную на машинном носителе и соответствующую требованиям, установленным настоящим Законом», каковыми являются:

• создание, обработка, принятие, передача и хранение с помощью программных и технических средств;

• структура, установленная указанным выше Законом Республики Таджикистан, наличие реквизитов, позволяющих его идентифицировать;

• представление в форме, понятной для восприятия человеком.

Электронные документы могут использоваться во всех сферах деятельности, где применяются программные и технические средства, необходимые для создания, обработки, хранения, передачи и приема информации. С помощью электронных документов могут совершаться сделки (заключаться договоры), производиться расчеты, осуществляться переписка, передача документов и иной информации. Ограничения на применение электронных документов могут быть установлены в случаях, предусмотренных законодательством Республики Таджикистан.

В украинском законодательстве электронный документ трактуется как документ, информация в котором зафиксирована в виде электронных данных, включая обязательные реквизиты документа. Состав и порядок размещения обязательных реквизитов электронных документов определяется законодательством. Его юридическая сила «не может быть отвергнута только потому, что он имеет электронную форму. Допустимость электронного документа в качестве доказательства не может отрицаться исключительно на основании того, что он имеет электронную форму».[204] В то же время электронный документ не может быть применен в качестве оригинала:

• свидетельства о праве на наследство;

• документа, который в соответствии с законодательством может быть создан лишь в одном оригинальном экземпляре, кроме случаев существования централизованного хранилища оригиналов электронных документов;

• в других случаях, предусмотренных законом.

Нотариальное удостоверение гражданско-правовой сделки, заключенной путем создания электронного документа (электронных документов), осуществляется в порядке, установленном законом.

В отличие от указанных государств в Российской Федерации нет единой законодательной базы, регулирующей использование электронных документов в экономической деятельности и государственном управлении; недостаточно проработан вопрос допустимости представления их в качестве письменных доказательств в суде; законодательно не закреплен порядок заключения и исполнения электронных сделок, хранения электронных документов в архивах. Требует уточнения правовой статус третьей доверенной Стороны, выполняющей функции информационно-технологических посредников в осуществлении электронного документооборота.

В этих условиях дальнейшее совершенствование правовой базы Российской Федерации, регулирующей использование электронных документов, применяемых как для заключения сделок, так и для оформления юридических документов, принятие законодательного акта, регулирующего вопросы использования информационных систем для обмена электронными документами, а также сближение подходов к определению правовой сущности электронного документа в государствах постсоветского пространства будет способствовать повышению эффективности формирования и функционирования интегрированных информационных систем Таможенного союза и иных межгосударственных интеграционных объединений на постсоветском пространстве и в целом повышению интенсивности интеграционных процессов в этом регионе.

Таможенным законодательством Таможенного союза предусмотрено создание и внедрение:

• интегрированной информационной системы взаимной и внешней торговли;

• системы обмена информацией, необходимой для определения и контроля таможенной стоимости товаров, перемещаемых через таможенную границу;

• автоматизированных систем таможенной статистики;

• информационных систем, отражающей вопросы совершенствования и практической реализации нормативной правовой базы интеграционного объединения;

• информационных систем в области технического регулирования и некоторых иных, что позволит вести обмен информацией в области не только таможенного, но и других видов государственного контроля. Каждая из этих систем должна отвечать следующим требованиям: она должна обеспечивать сбор, обработку и хранение регламентированной информации и обмена данными и электронными документами о внешней и взаимной торговле; должно обеспечиваться соблюдение требований, предъявляемых к документам, таких как аутентичность, достоверность, целостность, пригодность для использования в соответствии с международным стандартом ISO 15489–1:2001,[205] с одной стороны, а с другой – система не должна требовать от государств – членов интеграционного объединения изменения принципов и средств обеспечения информационной безопасности информационных систем государственных органов, регулирующих внешнюю и взаимную торговлю; архитектура системы должна предусматривать возможность информационного взаимодействия с внешними информационными системами.

В рамках ЕврАзЭС и Таможенного союза уже принят целый ряд международных правовых актов, посвященных вопросам создания интегрированной информационной системы внешней и взаимной торговли,[206] реализация которых требует от Российской Федерации оперативного сбора, обработки и представления указанных в них сведений в Секретариат Интеграционного Комитета Евразийского экономического сообщества и наделения соответствующими полномочиями органов государственной власти Российской Федерации; в рамках Зоны свободной торговли эта работа только будет проводиться. При этом эффективное разрешение проблемы интеграции информационных систем в рамках межгосударственных объединений экономической интеграции требует создания интеграционных сегментов, которые будут поддерживать процессы информационного взаимодействия государственных органов государств – членов соответствующего интеграционного объединения, регулирующих внешнюю и взаимную торговлю, используя единую систему справочников и классификаторов, обеспечивающих признаваемую всеми участниками юридическую значимость пересылаемых данных и электронных документов. Однако во всех случаях ключевым элементом формирования интегрированных информационных систем внешней и взаимной торговли должно стать развитие национальных информационных систем, в соответствии с действующим на территории государств – участников интеграционного объединения нормативными правовыми актами и выбранными технологическими и архитектурными решениями. Важным свойством таких национальных информационных систем является использование системы информационной безопасности, разработанной в соответствии с законодательством государств – членов межгосударственных интеграционных объединений.

С учетом вышеизложенного, можно сделать вывод о том, что таможенное законодательство Таможенного союза имеет и достоинства, и недостатки. К положительным его аспектам можно отнести тот факт, что в его фундамент положен ТК ТС – юридически и логически цельный, внутренне согласованный акт коммунитарного (интеграционного) права, который является единым для трех стран и имеет прямое действие на их территории. С другой стороны, стремление разработать правовую базу Таможенного союза в кратчайшие сроки в ряде случаев отрицательно сказывается на качестве актов таможенного законодательства. Это также свидетельствует о необходимости создания эффективного механизма мониторинга международно-правовых актов интеграционных объединений на постсоветском пространстве, их инкорпорирования в национальную правовую систему, о котором речь шла выше.

Еще одним фактором, который может создавать не меньшие чем таможенные границы между государствами, препятствия для свободного передвижения товаров, являются уровень и структура косвенного налогообложения.

В рамках Таможенного союза основными документами, регулирующими вопросы взимания НДС и акцизов, являются Соглашение о принципах взимания косвенных налогов при экспорте и импорте товаров, выполнении работ, оказании услуг в Таможенном союзе от 25 января 2008 г. (в ред. от 11 декабря 2009 г.),[207] Протокол о порядке взимания косвенных налогов и механизме контроля за их уплатой при экспорте и импорте товаров в Таможенном союзе от 11 декабря 2009 г. (в ред. от 18 июня 2010 г.)[208] и Протокол о порядке взимания косвенных налогов при выполнении работ, оказании услуг в Таможенном союзе от 11 декабря 2009 г.[209]

Для удобства рассмотрения выделим следующие виды внешнеторговых операций:

• перемещение иностранных товаров на территорию одной из стран – участниц Таможенного союза (с целью помещения под таможенный режим (процедуру) выпуска для внутреннего потребления) с территории третьей страны (импорт из страны, не являющейся членом Таможенного союза);

• перемещение отечественных товаров одной из стран Таможенного союза на территорию третьей страны (экспорт за пределы Таможенного союза);

• перемещение отечественных товаров одной из стран Таможенного союза на территорию другой страны Таможенного союза (экспортно-импортные операции внутри Таможенного союза).

При импорте товаров из третьих стран на территорию Таможенного союза таможенные органы будут взимать ввозные таможенные пошлины (по ставкам ЕТТ ТС) и налоги. При этом таможенный контроль должен будет осуществляться на внешней границе Таможенного союза.

Если товар экспортируется за пределы таможенной территории Таможенного союза, к нему применяются ставки вывозных пошлин страны, в которой он был произведен. Взимание пошлин по соответствующим ставкам обеспечивается таможенными органами страны, с территории которой осуществляется фактический вывоз товаров (ст. 3 Соглашения о вывозных таможенных пошлинах в отношении третьих стран от 25 января 2008 г.[210]).

Таким образом, осуществление таможенного контроля, взимание таможенных платежей, обеспечение соблюдения таможенного законодательства должно будет полностью осуществляться на внешней границе Таможенного союза.

Особый интерес вызывает налоговое регулирование коммерческих операций между налогоплательщиками государств – участников Таможенного союза.

Согласно ст. 2 Соглашения о принципах взимания косвенных налогов при экспорте и импорте товаров, выполнении работ, оказании услуг в Таможенном союзе от 25 января 2008 г. при перемещении товаров между странами-участницами применяется нулевая ставка НДС и (или) освобождение от уплаты (возмещение уплаченной суммы) акцизов при условии документального подтверждения факта перемещения.

Также союзное законодательство особое внимание уделяет вопросам взимания налогов при перемещении товаров между союзными государствами. Установлено, что налоги подлежат уплате на территории страны-импортера (в которой товар будет находиться в свободном обращении). Налоги в этом случае взимаются налоговыми органами по месту постановки налогоплательщика, приобретающего право собственности на товары, на учет (п. 1 ст. 2 Протокола о порядке взимания косвенных налогов и механизме контроля за их уплатой при экспорте и импорте товаров в Таможенном союзе от 11 декабря 2009 г.). Правило взимания налогов в стране-импортере применяется для всех случаев перемещения товаров между странами – участницами Таможенного союза. Например, согласно п. 1.4 ст. 2 указанного Протокола, если налогоплательщик одного государства – члена Таможенного союза приобретает товары, ранее импортированные на территорию этого государства-члена налогоплательщиком другого государства-члена, косвенные налоги по которым не были уплачены, уплата этих налогов осуществляется налогоплательщиком государства, на территорию которого импортированы товары, – собственником товаров, либо, если это предусмотрено законодательством государства – члена Таможенного союза, комиссионером, поверенным, агентом (если товары будут реализованы через комиссионера, поверенного, агента). Согласно п. 7 ст. 2 Протокола при ввозе товаров налоги, за исключением акцизов по маркируемым подакцизным товарам, уплачиваются не позднее 20-го числа месяца, следующего за месяцем принятия на учет импортированных товаров (либо срока платежа, предусмотренного договором (контрактом) лизинга).

При этом в силу п. 5 ст. 2 Протокола суммы налогов исчисляются налогоплательщиком по налоговым ставкам, установленным законодательством государства – члена Таможенного союза, на территорию которого импортированы товары. Например, согласно ст. 268 Кодекса Республики Казахстан от 10 декабря 2008 г. № 99-IV ЗРК «О налогах и других обязательных платежах в бюджет (Налоговый кодекс)» (в ред. от 3 декабря 2011 г. № 505-IV ЗРК)[211] ставка НДС может составлять 0 или 12 %; ст. 102 Налогового кодекса Республики Беларусь от 29 декабря 2009 г. № 71–3 (в ред. от 30 декабря 2011 г.)[212] в зависимости от характера коммерческой операции предусматривает следующие ставки НДС: 0; 0,5; 9,09; 10; 20 %. Российское налоговое законодательство предусматривает ставки НДС в размере 0, 10, 18 % (ст. 164 Налогового кодекса Российской Федерации (часть вторая) от 5 августа 2000 г. № 117-ФЗ[213] (в ред. от 10 июля 2012 г.).

Как же решается вопрос о возмещении НДС при экспорте товаров между странами – участницами Таможенного союза?

Пунктом 1 ст. 1 Протокола о порядке взимания косвенных налогов и механизме контроля за их уплатой при экспорте и импорте товаров в Таможенном союзе от 11 декабря 2009 г. при экспорте товаров с территории одной из стран-участниц на территорию другой страны-участницы предусмотрено применение ставки НДС в размере 0 %, освобождение от уплаты акцизов, а также право на налоговые вычеты (зачеты). При этом налоговые вычеты (зачеты) производятся в порядке, аналогичном предусмотренному законодательством государства – члена Таможенного союза, применяемому в отношении товаров, экспортированных с территории этого государства за пределы Таможенного союза.

Пункт 2 ст. 1 указанного Протокола устанавливает перечень документов, представляемых в налоговый орган одновременно с налоговой декларацией для подтверждения обоснованности применения нулевой ставки НДС и (или) освобождения от уплаты акцизов, в частности:

• договоры (контракты), в соответствии с которыми осуществляется экспорт товаров;

• документы, подтверждающие фактическое поступление выручки от реализации экспортированных товаров на счет налогоплательщика-экспортера (если иное не предусмотрено законодательством государства – члена Таможенного союза);

• документы, подтверждающие факт перемещения товаров на территорию другого государства – члена Таможенного союза и др.

В перечне документов указано заявление о ввозе товаров и уплате косвенных налогов, составленное по форме Приложения 1 к Протоколу об обмене информацией в электронном виде между налоговыми органами государств – членов Таможенного союза об уплаченных суммах косвенных налогов, с отметкой налогового органа государства-члена, на территорию которого импортированы товары, об уплате косвенных налогов (освобождении или ином порядке исполнения налоговых обязательств) (в оригинале или в копии по усмотрению налоговых органов государств – членов Таможенного союза). Таким образом, применение ставки НДС в размере 0 % возможно только при исполнении налоговых обязательств контрагента в стране-импортере. Возникновение права на применение ставки НДС в размере 0 % не зависит от величины данного налога в стране, на территорию которой товары перемещаются (в том числе если в стране назначения товар не облагается данным налогом). Документы, подтверждающие право на применение ставки НДС в размере 0 %, должны быть поданы в налоговый орган в течение 180 календарных дней с даты отгрузки (передачи) товаров.

В целом можно констатировать, что в Таможенном союзе устанавливается единое таможенно-правовое регулирование и дифференцирование мер таможенно-тарифного регулирования. Реализация указанных мер возлагается на таможенные органы. В отношении налогового регулирования предусмотрена возможность каждой из стран устанавливать собственные ставки косвенных налогов, однако соблюдение налогового законодательства обеспечивается налоговыми и иными органами государственной власти стран – участниц Таможенного союза.

2.2. Некоторые меры нетарифного регулирования

Рассматривая различные аспекты осуществления деятельности, направленной на обеспечение свободы передвижения товаров, следует отметить, что за последние два десятилетия в международной торговле наметилось увеличение числа случаев применения иностранными государствами с целью защиты уязвимых отраслей национальной экономики мер нетарифного регулирования (запретов, ограничений и стимулов). По оценкам экспертов учрежденной в 1964 г. в качестве постоянного межправительственного органа Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД), по общему объему используемых нетарифных ограничений в международной торговле в лидирующую тройку входят США, Япония и Европейский союз.[214]

Несмотря на широкую распространенность мер нетарифного регулирования, единого понимания, что же представляют собой средства (инструменты) нетарифного регулирования, каковы их роль и место в регулировании процессов передвижения товаров, сегодня не существует. Так, например, Г. В. Матвиенко,[215] основываясь на нормах Таможенного кодекса Российской Федерации,[216] полагал, что нетарифные запреты и ограничения являются составной частью таможенного регулирования. О. Ю. Бакаева и Н. В. Галицкая[217] рассматривают нетарифное регулирование как самостоятельный метод государственного регулирования внешнеторговой деятельности, наряду с таможенно-тарифным регулированием, установлением запретов и ограничений на внешнюю торговлю услугами и интеллектуальной собственностью и введением мер экономического и административного характера, способствующих или препятствующих развитию отдельных направлений внешнеторговой деятельности. Этой же позиции, базирующейся на нормах Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 164-ФЗ «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности»[218] (в ред. от 6 декабря 2011 г.), придерживается и Т. Н. Трошкина, предлагая раскрывать понятие нетарифного регулирования не через институциональную, а через функциональную составляющую механизма государственного регулирования внешнеторговой деятельности, включая внешнюю торговлю товарами.[219] В научной, официальной и нормативно-правовой литературе для обозначения средств (инструментов) нетарифного регулирования используются термины: «нетарифные ограничения», «нетарифные меры», «нетарифные препятствия» и даже «нетарифные барьеры». При этом различные акторы – международные организации, межгосударственные объединения, национальные государства, юридические лица и др. – вкладывают в эти понятия различное содержание. Это приводит к «размытости» понятия нетарифных мер, нечеткости в определении границ нетарифного метода регулирования.

Такая ситуация обусловлена тем, что исторически формирование инструментария регулирования международной торговли шло по пути выделения мер таможенно-тарифного регулирования из всего конгломерата инструментов, с помощью которых осуществлялось регулирование внешней торговли. Как следствие, меры нетарифного регулирования в самом общем виде трактуются как любые меры (инструменты) воздействия государства на внешнюю торговлю товарами, которые не относятся к практике взимания ввозных (импортных) и вывозных (экспортных) таможенных пошлин.

Международная торговая практика и деятельность различных международных организаций, включая ВТО, ЮНКТАД и межгосударственные интеграционные объединения, действующие на постсоветском пространстве, также не внесли желаемой ясности в определение нетарифного регулирования – в документах ГАТТ, в частности, нетарифные меры определяются как «любые действия, кроме тарифов, которые препятствуют свободному ходу международной торговли». Классификационная схема, разработанная Секретариатом ГАТТ в начале 70-х гг., к настоящему времени насчитывает более 800 конкретных видов нетарифных мер и объединяет их в 5 основных категорий:

1) ограничения, вызванные участием государства во внешнеторговых операциях (субсидии и дотации экспортерам или импортозамещающим отраслям, система размещения государственных заказов, меры, дискриминирующие перевозку иностранных товаров и иностранных перевозчиков, и пр.);

2) таможенные и иные административные формальности (усложненная процедура таможенного оформления, а также методы оценки таможенной стоимости и страны происхождения товара; завышенные требования к необходимой для оформления документации);

3) технические барьеры в торговле (стандарты и требования, связанные с экологическими, санитарными, ветеринарными нормами, упаковкой и маркировкой товара, правила и порядок сертификации продукции);

4) количественные и сходные с ними административные меры (импортные квоты, экспортные ограничения, лицензирование, добровольные ограничения экспорта, запреты, а также валютные ограничения);

5) ограничения экономического характера (налоги, сборы, импортные депозиты, скользящие налоги, антидемпинговые и компенсационные пошлины, пограничное налогообложение).[220]

Такой же «эмпирический» подход к выделению мер нетарифного регулирования реализуется в настоящее время и на постсоветском пространстве. Так, Соглашение правительств государств – участников СНГ о единых мерах нетарифного регулирования при формировании Таможенного союза от 22 октября 1997 г.[221] относит к мерам нетарифного регулирования:

а) государственную монополию на экспорт и (или) импорт отдельных товаров;

б) экспортный контроль;

в) количественные ограничения экспорта и (или) импорта;

г) запреты или ограничения экспорта и (или) импорта;

д) участие в выполнении международных экономических санкций;

е) технические, фармакологические, санитарные, ветеринарные, фитосанитарные и экологические стандарты и требования;

ж) контроль за качеством ввозимых товаров.

ТК ТС устанавливает иное соотношение между понятиями «запреты и ограничения», с одной стороны, и «меры нетарифного регулирования» – с другой. Под запретами и ограничениями указанный акт коммунитарного (интеграционного) права (пп. 8 п. 1 ст. 4) понимает «комплекс мер, применяемых в отношении товаров, перемещаемых через таможенную границу, включающий:

• меры нетарифного регулирования;

• меры, затрагивающие внешнюю торговлю товарами и вводимые исходя из национальных интересов;

• особые виды запретов и ограничений внешней торговли товарами;

• меры экспортного контроля, в т. ч. в отношении продукции военного назначения;

• меры технического регулирования, а также санитарно-эпидемиологические, ветеринарные, карантинные, фитосанитарные и радиационные требования, которые установлены международными договорами государств – членов Таможенного союза, решениями Комиссии Таможенного союза, Евразийской экономической комиссии и нормативными правовыми актами государств – членов Таможенного союза, изданными в соответствии с международными договорами государств – членов Таможенного союза.

Термин «меры нетарифного регулирования» определен в пп. 17 п. 1 ст. 4 ТК ТС и означает комплекс мер регулирования внешней торговли товарами, осуществляемых путем введения количественных и иных запретов и ограничений экономического характера, которые установлены международными договорами государств – членов Таможенного союза, решениями Комиссии Таможенного союза и нормативными правовыми актами государств – членов Таможенного союза, изданными в соответствии с международными договорами государств – членов Таможенного союза.

На этой же терминологической – а значит, и принципиальной – основе построены и Соглашение между Правительствами Российской Федерации, Республики Беларусь и Республики Казахстан о единых мерах нетарифного регулирования в отношении третьих стран от 25 января 2008 г.,[222] и Соглашение Правительств государств – членов Евразийского экономического сообщества о порядке введения и применения мер, затрагивающих внешнюю торговлю товарами, на единой таможенной территории в отношении третьих стран от 9 июня 2009 г.[223] При этом международными правовыми актами Таможенного союза, ратифицированными Российской Федерацией в установленном порядке, устанавливается широкий круг мер, затрагивающих внешнюю торговлю товарами. Товары, в отношении которых применяются предусмотренные этими соглашениями меры регулирования, включены в Единый перечень товаров, к которым применяются запреты или ограничения на ввоз или вывоз государствами – участниками Таможенного союза.

Единый перечень и Положения о применении ограничений утверждены п. 2 решения Межгосударственного Совета ЕврАзЭС (высшего органа Таможенного союза) на уровне глав государств от 27 ноября 2009 г. № 19 (в ред. решения Высшего Евразийского экономического совета от 19 декабря 2011 г. № 17).[224] Комиссией Таможенного союза принято решение о том, что с 1 января 2010 г. правительства Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации применяют в торговле с третьими странами запреты и ограничения к товарам, включенным в Единый перечень, в соответствии с Положениями о применении ограничений. При этом согласно п. 9 решения Межгосударственного Совета ЕврАзЭС от 27 ноября 2009 г. № 19 лицензирование и количественные ограничения Республика Беларусь, Республика Казахстан и Российская Федерация во взаимной торговле не применяют.

В целом можно констатировать, что в сфере нетарифного регулирования деятельности, связанной с передвижением товаров по единой таможенной территории Таможенного союза и за ее пределами, как и в иных сферах, существует несогласованность норм международных правовых актов различных межгосударственных интеграционных объединений, действующих на постсоветском пространстве.

Рассмотрим подробнее две категории мер нетарифного регулирования.

2.2.1. Антидемпинговые меры

Эксперты приводят такие данные: в 2009 г. в мире было введено 257 заградительных мер, еще 56 можно трактовать как нарушающие интересы стран-партнеров, тогда как мер, способствующих либерализации торговли, принято в шесть раз меньше.[225]

Как известно, распространенной формой конкурентной борьбы на мировом рынке является демпинг, когда экспортер продает свой товар за рубежом по цене ниже «нормальной» (т. е. ниже цены аналогичного товара на внутреннем рынке страны-экспортера). Это один из эффективных приемов во внешней торговле, целью которого, как правило, является завоевание рынка другой страны и достижение экономических преимуществ, а также уменьшение налогов и увеличение доходов компании.

Теоретические основы антидемпингового законодательства были разработаны еще в 1921 г. Дж. Винером, однако первые единые антидемпинговые правила были сформулированы и закреплены лишь в положениях Генерального соглашения по тарифам и торговле 1947 г. (ст. VI), а 15 апреля 1994 г. во время Уругвайского раунда многосторонних торговых переговоров было принято Соглашение по применению ст. VI Генерального соглашения по тарифам и торговле 1994 г. (Антидемпинговый кодекс 1994 г.),[226] которое и действует в настоящее время.

Статья VI (п. 1) ГАТТ гласит: «Договаривающиеся Стороны признают, что демпинг, состоящий в том, что товары одной страны поступают на рынок другой страны по цене ниже нормальной цены товаров, подлежит осуждению, если он причиняет или угрожает причинить материальный ущерб промышленности, созданной на территории Договаривающейся Стороны или существенно задерживает создание отечественной промышленности. Для целей данной статьи следует считать, что товар поступает на рынок импортирующей страны по цене ниже его нормальной цены, если цена товара, экспортируемого из одной страны в другую, (а) ниже сравнимой цены при обычном течении торговли на аналогичный товар, когда последний предназначается для потребления в экспортирующей стране, или (b) при отсутствии такой внутренней цены ниже, чем, (i) наивысшая сравнимая цена на аналогичный товар, предназначенный для экспорта в какую-нибудь третью страну, при нормальном ведении торговли, либо (ii) стоимость производства товара в стране происхождения с добавлением в умеренных размерах расходов по продаже и прибыли. В обоих случаях делается необходимая поправка на различия в условиях продажи, различия в обложении налогами и другие различия, влияющие на сравнимость цен».[227] Пункт 2 той же статьи устанавливает, что в целях устранения демпинга или воспрепятствования ему Договаривающаяся Сторона может налагать на любой поступающий в порядке демпинга товар антидемпинговую пошлину в размере, не превышающем демпинговую маржу по данному товару.

Таким образом, согласно ст. VI ГАТТ введение антидемпинговых пошлин детерминируется тремя взаимообусловленными факторами:

1) фактом ввоза товаров на таможенную территорию страны импорта по цене более низкой, чем их нормальная цена, сложившаяся на момент ввоза товаров в стране экспорта;

2) наличием материального ущерба или угрозы его нанесения;

3) наличием причинно-следственной связи между ввозом таких товаров, с одной стороны, и нанесением (угрозой нанесения) материального ущерба отечественным производителям подобных товаров либо препятствием организации или расширению производства подобных товаров в стране импорта, с другой стороны.

Исходя из данных положений, во-первых, возможен расчет разницы (демпинговой маржи) между сравниваемой ценой – нормальной стоимостью товара – и экспортной ценой, которая соответственно определяет верхнюю границу ставки антидемпинговой пошлины. Во-вторых, на основании установления факта демпинга выявляется характер экономического ущерба, наносимый государству: доля рынка, занимаемая поставщиком демпингового товара; соотношение импортных цен на демпинговый товар и внутренних цен на аналогичный товар; влияние импорта демпингового товара на объемы производства отечественных производителей.

В то же время эффективность и справедливость практики применения антидемпинговых пошлин как одного из средств регулирования процессов передвижения товаров отнюдь не бесспорны. В частности, при существующем порядке расчета нормальной стоимости товара страны, относимые к категории стран «с государственно-регулируемой экономикой», не получают возможности активно проникать на внешний рынок за счет более эффективного осуществления процесса производства, ибо их товары сравниваются с аналогами, произведенными в странах с рыночной экономикой.[228] Представляется, что именно этим обстоятельством обусловлен тот факт, что Россия традиционно попадает в первую десятку стран, в отношении которых чаще всего инициируются антидемпинговые расследования.

Отметим также, что практика применения антидемпинговых пошлин не способствует развитию нормальной международной конкуренции, поскольку производители новых импортных товаров из-за угрозы обвинения в демпинге не могут реализовывать на международном рынке свою продукцию по более низким ценам для привлечения потребителей и формирования спроса как необходимого условия при освоении любого внутреннего рынка.

Тем не менее в мировой торговле антидемпинговые меры применяются достаточно широко, что объясняется их «предметной» направленностью и эффективностью, достаточно хорошо проработанным механизмом расследований, а также тем, что они могут применяться на выборочной основе против конкретного экспортера в отличие от других мер, непосредственно влияющих на торговые потоки.

В рамках межгосударственных интеграционных объединений на постсоветском пространстве применение антидемпинговых мер регламентируется Соглашением о применении специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мер по отношению к третьим странам, заключенным Правительством Республики Беларусь, правительствами Республики Казахстан и Российской Федерации 25 января 2008 г.,[229] а также Соглашением о порядке применения специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мер в течение переходного периода, заключенным правительствами государств – членов Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС в г. Санкт-Петербурге 19 ноября 2010 г.,[230] и решениями Комиссии Таможенного союза о мерах по защите отдельных категорий производителей (производителей отдельных категорий товаров), принятыми в соответствии с указанными Соглашениями.

Так, в соответствии с Соглашением о применении специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мер по отношению к третьим странам антидемпинговая мера может быть применена к товару, являющемуся предметом демпингового импорта, в случае если по результатам расследования, проводимого определенным Комиссией Таможенного союза органом, установлено, что импорт такого товара на единую таможенную территорию Таможенного союза причиняет материальный ущерб отрасли экономики союзных государств, создает угрозу причинения такого ущерба или существенно замедляет создание отрасли экономики государств – членов Таможенного союза. Период расследования устанавливается равным, как правило, 12 месяцам, предшествующим дате подачи заявления о проведении расследования, но в любом случае этот период не должен быть менее 6 месяцев. На единой таможенной территории Таможенного союза в настоящее время проводятся 6 таких расследований (табл. 2).

Товар рассматривается как предмет демпингового импорта, если экспортная цена такого товара ниже его нормальной стоимости. При этом нормальная стоимость товара определяется проводящим расследование органом на основе цен аналогичного товара при его продаже в период расследования на внутреннем рынке экспортирующего иностранного государства покупателям, не являющимся связанными лицами с производителями и экспортерами – резидентами такого иностранного государства, при обычном ходе торговли для использования на таможенной территории экспортирующего иностранного государства в конкурентных условиях.

Для целей определения нормальной стоимости могут учитываться цены аналогичного товара при его продаже покупателям, являющимся связанными лицами с производителями и экспортерами – резидентами такого иностранного государства, в случае если будет установлено, что указанная связь не влияет на ценовую политику иностранного производителя и (или) экспортера.

Таблица 2. Антидемпинговые расследования, проводимые на единой таможенной территории Таможенного союза

Источник: Официальный сайт Комиссии Таможенного союза

Объем продажи аналогичного товара при обычном ходе торговли на рынке экспортирующего иностранного государства рассматривается как достаточный для определения нормальной стоимости товара, если этот объем составляет не менее 5 % от общего объема экспорта товара на единую таможенную территорию Таможенного союза из экспортирующего иностранного государства. Более низкий объем продажи аналогичного товара при обычном ходе торговли считается приемлемым для определения нормальной стоимости товара, если имеются доказательства того, что такой объем является достаточным для обеспечения надлежащего сопоставления экспортной цены товара с ценой аналогичного товара при обычном ходе торговли.

При определении нормальной стоимости товара ценой товара при его продажах покупателям на внутреннем рынке экспортирующего иностранного государства является средневзвешенная цена, по которой аналогичный товар продавался покупателям в течение периода расследования, или цена товара по каждой отдельной его продаже покупателям в рамках этого периода. Продажа аналогичного товара на рынке экспортирующего иностранного государства или из экспортирующего иностранного государства в другое иностранное государство по ценам ниже себестоимости производства единицы аналогичного товара с учетом административных, торговых и общих издержек может не учитываться при определении нормальной стоимости товара только в том случае, если проводящий расследование орган при проведении расследования установит, что такая продажа аналогичного товара осуществляется в период расследования в значительном объеме и по ценам, которые не обеспечивают возмещение всех издержек за этот период.

В случае если цена аналогичного товара, которая в момент его продажи ниже себестоимости производства единицы аналогичного товара с учетом административных, торговых и общих издержек, превышает средневзвешенную себестоимость производства единицы товара с учетом административных, торговых и общих издержек в период расследования, такая цена рассматривается как обеспечивающая возмещение всех издержек в течение периода расследования.

Продажа аналогичного товара по ценам ниже себестоимости производства единицы аналогичного товара с учетом административных, торговых и общих издержек считается осуществляемой в значительном объеме в случае, если средневзвешенная цена аналогичного товара по сделкам, учитываемым при определении нормальной стоимости товара, ниже средневзвешенной себестоимости производства единицы аналогичного товара с учетом административных, торговых и общих издержек и объем продажи по ценам ниже такой себестоимости составляет не менее 20 % объема продажи по сделкам, учитываемым при определении нормальной стоимости товара.

Себестоимость производства единицы товара с учетом административных, торговых и общих издержек рассчитывается на основе данных, представленных экспортером или производителем товара, при условии, что такие данные соответствуют общепринятым принципам и правилам бухгалтерского учета и отчетности в экспортирующем иностранном государстве и полностью отражают издержки, связанные с производством и продажей товара.

При проведении расследования должны учитываться все имеющиеся в распоряжении органа, проводящего расследование, доказательства правильности распределения издержек производства, административных, торговых и общих издержек, включая данные, представленные экспортером или производителем товара, являющегося объектом расследования, при условии, что такое распределение издержек обычно практикуется таким экспортером или производителем товара, в частности, в отношении установления соответствующего периода амортизации, отчислений на капиталовложения и покрытие других издержек на развитие производства.

Издержки производства, административные, торговые и общие издержки корректируются с учетом разовых расходов, связанных с развитием производства, или обстоятельств, при которых на издержки в период расследования оказывают воздействие операции, осуществляемые в период организации производства. Такие корректировки должны отражать издержки на конец периода организации производства, а в случае если период организации производства превышает период расследования – за наиболее поздний этап организации производства, приходящийся на период проведения расследования.

Суммарные количественные показатели административных, торговых и общих издержек и прибыли, характерные для данной отрасли экономики, определяются на основе фактических данных о производстве и продаже аналогичного товара при обычном ходе торговли, представляемых экспортером или производителем товара, являющегося предметом демпингового импорта.

Если такие суммарные количественные показатели нельзя определить указанным образом, они могут быть определены на основе:

• фактических сумм, полученных и израсходованных экспортером или производителем товара, являющегося объектом расследования, в связи с производством и продажей той же категории товара на рынке экспортирующего иностранного государства;

• средневзвешенных фактических сумм, полученных и израсходованных в связи с производством и продажей аналогичного товара на рынке экспортирующего иностранного государства другими экспортерами или производителями такого товара;

• иного метода при условии, что определенная таким образом сумма прибыли не превышает прибыль, обычно получаемую другими экспортерами или производителями той же категории товара при его продаже на рынке экспортирующего иностранного государства.

В случае демпингового импорта из экспортирующего иностранного государства, в котором цены на рынке регулируются непосредственно государством или существует государственная монополия внешней торговли, нормальная стоимость товара может определяться на основе цены или рассчитанной стоимости аналогичного товара в подходящем иностранном государстве (сравнимом для целей расследования с указанным экспортирующим иностранным государством) либо цены аналогичного товара при его поставках из такого иностранного государства в другие иностранные государства, в том числе на единую таможенную территорию Таможенного союза.

В случае если определение нормальной стоимости товара в соответствии с положениями настоящего пункта не представляется возможным, нормальная стоимость товара может определяться на основе цены, уплаченной или подлежащей уплате за аналогичный товар на единой таможенной территории государств Сторон и скорректированной с учетом прибыли.

По результатам расследования Комиссией Таможенного союза может быть принято решение о введении и применении антидемпинговой пошлины в размере и на срок, достаточные для устранения ущерба отрасли экономики союзных государств, но не выше размера рассчитанной демпинговой маржи; срок действия антидемпиноговой меры не должен превышать 5 лет. Комиссия Таможенного союза устанавливает индивидуальный размер ставки антидемпинговой пошлины в отношении товара, поставляемого каждым экспортером или производителем товара, являющегося предметом демпингового импорта, для которого была рассчитана индивидуальная демпинговая маржа. Кроме установления индивидуального размера ставки антидемпинговой пошлины, Комиссия устанавливает единую ставку антидемпинговой пошлины на товар, поставляемый всеми другими экспортерами или производителями товара из экспортирующего иностранного государства, для которых не была рассчитана индивидуальная демпинговая маржа, на основе наивысшей демпинговой маржи, рассчитанной в ходе расследования.

Действие антидемпинговой меры продлевается Комиссией Таможенного союза в случае, если по результатам повторного расследования в связи с истечением срока действия антидемпинговой меры органом, проводящим расследования, будет установлена возможность возобновления либо продолжения демпингового импорта и причинения ущерба отрасли экономики союзных государств.

2.2.2. Устранение технических барьеров в торговле: техническое регулирование

Во всех интеграционных объединениях значимым направлением деятельности по обеспечению свободы передвижения товаров является устранение «технических барьеров в торговле», т. е. «различий требований национальных и межгосударственных технических регламентов, стандартов или процедур подтверждения соответствия и принятых в международной практике технических регламентов и стандартов или процедур подтверждения соответствия, имеющие большее ограничительное воздействие, чем это необходимо для достижения установленных национальными законодательствами государств – участников интеграционных объединений целей разработки технических регламентов и стандартов, и приводящих в связи с этим к излишним препятствиям в международной торговле и в реализации товаров на отечественном рынке».[231]

Для того чтобы оценить, какое влияние меры технической политики, включающие установление и введение в действие обязательных для соблюдения требований к товарам, а также применение процедур обязательного подтверждения соответствия товаров установленным требованиям, могут оказывать на свободу передвижения товаров, обратимся к опыту Европейского союза. Приведем только один пример. 18 декабря 2006 г. Европейским парламентом были приняты Правила ЕС № 1907/2006, регулирующие вопросы регистрации, испытаний, экспертизы и ограничения выпуска химических веществ (REACH).[232] Этот акт, заменяющий собой более 40 документов действующего европейского законодательства, направлен на регулирование производства и использования внутри ЕС химических веществ. Его целями провозглашены:

• предотвращение химического загрязнения окружающей среды и сохранение биологического разнообразия;

• охрана труда рабочих, защита жизни и здоровья людей;

• стремление к балансу здоровья и экологии с конкурентоспособной, инновационной промышленностью Европы.

Необходимо подчеркнуть – и это прямо указано в тексте документа, – что эти Правила нацелены не только на предотвращение негативного воздействия химической продукции на окружающую среду и здоровье людей, но и на защиту европейского рынка, на повышение конкурентоспособности и инновационного потенциала европейской промышленности. В соответствии с новой системой регулирования в области обращения химической продукции, вводимой указанным нормативным правовым актом, все предприятия Европейского союза, производящие или импортирующие продукцию, а также предприятия, поставляющие свою продукцию на европейский рынок в объеме свыше одной тонны в год, обязаны их регистрировать в Европейском химическом агентстве, которое в настоящее время образовано в г. Хельсинки (Финляндия). Доказывать безопасность химических веществ отныне должны не государственные органы, а компании, которые занимаются производством, импортом и использованием таких веществ.

Среди недостатков регламента отмечается высокая бюрократизация процессов оформления документов, значительные затраты на все процессы, связанные с подготовкой, исследованием и регистрацией веществ, увеличение стоимости продуктов (от 5 до 15 % от первоначальной стоимости), уменьшение сегмента дешевых продуктов (от 5 до 10 % продуктов исчезнут с рынка), а следовательно, уменьшение экспортных возможностей промышленности ЕС, перенос производств в другие страны, изменение рецептур и технологий вследствие замены ингредиентов, поставляемых из третьих стран. При этом взнос в Европейское химическое агентство за регистрацию только одного вещества составляет от 1200 до 31 000 евро, суммарные же расходы (включая расходы на исследования и покупку необходимых данных) от 150 00 евро.

Европейская Комиссия оценила непосредственные расходы предприятий, связанные с процессом регистрации и исследованием химических веществ, на 11-летний адаптационный период в 2,8–3,6 млрд евро, допуская, что они могут увеличиться до 5,2 млрд евро.

Очевидно, что столь высокие «расценки» губительны для малого и среднего бизнеса.

Требования REACH распространяются на продукцию не только химической промышленности, но и металлургии, автомобилестроения, производства строительных материалов, целлюлозно-бумажной промышленности, электроники и т. д. Перечень несоответствующей REACH продукции, выявленной в странах ЕС только за 1 месяц – январь 2011 г., приведен в табл. 3.[233]

Таблица 3. Перечень продукции, не соответствующей требованиям Правил ЕС № 1907/2006, регулирующих вопросы регистрации, испытаний, экспертизы и ограничения выпуска химических веществ

Великобритания

Наручные часы

Карнавальная маска

Нидерланды

Набор мячей

Испания

Комплект игрушек: пластиковые куклы с аксессуарами

Финляндия

Бижутерия

Польша

Блузка

Детская футболка

Германия

Пальчиковые куклы

Италия

Набор для творчества «Scoubidou»

Отметим также, что введение в ЕС регламента REACH инициировало пересмотр законодательных и иных нормативных правовых актов, регулирующих производство и обращение на рынке химических веществ во многих государствах, в частности, в Китае и Турции. Положения новых документов этих стран согласуются с требованиями REACH и направлены на защиту внутреннего рынка уже этих стран.

Приведенный пример показывает, какое влияние на перемещение товаров могут оказывать «технические барьеры в торговле», и сколь значимо их устранение. Поэтому необходимым шагом в деле либерализации международной торговли между государствами – участниками интеграционного объединения является и установление единых и обязательных на всем пространстве данного объединения требований к продукции, имеющих прямое действие, запрет на установление требований к продукции в одностороннем порядке. Однако указанного явно недостаточно, поскольку должны быть также сформированы единые подходы к оценке соответствия продукции, к аккредитации, к проведению контроля, решены другие вопросы, без которых свобода перемещения товаров не может быть обеспечена.

Техническое регулирование в межгосударственных интеграционных объединениях на постсоветском пространстве

В рамках СНГ в качестве основных функций системы технического регулирования, которая трактуется как территориально распределенная система, состоящая из властно-распорядительных и информационных элементов, определены:[234]

• создание условий для беспрепятственного движения качественных товаров (работ, услуг) как на рынке Содружества Независимых Государств, так и на внешних рынках;

• создание препятствий для проникновения на товарные рынки продукции, представляющей угрозу для жизни и здоровья людей, животных и растений, окружающей среды;

• предоставление наиболее полной информации о потребительских свойствах и безопасности товаров с целью предотвращения введения потребителей в заблуждение.

При построении системы технического регулирования государств – участников Содружества осуществляется анализ требований, предъявляемых национальными и международным законодательствами к продукции и товарам; действующих национальных систем стандартизации, сертификации, аккредитации и оценки соответствия требованиям технических регламентов; уровня развития информационной инфраструктуры этих систем и их отдельных элементов; существующих процедур сбора, обработки информации и обмена информацией в области технического регулирования, ее объема, структуры и качества; формы и содержания документации, оформляемой при осуществлении технического регулирования и допуска продукции и товаров на рынки государств – участников СНГ, и другой информации в области технического регулирования. При этом ключевым элементом указанной системы является межгосударственная модельтехнического регламента – документ, содержащий нормы и требования относительно объектов технического регулирования для защиты жизни и здоровья человека, животных и растений, имущества, охраны окружающей среды, предупреждения действий, вводящих в заблуждение потребителей, принятый Сторонами, зарегистрированный и подлежащий включению в национальные технические регламенты. Механизм применения межгосударственных моделей технических регламентов на национальном уровне определяется Сторонами. Таким образом, в основе системы технического регулирования, формирующейся в рамках СНГ, лежат модельные акты.

Концепция технического регулирования в государствах – участниках Содружества Независимых Государств провозглашает одним из важнейших принципов построения системы технического регулирования СНГ принцип этапности и постепенности сближения положений национальных законодательств в области технического регулирования. В развитие указанного принципа в проект Соглашения об основах гармонизации технических регламентов государств – участников СНГ, основанного на Соглашении по техническим барьерам в зоне свободной торговли от 20 июня 2000 г., включены положения,[235] согласно которым «Стороны могут приводить национальные технические регламенты в соответствие с принятой межгосударственной моделью технического регламента». Указание на то, что «Стороны могут приводить», а не «обязуются» или «должны приводить», серьезно снижает эффективность рассматриваемого проекта Соглашения.

Также вызывает возражение положение проекта Соглашения о том, что «…межгосударственные модели технических регламентов применяются на национальном уровне в соответствии с национальным законодательством». Применение международно-правовых актов на национальном уровне должно определяться международно-правовыми нормами, в частности, нормами самого Соглашения. Хотя, естественно, и нормы национального права не остаются в стороне от вопросов применения норм международного права, в частности, это нормы конституций, законодательство о международных договорах, нормы о компетенции органов публичной – и в первую очередь, исполнительной – власти.

Отмеченные и иные недостатки могут привести к снижению эффективности рассматриваемого Соглашения как инструмента гармонизации технических регламентов Содружества Независимых Государств.

В отличие от СНГ в рамках Евразийского экономического сообщества деятельность по гармонизации законодательства в сфере технического регулирования государств – членов ЕврАзЭС была названа одним из приоритетных направлений формирования указанного Сообщества и протекает более интенсивно.

Основополагающими актами, на которых строится и должна начать функционировать система технического регулирования ЕврАзЭС, являются: Соглашение о проведении согласованной политики в области технического регулирования, санитарных и фитосанитарных мер от 25 января 2008 г.; Соглашение об основах гармонизации технических регламентов государств – членов Евразийского экономического сообщества от 24 марта 2005 г.; Соглашение о применении единого знака обращения продукции на рынке государств-членов Евразийского экономического сообщества от 19 мая 2006 г.; Соглашение о создании информационной системы Евразийского экономического сообщества в области технического регулирования, санитарных и фитосанитарных мер от 12 декабря 2008 г. и др. международные правовые акты. Так, например, в соответствии с Соглашением о проведении согласованной политики в области технического регулирования, санитарных и фитосанитарных мер Стороны обязаны проводить согласованную политику в области технического регулирования, санитарных и фитосанитарных мер посредством:

а) принятия мер, необходимых для гармонизации законодательства государств Сторон;

б) разработки и принятия технических регламентов ЕврАзЭС, устанавливающих обязательные для применения и исполнения требования к объектам технического регулирования;

в) обеспечения единства обязательных требований к объекту технического регулирования на территории своего государства;

г) принятия единых правил проведения работ по техническому регулированию, разработке санитарных и фитосанитарных мер для обеспечения необходимого уровня санитарной, ветеринарной и фитосанитарной безопасности территории государств Сторон;

д) гармонизации стандартов;

е) применения единых форм и правил оценки соответствия;

ж) гармонизации процедур оценки соответствия;

з) разработки и применения сопоставимых методов испытаний (контроля и измерений) при оценке (подтверждении) соответствия продукции или связанных с требованиями к продукции процессов производства, монтажа, наладки, эксплуатации (использования), хранения, перевозки (транспортирования), реализации и утилизации;

и) аккредитации и (или) назначения органов по сертификации (подтверждению соответствия) и аккредитации испытательных лабораторий (центров), участвующих в процессе обязательного подтверждения соответствия.

При этом ключевым элементом гармонизации законодательства в сфере технического регулирования государств – членов ЕврАзЭС является разработка и принятие в порядке, предусмотренном Приложением к Соглашению об основах гармонизации технических регламентов государств – членов Евразийского экономического сообщества от 24 марта 2005 г.,[236] документов, устанавливающих обязательные для применения и исполнения в рамках ЕврАзЭС требования к объектам технического регулирования (продукции или связанным с требованиями к продукции процессам производства, монтажа, наладки, эксплуатации (использования), хранения, перевозки (транспортирования), реализации и утилизации) – технических регламентов ЕврАзЭС. Технический регламент ЕврАзЭС принимается международным договором и обладает равной с ним юридической силой. Это означает, что технический регламент ЕврАзЭС может содержать правила, отличные от тех, которые содержатся в законодательстве государств-участников ЕврАзЭС, в частности, Российской Федерации. В случае возникновения коллизий между техническими регламентами ЕврАзЭС и национальными техническими регламентами приоритетом пользуется технический регламент ЕврАзЭС.

С другой стороны, международно-правовая природа технических регламентов ЕврАзЭС порождает и целый ряд правовых проблем. В частности, введение в действие технического регламента ЕврАзЭС на территории конкретного государства требует дополнительного механизма включения его в национальную правовую систему государства – участника ЕврАзЭС. Другим аспектом данной проблемы является необходимость синхронизации сроков выполнения государствами внутригосударственных процедур[237] по вступлению для них в силу технических регламентов ЕврАзЭС.

Однако важнейшая из проблем, обусловленных международно-правовой природой технических регламентов ЕврАзЭС, как и в иных случаях, связана с процессом выработки согласованных позиций (согласования воль) участников переговорного процесса. С одной стороны, эффективность технических регламентов ЕврАзЭС во многом зависит от согласованности их между собой, непротиворечивости, соответствия базовым Соглашениям ЕврАзЭС в сфере технического регулирования, учредительным договорам ЕврАзЭС, а также от соответствия национального законодательства государств – участников ЕврАзЭС техническим регламентам, принимаемым под эгидой этой организации.

С другой стороны, коллизии правовых актов ЕврАзЭС и национального законодательства государств – членов ЕврАзЭС порождают серьезные препятствия для принятия технических регламентов ЕврАзЭС, а значит, и затрудняют гармонизацию технического регулирования между государствами – участниками данного интеграционного объединения.

Более интенсивно процесс формирования единой системы установления обязательных для применения и исполнения требований к продукции и контроля за их соблюдением развивается в рамках Таможенного союза Республики Беларусь, Российской Федерации и Республики Казахстан. Активно формируется Система технического регулирования, применения санитарных, ветеринарных и фитосанитарных мер в Таможенном союзе, целями создания которой провозглашено[238] обеспечение:

• свободного движения на единой таможенной территории продукции, безопасной для жизни и (или) здоровья человека, имущества, окружающей среды, жизни и (или) здоровья животных и растений;

• предупреждения действий, вводящих в заблуждение потребителей;

• содействия энергетической эффективности и ресурсосбережению, а также инновационному развитию экономик союзных государств.

При этом должны быть достигнуты:

• безопасность продукции, ввозимой на единую таможенную территорию, а также продукции, перемещаемой с территории одного государства – члена Таможенного союза на территории других союзных государств;

• обеспечение санитарно-эпидемиологического благополучия населения, ветеринарно-санитарной, карантинной фитосанитарной безопасности единой таможенной территории;

• снижение технических барьеров в торговле;

• обеспечение единства измерений при проведении оценки (подтверждения) соответствия продукции;

• развитие торговли, в том числе с третьими странами;

• стимулирование производителей к выпуску инновационной и конкурентоспособной продукции;

• снижение административной нагрузки на бизнес;

• международное признание результатов аккредитации, оценки (подтверждения) соответствия.

В качестве первоочередных задач развития указанной Системы определены:

1) Завершение формирования единой системы технического регулирования, применения санитарных, ветеринарных и фитосанитарных мер в Таможенном союзе и на Едином экономическом пространстве.

2) Формирование единой нормативной правовой базы Таможенного союза в области технического регулирования, применения санитарных, ветеринарных и фитосанитарных мер, включая:

• установление общих (единых) принципов обеспечения безопасности продукции на всех стадиях ее жизненного цикла и требований безопасности к продукции;

• переход на единые обязательные требования к продукции, устанавливаемые в технических регламентах Таможенного союза и других нормативных актах (Евразийской экономической комиссии) Таможенного союза;

• применение для реализации требований технических регламентов Таможенного союза межгосударственных стандартов, разрабатываемых на основе международных и региональных стандартов;

• определение единых принципов и правил формирования национальных систем аккредитации в соответствии с международными требованиями;

• установление общих принципов, правил и средств обеспечения единства измерений;

• установление единых форм оценки (подтверждения) соответствия обязательным требованиям к продукции.

3) Установление единых принципов и подходов:

• к применению мер ответственности за невыполнение обязательных требований к продукции;

• осуществлению государственного контроля (надзора) за соблюдением требований технических регламентов Таможенного союза, а также единых требований в области применения санитарных, ветеринарных и фитосанитарных мер.

4) Гармонизация законодательства союзных государств в области:

• ответственности за нарушение требований законодательства Таможенного союза в сфере технического регулирования, применения санитарных, ветеринарных и фитосанитарных мер;

• государственного контроля (надзора) за выполнением обязательных требований.

5) Создание в качестве составной части Интегрированной информационной системы внешней и взаимной торговли Таможенного союза Информационной системы в области технического регулирования, применения санитарных, ветеринарных и фитосанитарных мер, в том числе базы данных о случаях причинения вреда жизни и здоровью человека, имуществу, окружающей среде, жизни и (или) здоровью животных и растений, а также об опасной продукции, т. е. не соответствующей обязательным требованиям, установленным к продукции законодательством Таможенного союза.

6) Координация деятельности в области научно-методического обеспечения работ по оценке риска в области технического регулирования, применения санитарных, ветеринарных и фитосанитарных мер в целях обеспечения безопасности единой таможенной территории в эпидемиологическом, эпизоотическом и карантинном плане.

В отличие от системы технического регулирования, формируемой в рамках СНГ, Единая система технического регулирования, применения санитарных, ветеринарных и фитосанитарных мер в Таможенном союзе строится на принципах:

• обязательности для государств – членов Таможенного союза решений, принимаемых Комиссией в пределах предоставленных ей союзными государствами полномочий в рассматриваемых сферах при этом именно решениями Комиссии Таможенного союза (Евразийской экономической комиссии) принимаются технические регламенты Таможенного союза, имеющие прямое действие на территории союзных государств;

• отсутствия дискриминации при выработке и принятии решений;

• консенсуса при принятии решений;

• прозрачности принимаемых решений;

• эффективности и актуальности проводимых работ в рассматриваемых сферах;

• согласованности в действиях;

• недопустимости принятия односторонних мер в случаях, не предусмотренных законодательством Таможенного союза в рассматриваемых сферах;

• минимизации разрешительных процедур при одновременном повышении ответственности;

• доступности информации.

Нормативная правовая база Таможенного союза в сфере технического регулирования формируется в соответствии с Соглашением о единых принципах и правилах технического регулирования в Республике Беларусь, Республике Казахстан и Российской Федерации, согласно которому обязательные требования устанавливаются только техническими регламентами Таможенного союза, которые имеют прямое действие на территории государств – членов Таможенного союза, и других нормативных актах Комиссии и только в отношении продукции, включенной в Единый перечень продукции, в отношении которой устанавливаются обязательные требования в рамках Таможенного союза (при условии, что требования в отношении этой продукции не установлены техническими регламентами ЕврАзЭС). При этом союзные государства должны предоставлять продукции, ввозимой с территории третьих стран на единую таможенную территорию, режим не менее благоприятный, чем режим, предоставляемый подобной продукции, происходящей из государств – членов Таможенного союза.

Технические регламенты Таможенного союза разрабатываются в соответствии с Рекомендациями по типовой структуре технического регламента Евразийского экономического сообщества, утвержденными решением Межгосударственного Совета Евразийского экономического сообщества от 27 октября 2006 г. № 321. Порядок разработки, принятия, внесения изменений и отмены технических регламентов Таможенного союза установлен Комиссией Таможенного союза. Сами технические регламенты Таможенного союза также принимаются решениями Комиссии Таможенного союза (Евразийской экономической комиссии). К 1 января 2012 г. принято около 15 технических регламентов Таможенного союза; свыше 20 регламентов находятся в стадии разработки и (или) согласования. Ряд технических регламентов Таможенного союза вступил в силу с 1 июля 2012 г.

В случае принятия технического регламента ЕврАзЭС в отношении продукции, на которую принят технический регламент Таможенного союза, действие технического регламента Таможенного союза или соответствующей его части прекращается с даты вступления в силу технического регламента ЕврАзЭС.

В свою очередь национальным законодательством союзных государств обязательные для исполнения требования в отношении продукции, как включенной в указанный выше Единый перечень, так и не включенной в него, а также в отношении связанных с требованиями к продукции процессов, устанавливаться не должны. В то же время, учитывая, что практически невозможно и нецелесообразно разработать технические регламенты Таможенного союза для каждого вида продукции, которая выпускается в обращение на единой таможенной территории, союзными государствами должен быть принят международный договор, регламентирующий общие принципы и меры по обеспечению безопасности для продукции на всех стадиях ее жизненного цикла, в основу которого, как предполагается, будут положены нормы Директивы ЕС по общей безопасности продукции.

При выявлении новых рисков причинения вреда продукцией, не включенной в Единый перечень, государства – члены Таможенного союза могут вносить в Комиссию предложения по включению этой продукции в указанный перечень.

К настоящему времени основные элементы системы технического регулирования Таможенного союза уже сформированы:

• утвержден Единый перечень продукции, подлежащей обязательной оценке (подтверждению) соответствия в рамках Таможенного союза с выдачей единых документов (решение Комиссии Таможенного союза от 7 апреля 2011 г. № 620 (ред. от 09.12.2011);

• сформирован механизм функционирования системы оценки и подтверждения соответствия продукции предъявляемым к ней требованиям. В частности, решением Комиссии Таможенного союза от 18 июня 2010 г. № 319 (в ред. решения Комиссии Таможенного союза от 9 декабря 2011 г. № 886) утверждены Положение о порядке включения органов по сертификации и испытательных лабораторий (центров) в Единый реестр органов по сертификации и испытательных лабораторий (центров) Таможенного союза, а также его формирования и ведения; Единые формы сертификата соответствия и декларации о соответствии; Соглашением между правительствами Российской Федерации, Республики Беларусь и Республики Казахстан о взаимном признании аккредитации органов по сертификации (оценке (подтверждению) соответствия) и испытательных лабораторий (центров), выполняющих работы по оценке (подтверждению) соответствия от 11 декабря 2009 г.,[239] определены условия, при которых союзные государства взаимно признают аккредитацию органов по сертификации (оценке (подтверждению) соответствия) и испытательных лабораторий (центров), выполняющих работы по оценке (подтверждению) соответствия, в национальных системах аккредитации государств – членов Таможенного союза.

• установлен порядок ввоза продукции (товаров), подлежащей обязательной оценке (подтверждению) соответствия, на таможенную территорию Таможенного союза.

В соответствии с указанными международными правовыми актами выпуск в обращение продукции (товаров) на единую таможенную территорию Таможенного союза (территории государств – членов Таможенного союза) и перемещение партий продукции (товаров) на ней допускается при наличии документов, подтверждающих соблюдение установленных для данной продукции обязательных требований. Такими документами при обязательной оценке (подтверждении) соответствия являются сертификат соответствия (при обязательной сертификации) или декларация соответствия (при декларировании соответствия). Отметим, что на выпускаемую в обращение продукцию, подлежащую обязательной сертификации и включенную в Единый перечень продукции, подлежащей обязательной оценке (подтверждению) соответствия в рамках Таможенного союза с выдачей единых документов, изготовители и импортеры вправе получать сертификат соответствия национальной системы подтверждения соответствия страны назначения, который будет действовать только на ее территории, либо сертификат соответствия по единой форме, который будет действовать на всей единой таможенной территории Таможенного союза. На продукцию, подлежащую обязательной сертификации в соответствии с национальным законодательством союзного государства и не включенную в Единый перечень продукции, изготовители и импортеры обязаны получить сертификат соответствия национальной системы подтверждения соответствия страны назначения.

На тех же принципах строится и деятельность по декларированию соответствия продукции предъявляемым к ней требованиям. При этом на продукцию, подлежащую декларированию соответствия по национальному законодательству государства – члена Таможенного союза и не включенную в Единый перечень продукции, изготовители продукции государств – членов Таможенного союза имеют право принимать декларации о соответствии продукции национальным техническим регламентам или декларации о соответствии на продукцию, включенную в национальные перечни продукции, подлежащей обязательной оценке (подтверждению) соответствия, предусмотренные законодательством любого из союзных государств, и выпускать в обращение продукцию на территории любого из государств – членов Таможенного союза, не привлекая резидентов (юридических лиц) государства, на территории которого вышеуказанная продукция выпускается в обращение.

Оценка (подтверждение) соответствия выпускаемой в обращение продукции требованиям технических регламентов Таможенного союза осуществляется до выпуска ее в обращение. При этом государства – члены Таможенного союза обеспечивают обращение продукции, соответствующей техническим регламентам Таможенного союза, на своей территории без предъявления дополнительных по отношению к содержащимся в техническом регламенте Таможенного союза требований к такой продукции и без проведения дополнительных процедур оценки (подтверждения) соответствия; определены виды административных правонарушений, ответственность за нарушение требований законодательства Таможенного союза в сфере технического регулирования, применения санитарных, ветеринарных и фитосанитарных мер, а также порядок привлечения лиц к административной ответственности; в значительной мере урегулированы вопросы применения санитарных, ветеринарных и фитосанитарных мер, проверки их эквивалентности.

Таким образом, именно Таможенный союз является своего рода «локомотивом» процессов устранения барьеров, препятствующих свободному обращению товаров, работ, услуг на постсоветском пространстве.

Подводя итог анализу тенденций развития процессов становления систем технического регулирования в межгосударственных интеграционных образованиях на постсоветском пространстве, можно констатировать, что в настоящее время складывается три «вектора» международно-правовой регламентации межгосударственных отношений в этой сфере. При этом существует проблема взаимодействия международных правовых актов в сфере технического регулирования, принятых в рамках трех указанных интеграционных объединений, как между собой, так и с национальным законодательством государств – членов СНГ, ЕврАзЭС и Таможенного союза; согласованности решений и актов, принимаемых органами этих объединений, и планов модельного законотворчества в сфере технического регулирования. Как следствие, разрабатываемые и принимаемые в рамках ЕврАзЭС, Таможенного союза и СНГ международные договоры и иные международно-правовые акты по различным вопросам в сфере технического регулирования могут серьезно противоречить друг другу, что несомненно затрудняет их эффективную реализацию и не способствует целям интеграции. В этих условиях особую актуальность приобретает вопрос о координации деятельности этих межгосударственных интеграционных объединений. Однако сегодня о координации можно говорить лишь применительно к ЕврАзЭС и Таможенному союзу.

Техническое регулирование в государствах – членах интеграционных объединений

Активная деятельность по разработке и принятию технических регламентов, иных правовых актов в сфере технического регулирования ведется не только в рамках самих интеграционных объединений – СНГ, ЕврАзЭС и Таможенного союза, но и в самих государствах, являющихся членами этих объединений. Как следует из Протокола совещания представителей органов отраслевого сотрудничества СНГ по вопросу обеспечения гармонизации технических регламентов государств Содружества, на 1 марта 2010 г. государствами-участниками СНГ было разработано и принято 250 национальных технических регламентов, в том числе в Республике Армения – 59, Республике Беларусь – 9, Республике Казахстан – 58, Кыргызской Республике – 4, Республике Молдова – 78, Российской Федерации – 13, на Украине – 29.[240]

В этих условиях проблема создания целостной, эффективно функционирующей системы технического регулирования на постсоветском пространстве неразрывно связана с проблемой устранения коллизий между техническими регламентами и иными международно-правовыми актами, в том числе актами, принимаемыми на уровне различных межгосударственных объединений, и напрямую зависит от степени гармонизации национального законодательства государств – участников этих объединений. Однако в сфере технического регулирования такая гармонизация представляется весьма затруднительной, поскольку законодательство Российской Федерации и иных государств – участников интеграционных объединений в этой сфере имеет довольно серьезные отличия по ряду принципиальных вопросов.

К таковым относятся:

1. Цели технического регулирования. Так, в государствах – членах ЕврАзЭС и Таможенного союза наряду с установленными в ст. 6 Федерального закона от 27 декабря 2002 г. № 184-ФЗ «О техническом регулировании» (с последующими изменениями и дополнениями)[241] (далее – Закон № 184-ФЗ) регламентируются также следующие цели:

– обеспечение национальной безопасности (Белоруссия, Казахстан, Таджикистан);

– обеспечение защиты наследственности человека (Белоруссия);

– обеспечение защиты (рационального использования, экономии) ресурсов (природных и энергетических) (Белоруссия, Казахстан, Таджикистан);

– повышение конкурентоспособности продукции (Беларусь);

– устранение технических барьеров в торговле (Белоруссия, Казахстан);

– предотвращение обманной практики, защита экономических интересов (Таджикистан);

– техническая и информационная совместимость, а также взаимозаменяемость продукции (Белоруссия).

2. Определение технического регулирования. В Законе № 184-ФЗ, Законе Кыргызской Республики «Об основах технического регулирования в Кыргызской Республике», Законе Республики Казахстан «О техническом регулировании» – это правовое и нормативное регулирование. В Республике Беларусь и Республике Таджикистан введен термин «техническое нормирование», под которым понимается деятельность по установлению обязательных для соблюдения технических требований, связанных с безопасностью продукции, процессов ее разработки, производства, эксплуатации (использования), хранения, перевозки, реализации и утилизации или оказания услуг (ст. 1 Закона Республики Беларусь «О техническом нормировании и стандартизации»).

3. Сфера действия базовых законов в сфере технического регулирования.

В отличие от России, в ряде государств – членов ЕврАзЭС обязательные требования устанавливаются не просто к связанным с обязательными требованиями к продукции процессам проектирования (включая изыскания), производства, строительства, монтажа, наладки, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации и утилизации, а к любым процессам производства (Белоруссия, Казахстан, Таджикистан), оказанию услуг (Белоруссия, Казахстан, Таджикистан), выполнению работ (Таджикистан). Из сферы технического регулирования исключены санитарные и фитосанитарные меры (Казахстан, Белоруссия).

4. Объекты технического регулирования. В ряде государств – членов ЕврАзЭС и Таможенного союза обязательные требования устанавливаются не только, как в Российской Федерации, к продукции и связанным с обязательными требованиями к продукции процессам проектирования (включая изыскания), производства, строительства, монтажа, наладки, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации и утилизации, а к любым процессам производства (Белоруссии, Казахстан, Таджикистан), оказанию услуг (Белоруссии, Казахстан, Таджикистан), выполнению работ (Таджикистан).

5. Разработка технических регламентов. В отличие от Закона № 184-ФЗ, согласно ст. 9 которого любое лицо может быть разработчиком проекта технического регламента, в аналогичных законах стран ЕврАзЭС и Таможенного Союза функцией по разработке технических регламентов в основном наделены органы государственной власти в соответствии с их компетенцией.[242]

6. Признание и использование международных стандартов, региональных стандартов, стандартов иностранных государств для Российской Федерации.

Изменения, внесенные в Закон № 184-ФЗ Федеральным законом от 30 декабря 2009 г. № 385-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О техническом регулировании»[243] (далее также – Закон № 385-ФЗ), закрепили возможность признания и использования международных стандартов, региональных стандартов, стандартов иностранных государств для Российской Федерации.

Такой подход присутствует и в законодательстве иных государств – участников интеграционных образований на постсоветском пространстве, однако условия применения указанных документов различные.

Законом Республики Казахстан «О техническом регулировании» предусматривается использование региональных стандартов и стандартов иностранных государств. Так, ст. 24 указанного Закона предусматривает, что на территории Республики Казахстан могут применяться международные и региональные стандарты, классификаторы технико-экономической информации, правила, руководства и рекомендации, национальные стандарты, стандарты организаций, классификаторы технико-экономической информации, правила, нормы и рекомендации по стандартизации иностранных государств, отвечающие целям технического регулирования Республики Казахстан. Однако п. 2 ст. 24 предусматривает ряд условий для применения международных, региональных и национальных стандартов иностранных государств. К таким условиям относятся: 1) членство Республики Казахстан в международных и региональных организациях по стандартизации, метрологии и аккредитации; 2) наличие двусторонних (многосторонних) договоров (соглашений) между Республикой Казахстан и иностранными государствами о сотрудничестве в области стандартизации. Применение физическими и юридическими лицами Республики Казахстан стандартов международных и региональных организаций, членом которых Республика Казахстан не является, осуществляется при условии наличия ссылки на указанные стандарты в контрактах и договорах (п. 3 ст. 24).

7. Единая система аккредитации. Единую систему аккредитации имеет Белоруссия, где аккредитацию осуществляет Государственный комитет по стандартизации Республики Беларусь (ст. 21 Закона Республики Беларусь от 5 января 2004 г. № 269-З «Об оценке соответствия требованиям технических нормативных правовых актов в области технического нормирования и стандартизации»). Согласно ст. 7 Закона Республики Казахстан от 5 июля 2008 г. № 61-IV ЗРК «Об аккредитации в области оценки соответствия» орган по аккредитации – это юридическое лицо в организационно-правовой форме акционерного общества либо хозяйственного товарищества, акции либо доли в уставном капитале которого находятся в государственной собственности. В соответствии с постановлением Правительства Республики Казахстан от 27 августа 2008 г. № 773 «Об определении органа по аккредитации и признании утратившим силу постановления Правительства Республики Казахстан от 28 декабря 2007 года № 1338» органом по аккредитации является товарищество с ограниченной ответственностью «Национальный центр аккредитации» Комитета по техническому регулированию и метрологии Министерства индустрии и торговли Республики Казахстан.

В отличие от указанных стран в Российской Федерации единая система аккредитации на сегодняшний день только формируется:[244] распоряжением Правительства Российской Федерации от 12 октября 2010 г. № 1760-р одобрена Концепция формирования Единой национальной системы аккредитации в Российской Федерации,[245] приняты Указ Президента Российской Федерации от 24 января 2011 г. № 86 «О Единой национальной системе аккредитации»[246] и Федеральный закон от 21 июля 2011 г. № 255-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О техническом регулировании». В соответствии с указанными нормативными правовыми актами в Российской Федерации должна быть сформирована Единая национальная система аккредитации,[247] в рамках которой национальным органом Российской Федерации по аккредитации – подведомственной Минэкономразвития России Федеральной службой по аккредитации – по единым правилам и на основании единых критериев будет осуществляться аккредитация:

• органов по сертификации и испытательных лабораторий (центров), выполняющих работы по подтверждению соответствия. Исключение составляют органы и организации, осуществляющие подтверждение соответствия оборонной продукции (работ, услуг), поставляемой по государственному оборонному заказу, продукции (работ, услуг), используемой в целях защиты сведений, составляющих государственную тайну или относимых к охраняемой в соответствии с законодательством Российской Федерации иной информации ограниченного доступа, продукции (работ, услуг), сведения о которой составляют государственную тайну, продукции (работ, услуг) и объектов, для которых устанавливаются требования, связанные с обеспечением ядерной и радиационной безопасности в области использования атомной энергии;

• граждан и организаций, привлекаемых органами государственного контроля (надзора) к проведению мероприятий по контролю;

• экспертов и экспертных организаций, привлекаемых федеральными органами исполнительной власти при осуществлении отдельных полномочий.

Помимо собственно аккредитации, национальный орган Российской Федерации по аккредитации будет выполнять следующие функции:[248]

• выдача аттестатов аккредитации, их переоформление, подтверждение, приостановление или прекращение действия выданных аттестатов аккредитации;

• осуществление проверки соблюдения установленных в отношении органов по сертификации и аккредитованных испытательных лабораторий (центров) требований;

• ведение реестра органов по сертификации, аккредитованных испытательных лабораторий (центров) и экспертов по аккредитации;

• участие в подготовке образовательных программ образовательных учреждений, осуществляющих профессиональное обучение специалистов в области аккредитации;

• участие в работе международных организаций по вопросам аккредитации;

• взаимодействие с национальными органами иностранных государств по аккредитации;

• обеспечение предоставления заявителям информации о порядке и правилах осуществления аккредитации;

• установление порядка рассмотрения жалоб (претензий) на действия (бездействие) органов по сертификации и аккредитованных испытательных лабораторий (центров);

• иные определенные в соответствии с законодательством Российской Федерации функции.

Положением о Федеральной службе по аккредитации, утвержденным постановлением Правительства Российской Федерации от 17 октября 2011 г. № 845,[249] указанная Служба наделена полномочиями по ведению:

• государственного реестра аккредитованных организаций, осуществляющих деятельность по оценке соответствия продукции, процессов ее производства и обращения, и услуг установленным требованиям;

• реестра выданных аттестатов аккредитации граждан и организаций, привлекаемых органами государственного контроля (надзора) к проведению мероприятий по контролю;

• реестра зарегистрированных деклараций о соответствии;

• Единого реестра выданных сертификатов.[250]

Также на нее возложены функции по:

• формированию и ведению национальной части Единого реестра органов по сертификации и испытательных лабораторий (центров) Таможенного союза;

• формированию и ведению национальной части Единого реестра выданных сертификатов соответствия и зарегистрированных деклараций о соответствии, оформленных по единой форме, а также оперативное размещение ее на официальном сайте Службы в сети Интернет с обеспечением доступа к указанному сайту;

• выдаче изготовленных по единой форме бланков сертификатов соответствия;[251]

• организации работ по регистрации деклараций о соответствии в отношении продукции, включенной в Единый перечень продукции, подлежащей обязательной оценке (подтверждению) соответствия в рамках Таможенного союза с выдачей единых документов;

• контролю деятельности аккредитованных лиц.

Кроме того, Федеральная служба по аккредитации (Росаккредитация) является правопреемником Федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору, Министерства регионального развития Российской Федерации, Федерального агентства связи, Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии, Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека и Федерального агентства железнодорожного транспорта в отношении обязательств в области аккредитации в установленной сфере деятельности, в том числе обязательств, возникших в результате исполнения судебных решений.

Согласно нормам ст. 31.1 Закона № 184-ФЗ Национальный орган Российской Федерации по аккредитации несет ответственность за принимаемые решения, в том числе решения о выдаче, переоформлении аттестатов аккредитации, об их подтверждении, о приостановлении и прекращении их действия, и потому должен обеспечить:

• объективность и беспристрастность при осуществлении аккредитации органов по сертификации и испытательных лабораторий (центров). Это означает, что Федеральная служба по аккредитации не должна брать на себя обязательства, из которых прямо или косвенно следовала бы неизбежность аккредитации;

• равные условия заявителям, претендующим на получение аккредитации, вне зависимости от количества ранее аккредитованных органов по сертификации и ранее аккредитованных испытательных лабораторий (центров);

• конфиденциальность информации, полученной от органа по сертификации или испытательной лаборатории (центра) в процессе осуществления их аккредитации, за исключением случаев, если в соответствии с законодательством Российской Федерации требуется раскрытие такой информации;

• свободный доступ к информации об аккредитованных органах по сертификации и аккредитованных испытательных лабораториях (центрах);

Кроме того, он должен информировать органы по сертификации и аккредитованные испытательные лаборатории (центры) об изменении критериев или правил аккредитации.

Все работы по аккредитации должны выполняться только на основании заявки на аккредитацию, содержащей в полном объеме сведения об органе по сертификации или испытательной лаборатории (центре) и о предполагаемой области аккредитации.

Закон № 184-ФЗ устанавливает важное требование к Национальному органу по аккредитации – он должен воздерживаться от любых действий, которые могут вызвать сомнение в его беспристрастности, а также от консультаций аккредитуемых органов по сертификации и аккредитуемых испытательных лабораторий (центров).

Таким образом, к настоящему времени в Российской Федерации предприняты значительные усилия, направленные на создание Единой системы аккредитации. Однако в целом правовая регламентация вопросов аккредитации органов по сертификации и испытательных лабораторий (центров) и, в более широком смысле, аккредитации в сфере оценки и подтверждения соответствия, при всей своей значимости и актуальности достаточно противоречива и нуждается в дальнейшем совершенствовании.

8. Ответственность за нарушение обязательных требований к объектам технического регулирования.

В законодательстве государств – членов ЕврАзЭС и Таможенного союза предусматривается различный подход к установлению административной ответственности за нарушение требований технических регламентов. Так, например, Кодекс Республики Казахстан об административных правонарушениях от 30 января 2001 г. № 155-II,[252] в отличие от законодательных актов Республики Беларусь, содержит отдельную статью, посвященную правонарушениям в области технического регулирования, указывая в качестве объекта правонарушения конкретный вид продукции или осуществление какой-либо деятельности. Более того, статьи, предусматривающие наступление административной ответственности за осуществление отдельных видов деятельности, например, в сфере строительства, специально оговаривают, что нарушение требований технических регламентов не включается в объективную сторону административного правонарушения (например, ст. 313 «Выпуск и реализация продукции, не отвечающей требованиям пожарной безопасности»).

Вместе с тем установление единых требований к продукции в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства требует и единообразного подхода к определению оснований административной, а равно и уголовной, ответственности за нарушение требований технических регламентов.

Подводя итог проведенному анализу, можно констатировать, что деятельность, направленная на решение проблемы устранения коллизионных положений между техническими регламентами и иными международно-правовыми актами, в том числе, принимаемыми на уровне различных межгосударственных объединений, и в целом создания на постсоветском пространстве эффективной системы технического регулирования, обеспечивающей как безопасность продукции, так и свободное ее перемещение, должна осуществляться по двум направлениям:

• совершенствование и гармонизация национального законодательства в сфере технического регулирования государств – участников указанных интеграционных объединений;

• совершенствование международно-правовой, т. е. договорной, базы в сфере технического регулирования, которая на настоящий момент имеет ряд существенных «пробелов» и недоработок, включая противоречия, параллельное регулирование и иные недостатки.

Система технического регулирования в Российской Федерации как иерархически организованная совокупность правовых актов

Как известно, Конституция Российской Федерации определила важнейшие виды актов, издаваемых органами государственной власти, и установила зависимость между ними, закрепив принцип подчиненности актов, имеющих меньшую юридическую силу, актам более высокого ранга. Соответственно в Российской Федерации вертикальная «развертка» системы нормативных правовых актов включает в себя:

• Конституцию страны, стоящую во главе данной системы;

• законы, вносящие изменения и дополнения в Конституцию;

• федеральные конституционные законы;

• федеральные законы;

• нормативные указы Президента;

• нормативные акты Правительства;

• нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, в первую очередь – министерств.[253]

Кроме того, значимым элементом правовой системы Российской Федерации являются общепризнанные принципы и нормы международного права. При этом международные договоры Российской Федерации, согласно ст. 15 Конституции Российской Федерации, имеют приоритет, хотя и ограниченный рамками соответствия Конституции Российской Федерации, по сравнению с внутренним российским законодательством.

Это означает, что система технического регулирования в Российской Федерации представляет собой вертикальную (иерархическую) систему, основанную на разделении правовых актов в зависимости от их юридической силы и субъектов, их принявших. Она условно подразделяется на два смысловых блока, каждый из которых содержит несколько иерархических уровней.

Первый блок составляют нормативные правовые акты, детерминирующие процесс формирования и развития системы технического регулирования в Российской Федерации. Здесь можно выделить следующие уровни правовых актов.

1. Первый – высший – уровень системы технического регулирования формируют международные нормативные правовые акты в данной сфере. Его составляют упомянутые выше соглашения и договоры, принятые в рамках Евразийского экономического сообщества (например, Соглашение об основах гармонизации технических регламентов государств – членов Евразийского экономического сообщества от 24 марта 2005 г., Соглашение о проведении согласованной политики в области технического регулирования, санитарных и фитосанитарных мер от 25 января 2008 г. и др.), Таможенного союза (например, Соглашение Таможенного союза по ветеринарно-санитарным мерам от 11 декабря 2009 г.), СНГ (например, Соглашение о проведении согласованной политики в области стандартизации, метрологии и сертификации от 13 марта 1992 г. и др.), а также иные межгосударственные и межправительственные соглашения и договоры Российской Федерации.

2. Второй иерархический уровень составляют законодательные акты Российской Федерации, важнейшим из которых является Закон № 184-ФЗ. Именно этот федеральный закон заложил основные направления реформирования системы, устанавливающей обязательные требования к продукции и процессам ее производства и обращения, а также диктующей алгоритмы контроля за соблюдением этих требований со стороны государства, общества и субъекта хозяйствования, обозначив ее как «систему технического регулирования».

Не менее значимыми для формирования системы технического регулирования являются и положения таких системообразующих актов, как Гражданский кодекс Российской Федерации, Градостроительный кодекс Российской Федерации, Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях, Уголовный кодекс Российской Федерации, Закон Российской Федерации «О защите прав потребителей», а также Федеральный закон от 26 декабря 2008 г. № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля».

3. Указы Президента Российской Федерации, составляющие третий иерархический уровень системы технического регулирования, также могут играть значимую роль в ее формировании и развитии. В частности, именно указами Президента России производятся преобразования в системе и структуре федеральных органов исполнительной власти, которые оказывают существенное влияние на организацию и осуществление различных видов деятельности в сфере технического регулирования. Так, Указом Президента Российской Федерации от 17 ноября 2008 г. № 1625 «О внесении изменений в некоторые акты Президента Российской Федерации»[254] Федеральная служба безопасности, Министерство Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий, Министерство внутренних дел Российской Федерации, Федеральная служба охраны Российской Федерации, Министерство обороны Российской Федерации, Федеральная служба по техническому и экспортному контролю, Федеральная служба исполнения наказаний были наделены полномочиями по разработке и установлению обязательных требований в области технического регулирования к оборонной продукции (работ, услуг), поставляемой по государственному оборонному заказу; продукции (работ, услуг), используемой в целях защиты сведений, составляющих государственную тайну или относимых к охраняемой в соответствии с законодательством Российской Федерации иной информации ограниченного доступа; продукции (работ, услуг), сведения о которой составляют государственную тайну; а также к процессам ее проектирования (включая изыскания), производства, строительства, монтажа, наладки, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации и утилизации.

Следует иметь в виду, что указы Президента Российской Федерации издаются по вопросам его компетенции, которая установлена Конституцией Российской Федерации (ст. 80, 83, 84, 86, 89, 90), в федеральных конституционных законах и федеральных законах.

4. Не менее активную роль в системе технического регулирования играют нормативные правовые акты Правительства Российской Федерации, поскольку именно правительственными актами создаются и формируются инструменты и механизмы реализации норм законодательства о техническом регулировании. Издание ряда актов Правительства Российской Федерации прямо предусмотрено Законом № 184-ФЗ. Так, п. 3 ст. 31 предусматривает установление Правительством Российской Федерации порядка аккредитации органов по сертификации и испытательных лабораторий (центров), выполняющих работы по подтверждению соответствия, а также порядка ведения перечня органов по аккредитации,[255] включая порядок и условия выдачи, переоформления, подтверждения аттестатов аккредитации, приостановления и прекращения их действия, порядок аттестации экспертов по аккредитации, порядок привлечения, отбора экспертов по аккредитации и технических экспертов для выполнения работ в области аккредитации.

Также Правительством Российской Федерации определен орган по аккредитации органов по сертификации и испытательных лабораторий (центров), выполняющих работы по подтверждению соответствия объекта технического регулирования требованиям технического регламента, – Федеральная служба по аккредитации – и его полномочия;[256] особенности стандартизации и оценки соответствия оборонной продукции (работ, услуг), поставляемой по государственному оборонному заказу; продукции (работ, услуг), используемой в целях защиты сведений, составляющих государственную тайну или относимых к охраняемой в соответствии с законодательством Российской Федерации иной информации ограниченного доступа; продукции (работ, услуг), сведения о которой составляют государственную тайну; продукции (работ, услуг) и объектов, для которых устанавливаются требования, связанные с обеспечением ядерной и радиационной безопасности в области использования атомной энергии; процессов проектирования (включая изыскания), производства, строительства, монтажа, наладки, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации, утилизации, захоронения соответственно указанной продукции и указанных объектов;[257] утверждаются правила разработки и принятия сводов правил[258] и т. д.

5. Следующий уровень системы законодательства о техническом регулировании составляют правовые акты федеральных органов исполнительной власти, включающие в себя две категории актов:

5.1. Нормативные правовые акты федерального органа исполнительной власти в сфере технического регулирования (Министерства промышленности и торговли Российской Федерации), которым в соответствии с Федеральным законом от 23 июля 2008 г. № 160-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием осуществления полномочий Правительства Российской Федерации»:[259]

• регламентируются вопросы организации учета и анализа случаев причинения вреда жизни и здоровью людей, имуществу и окружающей среде, обусловленных нарушением требований технических регламентов;

• устанавливаются порядок формирования и ведения Единого реестра деклараций о соответствии и их регистрации, порядок предоставления содержащихся в указанном реестре сведений и оплаты предоставления этих сведений;

• определяется порядок официального опубликования национальных стандартов и общероссийских классификаторов.

5.2. Нормативные правовые акты иных федеральных органов исполнительной власти, наделенных отдельными полномочиями по принятию нормативных правовых актов в рассматриваемой области.

Как было отмечено выше, абзац 2 п. 11 ст. 7 Закона № 184-ФЗ устанавливает, что уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти организуются постоянные учет и анализ всех случаев причинения вреда вследствие нарушения требований технических регламентов жизни или здоровью граждан, имуществу физических или юридических лиц, государственному или муниципальному имуществу, окружающей среде, жизни или здоровью животных и растений с учетом тяжести этого вреда, а также организуется информирование приобретателей, изготовителей и продавцов о ситуации в области соблюдения требований технических регламентов. Однако в российском законодательстве, равно как и в международной практике, речь идет не об учете и анализе случаев причинения вреда вследствие нарушения обязательных требований к объектам технического регулирования, а об учете и расследовании производственных несчастных случаев или аварий и инцидентов. Поэтому федеральными органами исполнительной власти в соответствующей сфере деятельности[260] утверждаются правила и порядок учета, расследования и анализа производственных несчастных случаев и аварий.

Второй блок составляют правовые акты, устанавливающие требования безопасности к продукции и процессам ее производства и обращения, в первую очередь – технические регламенты. Здесь также можно выделить несколько иерархических уровней.

1. Первый уровень будут составлять международные нормативные правовые акты – технические регламенты ЕврАзЭС, Таможенного союза, СНГ. Необходимо еще раз подчеркнуть, что указанные технические регламенты межгосударственных интеграционных объединений принимаются как международным договором, обладая равной с этим договором юридической силой, так и решением наднационального органа – Комиссии Таможенного союза (Евразийской экономической комиссии).

2. Второй уровень включает в себя технические регламенты, принимаемые в форме федерального закона,[261] и иные федеральные законы, регламентирующие те или иные аспекты обеспечения безопасности продукции. Построение системы технического регулирования как совокупности именно правовых актов, устанавливающих требования безопасности к продукции или к связанным с ними процессам производства и обращения, невозможно без учета норм федеральных законов, отчасти уже регулирующих эти вопросы и принятых до вступления в силу Закона № 184-ФЗ (например, такие, как Федеральные законы от 2 января 2000 г. № 29-ФЗ «О качестве и безопасности пищевых продуктов»,[262] от 21 декабря 1994 г. № 69-ФЗ «О пожарной безопасности»,[263] от 21 июля 1997 г. № 117-ФЗ «О безопасности гидротехнических сооружений»[264] и т. д.).

Кроме того, принятие технических регламентов в форме федеральных законов, устанавливающих новые подходы к регулированию вопросов безопасности отдельных видов объектов технического регулирования, предполагает принятие ряда федеральных законов, вносящих изменение в отдельные законодательные акты с целью приведения в соответствие с вновь принятыми техническими регламентами. Так, принятие технического регламента об общих требованиях пожарной безопасности вызвало необходимость внесения изменений в Федеральный закон «О пожарной безопасности», КоАП РФ и УК РФ. В связи с этим был принят Федеральный закон от 9 ноября 2009 г. № 247-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности».[265] Указанным Федеральным законом уточнены отдельные аспекты деятельности органов государственного пожарного надзора и их должностных лиц при осуществлении надзора за исполнением требований пожарной безопасности; внесены изменения в ст. 11.16 и 20.4 КоАП РФ, поскольку редакция упомянутых статей предусматривала ответственность только за нарушение требований пожарной безопасности, установленных стандартами, нормами и правилами; а также были внесены изменения в ст. 219 УК РФ в части установления уголовной ответственности за нарушение требований пожарной безопасности.

3. Третий иерархический уровень формируется указами Президента Российской Федерации, в форме которых также могут приниматься технические регламенты. Согласно ст. 10 Закона № 184-ФЗ в исключительных случаях Президент Российской Федерации вправе издать технический регламент без его публичного обсуждения. Такие исключительные случаи прямо указаны в Законе: при возникновении обстоятельств, приводящих к непосредственной угрозе жизни или здоровью граждан, окружающей среде, жизни или здоровью животных и растений, и в случаях, если для обеспечения безопасности продукции, процессов производства, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации и утилизации необходимо незамедлительное принятие соответствующего нормативного правового акта о техническом регламенте. Однако на сегодняшний день ни одного технического регламента в форме указа Президента Российской Федерации не принято, что свидетельствует об отсутствии необходимости неотложного регулирования.

4. Четвертый уровень – нормативные правовые акты Правительства Российской Федерации. Во-первых, постановления Правительства Российской Федерации должны стать второй (после федерального закона) основной формой принятия технических регламентов и потому в настоящий момент принят ряд технических регламентов в форме постановлений Правительства Российской Федерации:

• от 26 января 2010 г. № 29 «Об утверждении технического регламента о требованиях безопасности крови, ее продуктов, кровезамещающих растворов и технических средств, используемых в трансфузионно-инфузионной терапии»;

• от 27 февраля 2008 г. № 118 «Об утверждении технического регламента «О требованиях к автомобильному и авиационному бензину, дизельному и судовому топливу, топливу для реактивных двигателей и топочному мазуту»;

• от 24 февраля 2010 г. № 86 «Об утверждении технического регламента о безопасности оборудования для работы во взрывоопасных средах»;

• от 11 февраля 2010 г. № 65 «Об утверждении технического регламента о безопасности аппаратов, работающих на газообразном топливе»;

• от 7 апреля 2009 г. № 307 «Об утверждении технического регламента о безопасности продукции, предназначенной для детей и подростков»;

• от 10 сентября 2009 г. № 720 «Об утверждении технического регламента о безопасности колесных транспортных средств»;

• от 15 сентября 2009 г. № 753 «Об утверждении технического регламента о безопасности машин и оборудования».

• от 12 октября 2005 г. № 609 «Об утверждении технического регламента «О требованиях к выбросам автомобильной техникой, выпускаемой в обращение на территории Российской Федерации, вредных (загрязняющих) веществ»;

• от 2 октября 2009 г. № 782 «Об утверждении технического регламента о безопасности лифтов»;

• от 24 декабря 2009 г. № 1213 «Об утверждении технического регламента о безопасности средств индивидуальной защиты»;

• от 24 декабря 2009 г. № 1082 «Об утверждении технического регламента о безопасности пиротехнических составов и содержащих их изделий»;

Во-вторых, согласно п. 6.2 ст. 46 Закона № 184-ФЗ, введенному Федеральным законом от 30 декабря 2009 г. № 385-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О техническом регулировании» (далее – Закон № 385-ФЗ), до дня вступления в силу технических регламентов в отношении отдельных видов продукции и связанных с требованиями к ней процессов проектирования (включая изыскания), производства, строительства, монтажа, наладки, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации и утилизации Правительством Российской Федерации могут вводиться обязательные требования, содержащиеся в технических регламентах государств – участников Таможенного союза или в документах Европейского союза.[266] При этом Правительство Российской Федерации может устанавливать формы оценки соответствия таким требованиям и определять орган, уполномоченный осуществлять государственный контроль (надзор) за соблюдением таких требований. Во исполнение данного пункта 9 марта 2010 г. Правительством Российской Федерации было принято постановление № 132 «Об обязательных требованиях в отношении отдельных видов продукции и связанных с требованиями к ней процессов проектирования (включая изыскания), производства, строительства, монтажа, наладки, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации и утилизации, содержащихся в технических регламентах Республики Казахстан, являющейся государством – участником Таможенного союза».

5. Пятый уровень составляют ведомственные акты. Как известно, согласно ст. 4 Закона № 184-ФЗ федеральные органы исполнительной власти вправе издавать в сфере технического регулирования акты только рекомендательного характера. Исключение составляют случаи, установленные ст. 5 и 9.1 указанного Федерального закона.

Согласно п. 1 ст. 5 Закона № 184-ФЗ в отношении оборонной продукции (работ, услуг), поставляемой по государственному оборонному заказу; продукции (работ, услуг), используемой в целях защиты сведений, составляющих государственную тайну или относимых к охраняемой в соответствии с законодательством Российской Федерации иной информации ограниченного доступа; продукции (работ, услуг), сведения о которой составляют государственную тайну; продукции (работ, услуг) и объектов, для которых устанавливаются требования, связанные с обеспечением ядерной и радиационной безопасности в области использования атомной энергии; процессов проектирования (включая изыскания), производства, строительства, монтажа, наладки, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации, утилизации, захоронения соответственно указанной продукции и указанных объектов, обязательными требованиями наряду с требованиями технических регламентов являются требования, установленные государственными заказчиками, федеральными органами исполнительной власти, уполномоченными в области обеспечения безопасности, обороны, внешней разведки, противодействия техническим разведкам и технической защиты информации, государственного управления использованием атомной энергии, государственного регулирования безопасности при использовании атомной энергии, и (или) государственными контрактами (договорами).

Законом № 385-ФЗ Федеральный закон «О техническом регулировании» был дополнен ст. 9.1, согласно которой федеральный орган исполнительной власти по техническому регулированию в случаях, предусмотренных программой разработки технических регламентов, утвержденной Правительством Российской Федерации, вправе принимать технический регламент. В частности, согласно Программе разработки технических регламентов в редакции распоряжения Правительства Российской Федерации от 9 марта 2010 г. № 300-р, в форме нормативного правового акта указанного органа, должны быть приняты технический регламент об электромагнитной совместимости и о безопасности оборудования, работающего под избыточным давлением.

6. К правовым актам, образующим систему технического регулирования, относятся и акты, имеющие статус добровольных для применения: национальные стандарты, своды правил, а также стандарты организаций. В частности, с вступлением в силу Закона № 184-ФЗ было полностью изменено содержание понятия «стандарт», изменился правовой статус стандартов: из обязательных они стали добровольными.

Следует указать на изменяющуюся позицию законодателя в отношении правового статуса национальных стандартов и сводов правил. Закон № 184-ФЗ в ст. 2, 13 указывает на добровольность применения национальных стандартов и сводов правил. Исключение распространяется только на оборонную продукцию (работы, услуги), поставляемую по государственному оборонному заказу, продукцию (работы, услуги), используемую в целях защиты сведений, составляющих государственную тайну или относимых к охраняемой в соответствии с законодательством Российской Федерации иной информации ограниченного доступа, продукцию (работы, услуги), сведения о которой составляют государственную тайну, продукцию (работы, услуги) и объекты, для которых устанавливаются требования, связанные с обеспечением ядерной и радиационной безопасности в области использования атомной энергии, процессов проектирования (включая изыскания), производства, строительства, монтажа, наладки, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации, утилизации, захоронения указанной продукции и указанных объектов (ст. 5 Закона).

Впоследствии Федеральным законом от 30 декабря 2009 г. № 384- ФЗ была введена ст. 5.1, устанавливающая, что особенности технического регулирования в области обеспечения безопасности зданий и сооружений устанавливаются Федеральным законом «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений». Согласно ч. 4 ст. 6 Федерального закона от 30 декабря 2009 г. № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений»[267] национальные стандарты и своды правил, включенные в перечень, утвержденный Правительством Российской Федерации, являются обязательными для применения, за исключением случаев осуществления проектирования и строительства в соответствии со специальными техническими условиями.

Тем не менее, в общем случае национальные стандарты являются в настоящее время актами добровольного применения.

Также к правовым актам, имеющим добровольный для применения статус, относятся акты федеральных органов исполнительной власти, принимаемые в виде методических рекомендаций, руководств, пособий и т. д., содержащих своего рода ориентирующие и информационные положения. Это обусловлено упоминавшейся выше нормой п. 3 ст. 4 Закона № 184-ФЗ, в соответствии с которой федеральные органы исполнительной власти имеют право издавать в сфере технического регулирования акты только рекомендательного характера.

Рассматривая систему правовых актов в сфере технического регулирования, следует отметить, что в современных условиях глобализации рынков возрастает роль международных стандартов как механизма продвижения и обеспечения интересов Российской Федерации в экономической сфере на международном уровне. И потому Закон № 385-ФЗ ввел в круг указанных выше актов и иные документы – международные стандарты, региональные стандарты, региональные своды правил, стандарты иностранных государств и своды правил иностранных государств:[268] согласно новой редакции ст. 13 Закона № 184-ФЗ международные стандарты, региональные стандарты и своды правил, стандарты и своды правил иностранных государств, зарегистрированные в Федеральном информационном фонде техническом регламентов и стандартов, являются документами в области стандартизации в Российской Федерации.

Для осуществления регистрации указанных выше стандартов и сводов правил в Федеральном информационном фонде технических регламентов и стандартов заинтересованное лицо представляет в национальный орган по стандартизации заявление о регистрации соответствующего стандарта или свода правил с приложением копии такого документа и его надлежащим образом заверенного перевода на русский язык.

Вместе с документами, необходимыми для регистрации стандарта или свода правил, в национальный орган по стандартизации также могут быть представлены заключения общероссийских общественных организаций предпринимателей, Торгово-промышленной палаты Российской Федерации. В этих заключениях могут содержаться рекомендации о применении международного стандарта, регионального стандарта, регионального свода правил, стандарта иностранного государства и свода правил иностранного государства для обеспечения соблюдения на добровольной основе требований принятого технического регламента или для проведения исследований (испытаний) и измерений, отбора образцов, необходимых для применения и исполнения принятого технического регламента и осуществления оценки соответствия.

В соответствии с внесенными в Закон № 184-ФЗ изменениями Правительство Российской Федерации наделяется полномочиями по введению на альтернативной основе требований технических регламентов стран Таможенного союза, норм и правил Европейского союза в тех сферах технического регулирования, где в установленные сроки не были приняты технические регламенты. Однако введение таких зарубежных регламентов (директив) не должно влиять на возможность применения отечественными товаропроизводителями действующих требований к продукции.

Также Законом № 385-ФЗ отменена норма, предусматривающая прекращение действия требований государственных стандартов, по сфере действия которых не приняты технические регламенты, с 1 июля 2010 г. Таким образом, предприятия, ориентированные на модернизацию производства, будут вправе применять наилучшие практики регулирования и стандартизации, а предприятия, испытывающие трудности, смогут безболезненно продолжать хозяйственную деятельность по старым (действующим) правилам.

В целом, можно констатировать, что система технического регулирования представляет собой сложное, многоуровневое и многоаспектное явление. Причем указанная система – и это является ключевым моментом всей реформы сферы технического регулирования – должна строиться как единый по своей социальной направленности комплекс документов, регулирующих вопросы обеспечения безопасности продукции, процессов ее производства и обращения и, в более общем плане, обеспечения технической безопасности. С этой точки зрения иерархический принцип построения системы законодательства о техническом регулировании несет в себе значительный потенциал повышения эффективности указанной системы, позволяя перейти от разработки технических регламентов как несвязанных между собой правовых актов к построению системы технического регулирования как совокупности отраслевых подсистем национального и наднационального уровня.

С другой стороны, ситуация, когда технические регламенты могут приниматься в форме нормативных правовых актов различной юридической силы, порождает целый ряд проблем. На национальном уровне единая система актов может быть построена только в том случае, если положения технических регламентов, принимаемых в форме правовых актов меньшей юридической силы (постановлений Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федерального органа исполнительной власти по техническому регулированию), будут конкретизировать с учетом специфики подпадающих под их действие объектов технического регулирования требования технических регламентов, принятых в форме федерального закона. Однако сегодня такой подход реализуется далеко не всегда. Так, например, технический регламент «О безопасности машин и оборудования», имеющий по своей сути общий характер, поскольку его требования касаются практически всех видов объектов технического регулирования, принят постановлением Правительства Российской Федерации, тогда как регламент, устанавливающий требования в отношении лишь одного вида оборудования – низковольтного, – принят в форме федерального закона. Очевидно, что такая ситуация может препятствовать эффективной практической реализации требований указанных нормативных правовых актов, и потому теоретические и концептуальные основы системы технического регулирования в Российской Федерации нуждаются в дальнейшем совершенствовании.

Ситуация еще больше осложняется тем, что не во всех межгосударственных интеграционных объединениях, о которых выше шла речь, решен вопрос о соотношении и принципах «сосуществования» национальных и международных технических регламентов, регулирующих сходный круг отношений. Однако во всех случаях юридическая сила нормативного правового акта, в форме которого принимается технический регламент, должна быть тем выше, чем выше социальная значимость результатов, которых стремится достичь государство посредством принятия этого технического регламента. В этих условиях особую актуальность приобретает выработка критериев выбора нормативного правового акта, в форме которого будет приниматься соответствующий технический регламент.[269]

В целом система технического регулирования, формирующаяся на постсоветском пространстве (в рамках ЕврАзЭС, Таможенного союза, и зарождающаяся на пространстве СНГ) представляет собой сложный конгломерат международно-правовых актов и решений, а также актов национального законодательства, однако эффективность процессов ее формирования и в целом процессов межгосударственной интеграции существенно снижается вследствие того, что разрабатываемые и принимаемые в рамках ЕврАзЭС, Таможенного союза и СНГ международные договоры и иные международно-правовые акты могут серьезно противоречить друг другу. Поэтому одним из направлений совершенствования международно-правовой основы технического регулирования должно стать устранение пробелов и противоречий в договорной базе этой специфической деятельности.

Разработка и принятие технических регламентов межгосударственных интеграционных объединений сталкивается и с иными проблемами. Очевидно, что методология подготовки проектов технических регламентов, принимаемых в каждом из таких образований, должна строиться с учетом максимального соответствия принимаемых технических регламентов базовым международным договорам в области технического регулирования. В связи с этим необходимо более четко прорабатывать соответствие объектов, целей и задач проектов технических регламентов указанным международно-правовым актам, исключить возможные противоречия и неполноту. Однако это требование выполняется далеко не всегда. В частности, проекты технических регламентов ЕврАзЭС, разрабатываемые как правило, на основе национальных технических регламентов содержат ряд повторяющихся юридических неточностей и ошибок, которые затрудняют процесс подготовки международного технического регламента.

Следуя изменениям в международном праве, должно модернизироваться и национальное законодательство Российской Федерации в сфере технического регулирования. Такая модернизация должна осуществляться в нескольких направлениях:

• изменение Закона № 184-ФЗ в части соответствия его международным актам ЕврАзЭС и Таможенного союза;

• изменение смежного законодательства Российской Федерации в связи с изменением Закона № 184-ФЗ;

• изменение законодательства Российской Федерации в целях обеспечения исполнения международных правовых актов ЕврАзЭС и Таможенного союза;

• изменение Закона № 184-ФЗ, направленное на максимальный учет требований соглашений ВТО как перспективного и стратегического партнера;

• ратификация международных правовых актов ЕврАзЭС и Таможенного союза, принятых в сфере технического регулирования.

Требует совершенствования порядок применения на территории Российской Федерации международных стандартов и стандартов иностранных государств, поскольку предусмотренные в Федеральном законе «О техническом регулировании» основания введения их в действие на территории России не согласуются: а) с нормами российского законодательства и не могут в полной мере обеспечить интересы Российской Федерации; б) отличаются от аналогичных норм законодательства государств – членов СНГ, ЕврАзЭС и Таможенного союза.

Существенный блок изменений должен быть в области стандартизации:

• установление дополнительных критериев, при которых возможно применение в Российской Федерации международных, межгосударственных, региональных стандартов, стандартов иностранных государств, как это установлено в законодательстве государств – членов ЕврАзЭС;

• возможность придания в случаях, установленных законодательством, обязательной силы документам по стандартизации (введение метода ссылки на национальный стандарт).

Отдельного внимания заслуживает изменение системы документов Российской Федерации, устанавливающих обязательные требования к объектам технического регулирования. Принятие технических регламентов ЕврАзЭС, введение обязательных требований актами Таможенного союза ставит вопрос о необходимости разработки национальных технических регламентов, основаниях их принятия при регулировании сходного круга вопросов, сроке их действия и, возможно, о пересмотре правового статуса. Представляется, что принятие технических регламентов межгосударственных объединений вовсе не означает завершение разработки национальных технических регламентов: они могут применяться в отношении тех объектов, которые не имеют аналогов в других странах сообщества. Также национальные технические регламенты могут иметь предварительное действие, принятие которых обусловлено целью накопления в процессе их применения необходимого опыта, выявления «болевых точек».[270]

* * *

В целом можно констатировать, что во всех межгосударственных объединениях экономической интеграции предпринимаются значительные усилия для создания стройной системы мер таможенно-тарифного и нетарифного регулирования внешнеторговой деятельности. Однако по мере развития на постсоветском пространстве интеграционных процессов все более очевидным становится тот факт, что полная свобода движения товаров не может быть обеспечена только лишь за счет «негативной интеграции»,[271] направленной на разрушение экономических барьеров, – необходимостью становится далеко идущая «позитивная интеграция», что предполагает создание механизмов выработки согласованной политики по основным направлениям экономического и социального развития интеграционных объединений и входящих в них государств.

2.3. Унификация экономической политики

Непосредственное отношение к обеспечению свободы передвижения товаров имеют: общая торговая политика, общая сельскохозяйственная политика, политика в области конкуренции, транспортная политика, валютная политика. Очевидно, что существенным препятствием для движения товарных потоков может стать отсутствие единых, или, по крайней мере, схожих правил проведения торговых операций. С тем чтобы устранить это препятствие, Межпарламентской Ассамблеей Евразийского экономического сообщества предпринималась попытка разработать Типовой проект Торгового кодекса ЕврАзЭС, целью которого было провозглашено создание благоприятных условий для эффективного удовлетворения потребностей физических и юридических лиц в товарах и услугах посредством торговли. Предполагалось, что указанный Кодекс будет способствовать решению следующих задач:

• правовому регулированию деятельности продавца (изготовителя);

• правовому регулированию отношений при осуществлении торговли, возникающих между покупателями и продавцами (изготовителями) при продаже товаров (оказании услуг);

• установлению прав покупателей на приобретение товаров (услуг) надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества покупателя и окружающей среды;

• получению достоверной рекламы и информации о товарах (услугах) и об их изготовителях (исполнителях, продавцах);

• определению механизма реализации прав покупателя.

По мнению разработчиков Проекта, Торговый кодекс призван обеспечить:

• эффективное функционирование общего (внутреннего) рынка товаров, капитала и труда;

• создание условий стабильного развития структурной перестройки экономики государства в интересах повышения жизненного уровня населения;

• установление унифицированных правил торговли в государствах – членах Сообщества.

Однако указанный Кодекс во многом дублировал нормы гражданского законодательства стран СНГ, которое, в свою очередь, строилось на единой платформе – на основе рекомендательного законодательного акта Содружества Независимых Государств «Гражданский кодекс. Модель», и потому его принятие было признано нецелесообразным.

Более успешными стали попытки установления единообразных правил торговли в иных межгосударственных интеграционных объединениях на постсоветском пространстве. В частности, в целях установления единого торгового режима в отношении третьих стран правительствами Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации было заключено Соглашение о правилах лицензирования в сфере внешней торговли товарами,[272] определившее порядок выдачи лицензий и разрешений на экспорт и (или) импорт товаров, включенных в Единый перечень товаров, к которым применяются запреты или ограничения на ввоз или вывоз государствами – участниками Таможенного союза (за исключением товаров, подлежащих экспортному контролю, вооружений и военной техники, а также иной продукции военного назначения).

Весьма актуальной остается и задача совершенствования национального торгового законодательства государств – участников интеграционных объединений на постсоветском пространстве. Так, например, в Российской Федерации одним из значимых факторов, создающих барьеры для свободного вхождения товаров на российский рынок и, как следствие, препятствующих свободному обращению товаров, продукции, является поведение крупных розничных торговых сетей. Федеральный закон от 28 декабря 2009 г. № 381-ФЗ «Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации»[273] (в ред. от 23 декабря 2010 г., с изм. от 21 ноября 2011 г.) (далее – Закон № 381-ФЗ), вступивший в силу с 1 февраля 2010 г., установил ряд ограничений и обязанностей для торговых компаний, в первую очередь розничных. Указанный Федеральный закон главным образом регулирует отношения, связанные с поставками продовольственных товаров. На торговые сети и поставщиков продовольственных товаров в них Законом возложена обязанность обеспечить доступ к информации об условиях отбора контрагентов для заключения соответствующих договоров поставки и о существенных условиях таких договоров.

При заключении договора поставки продовольственных товаров разрешается единственное вознаграждение покупателю от поставщика – за количество приобретенного товара. Размер вознаграждения не может превышать 10 % от цены приобретенных продовольственных товаров, включается в цену договора, но не учитывается при определении цены продовольственных товаров. Иные вознаграждения, в том числе за исполнение условий либо изменение договора, не допускаются. Определено, что в договор поставки продовольственных товаров не могут включаться условия об оказании их покупателем услуг по рекламированию товаров, маркетингу и подобных услуг. Такие услуги должны оказываться на основании договоров возмездного оказания этих услуг.

В порядке антимонопольного регулирования Закон № 381-ФЗ запрещает торговым сетям продовольственных товаров и их поставщикам:

1) создавать дискриминационные условия;

2) навязывать контрагенту определенные условия договора:

– о запрете заключать договоры с другими хозяйствующими субъектами;

– об ответственности за неисполнение более благоприятных по сравнению с другими хозяйствующим субъектами условий поставки;

– о раскрытии информации о договорах с другими хозяйствующими субъектами;

– о внесении платы за право поставок в торговую сеть и ее торговые объекты;

– о внесении платы за изменение ассортимента товаров;

– о наиболее благоприятной цене поставки товаров;

– о возмещении поставщиком убытков при повреждении товаров после перехода права собственности на них;

– о возмещении затрат, не связанных с исполнением договора поставки и продажей партии товаров;

– о возврате нереализованных товаров; иные аналогичные по существу условия;

3) осуществлять оптовую торговлю с использованием договора комиссии или смешанного договора, содержащего элементы договора комиссии.

Указанным Федеральным законом вводится запрет на приобретение и аренду дополнительной (в том числе новой) площади торговых объектов торговыми сетями, осуществляющими торговлю продовольственными товарами, при превышении ими доли 25 % объема всех реализованных продовольственных товаров (в денежном выражении) за предыдущий финансовый год в границах отдельного субъекта Российской Федерации, муниципального района, городского округа. Для муниципальных районов и городских округов это ограничение применяется с 1 июля 2010 года.

Дополнительно к существующим в законодательстве антимонопольным нормам Законом № 381-ФЗ систематизируются и расширяются запреты органам власти субъектов Российской Федерации и органам местного самоуправления регулировать торговую деятельность путем введения незаконных предписаний, требований, ограничений, запрещений.

В целом можно констатировать, что Федеральный закон «Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации» направлен на защиту производителей товаров и урегулирование деятельности «ритейлеров». Об этом же свидетельствует и сложившаяся к настоящему времени судебная практика, затрагивающая вопросы применения указанного Федерального закона. Так, например, в споре Федеральной антимонопольной службы с розничными гигантами ООО «Ашан»[274] и ООО «Атак»,[275] которых антимонопольные органы обвиняли в создании дискриминационных условий на рынке продовольственных товаров через взимание премии за расширение рынков сбыта, посредством использования односторонних штрафных санкций (в размере 30 % от стоимости недопоставленных товаров) за нарушение условий договоров; а также посредством осуществления деятельности по типовым договорам с заранее определенными условиями, суд принял сторону антимонопольных органов, указав в своем решении на недопустимость создания искусственных барьеров при вхождении на рынок путем навязывания услуг на рекламирование товаров в магазинах, взимания премий за расширение рынка сбыта, а также условий, позволяющих «ритейлеру» снижать цены в различные периоды.

Принципиальное значение для формирования единого рынка товаров имеют транспорт и коммуникации. Во-первых, это способ и условие обеспечения неограниченной мобильности факторов производства, товаров и услуг, населения. Во-вторых, в современных условиях транспорт и коммуникации представляют собой отрасли стратегической значимости, от развития которых зависит эффективность и аграрной, и промышленной, и торговой политики. Для нашей страны эти факторы имеют особую значимость. Тяжелейшая проблема России – масштабы ее территории при сложности природно-климатических условий, нарастающей депопуляции страны, острейшем дефиците капиталовложений, когда природные условия, напротив, диктуют существенно повышенные по сравнению с наиболее развитыми странами удельные нормативы инвестиций. Оптимальный, наиболее короткий путь «из англичан в японцы» пролегает через территорию Российской Федерации, однако в силу неразвитости транспортной инфраструктуры на постсоветском пространстве транспортная ось Евразии постепенно переносится южнее. Поэтому во всех без исключения межгосударственных объединениях экономической интеграции, действующих на просторах бывшего Советского Союза, большое внимание уделяется мерам, направленным на формирование общего транспортного пространства и проведению единой транспортной политики.[276]

Не менее значимую роль в развитии интеграционных процессов на постсоветском пространстве играет и политика в области сельского хозяйства. Этому можно дать целый ряд объяснений.

Во-первых, сельское хозяйство является стратегической отраслью экономики, а самообеспечение продовольствием представляет собой страховую меру на случай войн, экономических блокад, экономических кризисов, природных катаклизмов.

Во-вторых, спрос на продукцию сельского хозяйства отличается низкой эластичностью, как по цене, так и по доходу. В силу этого экономическая интеграция в производстве продовольствия приносит выгоды производителям сельскохозяйственной продукции экспортирующей страны и убытки товаропроизводителям страны-импортера.

В-третьих, сельское хозяйство зависит от природных условий, лимитирующих объем производства и создающих неравные условия для фермеров разных природных зон и местностей. Так, например, в Российской Федерации свыше 70 % сельскохозяйственных угодий располагается в зоне рискованного земледелия. Кроме того, капитал, инвестированный в землю, не так просто переориентировать на производство другого вида продукта. Поворотом ключа или ручки, или переналаживанием программы станка засеянное пшеницей поле не заставишь приносить рожь или картофель.

В-четвертых, сельское хозяйство оказывает непосредственное влияние на среду обитания человека, на всю социоэкосистему, нередко видоизменяя или даже ухудшая ее.

В-пятых, сельское хозяйство не только крупный поставщик продукции, но и не менее важный потребитель товаров и услуг, а также потребитель экономических ресурсов. Таким образом, сельское хозяйство влияет на структуру и динамику промышленного производства. С другой стороны, цены на продукцию сельского хозяйства непосредственно влияют и на стоимость рабочей силы, что имеет большое значение с точки зрения экономического и социального развития бывших советских республик.

В-шестых, в силу того, что сельскохозяйственные продукты производятся в мире в самых разных климатических условиях, цены на многие виды товаров сильно дифференцированы и неустойчивы.

В силу названных обстоятельств сельское хозяйство традиционно воспринимается как один из наиболее чувствительных секторов с точки зрения развития интеграционных процессов.

Так, например, действующее Соглашение ВТО по сельскому хозяйству, являясь результатом сложного компромисса между двумя группами государств – стран так называемой Кернской группы (в нее входят 15 стран), которые выступают за максимальную либерализацию торговли продукцией сельского хозяйства и сокращение государственной поддержки сельского хозяйства, и стран, придерживающихся многофункциональной концепции развития сельского хозяйства (прежде всего, страны ЕС, Швейцария, Япония), которые, признавая необходимость либерализации в сельском хозяйстве, полагают, что она должна идти постепенно и «малыми шагами», предусматривает принятие обязательств по трем основным направлениям: доступу на рынок, экспортному субсидированию и государственной поддержке. При этом разрешенный уровень государственной поддержки сельского хозяйства различается по каждой стране и рассчитывается, исходя из уровня субсидирования за трехлетний базовый период, предшествовавший вступлению страны в ВТО. В сфере доступа на внутренний рынок речь идет об отмене всех количественных ограничений – квот, скрытых барьеров во внешней торговле (государственных мер, мешающих максимально свободному проникновению импортных товаров на рынок страны-экспортера). Запрещается любая дискриминация импортных товаров. Уменьшению и поэтапному сокращению подлежат экспортные субсидии.

В то же время право ВТО не запрещает тарифные квоты, когда импорт ниже определенного объема облагается льготной, небольшой пошлиной, а сверх этого уровня – крайне высокой, вплоть до запретительной. Таким образом обстоят дела, например, в Европейском союзе – нормальный доступ на его сельскохозяйственный рынок уже давно распределен между узким кругом стран.

В рамках Таможенного союза, объединившего Россию, Белоруссию и Казахстан, предпринимаются значительные усилия, направленные на гармонизацию аграрной политики союзных государств. С этой целью принято Соглашение о единых правилах государственной поддержки сельского хозяйства от 9 декабря 2010 г.,[277] которое в соответствии с решением Высшего Евразийского экономического совета от 19 декабря 2011 г. № 9 вступило в силу 1 января 2012 г. Предметом указанного Соглашения является установление правил осуществления государственной поддержки производителей сельскохозяйственных товаров, под которой понимается «финансовое содействие, оказываемое правительством или иным государственным органом союзного государства или местного самоуправления производителям сельскохозяйственных товаров напрямую либо через уполномоченного ими агента»(ст. 2). Указанные меры по степени искажающего воздействия на торговлю подразделяются на следующие виды:

1. Меры, не оказывающие искажающего воздействия на взаимную торговлю государств Сторон сельскохозяйственными товарами (меры, не оказывающие искажающего воздействия на торговлю). К таковым относятся:

• Невостребованные доходы, под которыми понимается окончательный или временный отказ от получения причитающихся обязательных платежей в бюджет государства Стороны.

• Государственные программы предоставления услуг общего характера. Такие программы могут осуществляться по следующим направлениям:

– научные исследования, в том числе общего характера, исследования в связи с программами охраны окружающей среды и исследовательские программы по конкретным товарам;

– борьба с вредителями растений и болезнями животных, включая общие меры борьбы с вредителями растений и болезнями животных, а также меры безопасности, относящиеся к конкретному товару (например, системы раннего предупреждения, карантин, уничтожение);

– общая и специальная подготовка кадров;

– распространение информации, консультативные услуги, включая предоставление средств для облегчения передачи информации и результатов исследований производителям и потребителям;

– инспекционные услуги, включая общие инспекционные услуги и проверку отдельных сельскохозяйственных товаров для целей здравоохранения, безопасности, стандартизации и сортировки по качеству;

– услуги по маркетингу и продвижению сельскохозяйственных товаров, включая маркетинговую информацию, консультации и продвижение конкретных сельскохозяйственных товаров (исключая расходы на неконкретные цели, которые могут быть использованы продавцами для снижения цен реализации сельскохозяйственных товаров или предоставления прямых экономических льгот покупателям);

– услуги, связанные с инфраструктурой, включая электроснабжение, дороги и другие пути сообщения, рыночное и портовое оборудование, водоснабжение, плотины и дренажные системы, а также работы по созданию инфраструктуры в сочетании с программами по охране окружающей среды. В этом случае средства должны направляться только на закупку оборудования или строительство капитальных сооружений или общедоступных объектов общего пользования. На покрытие эксплуатационных затрат и компенсацию прибыли, недополученной в результате обслуживания льготных категорий потребителей, средства государственной поддержки направляться не могут.

• Создание государственных резервов для обеспечения продовольственной безопасности, под которыми понимается накопление и хранение запасов продовольствия в объемах, определяемых программой по обеспечению продовольственной безопасности государства Стороны. Закупки продовольствия должны производиться по текущим рыночным ценам, а продажи из продовольственных резервов – по ценам не ниже, чем текущие внутренние рыночные цены на конкретный товар соответствующего качества;

• Внутренняя продовольственная помощь нуждающейся части населения, осуществляемая в форме прямых поставок продовольствия или предоставления средств для приобретения ими продовольствия по рыночным или субсидируемым ценам.

• Прямые выплаты производителям. Такие выплаты, как и иные меры государственной поддержки сельского хозяйства, относящиеся к категории не оказывающих искажающего воздействия на взаимную торговлю государств Сторон, должны осуществляться за счет бюджетных средств, а не средств потребителей. Кроме того, следствием осуществления таких выплат не должно являться поддержание цен производителей.

• «Несвязанная» поддержка доходов сельскохозяйственных товаропроизводителей, осуществляемая в случае их соответствия критериям, установленным законодательством государств Сторон. Оказание такой поддержки не должно зависеть от вида или объема продукции, произведенной производителем, внутренних или мировых цен на такую продукцию, а также от факторов производства.

• Финансовое участие органов государственной власти государств Сторон в программах страхования и обеспечения безопасности доходов производителей сельскохозяйственной продукции.

• Выплаты, осуществляемые напрямую либо путем финансового участия органов государственной власти государств Сторон или уполномоченных ими организаций в программах страхования урожая, в порядке помощи при стихийных бедствиях.

• Содействие структурным изменениям посредством программ, побуждающих производителей прекратить свою деятельность.

• Содействие структурным изменениям посредством программ по прекращению использования ресурсов.

• Содействие структурным изменениям посредством стимулирования инвестиций.

• Выплаты по программам охраны окружающей среды, осуществление которых обусловливается участием производителя сельскохозяйственной продукции в государственной программе, направленной на охрану окружающей среды и рациональное использование природных ресурсов.

• Выплаты по программам региональной помощи.

Такие меры, не оказывающие искажающего воздействия на торговлю между союзными государствами, могут применяться участниками Соглашения без ограничений.

2. Меры, в наибольшей степени оказывающие искажающее воздействие на торговлю государств Сторон сельскохозяйственными товарами (меры, в наибольшей степени оказывающие искажающее воздействие на торговлю). К таковым относятся:

• меры государственной поддержки сельского хозяйства, предоставление которых увязано в качестве единственного или одного из нескольких условий с результатами вывоза сельскохозяйственного товара с территории государства Стороны, предоставляющей эту меру государственной поддержки сельского хозяйства, на территорию государства любой другой Стороны, осуществленного или возможного в будущем, например, предоставление государственной поддержки сельскохозяйственным товарам в зависимости от их включения в продукцию, предназначенную для вывоза на территорию другого государства – участника Соглашения, или осуществление субсидирующим органом прямых выплат (включая платежи в натуральном выражении) конкретным производителям сельскохозяйственных товаров в зависимости от результатов вывоза таких товаров;[278]

• меры государственной поддержки сельского хозяйства, предоставление которых увязано в качестве единственного или одного из нескольких условий с использованием сельскохозяйственных товаров, происходящих исключительно с территории государства Стороны, оказывающей такую государственную поддержку сельского хозяйства, при производстве сельскохозяйственных товаров на территории государства этой Стороны.

Такие меры, согласно ст. 5 Соглашения, применяться союзными государствами не должны.

3. Меры, оказывающие искажающее воздействие на взаимную торговлю государств – участников Таможенного союза сельскохозяйственными товарами (далее – меры, оказывающие искажающее воздействие на торговлю). К этой категории отнесены меры, которые не попадают ни в первую, ни во вторую категории. Совокупный объем государственной поддержки сельского хозяйства, оказываемой в рамках применения таких мер, в годовом исчислении не должен превышать 10 % от валовой стоимости произведенных сельскохозяйственных товаров.

После присоединения государства, являющегося членом Таможенного союза, к ВТО уровень мер, оказывающих искажающее воздействие на торговлю, устанавливается в пределах обязательства такого государства в ВТО.[279]

В Российской Федерации вопросы государственной поддержки сельского хозяйства регламентируются Федеральным законом от 29 декабря 2006 г. № 264-ФЗ «О развитии сельского хозяйства»[280] (в ред. от 28 февраля 2012 г.) и законодательством субъектов Российской Федерации.[281] Статьей 7 указанного Федерального закона установлены следующие основные направления государственной поддержки производства сельскохозяйственной продукции, устойчивого развития сельских территорий:

1) обеспечение доступности кредитных ресурсов для сельскохозяйственных товаропроизводителей, производящих сельскохозяйственную продукцию, осуществляющих ее переработку и оказывающих соответствующие услуги, граждан, ведущих личное подсобное хозяйство, крестьянских (фермерских) хозяйств, а также сельскохозяйственных потребительских кооперативов;

2) развитие системы страхования рисков в сельском хозяйстве;

3) развитие племенного животноводства;

4) развитие элитного семеноводства;

5) обеспечение производства продукции животноводства;

6) обеспечение закладки многолетних насаждений и уход за ними;

7) обеспечение обновления основных средств сельскохозяйственных товаропроизводителей;

8) обеспечение мероприятий по повышению плодородия почв;

9) обеспечение устойчивого развития сельских территорий, в том числе строительство и содержание в надлежащем порядке связывающих населенные пункты автомобильных дорог;

10) предоставление консультационной помощи сельскохозяйственным товаропроизводителям, подготовка и переподготовка специалистов для сельского хозяйства;

11) информационное обеспечение при реализации государственной аграрной политики.

Законом также предусмотрена государственная поддержка кредитования сельскохозяйственных товаропроизводителей; сельскохозяйственное страхование, осуществляемое с государственной поддержкой; государственная поддержка мероприятий по повышению плодородия земель, охране сельскохозяйственных земель; государственные закупочные интервенции, товарные интервенции для регулирования рынка сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия.

Таким образом, практически все меры государственной поддержки сельского хозяйства, предусмотренные законодательством Российской Федерации, не относятся к мерам, в наибольшей степени оказывающим искажающее воздействие на торговлю. Несмотря на это, представляется целесообразным отразить в Федеральном законе «О развитии сельского хозяйства» установленные Соглашением особенности применения мер государственной поддержки сельского хозяйства каждой из трех категорий:

1) Установить исчерпывающий перечень мер, в наибольшей степени оказывающих искажающее воздействие на торговлю в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства, применение которых в отношении торговли со странами – участницами этих интеграционных объединений следует запретить;

2) Закрепить механизм реализации установленных Соглашением ограничений на применение мер, оказывающих искажающее воздействие на торговлю (не более 10 % от валовой стоимости произведенных сельскохозяйственных товаров). Очевидно, что общий объем государственной поддержки, оказываемой за счет применения таких мер, должен распределяться между отдельными видами таких, а также между различными субъектами Российской Федерации, поскольку в Российской Федерации, в отличие от иных государств – членов Таможенного союза, поддержка сельскохозяйственного производства может осуществляться органами государственной власти субъектов Российской Федерации самостоятельно за счет средств бюджета субъекта Российской Федерации.[282] Одним из возможных путей решения этой проблемы может стать:

а) наделение федерального органа исполнительной власти, осуществляющего функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере агропромышленного комплекса, – Министерства сельского хозяйства Российской Федерации – полномочиями по определению допустимых (возможных) масштабов каждой из мер государственной поддержки, оказывающих искажающее воздействие на торговлю.

Также установленные Соглашением ограничения применения мер, оказывающих искажающее воздействие на торговлю, должны учитываться и при разработке и реализации Государственных программ развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия, разрабатываемых на пятилетний период в соответствии с нормами ст. 8 Федерального закона «О развитии сельского хозяйства».

б) установление для каждого субъекта Российской Федерации максимально допустимого уровня государственной поддержки, исходя из исторически сложившегося уровня поддержки с учетом перспектив развития сельскохозяйственного производства и прогноза возможностей региональных бюджетов.

Нуждается в соответствующей корректировке и законодательство субъектов Российской Федерации, регламентирующее вопросы государственной поддержки сельского хозяйства.

При этом основой для действенной системы мониторинга и контроля за государственной поддержкой сельского хозяйства на федеральном и региональном уровне может стать изменение функциональной бюджетной классификации Российской Федерации.[283]

Не менее значимым направлением реализации Соглашения является реализация принципа транспарентности оказания государственной поддержки сельского хозяйства. В частности, ст. 7 Соглашения обязывает Стороны уведомлять друг друга в письменной форме обо всех планируемых в очередном году программах предоставления государственной поддержки сельского хозяйства. Это накладывает дополнительные обязательства как на Российскую Федерацию, которая должна предоставлять необходимую информацию союзным государствам, так и на субъекты Российской Федерации, которые должны будут предоставлять информацию обо всех мерах государственной поддержки сельского хозяйства в соответствии с установленной Соглашением классификацией мер на основе главного критерия – искажающего влияния на торговлю.

Рассматривая унификацию экономической политики государств – участников интеграционных объединений на постсоветском пространстве с позиций обеспечения свободы движения товаров, отметим еще два момента.

1. Одним из обязательных условий формирования и развития единого рынка товаров является обеспечение свободного движения капиталов, поскольку именно свободное перемещение капитала в границах всего регионального экономического образования ускоряет адаптацию национальных хозяйств к единым (общим) требованиям (интересам), способствуя активному включению их в региональное разделение труда, интенсифицируя воспроизводство, формируя новый технологический базис. Как фактор производства капитал отличается наибольшей мобильностью, что проявляется в постоянной миграции (или готовности к миграции) и самого капитала и клиентской массы и неизбежно ведет к обострению конкуренции между странами внутри сообщества не только на рынке капитала, но и на всех других рынках.

Что же включает в себя свободное передвижение капитала? Прежде всего это инвестирование капитала из одной страны – члена сообщества в другую без каких-либо ограничений. Другая составляющая этого принципа – свобода кредитования и денежных переводов; третья – создание единого рынка капитала, что предполагает единую валютную систему с единой денежной валютой.[284] Названные составляющие – это как бы каркас принципа, векторы работы в каждом из направлений, предусматривающие конкретные шаги по гармонизации всех его составляющих.

В настоящее время в межгосударственных интеграционных объединениях на постсоветском пространстве предпринимаются значительные усилия по формированию механизмов обеспечения свободы движения капиталов. Так, например, в целях развития взаимовыгодного сотрудничества в финансовом секторе и гармонизацию законодательства Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации в банковской сфере, на валютном рынке, на рынке ценных бумаг и в сфере страхования правительствами указанных государств было принято Соглашение о создании условий на финансовых рынках для обеспечения свободного движения капитала от 9 декабря 2010 г.[285]

В соответствии с указанным Соглашением в банковской сфере осуществляются следующие меры:

• гармонизация законодательства Сторон по вопросу создания и приобретения долей (акций) в уставном капитале кредитных организаций инвесторами Сторон;

• гармонизация подходов к регулированию рисков на финансовом рынке в соответствии с международными стандартами;

• организация обмена информацией между уполномоченными органами Сторон по вопросам регулирования и развития банковской сферы.

На валютном рынке:

• организация обмена информацией между уполномоченными органами Сторон по вопросам регулирования и развития валютного рынка;

• создание эффективной инфраструктуры для проведения конверсионных операций с национальными валютами Сторон в целях расширения их использования во внешнеторговых платежах и расчетах;

• гармонизация принципов и правил установления обменных курсов национальных валют Сторон.

На рынке ценных бумаг:

• организация обмена информацией между уполномоченными органами Сторон по вопросам регулирования рынка ценных бумаг и иных финансовых инструментов;

• гармонизация законодательства Сторон в области регулирования деятельности профессиональных участников рынка ценных бумаг;

• гармонизация требований к процедуре эмиссии (порядку выпуска) ценных бумаг эмитентов Сторон;

• гармонизация требований законодательства Сторон к размещению и обращению ценных бумаг иностранных эмитентов на национальных рынках.

В сфере страхования:

• организация обмена информацией между уполномоченными органами Сторон по вопросам регулирования страхового рынка;

• гармонизация страхового законодательства Сторон, а также требований и подходов к страховому надзору и регулированию страховой деятельности с учетом положений международных правил и стандартов;

• сотрудничество в области сближения регулятивных норм в сфере обязательного страхования, перестрахования, посреднической деятельности при осуществлении страхования;

• согласование единых требований по защите прав и интересов потребителей страховых услуг;

• согласование единых принципов и подходов к определению платежеспособности и финансовой устойчивости страховых (перестраховочных) организаций.

Соглашением предусматривается поэтапное проведение гармонизации законодательства союзных государств до 31 декабря 2013 г.

Первый этап предусматривает организацию обмена информацией между уполномоченными органами сторон в банковской сфере, на валютном рынке, на рынке ценных бумаг и в сфере страхования, по обеспечению транспарентности деятельности участников финансового рынка, на постоянной основе.

Второй этап предусматривает гармонизацию законодательства сторон в вышеназванных сферах с учетом положений международных правил и стандартов, в том числе гармонизацию лицензионных требований к участникам финансового рынка, надзорных требований и порядка осуществления надзора за участниками финансового рынка, а также обеспечение возможности размещения и обращения ценных бумаг эмитентов сторон на всей территории Единого экономического пространства при условии регистрации эмиссии (выпуска) ценных бумаг регулирующим органом государства регистрации эмитента.

Реализация Соглашения способствует разработке согласованных подходов к решению вопросов функционирования финансовых рынков союзных государств и развития Единого экономического пространства, в том числе на основе принципов их взаимодействия по вопросам функционирования финансовых рынков, создания необходимых организационно-правовых условий на национальном и межгосударственном уровне для развития интеграционных процессов в финансовой сфере.

Регулирование взаимоотношений государств – участников Соглашения в финансовой сфере предполагается осуществлять путем:

• гармонизации законодательства в финансовой сфере;

• организации обмена информацией между уполномоченными органами по вопросам регулирования и развития финансовой сферы;

• согласования позиций по урегулированию рисков на финансовом рынке в соответствии с международными стандартами;

• создания эффективной инфраструктуры для проведения конверсионных операций с национальными валютами государств – членов Таможенного союза в целях расширения их использования при осуществлении внешнеторговых платежей и расчетов;

• обеспечения возможности размещения и обращения ценных бумаг эмитентов союзных государств на всей территории Единого экономического пространства при условии регистрации эмиссии (выпуска) ценных бумаг регулирующим органом государства регистрации эмитента;

• согласования единых требований по защите прав и интересов потребителей страховых услуг;

• согласования единых принципов определения платежеспособности и финансовой устойчивости страховых (перестраховочных) организаций.

Кроме того, предполагается осуществить сближение позиций государств – участников Соглашения по вопросам унификации лицензионных требований к участникам финансового рынка, надзорных требований и порядка осуществления надзора за участниками финансового рынка.

Для реализации указанных целей предполагается заключение соответствующих международных договоров.

Решением Высшего Евразийского экономического совета от 19 декабря 2011 г. № 9 «О вступлении в силу международных договоров, формирующих единое экономическое пространство Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации» Соглашение о создании условий на финансовых рынках для обеспечения свободного движения капитала введено в действие с 1 января 2012 г.

2. Анализируя опыт европейской интеграции, Ю. Д. Ильин[286] отмечает, что она проводилась в интересах определенных групп товаропроизводителей и продавцов, прежде всего, крупных, за счет населения. «Формулировки Римского договора, – подчеркивает он, – точны, ясны и недискриминационны… Однако в данном контексте недискриминационность носит негативный характер. Как раз и надо было бы поставить мелкий и средний бизнес в несколько особое, облегченное положение. А когда формально все равны, в конце концов выигрывает сильнейший». В конституирующих актах межгосударственных интеграционных объединений, как создаваемых, так и функционирующих на постсоветском пространстве, интересы малого и среднего бизнеса также не нашли отражения. Более того, одним из приоритетных направлений дальнейшего развития процессов Евразийской экономической интеграции признано «формирование согласованной промышленной, транспортной, энергетической и аграрной политики, углубление производственной кооперации, включая возможное создание совместных транснациональных корпораций (выделено нами. Авт.)».[287] В рамках СНГ создание ТНК также рассматривалось как одна из важнейший составляющих эффективного механизм экономической интеграции. «На глобальном уровне транснациональные корпорации способны служить проводниками геоэкономических интересов СНГ в третьих странах, – полагает Ю. Г. Павленко. – Экономика стран СНГ без таких компаний обречена быть не субъектом, а объектом общемировых экономических отношений».[288] В целях создания адекватной региональной правовой базы, регулирующей деятельность ТНК на пространстве СНГ, рядом стран Содружества была принята Конвенция о транснациональных корпорациях от 6 марта 1998 г.,[289] определившая правовой статус, цели, порядок создания и деятельности таких компаний. В частности, основной целью создания ТНК было провозглашено стремление обеспечить благоприятные условия для поддержания и развития производственной кооперации между предприятиями государств – участников, а также проведение активной промышленной политики, углубление интеграции и привлечение инвестиций. В то же время исследователи отмечают наличие в тексте Конвенции явных признаков административного насаждения ТНК «сверху», для укрепления не столько межотраслевых, сколько межгосударственных связей, и обусловленную этим невысокую эффективность и указанного международного правового акта, и деятельности, обеспечивающей создание и функционирование ТНК.

В этих условиях, как представляется, особую актуальность приобретает создание инструментов, которые позволили бы осуществлять межгосударственную интеграцию в интересах не только (и не столько) крупного космополитического бизнеса, но всех национальных товаропроизводителей.

Подводя итог проведенному анализу, еще раз отметим, что свободное передвижение товаров и, в более широком смысле, гармонизация экономического развития государств-участников интеграционных объединений является основополагающим элементом интеграции бывших советских республик и построения на просторах бывшего Советского Союза Единого экономического пространства. Реализация данного принципа требует общей регуляторной среды, а также запрета на сооружение тарифных или нетарифных ограничений.

Во всех интеграционных объединениях, созданных и функционирующих на постсоветском пространстве, предпринимаются значительные усилия по формированию таких регуляторов. Причем наиболее динамично процесс формирования правовой базы, обеспечивающей свободу движения товаров, развивается в Таможенном союзе. Вместе с тем ускоренные темпы создания этого межгосударственного объединения экономической интеграции приводят к определенной недоработанности соответствующих актов коммунитарного права и недостаточной взвешенности закладываемых в них мер, что существенно снижает их эффективность и замедляет развитие интеграционных процессов.

§ 3. Обеспечение свободы торговли услугами

3.1. Общие вопросы. Соглашение государств – участников Единого экономического пространства от 9 декабря 2010 г. «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства» как мера по гармонизации законодательства

Торговля услугами, или как ее еще называют в литературе – «торговля невидимая»[290] является важнейшей частью современных мирохозяйственных связей. Большая часть экономически активного населения (особенно в развитых странах) в последние десятилетия переместилась из традиционных отраслей промышленности в новые секторы экономики, и в том числе в сферу услуг, превратившуюся в доминирующую сферу национальной экономики многих государств.

Оценки мировой торговли услугами весьма условны, во многом это связано с тем, что не вся торговля услугами регистрируется и подвергается статистической оценке и анализу, однако масштабы этой торговли можно увидеть из данных, приводимых на специализированных информационных ресурсах. К примеру, на интернет-сайте ВТО[291] приводятся такие статистические данные по торговле коммерческими услугами[292] (экспорту) в 2009 г. (в целом по миру): 3 трлн 350 млрд долл.[293] Что означает эта цифра, понимаешь, когда сравниваешь ее с цифрой всего мирового товарного экспорта в 2009 г.: 12 трлн 490 млрд долл. В целом такие цифры соответствуют оценкам за другие годы; обычно, когда говорят о доле сектора услуг в международной торговле, говорят примерно об одной трети.[294] Как справедливо отмечается в литературе, гигантский рост сферы услуг – это феномен современной действительности;[295] а все большее вовлечение услуг в международный торговый оборот называют «характерной чертой» современной международной торговли.[296]

Рост мировой торговли услугами привел к тому, что потребовалось включить ее в сферу международного права, урегулировать международными соглашениями. Между тем такое включение имело (да и сейчас имеет) значительные сложности, связанные с разнообразием видов услуг и особенностей национального регулирования. Исследователи (в частности, Д. Карро и П. Жюйар) отмечают здесь: «Оказание услуг – это невещественная и гораздо более сложная сфера. Услуга предоставляется на основе договора, в соответствии с которым стороны берут на себя обязательство осуществлять или не осуществлять те или иные действия, предоставить ту или иную согласованную услугу, и в этом случае далеко не всегда имеет место переход права собственности на «вещь»… Другими словами, поставка услуг осуществляется на основе договора, находящегося в правовом режиме, свойственном именно этой сфере. Предметом такого договора между поставщиком и потребителем услуги является оказание соответствующей услуги. Из договора возникают обязанности, которые простираются в определенных временных пределах, иногда в течение продолжительного времени… договор на оказание услуг – по необходимости более сложный, чем просто договор купли-продажи, не зависит от того, касается ли он чисто внутренних отношений или имеет иностранный элемент». Именно «данная основная особенность оказания услуг», как отмечают Д. Карро и П. Жюйар, «объясняет, почему международное торговое право (по крайней мере, универсальное международное торговое право) в течение долгого времени ограничивалось регулированием только товаров».[297] Похожа логика В. М. Шумилова: «…сфера услуг – специфична. Во-первых, при купле-продаже товара происходит переход права собственности на продаваемую вещь. При купле-продаже услуги переход права собственности на «вещь», как правило, отсутствует; речь идет об обязательстве осуществить или не осуществлять те или иные действия (договор страхования, перевозки). Во-вторых, на пути товара встают, главным образом и в первую очередь, таможенные тарифы, а на пути услуги – все внутреннее законодательство. Чтобы иностранный банк или страховая компания могли оказывать услуги за рубежом, необходимо, чтобы зарубежное государство приняло большое число законов и подзаконных актов, обеспечивающих все аспекты оказания таких услуг. Адаптация внутренних правовых систем к нуждам международной торговли услугами – это своеобразная правовая революция практически во всех отраслях права. Необходима существенная корректировка конституционного, административного, гражданского, финансового, уголовного права. Любая нестыковка внутреннего права взаимодействующих государств может превратиться в барьер на пути международной торговли услугами. Таким барьером могут стать правила трудовой миграции или право на создание иностранными предприятиями или банками дочерних организаций и филиалов; порядок признания дипломов или лицензирование видов предпринимательской деятельности; наличие или отсутствие свободы платежей или права на репатриацию полученных доходов. Кроме того, в секторе услуг большое значение имеет публичный порядок, и государства стоят на страже его».[298]

Частично международно-правовые вопросы регулирования торговли (поставки, оказания) услугами регулировались на региональном уровне. Так, хорошо известны соответствующие положения Римского договора (Договор об учреждении Европейского Экономического Сообщества 1957 г.), который, как отмечает В. М. Шумилов,[299] закрепил обязанность государств-участников «заморозить» ограничения в сфере услуг (ст. 62[300]), постепенно ликвидировать их (ст. 59[301]), провести либерализацию платежей, связанных с услугами (ст. 106[302]). Право ЕС в части торговли услугами, впрочем, не ограничивается указанным договором; большое значение здесь играют директивы. В частности, по услугам ключевой в настоящее время является Директива Европейского Парламента и Совета 2006/123/ ЕС от 12 декабря 2006 г. «Об услугах на внутреннем рынке».[303] Известны в этой части нормативные документы и иных интеграционных объединений. В частности, почти в одно и то же время с окончанием работы над ГАТС появилось такое известное региональное соглашение как North American Free Trade Agreement (NAFTA).[304] Статья 102 этого Соглашения прямо указывает в качестве одной из его целей устранение барьеров для облегчения торговли, в том числе и услугами.[305] В самом тексте Соглашения регулированию кроссграничной торговле услугами посвящено значительное место (см. статьи и приложения к Chapter Twelve: Cross-Border Trade in Services[306]). NAFTA охватывает многие виды услуг, за исключением наземных, авиационных и морских перевозок, бухучета и консалтинга, строительства и инжиниринга, публикаций, коммерческого образования, радиовещания и рекламы, туризма, здравоохранения и юридических услуг,[307] при этом большое внимание уделено финансовым услугам.

Значительный рост торговли между странами[308] с сочетанием все большей интернационализации этой сферы и развития процессов глобализации не мог быть разрешен только региональными соглашениями. Указанные процессы вкупе с усилиями многих стран и международных организаций (ГАТТ) привели к появлению в 1995 г.[309] универсального правового регулятора: в ходе работы Уругвайского раунда[310] ГАТТ было заключено рамочное Генеральное соглашение о торговле услугами (General Agreement on Trade in Services), или сокращенно GATS (ГАТС).[311]

ГАТС представляет собой многосторонний свод принципов и правил международной торговли услугами, соблюдение которых обязательно для всех стран – членов ВТО, и которое «стало важным шагом по включению торговли услугами в многостороннюю систему свободной торговли».[312] Значение этого Соглашения для развития мировой торговли услугами может быть продемонстрировано оценкой тех обстоятельств, которые привели к его появлению. Как отмечается в литературе, необходимость ГАТС объясняется тем, что «развитие международной торговли услугами потребовало найти компромисс между коммерческими интересами производителей услуг и целями экономического развития потребляющих стран, между развитыми и развивающимися государствами».[313] Основное значение ГАТС можно определить как: а) устранение множества ограничений, существующих в международной торговле услугами между различными странами и препятствующих росту этой торговли; б) унификация методов регулирования внешней торговли и либерализация рынка услуг; в) развитие торговли услугами на взаимовыгодных условиях между всеми странами.

Как уже было отмечено ранее, на Восьмой Министерской конференции Всемирной торговой организации в Женеве 16 декабря 2011 г. Россия официально была принята в ВТО.

16 декабря 2011 г. Российской Федерацией был подписан Протокол о присоединении Российской Федерации к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15 апреля 1994 г.[314]

Постановлением Правительства Российской Федерации от 9 июня 2001 г. № 456 «О заключении соглашений между Правительством Российской Федерации и правительствами иностранных государств о поощрении и взаимной защите капиталовложений» было одобрено типовое соглашение между Правительством Российской Федерации и правительствами иностранных государств о поощрении и взаимной защите капиталовложений.[315] С учетом необходимости установления соотношения между обязательствами, принимаемыми в рамках ВТО, и иными двусторонними и многосторонними международными соглашениями типовым соглашением было предусмотрено положение (п. 5), согласно которому без ущерба для положений статей 4, 5 и 8[316] заключаемого соглашения договаривающиеся стороны предоставят друг другу режим не более благоприятный, чем тот, который они предоставляют друг другу в соответствии с обязательствами, принятыми по Соглашению об учреждении ВТО от 15 апреля 1994 г., включая обязательства по ГАТС, а также любой другой многосторонней договоренностью, которая может быть достигнута с участием обеих Договаривающихся Сторон, и которая будет касаться режима капиталовложений. Согласно ч. 2 ст. 3 Соглашения «режим, устанавливаемый капиталовложениям инвесторов другой договаривающейся стороны, должен быть не менее благоприятным, чем режим, который предоставляется капиталовложениям собственных инвесторов или инвесторов любого третьего государства, в зависимости от того, какой из них, по мнению инвестора, является более благоприятным». Анализ данного положения позволяет сделать вывод, что Россия стремится предоставить иностранным инвесторам либо режим наибольшего благоприятствования, либо национальный режим, в зависимости от того, какой из них максимально отвечает интересам иностранного инвестора.[317]

Помимо двусторонних соглашений о поощрении и взаимной защите капиталовложений существуют и иные двусторонние акты, прямо или косвенно направленные на регулирование торговли услугами между странами. Так, к числу этих актов можно отнести Соглашение о Таможенном союзе между Российской Федерацией и Республикой Беларусь (Минск, 6 января 1995 г.), которым, как считается, было положено основание для создания полноценного многостороннего Таможенного союза и ЕврАзЭС.

После прекращения существования СССР на повестку дня выдвинулись, кроме вопросов присоединения к ВТО, и вопросы регулирования торговли услугами и защиты инвестиций со странами ближнего зарубежья – т. е. ближайшими государствами – соседями России – бывшими республиками Союза ССР. Следует при этом отметить, что географическая структура торговли услугами традиционно складывается не в пользу стран ближнего зарубежья (ЕврАзЭС и другие страны СНГ); если для примера взять статистику внешнего сектора с сайта Банка России[318] только за один 2009 г. – то мы увидим преобладание операций с резидентами стран дальнего зарубежья – их доля во внешнеторговом обороте составила 87 %. Если взять из того же источника информацию о внешней торговле услугами в 2009 г. по группам стран, то мы увидим, что в экспорте услуг на долю стран ЕврАзЭС пришлось 9 %, и столько же на долю «Прочих стран СНГ и услуг, не распределенных по отдельным странам»; в структуре импорта соответствующие показатели – 3 % и 7 %. Однако даже несмотря на такие относительные показатели, абсолютные цифры торговли услугами все равно впечатляющие: по тому же 2009 г. внешнеторговый оборот услуг Российской Федерации со странами СНГ составил 13,9 млрд долларов США (при этом удельный вес внешнеторгового оборота России со странами ЕврАзЭС в совокупном обороте услуг со странами СНГ в 2009 г. – 43 %).[319] В общем, совершенно очевидно, что эта сфера внешнеэкономических связей требует детального регулирования.[320] И необходимость наличия такого регулирования, равно как и необходимость наличия интеграционных соглашений по более общим вопросам постоянно подчеркивалась и подчеркивается в различного рода документах концептуального характера, которые утверждаются органами государственной власти России. Здесь можно назвать несколько базовых документов:

• Концепция внешней политики Российской Федерации, утвержденная Президентом Российской Федерации 12 июля 2008 года,[321] среди интересов России называет развитие региональной и субрегиональной интеграции на пространстве СНГ, отмечая, что «интеграционные объединения приобретают все большее значение в мировой экономике…». В документе заявлено, что главным приоритетом политики Российской Федерации в сфере международных экономических отношений является содействие развитию национальной экономики в условиях глобализации посредством обеспечения равноправных позиций страны и российского бизнеса в системе мирохозяйственных связей. Для достижения этой цели Российская Федерация, как отмечено, будет активно использовать возможности региональных экономических и финансовых организаций для отстаивания интересов Российской Федерации в соответствующих регионах, уделяя особое внимание деятельности организаций и структур, способствующих укреплению интеграционных процессов на пространстве СНГ. В качестве региональных приоритетов документ называет развитие двустороннего и многостороннего сотрудничества с государствами – участниками СНГ. Отмечается, что Россия подходит к торгово-экономическим связям с государствами – участниками СНГ с учетом достигнутого уровня сотрудничества, последовательно придерживаясь рыночных принципов в качестве важного условия развития подлинно равноправных взаимоотношений и укрепления объективных предпосылок для продвижения современных форм интеграции. Указывается, что Россия будет: продолжать согласованную линию на создание условий для эффективного строительства Союзного государства через поэтапный перевод отношений между Россией и Белоруссией на рыночные принципы в процессе формирования единого экономического пространства; активно работать в рамках Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС) с Белоруссией и Казахстаном над созданием Таможенного союза и Единого экономического пространства, содействовать подключению к этой работе других государств – членов ЕврАзЭС; принимать меры по дальнейшему укреплению ЕврАзЭС как ядра экономической интеграции, механизма содействия реализации крупных водноэнергетических, инфраструктурных, промышленных и иных совместных проектов;

• Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года, утвержденная распоряжением Правительства Российской Федерации от 17 ноября 2008 г. № 1662-р[322] в качестве основных приоритетов социальной и экономической политики на первом этапе (2008–2012 гг.) инновационного развития российской экономики в 2008–2020 гг. в области укрепления внешнеэкономических позиций России указывает, в том числе, и «формирование таможенного союза со странами ЕврАзЭС, включая гармонизацию законодательства и правоприменительной практики», а также «расширение сотрудничества по осуществлению взаимных инвестиций, в том числе со странами ЕврАзЭС, для обеспечения устойчивости торговых и кооперационных связей и повышения трансграничной мобильности факторов производства». В свою очередь, основные приоритеты социальной и экономической политики на втором этапе (2013–2020 гг.) в области укрепления внешнеэкономических позиций России включают в себя «обеспечение полномасштабного функционирования таможенного союза и формирование единого экономического пространства в рамках ЕврАзЭС». Экономическое сотрудничество с государствами – членами Содружества Независимых Государств (на двустороннем уровне и в многостороннем формате) согласно документу отнесено «к приоритетным сферам внешнеэкономической политики России». Отмечено, что в своих отношениях с государствами – членами СНГ Россия и далее будет делать ставку на развитие позитивных, ориентированных на перспективу отношений стратегического партнерства. Практическое взаимодействие с каждым из государств будет строиться с учетом степени их заинтересованности в сотрудничестве, реальной готовности учитывать интересы Российской Федерации. Развитие равноправных взаимоотношений будет происходить на принципах рыночной экономики с учетом необходимости укрепления объективных предпосылок для продвижения современных форм интеграции. В качестве направлений предстоящей работы в том числе указаны: а) реализация экономического потенциала СНГ как региональной организации; б) создание экономических условий для эффективного строительства Союзного государства; в) дальнейшее укрепление Евразийского экономического сообщества как ядра экономической интеграции, создание таможенного союза и Единого экономического пространства в формате «тройки» (Белоруссия, Казахстан и Россия) с подключением к этой работе других государств по мере их готовности. Среди задач в области внешнеэкономической деятельности указано и «формирование единого транспортного пространства Содружества Независимых Государств». Отмечено, что реализация приоритетных направлений внешнеэкономической политики предполагает в том числе и «формирование интегрированного евразийского экономического пространства», что включает в себя, в том числе: а) укрепление Союзного государства, формирование Единого экономического пространства в рамках Евразийского экономического сообщества, формирование общего энергетического рынка государств – членов Евразийского экономического сообщества и создание совместных финансовых институтов развития; б) реализация системы проектов по формированию совместной транспортной и энергетической инфраструктуры, а также в области сельского хозяйства и других важных для государств – членов СНГ сферах; в) создание механизма содействия кооперации и взаимным инвестициям государств – членов СНГ; г) формирование условий для свободного перемещения граждан в рамках Единого экономического пространства, создание общего культурно-образовательного пространства с государствами – членами Евразийского экономического сообщества и другими государствами на евразийском пространстве (создание сети необходимых международных договоров).

Важность развития интеграционных процессов для торговли услугами объясняется теми целями и задачами, которые сформулированы как в указанной Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года, так и в Концепции создания международного финансового центра в Российской Федерации,[323] а также ряде иных документов. Масштабность целей и задач этих документов предполагает, в том числе, существенное изменение роли и значения сектора услугами в экономике России, соответственно устанавливаются различного рода направления и задачи по развитию определенных видов услуг, снятию внешнеторговых ограничений для экспорта услуг из России и т. п.

К примеру, в Концепции создания международного финансового центра в Российской Федерации указывается на необходимость «формирования на основе развитого национального рынка финансового центра мирового или регионального значения», фактически указывая альтернативу: либо создание такового, либо «исчезновение национального финансового рынка как такового». Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года также среди приоритетных направлений внешнеэкономической политики указывает «создание в России международного финансового центра». Однако постановка такой цели невозможна без решения целого ряда локальных задач, которое позволит либерализовать взаимно сферу услуг в рамках определенных интеграционных объединений, обеспечить свободный доступ российских резидентов – поставщиков услуг на рынок услуг сопредельных стран и т. п. Однако не только вопросы торговли финансовыми услугами находятся в центре внимания указанных документов, здесь и вопросы транспортных услуг, услуг в области высоких технологий и других. Особое внимание уделено вопросам развития образовательных услуг. Как отмечено в Концепции, повышение конкурентоспособности российского образования станет критерием его высокого качества, а также обеспечит позиционирование России как одного из лидеров в области экспорта образовательных услуг.

Государство планирует здесь свое активное участие. В частности, для дальнейшего развития институтов внешнеэкономической деятельности сформулированы такие направления как: а) снижение и устранение барьеров для внешнеэкономической деятельности российских компаний, в том числе связанных с проведением ограничительной политики иностранными государствами; б) стимулирование имеющегося или потенциального экспортно ориентированного производства (приоритетных отраслей промышленности и услуг) и обеспечение интегрированного подхода к финансовой поддержке экспорта; в) содействие российским инвестициям за рубежом, способствующим приобретению технологий и бизнес-компетенций, а также облегчение доступа на международные рынки товаров и услуг; г) использование связанных кредитов и механизмов международной помощи развитию для продвижения российских товаров и услуг на рынки развивающихся государств и т. п.

В рамках интеграционных процессов на постсоветском пространстве с участием России было заключено немало многосторонних международных соглашений. Следует особо подчеркнуть, что эти соглашения заключены в рамках различных интеграционных проектов (процессов) и в различной комбинации по составу участвующих стран.

Важность интеграционных процессов на постсоветском пространстве подчеркнул В. В. Путин в статье в газете «Известия», отметив, что в период мирового финансового кризиса, заставившего государства искать новые ресурсы для экономического роста, интеграционные процессы получили дополнительный импульс: «Мы объективно подошли к тому, чтобы серьезно модернизировать принципы нашего партнерства – как в СНГ, так и в других региональных объединениях. И сконцентрировали свое внимание прежде всего на развитии торговых и производственных связей. По сути речь идет о превращении интеграции в понятный, привлекательный для бизнеса, устойчивый и долгосрочный проект, не зависящий от перепадов текущей политической и любой иной конъюнктуры… Создаем колоссальный рынок с более чем 165 млн потребителей, с унифицированным законодательством, свободным передвижением капиталов, услуг и рабочей силы».[324]

Вопрос о необходимости регулирования торговли услугами был поднят уже в первых документах, определяющих правовой статус СНГ.[325] Так, если в ст. 7 Соглашения о создании Содружества Независимых Государств[326] (Минск, 8 декабря 1991 г.) говорилось общими словами только о том, что договаривающиеся стороны признают, что к сфере их совместной деятельности, реализуемой на равноправной основе через общие координирующие институты Содружества, относится в том числе и «сотрудничество в формировании и развитии общего экономического пространства, общеевропейского и евразийского рынков, в области таможенной политики», то уже в ст. 19 Устава Содружества Независимых Государств (Минск, 22 января 1993 г.) прямо указывалось, что государства-члены сотрудничают в экономической и социальной областях, в том числе, и по направлению «формирования общего экономического пространства на базе рыночных отношений и свободного перемещения товаров, услуг, капиталов и рабочей силы».

Вопрос о регулировании торговли услугами, либерализации этого рынка для России и сопредельных государств был затронут в Договоре от 24 сентября 1993 года «О создании Экономического Союза».[327] Статья 2 этого договора указывала в качестве целей Экономического союза поэтапное создание общего экономического пространства на базе рыночных отношений и создание равных возможностей и гарантий для всех хозяйствующих субъектов. Статья 3 указывала, что Экономический союз предполагает в том числе свободное перемещение услуг, а также гармонизированное хозяйственное законодательство договаривающихся сторон. Однако экономический союз – это, пожалуй, самая высокая степень (форма, стадия) экономической интеграции. Соответственно ее достижение невозможно без прохождения промежуточных этапов, которые постепенно создают единый хозяйственный механизм. Поэтому, формируя условия для свободного движения товаров и услуг, стороны указанного договора заключили Соглашение от 15 апреля 1994 г. «О создании зоны свободной торговли».[328] В соответствии с его ст. 21 зона свободной торговли рассматривалась «как переходный этап к формированию Таможенного союза». Это положение вполне соответствует выделяемым в теории международных экономических отношений ступеням (стадиям, формам) экономической интеграции.[329] Зона свободной торговли считается «первой и простейшей формой интеграции»,[330] «первой логической и хронологической ступенью»[331] интеграции. Как отмечается в литературе, государства образуют зоны свободной торговли для того, чтобы расширить рынки товаров, капиталов, рабочей силы за счет либерализации их перемещения на территории вошедших в зону государств, отмены таможенных тарифов и других ограничений между странами-участниками (хотя и при сохранении таможенных границ).[332] В свою очередь, Таможенный союз представляет собой следующую ступень экономической интеграции, с установлением единых тарифов, проведением общей внешнеторговой политики, а также политики движения капиталов и рабочей силы, по отношению к третьим странам, что позволяет им снять таможенные границы между собой.[333]

Статья 2 Договора между Республикой Беларусь, Республикой Казахстан, Киргизской Республикой и Российской Федерацией об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях (Москва, 29 марта 1996 г.) в качестве одной из основных целей интеграции указывала «формирование единого экономического пространства, предусматривающего эффективное функционирование общего рынка товаров, услуг, капиталов и рабочей силы, развитие единых транспортных, энергетических, информационных систем».[334]

Устав Союза Беларуси и России от 23 мая 1997 года в ст. 15 относил к полномочиям Союза в том числе и «обеспечение свободного перемещения товаров, услуг, капиталов, рабочей силы в пределах границ Союза». В статье 16 Устава указывалось, что в целях реализации задач Союза государства-участники будут принимать согласованные решения, в том числе и по вопросу о «координации внешнеэкономической политики, в том числе в отношении товаров и услуг, перемещаемых через таможенную границу Союза, включая лицензирование, регулирование цен и иные меры нетарифного регулирования, установление ставок ввозных и вывозных пошлин и размеров иных таможенных платежей (включая акцизы), других налогов, связанных с внешнеэкономической деятельностью, а также согласованного механизма их применения».

Одним из наиболее важных соглашений на постсоветском пространстве, направленных на регулирование торговли услугами и гармонизацию законодательства в этой области, является Договор о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве[335] (Москва, 26 февраля 1999 года[336]). О важности вопроса говорит уже само определение Единого экономического пространства, данное в статье 1 этого документа: «Единое экономическое пространство – пространство, состоящее из территорий Сторон, на котором функционируют однотипные механизмы регулирования экономики, основанные на рыночных принципах и применении гармонизированных правовых норм, существует единая инфраструктура и проводится согласованная налоговая, денежно-кредитная, валютно-финансовая, торговая и таможенная политика, обеспечивающие свободное движение товаров, услуг, капитала и рабочей силы». К числу важнейших принципов формирования Единого экономического пространства относились ст. 4 принцип недискриминации и принцип взаимной выгоды. Документ содержит специальный разд. 5 – «Общий рынок услуг». Он предусматривает важнейшие (базовые) принципы создания такого рода рынка. А именно, ст. 37 указывает, что государства – участники Договора будут стремиться предоставлять друг другу на взаимной основе национальный режим доступа на рынок услуг; что стороны Договора постепенно устраняют имеющиеся ограничения доступа на национальные рынки услуг в рамках Единого экономического пространства для юридических и физических лиц государств – участников Договора и в этих целях они примут общую программу развития торговли услугами в рамках Единого экономического пространства, при подготовке которой они будут придерживаться общепризнанных международных норм и правил. Статья 38 Договора указывает, что его стороны будут проводить в отношении третьих стран согласованную политику торговли услугами, при этом при установлении режима торговли услугами с третьими странами, стороны обязались предоставить друг другу преференциальный режим путем изъятия из режима наибольшего благоприятствования в пользу сторон, формирующих Таможенный союз.

Еще одним важным положением рассматриваемого Договора стали положения о «сближении и унификации законодательства» (гл. V).[337] Статья 56, в частности, указывает, что стороны принимают согласованные меры по сближению и унификации законодательных и иных правовых актов сторон договора, которые именуются также мерами по гармонизации законодательства. Для достижения целей сближения и унификации законодательства указана возможность применения следующих мер: а) координация деятельности по подготовке проектов законодательных и иных правовых актов, включая проекты правовых актов о внесении поправок в законы и иные акты; б) заключение международных договоров; в) принятие модельных актов; г) принятие соответствующих решений Межгосударственным Советом либо Советом глав правительств; д) иные меры, которые стороны сочтут целесообразными и возможными, при условии утверждения таких мер Межгосударственным Советом.

Договор от 8 декабря 1999 года «О создании союзного государства» (Республика Беларусь, Российская Федерация) также уделил вопросам торговли услугами значение. Во-первых, ст. 17 этого документа к исключительному ведению Союзного государства был отнесен вопрос о «создание единого экономического пространства и правовых основ общего рынка, обеспечивающего свободное перемещение товаров, услуг, капиталов, рабочей силы в пределах территорий государств-участников, равные условия и гарантии для деятельности хозяйствующих субъектов». Во-вторых, этот документ предусматривает положения, хотя впрямую и не регулирующие вопросы торговли услугами, но затрагивающие эту сферу: он предусматривает меры по гармонизации законодательства, в том числе и внешнеторгового, а также иные меры, направленные на создание единого экономического пространства. В частности, ст. 28 договора указывает, в том числе, и на то, что государства-участники проводят единую торговую политику в отношении третьих стран, международных экономических организаций и экономических объединений, унифицируют законодательство о государственном регулировании внешнеторговой деятельности и о защите экономических интересов государств-участников при осуществлении внешней торговли.

Следующим важным документом, принятым в развитие упоминавшегося ранее Договора от 26 февраля 1999 г. стал Договор от 10 октября 2000 г. «Об учреждении Евразийского экономического сообщества».[338] Согласно ст. 2 этого Документа ЕврАзЭС создается для эффективного продвижения процесса формирования Таможенного союза и Единого экономического пространства, а также реализации других целей и задач, определенных в вышеназванных соглашениях о Таможенном союзе, Договоре об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях и Договоре о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве, в соответствии с намеченными в указанных документах этапами.

Позднее уже в рамках ЕврАзЭС было принято несколько соглашений, направленных в том числе и на регулирование рынков отдельных видов услуг. Среди таких соглашений можно отметить Соглашение о сотрудничестве в области страхования в рамках Евразийского экономического сообщества от 27 апреля 2003 г.[339] Это Соглашение стороны заключили, как указывается в его преамбуле, в том числе «исходя из взаимной заинтересованности в развитии рынка услуг страхования…», и «придавая большое значение развитию сотрудничества в области гармонизации законодательства Сторон о страховании». В соответствии со ст. 2 Соглашения установлено, что «Стороны, обладая полной независимостью в вопросах реализации государственной политики в области страхования, принимают совместные меры по гармонизации нормативно-правовой базы Сторон, регулирующей и обеспечивающей деятельность страховых организаций с учетом интересов страхователей и иных заинтересованных лиц».

Еще один важный документ – Соглашение от 18 июня 2004 г. о сотрудничестве государств – членов Евразийского экономического сообщества на рынке ценных бумаг.[340] В преамбуле этого документа прямо указывается, что стороны заключили соглашение, в том числе «сознавая необходимость создания единого порядка эмиссии и обращения ценных бумаг, единого порядка осуществления профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг, единых принципов защиты и обеспечения прав инвесторов в рамках Евразийского экономического сообщества». В соответствии со ст. 5 Соглашения установлено, что профессиональная деятельность на рынке ценных бумаг осуществляется в соответствии с законодательством Стороны Соглашения, на территории которой осуществляется такая деятельность. Статьей 7 определено, что каждая из Сторон Соглашения предоставляет на своем рынке ценных бумаг режим наибольшего благоприятствования резидентам других сторон. В соответствии со ст. 8 Соглашения Стороны его обязались принимать меры в том числе и по гармонизации законодательства, регулирующего деятельность профессиональных участников рынка ценных бумаг и института коллективных инвестиций.

Важным документом, способствующим свободе торговли услугами, можно назвать Соглашение между Правительством Российской Федерации, Правительством Республики Беларусь, Правительством Республики Казахстан, Правительством Республики Таджикистан от 12 декабря 2008 г. «О поощрении и взаимной защите инвестиций в государствах – членах Евразийского экономического сообщества».

Решению общих экономических проблем и регулированию торговли некоторыми специфическими услугами посвящено Соглашение от 19 ноября 2010 г. «Об обеспечении доступа у услугам естественных монополий в сфере электроэнергетики, включая основы ценообразования и тарифной политики» (о его содержании см. далее в части регулирования услуг естественных монополий).

Наиболее полным документом, которым регулируются вопросы торговли услугами,[341] и, в свою очередь, наиболее явной мерой гармонизации правового регулирования вопросов торговли услугами в смысле ст. 56 Договора о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве, является заключенное от 9 декабря 2010 г. Соглашение «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства[342]». Соглашение заключено с целью создания условий для расширения взаимной торговли услугами, повышения уровня ее либерализации, создания благоприятных условий для инвестирования средств.

Соглашение представляет собой довольно объемный документ. Структурно оно включает в себя:

• преамбулу,

• главы (Гл. I «Учреждение и деятельность»; Гл. II «Трансграничная торговля услугами»; Гл. IV «Въезд, выезд, пребывание и трудовая деятельность физических лиц»; Гл. V «Транспарентность»; Гл. VI «Внутреннее регулирование»; Гл. VII «Участие государства»; Гл. VIII «Общие положения»; Гл. IX «Заключительные положения»), разделенные на 28 статей.

• несколько приложений:

а) Приложение I «Рынок услуг связи»,

б) Приложение II «Исключения из обязательств Сторон (о предоставлении режима наибольшего благоприятствования) по п. 2 ст. 9 Соглашения о торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках единого экономического пространства»,

в) Приложение III «Перечень секторов, в которых Сторонами предоставляется национальный режим в соответствии со ст. 9 и принимаются обязательства в соответствии со ст. 10 (о неприменении количественных ограничений) и 10 bis Соглашения и торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства»,

г) Приложение IV «Перечень сохраняемых сторонами ограничений в отношении учреждения, деятельности (оговорки по ст. 3, ограничения по ст. 4 и 5 Соглашения о торговле услугами и капиталовложениях в государствах Единого экономического пространства»,

д) Приложение V «По финансовым услугам».

Нельзя сказать, что анализируемое Соглашение полностью идентично и по структуре, и по содержанию ГАТС.

ГАТС, как известно, состоит из:

• преамбулы,

• шести частей (Part I Scope and Definition, Part II General obligations and disciplines, Part III Specific commitments, Part IV Progressive liberalization, Part V Institutional provisions, Part VI Final provisions), разделенных на 29 статей.

• нескольких дополнений (приложений (Annex)), касающихся отдельных отраслевых видов услуг, определяющих, как конкретные статьи ГАТС должны применяться в отношении этих видов услуг (морской транспорт, телекоммуникации, финансовые рынки, услуги воздушного транспорта) и какие могут быть, в частности, изъятия по ст. 2 (т. е. изъятия из режима наибольшего благоприятствования);

• перечни конкретных обязательств стран – участниц ВТО в отношении отдельных видов услуг.[343]

По мнению И. И. Дюмулена, «подобная структура ГАТС позволяет провести довольно четкое разделение между общими, обязательными для всех государств положениями, которые будут признаваться всеми странами – членами ВТО, и конкретными обязательствами по отдельным отраслям и видам услуг, взятыми на себя отдельными странами. Последние стали предметом конкретных двусторонних переговоров. Их результатом стали обязательства отдельных государств, обозначенные и закрепленные ими в национальных перечнях обязательств. Такая структура ГАТС сделала его приемлемым для государств, находящихся на различных ступенях экономического развития, и для стран, выступающих за различные пути и формы либерализации торговли услугами».[344]

Очевидно, что Соглашение «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства» создано под сильным воздействием от ГАТС, во многом как его аналог. В этом нет ничего плохого, собственно, это отражает тенденцию, как нашего внутреннего законодательства, так и соглашений о торговле товарами и услугами, заключенных государствами на постсоветском пространстве, – привести внутреннее и региональное регулирование рассматриваемых вопросов в соответствие с правилами документов ВТО. На это прямо указывается как в актах внутреннего законодательства, так и, как в прямой, так и в завуалированной форме, в указанных международных соглашениях. К примеру, преамбула Соглашения о Таможенном союзе между Российской Федерацией и Республикой Беларусь от 6 января 1995 г. прямо указывает признание сторонами «международных общепринятых норм в экономических отношениях и ориентирование на правила ГАТТ/ВТО». В преамбуле Договора о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г. указывается, что он заключен, «учитывая стремление Сторон стать членами Всемирной Торговой Организации». Статья 1 Договора от 19 мая 2011 г. «О функционировании Таможенного Союза в рамках многосторонней торговой системы» (Республика Беларусь, Республика Казахстан, Российская Федерация) предусматривает, что с даты присоединения любой из Сторон этого договора к ВТО положения Соглашения ВТО, как они определены в Протоколе о присоединении этой Стороны к ВТО, включающем обязательства, взятые в качестве условия ее присоединения к ВТО и относящиеся к правоотношениям, полномочия по регулированию которых в рамках Таможенного союза делегированы сторонами Договора органам Таможенного союза, и правоотношениям, урегулированным международными соглашениями, составляющими договорно-правовую базу Таможенного союза, становятся частью правовой системы Таможенного союза. Пункт 4 ст. 2 указывает, что при заключении международных договоров в рамках Таможенного союза, принятии и применении актов Таможенного союза его органами Стороны договора обеспечивают соответствие таких договоров и актов Соглашению ВТО.

Многие определения, в том числе основные и наших внутренних актов в сфере внешней торговли и Соглашения, прямо заимствованы из ГАТС, что соответствует стремлению России вступить в ВТО,[345] о чем неоднократно было заявлено в различных контекстах во многих ключевых документах.[346] И само определение торговли услугами, которое дается в ст. 2 Федерального закона «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности»[347] и ст. 1 Соглашения «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства»[348] идентично определению «supply of a service», данному в ст. 28 ГАТС («(b) «supply of a service» includes the production, distribution, marketing, sale and delivery of a service»). В анализируемом Соглашении также указывается на приверженность следованию тенденциям развития международного правового регулирования оборота услуг (ст. 16): «Стороны стремятся к унификации своего национального законодательства с учетом международных принципов и стандартов и наилучшей международной практики в сфере регулирования торговли услугами, а также учреждения и деятельности, имея в виду завершение формирования единого рынка услуг и капиталов». Отдельно похожее положение приводится в приложении V «По финансовым услугам» (ст. 4 «Гармонизация законодательств Сторон»): «Стороны осуществляют гармонизацию национальных законодательств на базе международных принципов и стандартов, либо наилучшей международной практики, и не ниже наилучших стандартов и практики, уже применяющихся в государствах Сторон, с целью установления гармонизированного уровня требований в отношении лиц Сторон, осуществляющих свою деятельность в следующих секторах услуг: i. Банковские услуги; ii. Страховые услуги; iii. Услуги на рынке ценных бумаг». В ст. 5 этого же приложения отмечается, что:

• в банковском секторе к 1 января 2020 г. в рамках национального законодательства Стороны гармонизированные требования по регулированию и надзору кредитных организаций, руководствуясь в своих действиях Основополагающими принципами эффективного банковского надзора Базельского комитета по банковскому надзору[349] и наилучшей международной практикой;

• к тому же сроку Стороны Соглашения обязались в страховом секторе создать гармонизированные требования по регулированию и надзору профессиональных участников страхового рынка, руководствуясь в своих действиях Основополагающими принципами эффективного страхового надзора IAIS[350] и наилучшей международной практикой;

• к этому же сроку Стороны Соглашения обязались на рынке ценных бумаг в рамках национального законодательства создать гармонизированные требования по регулированию и надзору рынка ценных бумаг, руководствуясь в своих действиях Основополагающими принципами эффективного надзора за субъектами рынка ценных бумаг IOSCO,[351] OECD[352] и наилучшей международной практикой.

Соглашение «О торговле услугами и инвестициях в государствах-участниках Единого экономического пространства» уступает, конечно, ГАТС в части охвата участников. Если участниками ГАТС являются все участники ВТО (согласно данным с сайта ВТО, ее членами на 23 июля 2008 г. являлись 153 государства), то участниками Соглашения «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства» являются Республика Беларусь, Республика Казахстан и Российская Федерация.

Документом, датированным от 9 декабря 2010 г., является Соглашение о создании условий на финансовых рынках для обеспечения свободного движения капитала (Республика Беларусь, Республика Казахстан, Российская Федерация). Для регулирования торговли услугами это соглашение важно по многим причинам. И прежде всего, потому, что нормальная торговля финансовыми, да и многими иными услугами невозможна без свободного движения капитала. Меры, направленные на реализацию указанного Соглашения перечислены в его ст. 2. В частности указано, что в целях реализации соглашения его стороны осуществляют необходимые меры в банковской сфере, на валютном рынке, на рынке ценных бумаг и в сфере страхования, а именно:

а) в банковской сфере:

– гармонизация законодательства Сторон по вопросу создания и приобретения долей (акций) в уставном капитале кредитных организаций инвесторами Сторон;

– гармонизация подходов к регулированию рисков на финансовом рынке в соответствии с международными стандартами;

– организация обмена информацией между уполномоченными органами Сторон по вопросам регулирования и развития банковской сферы;

б) на валютном рынке:

– организация обмена информацией между уполномоченными органами Сторон по вопросам регулирования и развития валютного рынка;

– создание эффективной инфраструктуры для проведения конверсионных операций с национальными валютами Сторон в целях расширения их использования во внешнеторговых платежах и расчетах;

– гармонизация принципов и правил установления обменных курсов национальных валют сторон;

в) на рынке ценных бумаг:

– организация обмена информацией между уполномоченными органами Сторон по вопросам регулирования рынка ценных бумаг и иных финансовых инструментов;

– гармонизация законодательства Сторон в области регулирования деятельности профессиональных участников рынка ценных бумаг;

– гармонизация требований к процедуре эмиссии (порядку выпуска) ценных бумаг эмитентов Сторон;

– гармонизация требований законодательства Сторон к размещению и обращению ценных бумаг иностранных эмитентов на национальных рынках;

г) в сфере страхования:

– организация обмена информацией между уполномоченными органами Сторон по вопросам регулирования страхового рынка;

– гармонизация страхового законодательства Сторон, а также требований и подходов к страховому надзору и регулированию страховой деятельности с учетом положений международных правил и стандартов;

– сотрудничество в области сближения регулятивных норм в сфере обязательного страхования, перестрахования, посреднической деятельности при осуществлении страхования;

– согласование единых требований по защите прав и интересов потребителей страховых услуг;

– согласование единых принципов и подходов к определению платежеспособности и финансовой устойчивости страховых (перестраховочных) организаций.

Статья 3 Соглашения о создании условий на финансовых рынках для обеспечения свободного движения капитала предусматривает меры по обеспечению транспарентности деятельности участников финансового рынка, а именно, указывает, что совместные действия Сторон по обеспечению транспарентности деятельности участников финансового рынка направлены на:

• гармонизацию требований к объему, качеству и периодичности публикуемой информации;

• гармонизацию законодательства Сторон в области раскрытия информации эмитентами, противодействия неправомерному использованию инсайдерской информации и манипулированию на рынке ценных бумаг;

• гармонизацию требований к осуществлению деятельности рейтинговых агентств в соответствии с принципами прозрачности, подотчетности и ответственности для предупреждения системных рисков;

• завершение перехода участников финансового рынка Сторон на использование международных стандартов финансовой отчетности.

Двумя важными документами для сферы услуг, датированными 9 декабря 2010 г., являются Соглашение «О единых принципах и правилах регулирования деятельности субъектов естественных монополий» и Соглашение «О правилах и доступа к услугам субъектов естественных монополий в сфере транспортировки газа по газотранспортным системам, включая основы ценообразования и тарифной политики». Эти соглашения (подробно они будут рассмотрены далее в соответствующем разделе) регулируют особенности торговли услугами естественных монополий.

Важным вопросом общего характера является соотношение положений Соглашения «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства», а также иных соглашений, заключенных 9 декабря 2010 г., касающихся регулирования торговли услугами, и соглашений, которые будут заключаться его участниками с третьими странами по аналогичным вопросам.

Основы регулирования в этой части закладываются Договором о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г. В частности, ст. 62 Договора установлено, что он не затрагивает обязательств его Сторон по ранее заключенным ими международным договорам с третьими государствами, в том числе в рамках СНГ. Статья 38 устанавливает, что Стороны будут проводить в отношении третьих стран согласованную политику торговли услугами. В соответствии со ст. 23 при установлении торговых режимов с третьими странами стороны обязались обеспечить друг другу преференциальный режим путем изъятия из режима наибольшего благоприятствования в пользу сторон, формирующих Таможенный союз.

Соглашение «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства» конкретизирует и развивает соответствующие положения.

В частности: ст. 3 Соглашения установлено, что ничто в нем не препятствует его Сторонам заключать соглашения об экономической интеграции, отвечающие его требованиям. Для целей Соглашения соглашениями об экономической интеграции между одной из его Сторон и государством (государствами), не являющимся (не являющимися) его участником, признаются соглашения, которые отвечают следующим критериям: i. охватывают существенное число секторов услуг, а также не исключают априори ни одного из способов поставки услуг и вопросов учреждения и деятельности; ii. направлены на устранение существующих дискриминационных мер, а также на запрещение введения новых; iii. направлены на либерализацию торговли услугами. Целью подобных соглашений об экономической интеграции называется облегчение торговли услугами и условий учреждения и деятельности между его участниками, а в отношении любого третьего государства такое соглашение не должно вести к увеличению общего уровня барьеров в торговле услугами в определенных секторах или подсекторах по сравнению с уровнем, который применялся до заключения подобного соглашения. Устанавливается, что каждая из Сторон Соглашения, заключившая такое соглашение об экономической интеграции с любым государством, не являющимся участником Соглашения, предоставляет при аналогичных условиях другим его Сторонам на взаимной основе уступки, которые она предоставляет в рамках такого соглашения об экономической интеграции. Под такими уступками понимается отмена стороной Соглашения одного или нескольких ограничений, предусмотренных в ее индивидуальном национальном перечне в Приложении IV к Соглашению. Сторона Соглашения, заключившая указанное соглашение об экономической интеграции, с любым государством, не являющимся участником Соглашения, обязана предоставить информацию о заключении подобного соглашения другим Сторонам Соглашения в течение одного месяца с даты его подписания;

• ст. 5 Соглашения определено, что ее положения в части введения и применения в отношении лиц других Сторон Соглашения в качестве условия в связи с учреждением и (или) деятельностью дополнительных требований, касающихся обязательств: экспортировать все или часть произведенных товаров или услуг; импортировать товары или услуги; закупать или использовать товары или услуги, государством происхождения которых является государство, применяются без ущерба для иных договоренностей Сторон Соглашения в рамках соглашений Таможенного союза и Единого экономического пространства;

• в соответствии со ст. 9 Соглашения ничто в нем не препятствует Сторонам заключать соглашения об экономической интеграции, отвечающие его требованиям. Для целей Соглашения соглашениями об экономической интеграции между одной из Сторон Соглашения и государством/государствами, не являющимся/не являющимися его участниками, признаются соглашения, которые отвечают следующим критериям: а) охватывают существенное число секторов услуг, а также априори не исключают ни одного из способов поставки услуг и вопросов учреждения и деятельности; б) направлены на устранение существующих дискриминационных мер, а также на запрещение введения новых; в) направлены на либерализацию торговли услугами. Целью подобных соглашений названы облегчение торговли услугами и условий учреждения и деятельности между его участниками; они не должны вести, в отношении любого третьего государства, к увеличению общего уровня барьеров в торговле услугами в определенных секторах или подсекторах по сравнению с уровнем, который применялся до заключения подобного соглашения. Каждая Сторона Соглашения, заключившая указанное соглашение об экономической интеграции, с любым государством, не являющимся участником Соглашения, предоставляет при аналогичных условиях другим Сторонам Соглашения на взаимной основе уступки, которые она предоставляет в рамках такого соглашения об экономической интеграции. Сторона соглашения, заключившая соглашение об экономической интеграции, с любым государством, не являющимся участником Соглашения, обязана предоставить информацию о заключении подобного соглашения другим сторонам Соглашения в течение одного месяца с даты его подписания;

• ст. 12 Соглашения указывает в качестве изъятия, что им не регулируется въезд, выезд, пребывание и трудовая деятельность физических лиц, которые устанавливаются, в том числе, и международными договорами, участниками которых являются его стороны;

• ст. 2 Соглашения устанавливается, что если одна из его Сторон сохраняет в отношении третьего государства ограничения или запреты в отношении учреждения, деятельности или торговли услугами, ничто в Соглашении не должно быть истолковано как обязывающее такую Сторону распространять на лиц другой Стороны Соглашения положения Соглашения, если такое лицо принадлежит или контролируется лицом указанного третьего государства, а распространение положений Соглашения приведет к обходу или нарушению указанных выше запретов и ограничений;

• в ст. 21 Соглашения указано, что ничто в нем не затрагивает прав и обязательств любой из его Сторон, проистекающих из членства в Международном валютном фонде, включая права и обязательства, касающиеся мер регулирования валютных операций, при условии, что такие меры Стороны Соглашения соответствуют Соглашению Международного валютного фонда от 22 июля 1944 г., и (или) при условии, что сторона Соглашения не устанавливает ограничения на переводы платежей, несовместимые с ее обязательствами по Соглашению, касающимися таких операций, за исключением указанных в нем случаев;

• в соответствии со ст. 23 Соглашения определено, что в случае если отдельными соглашениями Единого экономического пространства Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации установлены иные меры в торговле услугами, чем те, которые определены индивидуальными национальными перечнями для каждой из Сторон Соглашения в Приложениях II–IV к нему, то применяются положения таких отдельных соглашений.

Следует отметить, что гармонизация торговли услугами не заканчивается принятием Соглашения «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого Экономического Пространства». Напротив, уже само Соглашение предусматривает принятие новых документов в этой области. В частности ст. 5 Приложения V к Соглашению («Порядок осуществления гармонизации») регулирует этапы новой гармонизации:

• к 31 декабря 2013 г. Стороны обязались заключить Соглашение о требованиях к осуществлению деятельности на финансовых рынках государств – участников Единого экономического пространства. Данное Соглашение должно, как указано, предусматривать направления и порядок гармонизации национальных законодательств Сторон Соглашения, в частности, в сфере требований и условий выдачи лицензий на осуществление видов деятельности в секторах услуг, указанных в ст. 4 Приложения V к Соглашению;

• к 2015 г. Стороны обязались рассмотреть возможность создания и функционирования наднационального органа по регулированию финансового рынка государств сторон Соглашения;

• к 1 января 2020 г. Стороны обязались завершить процесс гармонизации национальных законодательств в секторах услуг, указанных в ст. 4 Приложения V к Соглашению;

• к 1 января 2020 г. Стороны Соглашения обязались в банковском секторе в рамках национального законодательства создать гармонизированные требования по регулированию и надзору кредитных организаций;

• к 1 января 2020 г. Стороны Соглашения обязались в рамках Соглашения о требованиях к осуществлению деятельности на финансовых рынках государств – участников Единого экономического пространства разработать параметры взаимодействия компетентных органов Сторон Соглашения в сфере контроля и надзора за деятельностью на данном рынке и координацию в иных сферах, связанных с деятельностью кредитных организаций, банковских холдингов и банковских групп;

• к 1 января 2020 г. Стороны Соглашения обязались в страховом секторе в рамках национального законодательства создать гармонизированные требования по регулированию и надзору профессиональных участников страхового рынка;

• к 1 января 2020 г. Стороны Соглашения обязались в страховом секторе в рамках Соглашения о требованиях к осуществлению деятельности на финансовых рынках государств – участников Единого экономического пространства разработать параметры взаимодействия компетентных органов Сторон Соглашения в сфере контроля и надзора за деятельностью на данном рынке;

• к 1 января 2020 г. Стороны Соглашения обязались на рынке ценных бумаг в рамках национального законодательства создать гармонизированные требования и условия по определенному перечню видов деятельности;

• к 1 января 2020 г. Стороны Соглашения обязались на рынке ценных бумаг в рамках Соглашения о требованиях к осуществлению деятельности на финансовых рынках государств – участников Единого экономического пространства разработать параметры взаимодействия компетентных органов сторон Соглашения в сфере контроля и надзора за деятельностью на данном рынке.

Отметим также, что реализация вышеупомянутого Соглашения о создании условий на финансовых рынках для обеспечения свободного движения капитала предусмотрена в два этапа, причем основной из них – второй этап – предусматривает до 31 декабря 2013 г. гармонизацию законодательства сторон в указанных выше сферах, с учетом положений международных правил и стандартов, в том числе гармонизацию лицензионных требований к участникам финансового рынка, надзорных требований и порядка осуществления надзора за участниками финансового рынка, а также обеспечение возможности размещения и обращения ценных бумаг эмитентов сторон на всей территории Единого экономического пространства при условии регистрации эмиссии (выпуска) ценных бумаг регулирующим органом государства регистрации эмитента.

18 октября 2011 г. в Санкт-Петербурге состоялось очередное заседание Совета глав правительств СНГ. В нем приняли участие представители всех государств СНГ. Предметом обсуждения стал широкий круг вопросов интеграционного взаимодействия стран Содружества в различных сферах.

Участники заседания подписали крайне важный Договор о зоне свободной торговли. Подписи под документом поставили главы правительств Республики Армения, Республики Беларусь, Республики Казахстан, Кыргызской Республики, Республики Молдова, Российской Федерации, Республики Таджикистан и Украины.

Положения статей нового договора базируются на нормах и правилах ВТО. В нем зафиксированы все существующие изъятия из режима свободной торговли и закреплена договоренность о нерасширении его перечня и неувеличении ставок пошлин, а также зафиксированы даты отмены существующих изъятий из режима свободной торговли по импорту.

В течение полугода после вступления Договора в силу его участники приступят к переговорам по поэтапной отмене экспортных пошлин. Согласно Договору сокращается количество действующих соглашений (многосторонних и двусторонних), которыми сегодня руководствуются государства СНГ. Помимо этого в документе прописан механизм разрешения споров в соответствии с процедурами ВТО, определен порядок решения ряда других вопросов, представляющих взаимный интерес.

Был утвержден План мероприятий по реализации второго этапа (2012–2015 гг.) Стратегии экономического развития Содружества Независимых Государств на период до 2020 года. Главы правительств утвердили Концепцию стратегического развития железнодорожного транспорта государств – участников СНГ до 2020 года.

Проект Концепции разработан Советом по железнодорожному транспорту государств – участников Содружества в соответствии с Приоритетными направлениями сотрудничества государств – участников СНГ в сфере транспорта на период до 2020 года.

Целью Концепции является выработка единых подходов к определению стратегических приоритетов развития железных дорог государств – участников Содружества, а также мер, направленных на согласованное и эффективное обеспечение потребности в железнодорожных перевозках пассажиров и грузов в международном сообщении.

Основными задачами, обеспечивающими достижение данной цели, являются:

• актуализация схемы транспортных сообщений с учетом формируемых международных транспортных систем в части железнодорожного транспорта;

• согласованное развитие международных транспортных коридоров (МТК), проходящих по территории государств – участников Содружества, включая развитие пропускных способностей железнодорожной инфраструктуры и совместимость технических стандартов;

• развитие скоростного и организация высокоскоростного пассажирского сообщения на железных дорогах Содружества.

Пакет документов, подписанных 18 октября 2011 г., включает около 30 документов.[353]

Как уже отмечалось, важнейшим шагом на пути вступления России в мировое сообщество стало подписание 16 декабря 2011 г. Минэкономразвития России от имени Российской Федерации Протокола о присоединении Российской Федерации к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15 апреля 1994 г. Проект Протокола был одобрен распоряжением Правительства Российской Федерации от 13 декабря 2011 г. № 2231-р и вступил в силу на тридцатый день после его принятия Российской Федерацией.

3.2. Основные положения о торговле услугами в Соглашении от 9 декабря 2010 г. «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства»

3.2.1. Правовой режим «услуг» в актах гармонизации законодательства государств-членов Таможенного союза и Зоны свободной торговли

Вопрос, который требует детального рассмотрения применительно к гармонизации законодательства в целях обеспечения свободы торговли услугами: что представляет собой услуга?

Надо отметить, что при рассмотрении как положений Соглашения «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства», так и иных актов, направленных на либерализацию международной торговли услугами, мы не должны ориентироваться на внутреннее определение услуги, которое содержится в российском гражданском законодательстве и обычно дается в работах по проблемам отечественного гражданского права.[354] В частности, в приведенных выше актах не проводится отграничения услуги от работы и их результата.[355]

Как отмечал М. И. Брагинский, «разграничение договоров… о выполнении работ и об оказании услуг, в известной мере обеспечивается формированием законодателем для каждой из этих групп генеральной модели… Для договоров о выполнении работ такую модель составляет «подряд» – договор, по которому одна из сторон (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны – заказчика определенную работу и сдать ее результат, а заказчик, в свою очередь, обязуется принять результат работ и оплатить его… Действующий Гражданский кодекс впервые включил аналогичную подряду родовую модель также и для договоров об оказании услуг… предмет договора на этот раз составляют уже не действия и их результат, а только действия как таковые. Признак, о котором идет речь, позволяет считать, с определенной долей условности, предметом договоров первой группы – «сделать», а второй – «делать».[356]

Продемонстрируем это на примерах. Ст. 1 ГАТС дает очень общее, неконкретное определение услуги: «(b) «services» includes any service in any sector except services supplied in the exercise of governmental authority» (услуги включают любые услуги в любом секторе кроме услуг, предоставляемых при исполнении функций государственной власти). По сути можно согласиться здесь с И. В. Зенкиным в том, что ГАТС не содержит прямого определения термина «услуга».[357] По тому же пути идет и Соглашение «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства». Оно не дает определение «услуги», а, как отмечалось выше, дает в ст. 1 определение «торговля услугами».

Не многим более конкретны и положения иных известных на сегодня документов в этой области. Так, Договор об учреждении Европейского Экономического Сообщества 1957 г. в ст. 60 указывает, что «под «услугами», согласно настоящему Договору, подразумеваются те услуги, которые обычно предоставляются за вознаграждение, если они не регулируются положениями, относящимися к свободному движению товаров, капиталов и лиц. «Услуги» включают, в частности: a) деятельность промышленного характера; b) деятельность торгового характера; c) деятельность ремесленников; d) деятельность лиц свободных профессий». Директива Европейского Парламента и Совета 2006/123/ЕС от 12 декабря 2006 г. «Об услугах на внутреннем рынке» указывает, что «под «услугой» понимается предусмотренная в ст. 50 Договора любая экономическая деятельность, не являющаяся наемным трудом, которая обычно осуществляется за вознаграждение».

Очевидно, что понимание услуги, которое мы встречаем в этих актах, – есть скорее отражение экономического взгляда на услугу. К примеру, Ф. Котлер дает такое универсальное объяснение услуги: «Любое мероприятие или выгоду, которые одна сторона может предложить другой и которые в основном неосязаемы и не приводят к завладению чем-либо».[358] В экономической литературе, посвященной проблемам внешнеэкономической деятельности, даются разные объяснения того, какой смысл вкладывается в это понятие. С. В. Викторов, указывает, что «термином «услуги» определяется экономическая продукция (конечная или промежуточная), являющаяся неосязаемой и невидимой. Она как бы противостоит осязаемым и видимым товарам, но по существу всегда с ними прямо или косвенно связана».[359] В. И. Фомичев указывает, что «услуги обычно не имеют овеществленной формы, хотя ряд услуг приобретает ее… услуги в отличие от товаров производятся и потребляются в основном одновременно и не подлежат хранению».[360] И. И. Дюмулен отмечает, что «услуга неотделима от процесса ее производства».[361] Е. Ф. Авдокушин отмечает, что «понятие «услуги» включает несколько десятков видов деятельности, продукция которых может быть определена как услуга».[362]

В правовой литературе, посвященной вопросам ВТО, также делаются попытки определить, что понимается под услугой. Так, И. В. Зенкин указывает, что «услуга – это некое полезное для потребителя действие. Оказывая услугу, исполнитель совершает действия, которые могут: иметь материальный результат (медицинские услуги по оказанию стоматологической помощи – результат в виде пломбы); не иметь материального результата (у медицинских услуг по оказанию терапевтической помощи обычно нет материального результата). Главное, что при оказании услуги продается не результат (даже если он имеется), а действия, к нему приведшие. Условно говоря, услуга – это все то, что не товар, что не продается как материальный результат, что не может упасть на голову».[363]

В качестве вывода отметим, что упрощенно под услугой понимается все, что является объектом международного торгового оборота, но не может быть отнесено к товару.

3.2.2. Виды услуг, торговля которыми регулируется Соглашением «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства»

С нашей точки зрения, определение видов услуг, на которые распространяется Соглашение, нельзя признать его сильной стороной. Скорее, напротив, в части указания видов услуг Соглашение не вполне ясно изложено.

Для начала надо отметить, что никакого единого перечня услуг или их классификации документ не содержит. Положения о видах услуг «разбросаны» здесь по всему тексту. Первое упоминание о видах услуг мы встречаем в ст. 7 Соглашения и притом в негативном аспекте – перечислением видов услуг, на которые не распространяются положения Гл. II Соглашения «Трансграничная торговля услугами». В частности, указано, что соответствующие положения не применяются к: «а) правам перевозки воздушным транспортом и услугам, непосредственно относящимся к правам перевозки, кроме: i. ремонтного и эксплуатационного обслуживания самолетов; ii. продажи и маркетинга авиатранспортных услуг; iii. услуг компьютерной системы резервирования; б) закупкам услуг правительственными учреждениями для целей правительства и не с целью коммерческой перепродажи или не с целью использования при поставках услуг для коммерческой реализации; в) услугам, оказываемым при исполнении функций государственной власти; г) предоставлению субсидий.

В ст. 9 Соглашения используется понятие «сектор услуг» применительно к возможности заключения соглашений об экономической интеграции между одной из договорившихся Сторон и государством/государствами, не являющимся/не являющимися участниками Соглашения (указанные соглашения признаются возможными, если они, в том числе «охватывают существенное число секторов услуг…»). Далее это понятие активно используется по тексту для описания соответствующих изъятий из действия Соглашения.

Множество положений о видах услуг содержится в приложениях к Соглашению. Так, в приложении первом («рынок услуг связи») мы встречаем несколько важных положений. Во-первых, в преамбуле этого приложения указывается, что оно «применяется к мерам Сторон, регулирующим осуществление деятельности в области электросвязи», т. е. помимо «видов» услуг, «секторов», появляется для обозначения услуг еще и «деятельность в области» или «деятельность по оказанию услуг» (ст. 3 Приложения). Во-вторых, в основных понятиях для обозначения услуг вводится несколько определений различных видов услуг. В частности, услуги электросвязи понимаются как «деятельность по приему, обработке, хранению и передаче и доставке сообщений электросвязи», а универсальные услуги электросвязи – как «услуги электросвязи, оказание которых любому пользователю услугами электросвязи на всей территории Стороны с установленным качеством и по доступной цене является обязательным для операторов универсального обслуживания данной Стороны».

Однако наиболее запутанная ситуация с приложением V «По финансовым услугам». Так, в ст. 1 этого приложения указывается на национальный режим для поставщиков следующих «видов» услуг: а) страхование рисков, относящихся к: i. морским перевозкам, коммерческим воздушным перевозкам, коммерческим космическим запускам и фрахту (включая спутники), в отношении которых такое страхование затрагивает полностью или частично: транспортируемые товары, транспортные средства, перевозящие товар, и гражданско-правовую ответственность, возникающую в связи с перевозкой; ii. товарам, перемещаемым в рамках международного транзита; б) перестрахование, а также вспомогательные страховые услуги, такие как консультационные услуги, актуарные услуги, оценка риска и урегулирование претензий; в) предоставление и передача финансовой информации и обработка финансовых данных и соответствующего программного обеспечения поставщиков других финансовых услуг; а также: г) консультативные и другие вспомогательные услуги, кроме посредничества (включая предоставление справочных материалов, кроме услуг, связанных с анализом кредитных историй, исследования и рекомендации по прямым и портфельным инвестициям, рекомендации по вопросам приобретения, реорганизации и стратегии корпораций) в отношении: приема от населения депозитов и других подлежащих выплате денежных средств; выдачи ссуд всех видов; финансового лизинга; всех видов услуг по платежам и денежным переводам; торговли за свой счет и за счет клиентов на валютной бирже, внебиржевом рынке либо иным образом: инструментами финансового рынка, иностранной валютой, деривативами, инструментами, касающимися валютных курсов и процентных ставок, переводными ценными бумагами, прочими оборотными инструментами и финансовыми активами; участия в выпуске ценных бумаг; брокерских операций на финансовом рынке; управления активами; клиринговых услуг по финансовым активам, включая ценные бумаги, деривативы и другие оборотные инструменты; предоставления и передачи финансовой информации.

В ст. 2 документа мы встречаем общее определение «финансовой услуги», под которой понимается любая услуга финансового характера, предлагаемая поставщиком финансовой услуги государства – стороны Соглашения. Согласно этой статье финансовые услуги включают все страховые и относящиеся к страховым услугам, а также все банковские услуги и услуги на рынке ценных бумаг, и в частности:

1. Страховые и относящиеся к страховым услуги:

• страхование (сострахование):

страхование жизни,

страхование иное, чем страхование жизни;

перестрахование;

страховое посредничество, такое как брокерское и агентское

посредничество;

• вспомогательные услуги по страхованию, такие как консультационные, актуарные услуги, оценка риска и услуги по урегулированию претензий.

2. Банковские услуги:

• прием от населения депозитов и других подлежащих выплате денежных средств;

• выдача ссуд всех видов, включая потребительский кредит, залоговый кредит, факторинг и финансирование коммерческих операций;

• финансовый лизинг;

• все виды услуг по платежам и денежным переводам, включая кредитование, платежные и дебетовые карточки, дорожные чеки и банковские векселя;

• торговля за свой счет и за счет клиентов, на валютной бирже и вне биржи, либо иным образом:

иностранной валютой;

деривативами, в том числе, но не исключительно, фьючерсами и опционами;

инструментами, касающимися валютных курсов и процентных ставок, включая такие, как сделки «своп» и форвардные сделки.

3. Услуги на рынке ценных бумаг:

• торговля за свой счет и за счет клиентов, на валютной бирже и вне биржи, либо иным образом:

инструментами денежного рынка (включая чеки, переводные

векселя, депозитные сертификаты);

переводными ценными бумагами;

прочими оборотными инструментами и финансовыми активами;

• участие в эмиссиях всех видов ценных бумаг, включая гарантирование и размещение, в качестве агента (государственного или частного), и предоставление услуг, относящихся к таким эмиссиям;

• брокерские операции на финансовом рынке;

• управление активами, такими как наличность или ценные бумаги, все виды управления коллективными инвестициями, управление пенсионным фондом, попечительство, услуги по хранению и трастовые услуги;

• клиринговые услуги по финансовым активам, включая ценные бумаги, деривативы и другие инструменты;

• предоставление и передача финансовой информации и обработка финансовых данных и соответствующего программного обеспечения поставщиками других финансовых услуг;

• консультативные, посреднические и другие вспомогательные финансовые услуги во всех видах деятельности, перечисленных в подпунктах «i» – «v», включая справочные и аналитические материалы по кредитным вопросам, исследования и рекомендации по прямым и портфельным инвестициям, рекомендации по вопросам приобретения, реорганизации и стратегии корпораций.

Статьей 4 приложения три указанных больших блока в приведенной классификации (банковские услуги; страховые услуги; услуги на рынке ценных бумаг) названы «секторами услуг» (хотя в ст. 2 они указаны как «виды услуг»).

Указание на иные виды (сектора) услуг мы встречаем в ст. 5 приложения («Порядок осуществления гармонизации»). В части гармонизации правил относительно рынка ценных бумаг здесь указано, что стороны Соглашения в рамках национального законодательства создадут гармонизированные требования и условия по следующим видам деятельности: «i. Брокерской деятельности на рынке ценных бумаг; ii. Дилерской деятельности на рынке ценных бумаг; iii. Деятельности по управлению ценными бумагами, финансовыми инструментами, доверительное управление пенсионными активами и коллективными инвестициями; iv. Деятельности по определению взаимных обязательств (клиринг); v. Депозитарной деятельности; vi. Деятельности по ведению реестра владельцев ценных бумаг; vii. Деятельности по организации торговли на рынке ценных бумаг».

Нетрудно заметить следующее:

а) перечень видов (секторов) услуг, перечисленных в ст. 1 и 2, хотя и похож, но не идентичен;

б) перечень услуг на рынке ценных бумаг, данный в ст. 5, вообще никак не кореллирует с перечнем услуг на этом же рынке, данным в ст.1 и 2.

При этом следует отметить, что перечень ст. 5 составлен исходя из, мягко говоря, не слишком удачного перечня услуг на рынке ценных бумаг, указанных как «профессиональная деятельность на рынке ценных бумаг» в Федеральном законе «О рынке ценных бумаг». С нашей точки зрения, такого рода нестыковки в Соглашении, конечно, некритичны, однако нельзя не указать и на определенную небрежность. А кроме того, заметить, что перенесение на уровень международного права наших внутренних не слишком удачных конструкций вряд ли принесет большую пользу делу гармонизации.

Интересно, что подписанное 9 декабря 2010 г. Соглашение о создании условий на финансовых рынках для обеспечения свободного движения капитала (Республика Беларусь, Республика Казахстан, Российская Федерация) также содержит определение и перечисление финансовых услуг. Так, ст. 1 этого документа указывает, что «финансовые услуги» – это «услуги финансового характера, включающие в себя: банковские услуги; услуги на валютном рынке; услуги профессиональных участников рынка ценных бумаг; страховые услуги».

Вопрос о классификации услуг в мировой торговле между тем имеет определенное решение в международных документах и практике. Классификаций услуг достаточно много.[364] Наиболее известной и применяемой в международной торговле является классификация ООН, которую приводит в своей работе Е. Ф. Авдокушин.[365] В число услуг согласно классификации ООН входят 160 видов услуг, разделенных на 12 основных разделов: 1) Деловые услуги – 46 отраслевых услуг; 2) Услуги связи – 25 видов; 3) Строительные и инжиниринговые услуги – 5 видов; 4) Дистрибьюторские услуги – 5 видов; 5) Общеобразовательные услуги – 5 видов; 6) Услуги по защите окружающей среды – 4 вида; 7) Финансовые услуги включая страхование – 17 видов; 8) Услуги по охране здоровья и социальные услуги – 4 вида; 9) Туризм и путешествия – 4 вида; 10) Услуги в области организации досуга, культуры и спорта – 5 видов; 11) Транспортные услуги – 33 вида; 12) Прочие услуги.

Как указывает И. И. Дюмулен,[366] этот же классификатор услуг используется и для целей ГАТС.

В) Способы торговли услугами в Соглашении «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства». Трансграничная торговля услугами.

Как отмечает И. В. Зенкин, «продавая услугу, мы продаем процесс, саму деятельность», которая может поставляться различными способами».[367]

Соглашение о торговле услугами исходит из того, что торговля услугами может осуществляться двумя способами. Эти способы указаны в определении «торговля услугами», которая понимается как оказание услуг, включающее в себя производство, распределение, маркетинг, продажу, доставку услуг и осуществляемое следующими способами: а) с территории одной Стороны на территорию другой Стороны; или б) на территории одной Стороны лицом этой Стороны лицу другой Стороны.

Положения гл. II Соглашения «Трансграничная торговля услугами» содержат следующие правила.

Во-первых, ее положения применяются к мерам сторон, затрагивающим торговлю услугами, понимаемым как меры в отношении:

• покупки, оплаты или использования услуги;

• доступа к услугам и использования услуг в связи с предоставлением услуги, в отношении которых такие Стороны устанавливают требование заключения публичного договора.

Они не применяются к правам перевозки воздушным транспортом и услугам, непосредственно относящимся к правам перевозки, кроме:

• ремонтного и эксплуатационного обслуживания самолетов;

• продажи и маркетинга авиатранспортных услуг;

• услуг компьютерной системы резервирования;

• а также к закупкам услуг правительственными учреждениями для целей правительства и не с целью коммерческой перепродажи или не с целью использования при поставках услуг для коммерческой реализации;

• услугам, оказываемым при исполнении функций государственной власти;

• предоставлению субсидий.

Помимо этого, установлено, что особенности торговли услугами связи и финансовыми услугами регулируются Приложениями I и V к Соглашению.

Положения главы закрепляют особенности правового (национального) режима в отношении услуг и их поставщиков, а также режим соглашений об экономической интеграции, в том числе с государствами, не являющимися участниками настоящего соглашения.[368]

ГАТС, в отличие от Соглашения по торговле услугами и инвестициях, предусматривает четыре способа торговли услугами:[369] 1) трансграничная торговля (поставка); 2) передвижение потребителя в страну, где предоставляется услуга («потребление за рубежом»); 3) учреждение коммерческого присутствия в стране, где должна оказываться услуга («коммерческое присутствие»); 4) временное передвижение поставщика услуги – физического лица в другую страну для предоставления услуги («перемещение физических лиц»). Как отмечается в литературе, ГАТС охватывает все способы международного оказания услуг, все те варианты, которые образуются в ходе оказания услуг лицами из одного члена ВТО лицам из другого члена ВТО. «Первая категория услуг охватывает трансграничные акции поставки услуг почтой или электронной связью, то есть информации для потенциального иностранного потребителя… По терминологии права [Европейского] сообщества имеет место свободная активная поставка услуги. Вторая категория охватывает предложение услуг иностранным потребителям, которые сами перемещаются, чтобы воспользоваться услугой. По праву [Европейского] сообщества это свободная пассивная поставка услуг. Третья категория охватывает предложение услуг потребителю путем постоянного присутствия и получения статуса юридического лица… В данном случае поставщик услуг может создать предприятие по праву страны пребывания; он может просто открыть отделение своего предприятия или даже ограничиться заключением соответствующего договора с торговым агентом, посредниками или представителями в стране поставки услуги. Последняя категория охватывает случаи поставки услуг путем личного перемещения поставщика услуг за пределы страны гражданства. …В этом случае услуга предоставляется при личном присутствии физического лица – иностранца».[370]

В. И. Зенкин, в частности, отмечает, что трансграничная поставка распространена в секторе финансовых услуг (страхование, особенно перестрахование, кредитование, услуги платежных карточных систем), а также в секторе услуг транспорта и связи. Потребление услуги за рубежом характерно для туристического бизнеса – турист, выезжая за границу, пользуется услугами гостиниц, ресторанов, экскурсоводов. Под коммерческим присутствием подразумевается создание юридического лица либо обособленного структурного подразделения юридического лица (филиала) или заключение договора коммерческого представительства. При перемещении физических лиц речь идет о временном присутствии, хотя иногда договор между сторонами может предусматривать штатное присутствие. Она также указывает, что на начальном этапе деятельности ВТО трансграничная поставка составляла 41 %, потребление услуги за рубежом – 20 %; коммерческое присутствие – 38 % перемещение физических лиц – 1 % от общего объема поставляемых услуг.[371]

Г) Правовой режим деятельности поставщиков и получателей услуг по Соглашению «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства», доступ на рынки, учреждение и деятельность

В соответствии с Соглашением его Стороны предоставляют услугам и поставщикам услуг друг друга в отношении торговли услугами режим не менее благоприятный, чем режим, предоставляемый при аналогичных обстоятельствах своим собственным аналогичным услугам и поставщикам услуг, в секторах и с учетом ограничений и условий, предусмотренных индивидуальным национальным перечнем для каждой из сторон Соглашения в Приложении III к нему. Данное приложение содержит перечень секторов, в которых Сторонами предоставляется национальный режим в соответствии со ст. 9 и принимаются обязательства в соответствии со ст. 10 и 10 bis соглашения.[372]

В данном случае очевидно, что соглашение исходит из предоставления участникам национального режима, который представляет собой международно-правовое обязательство государства обеспечить иностранным гражданам и юридическим лицам такие же права и обязанности, которыми наделены в нем его собственные субъекты права. Принцип национального режима является фундаментальной основой многостороннего и двустороннего сотрудничества государств и международных организаций в самых разнообразных направлениях и сферах мировых экономических связей.[373] Необходимо отметить, что уравнивание иностранных юридических лиц в гражданских правах и обязанностях с российскими юридическими лицами – одно из правил ГК РФ (ст. 2), составляющих его основные положения. Правила, установленные гражданским законодательством, применяются к отношениям с участием иностранных юридических лиц, если иное не предусмотрено федеральным законом. Это правило ГК дало возможность законодателю не фиксировать в отдельных актах, подлежащих в этой сфере, наличие такого режима.[374]

Таким образом, как мы видим, рассматриваемый правовой режим является национальным, с незначительными исключениями и оговорками, то есть максимально благоприятным для участников Соглашения.

Вообще, необходимо отметить, что Соглашение о торговле услугами, как и иные международные договоры в этой области, исходит из необходимости сочетания национального режима и режима наибольшего благоприятствования, суть которого заключается в предоставлении иностранцам – гражданам другого государства таких прав, какими пользуются на территории данного государства граждане любого третьего государства. Как отмечается в литературе, «цель этого режима достигается при помощи принципа недопущения дискриминации. Согласно принципу наибольшего благоприятствования, иностранным юридическим и физическим лицам в торговле, мореплавании или в иных областях предоставляется такой же режим, какой предоставляется или будет предоставляться юридическим и физическим лицам третьей страны. Режим в области торговли, мореплавания, правового положения иностранных организаций, применяемый к одному иностранному государству, с которым заключен торговый договор, будет применяться и к любому другому государству, с которым также заключен торговый договор на основе принципа наибольшего благоприятствования. Таким образом, в силу этого режима создаются равные условия для всех иностранных государств, их организаций, фирм и граждан в отношении тех вопросов торговли, которые предусмотрены торговым договором».[375]

Ведущий многосторонний договор в области регулирования современных торговых отношений, положенный в основу учреждения и деятельности Всемирной торговой организации – Генеральное соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ) – от 30 октября 1947 г. и ГАТТ 1994 г. также исходит из необходимости сочетания национального режима и режима наибольшего благоприятствования. В параграфе 4 ст. III ГАТТ «Национальный режим в отношении внутреннего налогообложения и регулирования» предусматривается, что «товарам, происходящим из территории какой-либо Договаривающейся Стороны и ввозимым на территорию другой Договаривающейся Стороны, должен быть предоставлен режим не менее благоприятный, чем режим, предоставленный аналогичным товарам национального происхождения в отношении всех законов, правил и требований, относящихся к их внутренней продаже, предложениям на продажу, покупке, перевозке, распределению или использованию». Аналогичный подход характерен и для международных договоров «пакета ВТО» – Соглашения по связанным с торговлей инвестиционным мерам, Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС) и Соглашения по торговле услугами (ГАТС) от 15 апреля 1994 г. и др. Следовательно, сказанное свидетельствует о весьма широком применении, присущем данному принципу.[376]

ГАТС также исходит из необходимости сочетания режима наибольшего благоприятствования и национального режима как основы данного соглашения. Согласно ст. II в отношении любой меры, охватываемой Соглашением, каждый член немедленно и безусловно предоставляет для услуг и поставщиков услуг любого другого члена режим, не менее благоприятный, чем тот, который он предоставляет для аналогичных услуг или поставщиков услуг любой другой страны.

Общим правилам предоставления национального режима посвящена ст. XVII ГАТС, согласно которой в секторах, содержащихся в его списке, и на условиях и требованиях, оговоренных в нем, каждый член предоставляет услугам и поставщикам услуг любого другого члена в отношении всех мер, затрагивающих поставку услуг, режим, не менее благоприятный, чем тот, который он предоставляет таким же отечественным услугам или поставщикам услуг.[377]

Вопросы предоставления национального режима решаются и в ст. XVI ГАТС, посвященной доступу на рынки. Согласно ее положениям, в отношении доступа на рынок посредством методов поставки, определенных в ст. I, каждый член предоставляет услугам и поставщикам услуг любого другого члена режим, не менее благоприятный, чем тот, который предоставляется в соответствии с ограничениями и условиями, согласованными и указанными в его списке В.[378] В этом списке определены секторы, где взяты обязательства о доступе на рынок. Под такими обязательствами следует понимать меры, которые участник соглашения сохраняет или не устанавливает либо в рамках регионального деления, или на всей территории, и если другое не оговорено в его списке, и которые определяются как:

• ограничения числа поставщиков услуг либо в форме количественных квот, монополий, исключительных поставщиков услуг, либо требований подтверждения экономической потребности;

• ограничения общей стоимости операций с услугами или капитала в форме количественных квот или требования подтверждения экономической потребности;

• ограничения общего числа операций с услугами или общего объема производства услуг, выраженные в виде установленных цифровых единиц в форме квот или требования подтверждения экономической потребности;

• ограничения общего числа физических лиц, которые могут быть заняты в определенном секторе услуг или числа физических лиц, которых поставщик услуг может нанять и которые необходимы и непосредственно имеют отношение к поставке определенной услуги, в форме количественных квот или требования подтверждения экономической потребности;

• меры, которые ограничивают или требуют особых форм юридического лица или совместного предприятия, посредством которых поставщик услуги может поставить услугу;

• ограничения на участие иностранного капитала в форме лимита максимального процента иностранного участия в акционерном капитале или общей стоимости индивидуального или совокупного иностранного инвестирования.

В литературе содержится различная оценка сочетания национального режима и режима наибольшего благоприятствования в данном соглашении, однако общие принципы, заложенные как в Соглашении о торговле услугами, так и ГАТС, примерно одинаковы: сочетание национального режима и режима наибольшего благоприятствования, и перечни (списки) содержащие исключения для отдельных государств из этого правила.

Д) Внутреннее регулирование и особенности регулирования отношений с участием государства

Соглашение «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства» содержит ряд положений, устанавливающих особенности внутреннего регулирования в странах-участниках, а также определяет специфику отношений с участием государства. Внутреннее регулирование – это специальные гарантии, предоставляемые каждым из государств участником договора, соблюдение которых обязательно в целях реализации соглашения.

Так, ст. 14 Соглашения называет следующие положения в отношении мер государств-участников, затрагивающих торговлю услугами. Каждая из его сторон обеспечивает, чтобы все меры, влияющие на торговлю услугами, применялись разумным, объективным и беспристрастным образом; каждое государство-участник обладает или создает так скоро, как это практически возможно, судебные, арбитражные или административные органы или процедуры, которые по запросу поставщика услуг, интересы которого затронуты; обеспечивают безотлагательное рассмотрение и обоснованное принятие мер, исправляющих соответствующие административные решения, влияющие на торговлю услугами. В тех случаях, когда эти процедуры не являются независимыми от органа, уполномоченного принимать административные решения, государство-участник обеспечивает, чтобы такие процедуры действительно служили объективному и беспристрастному рассмотрению дела. Приведенные положения не предусматривают требования к государству-участнику создавать такие органы или процедуры, когда это несовместимо с его конституционным порядком или природой его судебной системы, и применяются в отношении секторов, включенных в приложения, указанные в ст. 9 Соглашения.

Когда требуется разрешение на поставку услуг, которые включены в приложения, указанные в ст. 9 Соглашения, компетентные органы государства-участника в течение разумного периода времени после представления заявки, которая сочтена оформленной соответственно требованиям национального законодательства и правилам регулирования, информируют заявителя о решении по поводу заявления. По запросу заявителя компетентные органы государства-участника предоставляют информацию о ходе рассмотрения заявки без излишней задержки.

Для того чтобы меры, относящиеся к квалификационным требованиям и процедурам, техническим стандартам и требованиям лицензирования, не создавали неоправданных барьеров в торговле услугами, государства-участники вправе разрабатывать любые необходимые правила через соответствующие органы, которые они могут создать.

В секторах услуг, включенных в приложения, указанные в ст. 9 Соглашения, до вступления в силу правил, разработанных для этих секторов, государства-участники не применяют лицензионные или квалификационные требования и технические стандарты, аннулирующие или сокращающие выгоды.

При определении факта выполнения государством-участником обязательства, указанного в пп. «а» п. 5 данной статьи, внимание обращается на применяемые ею международные стандарты соответствующих международных организаций. В случае если в приложения, указанные в ст. 9 Соглашения, включены обязательства в части профессиональных услуг, каждое государство-участник обеспечивает соответствующие процедуры для проверки компетентности профессионалов любого другого государства-участника.[379]

Кроме того, Соглашение содержит ряд специальных положений в отношении участия государства в регулируемых им отношениях. Это вопросы участия в приватизации, участия государства в юридических лицах. Особо указывается на предоставление всем участникам регулируемых отношений равенства – это касается как самого государства, его органов, так и органов местного самоуправления и иных участников оборота.

Согласно ст. 17 Соглашения, каждое государство-участник предоставляет на своей территории в отношении участия в приватизации лицам другого государства-участника режим не менее благоприятный, чем режим, предоставляемый своим собственным лицам.

Статья 17 bis устанавливает, что в случае сохранения на территории государства-участника лиц, в капитале которых участвует государство или которые контролируются государством, государство обеспечивает, чтобы указанные лица осуществляли свою деятельность на основе коммерческих соображений и выступали в отношениях, регулируемых Соглашением:

• на основании принципа равенства с иными участниками этих отношений;

• на основании принципа недискриминации иных участников этих отношений в зависимости от их гражданства, места регистрации (учреждения), организационно-правовой формы или формы собственности;

а также не получали прав, привилегий или обязанностей исключительно в силу участия государства в их капитале или контроля над ними государства, за исключением случаев, когда деятельность таких лиц, в капитале которых участвует государство, или контролируемых государством, направлена на решение задач социальной политики государства.

Каждое из государств-участников обеспечивает, чтобы все его органы на любом уровне государственной власти или органы местного самоуправления были независимы, неподконтрольны и неподотчетны любому лицу, осуществляющему хозяйственную деятельность в секторе экономики, регулирование которого входит в сферу компетенции соответствующего органа. Меры этого государства-участника, устанавливаемые и применяемые им правила и процедуры должны быть беспристрастными и объективными по отношению ко всем лицам, осуществляющим хозяйственную деятельность.

В сравнительном плане интересно, что ГАТС, в отличие от рассматриваемого Соглашения, не содержит специального регулирования отношений, связанных с участием государства. Внутреннему регулированию стран-участников посвящена ст. VII, содержание которой идентично Соглашению о торговле и услугах. Согласно ее положениям в секторах, где приняты специфические обязательства, каждый член обеспечивает, чтобы все меры общего применения, влияющие на торговлю услугами, применялись разумным, объективным и беспристрастным образом. Каждый член имеет или создает так скоро, как это практически возможно, судебные, арбитражные или административные органы или процедуры, которые, по запросу поставщика услуг, интересы которого затронуты, обеспечивают безотлагательное рассмотрение и, когда это обосновано, принятие мер, исправляющих соответствующие административные решения, влияющие на торговлю услугами. В тех случаях, когда указанные процедуры не являются независимыми от органа, уполномоченного принимать такие административные решения, член обеспечивает, чтобы процедуры действительно служили объективному и беспристрастному рассмотрению. Приведенные положения не предусматривают требования к члену создавать такие органы или процедуры, когда это было бы несовместимо с его конституционным порядком или природой его судебной системы.

Когда требуется разрешение на поставку услуг, в отношении которых принято специфическое обязательство, компетентные органы члена в течение разумного периода времени после представления заявки, которая сочтена как оформленная в соответствии с нормами национального законодательства и правилами регулирования, информируют заявителя о решении по поводу заявления. По запросу заявителя компетентные органы члена предоставляют информацию о ходе рассмотрения заявки без излишней задержки.

Для обеспечения такого положения, чтобы меры, относящиеся к квалификационным требованиям и процедурам, техническим стандартам и требованиям лицензирования, не создавали неоправданных барьеров в торговле услугами, Совет по торговле услугами через соответствующие органы, которые он может создать, разрабатывает любые необходимые правила. Эти правила имеют целью обеспечить, чтобы такие требования, среди прочего:

а) основывались на объективных и гласных критериях, таких как компетентность и способность поставлять услугу;

б) не были более обременительными, чем это необходимо для обеспечения качества услуги;

в) в случае процедур лицензирования – не были сами по себе ограничением на поставку услуги.

Е) Секторальные оговорки (индивидуальные национальные перечни секторов, в которых Сторонами предоставляется национальный режим в соответствии со ст. 9 и принимаются обязательства в соответствии со ст. 10 (о неприменении количественных ограничений) и 10 bis Соглашения и торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства).

Согласно положениям такого перечня для Республики Беларусь, например, содержатся следующие ограничения:

• иностранная собственность на сельскохозяйственные земли и земли приграничных территорий запрещается и может быть ограничена для других типов земель, аренда земельных участков разрешена на период до 49 лет;

• юридические лица Республики Беларусь имеют преимущественное право на участие в реализации соглашения о разделе продукции в качестве поставщиков, подрядчиков, перевозчиков или в ином качестве по соглашениям (контрактам) с инвесторами;

• могут быть также установлены специальные правила для проведения обязательного аудита отдельных организаций;

• содержится ограничение в области оказания услуг радиосвязи;

• государственная монополия на производство и (или) оборот этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции на территории Республики Беларусь может вводиться специальным законом;

• иностранные физические и /или юридические лица, если они не являются членами бирж, могут участвовать в биржевой торговле только через биржевых брокеров;

• не разрешается страховое посредничество, связанное с заключением и распределением страховых контрактов от имени иностранных страховщиков на территории Республики (за исключением секторов, перечисленных в п. 1 подраздела «Финансовые услуги»);

• гидом может быть только гражданин Республики Беларусь.

В национальном перечне Республики Казахстан содержатся следующие ограничения:

• в частной собственности иностранных лиц не могут находиться земельные участки, предназначенные для ведения товарного сельскохозяйственного производства и лесоразведения;

• право временного возмездного землепользования для ведения крестьянского или фермерского хозяйства и товарного сельскохозяйственного производства предоставляется иностранным лицам на срок до 10 лет;

• для подписания аудиторского заключения требуется наличие контракта с юридическим лицом Республики Казахстан, являющимся аудиторской организацией;

• гидом, гидом-переводчиком, инструктором туризма, экскурсоводом может быть только гражданин Республики Казахстан. Кроме того, в перечне содержится ряд исключений в области отношений страхования, а также в области регулирования отношений радиосвязи.

Национальный перечень Российской Федерации содержит следующие исключения:

• иностранная собственность на сельскохозяйственные земли и земли приграничных территорий запрещается и может быть ограничена для других типов земель, аренда земельных участков разрешена на период до 49 лет;

• операции с землями традиционного проживания и осуществления экономической деятельности малочисленных народов и малых этнических групп, а также земельными участками, находящимися на приграничных территориях и на иных установленных особо территориях Российской Федерации, могут быть ограничены или запрещены в соответствии с нормативными правовыми актами Российской Федерации;

• юридические лица Российской Федерации имеют преимущественное право на участие в реализации Соглашения в качестве подрядчиков, поставщиков, перевозчиков или в ином качестве по соглашениям (контрактам) с инвесторами;

• могут быть установлены специальные правила для проведения обязательного аудита отдельных организаций;

• государственная монополия на производство и (или) оборот этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции на территории Российской Федерации может вводиться федеральным законом;

• иностранные физические и (или) юридические лица, если они не являются членами биржи, могут участвовать в биржевой торговле только через биржевых брокеров,

• содержатся специальные ограничения в области оказания услуг радиосвязи; ограничение в области страховых правоотношений, и т. д.

Соответствующие оговорки (перечни) содержатся и в ГАТС, без них невозможно было бы привлечение к участию в соглашении столь широкого круга участников.

Ж) Изъятия (ограничения) в части учреждения и деятельности (Перечень сохраняемых сторонами ограничений в отношении учреждения, деятельности (оговорки по ст. 3, ограничения по ст. 4 и 5 Соглашения о торговле услугами и капиталовложениях в государствах – участниках Единого экономического пространства»).

Ограничения, содержащиеся в указанных Перечнях, являются наиболее обширными.

В перечне Республики Беларусь содержатся следующие ограничения:

• условия и порядок доступа, включая ограничения такого доступа, к субсидиям и иным мерам государственной поддержки устанавливаются органами государственной власти Республики Беларусь;

• частным нотариусом в Республике Беларусь может быть только гражданин Республики Беларусь (Закон Республики Беларусь «О нотариате и нотариальной деятельности»);

• в качестве патентного поверенного может быть зарегистрирован гражданин Республики Беларусь;

• целый ряд ограничений предусмотрен в области правоотношений страхования (Указ Президента Республики Беларусь от 25 августа 2006 г. № 530 «О страховой деятельности»);

• адвокатом Республики Беларусь может быть только гражданин Республики Беларусь;

• частную детективную и охранную деятельность в Республике Беларусь могут осуществлять только юридические и физические лица Республики Беларусь (ст. 7 Закона Республики Беларусь «Об адвокатуре»);

• ограничения применяются к учреждению лицом любой стороны на территории Республики Беларусь для осуществления деятельности и операций в сфере ядерной энергетики и обращения с радиоактивными отходами;

• кадастровая деятельность на территории Республики Беларусь может осуществляться исключительно лицами Республики Беларусь;

• страховыми агентами, страховыми брокерами могут являться только белорусские лица;

• существуют также серьезные ограничения в области кредитных правоотношений, в частности, в области создания кредитных организаций с иностранными инвестициями – такое создание требует предварительного разрешения Национального банка;

• перевозка и буксировка в сообщении между морскими портами Республики Беларусь (каботаж) осуществляется судами, плавающими под Государственным флагом Республики Беларусь, за исключением судов, зарегистрированных в Белорусском международном реестре, и принадлежащих юридическим лицам Республики Беларусь, доля иностранного участия в капитале которого не превышает 49 %, помимо этого, иностранные граждане не могут занимать должность капитана, старшего помощника капитана, старшего механика и радиоспециалиста судна, плавающего под государственным флагом Республики Беларусь; лоцманом может быть только гражданин Республики Беларусь;

• могут вводиться ограничения в отношении деятельности в пределах шельфа Республики Беларусь;

• приоритет в предоставлении животного мира в пользовании на конкретной территории или акватории отдается гражданам Республики Беларусь;

• иностранный гражданин не может быть учредителем (соучредителем) средств массовой информации – существуют и другие ограничения в этой сфере;

• в отношении аудиторских услуг коммерческая организация может быть создана в любой организационно-правовой форме, за исключением открытых акционерных обществ, государственных или муниципальных унитарных предприятий;

• лицензия на осуществление деятельности в сфере финансовых услуг в Республике Беларусь выдается юридическим лицам Республики Беларусь, созданным в организационно-правовой форме, установленной законодательством Республики Беларусь;

• серьезные ограничения предусмотрены для участия иностранного капитала в создании авиационных (организаций) предприятий на территории Республики Беларусь;

• деятельность, связанная с оборотом наркотических средств и психотропных веществ в части культивирования растений, используемых для производства наркотических средств и психотропных веществ в части культивирования растений для производства наркотических веществ и психотропных веществ, переработка может осуществляться только государственными унитарными предприятиями;

• космическая деятельность может осуществляться только юридическими лицами Республики Беларусь;

• доля каждого учредителя или члена биржи в ее уставном капитале не может превышать 10 %;

• деятельность в области образования осуществляется юридическими лицами Республики Беларусь, являющимися некоммерческой организацией;

• договоры, связанные с осуществлением деятельности в области жилищно-коммунальных услуг, водопользования и водоснабжения, заключаются с юридическим лицом, количество договоров может быть ограничено в соответствии с местными потребностями;

• сохраняется право назначать исключительного концессионера – отдельные права и обязанности могут осуществляться уполномоченным концедентом;

• деятельность, на осуществление которой требуется лицензия, может осуществляться только юридическими лицами Республики Беларусь или индивидуальными предпринимателями, зарегистрированными в установленном порядке в Республике Беларусь;

• виды деятельности, подлежащей лицензированию, определяются в соответствии с законодательством Республики Беларусь.

При этом приведенные ограничения не являются исчерпывающими.

Достаточно велик перечень предусмотренных соглашением ограничений и для Республики Казахстан:

• бюджетные субсидии и иные меры государственной поддержки предоставляются лицам Республики Казахстан в порядке, установленном Правительством Республики Казахстан (Бюджетный кодекс Республики Казахстан);

• запрещаются:

1) управление или эксплуатация магистральных линий связи иностранными лицами;

2) иностранцам и иностранным юридическим лицам прямо и(или) косвенно владеть, пользоваться, распоряжаться и(или) управлять в совокупности более чем 49 % голосующих акций, а также долей, паев юридического лица, осуществляющего деятельность в области телекоммуникаций в качестве оператора междугородной и/или международной связи, владеющего наземными (кабельными, в том числе волоконно-оптическими радиорелейными) линиями связи;

• иностранным физическим и юридическим лицам запрещается прямо и (или) косвенно владеть, пользоваться, распоряжаться и (или) управлять в совокупности более чем 49 процентами голосующих акций, долей, паев юридического лица, осуществляющего деятельность в области телекоммуникаций в качестве оператора междугородной и/или международной связи, владеющего наземными (кабельными, в том числе волоконно-оптическими радиорелейными) линиями связи;

• иностранным физическим и юридическим лицам запрещается прямо или косвенно владеть, пользоваться, распоряжаться и (или) управлять более двадцати процентами пакета акций (долей, паев) юридического лица – представителя средств массовой информации в Республике Казахстан или осуществляющего деятельность в этой сфере;

• иностранцы не могут занимать должности капитана судна, старшего помощника капитана и старшего механика, к работе в качестве морских лоцманов могут быть допущены только граждане Республики Казахстан;

• к работе в качестве морских лоцманов могут быть допущены только граждане Республики Казахстан.

Уместно привести только часть ограничений, содержащихся в Перечне РФ:

• нотариусами, стажерами и помощниками нотариуса могут быть только граждане РФ;

• нотариальная палата, нотариальная контора может быть учреждена лицом РФ;

• в качестве патентного поверенного может быть зарегистрирован гражданин РФ;

• содержится целый ряд ограничений в области страхования, так, страховыми агентами, страховыми брокерами могут являться только российские лица;

• ограничения применяются в отношении приобретения лицами любой другой стороны свыше 20 % общего количества обыкновенных акций российских собственников региональных систем газоснабжения и собственников газораспределительных систем (Закон о газоснабжении);

• российские юридические лица, в уставном (складочном) капитале которых доля иностранных лиц (либо их совокупная доля) составляет более чем 50 %, могут владеть земельными участками с/х назначения исключительно на праве аренды, срок такой аренды не может превышать 49 лет;

• сделка, совершаемая лицом любой другой стороны, и влекущая за собой установление контроля над юридическими хозяйственными обществами, осуществляющими хотя бы один из видов деятельности, имеющих стратегическое значение для обеспечения стороны;

• Российской Федерации, субъектам Российской Федерации и организациям, созданным без участия (прямого или косвенного) иностранных лиц, должно принадлежать большинство голосов, учитываемых при принятии решений органами управления организаций, осуществляющих деятельность по добыче алмазов на территории РФ;

• операции с землями традиционного проживания и осуществления экономической деятельности коренных малочисленных народов и малых этнических групп, а также земельными участками, находящимися на приграничных территориях и на иных установленных особо территориях;

• адвокаты могут оказывать услуги только через адвокатские бюро и кабинеты, коллегии адвокатов и юридические консультации, адвокаты иностранных государств не допускаются к оказанию юридической помощи на территории РФ, по вопросам, связанным с государственной тайной Российской Федерации;

• иностранные граждане вправе приобрести статус адвоката в РФ, если при этом они не являются адвокатами других государств;

• частную детективную и охранную деятельность в РФ могут осуществлять только юридические и физические лица;

• кадастровая деятельность на территории Российской Федерации может осуществляться исключительно лицами РФ;

• ограничения применяются к учреждению лицом любой стороны на территории Российской Федерации для осуществления деятельности и операций в сфере ядерной энергетики и обращения с радиоактивными отходами;

• космическая деятельность может осуществляться только юридическими лицами Российской Федерации;

• деятельность, на осуществление которой требуется лицензия, может осуществляться только юридическими лицами РФ или индивидуальными предпринимателями, зарегистрированными в установленном порядке в РФ;

• виды деятельности, подлежащей лицензированию, определяются в соответствии с законодательством;

• деятельность, связанная с трудоустройством граждан РФ, не может осуществляться индивидуальным предпринимателем РФ;

• доля каждого учредителя или члена биржи в ее уставном капитале не может превышать 10 %;

• договоры, связанные с осуществлением деятельности в области жилищно-коммунальных услуг, водопользования и водоснабжения заключаются с юридическим лицом;

• доля каждого учредителя или члена биржи не может превышать 10 %.

Ограничения установлены также Кодексом торгового мореплавания; Жилищным кодексом; Законом о средствах массовой информации; Законом об аудиторской деятельности; Законом о континентальном шельфе; Законом о животном мире; Законом о концессионных соглашениях; Законом об организации страхового дела в Российской Федерации; Законом об образовании; Законом об экспорте газа; Законом о соглашениях о разделе продукции; Законом о банках и банковской деятельности; Законом о наркотических средствах и психотропных веществах; некоторыми Положениями о лицензировании, а также целым рядом иных нормативно-правовых актов.

З) Изъятия в части статуса естественной монополии.

В соглашении содержатся специальные правила, касающиеся регулирования деятельности субъектов монополий с учетом заключения его участниками Соглашения о единых принципах и правилах регулирования деятельности субъектов естественных монополий от 09.12.2010 г. В этой связи большой интерес представляют два документа, датированные 9 декабря 2010 г.: Соглашение «О единых принципах и правилах регулирования деятельности субъектов естественных монополий» и Соглашение «О правилах доступа к услугам субъектов естественных монополий в сфере транспортировки газа по газотранспортным системам, включая основы ценообразования и тарифной политики».

Целью первого из указанных соглашений (ст. 1) названо создание правовых основ для формирования и установления единых принципов и общих правил регулирования деятельности субъектов естественных монополий государств-участников для обеспечения баланса интересов потребителей, субъектов естественных монополий и общества, обеспечивающих доступность услуг, реализуемых субъектами естественных монополий, эффективность функционирования и развития субъектов естественных монополий в государствах-участниках, и гармонизации на их основе национального законодательства государств-участников в области регулирования деятельности субъектов естественных монополий.

Важными являются положения ст. 2 документа, в которых дается определение основных терминов. В частности, для целей соглашения: а) «внутренний рынок» определяется как «рынок государства Стороны, на котором обращаются услуги субъектов естественных монополий»; б) «естественная монополия» определена как «состояние рынка услуг, при котором создание конкурентных условий для удовлетворения спроса на определенный вид услуг невозможно или экономически нецелесообразно в силу технологических особенностей производства и предоставления данного вида услуг»; в) «оказание услуг» определено как «оказание (предоставление) услуг, производство (реализация) товаров, являющихся объектом гражданского оборота»; г) «сфера естественных монополий» определена как «сфера обращения услуги, законодательно отнесенная к естественной монополии, в которой потребитель может приобрести услуги субъектов естественных монополий» (перечень услуг, относящихся к сфере естественной монополии, указан для каждой из сторон отдельно в Приложении 2 к Соглашению); д) «доступ к услугам субъектов естественных монополий» определен как «оказание субъектами естественных монополий государства одной Стороны услуг, относящихся к сфере естественных монополий, потребителям государства другой Стороны на условиях не менее благоприятных, чем те, на которых предоставляется аналогичная услуга потребителям первого государства Стороны при наличии технической возможности».

Статья 4 документа определяет общие для участников соглашения принципы регулирования деятельности субъектов естественных монополий: а) соблюдение баланса интересов потребителей и субъектов естественных монополий государств-участников, обеспечивающего доступность оказываемых услуг и надлежащий уровень их качества для потребителей, эффективное функционирование и развитие субъектов естественных монополий; б) повышение эффективности регулирования, направленного на сокращение в последующем сфер естественных монополий за счет создания условий для развития конкуренции в этих сферах; в) применение гибкого тарифного (ценового) регулирования субъектов естественных монополий с учетом отраслевых особенностей, масштабов их деятельности, рыночной конъюнктуры, среднесрочных (долгосрочных) макроэкономических и отраслевых прогнозов, а также мер тарифного (ценового) регулирования этих субъектов, в том числе применение возможности установления дифференцированного тарифа, который не может быть установлен по принципу принадлежности потребителя (групп потребителей) к государству-участнику; г) введение регулирования в случаях, когда на основании анализа соответствующего внутреннего рынка установлено, что этот рынок находится в состоянии естественной монополии; д) снижение барьеров доступа на внутренние рынки, в том числе путем обеспечения доступа к услугам субъектов естественных монополий; е) применение процедур регулирования деятельности субъектов естественных монополий, обеспечивающих независимость принимаемых решений, преемственность, открытость, объективность и прозрачность; ж) обязательность заключения субъектами естественных монополий договоров с потребителями на оказание услуг, в отношении которых применяется регулирование, при наличии технической возможности, определенной в соответствии с национальным законодательством государства-участника; з) обеспечение соблюдения субъектами естественных монополий правил доступа к услугам субъектов естественных монополий; и) направленность регулирования на конкретный субъект естественной монополии; к) обеспечение соответствия устанавливаемых тарифов (цен) качеству услуг в сферах естественных монополий, на которые распространяется регулирование; л) защита интересов потребителей, в том числе от различных нарушений субъектами естественных монополий, связанных с применением тарифов (цен) по регулируемым услугам; м) создание экономических условий, при которых субъектам естественных монополий выгодно сокращать издержки, внедрять новые технологии, повышать эффективность использования инвестиций.

Статьей 6 документа определены правила обеспечения доступа к услугам субъектов естественных монополий. Важно отметить, что согласно п. 3 этой статьи определено, что особенности применения ее положений в конкретных сферах естественных монополий, включая вопросы транзита, определяются в соответствующих секторальных (отраслевых) соглашениях. Отмечено, что правила обеспечения доступа потребителей к услугам субъектов естественных монополий включают в себя: а) существенные условия договоров, а также порядок их заключения и исполнения; б) порядок определения наличия технических возможностей; в) порядок предоставления информации об оказываемых субъектами естественных монополий услугах, их стоимости, доступа к ним, возможных объемах реализации, технических и технологических возможностях оказания таких услуг; г) условия получения открытой информации, позволяющей обеспечить возможность сопоставления заинтересованными лицами условий обращения услуг субъектов естественных монополий и (или) доступа к ним; д) перечень информации, которая не может составлять коммерческую тайну; е) порядок рассмотрения жалоб, заявлений и урегулирования споров по вопросам доступа к услугам субъектов естественных монополий. В соответствии с положениями статьи допускается применение субъектами естественных монополий государств-участников дифференцированных условий доступа к их услугам потребителей государств-участников (с учетом специфики каждой отдельной сферы естественной монополии, определяемой в отраслевых (секторальных) соглашениях), если такие условия не применяются по принципу принадлежности потребителей к государству-участнику, при условии соблюдения национального законодательства каждого государства-участника.

Целью второго из указанных соглашений (Соглашение «О правилах и доступа к услугам субъектов естественных монополий в сфере транспортировки газа по газотранспортным системам, включая основы ценообразования и тарифной политики») определено (ст. 2) установление правил доступа к услугам субъектов естественных монополий в сфере транспортировки газа по газотранспортным системам, включая основы ценообразования и тарифной политики для удовлетворения потребностей государств – участников Единого экономического пространства. Отмечено, что доступ к услугам субъектов естественных монополий в сфере транспортировки газа предоставляется в соответствии с условиями этого соглашения только в отношении газа, происходящего с территории государств – участников Единого экономического пространства; положения соглашения не распространяются на отношения доступа к услугам субъектов естественных монополий в сфере транспортировки газа применительно к газу, происходящему с территорий государств, не являющихся участниками Единого экономического пространства, и на отношения в сфере транспортировки газа за пределы Единого экономического пространства и из-за его пределов. В документе содержится определение «услуги по транспортировке газа», понимаемой как «услуга по перемещению газа по газотранспортным системам» (ст. 1).

Документом определены основные принципы, которыми Стороны будут руководствоваться при обеспечении доступа к услугам субъектов естественных монополий в сфере транспортировки газа по газотранспортным системам (ст. 3): а) неприменение Сторонами соглашения во взаимной торговле ввозных и вывозных таможенных пошлин (иных пошлин, налогов и сборов, имеющих эквивалентное значение); б) первоочередное обеспечение внутренних потребностей в газе государств – участников Единого экономического пространства; в) цены и тарифы на транспортировку газа для удовлетворения внутренних потребностей государств – участников соглашения устанавливаются в соответствии с национальными законодательствами государств Сторон; г) унификация норм и стандартов на газ государств – участников Единого экономического пространства; д) обеспечение экологической безопасности.

Ст. 8 документа определяет положения по гармонизации нормативной базы. В частности, указано, что Стороны обеспечивают унификацию нормативно-технических документов, регламентирующих функционирование газотранспортных систем, расположенных на территории государств – участников Единого экономического пространства.

Соглашение о торговле услугами и инвестициях, в свою очередь, предусматривает[380] что в соответствии с обязательствами, вытекающими из Соглашения о единых принципах и правилах регулирования деятельности субъектов естественных монополий от 09 декабря 2010, и несмотря на положения п. 1 ст. 4, каждая из сторон может сохранять на своей территории юридические лица, являющиеся субъектами естественных монополий.

Сторона, сохраняющая на своей территории вышеназванные юридические лица, обеспечивает, чтобы такие юридические лица действовали образом, совместимым с обязательствами этой стороны по Соглашению о единых принципах и правилах регулирования деятельности субъектов естественных монополий от 09 декабря 2010 г. Если юридическое лицо одной Стороны конкурирует прямо или через контролируемое им юридическое лицо вне сферы своих монопольных прав с лицами других Сторон, то первая Сторона обеспечивает, чтобы такое его юридическое лицо не злоупотребляло своим монопольным положением, действуя на территории первой стороны образом, несовместимым с обязательствами такой первой Стороны.

Решению рассматриваемого вопроса посвящено также Соглашение от 19 ноября 2010 г. «Об обеспечении доступа к услугам естественных монополий в сфере электроэнергетики, включая основы ценообразования и тарифной политики».[381] Этот документ определяет несколько основных понятий в регулируемой сфере. Так, ст. 1 определяет «услуги субъектов естественных монополий в электроэнергетике» как услуги по передаче электрической энергии по электрической сети, оперативно-диспетчерскому управлению и электроэнергетике и иные услуги, отнесенные в соответствии с национальным законодательством государств Сторон к сфере естественных монополий; «доступ к услугам естественных монополий» определяется как возможность субъекта внутреннего рынка государства одной Стороны воспользоваться услугами субъектов естественных монополий в сфере электроэнергетики на территории государства другой Стороны; «общий электроэнергетический рынок государств – участников ЕЭП» определяется как система отношений между субъектами внутренних рынков электрической энергии государств сторон, связанная с куплей-продажей электроэнергии (мощности) и сопутствующих услуг, действующая на основании общих правил и соответствующих договоров. Статья 2 Соглашения, определяя принципы взаимодействия Сторон в области электроэнергетики называет, в том числе: а) поэтапную гармонизацию законодательств государств сторон в области электроэнергетики; б) гармонизацию технических норм и правил.

С точки зрения регулирования торговли услугами в сфере электроэнергетики важным представляется определение в ст. 3 соглашения «принципов обеспечения беспрепятственного доступа к услугам субъектов естественных монополий в сфере электроэнергетики». В частности, установлено, что в пределах имеющейся технической возможности стороны обязаны обеспечить беспрепятственный доступ к услугам субъектов естественных монополий в сфере электроэнергетики, при условии приоритетного использования указанных услуг для обеспечения внутренних потребностей государств Сторон, на основе следующих принципов: а) равенства требований по отношению к субъектам внутреннего рынка электрической энергии, установленных национальным законодательством государства Стороны, на территории которого предоставляются такие услуги; б) учета национального законодательства при предоставлении доступа к услугам естественных монополий в сфере электроэнергетики, при условии приоритетного использования указанных услуг для обеспечения внутренних потребностей государств сторон; в) обеспечения надлежащего технического состояния объектов электроэнергетики, влияющих на режимы параллельной работы энергосистем, при оказании услуг субъектами естественных монополий; г) договорного оформления отношений, возникающих между субъектами внутренних рынков электрической энергии государств – участников ЕЭП; д) возмездности оказания услуг субъектами естественных монополий.

Интересно, что ГАТС, в свою очередь, содержит следующие положения, касающиеся регулирования участия естественных монополий (ст. VIII):

• каждый член обеспечивает, чтобы любой монопольный поставщик услуг на его территории при монопольной поставке услуги на соответствующем рынке не действовал образом, несовместимым с обязательствами этого члена по ст. II и его специфическими обязательствами;

• если монопольный поставщик члена конкурирует прямо или через дочернюю компанию при поставке услуги вне сферы своих монопольных прав и если эта услуга является предметом специфических обязательств этого члена, то член обеспечивает, чтобы такой поставщик не злоупотреблял своим монопольным положением, действуя на его территории образом, несовместимым с такими обязательствами;

• Совет по торговле услугами может, по запросу какого-либо члена, который имеет основание полагать, что монопольный поставщик услуги любого другого члена действует образом, несовместимым с п. 1 или 2, попросить члена, учреждающего, сохраняющего или уполномочивающего такого поставщика, предоставить конкретную информацию относительно соответствующих операций;

• если после даты вступления в силу Соглашения по ВТО член предоставляет монопольные права в отношении поставки услуги, входящей в его специфические обязательства, то не позже чем за три месяца до планируемой реализации предоставленных монопольных прав, этот член уведомляет об этом Совет по торговле услугами, и при этом применяются положения пунктов 2, 3 и 4 ст. XXI. Положения приведенной статьи применяются также к исключительным поставщикам услуг, если член формально или фактически уполномочивает или учреждает малое число поставщиков услуг и значительно ограничивает конкуренцию среди таких поставщиков на своей территории.

3.3. Проблемные правовые вопросы, связанные с реализацией Соглашения от 9 декабря 2010 г. «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства» на территории России

Как указывалось ранее, понятия, используемые в Соглашении о торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства, также как и в других посвященных торговле услугами актах, не соответствуют внутреннему российскому законодательству и доктрине, хотя и корреспондируют тем понятиям, которые используются ГАТС и другими соглашениями ВТО и направлены на органичное вхождение в состав этой международной организации как России, так и других стран – участников Соглашения от 09 декабря 2010 г.

В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, Соглашение о торговле услугами стало составной частью правовой системы Российской Федерации. Указанная норма предусматривает, что если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Следует отметить, что используемые в данном соглашении о торговле услугами термины не всегда идентичны понятиям, заложенным в действующем гражданском законодательстве, и прежде всего, Гражданском кодексе РФ. Между тем последний является одним из основополагающих актов, регулирующих экономический оборот государства. В условиях рыночной системы Гражданский кодекс Российской Федерации создает основу для осуществления предпринимательской, включая и инвестиционную, деятельности в стране, и единство используемой в нем терминологии и иных нормативно-правовых актов, определяющих правовой режим в этой сфере, имеет важнейшее значение.

Однако в Кодексе, применительно к услугам, используется исключительно термин «оказание» (без включения в него таких составляющих, как распределение, маркетинг, продажа, доставка услуг); термин «поставщик» употребляется только по отношению к различным видам договора купли-продажи и между договорами на оказание услуг и отношениями, возникающими при купле-продаже товаров, существуют принципиальные различия.

Данные обстоятельства не могут не сказаться на эффективности правоприменения при практической реализации Соглашения. В связи с этим представляется, что его положения требуют соответствующего разъяснения и уточнения в части адаптации к положениям внутреннего законодательства, в порядке, предусмотренном основными разделами Соглашения. Пункт 2 ст. 16 Соглашения устанавливает, что, в частности, с целью унификации законодательства, Стороны проводят переговоры не реже двух раз в год для согласования приоритетных сфер регулирования и (или) секторов экономики с точки зрения необходимости унификации законодательства; плана и временного графика унификации.

Еще один существенный проблемный аспект связан с «увязкой» положений Соглашения от 9 декабря 2010 г. «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства» на территории России с концептуальными документами, принимаемыми органами государственной власти в Российской Федерации, целями и задачами, которые в таких документах формулируются. К примеру, если мы посмотрим положения указанного Соглашения в части финансовых услуг, то увидим, что основные российские документы в этой области никак не учитывают положения о гармонизации законодательства в этой сфере в лучшем случае. За примером здесь далеко ходить не надо – речь идет о Стратегии развития финансового рынка Российской Федерации на период до 2020 г., утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 29 декабря 2008 г. № 2043-р. Но есть и более серьезная проблема – это проблема конкуренции целей и заданий, указываемых во внутрироссийских документах и соглашениях в рамках Таможенного союза и иных интеграционных объединений. Большинство таких соглашения предусматривают либерализацию рынка услуг и гармонизацию законодательства, тогда как некоторые внутренние документы указывают на конкуренцию внутри самого интеграционного объединения. К примеру, Концепция создания международного финансового центра в Российской Федерации, с одной стороны указывает, что создание в России МФЦ позволит стимулировать развитие национального финансового рынка за счет интеграции в глобальную индустрию финансовых услуг, обеспечив решение и такой задачи, как углубление экономической интеграции стран СНГ и Восточной Европы.

С другой, называет Казахстан являющийся участником рассматриваемых в настоящей работе соглашений, в качестве «ближайшего конкурента российского международного финансового центра».

Необходимо также отметить, что число документов, определяющих в настоящее время порядок экономического взаимодействия Российской Федерации с другими участниками региональных объединений, в том числе затрагивающих вопросы торговли услугами, достаточно велико. В этой связи целесообразным является «расчистка» и более четкое структурирование законодательных актов в этой области. Как отметил В. В. Путин в статье в газете «Известия», «…в интересах бизнеса уже принято решение начать кодификацию правовой базы Таможенного союза и ЕЭП, чтобы участникам экономической жизни не приходилось пробираться через «лес» многочисленных абзацев, статей и отсылочных норм. Для работы им будет достаточно всего лишь двух базовых документов – Таможенного кодекса и Кодифицированного договора по вопросам Таможенного союза и ЕЭП».[382]

§ 4. Обеспечение свободы передвижения людей на постсоветском пространстве

Выше было отмечено, что одним из приоритетных направлений деятельности, нацеленной на повышение эффективности интеграционных процессов на постсоветском пространстве, является обеспечение свободы перемещения людей. Прежде всего, охарактеризуем общие тенденции развития миграционных процессов на современном этапе.

4.1. Особенности миграционных процессов в первые десятилетия XXI века

Как известно, международная миграция населения не является чем-то новым, присущим исключительно нынешнему этапу глобализационной трансформации мировой системы.[383] Кофи Аннан, будучи Генеральным Секретарем ООН, в интервью «Независимой газете» в 2006 г., отмечал: «Люди пересекают национальные границы с тех пор, как они были придуманы, не только для посещения других стран, но и для того, чтобы жить и работать. Поступая таким образом, они почти всегда рискуют в надежде преодолеть невзгоды и улучшить свою жизнь».[384] В частности, для начального этапа индустриализации в середине XIX в. также были характерны глобальные (трансатлантические) и региональные (европейские) миграционные потоки. Иначе говоря, стремление к перемене мест является одной из основных характерных особенностей человека. Однако в ХХ в. миграционные процессы приобрели особый размах – если к 1990 г. численность международных мигрантов составила 154 млн человек, то к 2000 г. она увеличилась до 175 млн, а к 2010 г. достигла 214 млн человек или 3,1 % населения мира.[385] При этом чрезвычайно высокой (около 50 % от общего числа международных мигрантов) является доля трудовой миграции.[386] Мировые экономические и финансовые кризисы несколько снижают интенсивность процессов легальной международной миграции, но не сводят их на нет (диаграмма I).

Столь резкий рост числа мигрантов определяется целым рядом факторов – социальной, экономической и политической трансформацией, сопровождающей процесс проникновения капиталистического рынка в дорыночные и нерыночные общества, изменением демографической обстановки в странах-донорах и странах приема мигрантов, ростом спроса на рабочую силу, наличием или отсутствием экономической и политической свободы, грамотной миграционной политикой, проводимой государствами-реципиентами, а также экономико-психологическими и социокультурными факторами, отсутствием экономических возможностей для повышения благосостояния.[387]

Диаграмма I. Изменения постоянной миграции в странах – членах ОЭСР и России в 2008–2009 гг.

Источник: Обзор международной миграции. ОЭСР. 2011 г.[388]

Однако одновременно с ростом мобильности населения развиваются и «технологии обращения с людскими ресурсами»,[389] порождая нелегитимные и все более циничные формы трудовой эксплуатации человека в целях получения прибыли. По оценкам экспертов, в настоящее время от 10 до 15 % мигрантов не имеют легального статуса пребывания в стране-реципиенте, причем число таких мигрантов растет высокими темпами. Этому способствуют такие факторы, как коммерциализация миграционных процессов, включая процессы незаконного ввоза людей и торговли людьми; дерегулирование рынков труда в странах-реципиентах и внедрение в них гибких условий занятости; сокращение контрактных видов найма в пользу неформальных видов. Это снижает возможности социальной защиты мигрантов и способствует все большей их маргинализации.

Ответом мирового сообщества на указанные вызовы стало формирование механизма международной правовой защиты мигрантов. Зарождение этого механизма связывается с функционированием Лиги наций, принявшей в октябре 1933 г. Конвенцию, касающуюся международного статуса беженцев. Именно этой Конвенцией впервые был провозглашен принцип non-refoulement, включавший запрет высылки беженца за границы страны гражданства.

После Второй мировой войны совершенствование этого механизма защиты осуществляется под эгидой Организации Объединенных Наций и созданной ею Международной организации по делам беженцев, трансформировавшейся впоследствии в Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев. Так, Всеобщая декларация прав человека, принятая резолюцией 217 А (III) Генеральной ассамблеи ООН от 10 декабря 1948 г.,[390] признала право на свободу передвижения неотъемлемым правом человека. «Каждый человек имеет право свободно передвигаться и выбирать себе местожительство в пределах каждого государства. Каждый человек имеет право покидать любую страну, включая свою собственную, и возвращаться в свою страну», – гласит ст. 13 указанной Декларации. В свою очередь, ст. 14 Декларации устанавливает, что каждый человек имеет право искать убежище от преследования в других странах и пользоваться этим убежищем, однако этим правом нельзя воспользоваться в случае, если преследование в действительности является следствием неполитических преступлений или деяний, противоречащих целям и принципам ООН.

Другим универсальным международным актом, направленным на защиту прав мигрантов, является Декларация о правах человека в отношении лиц, не являющихся гражданами страны, в которой они проживают, принятая 13 декабря 1985 г. Резолюцией 40/144 на 116-м пленарном заседании 40-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН.[391] Данным актом устанавливается, с учетом предусмотренных национальным законодательством ограничений, а также требований и обязательств государств, установленных иными международными документами, право иностранца покидать страну, право на свободу перемещения и свободу выбора места жительства в границах государства при условии законного нахождения на его территории, право супруги иностранца и несовершеннолетних детей сопровождать иностранца, приехать к нему и оставаться с ним.

В целях противодействия незаконному использованию мигрантов 15 ноября 2000 г. в г. Нью-Йорке Резолюцией 55/25 на 62-м пленарном заседании 55-й сессии Генеральной ассамблеи ООН были приняты «Конвенция против транснациональной организованной преступности»[392] и два дополнительных Протокола к ней, непосредственно относящихся к проблемам миграции: Протокол о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее и Протокол против незаконного ввоза мигрантов по суше, морю и воздуху. Указанные международные правовые акты направлены на предотвращение торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и борьбу с ней, на защиту жертв такой торговли и оказание им помощи и на содействие развитию сотрудничества между государствами-участниками в деле осуществления этих целей. В частности, Протокол 2000 г. против незаконного ввоза мигрантов по суше, морю и воздуху, дополняющий Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности, подтверждает, что сама по себе миграция не является преступлением и что мигранты могут быть жертвами, нуждающимися в защите.

Среди международных норм, регламентирующих вопросы миграции, следует также отметить Конвенцию ООН о статусе беженцев, заключенную в г. Женеве 28 июля 1951 г.,[393] Протокол, касающийся статуса беженцев, подписанный в г. Нью-Йорке 31 января 1967 г.,[394] а также нормы международного обычного права, касающиеся вопросов миграции и предоставления убежища беженцам. В частности, Конвенция 1951 г., касающаяся статуса беженцев и ратифицированная 141 страной, предусматривает правовую защиту беженцев и содержит четкое определение их статуса. Она запрещает высылку или принудительное возвращение лиц, которым был предоставлен статус беженца. Протокол 1967 г., касающийся статуса беженцев и ратифицированный 139 странами, расширяет рамки действия Конвенции 1951 г., которая касалась лишь тех лиц, которые стали беженцами до 1 января 1951 г. Протокол распространяет ее действие и на тех лиц, которые стали беженцами после этой даты.

Наряду с универсальными международными правовыми актами, вопросы миграции регламентируются многочисленными документами регионального уровня. Так, в 1969 г. была принята Конвенция Организации африканского единства, регламентирующая специфические аспекты проблем беженцев в Африке. Значимым инструментом регулирования миграционных процессов являются правовые акты Совета Европы и Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе. Среди актов этих организаций следует особо отметить Протокол № 4[395] об обеспечении некоторых прав и свобод помимо тех, которые уже включены в Конвенцию и первый Протокол к ней, к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, заключенной в г. Риме 4 ноября 1950 г..[396] Этим Протоколом установлено, что:

1. Каждый, кто на законных основаниях находится на территории какого-либо государства, имеет в пределах этой территории право на свободу передвижения и свободу выбора местожительства.

2. Каждый свободен покидать любую страну, включая свою собственную.

3. Пользование этими правами не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности или общественного спокойствия, для поддержания общественного порядка, предотвращения преступлений, охраны здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц.

4. Права, признанные в п. 1, могут также, в определенных районах, подлежать ограничениям, вводимым в соответствии с законом и обоснованным общественными интересами в демократическом обществе.

Принципы указанной Конвенции и Протоколов к ней получили дальнейшее развитие в нормах Европейской социальной хартии,[397] которая определила содержание национальных законодательств по социально-экономическому регулированию миграции. Хартия налагает на государства большие, нежели Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, обязательства, которые, однако, носят выборочный характер, т. е. допускают выбор государством-участником в качестве обязательных лишь некоторых из них. Также можно отметить Европейское соглашение об отмене виз для беженцев 1959 г., Рекомендацию Совета Европы о праве на убежище 1961 г., Резолюцию Комитета министров Совета Европы об убежище для лиц, находящихся под угрозой преследования 1967 г., Европейскую конвенцию об экстрадиции 1957 г., Европейское соглашение о передаче ответственности за беженцев 1980 г., Конвенцию Совета Европы о противодействии торговле людьми (CETS № 197), заключенную в г. Варшаве 16 мая 2005 г. и вступившую в силу с 1 февраля 2008 г., и некоторые иные международные документы регионального масштаба.

Вопросы трудовой миграции регламентируются Международной конвенцией о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей, принятой 18 декабря 1990 г. Резолюцией 45/158 на 69-м пленарном заседании Генеральной ассамблеи ООН,[398] содержащей международное определение различных категорий трудящихся-мигрантов и закрепляющей ответственность принимающих государств в отношении поощрения прав мигрантов и обеспечения их защиты, Европейской конвенцией о правовом статусе трудящихся-мигрантов (ETS № 93), заключенной в г. Страсбурге 24 ноября 1977 г.,[399] а также целым рядом документов Международной организации труда, среди которых следует особо отметить Конвенцию № 97 «О трудящихся-мигрантах», принятую в г. Женеве 1 июля 1949 г. на 32-й сессии Генеральной конференции МОТ[400] и Конвенцию № 143 «О злоупотреблениях в области миграции и об обеспечении трудящимся-мигрантам равенства возможностей и обращения», принятую в г. Женеве 24 июня 1975 г. на 60-й сессии Генеральной конференции МОТ.[401] Значимым инструментом регулирования международной миграции являются и двусторонние договоры и соглашения государств. Так, например, Франция, которая обладает наибольшим из европейских стран стажем в регулировании иммиграции,[402] еще в 1960-е годы подписала соглашения о поставках рабочей силы с Марокко, Тунисом, Югославией, Алжиром. Германия заключала соглашения о рекрутировании рабочих с Италией (1955 г.), Испанией (1960 г.), Грецией (1960 г.), Турцией (1961 г.), Португалией (1964 г.) и Югославией (1968 г.).[403] Однако сегодня «маятник» миграционной политики Франции, Германии и других европейских государств вновь качнулся в сторону принятия ограничительных мер в отношении миграции и мигрантов. Это обусловлено существенным изменением миграционной обстановки в странах ЕС и во всем мире. В частности:

1. В результате расширения глобализационных процессов существенно меняется география миграционных потоков. Традиционная межконтинентальная миграция населения из небольшого числа стран Западной Европы в страны Северной Америки, Австралию и Новую Зеландию в последние десятилетия сменилась потоками иммигрантов из стран Азии, Латинской Америки и Карибского бассейна. Существенно трансформировалась миграционная модель в Европе. Появились новые полюса притяжения рабочих-мигрантов – нефтедобывающие страны Ближнего Востока, стремительно индустриализирующиеся страны Юго-Восточной Азии и другие. В то же время такие страны азиатского региона, как Филиппины, Индия, Шри-Ланка, превратились в экспортеров рабочей силы.[404] На диаграмме II показаны 20 стран с наибольшей численностью международных мигрантов. При этом многие страны не только являются странами приема массовой иммиграции, но и сталкиваются с нарастанием эмиграции собственного населения. Например, в Канаде и Австралии, традиционно являющихся странами приема переселенцев, все больше людей, особенно квалифицированных специалистов, эмигрирует в США. Отметим, что Россия, ставшая с начала 1990-х годов в силу геополитических, экономических и ряда иных факторов активным участником международных миграционных процессов, также является одновременно и крупным принимающим центром, и страной выезда и транзита мигрантов. По мнению ряда экспертов, включая министра экономического развития Российской Федерации Э. С. Набиуллину, ректора Вышей школы экономики Я. И. Кузминова и ректора Академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС) В. А. Мау, такое положение можно расценивать как стратегический вызов, существенно снижающий конкурентоспособность российской экономики в глобальной экономической системе, поскольку «рабочая сила за счет мигрантов вроде бы дешевеет, но утрачивает конкурентное преимущество метрополии – профессионализм».[405]

Диаграмма II. Страны с наибольшей численностью международных мигрантов, 2000 г.

Источник: Доклад ООН о международной миграции за 2002 г.[406]

Появилось большое число стран так называемой транзитной миграции, через которые идут потоки нелегальной миграции из стран Юга в страны Севера. Так, например, до середины 1990-х гг. «воротами» в Евросоюз служила преимущественно Италия, сегодня эту роль играют Турция и страны Северной Африки, а также некоторые страны Центральной и Восточной Европы. Именно через эти страны в страны Европы прибывает рабочая сила из африканских государств и стран Ближнего и Среднего Востока.

Диаграмма III. Страны, в которых денежные переводы, отсылаемые мигрантами на родину, составляют наибольшую долю их ВВП, 2008 г.

Источник: Отчет Международной организации по миграции «Мировая миграция в 2010 г.: Будущее миграции – создание потенциала для перемен»[407]

2. Согласно данным Международной организации по миграции в настоящее время почти 60 % всех мигрантов мира проживают в более развитых регионах, а остальные 40 % – в менее развитых. Большинство мигрантов проживают в Европе (56 млн), Азии (50 млн) и Северной Америке (41 млн). Почти каждый десятый житель более развитых регионов мира является мигрантом. В то же время в развивающихся странах мигрантом является лишь один из каждых 70 человек. Вот почему для ряда стран, в том числе и ряда бывших советских республик, одним из основных источников иностранной валюты и важным дополнением к их валовому внутреннему продукту являются денежные переводы, отсылаемые мигрантами на родину (диаграмма III). Эти валютные поступления могут использоваться предпринимателями для импорта средств производства или в качестве капиталовложений. И что не менее важно, они могут увеличивать уровень дохода и размер накоплений домашних хозяйств и использоваться для приобретения потребительских товаров и услуг.

3. Одной из главных движущих сил современной глобализации, питаемой неолиберальной экономической идеологией, поощряющих, как было отмечено выше, «международных чемпионов эффективности», является «разность потенциалов» различных экономик. Поэтому, несмотря на то что доля трудовых мигрантов составляет почти 50 % от общего числа мигрантов, в настоящее время речь о формировании единого глобального рынка труда идти не может. Ведь даже в рамках Евросоюза до сих пор не удается полностью гармонизировать стандарты рынка труда, социальной защиты работающих и социальной поддержки безработных. Более того, некоторые эксперты отмечают, что государства-реципиенты явно проявляют тенденцию по возможности не возлагать на себя обязательства по соблюдению на своей территории прав мигрантов. Так, например, Конвенции ООН «О защите прав всех трудящихся мигрантов и членов их семей», принятой в 1990 г., для того, чтобы набрать необходимые 20 ратификаций от стран и вступить в силу, потребовалось 12 лет.[408] В целом же административное (на уровне наднациональных институтов) введение, к примеру, единых стандартов оплаты труда за одни и те же виды работ независимо от того, в какой стране они производятся, немедленно привело бы к резкому росту безработицы в странах с молодой рыночной экономикой.

В этих условиях более правильно было бы говорить о формировании глобального пространства использования мировых трудовых ресурсов, в котором осуществляются трансграничные и межрегиональные перемещения рабочей силы.

4. Несмотря на трансформацию многих секторов экономики и внедрение передовых технологий в производство, в экономике как развитых, так и развивающихся стран на высоком уровне сохраняется спрос на дешевый неквалифицированный труд (табл. 4). В значительной степени этот спрос создается такими отраслями, как сельское хозяйство, добывающая, перерабатывающая и легкая промышленности, строительство. Также активно растет спрос на работу по дому, уход за больными, присмотр за детьми и престарелыми.[409]

Таблица 4. Распределение экономически активных иммигрантов по видам занятости

5. В последние годы значимым явлением становится диверсификация миграционных потоков. Кроме традиционных мигрантов, отправляющихся на заработки (трудовая миграция), и переселенцев, современная миграция включает репатриантов, членов воссоединяющихся семей, беженцев, а также передвижение лиц, не занимающихся экономической деятельностью. Это приводит к изменению этнических пропорций и росту национального и конфессионального многообразия стран-реципиентов, в связи с чем особую актуальность приобретают проблемы сохранения национальной и, в особенности, культурной идентичности этих стран под напором иммиграционных волн.

Такая ситуация наиболее ярко прослеживается в странах Западной Европы. На протяжении длительного времени государство в Европе осознавалось как некое моноэтническое и моноконфессиональное образование; на базе этой общественно-идеологической установки строилась и иммиграционная политика,[410] в рамках которой иммигрант, и в особенности, трудовой мигрант, воспринимался не как человек, прибывший на постоянное место жительства и потенциальный гражданин, а как временное явление. Как следствие, процесс интеграции иммигранта, от которого требовалось быть ассимилированным принимающим обществом, был затруднен, что приводило и приводит к нарастанию межнациональной напряженности.

Вот почему рубеж XX и XXI вв. стал периодом ужесточения подходов к регулированию миграции и международного миграционного законодательства при сохранении принципа уважения основных прав человека, а также унификации, сближение методов иммиграционной политики, применяемых в различных странах. Таковыми являются «селекция» мигрантов, выраженная в поощрении въезда высококвалифицированных рабочих, специалистов, инвесторов, программно-целевой подход к решению текущих задач, ужесточение пограничного контроля и борьба с нелегальной миграцией.

Подводя итог проведенному анализу, следует отметить, что основные тенденции развития глобальных миграционных процессов должны рассматриваться в контексте общих тенденций формирования современного глобального экономического сообщества. Это означает, с одной стороны, что даже те процессы, которые не имеют непосредственного отношения к использованию рабочей силы, не могут не оказывать влияния на трудовые отношения и процессы миграции. С другой стороны, миграция сама превратилась в один из важнейших факторов экономического развития и социальной трансформации стран, регионов и мировой системы в целом, существенным образом усложняя мирохозяйственные связи, изменяя формы и структуры геополитических комбинаций и межличностных отношений, способствуя социокультурным сдвигам.

4.2. Миграционные процессы на постсоветском пространстве

Значимость свободы передвижения людей для развития интеграционных процессов на постсоветском пространстве обусловлена целым рядом факторов, среди которых следует особо отметить исторически сложившиеся тесные связи народов бывших союзных республик, их тяготение к взаимному духовному обогащению, образовательному, культурному и научному обмену, общность традиций, отсутствие языковых барьеров в общении. Все это создает благоприятную почву для перемещения населения. Не менее значимым фактором являются различия в уровне их экономического развития, что способствует увеличению масштабов трудовой (в первую очередь) миграции. Поэтому вопросы миграции, свободного передвижения на постсоветском пространстве как трудовых мигрантов, так и лиц, не занятых экономической деятельностью стали краеугольным камнем, на котором строятся все интеграционные объединения бывших советских республик. Свобода передвижения людей гарантируется Соглашением о создании Содружества Независимых Государств от 8 декабря 1991 г.,[411] Соглашением об обеспечении свободного и равного права пересечения физическими лицами границ государств – участников Таможенного союза и беспрепятственного перемещения ими товаров и валюты от 24 ноября 1998 г.,[412] Договором о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г.,[413] иными международными нормативными правовыми актами интеграционных объединений.

В частности, определяющее значение для развития миграционных процессов на пространстве СНГ имело Соглашение о безвизовом передвижении граждан государств СНГ по территории его участников от 9 октября 1992 г.[414] Оно позволило лицам, постоянно проживающим на территории стран Содружества, в том числе и трудовым мигрантам, беспрепятственно следовать по территории всех государств СНГ. Кроме того, в рамках СНГ проблемы межгосударственного регулирования миграционных процессов нашли отражение в таких соглашениях государств – участников Содружества, как Соглашение о взаимном признании виз государств – участников СНГ от 13 ноября 1992 г., Соглашения о первоочередных мерах по защите жертв вооруженных конфликтов и о помощи беженцам и вынужденным переселенцам от 24 сентября 1993 г.

В 1998 году 4 страны – Республика Беларусь, Республика Казахстан, Кыргызская Республика и Российская Федерация – заключили Договор о правовом статусе граждан одного государства, постоянно проживающих на территории другого государства,[415] согласно которому постоянный житель,[416] хотя и сохраняет правовую связь со Стороной гражданства, пользуется ее покровительством и защитой, обязан соблюдать законы и другие нормативные правовые акты, а также уважать традиции и обычаи Стороны проживания. И в этом случае он пользуется такими же правами и свободами, и несет такие же обязанности, что и граждане Стороны проживания с изъятиями, установленными указанным Договором и Конституциями Сторон. На гражданина одной Стороны, постоянно проживающего на территории другой Стороны, не распространяются ограничения в правах или дополнительные обязанности, которые могут быть установлены для иностранных граждан в Стороне проживания после вступления в силу настоящего Договора. Постоянный житель не несет в Стороне проживания всеобщую воинскую обязанность и может быть ограничен законом Стороны проживания в осуществлении следующих прав:

а) избирать и быть избранным на высшие государственные должности и в выборные государственные органы Стороны проживания;

б) участвовать в референдумах (в народном голосовании), проводимых Стороной проживания;

в) занимать должности в органах представительной, законодательной, исполнительной и судебной власти Стороны проживания, а также иные должности, назначение на которые предполагает наличие гражданства Стороны проживания.

С целью формирования необходимой организационной основы взаимодействия государств 13 ноября 1992 г. решением Совета глав правительств СНГ был создан Консультативный Совет по труду, миграции и социальной защите населения государств – участников СНГ, в состав которого входят руководители министерств и ведомств, регламентирующих вопросы труда, миграции и социальной защиты населения. На этот Совет была возложена выработка согласованной политики по важнейшим проблемам, представляющим взаимный интерес. 16 апреля 2004 г. также решением Совета глав правительств СНГ была создана Совместная комиссия государств – участников СНГ по сотрудничеству в борьбе с незаконной миграцией, основной целью которой является совершенствование сотрудничества государств в борьбе с незаконной миграцией. 5 октября 2007 г. главами государств СНГ образован Совет руководителей миграционных органов государств – участников СНГ, которому отводится основная роль в координации сотрудничества по всему спектру миграционных проблем. В рамках ЕврАзЭС и Таможенного союза также предприняты значительные шаги по формированию договорно-правовой и институциональной базы регулирования миграционных процессов.

Необходимо подчеркнуть, что на постсоветском пространстве лишь Россия, Белоруссия и Казахстан имеют положительное сальдо в объемах трудовой миграции. При этом Республика Казахстан «стремится к созданию режима наибольшего благоприятствования для прибывающих в страну иностранцев и строит свою миграционную политику, исходя из реалий экономического развития, политической и социальной стабильности».[417] Одним из приоритетных направлений миграционной политики Республики является содействие иммиграции оралманов – этнических казахов, постоянно проживавших на момент приобретения суверенитета Республикой Казахстан за ее пределами, и их детей казахской национальности, родившихся и постоянно проживавших после приобретения суверенитета Республикой Казахстан за ее пределами, прибывших в Республику Казахстан в целях постоянного проживания на исторической родине и получивших соответствующий статус в порядке, установленном законодательством Республики Казахстан.[418]

Миграционные проблемы, с которыми сталкивается Республика Беларусь, обусловлены географическим положением страны – Беларуссия расположена по соседству с государствами Евросоюза (Латвия, Литва и Польша) с одной стороны и с другой стороны со странами СНГ (Россией и Украиной) – стабильной политической и экономической ситуацией, которые привлекают мигрантов в Беларуссию, в особенности из стран СНГ и государств Балтии. Согласно данным Национального статистического комитета число лиц, прибывших в 2009 г. в Республику на постоянное проживание, составило 19 892 человека, число выбывших из республики на постоянное жительство – 7643, миграционный прирост – 12 249. При этом основной миграционный приток иммигрантов наблюдается из стран СНГ (15 582 человека), в том числе: России – 9601 человек, Украины – 2978 человек, Казахстана – 855 и Туркменистана – 662, на долю которых приходится около 90 % общего числа прибывающих в Беларуссию. Численность иммигрантов из других государств составляет 4310 человек.

Ежегодно в установленном порядке разрешение на постоянное жительство в Республике Беларусь получают 10–13 тыс. иностранных граждан и лиц без гражданства. В настоящее время в органах внутренних дел состоят на учете 133 277 иностранных граждан и 7799 лиц без гражданства, имеющих разрешение на постоянное проживание, из них:

• 88 485 граждан России (62,7 %);

• 18 847 граждан Украины (13,3 %);

• 3709 граждан Литвы (2,6 %);

• 3532 гражданина Казахстана (2,5 %);

• 2837 граждан Узбекистана (2 %);

• 2249 граждан Молдовы (1,5 %);

• 2066 граждан Израиля (1,4 %);

• 2061 гражданин Армении (1,4 %);

• 1716 граждан Грузии (1,2 %);

• 1644 гражданина Азербайджана (1,1 %);

• 985 граждан Латвии (0,7 %).

Миграционная политика Республики в сфере внешней трудовой миграции направлена на совершенствование регулирования экспорта и импорта рабочей силы, защиту национального рынка труда от неконтролируемого притока иностранной рабочей силы и смягчение ситуации на внутреннем рынке труда за счет трудоустройства белорусских граждан за границей.

В Республике установлен лицензионный порядок осуществления деятельности по привлечению иностранной рабочей силы и трудоустройству граждан Республики Беларусь за границей. Данный вид деятельности осуществляется юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями, получившими в установленном порядке специальные разрешения (лицензии), выдавать которые уполномочено Министерство внутренних дел Республики Беларусь.

Иностранцы в Республике преимущественно заняты в качестве сельскохозяйственных рабочих, строителей, на должностях руководителей, в качестве спортсменов-инструкторов, тренеров, поваров и других специалистов.

Потоки выезжающих из Беларуссии трудовых мигрантов направлены как в ближнее, так и в дальнее зарубежье. Как и прежде, основной поток направлен в Россию (2656 человек). Также граждане Беларуссии выезжали в США (1263), Польшу (116), Чехию (46) и другие страны. Подавляющее большинство мигрантов из числа граждан Республики Беларусь выезжают на работы, связанные с физическим трудом (строительные и сельскохозяйственные (сбор ягод), на перерабатывающие предприятия), а также в сферу обслуживания (работа в гостиницах, на круизных лайнерах). Большинство мигрантов, несмотря на образование (среднее, среднее специальное, а иногда и высшее), преимущественно заняты ручным, наименее привлекательным, тяжелым и низкооплачиваемым трудом. Такие рабочие места, как правило, не пользуются спросом у местного населения. Трудовые мигранты, занятые на выезде умственной деятельностью, не превышают 10–11 % их общей численности.[419]

Схожая миграционная ситуация складывается и в Российской Федерации. В докладе ООН «Мониторинг населения мира» отмечается, что Россия, в которой сейчас проживает свыше 12 млн иммигрантов, находится по этому показателю на втором месте после США; на нелегальном положении по различным экспертным оценкам, на территории нашей страны пребывают от 5 до 7 млн иностранных граждан и лиц без гражданства. Как отметил Генеральный секретарь ООН, такая ситуация сложилась потому, что Россия находится на перекрестке миграционных потоков и к тому же активно поощряет приезд мигрантов, хотя даже российское правительство не называет российскую миграционную политику благоприятной.

Основными факторами, определяющими высокую миграционную привлекательность Российской Федерации, являются:

• выгодное географическое положение РФ, занимающей 42 % общей площади Европы и 29 % территории всей Азии и имеющей государственную границу (включая морскую) протяженностью около 60 000 км;

• высокий уровень контактности большинства участков российских границ как совокупности условий и факторов, благоприятствующих трансграничному сообщению, развитию взаимовыгодных экономических, культурных и иных связей с сопредельными странами;

• наличие на территории РФ регионов, имеющих сходные с рядом зарубежных стран, прежде всего приграничных, геоклиматические условия и этнокультурные традиции населения при более высоком уровне (потенциале) социально-экономического развития;

• относительно благоприятная визовая политика, реализуемая Российской Федерацией, действующий безвизовый и упрощенный порядок въезда на ее территорию для граждан и лиц без гражданства из большинства государств – участников СНГ и некоторых других зарубежных стран;

• сложная социально-политическая обстановка и экономические проблемы (высокий уровень безработицы, низкий уровень оплаты труда и т. д.) в ряде стран, ранее входивших в состав бывшего СССР;

• большая емкость рынка труда иностранной рабочей силы в ряде отраслей экономики Российской Федерации из-за естественной убыли собственного трудоспособного населения (табл. 5).

По данным органов пограничного контроля, Российскую Федерацию ежегодно посещает более 20 млн иностранных граждан и лиц без гражданства, подавляющее большинство из которых составляют граждане государств – участников СНГ, остальные – это граждане азиатских и африканских стран, среди которых преобладают выходцы из Китая, Вьетнама, Индии, Бангладеш, Афганистана, Ирана, Шри-Ланки.[420]

Таблица 5. Структура привлекаемой в Россию иностранной рабочей силы, по странам происхождения, 2000–2008 гг., тыс. человек (по количеству выданных разрешений на работу)

Источник: Росстат (2000–2008); ФМС России 2008

В целом количество въехавших в Россию иностранных граждан постоянно превышает количество выехавших граждан, причем в приграничных районах интенсивно формируются иностранные общины. Развиваются процессы внешней трудовой миграции в виде привлечения и использования в Российской Федерации труда иностранных граждан, с одной стороны, и выезда российских граждан за границу с целью работы по найму – с другой. При этом среди иностранных работников, используемых в России, велика доля лиц, занятых низкоквалифицированным трудом, а также осуществляющих нелегальную трудовую деятельность, тогда как из Российской Федерации на постоянное место жительства в экономически развитые страны эмигрируют квалифицированные специалисты и молодежь с высоким уровнем образования (табл. 6). Это приводит к ослаблению научного, творческого и экономического потенциала страны.

Таблица 6. Распределение иностранных работников, занятых в России в 2006–2008 гг., по основным видам экономической деятельности

Источник: Данные ФМС России

Отмечается также, что массовая миграция иностранных граждан и лиц без гражданства из государств Закавказья, Центральной и Восточной Азии и их незаконное пребывание в ряде районов Российской Федерации зачастую ухудшают социальную обстановку, создают базу для формирования террористических организаций и политического экстремизма, являются угрозой безопасности Российской Федерации.

Все остальные государства постсоветского пространства имеют отрицательное сальдо баланса миграционных потоков. Более того, некоторые государства, например Республика Таджикистан, провозгласили экспорт рабочей силы за рубеж приоритетным направлением повышения уровня жизни населения, смягчения социальной напряженности, а также повышения уровня бюджетной обеспеченности. «Необходимость легальной и регулируемой трудовой миграции за границу, – подчеркивается в Концепции трудовой миграции граждан Республики Таджикистан за границу, – обусловливается интересами получения дополнительных валютных поступлений в бюджет страны за счет налогов от прибыли фирм-посредников, осуществляющих деятельность по привлечению и трудоустройству мигрантов за рубежом… Государственная политика в области трудовой миграции за границу должна быть направлена на полное использование всех каналов валютных поступлений от экспорта рабочей силы: налогов с прибыли фирм-посредников; непосредственных денежных переводов трудящихся-мигрантов на Родину, на поддержку семьи и родственников; личных инвестирований трудящихся-мигрантов (привоз на Родину средств производства и предметов длительного пользования, покупка недвижимости, приобретение ценных бумаг); капиталов от принимающих рабочую силу из Таджикистана стран, идущих на воспроизводство трудовых ресурсов и в социальную сферу».[421]

Очевидно, что охарактеризованная выше ситуация свидетельствует о несовпадении интересов стран – поставщиков рабочей силы и стран ее приема, в результате чего у государств – членов интеграционных объединений на постсоветском пространстве формируются различные подходы к реализации политики как в социально-трудовой сфере, так и в сфере миграции; расхождения национальных законодательств этих стран по многим параметрам становятся все более существенными. Результатом такого «расслоения» бывших советских республик стало снижение эффективности процессов выработки единых подходов к государственному регулированию миграционных процессов на постсоветском пространстве, поскольку перечисленные обстоятельства, а также ряд причин субъективного характера серьезно мешают разработке единого подхода к формированию скоординированной миграционной политики на постсоветском пространстве.

Как и во всем мире, миграция на постсоветском пространстве представляет собой сложный, многоаспектный процесс, однако с точки зрения исследования специфики интеграционных процессов наибольший интерес представляют процессы трудовой миграции, а также вопросы противодействия нелегальной миграции.

Как известно, нелегальная миграция[422] является одной из наиболее острых проблем современной цивилизации. И рассматривается она не как простое механическое передвижение людей, а как сложный политический, социально-экономический, культурный и гуманитарный процесс, а также криминогенный фактор.[423] Ведь именно незаконная миграция существенно ухудшает социальную и криминогенную обстановку в странах-реципиентах, расширяет базу для деятельности организованных преступных группировок, международных террористических и экстремистских организаций, усиливает угрозу национальной безопасности государства пребывания. Применительно к государствам – участникам СНГ можно отметить, что с ростом потока незаконных мигрантов в осложнилась ситуация с незаконным оборотом наркотиков, оружия, валюты, изготовлением и сбытом поддельных документов. Отдельные мигранты прибывают в страны Содружества с особо опасными инфекционными заболеваниями, что в значительной степени обостряет санитарно-эпидемиологическую обстановку в этих странах и на постсоветском пространстве в целом. Таким образом, нелегальная миграция оказывает все более заметное негативное влияние на социально-политическую и экономическую ситуацию на постсоветском пространстве, на состояние всей национальной безопасности бывших союзных республик.

Вот почему с первых дней существования СНГ (старейшего, напомним, межгосударственного интеграционного объединения на постсоветском пространстве) противодействие незаконной миграции и осуществление миграционного контроля признано одним из приоритетных направлений расширения международного сотрудничества по вопросам миграции.

Основным актом, регулирующим данное направление взаимодействия в Содружестве, является подписанное 6 марта 1998 г. Советом глав правительств СНГ Соглашение о сотрудничестве государств – участников СНГ в борьбе с незаконной миграцией,[424] которое закрепляет положение о том, что въезд граждан третьих государств, лиц без гражданства и граждан стран-доноров возможен при условии выполнения ими требований национального законодательства страны-реципиента о правилах въезда, выезда, пребывания и транзитного проезда, а также международных договоров, участницей которых эта страна является. Незаконные мигранты подлежат депортации в государство выезда, если иное не предусмотрено международными договорами. Кроме того, в данном Соглашении закреплено, что его Стороны осуществляют взаимодействие в области миграционного контроля, учета, гармонизации национального законодательства в области ответственности для незаконных мигрантов и для всех категорий лиц, оказывающих содействие незаконной миграции, обмена информацией о незаконной миграции.[425]

Не менее значимым с точки зрения формирования правовых основ взаимодействия стран Содружества в области миграционного контроля, учета иностранных граждан, незаконно пребывающих на их территориях, выработки механизма депортации, гармонизации национального законодательства и обмена информацией о незаконной миграции международным правовым актом является утвержденное в январе 2000 г. Положение об общей базе данных о незаконных мигрантах и лицах, въезд которым в государства – участники СНГ закрыт в соответствии с их действующим законодательством, и порядке обмена информацией о незаконной миграции.[426] Однако указанное Положение подписано только 9 государствами; при этом Азербайджан отказался (особое мнение к Положению) предоставлять информацию о международных договорах о въезде-выезде и миграции с третьими государствами, а также о гражданах третьих государств и лицах без гражданства, незаконно пересекающих государственные границы государств и незаконно пребывающих на их территориях. Украина подписала данный акт с оговоркой «за исключением положений, предусматривающих централизацию управления системой обмена информацией». Все это снижает эффективность принимаемых в рамках рассматриваемого Соглашения мер.

Позднее – 16 сентября 2004 г. – была одобрена Концепция сотрудничества государств – участников СНГ в противодействии незаконной миграции, представляющая собой систему основных принципов и направлений взаимодействия органов государственной власти государств – участников СНГ в обеспечении безопасности государств, общества и личности от угроз незаконной миграции. Указанная Концепция в качестве приоритетных направлений сотрудничества государств – членов СНГ по борьбе с нелегальной миграцией определила:

• совершенствование договорно-правовой базы;

• разработку и реализацию совместных программ и планов;

• изучение и обобщение международного опыта;

• осуществление согласованных мер для выполнения положений универсальных международных договоров;

• изучение и оценку эффективности совместных усилий государств – участников СНГ, внедрение положительного опыта в практику их деятельности;

• совершенствование действующего пограничного и миграционного контроля на государственных границах государств – участников СНГ;

• расширение института представительства полномочных органов Содружества в государствах – участниках СНГ;

• приведение процедуры определения правового положения иностранных граждан и лиц без гражданства в соответствие с международными стандартами.

Основными формами сотрудничества в сфере противодействия незаконной миграции были провозглашены:

• обмен оперативной, статистической, научно-методической и иной информацией о состоянии миграционных процессов, информацией для пополнения общей базы данных о незаконных мигрантах, организованных преступных группировках, осуществляющих их ввоз, вывоз и торговлю людьми;

• проведение совместных профилактических и оперативно-розыскных мероприятий, специальных операций, следственных действий и оказание правовой помощи по гражданским и уголовным делам;

• создание и укрепление специализированных подразделений, оснащение их современными техническими средствами;

• мониторинг незаконной миграции, результатов работы по предупреждению, выявлению, пресечению, раскрытию и расследованию преступлений, связанных с незаконной миграцией, выработка на его основе соответствующих рекомендаций и предложений по совершенствованию правового регулирования, форм и методов совместной деятельности;

• проведение скоординированной политики во взаимодействии с международными организациями;

• разработку и принятие согласованных мер, препятствующих использованию банковских, коммерческих и других структур для легализации (отмывания) доходов, полученных от незаконной миграции;

• совместное использование новейших научно-технических достижений;

• обмен нормативными правовыми актами;

• проведение консультаций по вопросам практического взаимодействия, согласование общих подходов и принципов при разработке международных договоров и других документов в сфере противодействия незаконной миграции;

• обмен опытом работы полномочных органов государств – участников СНГ по предупреждению, выявлению, пресечению, раскрытию и расследованию преступлений, связанных с незаконной миграцией, проведение совместных конференций, семинаров, сборов, консультаций и совещаний;

• определение основных форм участия средств массовой информации в вопросах противодействия незаконной миграции;

• проведение взаимных консультаций между государствами – участниками СНГ, осуществляющими порядок безвизового въезда, о намерениях заключить международные договоры или имеющих международные договоры с третьими государствами о безвизовых поездках.

Необходимо подчеркнуть: в числе приоритетных задач сотрудничества государств – участников СНГ данная Концепция называет гармонизацию национальных законодательств подписавших ее стран в рассматриваемой сфере.

В целях реализации указанной Концепции с учетом складывающейся миграционной обстановки (ситуации) и прогноза тенденций ее развития в государствах – участниках СНГ, результатов научных исследований, а также практики борьбы с незаконной миграцией 26 августа 2005 г. Советом глав государств СНГ была утверждена Программа сотрудничества государств – участников СНГ в противодействии незаконной миграции на 2006–2008 г. (кроме Грузии, Туркменистана и Узбекистана), а 10 октября 2008 г. – Программа на 2009–2011 гг.[427] Целью указанной Программы провозглашено дальнейшее совершенствование сотрудничества государств – участников СНГ, уставных органов и органов отраслевого сотрудничества СНГ в борьбе с незаконной миграцией.

Среди международных правовых актов Содружества, нацеленных на противодействие незаконной миграции, можно отметить также Конвенцию о приграничном сотрудничестве государств – участников СНГ, Соглашение о Совете по межрегиональному и приграничному сотрудничеству государств – участников СНГ, Соглашение о сотрудничестве в создании государственных информационных систем паспортно-визовых документов нового поколения и дальнейшем их развитии и использовании в государствах – участниках СНГ.

Международно-правовое регулирование вопросов противодействия нелегальной миграции осуществляется не только в рамках СНГ. Так, например, перемещение людей между Российской Федерацией и Арменией, Узбекистаном, Молдовой регулируется двусторонними соглашениями о взаимных безвизовых поездках. Особый режим действует на территории государств – членов ЕврАзЭС – в соответствии с Соглашением о взаимных безвизовых поездках граждан от 30 ноября 2000 г.[428] граждане заключивших его государств, независимо от места проживания, имеют право въезжать, выезжать, следовать транзитом, передвигаться и пребывать на территории государств Сторон Соглашения без виз. При этом государства обладают правом перейти в отношении одного или нескольких участников Соглашения на режим поездок граждан, отличный от действующего. В этом случае остальные Стороны в течение 30 дней с момента получения по дипломатическим каналам уведомления о принятом решении проведут консультации с тем, чтобы решить, в какой мере их обязательства по Соглашению остаются выполнимыми.[429] Отдельное Соглашение о регулировании миграции населения заключено 7 августа 1997 г. тремя азиатскими странами: Республикой Казахстан, Кыргызской Республикой и Республикой Узбекистан. В соответствии с этим Соглашением граждане государств Сторон независимо от страны их проживания могут въезжать на территорию государства другой Стороны или покидать ее по предъявлению документа, удостоверяющего гражданство государств Сторон. Однако Соглашение не распространяется на беженцев; трудящихся-мигрантов; лиц, совершивших преступление против мира и человечества; лиц, совершивших за последние 15 лет тяжкое уголовное преступление, или если в отношении их возбуждено уголовное дело; лиц, зараженных СПИДом, страдающих алкоголизмом или наркоманией, карантинных и зараженных особо опасными инфекционными заболеваниями; лиц, въезд которых отложен до исполнения ими имущественных и служебных обязательств перед государственными, кооперативными, общественными или иными организациями и учреждениями, частными лицами; лиц, временно находящихся на территории любой из Сторон в связи с работой в международных организациях или дипломатических представительствах, а также с учебой, частными и деловыми (служебными) поездками.

Говоря об осуществлении миграционного контроля, следует отметить целый ряд межведомственных актов в этой сфере – Соглашение между Министерством иностранных дел Кыргызской Республики и Министерством внутренних дел Российской Федерации о сотрудничестве в области миграции от 18 апреля 2003 г., Соглашение между Министерством внутренних дел Российской Федерации и Государственным комитетом Украины по делам национальностей и миграции о сотрудничестве в сфере миграции от 18 июля 2003 г., Соглашение между Министерством внутренних дел Республики Беларусь и Федеральной миграционной службой (Российская Федерация) о взаимодействии компетентных органов в сфере миграции приграничных регионов в области борьбы с незаконной миграцией от 5 декабря 2008 г. и др. Этими документами и иными документами заложена правовая основа осуществления сотрудничества органов исполнительной власти бывших союзных республик в области миграционного контроля, учета иностранных граждан, незаконно пребывающих на территории государства, обмена информацией о незаконной миграции.

Рассматривая вопросы незаконной миграции, следует отметить, что эффективное противодействие ей возможно только в том случае, если в государствах – участниках межгосударственных интеграционных объединений на постсоветском пространстве будет выработано единое понимание правонарушений и преступлений, связанных с незаконной миграцией, а также единые подходы к установлению ответственности за эти правонарушения и преступления. Однако на сегодняшний день юридическая ответственность за организацию незаконной миграции или незаконную переправку лиц через государственную границу предусмотрена не во всех государствах СНГ.[430]

Еще одной разновидностью миграционных процессов на постсоветском пространстве, нуждающейся в регулировании, является трудовая миграция, которая оказывает заметное влияние на национальные рынки труда государств – участников межгосударственных интеграционных объединений на постсоветском пространстве и характеризуется устойчивым ростом.

К настоящему времени в СНГ созданы определенные организационная и правовая основы сотрудничества в области трудовой миграции. В частности, еще в 1992 г. Межпарламентской Ассамблеей были одобрены «Основные направления сближения национальных законодательств государств – участников СНГ», в числе которых названы условия перемещения рабочей силы и гарантии трудовых и социальных прав работников. Основным правовым документом в этой сфере стало принятое в 1994 г. Соглашение о сотрудничестве в области трудовой миграции и социальной защиты трудящихся-мигрантов,[431] закрепляющее основополагающие права трудовых мигрантов и членов их семей и направления сотрудничества государств в данной сфере. Согласно нормам указанного Соглашения работники пользуются правами и выполняют обязанности, установленные законодательством государства трудоустройства. Налогообложение трудовых доходов работника осуществляется в порядке и в размерах, установленных законодательством государства трудоустройства, чем исключается возможность двойного налогообложения. На территории государств, подписавших соглашение, взаимно признается трудовой стаж, дипломы (без легализации), свидетельства об образовании, соответствующие документы о присвоении звания, разряда, квалификации и другие необходимые для осуществления трудовой деятельности документы.

В то же время Соглашение содержит большое количество отсылочных норм – целый ряд вопросов, таких, как определение порядка привлечения работников, квалификационных, возрастных и иных требований к ним, установление численности принимаемых работников, права ввоза и вывоза личного имущества и т. п., предполагалось регулировать двусторонними соглашениями.

В развитие норм Соглашение о сотрудничестве в области трудовой миграции и социальной защиты трудящихся-мигрантов 1994 г. в рамках Содружества был принят ряд соглашений, регламентирующих вопросы сотрудничества государств по всему спектру социально-трудовых отношений: охраны труда; взаимного признания прав на возмещение вреда; расследования несчастных случаев на производстве; требований по охране труда к взаимопоставляемой продукции; нормирования труда; регулирования социально-трудовых отношений в транснациональных корпорациях и т. д. Однако единый рынок труда в рамках СНГ так и не был сформирован. С. И. Чернявский отмечает: «Казалось бы, что, создав к концу 1990-х гг. нормативно-правовые условия для свободного перемещения рабочей силы и социальной защиты трудящихся-мигрантов, партнеры по СНГ пойдут на дальнейшие меры, облегчающие формирование единого рынка труда. Большие ожидания в этом плане связывались с реализацией одобренной Экономсоветом СНГ в декабре 2000 г. Концепцией поэтапного формирования общего рынка труда и регулирования миграции рабочей силы. Концепция являлась как бы комплексной программой совместных действий на ближайшую и более отдаленную перспективу.

В ней предусматривалось поэтапное сближение нормативно-правовой базы государств – участников СНГ в социально-трудовой сфере.

Планировалось, что на первом этапе будет продолжена разработка модельных законодательных и иных нормативно-правовых актов, а также заключение межгосударственных соглашений, регулирующих миграционные потоки. В их числе: концепция Модельного трудового кодекса; Конвенция о правовом статусе трудящихся-мигрантов и членов их семей государств – участников СНГ; Соглашение об общих принципах сотрудничества государств – участников СНГ в области приграничной трудовой миграции; Соглашение о сотрудничестве государств – участников СНГ по защите национальных рынков труда от нелегальной трудовой миграции; разработка сопоставимых требований к образовательным стандартам профессиональной подготовки, повышению квалификации и переподготовки безработных граждан, высвобождаемых работников и незанятого населения. На втором этапе должны были быть согласованы и отработаны механизмы формирования и функционирования общего рынка труда. На третьем – осуществлены реализация прав трудящихся-мигрантов и эффективное функционирование национальных рынков труда в общей системе рынка рабочей силы.

Согласно положениям Концепции под формированием общего рынка труда понимается система согласованных мер по воспроизводству, регулированию, обмену и совместному использованию рабочей силы в странах Содружества, направленных на повышение эффективности труда и отдачи совокупного трудового и интеллектуального потенциалов. Эти меры призваны обеспечить увеличение занятости населения, снижение безработицы, повышение качества и конкурентоспособности рабочей силы, предоставление социальных гарантий гражданам в области труда, медицинского страхования, получение профессионального образования, соблюдение ряда других социальных стандартов и нормативов. Приоритетами политики создания общего рынка труда государств – участников СНГ являются: преодоление стихийности в его развитии, координация решений по регулированию рынка труда с учетом национальных интересов стран Содружества, принятие мер по недопущению нелегальной трудовой миграции.

В рамках реализации Концепции был разработан и принят ряд документов. Среди них особую значимость имеет, на наш взгляд, Протокол о внесении изменений и дополнений в Соглашение о сотрудничестве в области трудовой миграции и социальной защите трудящихся-мигрантов от 15 апреля 1994 г., подписанный главами правительств 10 государств СНГ в ноябре 2005 г. (кроме Грузии и Туркменистана). Документ способствовал более полному использованию трудовых ресурсов в приграничных районах государств – участников СНГ, повышению уровня занятости населения и регулированию миграции рабочей силы.

К сожалению, несмотря на одобрение руководством стран Содружества целей и принципов реализации Концепции, целый ряд предусмотренных в ней мероприятий до сих пор не выполнен. Это связано в первую очередь с существенными изменениями социально-экономических условий в странах Содружества, углублением различий в темпах экономического развития некоторых из них».[432]

По нашему мнению, можно назвать и еще одну причину, по которой в СНГ не был сформирован единый рынок труда. Таковой является дезинтеграционный, в сущности, характер СНГ, о чем говорилось в первой части настоящего исследования. Наиболее ярким тому подтверждением является наличие в Соглашении о сотрудничестве в области трудовой миграции и социальной защиты трудящихся-мигрантов норм, устанавливающих по ряду ключевых вопросов возможность выбора между исполнением норм этого Соглашения или заключением двустороннего договора на иных, более приемлемых условиях. «Существует точка зрения, – отмечает И. В. Плюгина, – согласно которой подобные соглашения нужны в качестве «подстраховочного» регулирования: если та или иная страна выйдет из многостороннего соглашения, она останется связанной аналогичными нормами двустороннего соглашения, и наоборот».[433] Иначе говоря, выход той или иной Стороны из Соглашения (и в более широком смысле, из членов Содружества) с самого начала воспринимался как вполне возможное, и даже весьма вероятное событие.

Как следствие, сотрудничество государств – членов СНГ в сфере трудовой миграции носит в значительной мере фрагментарный и декларативный характер.

Еще одно следствие реализуемого в нормативных правовых актах и практике функционирования СНГ концептуального подхода отражено в отчете для ЮНЕСКО, выполненном в соответствии с контрактом № 4500011126, данные которого приводит в своем исследовании И. В. Плюгина.[434] В данном отчете указывается, что национальные правовые акты, принимаемые странами Центральной и Восточной Европы и СНГ в социально-трудовой сфере, направлены в первую очередь не на защиту прав и свобод трудящихся-мигрантов, а на обеспечение государственной и экономической безопасности, борьбу с нелегальной миграцией, установление миграционного контроля. Следовательно, основная проблема сегодня – преодоление стихийности в перемещении трудовой миграции, придание этому процессу устойчивого и понятного характера, отвечающего интересам социально-экономического развития государств – участников СНГ.

В целях решения этих вопросов государствами СНГ был сделан ряд шагов. Главами государств СНГ 5 октября 2007 г. была принята Декларация о согласованной миграционной политике государств – участников Содружества Независимых Государств – документ, отражающий политическую волю Сторон к сотрудничеству и защите социально-экономических и гражданско-политических прав и интересов мигрантов на территориях всех государств Содружества. Реализация положений Декларации должна придать новый импульс развитию сотрудничества и взаимодействия государств и всех государственных органов Сторон. 14 ноября 2008 года на заседании Совета глав правительств Содружества подписана Конвенция о правовом статусе трудящихся-мигрантов и членов их семей государств – участников Содружества Независимых Государств,[435] которая распространяется на всех трудящихся-мигрантов и членов их семей, находящихся на территории принимающей Стороны на законных основаниях, независимо от пола, расы, языка, вероисповедания или убеждений, политических или иных взглядов, национального, этнического или социального происхождения, гражданства Сторон, возраста, экономического, имущественного, семейного положения или любого другого признака, и регулирует отношения, складывающиеся в течение всего цикла миграции трудящихся-мигрантов и членов их семей. Согласно данному документу трудящиеся-мигранты пользуются на территории принимающей Стороны теми же правами, которые в соответствии с законодательством предоставляются гражданам этой Стороны:

• на безопасные условия труда;

• равное вознаграждение за равнозначную работу, включая получение доплат и компенсаций для лиц, имеющих на них право;

• пользование жильем на возмездной основе;

• социальное обеспечение (социальное страхование), кроме пенсионного, в соответствии с законодательством принимающей Стороны;

• обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний в соответствии с законодательством принимающей Стороны;

• возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью в результате несчастного случая на производстве или профессионального заболевания;

• доступ к другой оплачиваемой трудовой деятельности в случае ее потери по не зависящим от трудящегося-мигранта обстоятельствам, с учетом ограничений, предусмотренных статьей 4 Конвенции.

Права трудящихся-мигрантов, касающиеся осуществления ими трудовой деятельности в принимающей Стороне, регулируются законодательством и международными договорами, участницей которых является данная Сторона.

Кроме того, согласно Конвенции трудящиеся-мигранты и члены их семей в соответствии с международными договорами и законодательством принимающей Стороны пользуются следующими основными правами:

• на жизнь, свободу и личную неприкосновенность;

• на вступление в брак;

• на равенство с гражданами принимающей Стороны перед законом и судом;

• на защиту от незаконного вмешательства в личную или семейную жизнь;

• на защиту от незаконного посягательства на неприкосновенность жилища;

• на защиту тайны личной переписки или других форм связи;

• на защиту чести, достоинства и деловой репутации;

• на защиту принадлежащей на законных основаниях частной собственности;

• на получение образования;

• на доступ к культурной жизни и участие в ней;

• на социальное обеспечение (социальное страхование), кроме пенсионного;

• на получение безвозмездной скорой (неотложной) медицинской помощи и иной медицинской помощи на возмездной основе;

• на регистрацию рождения ребенка в принимающей Стороне.

Стороны гарантируют трудящимся-мигрантам и членам их семей реализацию права на свободу слова, вероисповедания, выражения своего мнения, создание ассоциаций, общественных организаций и вступление в профессиональные союзы в соответствии с законодательством принимающей Стороны.

Каждый трудящийся-мигрант и член его семьи имеет право на признание его правосубъектности на территории любой из Сторон в соответствии с законодательством и международными договорами этой Стороны.

В рамках СНГ осуществляются и иные меры, направленные на упорядочение трудовой миграции, осуществляется международное сотрудничество по вопросам миграции с рабочими органами одиннадцати международных организаций. Однако вопросы трудовой миграции значимы не только для СНГ – в соответствии с Договором о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г. эффективное функционирование общего (внутреннего) рынка товаров, услуг, капитала и труда является одной из важнейших целей формирования Единого экономического пространства. И потому в рамках Таможенного союза, объединившего Россию, Белоруссию и Казахстан, в ноябре 2010 г. принят ряд соглашений, посвященных регулированию вопросов международной трудовой миграции, среди которых следует особо отметить Соглашения «о правовом статусе трудящихся-мигрантов и членов их семей[436] и о сотрудничестве по противодействию нелегальной трудовой миграции из третьих государств.[437] Первое Соглашение относится к трудящимся-мигрантам, являющимся гражданами Белоруссии, Казахстана, России, второе Соглашение – к незаконным трудовым мигрантам из любых других государств. Соглашениями установлен правовой статус трудящихся-мигрантов и членов их семей, регулируется осуществление трудящимися-мигрантами трудовой деятельности, определены вопросы их социальной защиты, указаны направления и формы сотрудничества по противодействию нелегальной трудовой миграции из третьих государств.

Согласно нормам этих актов работодатели привлекают трудящихся-мигрантов из Белоруссии, Казахстана, России без учета ограничений по защите национального рынка труда. Трудящимся-мигрантам из этих государств не требуется получение разрешений на осуществление трудовой деятельности на территории этих государств, при этом они сами и члены их семей освобождаются от регистрации в уполномоченных органах государства трудоустройства в течение 30 суток с даты въезда на территорию государства.

Трудовые отношения трудящегося-мигранта регулируются законодательством государства трудоустройства и оформляются трудовым договором. В случае досрочного расторжения трудового договора позднее 90 суток с даты въезда на территорию государства трудоустройства трудящийся-мигрант имеет право в течение 15 дней заключить новый трудовой договор, в том числе с другим работодателем. Трудящиеся-мигранты из названных государств имеют право наравне с гражданами государства трудоустройства вступать в профессиональные союзы.

Трудящиеся-мигранты и члены их семей имеют право на получение медицинской помощи в соответствии с законодательством государства трудоустройства и его международными договорами, они могут беспрепятственно переводить заработанные средства в соответствии с законодательством государства трудоустройства и международными договорами соответствующих государств.

Трудящиеся-мигранты из названных государств имеют право на социальное (кроме пенсионного) обеспечение в соответствии с законодательством государства трудоустройства. Детям трудящихся-мигрантов из названных государств предоставлено право на посещение дошкольных учреждений, получение образования в соответствии с законодательством государства трудоустройства.

Установлено, что сотрудничество государств-участников будет осуществляться путем согласования политики в сфере регулирования внешней миграции, обмена нормативными правовыми актами и информацией по вопросам правового статуса трудящихся-мигрантов и членов их семей, предотвращения нелегального использования труда трудящихся-мигрантов, осуществления согласованных мер (включая высылку) в отношении нелегальных трудящихся-мигрантов и др.

Таким образом, в рамках межгосударственных интеграционных объединений на постсоветском пространстве предпринимаются значительные шаги, направленные на регулирование вопросов международной миграции. Однако приходится констатировать, что попытки создания единого рынка труда, других системных компонентов для формирования согласованной миграционной политики пока не увенчались успехом.

Постоянный рост миграционных потоков, понимание необходимости их упорядочения и регулирования при одновременном сокращении числа незаконных мигрантов – все это делает более востребованным углубление сотрудничества в сфере миграции, в том числе выработку таких межгосударственных документов, которые восполнили бы различия в национальных законодательствах. Реализации поставленных задач способствовало бы проведение инвентаризации существующей нормативно-правовой базы межгосударственных интеграционных объединений на постсоветском пространстве в сфере миграции и определение проблем, в приоритетном порядке требующих правового закрепления. Для минимизации фактора стихийности при въезде и трудоустройстве трудовых мигрантов необходимо создать на постсоветском пространстве систему обмена информацией о потребностях в трудовых ресурсах на рынках труда государств – участников интеграционных объединений.

В целом же для придания цивилизованного характера миграционной политике на постсоветском пространстве, для повышения уровня ее согласованности необходимо, по-видимому, вернуться к практической реализации идеи создания единого рынка труда бывших советских республик.

4.3. Регулирование миграционных процессов в Российской Федерации

Как было показано выше, проблема миграции является одной из наиболее значимых для Российской Федерации, поскольку в нашей стране только по данным официальной статистики проживает свыше 12 млн мигрантов. Однако существующие в социальной, экономической и политической сферах жизни российского общества проблемы не позволяют однозначно говорить о том, что Россия готова к приему большого количества мигрантов.

Международная миграция является сегодня для России важным условием демографического и экономического роста: занимая одну седьмую часть суши, наша страна крайне мало населена. При этом основная масса населения сосредоточена в ограниченном числе регионов, что, при сохранении значительной естественной убыли населения (по оценкам специалистов – 700–900 тыс. человек в год) и модели воспроизводства населения,[438] характерной для развитых, в первую очередь, европейских, стран, делает принципиальной взаимосвязь миграционных процессов и демографической ситуации.[439] Не менее значимой проблемой является и то, что в последние годы внутренняя миграция населения Российской Федерации не обеспечивает перераспределения населения по территории страны в целях сбалансированности спроса и предложения на рынке труда. Продолжается отток населения из северных, восточных и приграничных районов страны – если за 20 лет постперестроечной эпохи численность населения России сократилась на 4 %, то численность населения Дальнего Востока уменьшилась на 20 %.[440] Это приводит к ослаблению пограничного контроля и создает условия для «миграционной экспансии» китайских иммигрантов на эти российские территории. При этом миграционные потоки, которые государство пытается стимулировать (например, программа привлечения соотечественников), далеко не всегда получают желаемый уровень развития.

Приходится констатировать отсутствие комплексного, эффективно действующего механизма перераспределения населения на территории нашей страны, отвечающего интересам ее национальной безопасности.

Можно отметить и еще два аспекта – несмотря на специфику развития российской экономики, относительно низкий (по сравнению с промышленно развитыми странами) размер заработной платы, Россия, как было отмечено выше, остается привлекательной в миграционном отношении страной. Причем приезжают в нашу страну как правило малоквалифицированные иностранные рабочие, тогда как стоящие перед нашей страной задачи модернизации, перехода к инновационному социально ориентированному развитию[441] требуют привлечения в первую очередь высококвалифицированных специалистов. Практика свидетельствует, что значительная часть приезжающих из стран СНГ с безвизовым порядком въезда в Россию малоквалифицированных иностранных рабочих осуществляет деятельность без оформления разрешений на работу и, таким образом, оказываются на нелегальном положении. Ситуация осложняется еще и тем, что мигранты, прибывающие из-за рубежа, в ряде случаев слабо владеют русским языком, знаниями о культурном наследии и об истории России, об основах российского законодательства. Поэтому продолжается увеличение численности незаконной, в первую очередь трудовой, миграции в различных секторах экономики, сопровождающейся ростом криминальных тенденций среди мигрантов, попрошайничеством, бродяжничеством, появлением «международных бомжей»,[442] что, в свою очередь, приводит к росту антииммигранстких настроений, нарастанию социальной напряженности в стране.

Тем не менее, как справедливо отмечают исследователи,[443] действующая в России система привлечения и использования иностранной рабочей силы в недостаточной степени учитывает принцип дифференциации в зависимости от профессиональных качеств работников. Конечно, предпринимаются определенные меры по ограничению избыточного притока в Россию низкоквалифицированной рабочей силы, обеспечению его соответствия потребностям существующего рынка труда. На это, в частности, направлены меры по привлечению высококвалифицированных специалистов, введению патента на осуществление трудовой деятельности по найму у физических лиц для иностранных граждан, въезжающих в Российскую Федерацию в безвизовом порядке, по установлению ответственности физических лиц за привлечение к работе иностранцев, не имеющих данного патента. Так, в результате внесения поправок в Федеральный закон от 25 июля 2002 г. № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации»[444] была выделена категория иностранных граждан – высококвалифицированные специалисты. Позднее, в декабре 2010 г., состав лиц, подпадающих под данную категорию, был расширен. Сегодня высококвалифицированным специалистом признается иностранный гражданин, отвечающий по меньшей мере двум условиям:

• он должен иметь опыт работы, навыки или достижения в конкретной области деятельности;

• условия привлечения его к трудовой деятельности в Российской Федерации должны предполагать получение им определенного уровня заработной платы (вознаграждения):

а) в размере не менее 1 млн руб. из расчета за один год – для высококвалифицированных специалистов, являющихся научными работниками или преподавателями, в случае их приглашения для занятия научно-исследовательской или преподавательской деятельностью имеющими государственную аккредитацию высшими учебными заведениями, государственными академиями наук или их региональными отделениями, национальными исследовательскими центрами либо государственными научными центрами;

б) в размере не менее 2 млн рублей из расчета за один год – для иных иностранных граждан.

В отношении высококвалифицированных специалистов, участвующих в реализации проекта «Сколково» в соответствии с Федеральным законом от 28 сентября 2010 г. № 244-ФЗ «Об инновационном центре «Сколково», требования к размеру заработной платы не установлены.

Для создания благоприятного миграционного климата государство предоставило высококвалифицированным специалистам целый ряд преференций, касающихся:

• процедур их привлечения к трудовой деятельности в России;

• сроков нахождения иностранных специалистов на территории Российской Федерации;

• режима осуществления трудовой деятельности (в случае работы на территории нескольких субъектов Российской Федерации им может быть выдано разрешение на работу, действующее на территории всех этих субъектов) причем количество субъектов Федерации, которые могут быть указаны в разрешении на работу, не ограничено;

• налогообложения высококвалифицированных специалистов.

Установление указанных преференций призвано создать благоприятный режим для иностранных специалистов и, тем самым, способствовать формированию дифференцированного режима привлечения мигрантов в нашу страну. Однако исследователи отмечают существенные недостатки нового миграционного законодательства. Имеются проблемы, связанные с несовершенством понятийного аппарата, используемого в целях регулирования указанных отношений; недостаточностью регламентации отдельных видов отношений, возникающих с участием высококвалифицированных специалистов; наличием коллизий правовых норм, регулирующих отношения в рассматриваемой сфере и др. В российском законодательстве практически не регламентируются некоторые виды договоров, которые могли бы быть успешно применены к трудовой деятельности высококвалифицированных специалистов (договор секондамента, фриланса и т. п.). Спорными являются и критерии, на основании которых тот или иной иностранный специалист может быть отнесен к категории высококвалифицированных.[445]

Для целей настоящего исследования значимым является и еще один аспект. Еще до внесения указанных выше изменений в российское законодательство вопросы дифференцирования миграционных процессов, включая вопросы привлечения в нашу страну иностранных высококвалифицированных специалистов, затрагивались в ряде международных договоров Российской Федерации. В частности, преференциальный режим для отдельных категорий граждан был установлен Соглашением между Правительством Российской Федерации и Правительством Французской Республики о временной трудовой деятельности граждан одного государства на территории другого государства, подписанном 27 ноября 2009 г. в г. Рамбуйе.[446] Однако международные правовые акты, регулирующие миграционные процессы на постсоветском пространстве, включая международные правовые акты Таможенного союза, вопросы привлечения именно высококвалифицированных специалистов не затрагивают.

В целом, приходится констатировать, что в целях повышения конкурентоспособности Российской Федерации в борьбе за квалифицированную рабочую силу, а также поддержания оптимального баланса трудовых ресурсов и содействия трудоустройству в приоритетном порядке граждан Российской Федерации необходимо дальнейшее совершенствование правовых и организационных механизмов привлечения иностранных работников в зависимости от профессии, специальности, квалификации, уровня знания русского языка, иных экономических и социальных критериев исходя из учета региональных потребностей рынка труда.

Еще одной категорией иностранных работников, применительно к которым российским законодательством установлены некоторые особенности осуществления ими трудовой деятельности, являются домашние работники, приезжающие на работу в Россию из стран, с которыми у Российской Федерации существует безвизовый режим.

Установлено, что граждане РФ имеют право привлекать иностранцев к трудовой деятельности по найму на основании трудового договора или гражданско-правового договора на выполнение работ (оказание услуг) для личных, домашних и иных подобных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности. При этом каждый такой иностранный гражданин должен законно находиться на территории Российской Федерации и иметь патент, выдаваемый территориальными органами ФМС России.

Патент выдается на срок от одного до трех месяцев с возможностью неоднократного продления на период не более трех месяцев. Общий срок действия патента с учетом продлений не может составлять более двенадцати месяцев со дня выдачи патента. Иностранный гражданин вправе обратиться за получением нового патента, т. е. через год патент можно переоформить, заново пройдя всю процедуру его приобретения. За патент уплачивается налог в виде фиксированных авансовых платежей в размере 1000 руб. в месяц.

Все трудовые мигранты, за исключением высококвалифицированных специалистов, должны будут проходить обязательную дактилоскопию: с 1 января 2013 г. вводится обязательная дактилоскопическая регистрация[447] иностранных граждан, прибывших в Российскую Федерацию в порядке, не требующем получения визы, при выдаче им разрешения на работу.

Существует проблема территориальной привязки трудящегося-мигранта к конкретному субъекту Федерации, сопряженная с привязкой к конкретному работодателю. Действующая в России система трудоустройства иностранных граждан построена таким образом, что иностранный работник фактически не может изменить место работы, свободно распоряжаться своим трудом, что ставит его в зависимость от работодателя. Более того, в разрешении на работу четко указывается профессия работника, по которой он и должен осуществлять трудовую деятельность в России. Очевидно, что такой недостаточно гибкий режим привлечения иностранной рабочей снижает привлекательность России прежде всего в отношении привлечения высококвалифицированных специалистов.[448]

Рассматривая вопросы регулирования миграционных процессов российским законодательством, нельзя признать достаточно эффективной и действующую в нашей стране систему квотирования иностранной рабочей силы (помимо высококвалифицированных специалистов, на которых эти квоты не распространяются) и выдачи разрешений на работу. В настоящее время определение потребности в привлечении иностранных работников и формирование квот осуществляются на основании предложений работодателей и заказчиков работ (услуг), в том числе иностранных граждан, зарегистрированных в качестве индивидуальных предпринимателей, привлекающих в целях осуществления трудовой деятельности иностранных граждан. При этом заявки на использование иностранной рабочей силы должны подаваться за год, хотя большинство из руководителей не могут с уверенностью сказать, что будет с их фирмами через месяц. Установленной связи между подачей заявки работодателем на привлечение иностранных работников и последующим привлечением им иностранной рабочей силы на предприятие также не существует. Работодатель подает заявку на свое усмотрение, при этом в последующем он не несет обязательств по трудоустройству того количества иностранных работников, на которое была подана заявка. Результатом этого нередко становится подача заявок, не обеспеченных необходимыми рабочими местами.

Предоставление разрешения на работу иностранному гражданину осуществляется в рамках общей квоты, установленной для субъекта Федерации. При свободном въезде в страну иностранных граждан возникает ситуация, при которой квоты выдаются первым подавшим заявление; нет четкого соответствия между выдачей разрешений на работу и потребностями регионального рынка труда. Большинство иностранных граждан приезжают в Российскую Федерацию, не имея представления о том, получат они разрешение на работу или нет.

К значимым недостаткам системы квотирования иностранной рабочей силы можно отнести и то, что она не обеспечивает реализацию основополагающего принципа государственной политики в сфере внешней трудовой миграции – принципа приоритетного трудоустройства российских граждан по отношению к иммигрантам. «В отличие от многих зарубежных стран, – отмечает Л. В. Андриченко, – где проводится тест (оценка) рынка труда в случае привлечения иностранного специалиста, в Российской Федерации не выработан порядок определения реальной невозможности замещения вакансий российскими работниками… Таким образом, в механизме квотирования сегодня используется только один критерий – численный, да и то с определенной долей условности. Что же касается второго критерия – качественного состава мигрантов (по группам профессий, специальностей и должностей), то он практически не работает».[449]

Изложенное выше свидетельствует о необходимости повышения эффективности государственного регулирования миграционных процессов с тем, чтобы они стали фактором, способствующим позитивному развитию российского общества в условиях формирования Единого экономического пространства и Евразийского союза, исходили из потребностей экономики и интересов национальной безопасности. При этом фундаментом построения современной системы государственного регулирования миграционных процессов в России должна быть признанная международным правом система норм и принципов. В частности, совершенствование законодательства Российской Федерации, регулирующего перемещение иностранной рабочей силы и трудовые отношения иностранных граждан, должно решаться в контексте международно-правовых стандартов, закрепляемых в конвенциях Международной организации труда (МОТ) и ратифицируемых сегодня Российской Федерацией. В июле 2010 г. были подписаны федеральные законы, ратифицировавшие сразу три таких конвенции: об оплачиваемых отпусках, о защите прав представителей работников на предприятии и предоставляемых им возможностях, а также о содействии коллективным переговорам.

Так, например, Конвенция об оплачиваемых отпусках (Конвенция № 132),[450] которая защищает права работника, связанные с гарантированным оплачиваемым ежегодным отпуском, предусматривает минимальную продолжительность такого отпуска (три недели), минимальный период работы (не более шести месяцев), необходимый для получения права на этот отпуск и ряд других показателей и правил. Однако между Конвенцией № 132 и Трудовым кодексом Российской Федерации существуют расхождения. В соответствии с п. 1 ст. 4 Конвенции № 132 лицо, продолжительность работы которого в течение года меньше той, что требуется для приобретения права на полный отпуск, может рассчитывать на оплачиваемый отпуск, пропорциональный продолжительности работы в течение этого года. В п. 2 этой статьи разъясняется выражение «год» – это календарный год или любой период такой же продолжительности, определенный компетентным органом власти каждой страны. В российском трудовом законодательстве порядок пропорционального расчета предусмотрен только для выплаты компенсации за неиспользованный отпуск. Но применить его к рассматриваемой ситуации по аналогии нельзя. Дело в том, что, согласно ст. 7 Конвенции № 132, каждый отпускник получает за полный отпуск «по крайней мере свою нормальную или среднюю зарплату, подсчитанную в соответствии с методом, определяемым компетентным органом власти или другим соответствующим органом в каждой стране». Официальный метод, которым рассчитывается компенсация за неиспользованный отпуск, таков, что компенсируемая сумма всегда меньше нормальной или средней зарплаты. Иными словами, чтобы применить положения ст. 4 Конвенции № 132 в российской практике, необходимо установить на национальном уровне соответствующую методику расчета.

Реализация интеграционных задач и выполнение международных обязательств может строиться только на стабильной основе, а это требует от государства обеспечить необходимый уровень защиты интересов собственных граждан и стабильное региональное социально-экономическое развитие. В российском законодательстве эта функция отражается принципом приоритетного использования национальных трудовых ресурсов (п. 2 ч. 1 ст. 18 ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации»). И основа реализации этой задачи обеспечивается повышением эффективности ФМС России и ее территориальных органов в сфере контроля и надзора за соблюдением установленных законодательством миграционных требований. ФМС России, ее территориальные органы должны целиком отслеживать весь процесс, связанный с трудовой деятельностью иностранных граждан, их пребыванием и выездом из России после завершения заключенных с работодателями трудовых или гражданско-правовых договоров. Также необходимо контролировать, чтобы права иностранных граждан не ущемлялись, они не подвергались дискриминации и притеснению, не провоцировалась социальная напряженность.

Особого внимания требует проблема совершенствования механизма правового регулирования, в первую очередь совершенствование механизма привлечения иностранной рабочей силы и увеличение гибкости системы квотирования, установленной в соответствии с Федеральным законом «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации». Требуется усовершенствовать принятые постановлением Правительства РФ № 783 от 22 декабря 2006 г. Правила определения исполнительными органами государственной власти потребности в привлечении иностранных работников и формирования квот на осуществление иностранными гражданами трудовой деятельности в Российской Федерации (в ред. от 08 декабря 2008 г. № 916). В случае необходимости уполномоченный орган исполнительной власти должен быть вправе не только принимать меры по увеличению величины квоты, но и по ее уменьшению. Квота, установленная на текущий год, должна корректироваться для каждого субъекта Российской Федерации в нужном направлении и на нужную величину, в зависимости от ситуации.

Важнейшее значение имеет развитие и регулирование системы управления миграцией. Необходимо внедрять в практическую деятельность принципы организованного подбора и привлечения иностранной рабочей силы. В регионах России должны быть созданы органы и установлены связи с соответствующими структурами в странах-поставщиках иностранной рабочей силы, которые будут подбирать или готовить для нашей страны кадры с необходимыми профессией и квалификацией. В этом направлении особенно важным является развитие и правовое обеспечение использования потенциала негосударственных структур, специализирующихся на оказании услуг в сфере занятости. Они могли бы значительно повысить эффективность регулирования и направления потоков трудовой миграции по регионам Российской Федерации, которые испытывают потребность в дополнительных трудовых ресурсах.

Требуется повысить правовую защищенность иностранных работников и устранить из этой сферы незаконные и «серые» схемы. С учетом специфики предмета важную основу правового регулирования здесь составляют международно-правовые договоры и соглашения Российской Федерации. Здесь важное значение для укрепления интеграции в рамках Таможенного союза и Зоны свободной торговли сыграла бы ратификация Россией, упомянутой выше Конвенции о правовом статусе трудящихся-мигрантов и членов их семей государств – участников СНГ, которая с 21 февраля 2010 г. уже вступила в силу для Белоруссии и Казахстана. Принятие многостороннего унифицированного нормативного правового акта, каким является Конвенция, позволяет четче регулировать отношения, возникающие при перемещении трудовых мигрантов по территориям договаривающихся сторон, не создавая условий для ущемления права российских граждан на труд. В целях защиты национального рынка труда и обеспечения приоритетного права российских граждан на занятие вакантных рабочих мест в Конвенции предусмотрена статья, устанавливающая ограничения для трудящихся-мигрантов в отношении категорий работ по найму, рода занятий, доступа к оплачиваемой трудовой деятельности.

Очевидно, что затронутые выше проблемы не исчерпывают всего спектра трудностей, существующих в сфере миграции. Требуют разрешения и правового регулирования отдельные проблемы социального обеспечения трудовых мигрантов и членов их семей, иных иностранных граждан и лиц без гражданства, находящихся на территории Российской Федерации. По-прежнему остаются нерешенными вопросы правового обеспечения интеграции иммигрантов в России. Нельзя не согласиться с мнением исследователей, которые полагают, что без социально-культурной адаптации мигрантов из числа иностранных граждан трудно сохранить межнациональный мир и согласие, социальную безопасность в обществе. И потому необходимо уделять постоянное внимание формированию позитивного образа мигранта в сознании людей через систему образования, средства массовой информации и т. п. При этом особое внимание должно уделяться воспитанию в духе толерантности молодого поколения. Однако эта деятельность может быть эффективной только в том случае, если этот создаваемый образ будет подтверждаться практикой. Следовательно, не менее значимой является и другая сторона этой проблемы – повышение уровня знаний, в том числе и правовых, и общего культурного уровня въезжающих в нашу страну мигрантов. Представляется, что эта задача должна решаться совместными усилиями всех государств-участников интеграционных объединений на постсоветском пространстве.

В целом приходится констатировать, что ни одно государство мира не в состоянии решать проблемы, связанные с миграционными процессами, в одиночку. И потому в условиях глобализации международная координация и сотрудничество в миграционной сфере являются необходимыми для эффективного управления межгосударственными перемещениями населения.

notes

Примечания

1

Леманн Ж.-П. Близок ли закат свободной торговли? // Россия в глобальной политике. М., 2007. Т. 5. № 5, сентябрь-октябрь.

2

См.: Гилинский Я. И. Глобализация и девиантность в России. // В сб.: Глобализация, девиантность, социальный контроль. СПб., 2009. С. 149–229.

3

Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года. Утверждена распоряжением Правительства Российской Федерации от 17.11.2008 № 1662-Р. // СЗ РФ. 2008. № 47. Ст. 5489.

4

Дискуссию по этому поводу см.: Марченко М. Н. Государственный суверенитет: проблемы определения понятия и содержания // Правоведение. 2003. № 1. С. 190; Современное государство: политико-правовые и экономические исследования. М., 2010; Проект будущего для России. М., 2011.

5

Права человека и процессы глобализации современного мира / отв. ред. Е. А. Лукашева. М., 2007. С. 6.

6

Приводится по: Веселовский С. Я. Глобализация и новые контуры социальной политики. / В сб. обзоров и рефератов: Глобализация и социальная политика развитых стран. / РАН. ИНИОН. Центр науч. – информ. исслед. глобал. и регионал. проблем / отв. ред. и сост. Веселовский С. Я. М., 2008. С. 6.

7

Леманн Ж.-П. Близок ли закат свободной торговли? // Россия в глобальной политике. М., 2007. Т. 5. № 5, сентябрь-октябрь. С. 70–79.

8

Веселовский С. Я. Указ. соч. С. 7.

9

Кочетов Э. Г. Глобалистика: Теория, методология, практика. М., 2002. С. 27.

10

Там же. С. 480.

11

См.: Мунтян М. А., Урсул А. Д. Глобализация и устойчивое развитие. М., 2003. С. 6–7.

12

Ohmae Kenichi. The borderless world: power and strategy in the interlinked economy. N. Y., 1999.

13

Уткин А. И. Мировой порядок XXI в. М., 2002. С. 41.

14

См.: Глобализация и развитие законодательства: очерки / отв. ред. Тихомиров Ю. А., Пиголкин А. С. М., 2004. С. 128.

15

См. подробнее: Стратегия и проблемы устойчивого развития России в XXI веке / под ред. Гранберга А. Г., Данилова-Данильяна В. И., Циканова М. М., Шопхоева Е. С. М., 2002; Оксамытный В. В. Теория государства и права. М., 2004.; Глобализация и развитие законодательства: очерки / отв. ред. Тихомиров Ю. А., Пиголкин А. С. М., 2004. С. 128; Тихомиров Ю. А. Суверенитет в условиях глобализации // Право и политика. 2006. № 11.

16

Тихомиров Ю. А. Суверенитет в условиях глобализации // Право и политика. 2006. № 11.

17

Цит. по Бек У. Что такое глобализация? М., 2001, С. 179.

18

Хабермас Ю. Вовлечение другого. Очерки политической теории. СПб., 2001. С. 225–229.

19

См.: Оксамытный В. В. Теория государства и права. М., 2004.

20

См.: Тихомиров Ю. А. Государство: преемственность и новизна. М., 2011. С. 17.

21

См., напр.: Назаретян А. П. Цивилизационные кризисы в контексте Универсальной истории. М., 2004; Морен Э. К пропасти? СПб., 2011.

22

Термин «государство благосостояния» в узком смысле обозначает национальную сеть социального обеспечения, а в более широком – систему государственных программ, пособий и услуг, которые содействуют удовлетворению гражданами их социальных, экономических, образовательных, медицинских и иных потребностей, имеющих фундаментальное значение для поддержания стабильности общества.

23

См.: Cornia G. A., Court J. Inequality, growth and poverty in the era of liberalization and globalization: (Policy-focused brief drawing on UNU WIDER's research project rising income inequality and poverty reduction: Are the compatible? / Helsinki. 2001: http://www.wider.unu.edu; Cornia G. A., Kiiski S. Trends in income distribution in the post-World War II period //WIDER discussion paper. 2001 № 2001/89. http://www.wider.unu.edu

24

См. подробно: Кагарлицкий Б. Ю. Политология революции. М., 2007; Кларк Дж. Неустойчивые государства: Трансформация систем социального обеспечения // Журнал исследований социальной политики. Саратов. 2003. Т. 1. № 1; Мартин Г.-П., Шуманн Х. Западня глобализации. Атака на процветание и демократию. М., 2001; Peters J. A fine balance: Canadian unions confront globalization. Ottawa. 2002. Global social policy: International organizations and the future of welfare / Deacon B. et al. L.: Sage, 1997. XXVIII. и др.

25

Гилинский Я. И. Глобализация и девиантность в России // В сб.: Глобализация, девиантность, социальный контроль. СПб., 2009. С. 149–229.

26

Леманн Ж.-П. Близок ли закат свободной торговли? // Россия в глобальной политике. М., 2007. Т. 5. № 5, сентябрь-октябрь.

27

См.: Базылевич Т. Ф. Введение в психологию целостной индивидуальности. М., 1998.

28

См.: Вельяминов Г. М. Международное экономическое право и процесс. (Академический курс): учебник. М., 2004.

29

Таковыми, в частности, являются Китай и Индия, занимающие в мировой иерархии второе и пятое (по другим оценкам – третье и четвертое) места по объему ВВП, исчисленному на основе паритета покупательной способности. См.: Лунев С. И., Широков Г. К. Трансформации мировой системы и крупнейшие страны Евразии. М., 2001.

30

См. подробно: Maddison A. Monitoring the World Economy, 1820–1992. Paris. 1995.

31

Леманн Ж.-П. Близок ли закат свободной торговли? // Россия в глобальной политике. М., 2007. Т. 5. № 5, сентябрь-октябрь. С. 77.

32

Шумилов В. М. Международное право: учебник. М., 2010. С. 274.

33

Набиуллина Э. С. Тезисы выступления на конференции РСПП «Формирование Единого экономического пространства Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации: взаимодействие с бизнес-сообществом» // Официальный сайт Минэкономразвития России: http://www.economy.gov.ru/minec/press/news/doc20101116_04

34

См.: Курс международного права в 7 т. Т. 7. Международно-правовые формы интеграционных процессов в современном мире / Бардина М. П., Войтович С. А., Колосов Ю. М. и др. М., 1993. С. 8–16.

35

См.: Богданов А. А. Тектология. Всеобщая организационная наука. Т. 1–2. М., 2003.

36

См.: Садовский В. Н. Логико-методологический анализ «общей теории систем» Л. фон Барталанфи // Проблемы методологии системного исследования. М., 1970.

37

Наиболее последовательно изложил эту теорию американский биолог Новиков А. Б… См.: Novikoff A. B. The concept of integrative levels and biology // Science. 1945. Vol. 101, № 2618.

38

См.: Европейская интеграция, большая гуманистическая Европа и культура / под ред. Глухарева Л. И. М., 1999. С 46.

39

Гаврилов Ю. Н. Теоретические аспекты региональной интеграции / В сб.: Проблемы региональной интеграции: политические, экономические и культурные процессы / под общ. ред. Гаврилова Ю. Н., Терновой Л. О. М.:, 2007. С. 4.

40

Последним по времени примером тому служит расширяющийся кризис еврозоны, который, начавшись с финансового кризиса «кельтского тигра» – Ирландии, существенно осложнил финансовое положение не только таких проблемных стран, как Греция, Испания и Португалия, но и всего Европейского союза как надгосударственного интеграционного образования. В этих условиях на состоявшемся 8.12.2011 г. Саммите ЕС лидеры Франции и Германии открыто заявили о намерении продавить внесение существенных изменений в договор о ЕС, предполагающих ужесточение контроля за расходованием бюджетных средств и объемов госдолгов стран – членов ЕС, или же заключение нового договора между 17 странами зоны евро и всеми теми, кто пожелает присоединиться к этому союзу // РИА Новости, 09.12.2011.

41

Таковой, например, является Повестка дня на XXI в. для региона Балтийского моря, в реализации которой участвуют Дания, Германия, Исландия, Латвия, Литва, Норвегия, Польша, Эстония, Финляндия, Швеция, Европейский союз и северо-западная часть Российской Федерации, включающая в себя 6 из 83 субъектов Российской Федерации: Республику Карелия, г. Санкт-Петербург, Ленинградскую, Новгородскую, Псковскую и Калининградскую области. Целью указанного объединения было определено «…обеспечение сбалансированного решения социально-экономических задач и проблем сохранения благоприятной окружающей среды и природно-ресурсного потенциала в целях удовлетворения потребностей нынешнего и будущих поколений людей». См.: An Agenda 21 for the Baltic Sea Region – Baltic 21. Adopted at the 7th Ministerial Session of the Council of the Baltic Sea States, Nyborg, June 22–23, 1998 // Baltic 21 Series № 1/98.

42

Цит. по: Международная экономическая интеграция / под ред. проф. Ливенцева Н. Н. М.: 2006. С. 59–66.

43

Стоякин С. Г. Международная интеграция: понятие, виды, формы //Московский журнал международного права. 2004. № 3. С. 17–30.

44

Вельяминов Г. М. Международное экономическое право и процесс (Академический курс): учебник. М., 2004.

45

Максимова Л. М., Носкова И. Я. Международные экономические отношения. М., 1995. С.154.

46

См.: официальный сайт Всемирной торговой организации: http://www.wto.org

47

См. подробно: официальный сайт Минэкономразвития России: http://www.economy.gov.ru

48

Balassa B. The Theory of Economic Integration. London. 1962. P. 1.

49

См. подробно: Совет Экономической взаимопомощи: основные правовые проблемы. М., 1975 г.; Фаддеев Н. В. Совет Экономической Взаимопомощи. М., 1974. С. 123–183 и др.

50

Цит. по кн.: Международная экономическая интеграция. С. 34–35.

51

Mitrany D. A. Working Peace System. London, 1943. P. 10–15; Marks Gari, oth. Governance in the European Union. London, 1996. P. 5–7.

52

Euro-Politics: Institutions and Polisymaking in the European Community / Ed. by A. M. Sbargia. London, 1992. P. 110–112; Barnes P. M. The Enlarged European Union. London, 1995. P. 4–5.

53

Deutsch K. W. The Impact of Communications upon International Relations Theory // Said A. Theory of International Relations: The Crisis of Relevance. London, 1968. P. 143–145.

54

Доронина Н. Г. Унификация и гармонизация права в условиях международной интеграции // Журнал российского права. 1998. № 6.

55

См.: Курс международного права. С. 20.

56

См.: Талалаев А. Н. Право международных договоров. М., 1980. С. 99–104.

57

См.: Курс международного права. С. 26–27.

58

См.: Клюев П. А. Европейская интеграция и ее влияние на суверенитет государств – членов Европейского союза // Юридические науки. 2006. № 4. С. 22.

59

См.: Пастухова Н. Б. Международная интеграция и государственный суверенитет // Государство и право. 2006. № 10. С. 82–85.

60

См.: Lasok D., Bridge J. Introduction to the Law and Institutions of the European Communities. London, 1982. P. 33.

61

См.: Королев М. А. Наднациональность с точки зрения международного права // Московский журнал международного права. 1997. № 2. С. 3–20.

62

Колосов Ю. М. К вопросу о примате международного права. // Международное право в современном мире. М., 1991. С. 8.

63

Sobrino Heredia J. M. Integración y supranacionaliudad, soberanía y derecho comunitario en los países Andinos. Secretaría General de la Comunidad Andina y Programa de Cooperación Andina a Bolivia / PCAB. Lima-Perú, Julio 2001.

64

Мещерякова О. М. Понятие «наднациональность» и суверенитет государств – членов ЕС // Вестник РУДН. Серия «Юридические науки». 2007. № 3. С. 61.

65

Королев М. А. Наднациональность с точки зрения международного права // Московский журнал международного права. 1997. № 2. С. 5–6.

66

Королев М. А. Наднациональность с точки зрения международного права // Московский журнал международного права. 1997. № 2. С. 6.

67

Ушаков Н. А. Суверенитет и его воплощение во внутригосударственном и международном праве // Московский журнал международного права. 1994. № 2. С. 14.

68

Шибаева Е. А. К вопросу о наднациональном характере универсальных международных организаций//Московский журнал международного права. 1992. № 4. С. 45.

69

Малеев С. Н. Международное право в современном мире. М., 1991. С. 57.

70

См.: Лукашук И. И. Международное право. Общая часть. М., 2005. С. 13.

71

См.: Там же. С. 11.

72

Vazquez A. R. Soberania, supranacionalidad e integracion: la cuestion en los paises del Mercosur // http://www.juridicas.unam.mx

73

Restrepo F. U. El Derecho de la Integración en el Grupo Andino. Quito. 1990. P. 43.

74

Restrepo F. U. Op.cit. P. 40.

75

Далее в настоящем исследовании термины «коммунитарное право» и «интеграционное право» используются как синонимы.

76

См.: Богуславский М. М. Международное частное право. М., 2006. С. 52–53.

77

См.: Егоров А. В. Правовая интеграция и ее содержание // Государство и право. 2004. № 6. С. 74–84.

78

Егоров А. В. Там же. С. 74.

79

См.: Тихомиров Ю. А. Курс сравнительного правоведения. М., 1996. С. 75–76.

80

См.: Егоров А. В. Правовая интеграция и ее содержание // Государство и право. 2004. № 6. С. 74–84.

81

См.: Вельяминов Г. М. Международное экономическое право и процесс (академический курс): учебник. М., 2004.

82

Р. Давид для обозначения идентичности правового регулирования предложил использовать термин «униформизация». См.: René David. The Methods of Unification // American Journal of Comparative Law (1968). P. 21

83

Каширкина А. А., Морозов А. Н. Правовые аспекты интеграции на постсоветском пространстве в рамках ЕврАзЭС: проблемы и перспективы // Журнал российского права. 2010. № 2. С. 98.

84

Аналитический доклад «Итоги деятельности СНГ за 20 лет и задачи на перспективу»//Официальный сайт.

85

Решение Совета глав правительств СНГ «О Стратегии экономического развития Содружества Независимых Государств на период до 2020 года» (принято в г. Кишиневе 14.11.2008).

86

Вельяминов Г. М. Международное экономическое право и процесс. (академический курс): учебник. М., 2004.

87

Федеральный закон от 27.12.2002 № 184-ФЗ «О техническом регулировании» (ст. 2) трактует техническое регулирование как «правовое регулирование отношений в области установления, применения и исполнения обязательных требований к продукции или к продукции и связанным с требованиями к продукции процессам проектирования (включая изыскания), производства, строительства, монтажа, наладки, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации и утилизации, а также в области установления и применения на добровольной основе требований к продукции, процессам проектирования (включая изыскания), производства, строительства, монтажа, наладки, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации и утилизации, выполнению работ или оказанию услуг и правовое регулирование отношений в области оценки соответствия» // СЗ РФ. 2002. № 52 (ч. I). Ст. 5140.

88

См.: Калмыкова А. В. Сравнительный анализ систем технического регулирования России и стран СНГ/Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2010. № 4.

89

См.: Соглашение о создании Содружества Независимых Государств от 8 декабря 1991 г.//Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ «Содружество». 1992. № 1. С. 6; Устав Содружества Независимых Государств//Бюллетень международных договоров. 1994. № 1. С. 4.

90

См.: Лафитский В. И. Правовое пространство мира//В кн.: Международное право и национальное законодательство. М., 2009.

91

Василевич Г. А. Учредительные договоры и национальные конституции: опыт Европы и Содружества Независимых Государств//В кн.: Международное право и национальное законодательство. М., 2009. С. 344.

92

См.: официальный сайт Исполкома СНГ: http://www.cis.minsk.by/page.php?id=8926

93

См.: Моисеев Е. Г. Десятилетие Содружества. М., 2001. С. 283.

94

Бюллетень международных договоров. 1994. № 9. С. 10–18.

95

СПС «КонсультантПлюс»: http://www.consultant.ru

96

См. § 2 настоящей гл..

97

Кембаев Ж. М. Международная экономическая интеграция: разновидности и некоторые основные закономерности // Журнал российского права. 2008. № 10.

98

Как известно, 10.11.2011 в Женеве были завершены переговоры по присоединению Российской Федерации к ВТО. Рабочая группа, состоящая из 62 членов ВТО (ЕС как один), одобрила пакет документов российского присоединения. Пакет включает в себя Перечень обязательств по товарам, Перечень обязательств по услугам и Доклад Рабочей группы, содержащий описание российского торгового режима и системные обязательства, подтверждающие соответствие этого режима нормам ВТО. Данные документы, отражающие результаты двусторонних переговоров, проведенных Россией с 57 членами ВТО (по товарам) и 30 членами ВТО (по услугам), а также многосторонних переговоров по системным обязательствам, были внесены на рассмотрение Восьмой министерской конференции ВТО 15–17.12.2011. После утверждения пакета документов у Российской Федерации есть 220 дней для его ратификации // Официальный сайт ВТО: http://www.wto.org Протокол о присоединении Российской Федерации к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15.04.1994 ратифицирован Федеральным законом от 21.07.2012.

99

См.: Официальный сайт ВТО: http://www.wto.org/english/thewto_e/whatis_e/tif_e/org6_e.htm

100

См.: Официальный сайт Евразийского экономического сообщества: http://www.evrazes.com/print/docs/2

101

См.: Лабин Д. К. Международно-правовое обеспечение экономического регионализма // Государство и право. 2005. № 4. С. 63, 64.

102

Вишняков В. Г. Правовые проблемы становления Евразийского экономического сообщества // Журнал российского права. 2001. № 10.

103

См., также: Юртаева Е. А. На пути интеграции: Россия и Белоруссия // Международное публичное и частное право. 2001. № 3. С. 14.

104

Тихомиров Ю. А. Цели и формы государственно-правовой интеграции. В кн.: Правовое обеспечение межгосударственной интеграции: сборник статей/отв. ред. Ю. А. Тихомиров, В. И. Лафитский. М., 2005. С. 15.

105

В данном случае в категорию «национальное законодательство» мы включаем как законодательные акты, так и подзаконные нормативно-правовые акты.

106

Скурко Е. В. Глобальная и региональная торгово-экономическая интеграция: Эффективность правового регулирования. СПб., 2004. С. 36–39.

107

Черкасов Н. А. Доктрина развития Евразийского экономического сообщества в XXI веке // http://www.ipaeurasec.org/magazine/?data=012007_08

108

Трейвиш А. И. и Артоболевский С. С. определяют регионализацию как «структурирование процессов развития в пространстве, выделение в нем сообществ, различий и границ». См.: Трейвиш А. И., Артоболевский С. С. Введение: что такое регионализация и надо ли с ней бороться /В сб.: Регионализация в развитии России: географические процессы и проблемы. М., 2001. С. 5

109

Protocolo de Tegucigalpa a la Carta de la Organizacion de Estados Centroamericanos // URL: http://www.sica.int/busqueda/busqueda_basica.aspx?IdCat=&IdMod=3

110

Исключения из принципа приоритета содержатся в ст. 104 НАФТА для обязательств по некоторым соглашениям, касающихся эколого-правовых вопросов. Положения такого рода соглашений, указанных в ст. 104 НАФТА (напр., Базельской конвенции о трансграничном перемещении вредных отходов), превалируют над положениями НАФТА в случае противоречий между ними.

111

Теория государства и права / под общей ред. А. С. Пиголкина. М., 2003. С. 532.

112

Договор о Евразийской экономической комиссии от 18.11.2011. Ст. 3.

113

Вобликов В. Ю. Таможенная политика России и интеграционные процессы на постсоветском пространстве // Реформы и право. 2008. № 2.

114

Кембаев Ж. М. Международная экономическая интеграция; разновидности и некоторые основные закономерности // Журнал российского права. 2008. 10.

115

Официальный сайт Исполнительного комитета СНГ: http://www.cis.minsk.by/page.php?id=670

116

Одним из наиболее ярких примеров существующих в мире зон свободной торговли является Североамериканское соглашение о зоне свободной торговли (НАФТА). объединяющее США, Канаду и Мексику. Соответствующее Соглашение было заключено между указанными странами в 1992 г. и вступило в силу 1.01.1994. Это Соглашение явилось инструментом как для укрепления позиций участников, так и, как отмечают официально в США, для защиты их национальных интересов в условиях глобализации мировой экономики. На самом же деле США нередко навязывает иным странам участницам Соглашения свою волю, имея в виду, прежде всего, защиту интересов своих корпораций. Помимо общего Соглашения НАФТА в сентябре 1993 г. были заключены два дополнительных соглашения. В первом Североамериканском соглашении по сотрудничеству в сфере окружающей среды устанавливаются экологические стандарты, правила контроля за их соблюдением и порядок разрешения споров. Следующее соглашение – это Североамериканское соглашение по трудовому сотрудничеству, заключенное в 1994 г., имеющее целью, как отмечается официально, создание «новых возможностей для занятости и улучшения условий труда и жизненных стандартов», а также «защиты, усиления и развития прав трудящихся в рамках региона НАФТА».

117

Россия ратифицировала Договор Федеральным законом от 3.04.2012 № 21-ФЗ // Официальный сайт Президента Российской Федерации http://www.kremlin.ru

118

Регламент Экономического Суда Содружества Независимых Государств. Принят 10.07.1997 // СПС «КонсультантПлюс».

119

Экономический Суд СНГ в институциональной системе Содружества Независимых Государств – итоги деятельности и перспективы развития // Официальный сайт СНГ.

120

Understanding on rules and procedures governing the settlement of disputes, art. 3. Law and Practice of the World Trade Organization, Joseph F. Dennin // Booklet 2, March 1995. Oceana Publications, N. Y., L., Rome. Цит. по: Родин А. А. Разрешение международных споров в ВТО. Способы защиты интересов частных лиц // Юридический мир. 2007. № 7.

121

См. подробнее: Додин Е. В. Таможенный кодекс Таможенного союза (Евразийского экономического сообщества) // Митна Справа. 2010. № 1 (67). С. 18.

122

См.: Чмель Г. Н. Малая таможенная энциклопедия. М., 1997.

123

Договор ратифицирован Федеральным законом от 27.10.2008 № 187-ФЗ // СЗ РФ. 2008. № 44. Ст. 4993.

124

Договор о Евразийской экономической комиссии от 18.11.2011 г. Ст. 6.

125

Соглашение о Секретариате Комиссии Таможенного союза от 12.12.2008 г. // Справочная правовая система Консультант Плюс: http://www.consultant.ru

126

Бакаева О. Актуальные вопросы формирования правовой основы функционирования Таможенного союза // Право и экономика. 2010. № 5. С. 57.

127

Каширкина А. А., Морозов А. Н. Динамика интеграции государств – участников Евразийского экономического сообщества//Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2010. № 1(20). С.118.

128

См. подробно: Василевич Г. А. В: Международное право и национальное законодательство. М., 2009.

129

Бахин С. В. Международная составляющая правовой системы России // Правоведение. 2007. № 6.

130

Шайхутдинова Г. Р. Продвинутое сотрудничество в договоре, учреждающем Конституцию для Европы // Право и политика. 2007. № 4. С. 77.

131

Слюсарь Н. Б., Евдокимова И. А. Аспекты формирования таможенного союза Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации // Международное публичное и частное право. 2009. № 6. С. 7, 8.

132

СПС «КонсультантПлюс»: http://www.consultant.ru

133

Принят Решением Межгоссовета ЕврАзЭС от 9.12.2010 № 534. Российская Федерация ратифицировала указанный Договор Федеральным законом от 18.07.2011 № 233-ФЗ // СЗ РФ. 2011. № 30 (ч. I). Ст. 4581.

134

Суд Справедливости Андского Сообщества является постоянным судебным органом Андского Сообщества. ССАС был учрежден Договором 1979 г., начал функционировать как постоянный и независимый суд с 1984 г. Деятельность суда регламентируется Картахенским соглашением, Договором о создании ССАС и Статутом. ССАС наделен следующей компетенцией: обеспечивать соблюдение и исполнение принятых государствами-членами обязательств через механизм иска о неисполнении; подтверждать законность норм, которые составляют коммунитарный правопорядок через иски о недействительности; гарантировать единообразное применение и толкование норм коммунитарного права посредством досудебного (преюдициального) толкования; осуществлять контроль за исполнением обязанностей Советом министров иностранных дел, Комиссией Андского Сообщества, Генеральным секретариатом, которые на них налагает андский правопорядок через иски о бездействии; разрешать конфликты, которые могут возникнуть между органами андской системы интеграции и ее служащими и работниками посредством трудовых исков; урегулировать споры, возникающие из частных контрактов, заключенных на основе андского правопорядка, посредством процедуры арбитража.

135

Здесь имеются в виду не «типичные» трудовые споры, которые успешно разрешаются национальными судами, а трудовые споры, возникающие между международными служащими (лицами, работающими в качестве специалистов в органах ЕврАзЭС на основе заключаемых с ними трудовых контрактов) и органами и институтами ЕврАзЭС. Международно-правовой статус служащих ЕврАзЭС подтверждается в том числе следующей формулировкой: «Сотрудники органов ЕврАзЭС не вправе:…заниматься деятельностью, не совместимой с их статусом международных служащих, в частности, использовать свое служебное положение в интересах политических партий и объединений…» Положение о сотрудниках органов Евразийского экономического сообщества. Утверждено Решением Межгосударственного Совета Евразийского экономического сообщества от 31.05.2001 № 15 // СПС «КонсультантПлюс»: http://www.consultant.ru

136

Решение Межгоссовета ЕврАзЭС (Высшего органа Таможенного союза) на уровне глав правительств от 15.03.2011 № 75 «О формировании и организации деятельности Суда ЕврАзЭС» // Официальный сайт Комиссии Таможенного союза: http://www.tsouz.ru/MGS/MGS-14/Documents/P_75.pdf.

137

См.: Решение Межгоссовета ЕврАзЭС от 19.12.2011 № 584 «Об одобрении кандидатур на должности судей Суда ЕврАзЭС».

138

Кушнаренко И. А. Концепция устойчивого развития и перспективы государственности (философско-методологический анализ): автореф.: дис… д-ра филос. наук. М., 2001. С. 27.

139

Сигалов К. Е. Пространство и время – формы бытия политико-правовой материи // История государства и права. 2007. № 11.

140

Курдюмов С. П., Князева Е. Н. Структуры будущего: синергетика как методологическая основа футурологии / В сб.: Синергетическая парадигма. Нелинейное мышление в науке и искусстве. М., 2002. С. 113–115.

141

Путин В. В. Новый интеграционный проект для Евразии – будущее, которое рождается сегодня // Известия. 3 октября 2011 г.

142

См.: Тилле А. А. Время, пространство, закон. М., 1965.

143

См.: Поленина С. В. Теоретические проблемы системы советского законодательства. М., 1979.

144

См.: Карташов В. Н. Введение в общую теорию правовой системы общества. Ч. 2. Правотворческая практика, система и структура права: текст лекций. Ярославль, 1996. С. 52.

145

Решение Экономического совета СНГ от 13.03.2009 «О Концепции научно-информационного обеспечения программ и проектов государств-участников СНГ в инновационной сфере»//СПС КонсультантПлюс».

146

Приказ ФНС РФ от 17.12.2008 № ММ-3–6/665@ «Об утверждении Порядка ведения единого пространства доверия сертификатам ключей ЭЦП»// СПС КонсультантПлюс».

147

Федосеева Н. Н. Виртуальное пространство – новая сфера функционирования современного государства (теоретический аспект) // Информационное право. 2008. № 3.

148

Малахов В. С. Государство в условиях глобализации. М., 2007. С. 218.

149

Термином «микрогруппа» А. П. Назаретян обозначает «малую группу людей, построенную на личных контактах между всеми членами». См.: Назаретян А. П. Синергетика в гуманитарном знании: предварительные итоги.

150

См.: Назаретян А. П. Синергетика в гуманитарном знании: предварительные итоги.

151

См.: Тихомиров Ю. А. Суверенитет в условиях глобализации // Право и политика. 2006. № 11.

152

Бюллетень международных договоров. 2001. № 12. Российской Федерацией Договор был ратифицирован Федеральным законом от 22.05.2001 № 55-ФЗ и вступил в силу со 2.07.2001 // СЗ РФ. 2001. № 42. Ст. 3983.

153

Соглашение было ратифицировано Российской Федерацией Федеральным законом от 22.04.2004 № 22-ФЗ и вступило в силу для России 20.05.2004.

154

Более подробно вопросы миграции в условиях развития интеграционных процессов рассмотрены в гл. 3 настоящего исследования.

155

Цит. по: Вельяминов Г. М. Международное экогомическое право и процесс. (Академический курс): учебник. М., 2004.

156

См. подробно: Каширкина А. А., Морозов А. Н. Правовые аспекты интеграции на постсоветском пространстве в рамках ЕврАзЭС: проблемы и перспективы//Журнал российского права. 2010.№ 2.

157

См.: Бачило И. Л. Проблемы гармонизации в законодательстве // Журнал российского права. 2000. № 8.

158

Доронина Н. Г. Унификация и гармонизация права в условиях международной интеграции // Журнал российского права. 1998. № 6.

159

Ми.: Ипатов В. Д. Проблемы и перспективы гармонизации национальных законодательств на современном этапе. Евразийская интеграция: экономика, право, политика // Международный научно-аналитический журнал. 2010. № 8. С.143.

160

См. доклад «Евразийское экономическое сообщество: правовые проблемы формирования общего рынка и перспективы интеграции правовых систем». Евразийский научно-исследовательский центр. Екатеринбург, 17–19.05.2007.

161

См. подробнее: Ипатов В. Д. Проблемы и перспективы гармонизации национальных законодательств на современном этапе. Евразийская интеграция: экономика, право, политика // Международный научно-аналитический журнал. 2010. № 8. С.144.

162

Официальный сайт Межпарламентской Ассамблеи ЕврАзЭС: http://www.ipaeurasec.org/docs/?data=docs_3

163

В указанный документы внесены изменения в соответствии с Межгоссовета ЕврАзЭС от 28.10.2003 № 140.

164

Ведомости СНД и ВС РФ. 1991. № 51. Ст. 1798.

165

Право Европейского союза / Кашкин С. Ю. и др.; отв. ред. Кашкин С. Ю. М., 2008. С. 152–158; Право Европейского союза / под ред. Кашкина С. Ю. М., 2003. С. 426.

166

Право Европейского союза / С. Ю. Кашкин и др.; отв. ред. Кашкин С. Ю. М., 2008. С. 153.

167

Соглашение между Правительством РФ и Правительством Республики Беларусь о Таможенном союзе от 6.01.1995 // СЗ РФ. 1996. № 45. Ст. 5057; Соглашение стран СНГ о Таможенном союзе от 20.01.1995 // СЗ РФ. 2007. № 42. Ст. 4938.

168

Договор о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26.02.1999.

169

Договор о создании Единой таможенной территории и формировании Таможенного союза от 6.10.2007.

170

Статья 1 Договора о создании единой таможенной территории и формировании Таможенного союза от 6.10.2007.

171

Статья 2 ТК ТС // СЗ РФ. 2010. № 50. Ст. 6615.

172

В соответствии с решением Межгосударственного Совета ЕврАзЭС от 5.07.2010 № 48 Договор о ТК ТС, в рамках которого принят данный документ, вступил в силу с 6.07.2010 с учетом временных изъятий, установленных Протоколом от 5.07.2010. В Республике Казахстан и Российской Федерации данный Договор применяется с 1.07.2010 // СЗ РФ. 2010. № 50. Ст. 6615.

173

Договор принят Решением Межгосударственного Совета Евразийского экономического сообщества (высшего органа Таможенного союза) на уровне глав государств от 5.07.2010 г. № 50 // Официальный сайт Комиссии Таможенного союза 29.11.2011 г. http://www.tsouz.ru/

174

Официальный сайт Комиссии Таможенного союза: http://www.tsouz.ru/

175

Соглашение принято Решением Межгосударственного Совета Евразийского экономического сообщества (высшего органа Таможенного союза) на уровне глав государств от 5.07.2010 г. № 50 // Официальный сайт Комиссии Таможенного союза 29.11.2011 г. http://www.tsouz.ru/

176

СЗ РФ. 2011. № 50. Ст. 7351.

177

СЗ РФ. 2011. № 50. Ст. 7362.

178

Соглашение принято решением Межгосударственного Совета Евразийского экономического сообщества на уровне глав правительств от 21.05.2010 № 41 // Официальный сайт Комиссии Таможенного союза 29.11.2011. http://www.tsouz.ru/

179

Соглашение принято решением Межгосударственного Совета Евразийского экономического сообщества (высшего органа Таможенного союза) на уровне глав правительств от 21.05.2010 № 41 // Официальный сайт Комиссии Таможенного союза 29.11.2011. http://www.tsouz.ru/

180

Документ опубликован на официальном сайте Комиссии Таможенного союза http://www.tsouz.ru/. Ратифицирован Федеральным законом от 5.05.2011 № 60-ФЗ // СЗ РФ. 2011. № 15. Ст. 2033.

181

СЗ РФ. 2010. № 24. Ст. 2935. Соглашение ратифицировано Федеральным законом от 22.12.2008 № 253-ФЗ // СЗ РФ. 2008. № 52 (ч. I). Ст. 6208.

182

СЗ РФ. 2010. № 24. Ст. 2936. Ратифицирован Федеральным законом от 28.11.2009 № 288-ФЗ //СЗ РФ. 2009. № 48. Ст. 5738. В соответствии с решением Межгосударственного Совета ЕврАзЭС (высшего органа Таможенного союза) на уровне глав государств от 27.11.2009 № 18 (в ред. решения Высшего Евразийского экономического совета от 19.12.2011 № 17) данный документ вступил в силу с 1.01.2010. Срок его действия ограничен пятью годами.

183

Российская газета. 2009. № 227.

184

Решение Комиссии Таможенного союза от 18.11.2011 № 850 «О новой редакции единой Товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности Таможенного союза и Единого таможенного тарифа Таможенного союза» опубликовано на официальном сайте Комиссии Таможенного союза 29.11.2011 // http://www.tsouz.ru/

185

СЗ РФ. 2010. № 48. Ст. 6252.

186

Федеральный закон от 10.12.2003 № 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле» (в ред. от 6.12.2012 № 409-ФЗ) // СЗ РФ. 2003. № 50. Ст. 4859.

187

Закон Российской Федерации от 15.04.1993 № 4804–1 «О вывозе и ввозе культурных ценностей» (в ред. от 06 декабря 2011) // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 20. Ст. 718.

188

Федеральный закон от 8.12.2003 № 164-ФЗ «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности» (в ред. от 06.12.2011) // СЗ РФ. 2003. № 50. Ст. 4850.

189

Закон Российской Федерации от 21.05.1993 № 5003–1 «О таможенном тарифе» (в ред. от 06.12.2011) // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. № 23. Ст. 821.

190

См., напр.: Федеральный закон от 6.12.2011 № 409-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2011. № 50. Ст. 7351.

191

См.: Протокол от 16.04.2010 «О внесении изменений и дополнений в Договор о Таможенном кодексе таможенного союза от 27.11.2009» // Опубликован на официальном сайте Комиссии Таможенного союза // http://www.tsouz.ru Протокол ратифицирован Федеральным законом от 2.06.2010 № 113-ФЗ // СЗ РФ. 2010. № 23. Ст. 2795.

192

Опубликован на официальном сайте Комиссии Таможенного союза // http://www.tsouz.ru

193

См., напр.: Бакаева О. Ю. Особенности правовой регламентации отношений в рамках Таможенного союза: проблемы и решения // Юридический мир. 2011. № 4; Цидилина И. А. Международно-правовое регулирование отношений в рамках Таможенного союза Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации // Таможенное дело. 2011. № 2; Шохин А. С. К новым правилам игры // Российская газета. Федеральный выпуск. 2010. № 5128 (49).

194

Российская газета. 2009. № 227.

195

Решение Комиссии Таможенного союза от 17.08.2010 № 335 «О проблемных вопросах, связанных с функционированием единой таможенной территории, и практике реализации механизмов Таможенного союза». // СПС «КонсультантПлюс».

196

Гармонников С. Н. Пути повышения эффективности таможенного администрирования перемещаемых по взаимной торговле государств – членов Таможенного союза // Ученые записки Санкт-Петербургского имени В. Б. Бобкова филиала Российской таможенной академии. 2009. № 2 (34).

197

Международная конвенция об упрощении и гармонизации таможенных процедур от 18.05.1973 (в ред. Протокола от 26.06.1999) // СЗ РФ. 2011 № 32. Ст. 4810. Российская Федерация присоединилась к Конвенции Федеральным законом от 3.11.2010 № 279-ФЗ // СЗ РФ. 2010. № 45. Ст. 5744.

198

Согласно ч. 4 ст. 322 указанного Федерального закона до 1.01.2014 по выбору декларанта таможенное декларирование производится в письменной или электронной форме с использованием таможенной декларации.

199

Бакаева О. Ю. Особенности правовой регламентации отношений в рамках Таможенного союза: проблемы и решения // Юридический мир. 2011. № 4.

200

Цит. по: Ступников А. А. Применение информационных технологий в таможенном оформлении: реалии и перспективы // Право и экономика. 2011. № 8.

201

Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2004. № 19.

202

Закон Республики Казахстан от 7.01.2003 № 370-II «Об электронном документе и электронной цифровой подписи» // сайт Законодательство Казахстана on-line // http://www.pavlodar.com/zakon/info.html?dok=02676

203

Закон Кыргызской Республики от 17.07.2004 № 92 «Об электронном документе и электронной цифровой подписи».

204

Закон Украины от 22.05.2003 № 851-IV «Об электронных документах и электронном документообороте» (в ред. от 31.05.2005. № 2599-IV).

205

ГОСТ Р ИСО 15489–1–2007 «Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Управление документами. Общие требования».

206

Таковыми, в частности, являются: Соглашение о взаимной административной помощи таможенных органов государств – членов Таможенного союза от 21.05.2010 // СПС «КонсультантПлюс»; Соглашение о ведении таможенной статистики внешней и взаимной торговли товарами Таможенного союза от 25.01.2008 // Бюллетень международных договоров. 2010. № 2; Соглашение о применении информационных технологий при обмене электронными документами во внешней и взаимной торговле на единой таможенной территории Таможенного союза от 21.09.2010 // СПС «КонсультантПлюс»; Протокол о порядке передачи данных статистики внешней торговли и статистики взаимной торговли от 11.12.2009 // Справочная правовая система КонсультантПлюс: http://www.consultant.ru; Протокол о статусе Центра таможенной статистики Комиссии Таможенного союза от 11.12.2009 // ССП «Консультант Плюс».

207

Бюллетень международных договоров. 2011. № 3. В соответствии с решением Межгосударственного Совета ЕврАзЭС на уровне глав правительств от 21.05.2010 № 36 данный документ, а также изменения, внесенные в него Протоколом от 11.12.2009 г. вступил в силу с 1.07.2010 // Российская газета. 2010. № 135.

208

СЗ РФ. 2010 № 40. Ст. 4987. Протокол ратифицирован Федеральным законом от 19.05.2010 № 98-ФЗ // СЗ РФ. 2010, № 21. Ст. 2536.

209

СЗ РФ. 2010 № 4 Cт. 4983. Протокол ратифицирован Федеральным законом от 19.05.2010 № 94-ФЗ // СЗ РФ. 2010. № 21. Ст. 2532.

210

Соглашение ратифицировано Федеральным законом от 22 декабря 2008 № 254-ФЗ // СЗ РФ. 2008. № 52 (ч. I). Ст. 6209.

211

Официальный сайт Министерства финансов Республики Казахстан: http://www.minfin.kz

212

Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь от 7.01.2010 № 4. 2/1623.

213

СЗ РФ. 2000. № 32. Ст. 3340.

214

Приводится по: Трошкина Т. Н. Соотношение экономических и административных методов государственного регулирования внешнеторговой деятельности в Российской Федерации // СПС «КонсультантПлюс».

215

Матвиенко Г. В. Нетарифные меры и режимные льготы в таможенном праве // Финансовое право. 2008. № 9.

216

Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1993. № 31. Ст. 1224. С момента вступления в силу ТК ТС нормы Таможенного кодекса РФ применяются в части, не противоречащей ТК ТС.

217

См.: Бакаева О. Ю., Галицкая Н. В. Международно-правовые основы нетарифного регулирования внешнеторговой деятельности // Международное публичное и частное право. 2005. № 5.

218

СЗ РФ. 2003. № 50. Ст. 4850.

219

См.: Трошкина Т. Н. Соотношение экономических и административных методов государственного регулирования внешнеторговой деятельности в Российской Федерации // СПС «КонсультантПлюс». Она же. Система мер нетарифного регулирования международной торговли: понятие и сущность // Налоги. 2009. № 4.

220

Приводится по: Щербина Г. П., Свинухов В. Г. Классификация мер нетарифного регулирования внешнеторговой деятельности России // Право и экономика. 2001. № 8, 9.

221

СЗ РФ. 2000. № 14. Ст. 1431. Соглашение ратифицировано Федеральным законом от 6.01.1999 № 15-ФЗ // СЗ РФ. 1999. № 2. Ст. 242.

222

Соглашение ратифицировано Федеральным законом от 22.12.2008 № 255-ФЗ // СЗ РФ. 2008. № 52 (ч. I). Ст. 6210.

223

Соглашение ратифицировано Федеральным законом от 28.11.2009 № 304-ФЗ // СЗ РФ. 2009. № 48. Ст. 5754.

224

Таможенный вестник. 2009. № 24

225

См.: Таскаева С. В. К вопросу о применении антидемпинговых пошлин во внешней торговле России и Китая // Таможенное дело. 2010. № 2.

226

Treaty Series. Volume 1868. N. Y. 1998. P. 201–225.

227

The results of the Uruguay Round of Multilateral Trade Negotiations. Geneva. 1994. P. 485.

228

См.: Bermann G. A., Davey W. J., Fox E. M. 1998. Supplement to Cases and Materials on European Community Law. 1998. P. 213.

229

СЗ РФ. 2010 г. № 42. Ст. 5299. Соглашение ратифицировано Федеральным законом от 22.12.2008 № 252-ФЗ.

230

Бюллетень международных договоров. 2011. № 6. С. 10–17.

231

Соглашение по техническим барьерам в Зоне свободной торговли от 20.06.2000 года // Содружество. Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ. № 2(35). С. 55–65.

232

Regulation (EC) № 1907/2006 of the European Parliament and of the Council// Official Journal of the European Union. L. 396.

233

Приводится по материалам сайта поддержки российских экспортеров REACH.RU: http://reach.ru/novosti-reach/all-news/25attention

234

Концепция технического регулирования в государствах – участниках Содружества Независимых Государств. Принята Межпарламентской Ассамблеей государств – участников Содружества Независимых Государств в г. Санкт-Петербурге 3.12.2009.

235

См.: Протокол Совещания представителей органов отраслевого сотрудничества СНГ по вопросу обеспечения гармонизации технических регламентов государств Содружества от 22.04.2010 г.

236

Немаловажное значение с точки зрения разработки технических регламентов и в целом формирования системы технического регулирования ЕврАзЭС имеют и рекомендации по типовой структуре технического регламента Евразийского экономического сообщества, принятые решением Межгосударственного совета ЕврАзЭС от 27.10.2006 № 321. Несмотря на то что указанные рекомендации Межгосударственного совета ЕврАзЭС не обладают юридической силой, они охватывают основные содержательные характеристики технического регламента ЕврАзЭС и могут быть использованы для разработки проектов указанных международных правовых актов.

237

Соглашение о проведении согласованной политики в области технического регулирования, санитарных и фитосанитарных мер (п. 3 ст. 5) в качестве такой процедуры называет ратификацию международного договора о принятии технического регламента ЕврАзЭС.

238

Стратегия развития единой системы технического регулирования, применения санитарных, ветеринарных и фитосанитарных мер Таможенного союза на 2011–2015 гг. Одобрена решением Комиссии Таможенного союза от 2.03.2011 № 562, официально опубликованным на сайте Комиссии Таможенного союза 09.03.2011 http://www.tsouz.ru/

239

СЗ РФ. 2010 № 40. Ст. 4986. Соглашение ратифицировано Федеральным законом от 19.05.2010 № 97-ФЗ // СЗ РФ. 2010. № 21. Ст. 2535.

240

Еще раз отметим, что с момента вступления в силу технических регламентов Таможенного союза действие технических регламентов, принятых национальными правовыми актами государств – членов Таможенного союза и устанавливающих требования к тем же объектам технического регулирования, что и технические регламенты Таможенного союза, приостанавливается или прекращается.

241

СЗ РФ. 2002. № 52 (ч. I). Ст. 5140

242

Например, ст. 16 Закона Республики Беларусь от 5.01.2004 № 262-З «О техническом нормировании и стандартизации»; ст. 19 Закона Республики Казахстан от 9.11.2004 № 603-II «О техническом регулировании» и т. д.

243

СЗ РФ. 2010. № 1. Ст. 6

244

См. подробно: Регистрация субъектов предпринимательской деятельности: Россия и СНГ / отв. ред. Заслуженный юрист России, д-р юрид. наук Р. А. Адельханян. М., 2012. С. 149–171.

245

СЗ РФ. 2010. № 43. Ст. 5534.

246

СЗ РФ. 2011. № 5. Ст. 709.

247

Концепцией формирования Единой национальной системы аккредитации в Российской Федерации признается целесообразным сохранение в существующем виде ведомственных систем обязательной сертификации Министерства обороны Российской Федерации, Службы внешней разведки Российской Федерации, Федеральной службы безопасности Российской Федерации, Федеральной службы по техническому и экспортному контролю, Федерального космического агентства и Государственной корпорации по атомной энергии «Росатом», на которые распространяется действие ст. 5 Федерального закона «О техническом регулировании», а также системы, созданные в соответствии с международными обязательствами Российской Федерации (авиационная техника и объекты гражданской авиации, морские и речные гражданские суда).

248

Ст. 31.1 Закона № 184-ФЗ (в ред. от 21.07.2011 № 255-ФЗ).

249

СПС «КонсультантПлюс»: http://www.consultant.ru

250

В настоящее время ведение реестров зарегистрированных деклараций о соответствии и Единого реестра выданных сертификатов соответствия осуществляется Федеральным агентством по техническому регулированию и метрологии. В соответствии с постановлением Правительства РФ от 5.06.2008 № 438 (ред. от 10.03.2009 г.) Министерство промышленности и торговли Российской Федерации определяет порядок формирования и ведения Единого реестра деклараций о соответствии, предоставления содержащихся в указанном реестре сведений, а также определяет порядок регистрации деклараций о соответствии. Постановлением Правительства Российской Федерации от 25.12.2008 № 1028 утверждено Положение о формировании и ведении Единого реестра деклараций о соответствии, регистрации деклараций о соответствии, предоставлении содержащихся в указанном реестре сведений и об оплате за предоставление таких сведений. Постановлением Правительства Российской Федерации от 10 апреля 2006 № 201 (в ред. от 7.06.2008) определены Порядок формирования и ведения Единого реестра сертификатов соответствия, а также порядок предоставления содержащихся в указанном реестре сведений и оплаты за предоставление таких сведений. Указанный реестр также ведется Федеральным агентством по техническому регулированию и метрологии.

251

В то же время собственно сертификация продукции и процессов ее производства и обращения будет осуществляться органами по сертификации – юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем // Ст. 2, 25, 26 Закона № 184-ФЗ.

252

Ведомости Парламента Республики Казахстан. 2001. № 5–6. Ст.24.

253

В соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 9.03.2004 № 314 «О системе и структуре федеральных органов исполнительной власти» (с последующими изменениями и дополнениями) в настоящее время функции нормотворчества закреплены в основном за федеральными министерствами. Федеральные агентства и федеральные службы вправе издавать правовые акты преимущественно индивидуального характера.

254

СЗ РФ. 2008. № 47. Ст. 5431.

255

Постановление Правительства Российской Федерации от 24.02.2009 № 163 «Об аккредитации органов по сертификации и испытательных лабораторий (центров), выполняющих работы по подтверждению соответствия» // СЗ РФ. 2009. № 10. Ст. 1221

256

Постановление Правительства Российской Федерации от 17.10.2011 № 845 «О Федеральной службе по аккредитации» // СЗ РФ. 2011. № 43. Ст. 6079.

257

Постановление Правительства Российской Федерации от 17.10.2009 № 822 «Об утверждении Положения об особенностях стандартизации оборонной продукции (работ, услуг), поставляемой по государственному оборонному заказу, продукции (работ, услуг), используемой в целях защиты сведений, составляющих государственную тайну или относимых к охраняемой в соответствии с законодательством Российской Федерации иной информации ограниченного доступа, продукции (работ, услуг), сведения о которой составляют государственную тайну, а также процессов проектирования (включая изыскания), производства, строительства, монтажа, наладки, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации, утилизации и захоронения указанной продукции» // СЗ РФ. 2009. № 43. Ст. 5072; постановление Правительства Российской Федерации от 21.03.2010 № 266 «Об особенностях оценки соответствия продукции (работ, услуг), используемой в целях защиты сведений, составляющих государственную тайну или относимых к охраняемой в соответствии с законодательством Российской Федерации иной информации ограниченного доступа, и продукции (работ, услуг), сведения о которой составляют государственную тайну, предназначенной для эксплуатации в загранучреждениях Российской Федерации, а также процессов ее проектирования (включая изыскания), производства, строительства, монтажа, наладки, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации, утилизации и захоронения, об особенностях аккредитации органов по сертификации и испытательных лабораторий (центров), выполняющих работы по подтверждению соответствия указанной продукции (работ, услуг), и о внесении изменения в Положение о сертификации средств защиты информации» // СЗ РФ. 2010. № 18. ст. 2238.

258

Постановление Правительства Российской Федерации от 19.11.2008 № 858 «О порядке разработки и утверждения сводов правил» // СЗ РФ. 2008. № 48. Ст. 5608.

259

СЗ РФ. 2008. № 30 (ч. II). Ст. 3616.

260

См. напр.: приказ Ростехнадзора от 23.03.2008 № 261 «Об утверждении Порядка проведения технического расследования причин аварий и инцидентов на объектах, поднадзорных Федеральной службе по экологическому, технологическому и атомному надзору» // Российская газета. 2008. № 119. Документ утратил силу в связи с изданием Приказа Минприроды России от 30.06.2009 № 191, вступившего в силу по истечении 10 дней после дня официального опубликования (опубликован в «Бюллетене нормативных актов федеральных органов исполнительной власти» – 02.11.2009), которое также утратило силу в связи с тем, что постановлением Правительства Российской Федерации от 13.09.2010 № 717 полномочие по принятию нормативных правовых актов по проведению технического расследования причин аварий, инцидентов и случаев утраты взрывчатых материалов промышленного назначения передано Федеральной службе по экологическому, технологическому и атомному надзору // СЗ РФ. 2010, № 38/ Ст. 4835.

261

Федеральные законы от 22.12.2008 № 268-ФЗ «Технический регламент на табачную продукцию» // СЗ РФ. 2008. № 52 (ч. I). Ст. 6223; от 27.10.2008 № 178-ФЗ «Технический регламент на соковую продукцию из фруктов и овощей» // СЗ РФ. 2008, № 44. Ст. 4984. Решением Комиссии Таможенного союза от 09.12.2011 № 882 утвержден технический регламент Таможенного союза «Технический регламент на соковую продукцию из фруктов и овощей» (ТР ТС 023/2011), вступающий в силу с 1.07.2013. В соответствии с п. 3 ст. 5 Соглашения от 18.11.2010 со дня вступления в силу технического регламента Таможенного союза на территории Российской Федерации обязательные требования, установленные российским техническим регламентом применяться не будут); от 22.07.2008 № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности» // СЗ РФ. 2008. № 30 (ч. I). Ст. 3579; от 24.06.2008. № 90-ФЗ «Технический регламент на масложировую продукцию» // СЗ РФ. 2008. № 26. Ст. 3009. (Решением Комиссии Таможенного союза от 09.12.2011 № 883 утвержден технический регламент Таможенного союза «Технический регламент на масложировую продукцию» (ТР ТС 024/2011). вступающий в силу в силу с 1.07.2013. В соответствии с п. 3 ст. 5 Соглашения от 18.11.2010 со дня вступления в силу технического регламента Таможенного союза на территории Российской Федерации обязательные требования, установленные российским техническим регламентом применяться не будут); от 12.06.2008 № 88-ФЗ «Технический регламент на молоко и молочную продукцию» // СЗ РФ. 2008. № 24. Ст. 2801; от 30.12.2009 № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений» // СЗ РФ. 2010. № 1. Ст. 5; от 27.12.2009 № 347-ФЗ «Технический регламент о безопасности низковольтного оборудования» // СЗ РФ. 2009. № 52 (ч. I). Ст. 6423 (Решением Комиссии Таможенного союза от 16.08.2011 № 768 утвержден технический регламент Таможенного союза «О безопасности пиротехнических изделий» (ТР ТС 006/2011), вступающий в силу с 15.02.2013. В соответствии с п. 3 ст. 5 Соглашения от 18.11.2010 со дня вступления в силу технического регламента Таможенного союза на территориях стран – участников Таможенного союза не применяются соответствующие обязательные требования, установленные законодательствами сторон. В связи с этим действие данного документа приостановлено с 31.12.2010 по 1.01.2014 Федеральным законом от 28.12.2010 № 410-ФЗ // СЗ РФ. 2011. № 1. Ст. 22).

262

СЗ РФ. 2000. № 2. Ст.150.

263

СЗ РФ. 1994. № 35. Ст. 3649.

264

СЗ РФ. 1997. № 30. Ст. 3589.

265

СЗ РФ. 2009. № 45. Ст. 5265.

266

Как известно, Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, учреждающее партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и Европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой, от 24.06.1994 устанавливает, что целями партнерства являются: содействие торговле, инвестициям и гармоничным экономическим отношениям между Сторонами, создание необходимых условий для учреждения в будущем зоны свободной торговли между Россией и Сообществом. Кроме того, ст. 55 Соглашения «Сотрудничество в области законодательства» в числе прочего, предусматривает сближение технических норм и стандартов. Таким образом, использование документов Европейского Союза в области технического регулирования, возможность которого предусмотрена нормами Закона № 385-ФЗ, будет способствовать реализации указанного Соглашения, а также устранит пробелы в российском законодательстве, пока не будут выработаны соответствующие национальные технические регламенты или технические регламенты ЕврАзЭС.

В то же время следует отметить, что истоки реформы технического регулирования в Европейском союзе, влияющие на современное состояние технического регулирования в ЕС, существенно отличаются от факторов, предопределивших необходимость проведения реформы технического регулирования в Российской Федерации. Это необходимо учитывать при сближении российского законодательства с европейскими стандартами.

267

СЗ РФ. 2010. № 1. Ст. 5.

268

Согласно указанному Федеральному закону под региональными стандартами и сводами правил понимаются стандарты и своды правил, принятые региональной организацией по стандартизации, т. е. организацией, членами (участниками) которой являются национальные органы (организации) по стандартизации государств, входящих в один географический регион мира и (или) группу стран, находящихся в соответствии с международными договорами в процессе экономической интеграции.

269

См.: Лукьянова В. Ю. Технический регламент в системе российского законодательства. М., 2009; Техническое регулирование: правовые аспекты: научно-практическое пособие / отв. ред.: д.ю.н. Тихомиров Ю. А., Саламатов В. Ю. М., 2010; Калмыкова А. В., Каширкина А. А., Лукьянова В. Ю., Морозов А. Н. Система правовых актов в сфере технического регулирования в условиях формирования Единого экономического пространства // Журнал российского права. 2011. № 6. С. 88–100.

270

Калмыкова А. В. Границы технического регулирования в условиях формирования Единого экономического пространства и Таможенного союза // Границы правового регулирования. Научно-практическое пособие. М., 2011.

271

Глобалистика: Энциклопедия. М., 2003. С. 723.

272

СЗ РФ. 2010 № 33. Ст. 4399. Соглашение ратифицировано Федеральным законом от 28.11.2009 № 300-ФЗ // Российская газета. 2.12.2009.

273

СЗ РФ. 2010. № 1. Ст. 2.

274

Торговая группа «Auchan» создана в 1961 г. Жераром Мюлье. Состоит более чем из 1,2 тысячи магазинов в 13 странах. Оборот компании в 2008 году составил 39,5 млрд евро. На российском рынке «Auchan» работает с 2002 года, и по данным на июнь 2010 г. управляет 25 гипермаркетами «Ашан», 13 гипермаркетами формата «Ашан Сити», двумя магазинами «Ашан Сад» и двумя гипермаркетами «Радуга».

275

Компания «ATAC» включает в себя сети супермаркетов «Атак» и «Simply Market», является самостоятельной структурой, входит в группу «Auchan». Компания развивается во Франции, Италии, Испании, Польше, России. Общий годовой оборот составляет 6,6 миллиарда евро, из него 54 % компания делает за пределами Франции. «ATAC» составляет 17 % товарооборота группы «Auchan». «Auchan group» планирует к 2015 году увеличить число супермаркетов «Атак» в Российской Федерации в пять раз – до 200 магазинов.

276

См. напр.: Соглашение о принципах формирования общего транспортного пространства и взаимодействия государств-участников Содружества Независимых Государств в области транспортной политики от 9 октября 1997 // Содружество. Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ. 1997. № 3. С. 38–42; Соглашение о согласованном развитии международных транспортных коридоров, проходящих по территории государств – участников СНГ от 20.11.2009 // Бюллетень международных договоров. 2011. № 4. С. 13–18; Соглашение о проведении согласованной политики по формированию и развитию транспортных коридоров Евразийского экономического сообщества от 24.03.2005 // Бюллетень международных договоров. 2008. № 8. С. 3–6 и др.

277

Соглашение ратифицировано Федеральным законом от 11.07.2011 № 177-ФЗ // СЗ РФ. 2011. № 29. Ст. 4268.

278

Иллюстративный перечень мер государственной поддержки сельского хозяйства, в наибольшей степени оказывающих искажающее воздействие на торговлю, приведен в Приложении 4 к Соглашению.

279

Для России, в частности, это означает разрешенный уровень поддержки в размере 9 млрд долларов США (что более чем в 2 раза превышает уровень, который был бы разрешен России в соответствии со стандартными правилами). Затем разрешенный уровень поддержки будет постепенно сокращаться, а с 2018 г. – будет «связан» на нынешнем уровне. Кроме того, Россия подтвердила, что после присоединения к ВТО (как и в настоящее время) не будут использоваться экспортные субсидии в сельском хозяйстве. См.: официальный сайт Минэкономразвития России http://www.economy.gov.ru

280

СЗ РФ. 2007. № 1 (1 ч.). Ст. 27.

281

Федеральный закон от 06.10.1999 № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» (в ред. от 28.12.2010 № 406-ФЗ). Ст. 26.3 // СЗ РФ. 1999. № 42. Ст. 5005.

282

Статья 26.3 Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации».

283

См.: Комендантов С. В. Проблемы законодательного обеспечения вступления Российской Федерации во Всемирную торговую организацию // Международное публичное и частное право. 2005. № 4.

284

Вопросы формирования на постсоветском пространстве единого финансового рынка рассматриваются в кн.: Международно-правовые аспекты реализации интересов Российской Федерации в связи с формированием Единого экономического пространства: науч. изд. М., 2012.

285

Справочная правовая система // СПС «КонсультантПлюс»: http://www.consultant.ru. Соглашение ратифицировано Федеральным законом от 11.07.2011 № 175-ФЗ. // СЗ РФ. 2011. № 29. Ст. 4266.

286

См.: Ильин Ю. Д. Лекции по истории и праву Европейского союза. М., 2002.

287

Декларация о Евразийской экономической интеграции. Принята Президентами Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации 18.11.2011 // СПС «КонсультантПлюс».

288

Павленко Ю. Г. Некоторые уроки и перспективы экономического сотрудничества стран СНГ // Интернет-портал СНГ: http://www.e-cis.info/page.php?id=2714

289

Содружество: информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ. 1998. № 1. С. 20–25.

290

Как указывают Карро Д. и Жюйар П. «согласно традиционной и наиболее часто употребляемой терминологии международная торговля подразделяется на две части, имея в виду, что предметом международных коммерческих сделок являются либо материальные блага или товары (это торговля видимая), либо услуги (это торговля невидимая)…» (Карро Д., Жюйар П. Международное экономическое право: учебник/ пер. с франц. Серебрянниковой В. П., Шумилова В. М. М., 2001. С. 263.

291

http://www.wto.org

292

В которые входят транспорт, строительство, туризм, страхование, лицензионные выплаты, а также финансовые, коммуникационные, компьютерные и информационные услуги.

293

http://www.wto.org/english/res_e/statis_e/its2010_e/its10_trade_category_e.pdf

294

См.: Шумилов В. М. Международное экономическое право: учебник для магистров. 5-е изд. перераб. и доп. М., 2011. С. 418.

295

См.: Предприятие на внешних рынках: Внешнеторговое дело: учебник/ под ред. С. И. Долгова, И. И. Кретова. М., 1997. С. 192.

296

См.: Долгов С. И. Глобализация экономики: новое слово или новое явление? М., 1998. С. 92.

297

Карро Д., Жюйар П. Международное экономическое право: учебник/ Пер. с франц. Серебрянниковой В. П., Шумилова В. М. М., С. 263.

298

Шумилов В. М. Международное экономическое право: учебник для магистров. 5-е изд., перераб. и доп. М., 2011. С. 418.

299

Шумилов В. М. Международное экономическое право: учебник для магистров. 5-е изд., перераб. и доп. – М., 2011. С. 419. О торговой политике ЕС в области торговли услугами см. также: Исаченко Т. М. Торговая политика Европейского Союза / Исаченко Т. М.; Гос. ун-т Высшая школа экономики. М., 2010. С. 258–269.

300

Статья 62: «Государства-члены не будут вводить новых ограничений на свободу предоставления услуг, которая уже фактически существует к моменту вступления в силу настоящего Договора, если в нем не предусмотрено иное».

301

Статья 59: «В рамках нижеизложенных положений, ограничения на свободное предоставление услуг в Сообществе подлежат постепенной отмене в течение переходного периода для граждан государств-членов, обосновавшихся в государстве-члене Сообщества, ином, чем то, гражданину которого предоставляются услуги».

302

Пункт 1 ст. 106: «Каждое государство-член обязуется разрешить в валюте того государства-члена, где проживает кредитор или получатель, любые платежи, связанные с движением товаров, услуг и капиталов, а также перевод капиталов и заработков, в той мере, в какой либерализовано, во исполнение настоящего Договора, движение товаров, услуг, капиталов и лиц между государствами-членами».

303

Текст на русском языке см.: http://eulaw.edu.ru/documents/legislation/svob_peredv/directive_services_2006–123.htm

304

Нормативные документы доступны по следующей ссылке: http://www.nafta-sec-alena.org/en/view.aspx?x=206

305

Article 102: Objectives «1. The objectives of this Agreement, as elaborated more specifically through its principles and rules, including national treatment, most-favored-nation treatment and transparency, are to: a) eliminate barriers to trade in, and facilitate the cross-border movement of, goods and services between the territories of the Parties…» (http://www.nafta-sec-alena.org/en/view.aspx?x=343&mtpiID=ALL).

306

http://www.nafta-sec-alena.org/en/view.aspx?x=343&mtpiID=ALL

307

Экономика США: учебник для вузов/под ред. Супяна В. Б. СПб., 2003. С. 573.

308

Долгов С. И. приводит такие цифры, показывающие значение торговли в международном обороте: «с 1980 по 1997 г. международная торговля услугами росла вдвое быстрее, чем торговля товарами – почти на 9 % ежегодно, а в 1995 г. на нее пришлась почти четвертая часть мировой торговли» (Долгов С. И. Глобализация экономики: новое слово или новое явление? М., 1998. С. 92).

309

Это не означает, что ранее не предпринимались попытки регулирования международной торговли услугами в рамках универсального документа. Шумилов В. М. отмечает, что уже в ГАТТ 1947 была одна статья – IV («Special Provisions relating to Cinematograph Films»), имевшая отношение правда только к одной услуге демонстрации кинофильмов (См.: Шумилов В. М. Международное экономическое право: учебник для магистров. 5-е изд., перераб. и доп. М., 2011. С. 419.–420).

Вот что пишет по этому вопросу И. В. Зенкин: «Генеральное соглашение по тарифам и торговле 1947 г. не затрагивало сектора услуг. Вопросами либерализации международной торговли услугами после Второй мировой войны занималась Европейская организация экономического сотрудничества – ЕОЭС (деятельность которой в настоящее время продолжает Организация экономического сотрудничества и развития – ОЭСР). В рамках ЕОЭС в 1951 г. был принят Кодекс либерализации текущих невидимых операций. В 1961 г. Совет ОЭСР активизировал данный Кодекс, приняв по нему формальное решение, а затем дополнив его. В Кодексе нашли отражения основные направления либерализации торговли услугами» (Зенкин И. И. Право Всемирной торговой организации: учеб. пособ. М., 2003. С. 122). Описание такой работы по кодификации положений о торговле услугами встречаем и у Карро Д. и Жюйара П.: (Карро Д., Жюйар П. С. 267–268).

310

Уругвайский раунд переговоров (The Uruguay Round) – многосторонние торговые переговоры на межправительственном уровне, начало которых положила встреча министров стран – членов ГАТТ в Уругвае (Punta del Este) 15–20.09.1986. Министерская декларация от 20.09.1986 призывала к дальнейшему совершенствованию многосторонней торговли. Как отмечается на сайте ВТО относительной этой встречи министров: «They eventually accepted a negotiating agenda that covered virtually every outstanding trade policy issue. The talks were going to extend the trading system into several new areas, notably trade in services and intellectual property, and to reform trade in the sensitive sectors of agriculture and textiles. All the original GATT articles were up for review. It was the biggest negotiating mandate on trade ever agreed, and the ministers gave themselves four years to complete it» (http://www.wto.org/english/ thewto_e/whatis_e/tif_e/fact5_e.htm).

Раунд завершился в декабре 1993 г. в Женеве, формально документы по этому раунду были подписаны в апреле 1994 г. в Марокко (Марракеше). В частности, была подписана декларация (Marrakesh Declaration of 15 April 1994 (http://www.wto.org/english/docs_e/legal_e/marrakesh_decl_e.pdf)), Заключительный акт (FINAL ACT EMBODYING THE RESULTS OF THE URUGUAY ROUND OF MULTILATERAL TRADE NEGOTIATIONS (http://www.wto.org/english/docs_e/legal_e/03-fa.pdf)), открывший возможность для подписания Соглашения об учреждении ВТО (Agreement Establishing the WTO) (http://www.wto.org/english/docs_e/legal_e/04-wto.pdf).

311

Текст соглашения на английском языке доступен на сайте ВТО: http://www.wto.org/english/docs_e/legal_e/26-gats.pdf. Также по этому вопросу см. следующую литературу: Дюмулен И. И. Всемирная торговая организация. М., 2003; Он же. Международная торговля услугами. М., 2003; Зенкин И. И. Право всемирной торговой организации: учеб. пособ. М., 2003; Рубинштейн Т. Б. ВТО: практический аспект. М., 2004.

312

Авдокушин Е. Ф. Международные экономические отношения: учебник. М., 1999. С. 84–85.

313

Предприятие на внешних рынках: Внешнеторговое дело / под ред. Долгова С. И., Кретова И. И. С. 196.

314

См.: Распоряжение Правительства РФ от 13.12.2011 № 2231-р «О подписании протокола о присоединении Российской Федерации к Всемирной торговой организации» // СЗ РФ. 2011. № 52. Ст. 7588.

315

Данным постановлением Минэкономразвития России (с другими федеральными органами исполнительной власти) было поручено проводить переговоры с представителями правительств иностранных государств о заключении межправительственных соглашений о поощрении и взаимной защите капиталовложений, руководствуясь типовым соглашением, и по достижении договоренности представлять Правительству Российской Федерации согласованные проекты соглашений и предложения об их подписании от имени Правительства Российской Федерации.

316

Указанные статьи посвящены соответственно экспроприации, возмещению ущерба и разрешению споров между договаривающейся Стороной и инвестором другой договаривающейся Стороны.

317

На сегодняшний день соответствующие двусторонние соглашения, определяющие взаимный порядок осуществления инвестиций, в том числе прямо или косвенно устанавливающие правовой режим услуг, подписаны Российской Федерацией с правительствами следующих государств: Австрия, Албания, Алжир, Аргентина, Армения, Бельгия, Болгария, Великобритания, Венгрия, Вьетнам, Греция, Дания, Египет, Йемен, Индия, Испания, Италия, Казахстан, Канада, Кипр, КНДР, КНР, Корея, Куба, Кувейт, Лаос, Ливан, Литва, Люксембург, Македония, Молдова, Монголия, Нидерланды, Норвегия, Польша, Португалия, Румыния, Сирия, Словакия, Словения, США, Таджикистан, Турция, Узбекистан, Украина, Филиппины, Финляндия, Франция, ФРГ, Хорватия, Чехия, Швейцария, Швеция, Эквадор, Эфиопия, ЮАР, Югославия и Япония.

318

http://www.cbr.ru/statistics/?Prtid=svs

319

http://www.cbr.ru/statistics/credit_statistics/trade.pdf. Аналогичное соотношение цифр наблюдается и в предыдущие годы (статистика приводится начиная с 2004 г.), причем наиболее успешные показатели по объему торговли услугами наблюдались в 2008 г. Традиционный перевес в отношении экспорта услуг со странами – участниками СНГ наблюдался только в области железнодорожных перевозок.

320

Учитывая, что в настоящее время все страны – участники ЕврАзЭС присоединяются к ВТО. См: Каширкина А. А., Морозов А. Н. Правовые проблемы интеграции на постсоветском пространстве в рамках ЕврАзЭС: проблемы и перспективы // Журнал российского права. 2010. № 2.

321

http://archive.kremlin.ru/text/docs/2008/07/204108/shtm

322

http://www.rosnation.ru/index.php?D=458

323

См.: официальный сайт Минэкономразвития России http://www.economy.gov.ru/minec/activity/sections/fnances/creation/conceptmfc

324

«Известия». 4.10.2011.

325

См: о создании СНГ: Маковский А. Л. О кодификации гражданского права (1922–2006). М., 2010. Раздел «Об унификации гражданского законодательства на едином экономическом пространстве (советский и постсоветский опыт) // «СПС «КонсультантПлюс»); Он же: Об унификации частного права в Содружестве независимых государств // Право и экономика в Европе и Азии. 1996. № 1. С. 6.; Моисеев Е. Г. Международно-правовые основы сотрудничества стран СНГ: учеб. пособ. для вузов // М., 1997; Мулюкова В. А. Международно-правовые аспекты развития экономического сотрудничества государств-членов СНГ // Вестник РУДН. Серия «Юридические нации». 2011. № 2. С. 96–106.

326

Участники: Азербайджанская Республика, Республика Казахстан, Российская Федерация, Республика Узбекистан, Республика Армения, Республика Кыргызстан, Республика Таджикистан, Республика Беларусь, Республика Молдова, Туркменистан.

327

В настоящее время участниками являются: Азербайджан, Белоруссия, Киргизия, Туркмения, Молдавия, Казахстан, Узбекистан, Армения, Таджикистан, Россия. Действие Договора для Грузии, как и членство в СНГ прекращено с 18 августа 2009 г. См.: о рассматриваемых договорах: Быченков А. Б. Некоторые правовые предпосылки создания Таможенного союза. «Таможенное дело». 2011. № 1; Моисеев Е. Г. Правовые основы формирования Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС // Аграрное и земельное право. 2010. № 3; Комендантов С. В. К вопросу о возможных международно-правовых последствиях создания Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС // Московский журнал международного права. 2010. № 1. С. 61–71; Вельяминов Г. М. Таможенный союз в правовом ракурсе // Государство и право, 2010. № 2. С. 55–58; Глазьев С. Ю. Таможенный союз Белоруссии, Казахстана и России: запуск механизмов // Российский экономический журнал. 2009. № 11–12.

328

Не вступил в силу для России. Участниками являются Казахстан, Молдавия, Узбекистан, Киргизия, Азербайджан, Таджикистан, Белоруссия, Украина, Армения, Грузия. Грузия продолжает участвовать на основании Решения Совета глав – государств СНГ от 09.10.2009.

329

Экономика Европейского союза: учебник / Гагарина Г. Ю., Громыко В. В., Округ З. М., Сагинова О. В. М., 2003. С. 17–22; Авдокушин Е. Ф. Международные экономические отношения: Учебник. М., 1999. С. 325–328; Международные экономические отношения: учебник для вузов / Рыбалкин В. Е., Щербанин Ю. А., Балдин Л. В. и др./под ред. проф. В. Е. Рыбалкина. 4-е изд. перераб. и доп. М., 2001. С. 237–252; Рубинштейн Т. Б. ВТО: практический аспект. М., 2004. С. 11 и др.

330

Экономика Европейского союза:… С. 19.

331

Международные экономические отношения … С. 237.

332

Авдокушин Е. Ф. Указ. соч. С. 326; Экономика Европейского союза… С. 19.

333

Экономика Европейского союза… С. 19.

334

В более раннем документе – Соглашении от 20.01.1995 «О Таможенном Союзе» (Республика Беларусь, Республика Казахстан, Российская Федерация) вопросы торговли услугами специально не регулировались.

335

Участники: Республика Беларусь, Республика Казахстан, Российская Федерация. 19.10.2011 главами правительств стран ЕврАзЭС на заседании Межгоссовета ЕврАзЭС в Санкт-Петербурге было принято решение о присоединении Киргизии к Таможенному союзу и формировании соответствующей рабочей группы для осуществления этого присоединения. Как отмечается в прессе, Киргизия поскольку является членом ВТО, ей надо будет принимать меры, направленные на приведение своих обязательств ВТО в соответствие с требованиями Таможенного союза. Инициатива была проявлена Киргизией весной 2011 г. (Премьер Киргизии Омурбек Бабанов). //http: www.rg.ru/2011/10/19/kirgiziya-anons.html

336

См. также: Косов Ю. В., Торопыгин А. В. Содружество Независимых Государств: Институты, интеграционнные процессы, конфликты и парламентская дипломатия: учеб. пособ. для студентов вузов. 2-е изд. доп. М., 2009. С. 63–72.; Егиазаров В. А. Унификация гражданского законодательства участников Договора о создании союзного государства // «Право и экономика». 2000. № 9; Слюсарь Н. Б. Институциональные основы Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС // Таможенное дело. 2011. № 1; Слюсарь Н. Б. Евдокимова И. А. Аспекты формирования Таможенного союза Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации // Международное публичное и частное право. 2009. № 6.

337

Как отмечается в литературе, теоретически для правовой интеграции государств в рамках ЕврАзЭС возможны три варианта (модели) интегрирования и сближения национальных законодательств: «Первая модель возможного … сближения государств базируется на выработке и принятии единого международно-правового акта, являющегося международным договором. После выражения всеми государствами – участниками международного договора, с учетом порядка, предусмотренного самим договором, согласия на признание обязательности положений данного международного договора последний будет иметь обязательную юридическую силу для всех государств – участников указанного договора, их органов и должностных лиц. Вторая модель интеграции государств в рамках ЕврАзЭС может основываться на модельном законодательстве. Модельные законы достаточно широко распространены в практике ЕврАзЭС, однако они не являются юридически обязательными международными правовыми актами, а содержат положения рекомендательного характера, адресованные государствам – членам межгосударственного объединения, которые могут исполняться либо не исполняться государствами по своему усмотрению. Таким образом, модельное законодательство создает широкое пространство для корреляции норм и их преломления в правовой сфере… Третья модель сближения правового регулирования подразумевает использование метода прямой (жесткой) унификации в рамках принятия единообразного унифицированного акта межгосударственного объединения, наиболее тесно сближающего государства в указанной сфере, зачастую именующегося кодексом межгосударственного объединения, но в отличие от международно-правовой унификации обладающего чертами прямого наднационального характера (как, например, учредительные договоры о создании на основе Европейских сообществ Европейского союза). Однако такая модель интеграции является с точки зрения правовой конструкции наиболее жесткой и предполагает «продвинутое» сотрудничество государств во многих сферах, т. е. наличие уже существующих глубоких интегративных связей между государствами – участниками межгосударственного объединения, которое сделает возможным безболезненное применение вышеуказанного метода прямой унификации» (См.: Каширкина А. А., Морозов А. Н. Правовые проблемы интеграции на постсоветском пространстве в рамках ЕврАзЭС: проблемы и перспективы//Журнал российского права, 2010, № 2//СПС «КонсультантПлюс»).

338

Участниками являются Республика Беларусь, Республика Казахстан, Кыргызская Республика, Российская Федерация и Республика Таджикистан. Протоколом от 25.01.2006 Республика Узбекистан присоединилась к Договору об учреждении. См. по рассматриваемым проблемам подробнее: Каширкина А. А., Морозов А. Н. Правовые проблемы интеграции на постсоветском пространстве в рамках ЕврАзЭС: проблемы и перспективы // Журнал российского права. 2010. № 2; Каширкина А. А. Морозов А. Н. Динамика интеграции государств-участников Евразийского экономического сообщества // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. № 1 (20). 2010. С. 117–118.

См. также: Барков А. В. Правовой статус Евразийского экономического сообщества // Журнал российского права. 2003. № 4; Юртаева Е. А. На путях интеграции: Россия и Белоруссия // Международное публичное и частное право. 2001. № 3; Вишняков В. Г. Правовые проблемы становления Евразийского экономического сообщества. // Журнал российского права. 2001. № 10; Мишальченко Ю. В. Правовая система Евразийского экономического сообщества и пути ее совершенствования // Юрист-международник. 2004. № 2; Фоков А. П. Международно-правовые гарантии статута Суда Евразийского экономического сообществ // Российский судья. 2011. № 5.

339

Участники – Казахстан, Белоруссия, Киргизия, Россия, Таджикистан, Узбекистан.

340

Участники – Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Россия, Таджикистан.

341

Как указывает преамбула этого документа, он вобрал в себя опыт многочисленных ранее заключенных соглашений: «Правительство Республики Беларусь, Правительство Республики Казахстан и Правительство Российской Федерации, именуемые в дальнейшем Сторонами, принимая во внимание Соглашение о формировании Единого экономического пространства от 19 сентября 2003 г., руководствуясь Договором об учреждении Евразийского экономического сообщества от 10 октября 2000 г., реализуя положения Договора о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г…».

342

Участники – Беларусь, Россия, Казахстан.

343

Дюмулен И. И. Всемирная торговая организация. С. 110.

344

Дюмулен И. И. Там же. С. 110–111.

345

Также см.: Рубинштейн Т. Б. ВТО: практический аспект. М., 2004. С. 69–77.

346

К примеру, Концепция внешней политики РФ, утвержденная Президентом Российской Федерации 12.07.2008, указывает, что «Россия намерена активно содействовать, в том числе посредством своего присоединения к Всемирной торговой организации и Организации экономического сотрудничества и развития, формированию справедливой и демократической глобальной торгово-экономической и валютно-финансовой архитектуры в целях полноправного и эффективного участия в ней». Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года, утвержденная распоряжением Правительства Российской Федерации от 17.11.2008 № 1662-р в качестве основного приоритета социальной и экономической политики на первом этапе инновационного развития российской экономики в 2008–2020 гг. в области укрепления внешнеэкономических позиций России указывает на «завершение процесса присоединения к Всемирной торговой организации и создание инфраструктуры полноценного участия России в этой организации, вступление в Организацию экономического сотрудничества и развития».

347

«Внешняя торговля услугами – оказание услуг (выполнение работ), включающее в себя производство, распределение, маркетинг, доставку услуг (работ) и осуществляемое способами, указанными в ст. 33 настоящего Федерального закона». См. об этом подробнее: Губарев В. И. Рецепция российским правом норм соглашений Всемирной торговой организации // Юрист. 2005. № 10. Как отмечает в указанной статье Губарев В. И., степень влияния соглашений ВТО на федеральный закон «Об основах регулирования внешнеторговой деятельности» можно оценить по следующему факту. Внешнеторговая деятельность подразделена в нем на внешнюю торговлю товарами, услугами и интеллектуальной собственностью, которым посвящены соответственно гл. 5, 6 и 7 Федерального закона № 164-ФЗ. Такое подразделение органично укладывается в систему соглашений ВТО, где базовыми являются Генеральное соглашение по торговле и тарифам (торговля товарами), Генеральное соглашение по торговле услугами и Соглашение о торговых аспектах прав интеллектуальной собственности. Из этой классификации выпадают такие традиционные для российского права объекты, как работы, информация и нематериальные блага. В отношении нематериальных благ этот подход вызван тем, что нематериальные блага практически не могут быть включены во внешнюю торговлю. Что касается работ, то Законом о ВТД они включены во внешнюю торговлю услугами (п. 8 ст. 2), а внешнюю торговлю информацией предлагается рассматривать либо как торговлю товарами, либо как торговлю интеллектуальной собственностью (п. 6 ст. 2). В этом, как отмечает автор, можно видеть несомненное влияние правовых конструкций, сложившихся в праве ВТО».

348

«и) «торговля услугами» – оказание услуг, включающее в себя производство, распределение, маркетинг, продажу, доставку услуг и осуществляемое следующими способами: i. с территории одной Стороны на территорию другой Стороны; или ii. на территории одной Стороны лицом этой Стороны лицу другой Стороны».

349

Базельский комитет по банковскому надзору является комитетом органов банковского надзора, созданным управляющими центральными банками стран Группы десяти (G-10) в 1975 г. В его состав входят представители органов банковского надзора и центральных банков.

350

International Association of Insurance Supervisors (IAIS) – Международная Ассоциация Органов Страхового Надзора – основана в 1994 г. Представляет собой объединение регуляторов и органов надзора из абсолютного большинства регионов мира (согласно информации с официального сайта организация объединяет 190 юрисдикций из 140 стран мира («190 jurisdictions in nearly 140 countries»)). Официальный сайт организации: http://www.iaisweb.org/

351

International Organization of Securities Commissions (IOSCO) – Международная организация комиссий по ценным бумагам – международная финансовая организация со штаб-квартирой в Мадриде (Испания), объединяющая национальные органы регулирования рынка ценных бумаг. Основана в 1974 г. Официальный сайт организации: http://www.iosco.org/.

352

Прим. авт.: Organization for Economic Co-operation and Development (OECD) – Организация экономического сотрудничества и развития – международная экономическая организация развитых стран, признающих принципы представительной демократии и свободной рыночной экономики, со штаб-квартирой в Париже, созданная в 1948 г. названием Организация европейского экономического сотрудничества (Organisation for European Economic Cooperation). Информацию об этой организации см. на сайте: http://www.oecd.org/home/0,2987,en_2649_201185_1_1_1_1_1,00.html.

353

http://www.cis.minsk.by/news.php?id=354октября; http://vesti..ru/doc/html?id=605717; http://vesti.ru/doc.htmlid=604644

354

См.: Маковский А. Л. Влияние международного права на национальное гражданское законодательство//Международное право и национальное законодательство. М., 2009.

355

Подробнее по этому вопросу см.: Степанов Д. И. Услуги как объект гражданских прав. М., 2005; Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Кн. 3: Договоры о выполнении работ и оказании услуг. Изд. доп. испр. М., 2002.

356

Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Кн. 3: Договоры о выполнении работ и оказании услуг. Изд. доп., испр. М., 2002. С. 6–7.

357

Зенкин И. И. Право Всемирной торговой организации: учебн. пособ. М., 2003. С. 123.

358

Котлер Ф. Основы маркетинга. М., 1991. С. 638.

359

Предприятие на внешних рынках: Внешнеторговое дело / под ред. Долгова С. И., Кретова И. И. С. 192.

360

Фомичев В. И. Международная торговля: учебник. 2-е изд. перераб. и доп. М., 2000. С. 313.

361

Дюмулен И. И. Всемирная торговая организация. М., 2000. С. 113.

362

Авдокушин Е. Ф. Международные экономические отношения: учебник. М., 1999. С. 81.

363

Зенкин И. И. Право Всемирной торговой организации: учеб. пособ. М., 2003. С. 123.

364

См. по этому вопросу: Муранов А. И. Классификация юридических услуг для целей ВТО и ГАТС // СПС «КонсультантПлюс»; Кузин А. И. Генеральное соглашение ВТО по торговле услугами (ГАТС) и нефть // Таможенное дело. 2007. № 3.

365

Авдокушин Е. Ф. Международные экономические отношения: учебн. пособ. М., 1999. С. 81–82.

366

Дюмулен И. И. Всемирная торговая организация. М., 2003. С.167.

367

См.: Зенкин И. В. Право всемирной торговой организации: учеб. пособ. М., 2003. С. 125 и след.

368

Сравнительный анализ с положениями ГАТС см.: Муранов А. И. Глобальность ГАТС с пространственной точки зрения. Способы международной торговли услугами по ГАТС // СПС «КонсультантПлюс»; Данилова Е. В. Особенности многостороннего регулирования услуг в рамках ВТО // Россия и система ВТО. Правовые аспекты: материалы конференции. М., 2000 // Институт государства и права РАН; Центр правовых проблем международных экономических отношений; Центр торговой политики и права.

369

Интересно, что общее определение, которое дается в ст. 1213 NAFTA говорит о трех способах («2. For purposes of this Chapter: cross-border provision of a service or cross-border trade in services means the provision of a service: (a) from the territory of a Party into the territory of another Party, (b) in the territory of a Party by a person of that Party to a person of another Party, or (c) by a national of a Party in the territory of another Party, but does not include the provision of a service in the territory of a Party by an investment, as defined in Article 1139 (Investment Definitions), in that territory…»).

370

Карро Д., Жюйар П. Международное экономическое право: учебник / пер. с франц. Серебренникова В. П., Шумилова В. М. М., 2001. С. 270–271; Особенности многостороннего регулирования услуг в рамках ВТО // Россия и система ВТО. Правовые аспекты: материалы конференции. М., 2000 // Институт государства и права РАН, Центр правовых проблем международных экономических отношений, Центр торговой политики и права. С. 49.

371

См.: Зенкин И. В. Право всемирной торговой организации: учеб. пособ. М. 2003. С. 125 и след.

372

Соглашение содержит и другие положения в отношении предоставления национального режима в различных областях – см. напр., ст. 17 bis.

373

См.: Курс международного права: В 7 т. Т. 4. Отрасли международного права / отв. ред. Лукашук И. И. М., 1990. С. 213.

374

Звеков В. П. Международное частное право: учебник / 2-е изд., перераб. и доп. М., 2004. С. 268–269, 274.

375

См.: Богуславский М. М. Международное частное право: учебник. 5-е изд., перераб. и доп.). 2005; Шумилов В. М. Правоведение: учебник. М. 2009. По вопросу предоставления режима наибольшего благоприятствования международными соглашениями см. также: Звеков В. П. Международное частное право: учебник / 2 изд., перераб. и доп. М. 2004 С. 290–291.

376

См.: Ануфриева Л. П., Спектор А. А. Принцип национального режима в регулировании международной торговли // Журнал российского права. 2007. № 10.

377

Специфические обязательства, взятые на основе этой статьи, не означают возможности требовать у какого-либо члена компенсации за потерю конкурентных преимуществ вследствие иностранного характера соответствующих услуг или поставщиков услуг.

378

В соответствии с ГАТС государства берут на себя специфические обязательства по доступу на их рынок иностранных услуг и поставщиков услуг, а также по предоставлению национального режима иностранным услугам и поставщикам услуг. Государства могут также взять на себя дополнительные обязательства. Объем и содержание этих обязательств зависят от самих государств и фиксируются в национальном Списке обязательств и изъятий. Этим специфические обязательства отличаются от общих.

379

См.: Значение наличия в праве России квалификационных требований к лицам, оказывающим юридические услуги, с точки зрения международных задач и геополитического положения России (общий обзор) / (Редакционный материал) «Вестник Федеральной палаты адвокатов РФ». 2009. № 4); Муранов А. И. Внешняя торговля юридическими услугами в Российской Федерации // Закон. 2008. № 4. С.41–64.

380

См.: Степанова М. М. Влияние международных норм о конкуренции на российское законодательство // Право и политика. 2010. № 3.

381

Участники – Беларусь, Казахстан и Российская Федерация. Ратифицировано Федеральным законом от 11.07.2011 № 174-ФЗ.

382

«Известия», 4.10.2011 г.

383

По мнению ряда экспертов, за последние 150 лет мир пережил две волны глобализации, сопровождавшиеся интенсификацией миграционных процессов. Первая волна охватывала период примерно с 1870 по 1914 гг.; вторая началась примерно в 1960 г. и продолжается до наших дней. См. подробно: Черноморова Т. В. Влияние глобализации на рынки труда и безработицу. // Глобализация и социальная политика развитых стран: сб. обзоров и рефератов / РАН. ИНИОН. Центр научн. – информ. исслед. глобал. и регион. проблем / отв. ред. и сост. Веселовский С. Я. М., 2008. С. 243–279. Другие исследователи полагают, что современный этап развития глобализационных процессов начался с распадом Советского Союза, крушением социалистической системы хозяйствования и переходом бывших социалистических стран к свободному рынку. См., напр.: Животовская И. Г. Миграция трудовых ресурсов в XXI в.: глобальный ракурс // В сб.: Глобализация рынков труда: Динамика, проблемы, перспективы: сб. обзоров / РАН. ИНИОН. Центр научн. – информ. исслед. глобал. и регион. пробл. Отд. глобал. пробл. М., 2010. С. 180–245; Лунев С. И., Широков Г. К. Трансформация мировой системы и крупнейшие страны Евразии. М., 2001 и др. Многие исследователи полагают, что миграционные процессы носят циклический характер. См., напр.: Hutton T., Williamson J. C. What fundamentals drive world migration? NBER Working Paper No. 9159 // Официальный сайт Национального бюро экономических исследований NBER: http://www.nber.org/papers/w9159; Massey D. Patterns and processes of international migration in the 21th century // http://pum.princeton.edu/pumconference/papers/1-Massey.pdf.; Migration: Survey // Economist. L., 2002. Nov. 2. P. 3–16.

384

Аннан К. Миграция как реальность жизни: Необходимо добиться сотрудничества и взаимопонимания // Независимая газета. 9.06.2006. http://www.ng.ru/world/2006–06–09/7_migration.html

385

Доклад Генерального секретаря ООН от 1.07.2003 г. № А/58/98 «Международная миграция и развитие» // Официальный сайт ООН: http://www.un.org/ru/documents; Отчет Международной организации по миграции за 2010 г. на официальном сайте указанной организации: http://www.publications.iom.int. Следует также учитывать, что в международной статистике не находят отражения данные относительно так называемой «недокументированной», т. е. нелегальной, миграции, вследствие чего реальное количество международных мигрантов значительно превышает официальные данные.

386

United Nations' Trends in Total Migrant Stock: The 2008 Revision. http://esa.un.org/migration

387

Как показывают недавние исследования Института статистики Италии, из страны идет активный отток специалистов с высшим образованием и научными степенями. Опрос трех тысяч специалистов, эмигрировавших из Италии, показал, что причинами отъезда стали проблемы с трудоустройством по специальности, отсутствие перспектив карьерного роста, низкая оплата труда дипломированных специалистов. Непотизм, коррупция, политизированность экономической системы, по мнению большинства опрошенных, оставляют мало надежд на то, что молодой специалист может быть оценен по достоинству на родине. Итальянская газета «Corriere della sera» приводит типичный для сегодняшней Италии пример, когда специалист, в данном случае физик-ядерщик, имеющий научную степень и опыт работы за рубежом, не смог найти работу в Италии. Из 84 компаний, куда он разослал запросы, ему ответили только две; оба ответа были отрицательными. В то же время на все запросы в британские и немецкие фирмы от получил положительный ответ. В результате от теперь работает в Германии и не надеется вернуться в Италию. В 1999 г. доля уехавших работать за рубеж выпускников вузов северных провинций составила 7 %. См.: Глобализация рынков труда: Динамика, проблемы, перспективы: сб. обзоров / РАН. ИНИОН. Центр научн. – информ. исслед. глобал. и регион. пробл. Отд. глобал. пробл. М., 2010. С. 192.

388

Официальный сайт организации экономического сотрудничества и развития http://www.oecd.org/

389

Права человека и процессы глобализации современного мира / отв. ред. Лукашева Е. А. М., 2007. С. 205.

390

Официальный сайт ООН: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/declhr.shtml

391

Действующее международное право. Т. 1. М., 1996. С. 255–259.

392

СЗ РФ. 2004 г. № 40. Ст. 3882. Российская Федерация ратифицировала Конвенцию Федеральным законом от 26.04.2004 г. № 26-ФЗ (с заявлениями) // СЗ РФ. 2004. № 18. Ст. 1684. Конвенция вступила в силу после 40-й ратификации 29.09.2003 г.

393

Бюллетень международных договоров. 1993. № 9. С. 6–28.

394

Бюллетень международных договоров. 1993. № 9. С. 28–31.

395

Подписан в г. Страсбурге 16 сентября 1963 г.

396

СЗ РФ. 2001. № 2. Ст. 163.

397

Принята в г. Турине 18.10.1961 // СПС «КонсультантПлюс». 3.05.1996. Советом Европы была принята пересмотренная Европейская социальная хартия, которую Российская Федерация подписала 14.09.2000. (распоряжение Президента Российской Федерации от 12.05.2000. № 151-рп) и ратифицировала (Федеральный закон от 03.06.2009. № 101-ФЗ).

398

Советский журнал международного права. 1991. № 3–4. С. 136–172. Конвенция вступила в силу 1.07.2003 г. Российская Федерация Стороной Конвенции не является.

399

СПС «КонсультантПлюс».

400

Конвенции и рекомендации, принятые Международной конференцией труда. 1919–1956. Т. I. Женева, 1991. С. 965–981.

401

Конвенции и рекомендации, принятые Международной конференцией труда. 1957–1990. Т. II. Женева, 1991. С. 1779–1794.

402

Начальная точка его оформления относится ко второй половине XIX века. Великая Депрессия заставила страну принять ограничительные меры в отношении иностранных рабочих (1932 г.); однако после Второй мировой войны в условиях дефицита трудовых ресурсов иммиграция вновь стала приветствоваться.

403

См.: Саломатин А. Ю., Манцерев К. А. Правовая политика в сфере иммиграции: сравнительный анализ зарубежных моделей // Правовая политика и правовая жизнь. 2011. № 2. С. 57–59; Глобализация рынков труда: Динамика, проблемы, перспективы: сб. обзоров / РАН. ИНИОН. Центр научн. – информ. исслед. глобал. и регион. пробл. Отд. глобал. пробл. М., 2010.

404

Некоторые исследователи говорят о синусоидальном миграционном цикле, в течение которого государство переходит из стаза стран – доноров людских ресурсов в категорию стран приема переселенцев и обратно. См. подробно: Massey D. Patterns and processes of international migration in the 21th century // http://pum.princeton.edu/pumconference/papers/1-Massey.pdf.

405

См. подробно: http://рспп. рф/news/view/1118

406

Официальный сайт Организации Объединенных наций http://www.un.org/russian/whatnew/docs/migration.htm

407

Официальный сайт Международной организации по миграции http://publications.iom.int/bookstore/index.php?main_page=product_info&cPath=37&products_id=653

408

Права человека и процессы глобализации современного мира / отв. ред. Лукашева Е. А. М., 2007. С. 205.

409

См.: Животовская И. Г. Миграция трудовых ресурсов в XXI веке: глобальный ракурс // Глобализация рынков труда: Динамика, проблемы, перспективы: сб. обзоров / РАН. ИНИОН. Центр научн. – информ. исслед. глобал. и регион. пробл. Отд. глобал. пробл. М., 2010. С. 199–200.

410

Два концептуально различных подхода к регулированию миграционных процессов, которые характерны для США и стран Западной Европы, детально рассмотрены в: Саломатин А. Ю., Манцерев К. А. Правовая политика в сфере иммиграции: сравнительный анализ зарубежных моделей // Правовая политика и правовая жизнь. 2011. № 2 (43). С. 54–61.

411

Ведомости СНД и ВС РФ.1991. № 51. Ст. 1798.

412

Принято Решением Совета Глав Правительств при Межгосударственном Совете Республики Беларусь, Республики Казахстан, Кыргызской Республики и Российской Федерации от 24.11.1998 № 24 // Бюллетень международных договоров. № 6. 2000.

413

Бюллетень международных договоров. 2001. № 12. Российская Федерация ратифицировала Договор Федеральным законом от 22.05.2001 № 55-ФЗ // СЗ РФ. 2001. № 42. Ст. 3983.

414

Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ «Содружество». 1992. № 7. К настоящему времени ряд стран (Туркмения, Россия, Казахстан) уведомили Исполком СНГ о выходе из данного Соглашения. Грузия продолжает участвовать в Соглашении на основании Решения от 09.10.2009.

415

Российская газета (Экономический союз). 12.05.1998. (Извлечение). Согласно ст. 14 Договор не вступил в силу, поскольку ратификационная грамота Российской Федерации на хранение сдана не была. // СПС «КонсультантПлюс».

416

Согласно ст. 1 Договора термином «постоянный житель» обозначается гражданин одной Стороны Договора, постоянно проживающий на территории другой Стороны на основании разрешения, выданного этой другой Стороной.

417

Информационный материал «Незаконная миграция в СНГ. Проблемы, пути решения» // Официальный сайт Исполнительного комитета СНГ: http://www.cis.minsk.by/page.php?id=13734.

418

Закон Республики Казахстан от 22.07.2011. № 477-IV ЗРК «О миграции населения» // Казахстанская правда. 201. № 247–249 (26668–26670).

419

См.: Бегун А. Ю. Миграционная политика Республики Беларусь // Официальный сайт Исполнительного комитета СНГ: http://www.cis.minsk.by

420

Информационный материал «Незаконная миграция в СНГ. Проблемы, пути решения» // Официальный сайт Исполнительного комитета СНГ: http://www.cis.minsk.by/page.php?id=13734

421

Концепция трудовой миграции граждан Республики Таджикистан за границу. Утверждена постановлением Правительства Республики Таджикистан от 9.06.2001. № 242.

422

Некоторые исследователи наряду с термином «незаконная» или «нелегальная» миграция используют термин «криминальная миграция», обозначая им контингент мигрантов, прибывающих в страну-реципиент с преступными целями и требующих повышенного внимания со стороны правоохранительных органов. См.: Метелев С. Е. Криминальная миграция: характеристика и предупреждение: автореф. дис. … канд. юр. наук. Омск, 1996; Нечевина Н. Д. Криминальная миграция как угроза национальной безопасности России. // Российский следователь. 2005. № 8; Есаян А. К. Общая характеристика и предупреждение криминальной миграции. Миграционное право. 2009. № 3. и др. Однако данный вид миграции не является предметом изучения в настоящем исследовании.

423

См.: Ионцев В. А., Каменский А. Н. Россия и международная миграция населения // Международная миграция населения: Россия и современный мир. Вып. 1. М., 1998. С. 215.

424

Содружество: Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ. 1998. № 1. С. 81–86. Указанное Соглашение подписали: Азербайджан (с учетом особого мнения), Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Россия, Таджикистан, Украина (с оговоркой). Грузия, Туркменистан и Узбекистан Соглашение не подписали.

425

Исследователи отмечают, что на практике все эти направления либо вообще не реализуются, либо реализуются в измененном виде. См.: Плюгина И. В. Сближение и гармонизация законодательства в сфере миграции в государствах-участниках Содружества Независимых Государств / В сб.: Влияние международного права на национальное законодательство (материалы заседания Международной школы-практикума молодых ученых-юристов. М. 24–26.05.2007) / отв. редакторы Хабриева Т. Я., Тихомиров Ю. А. М., 2007. С. 264–270.

426

Содружество: Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ. 1998. № 1 (34). С. 127–132.

427

Решение об утверждении Программы с 10.10.2008 вступило в силу для Республики Беларусь и Российской Федерации.

428

СЗ РФ. 2003. № 37. Ст. 3566. Российская Федерация ратифицировала Соглашение Федеральным законом от 07.08.2001 № 114-ФЗ.

429

См.: Плюгина И. В. Сближение и гармонизация законодательства в сфере миграции в государствах-участниках Содружества Независимых Государств / В сб.: Влияние международного права на национальное законодательство (материалы заседания Международной школы-практикума молодых ученых-юристов. М. 24–26.05.2007) / отв. редакторы Хабриева Т. Я., Тихомиров Ю. А. М., 2007.

430

См. подробно: Баранов А. П. О гармонизации национальных законодательств государств – участников СНГ в области ответственности для незаконных мигрантов и для всех категорий лиц, оказывающих содействие незаконной миграции // Миграционное право. 2011. № 3.

431

Бюллетень международных договоров. 1997. № 2. Соглашение ратифицировано Федеральным законом от 24.04.1995. № 47-ФЗ // СЗ РФ. 1995. № 17. Ст. 1457.

432

Чернявский С. И. Указ. соч.

433

Плюгина И. В. Сближение и гармонизация законодательства в сфере миграции в государствах-участниках Содружества Независимых Государств / В сб.: Влияние международного права на национальное законодательство (материалы заседания Международной школы-практикума молодых ученых-юристов. М. 24–26.05.2007) / отв. редакторы Хабриева Т. Я., Тихомиров Ю. А. М., 2007. С. 266.

434

См.: Там же. С. 268.

435

Для Российской Федерации по состоянию на 10.01.2012 Конвенция не вступила в силу.

436

Российская Федерация ратифицировала указанное Соглашение Федеральным законом 11.07.2011 № 186-ФЗ // СЗ РФ. 2011. № 29. Ст. 4277.

437

Российская Федерация ратифицировала указанное Соглашение Федеральным законом 11.07.2011 № 178-ФЗ // СЗ РФ. 2011. № 29. Ст. 4269.

438

Эта модель актуализирует проблему соотношения в структуре населения людей трудоспособного и пенсионного возраста. Сохранение существующих тенденций изменения этого соотношения приведет к тому, что трудоспособная часть населения не сможет обеспечить необходимый уровень пенсионного обеспечения людям старших возрастов.

439

См.: Минькин К. В., Шапаров А. Е. Миграционная политика как часть демографической политики России // Право и общество: Сборник научных трудов. Архангельск, 2004; Метелев С. Е. Иммиграционная емкость страны. Влияние международной миграции на экономический рост //Закон и право. 2006. № 9; Балашов С. А. К вопросу о выборе правовой модели регулирования миграционных процессов в современной России // Миграционное право. 2011. № 2.

440

См.: Краснова К. А., Сибагатуллина Э. Т. Роль миграционного законодательства в укреплении государственного суверенитета и обеспечении общественной безопасности РФ // Миграционное право. 2011. № 3.

441

Концепция социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 г. Утверждена распоряжением Правительства РФ от 17.11.2008. № 1662-р // СЗ РФ. 2008. № 47, Ст. 5489.

442

Скачкова Г. С. Труд иностранцев в России в условиях перехода к рыночной экономике. // Трудовое право в России и за рубежом. 2010. № 3.

443

См.: Хабриева Т. Я., Андриченко Л. В. Плюгина И. В. Динамика развития миграционного законодательства в современной России // Журнал российского права. 2010. № 10

444

Федеральный закон от 19.05.2010. № 86-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» и отдельные законодательные акты Российской Федерации» (ред. от 03.12.2011) // СЗ РФ. 2010. № 21. Ст. 2524.

445

См. подробно: Андриченко Л. В. Особенности привлечения иностранных высококвалифицированных специалистов к трудовой деятельности в России. // Журнал российского права. 2011. № 7.

446

Указанное Соглашение ратифицировано Федеральным законом от 28 декабря 2010. № 393-ФЗ // СЗ РФ. 2011. № 1. ст. 5.

447

Федеральный закон от 25.07.1998. № 128-ФЗ «О государственной дактилоскопической регистрации в РФ» // СЗ РФ. 1998. № 1. Ст. 3806.

448

См.: Хабриева Т. Я., Андриченко Л. В., Плюгина И. В. Динамика развития миграционного законодательства в современной России // Журнал российского права. 2010. № 10.

449

Андриченко Л. В. Особенности привлечения иностранных высококвалифицированных специалистов к трудовой деятельности в России. // Журнал российского права. 2011. № 7.

450

Принята 54-й сессией Генеральной конференции МОТ 24.06.1970 и вступила в силу 30.06.1973. Россия – 36-е по счету государство, которое ратифицировало эту конвенцию (Федеральный закон от 1.07.2010 г. № 139-ФЗ // СЗ РФ. 2010. № 27. ст. 3423.

Table of Contents

Правовые проблемы формирования межгосударственных объединений (на примере зоны свободной торговли и таможенного союза ЕВРАЗЭС). Монография

Список используемых сокращений

Предисловие

Глава 1. Экономическая и правовая интеграция в современном мире

§ 1. Основные тенденции развития мирового сообщества: глобализация и регионализация

§ 2. Формы и основные характеристики межгосударственной экономической интеграции

2.1. Виды интеграции

2.2. Взаимосвязь правовой и экономической интеграции

Глава 2. Межгосударственные объединения экономической интеграции на постсоветском пространстве

§ 1. Основные направления и особенности развития процессов межгосударственной интеграции на постсоветском пространстве

§ 2. Зона свободной торговли как межгосударственное объединение экономической интеграции

Порядок разрешения споров

§ 3. черты наднационального характера в Таможенном союзе Республики Беларусь, Российской Федерации и Республики Казахстан

§ 4. Нелинейность интеграционных процессов на постсоветском пространстве

Глава 3. Гармонизация законодательства государств как обеспечение интеграционных процессов на постсоветском пространстве

§ 1. Правотворчество в условиях развития интеграционных процессов: соотношение международных и внутригосударственных норм

§ 2. Обеспечение свободы движения товаров

2.1. Таможенно-тарифное и налоговое регулирование

2.2. Некоторые меры нетарифного регулирования

2.2.1. Антидемпинговые меры

2.2.2. Устранение технических барьеров в торговле: техническое регулирование

2.3. Унификация экономической политики

§ 3. Обеспечение свободы торговли услугами

3.1. Общие вопросы. Соглашение государств – участников Единого экономического пространства от 9 декабря 2010 г. «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства» как мера по гармонизации законодательства

3.2. Основные положения о торговле услугами в Соглашении от 9 декабря 2010 г. «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства»

3.3. Проблемные правовые вопросы, связанные с реализацией Соглашения от 9 декабря 2010 г. «О торговле услугами и инвестициях в государствах – участниках Единого экономического пространства» на территории России

§ 4. Обеспечение свободы передвижения людей на постсоветском пространстве

4.1. Особенности миграционных процессов в первые десятилетия XXI века

4.2. Миграционные процессы на постсоветском пространстве

4.3. Регулирование миграционных процессов в Российской Федерации

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

195

196

197

198

199

200

201

202

203

204

205

206

207

208

209

210

211

212

213

214

215

216

217

218

219

220

221

222

223

224

225

226

227

228

229

230

231

232

233

234

235

236

237

238

239

240

241

242

243

244

245

246

247

248

249

250

251

252

253

254

255

256

257

258

259

260

261

262

263

264

265

266

267

268

269

270

271

272

273

274

275

276

277

278

279

280

281

282

283

284

285

286

287

288

289

290

291

292

293

294

295

296

297

298

299

300

301

302

303

304

305

306

307

308

309

310

311

312

313

314

315

316

317

318

319

320

321

322

323

324

325

326

327

328

329

330

331

332

333

334

335

336

337

338

339

340

341

342

343

344

345

346

347

348

349

350

351

352

353

354

355

356

357

358

359

360

361

362

363

364

365

366

367

368

369

370

371

372

373

374

375

376

377

378

379

380

381

382

383

384

385

386

387

388

389

390

391

392

393

394

395

396

397

398

399

400

401

402

403

404

405

406

407

408

409

410

411

412

413

414

415

416

417

418

419

420

421

422

423

424

425

426

427

428

429

430

431

432

433

434

435

436

437

438

439

440

441

442

443

444

445

446

447

448

449

450