Annotation

Нелегка судьба мечтателя, для которого красивые идеи и фантазии привлекательнее реальности. Еще труднее может оказаться жизнь его близких. Экзальтированный фантазер – вот самый опасный человек! Увлекаемый "прекрасным" образом, он и не заметит, как перейдет красную черту. В порыве отдать за идею все, такие люди "ломают" не только жизни своих близких, но и историю. Через некоторые идеи и фантастические допущения повесть связана с романом "В зоне листопада". Входит в цикл рассказов "Таунские дневники".

Артем Полярин

Блудный эльф

http://polyarin.ru/creative/bludnyj-elf.html

1. Прогулка

Дорожка, щедро усыпанная листьями теплых, ярких

оттенков, петлявшая между лысеющими деревьями,

контрастировала с холодным и пасмурным, в стальных изгибах и

разводах небом. За серыми стволами виднелись старинные здания

с башенками из желтого кирпича. Они были такого же цвета, как и

листья, но, казалось, свинцовое небо придавило их, украло былую

живость и оригинальность. Благо, белки, деловито снующие по

стволам вверх и вниз, разбавляли депрессивные пейзажи яркими

огненно-рыжими шубками. Для меня спасением стало наблюдать

за этими замечательными жизнерадостными зверьками. Им же до

озябшего страдальца, вынужденного шататься по парку между

Проспектом и зданиями Политехнического института в такую

погоду, не было никакого дела.

За два часа туфли стали сырыми – почти мокрыми. Они

словно тянули мои ноги в сторону метро. Но я сопротивлялся.

Успокаивал их тем, что мерзкий моросящий дождик уже

закончился и хуже не будет. Отвлекался на листья ставшие еще

ярче и живее. Конечно, будь моя воля – давно бы сидел дома, под

яркой и горячей, похожей на летнее солнце, лампочкой, с чашкой

чая в руках и думал, что делать дальше. Но условия сложились

таким образом, что размышлять об этих самых условиях

приходилось именно здесь, в холодном и сыром парке.

А начиналось все как обычно. Было тепло и комфортно. Все

шло по давно проверенному плану и ничто не предвещало

проблем. Больших проблем.

2. Хайд и Ородрохан

Я, спокойный и счастливый, скакал на своем резвом коне по

еле заметной дорожке, что петляла меж невысоких холмов в меру

знойной и уютной каменистой полупустыни. Упивался свободой и

быстрым движением. Любовался проплывающими мимо

скалистыми пейзажами. Подмечал рыскающих меж кустов на

расстоянии полета тяжелой стрелы крупных хищников. Первыми

они не нападали, а у меня на быструю и радостную охоту сейчас

не было времени. У меня была другая охота. На других хищников.

Я догонял отряд, медленно ползущий по экрану радара в десяти

минутах быстрой скачки.

Интересовал меня не столько сам отряд, сколько один из его

участников. Ничем не примечательный, совершенно рядовой, эльф средних лет, священник по профессии, носящий гордое и

звучное, где он только взял такое, имя Ородрохан. Эльфа надо

было догнать, немного пообщаться о нелегкой эльфийской доле, заинтересовать и недорого продать одну занимательную вещицу.

После операции можно было бы покинуть знойную местность и

заняться другими, не менее приятными делами.

Мерное постукивание копыт под знойным солнышком

расслабляло и усыпляло бдительность. Пейзажи уже казались не

такими симпатичными и однообразными. Точка на радаре

стабильно приближалась к моему треугольнику. Я вяло,

сосредотачиваясь усилием воли, продумывал, как лучше завести

разговор и поаккуратней перейти к деловому предложению.

Лениво протекающие размышления, прервала быстрая и острая

стрела, свистящая стрела. Больно и едко впилась мне в лопатку, сбила дыхание.

За стрелой из небольшого оазиса, расположенного слева от

каменистой тропинки, с шипением и визгом прилетел крупный

огненный шар. Опалил уже пробитое плечо и часть лица

раскаленным напалмом. Из густых тропических зарослей с

рычанием выскочил бурый медведь в ошейнике с шипами и с

разгону вцепился моей любимой лошадке прямо в горло. Не

выдержав такой нагрузки, та, попытавшись заржать, рухнула

наземь. Я, получив в полете еще пару стрел и напалмовых

лепешек поменьше, рухнул рядом. Медведь, оставив в покое не

подающую уже признаков жизни красавицу, бросился на меня.

Битва длилась недолго. Пока я из последних сил удерживал

огромную, бурую и клыкастую пасть над собой, подскочил орк с

огромным ржавым топором и с размаху всадил его в голову. К

сожалению, не медведю – мне! Толстый, кожаный шлем не

выдержав, разошелся надвое. Я, смекнув, что получил достаточно

повреждений, чтобы отправиться к праотцам, расслабил руки и

умиротворенно закрыл глаза.

Медведь, немного потолкал меня лапой, обнюхал, принялся

настырно грызть левую ногу. В очень, замечу, неприятном

положении я оказался. Стрелы больно торчат из обгоревшей

спины. Бедро хрустит. Мозг расплылся по тропинке. Ребята явно

перестарались. И так все неожиданно и не во время, что даже

обидно! Ну очень обидно!

– Готов! – радостно просипел орк, вытирая топор. – Я думал, что не успею добежать, ан нет, крепкий эльф попался, секиру таки

протер.

– Ты, Бульдозер, только и способен, что добивать, -

презрительно бросил один из двух троллей, похожий на мага. –

Без нас, он бы порвал тебя за пять секунд. Смотри – как вооружен.

– Тебя, в таком случае, тоже, – пробурчал орк. – Я же тебя, дистрофика, рву.

– Это еще надо проверить, – отмахнулся тролль-маг, – если я

нападу из засады, то у тебя, громилы, нет никаких шансов. А ты

со своим топором и засаду то толком устроить не можешь.

– Зато, если я до тебя добегу, то перерублю твою тощую

шейку одним махом!

– Все! – сердито, как лидер, прикрикнул тролль-охотник. -

Не хватало сейчас еще рубилово здесь устроить. Радуйтесь

лучше, что без потерь такую добычу завалили. Он мог бы нас

сильно потрепать, может еще сильнее, чем те, что проехали здесь

полчаса назад.

– Да, экипирован неплохо, – протянул орк натужно, стягивая

с убитого меня правый сапог. – Сейчас бедняга, наверняка, смотрит со стороны и плачет о безвозвратно утраченных ценных

вещах.

Я почувствовал смрадное дыхание. Маг наклонился над

моим некогда красивым, но теперь, безжалостно изуродованным

лицом. Потрогал испорченный шлем. Насторожился.

Прислушался. Испуганно вскрикнул:

– Он что-то шепчет! Это заклинание!

Орк потянулся за топором, висящим за спиной, но не успел.

Камни разверзлись под ним. Неуклюжая туша провалилась по

грудь в месиво из осколков. Беспомощно завозила железякой по

поверхности. Истошно завопила.

Я, выхватив кинжал, висящий на поясе, метко всадил его в

шею еще наклоненному надо мной магу. Придержал и нанес еще

несколько болезненных ударов в район сердца. Тролль-маг

жалобно охнул, крякнул и, рухнув на землю, испустил дух.

Тролль-охотник, не заботясь о безопасности еще падающего

мага и опять грызущего мою ногу медведя, быстро выпустил

несколько стрел. Прежде чем они долетели до цели, стрелка

пронзила острая боль. Он, к своему удивлению, обнаружил, что

горит ярким искрящимся пламенем. После десяти секунд

мучительной агонии тоже умер.

Орку, тем временем, все же удалось разгрести щебенку

топором и выкарабкаться из ямы. Не оглядываясь на двух, уже

почивших сообщников, он кинулся бежать, но успел преодолеть

не более сотни ярдом. Его окутал возникший из воздуха рой

мелких насекомых, похожих на ос с хорошими челюстями. Они

полезли под стальную кирасу, нещадно кусая и жаля грубую кожу.

Пока орк, вопя и юлой катаясь по земле, пытался расстегнуть

панцирь, яд начал действовать. Резкие движения сменились более

вялыми, завывания превратились в жалкое поскуливание. Спустя

минуту крепко сбитый боец – гроза магов, потеряв сознание, скончался.

Рассчитывая, что грабители-неудачники меня еще слышат,

дабы соблюсти этикет и усугубить позор их поражения, я

засмеялся:

– Школота наивная! Когда у вас появилась мысль на меня

напасть надо было бежать. Тогда, возможно кто-то из вас и выжил

бы. А теперь извините, было ваше – стало наше!

Обойдя трупы, я нагло и бесцеремонно раздел их. Снял

самые ценные вещи, с поением представляя, как же эти трое

сейчас бесятся. Свалил все барахлишко в рюкзак, бросил туда же

небольшой амулет из своего кармана. Поднял из мертвых лошадь, навьючил ее неожиданно приобретенным добром. Еще раз

оглянулся на незадачливых грабителей, вскочил верхом и

поспешил за уже отдалившейся точкой на радаре.

Цель путешествия я нагнал через двадцать минут. Отряд из

пяти человек, поднимая столб пыли, спешил по пустынной дороге

в сторону заходящего солнца. Поравнявшись с путниками, громко

поприветствовал их:

– Приветствую вас, доблестные защитники восточных

земель!

– Приветствуем тебя, брат, – ответил за всех эльф, вероятно

Ородрохан.

– Куда путь держите?

– В темные земли, – ответил другой путник, человек. –

Попробуем отвоевать там что-нибудь ценное.

Пожелав им удачи, перешел к исполнению задуманного:

– Да помогут вам боги в нелегкой борьбе! Я тут только что

раздел незадачливых грабителей, что поджидали в кустах, желаете ли купить что-нибудь из их вещей?

– Это, наверное, те тролли, что стреляли в нас недавно, а

потом убегали сломя голову от моих проклятий, – рассмеялся

гном-чернокнижник.

– Шакалы они, а не тролли, – презрительно бросил еще один

гном-воин с большим топором за спиной. – Обстреляли издалека, а в бой вступить побоялись. Что у таких нищебродов могло быть

интересного.

Компания все же остановилась. Я, стащив рюкзак, вывалил

его содержимое на камни. Пятеро окружили кучу и с

наростающим интересом принялись выбирать из нее вещи.

– Неплохо были одеты грабители, – заметил первый гном. –

Наверняка давно здесь промышляют. Вот шапка замечательная

для магов.

– И топорик получше моего будет, искусно зачарован, –

умерил гордыню гном-воин. – С трудом верится, что ты их всех

сам положил. Сколько хочешь?

Я, играя добряка и рубаху парня, небрежно отмахнулся:

– Забирай за сорок золотых. Дарю. Не охота это все с собой

таскать.

– А я, пожалуй, шапку возьму, – поспешил маг. – Сколько?

Отдал за двадцатку. Еще несколько вещей приглянулись

паладину и охотнику. Мог бы и так отдать. Но не хотелось

вызывать подозрения. Корыстный мотив прост, всем понятен и

всеми уважаем. С удовлетворенным видом сложил приятно

тяжелившее руку золото в кошелек на поясе. Задумавшись, вытащил из уменьшившейся кучи небольшую, блестящую в свете

заходящего солнца, вещицу. Протянул ее Ородрохану. Между

прочим, заметил:

– Вот, тут, похоже, еще неплохой амулет есть для жреца. Не

понял толком, что он дает – вам, жрецам, виднее, но судя по

параметрам, может быть полезным.

Ородрохан заинтересованно покрутил амулет в руке,

прислушался к своим ощущениям, спросил о цене. Услышав

ответ, удивился. Поспешил сообщить, что я чрезмерно щедр. Что

на рынке смог бы продать все это в несколько раз дороже. Я с

наигранными бахвальством и грустью протянул:

– Да надоела уже вся эта торговля. Скучно копейки считать.

И вообще, как-то скучно последнее время здесь. Чего-то не

хватает.

– Всегда чего-то не хватает, – в тон мне обобщил Ородрохан.

– Держи тридцать, отдашь при случае кому-нибудь молодому и

бедному – жить станет интереснее.

Поблагодарив за полезный совет, я махнул на оставшуюся

кучу с предложением забрать и ее. Мол, хорошая идея

благотворительностью заняться, но у меня времени на это нет.

– Слушай, благодетель, а поехали с нами, – предложил вдруг

гном-чернокнижник, когда все медленно тронулись вперед . –

Если что, подлечишь нас в бою, а то Ородрохану одному тяжко

будет.

– Я через полчаса ухожу. Дела. Побед вам и большой

добычи.

– Спасибо! – ответили спутники хором.

Еще раз пожелав всем благ, раскланялся и, повернув коня с

тропинки направо, поскакал проч. По дороге прислушался к их

разговору.

– Странный какой-то, – поделился настороженностью

Ородрохан. – Догнал, надарил вещей и ускакал.

– Тебе что, плохо? – удивился гном-воин. – Нам теперь

вообще можно никуда не ездить. Добыча уже в сумке.

– А что делать тогда? – спросил паладин.

– Да нечего больше делать, – ответил гном-чернокнижник. –

Поехали уже куда ехали. Вечер только начинается.

Компания притихла и ускорилась, предвкушая тяжелый бой

и богатую добычу. Ородрохан, отпустив поводья и доверив выбор

пути коню, плелся сзади. Я надеялся, что он тягостно размышляет

над последними словами нового знакомого. Надеялся, что мысль о

том, что здесь действительно чего-то не хватает, получит в его

размышлениях некоторое развитие и станет теперь все более

ощутимым источником неудовлетворенности и тоски. Возможно, попытавшись избавиться от неожиданно заразившего его уныния, он запустил руку в рюкзак, достал оттуда новый амулет и, покрутив его на ладони, повесил на шею. Ощутив некоторую

прибавку в силе, он мысленно поблагодарил судьбу за то, что

теперь ему станет легче помогать товарищам в бою. Плавно

съехал в мечтания о скорой богатой добыче, которую они добудут

в тяжелом бою и которая тоже нужна для того чтобы было легче

помогать товарищам в тяжелом бою. Сейчас порочность этого

круга, заставляющая тратить время на бесконечные сражения с

безмозглыми монстрами и другими разумными, его еще не

смущала. Я надеялся, что червячок сомнения, все же приживется

в его смелом сердце.

Жаркая и светлая пустыня из воспоминаний резко

сменилась серой и темной промозглостью парка. Я поежился, мысленно посокрушался об издержках сезона и, обнаружив, что

попал на перекресток, свернул направо. Поднявшись по ступеням

наверх, попал к главному корпусу Политеха. Стоило глазам

увидеть лавочки – промокшие ноги сразу же заныли от ходьбы и

затребовали отдыха. Я присел и снова, как-то непроизвольно, сразу же запустились процессы ретроспекции.

Ородрохан написал мне через неделю. Попросил вспомнить

имя тролля, с которого был снят подаренный ему артефакт. Я, разумеется, ничего не припомнил, потому что вещица троллю

никогда не принадлежала. Восторгам не было предела. Артефакт, подаренный мной Ородрохану, действительно, был совсем не

простой вещью. На черном рынке его можно было бы обменять

заядлым игрокам на дорогой мотоцикл. Реальный железный

мотоцикл из реального мира. А если устроить аукцион и

сообщить многим о его возможностях, то нашелся бы

предприимчивый человек, который дал бы за небольшой амулет

цену хорошего автомобиля. Ценность этого удивительного

предмета заключалась в том, что он позволял обходить правила и

законы игрового мира. Он был создан мною и давал

существенные преимущества над другими игроками. Такие

возможности в этом мире могли быть только у администраторов.

Да и то не всегда.

Через неделю после переписки, я зашел в простенькое меню

и внес некоторые изменения в настройки артефакта. После

манипуляций тот стал вполне рядовой виртуальной вещью, ничем

ни лучше своих аналогов. На следующий день, я отыскал

Ородрохана в одном из оживленных поселений и, как бы

обрадовавшись случайной встрече, поприветствовал его:

– Сноровки и доблести тебе, почтенный Ородрохан!

– Взаимно, уважаемый Хайд!

– Как дела?

– Плохи дела, – сразу перешел к делу Ородрохан. – Вещица

твоя испортилась.

Я наигранно удивился:

– Разве это возможно?

– Точнее даже не так. Сначала она работала неправильно.

Это был какой-то баг. Потом все пропало.

– Не знаю я, что там тролли намудрили. Им виднее.

– Вот я тоже пытался найти их и спросить, но в тех зарослях

уже никакой засады нет. Три дня там сторожил.

– Тогда забей. Даром досталась – значит не жалко. Хотя я

тебя понимаю. Без багов играть совсем не интересно.

– Да уж, что-то теперь не то. Не радует.

Вот они ключевые слова, которых я ждал. Ради которых я

скакал по пустыням и терпел весь этот балаган. Главное теперь

выдержать направление и настроение:

– Мне вот, вообще все больше и больше кажется, что это

пустая трата времени. Результат-то нулевой. Вот представь, если

сервер выключат? Несколько лет жизни потрачено на

бесполезную возню и в итоге пустота.

– Блин, ты как моя мать грузишь. Дело же не в результате, а

в самом процессе!

– Да в том-то и дело, что и сам этот процесс уже надоел. А

нулевой результат от всего этого еще больше напрягает. Мне даже

страшно иногда становится. Время тратится впустую.

Бессмысленно. Вот так очнешься через несколько лет, а у тебя

кроме игровых артефактов и штанов ничего нету. Ни дома, ни

работы, ни жены, ни детей. Ладно, не буду грузить. Пока, меня

девушка ждет.

После этой встречи, я внимательно отслеживал активность

Ородрохана в игре. К больной досаде обнаружил, что она только

растет. Тот стал больше играть ночью. Стал посещать самые

опасные локации, вероятно, в поисках новых чудесных

артефактов. Вместо того, чтобы ощутить ненастоящесть законов

этого нереального мира и забить на него, он с головой нырнул в

поиски. Потеряв, подаренную на время, власть над этим жалким

иллюзорным бытием, он жаждал вкусить ее снова. Интрига и

азарт поглотили его. Убедившись, что лишение чудесного

преимущества лишь увеличило интерес Ородрохана к игре, я

перешел к плану «Б».

3. Троллиха Зурлюгзи

Троллиха по имени Зурлюгзи осторожно пробиралась через

заросли, стараясь не потревожить гуляющих неподалеку тигров и

остаться незаметной для группы игроков, воевавших за стенами

старого форта с ее сородичами. Тихо прокрасться вдоль наружной

стены, заглянуть в ворота, оценить обстановку и притаившись, ждать нужного момента, вот каким был ее план.

Выполнив все необходимое и уловив нужный момент, она

нанесла первый удар. Паладин, находившийся к ней ближе всех, успешно сражавшийся одновременно с двумя огромными

троллями и умудрявшийся подлечивать друзей, пошатнулся и

попятился назад. Зурлюгзи была очень сильна в магии. Второе

заклинание лишило паладина жизни.

Не делая перерыва, троллиха прицелилась в жреца

Ородрохана и убила его одним единственным заклинанием.

Судьба гномов, оставшихся без поддержки была предрешена. Под

ударами взбешенных защитников замка и проклятиями,

наложенными Зурлюгзи, они, медленно пятясь и вяло

отмахиваясь, продержались не больше десяти секунд.

Зурлюгзи, довольная своей работой поспешила скрыться в

кустах и затаиться в ожидании второго акта. Подло убиенные ею

игроки, собрались перед воротами форта через пять минут.

Восстановившись и обсудив причины поражения, они снова

ринулись в бой и снова, когда победа была близка, их постигло

неожиданное поражение.

На этот раз Зурлюгзи не осталась незамеченной. Через пять

минут ее окружили и, прежде чем убить, завели разговор:

– Какого лешего ты это делаешь, дура?

– Да просто, смешно посмотреть на клоунов.

– У тебя уровень меньше чем у нас. Сейчас положим здесь и

заберем все вещи, – пригрозил паладин.

– И надругаемся! – хихикнул один из гномов.

– Мелковат ты, карлик, для надругательства надо мной! Это

я над вами надругаюсь, – зло ответила Зурлюгзи. – И буду делать

это, пока не станете молить о пощаде!

– Клинический случай, – заключил Ородрохан. – Девочка,

наверное, переиграла и сошла с ума.

– Скажи маме, чтобы вызвала психиатра на дом. Пока ты

бабушку не прибила утюгом.

– Сам дурак, – звонко ответила молодая троллиха. – Своей

маме лучше скажи, что у нее вырос задрот и неудачник. Может в

армию тебя отправит.

– Да все, валим ее и разбираем на запчасти, – разозлился

паладин. – Пусть потом бьется головой о клавиатуру и заливает ее

горькими слезами. Дура несчастная!

Подскочив к троллихе, он занес меч для удара, гном тоже

замахнулся, намереваясь вонзить во врага ржавый боевой топор.

Ородрохан начал читать боевое заклинание, а гном-чернокнижник

быстро наложил проклятье. Вдруг произошло что-то

неожиданное. Вокруг Зурлюгзи быстро надулся мутноватый

фиолетовый пузырь и тут же с громким хлопком взорвался. Те, кто находились рядом, погибли сразу, те, кто атаковали издалека, не успев произнести второго заклинания, от следующего удара

троллихи присоединились к товарищам.

Через пять минут история повторилась. Некоторые ценные

вещи перекочевали в рюкзак наглой бестии. Поскольку игроки

могли ожить только возле своих трупов, их неминуемо настигали

заклятия Зурлюгзи. После четвертой попытки, перебитый отряд

решил не воскрешаться.

– Да что это за бред! – возмущался гном-воин. – Это же

нереально! У нее уровень меньше нашего.

– А нас еще и пятеро! – соглашался Ородрохан. – Может она

использует читы или баги?

– Или у нее есть сильные вещи, – добавил паладин.

– А к нам-то она чего прицепилась? Развлекается сучка! –

возмутился гном-чернокнижник.

– Я тоже недавно так мог, – не сдержался Ородрохан. –

Помните эльфа, который по дешевке продавал нам ценные вещи?

– Еще бы! Топорик мне тогда хороший достался.

– Я купил у него тогда амулет. Оказалось, что он обладает

просто чудесными свойствами. С ним я был почти бессмертен и

мог тоже вот так разделаться с пятерыми.

– И нам ничего не сказал, – обиделся гном–чернокнижник.

– Да я думал, что это баг. Решил не выдавать его раньше

времени.

– А теперь что? – поинтересовался гном.

– Да все. Закончились чудесные свойства, – с сожалением

бросил Ородрохан. – Может быть троллиха использует что-то

похожее?

– Давайте напишем админам, предложил гном –

чернокнижник. – Пусть с ней разберутся.

– Пиши, стукач! – презрительно бросил паладин.

– А что ты предлагаешь? Мы же не можем даже ожить. Вон

она сторожит возле трупов.

– Подождем, когда эта сумасшедшая школьница отправится

спать, – предложил вариант спасения Ородрохан. – Не сутки же ей

здесь воевать.

Все согласились подождать до двух часов ночи и занялись

другими делами. Зурлюгзи продолжала сидеть возле трупов и

утром. Словно злобный хищник, ждала она воскрешения своей

жертвы, чтобы снова убить ее и снять с тела одну из вещей.

– Иди в школу уже, девочка! – написал троллихе паладин. –

Тебе же прогулы поставят и мама ругать будет.

– Да я уже давно школу прогуливаю, – как ни в чем небывало

ответила Зурлюгзи. – Это не проблема. Тебе же в универе тоже

прогулы сейчас ставят.

– Дай мне хоть ожить и уйти чиниться, – попросил паладин.

– Я больше не хочу с тобой воевать.

– А кто требовал моей смерти? – припомнила троллиха.

– Да это было сгоряча. Прости, – извинился паладин и

уточнил: – Ну, я оживаю?

– Ну, попробуй.

Паладин воскрес, постоял немного перед опасной

троллихой и пока она не передумала, поспешил удалиться.

Заклинание настигло его рядом с трупиком гнома-чернокнижника.

С жизнью он расстался настолько быстро, что даже не успел

отреагировать.

– Как ты это делаешь? – спросил паладин, в очередной раз, вернувшись к своему трупу.

– Секрет.

– Когда ты нас отпустишь?

– Никогда.

– Ты же не сможешь здесь дежурить круглосуточно? –

рассмеялся паладин.

– Смогу, – коротко ответила троллиха.

– Зачем тебе это нужно? У тебя много лишнего времени?

– Вы меня обидели, и я буду мстить.

– Я же извинился уже, – выкрикнул паладин.

– Я вас не прощаю, – презрительно бросила Зурлюгзи.

– И что теперь делать?

– Будете лежать здесь.

– Сколько?

– Вечно.

Слова озлобленной троллихи оказались правдой. Она так и

осталась сидеть возле своих жертв, не давая им ожить и

продолжить игру. Сначала ребята думали, что месть закончится

завтра, потом на следующей неделе, потом в следующем месяце.

Многочисленные жалобы, отправленные администрации игры не

приносили никаких плодов. В сухих ответах значилось, что

нарушений правил не обнаружено, мол, если руки кривые, то

администрация в этом не виновата.

В конце концов, ребята, помучившись от бессильной ярости

и резкой смены основной среды обитания, бросили игру.

4. Из огня

Да, последний год я зарабатывал на жизнь тем, что мешал

людям играть в компьютерные игры. Попытки осознать суть

своей деятельности то смешили меня, если представить сам

процесс, то приводили в несколько опечаленное настроение, если

он поразмышлять о её смысле. Действительно, какой смысл в том, что бы мешать подросткам и взрослым находить спасение от

такой вот холодной и мрачной реальности как сейчас, в ярких

виртуальных мирах полных вожделенных возможностей и

приключений? Кому какая польза от того, что люди, привыкшие к

определенным законам игровой реальности, вдруг обнаруживают, что с их персонажем происходит нечто из ряда вон выходящее?

Кому нужны все эти проклятия, извергаемые вместе со слюной на

стекла мониторов, клавиатуры разбитые дрожащими руками о

пепельницы с окурками, бутылки из-под пива полетевшие в окно?

Как ни странно, но кому-то это все-таки бывает нужно.

Обычно это родственники, заметившие, что теряют близкого

человека, возлюбившего искусственную, фантастическую

реальность больше, чем ту, в которой обитают они. Это матери, мечтающие о достижениях и внуках, и с тоской наблюдающие за

метаморфозами своих взрослых чад, ежедневно истребляющих

драконов для того, чтобы приобрести новый боевой артефакт. Это

жены, мечтающие об отключении интернета или света. С тоской

вспоминающие о том, каким милым и внимательным был супруг

до того, как друзья пригласили его для укрепления гильдии, клана

или корпорации.

Желающие вернуть своих близких, приходили к

волшебнику, который был в силах сделать это быстро и надежно -

ко мне. Посвящали в свою беду, сообщали всю необходимую для

работы информацию и платили гонорар. В итоге они получали

разбитые мониторы, клавиатуры и окна. Выслушивали от

близкого человека сотни проклятий, бегали в аптеку за

валерьянкой и аминалоном, вытягивали из запоя. И, что самое

странное, делали это с тихой радостью, с надеждой на то, что в их

будущем есть нечто отличное от игромана, залипающего за

бесполезным и, даже вредным, занятием.

Цепь событий, приведшая меня в сырой и неуютный в это

время года парк, начиналась вполне ординарно. Как это обычно

происходило, позвонила женщина с немного скрипучим, но

довольно приятным голосом, представилась Светланой

Николаевной и договорилась о встрече. Пришла почти без

опоздания. С порога обрушила словесный поток, состоящий из

причитаний, переживаний и описаний страшного несчастия, постигшего ее талантливого сына, сбежавшего в иной, чуждый и

непонятный мир. Когда поток эмоций иссяк, я попытался

структурировать полученное сообщение.

– Какая игра?

– Какой-то там «мир», – прикрыла глаза, припоминая

женщина, – «мир военного ремесла», по-моему.

– Каким персонажем играет Ваш сын?

– Такой, с длинными ушами. Сын говорил, что это эльф.

– Как его зовут в игре?

– Вы знаете, очень странное имя. Не представляю даже, как

он такое выдумал. Ородрохан.

– Хорошо, – протянул я, записывая все на листочек, – сервер

известен, персонаж известен. Когда он обычно в игре?

– Да целыми днями! – возмутилась мать. – Ухожу на работу

– играет, прихожу – играет. Бегает иногда на кухню за едой да в

магазин выходит за пивом. И спать ложиться под утро. Это какой-

то кошмар!

Я, конечно же поспешил ее успокоить. Пообещал, что через

несколько недель сыночек совершенно забросит своего эльфа и

его незадачливых дружков, вернется в суровую реальность к

любимой маме.

– С трудом, конечно, верится, – скосив глаза вправо, ответила

посетительница. – Вы знаете, я уже все перепробовала. Даже к

бабке ходила, которая от алкогольной зависимости лечит.

– И что бабка?

– Бабка что-то колдовала над фотографией, потом сказала, что это очень сильный приворот, и она ничего не может сделать.

Я, усмехнувшись, ответил, что она была близка к истине.

Цифровой приворот традиционным колдуньям не по зубам. Не тот

профиль. Обеспокоенная мать, шморгнув носом, чуть не

заплакала, возмутилась:

– Бред. Это же игра. Причем здесь приворот? – задумалась

на секунду, выдала: – А знаете, лучше бы, действительно, был

приворот. Знаете, как внуков хочется!?

Решив немного взбодрить посетительницу сарказмом,

привести ее в чувства, я поинтересовался, чем же ее не

устраивают внуки – эльфы. Реакция была ожидаемо бурной:

– Вы что, издеваетесь?!

– Нет, не издеваюсь. Хочу разобраться в вашем отношении к

происходящему. Как вы думаете, почему Ваш сын предпочел игру

реальности? Чего ему не хватало?

– Не знаю. Рос послушным мальчиком. Учился хорошо. В

институт поступил сам. Не пил. В дурные компании я его не

пускала. А тут как с ума сошел. Засел за монитором и жмет эти

кнопки восторженно. Словно с ума сошел! Уже второй год!

– А Вы не задумывались о том, что ему вот так надо

некоторое время «пересидеть» в этой игре, вдали от реальности. А

потом все само собой наладится. Может быть, он нашел там то, чего ему не хватало в Вашем мире? Что, если ему надо выпить эту

горькую чашу до дна.

– Второй год уже хлебает! По-моему хватит, – твердо

отмахнулась женщина. – В институте совсем на двойки сполз.

Если он еще месяц просидит вместо того, чтобы закрывать

хвосты, его просто отчислят.

– Хорошо. Тогда давайте договоримся. Через две-три недели

ваш сын бросает играть. Вы его тут же стараетесь направить в

нужное Вам русло. За все, что произойдет с ним потом, я не несу

никакой ответственности.

– Это что, договор? Где подписаться?!

– Расписываться не надо. Просто, я хочу Вас предупредить, что человек очень медленно перестраивается. Всегда тяжело

входить в новое русло. Ваш сын может начать вести себя

неадекватно. Вы должны будете следить за ним и в мягкой форме

пресекать попытки совершать глупости.

– Вы меня пугаете?!

– Я пытаюсь вас убедить в том, что пока лучше оставить все

как есть. Поверьте, хоть мне это и не выгодно, но я хочу быть

честным.

– Нет. Хватит. Я на все согласна лишь бы не это фанатичное

круглосуточное бдение перед экраном.

Мы обсудили мелкие детали, договорились о том, что

оплата будет после конкретного результата. Обнадеженная и

упокоенная она ушла домой, наблюдать за поведением сына, чтобы не пропустить тот самый важный и вожделенный момент, когда он перестанет быть эльфом Ородроханом и снова

превратится в человека Алексея. Такая у нас волшебников работа

– развораживать людей, вырывать их из цепких объятий

фантастических миров.

Через три недели Светлана Николаевна принесла

оговоренный ранее гонорар. Поделилась своей бесконечной

материнской радостью. Была несказанно счастлива, что может

теперь говорить с сыном о его будущем, не отвлекаясь на

бесконечные сражения с монстрами и наглые реплики его

постоянно присутствующих друзей. Горячо поблагодарила за

невероятный результат и поспешила домой наверстывать

упущенное.

5. Да в полымя

В следующий раз она объявилась через месяц. Бледная,

исхудавшая, с потухшими глазами. Сложно было узнать в ней ту

яркую, ухоженную даму, постоянно демонстрировавшую

исключительность своих проблем. Неразборчиво поздоровавшись, прошла к креслу, стоявшему у стола, тяжело рухнула в его теплые

мягкие объятья. С небольшим облегчением вздохнув,

требовательно спросила:

– Что вы сделали с моим сыном!?

– Я с ним ничего не делал, – скрытое обвинение я парировал

осторожно. – Что у Вас произошло?

– Это у Вас произошло! – с нажимом выпалила женщина и

не останавливаясь начала изливать потоки своих несчастий: – Да, он играл. Играл больше года. Мне было очень тяжело смотреть, как мой сын вместо того, чтобы думать о будущем тычет эти

мерзкие кнопки и таращится в монитор. Но он, по крайней мере, был дома. Я знала, что он сыт и здоров. А теперь его дома нет. Он

не звонит, ничего не сообщает о себе. Пропал.

Я с облегчением выдохнув, предположил, что у него могла

появиться девушка.

– Знаете!? – визгливо, почти срываясь в плач, выпалила

Светлана Николаевна. – Вы почти угадали! Только не одна

девушка, а десять!

– Так что же вас так тревожит? – обрадовался я. – Смотрите, как все хорошо складывается!

– Тревожит!? Вы таким спокойным тоном надо мной не

издевайтесь, молодой человек! – с нотками угрозы, прищуривая

глаза и в такт словам, кивая головой, процедила гостья. – Сейчас

это начнет тревожить и вас!

Я постарался сделать каменное лицо, промолчал. Давая

понять, что здесь такой тон не уместен, испытующе уставился на

возмущенную женщину. Та, усмотрев в поведении собеседника

признаки обеспокоенности, необходимой для принятия

основного, самого важного сообщения, выпалила:

– Мой сын попал в секту! И виноваты в этом Вы!

Я продолжал молчать. Вот так, сидел, молчал, смотрел на

нее и размышлял о короткости человеческой памяти. Она не

выдержала, прервала паузу, сбавив накал:

– Ну, что Вы скажете?

– Скажу, что в самом начале Вас предупреждал. Ваш сын

находился в состоянии устойчивого равновесия. В игре его

удерживали определенные потребности, которые он мог там

удовлетворять. После того, как я сделал для него игру

невозможной, он стал искать возможность удовлетворения этих

потребностей в другом месте. Вы должны были направить его в

нужное Вам русло. Создать условия для изменения образа жизни.

– Так я же это и делала! – воскликнула Светлана

Николаевна. – Я отвела его в институт. Поговорила с деканом. Мы

вместе договорились о том, что он теперь будет ходить на пары и

сдавать долги.

– То есть, Вы считаете, что он больше всего хотел ходить на

пары и закрывать хвосты?

– Он этого больше не хотел чем хотел, – немного

успокаиваясь, сказала гостья. – Но ведь это надо делать, чтобы его

не исключили из института. Он и так уже на втором курсе два

раза учился.

– Скажите честно, кто больше хотел, что бы он там учился?

Вы или он.

– Ну, я, наверное.

– То есть, Вы его заставляли учиться.

– Его попробуй еще заставь! Надо нервы иметь железные,

что бы его заставить что-то делать.

– Но Вы пытались?

– Пыталась.

– А Вы пытались узнать, чего хочет он сам?

– Да что хочет? – задалась новым вопросом женщина. –

Играть хочет со своими дружками. Пиво пить хочет. На

велосипеде кататься иногда хочет. Вот что он хочет! – повысив

голос, резюмировала она.

– А что он делал в игре?

– Вы что не слушали меня? Я же говорила. Бегал со своими

дружками по всяким там полям и восторженно, как ребенок

воевал со всякими монстрами и другими, такими же

бездельниками, как он.

– Да. Вы описали внешнюю сторону процесса. То, что видно

со стороны. А вот, что делал он сам? – я выдели ударением

словосочетание «делал он».

– Ну, играл. Развлекался. Жил в другом мире, – собеседница

замялась, подыскивая слова.

– Вот, – многозначительно поднял палец Дмитрий. – Жил в

другом мире. А что это значит?

– Это и значит! – округлила глаза Светлана Николаевна, став

при этом чем-то похожей на сову.

– Хорошо. Зачем он жил в другом мире?

– Я же говорю, развлекался.

Повисло молчание. Япро себя констатировал, что разговор

начинает зацикливаться. Собеседница не приняла к сведению мои

слова о поиске способов удовлетворения потребностей. Пришлось

повторить эту мысль снова:

– Он искал там то, что не смог найти в этом мире.

– Да что?! – визгливо вскрикнула гостья. – Монстров?

Драконов? Гномов с эльфами? Хотел покататься на лошади?

Я, вопреки усилиям, заразившись возбуждением, не

сдержался и начал отрывисто выкрикивать слова:

– Дружбу! Общее дело! Взаимопонимание! Приключения!

Успех! Открытия! Озарение! Любовь, в конце концов!

– Так, Вы на меня не кричите! – осознав свою

недогадливость, поспешила парировать Светлана Николаевна. –

Вы специалист и Вам, наверное, виднее, что там люди ищут. Вот

теперь Вы мне его самого найдите. И объясните, что и где нужно

искать!

Новые требования меня испугали. Была в них

неопределенность и обреченность, непредсказуемость. Это

выбивало из колеи. Я спросил, как она себе это представляет.

Ответ огорчил еще больше.

– Перед тем, как уйти насовсем, он рассказал, что встретил

новых друзей в парке политеха. После занятий шел домой и они к

нему обратились с какой-то просьбой. Оказалось что это

молодежная организация. Наверное религиозная, – голос поплыл, почти зарыдала.

Перспектива не из лучших. Я поспешил сообщить, что

сектанты не в моей компетенции, что я не сыщик и не частный

детектив. Попытался перенаправить ее в более подходящие для

таких проблем службы. Она же твердо стояла на своем. Заявила, что это именно я виноват в том, что случилось. Сказала, что пока

просто просит меня, но может и надавить. Обещала заплатить

еще. На конкретный вопрос о том, как я могу это сделать, выдала:

– Ну, один же раз у Вас это получилось. И теперь получится.

Ведь это Вы его убедили в том, что в жизни нет смысла. Он мне

так и сказал: «Мама, даже там, в игре я встретил человека, который помог мне понять, что в игре, да и в обычной жизни

тоже, нет смысла».

Вот тут я понял, что переборщил с внушением. И откуда же

они такие берутся, тормоза!? Сначала никак не реагируют, а

потом очнутся, и начинается судорожный поиск вселенских

истин!

– Что Вы молчите? – вкрадчиво спросила Светлана

Николаевна. – Думаете, как спасти моего сына?

– Я не знаю, как это сделать. Мне что теперь, внедряться к

этим сектантам, искать его там и внушать, что они заблуждаются?

– Вот, а говорите – не знаете, – заметила страдалица

назидательным, утвердившимся тоном и многозначительно

добавила: – Учтите, если будете морочить мне голову, если мой

сын не вернется домой, я приду сюда не одна, а с братом мужа. А

он, прокурор. И тогда мы разберемся, за что именно Вы несете

ответственность, и на каких основаниях занимаетесь вашей

деятельностью!

Что мне оставалось делать? Да, именно так! Узнать все

подробности, адреса и явки. Убедить женщину, что я буду ей

помогать. Конечно, я надеялся – все разрулится само собой. По

статистике, только небольшой процент доверчивых и неопытных

обывателей залипает в тоталитарных сектах надолго. Но, если уж

залипают, то очень надежно и безвозвратно. Попытка не пытка.

Решил, что в самом крайнем случае, придется всего лишь

свернуть лавочку.

Унылое настроение той встречи вошло в резонанс с

промозглой погодой. Неопределенность и непредсказуемость

ситуации помножились на серую мрачную мглу. Еще сильнее

захотелось яркого света и горячего ароматного чая. Голос, раздавшийся слева, почти напугал меня, заставил вздрогнуть.

Вырвал из липкой пучины воспоминаний

– Здравствуйте! Вы хотите узнать, чего хочет Бог?

Я, было, открыл рот в порыве сказать: «Он хочет, чтобы вы

пошли прочь!» Или даже, конкретнее и подальше: нахрен. Но, тут

же опомнившись, кивнул головой и тяжело выдохнув, произнес:

– Да, хочу.

– Как Вас зовут?

И пошло поехало! Мы познакомились с приятной

улыбчивой женщиной Оксаной и ее молчаливым, следующим,

словно утенок на наседкой, спутником Николаем. В надежде

напасть на след, я изо всех сил старался поддержать разговор с

вербовщиками. Мысли зароились в голове. На мгновение потерял

контроль над своими движениями. Непроизвольно кивнув головой

в сторону Николая, спросил:

– Так чего же Он хочет?!

– Кто, Николай? – удивилась вопросу дама.

– Бог!

– А, – расплылась в томной, завлекающей улыбке дама, – Он

хочет, что бы Вы спаслись.

– От чего?

– От духовной смерти.

– И как это можно сделать?

– Мы можем провести с вами несколько занятий. На них мы

подробно разберем важные моменты из Библии. Тогда вы

поймете, что нужно делать для того, что бы спастись.

Перед глазами замигала красная лампочка: что-то не то! Из

прочитанного мной накануне следовало, что Библия здесь совсем

неуместна? Совсем не нужна никакая Библия. Те, кого я ищу, шарахаются от этой чудесной книги как от огня. Внешне

декларируя, что она морально устарела. Я поспешил уточнить:

– Как называется ваша организация?

Женщина, немного помявшись, многозначительно

произнесла:

– Свидетели Сущего!

Я, одновременно с облегчением и досадой, выдохнул.

Сообщил, что сейчас у меня совсем нет времени на познание

вечных истин. Женщина, счастливая от того, что не была послана

за тридевять земель сразу же, настырно вручила мне свою

визитку, сдобрив ее советом не затягивать с просвещением. Подав

знак своему молчаливому спутнику, отправилась выслеживать

новую жертву.

Ложная тревога немного взбодрила. Вселила надежду на то, что несколько часов в сыром парке, в конце концов, окупятся

встречей с нужными охотниками. Непроизвольно я стал

припоминать подробный рассказ, услышанный из дрожащих уст

бедствующей Светланы Николаевны о том, как ее сын встретился

с новыми «друзьями».

6. Легкая добыча

Алексей возвращался из института уставшим. И морально и

физически. За последний год накопилось столько долгов, что

исправить все казалось просто нереальным. Заместитель декана

по воспитательной работе в очередной раз пригрозил

отчислением. Никто из одногруппников делиться материалами

лабораторных не спешил. А о помощи с подготовкой к пересдаче

экзаменов и в написании курсовой, вообще речи не было.

Неблагодарное дело помогать двоечнику, которого на протяжении

года видели только под кабинетом декана.

Весь этот объемный гранит науки, который грызть не было

ни сил ни желания, тяжким грузом лег на плечи Алексея и с

каждым днем прижимал его к земле все сильнее и сильнее.

Сегодня ему было как-то особенно тяжело. То ли дождливая

погода усугубляла депрессию, то ли усталость достигла

критического предела. Алексей плелся мимо главного корпуса, глядя в мокрый темный асфальт и совершенно не обращая

внимания на занудный моросящий дождик. В тоской и печалью

вспоминал о былых временах, когда он – доблестный эльфийский

воин Ородрохан, рассекал по континентам волшебного мира на

лихом коне и вместе с друзьями вершил его историю. Тускло –

мягкий, старающийся показаться бодрым, женский голос

выдернул из розового полузабытья резко и грубо:

– Здравствуйте, разрешите к Вам обратиться!

Алексей повернулся в сторону вопрошавшего, поднял глаза.

Застрял на широких черных зрачках, окруженных голубоватой

радужной оболочкой. Соболиные брови некоторое время

преграждали путь его вниманию, но светлый локон,

колыхнувшийся на ветру, отвлек на себя. Взгляд, скользнув

немного вверх, потянулся вниз, прокатился по изящному носу с

маленькой, еле заметной горбинкой, открытой, немного грустной

улыбке и, обогнув нежно округлый, еще загорелый, обрамленный

вьющимися локонами подбородок, прошелся по такой же

загорелой шее и на мгновение остановился на выпуклостях под

тонкой, темно-синей кофточкой. Вынырнув из воспоминаний, Алексей ответил:

– Здравствуйте! Чем могу быть полезен?

– Меня зовут Виктория, и я хочу пригласить вас на чашечку

чаю, – улыбнулась девушка.

– Зачем? – тоже представившись, хмуро спросил Алексей.

– Все просто, – звонко заявила охотница. – Я из молодежного

образовательного центра. Мы проводим семинары и тренинги, на

которых помогаем студентам разобраться со сложными

жизненными проблемами. Говорим о смысле жизни человека, об

универсальных принципах, которые лежат в основе счастья.

Вообще изучаем принципы, по которым все происходит.

– Почему Вы решили пригласить именно меня?

– Мне показалось, что Вы умный человек и сейчас ищете

ответы на некоторые важные вопросы. Возможно, наши семинары

могли бы Вам в чем-то помочь. Мы волонтерская организация, поэтому все совершенно бесплатно. У вас найдется час

свободного времени, чтобы посетить наш центр.

Последняя фраза девушки более походила на вопрос, чем

на утверждение. Не давая опомниться, она рассказала, что тут

совсем рядом. Затараторила, что вовсе незачем мокнуть под

дождем, если можно провести время в чудесной компании

дружелюбных, образованных людей. Даже подтянула в нужном

направлении – вдоль дорожки, что проходит рядом с корпусом, за

рукав куртки. Что еще оставалось делать? Не отказывать же, показывая свое смущение или страх? Алексей согласился.

Молодежный центр действительно располагался недалеко

от метро. Дверь на первом этаже двухэтажного дома открылась

после тройного звонка. Новая знакомая пригласила Алексея войти

в хорошо освещенную, теплую прихожую. Парень,

представившийся Сергеем, тут же поспешил в комнату рядом с

входной дверью делать перестановку. Виктория втащила Алексея

следом и усадила на один из двух стоявших посреди комнаты, мягких офисных стульев напротив белой доски среднего размера.

Едва ощутимый, незнакомый аромат сразу проник в сознание и

немного отвлек внимание.

– Для начала, предлагаю послушать небольшую вводную

лекцию о том, чем занимается наша молодежная организация.

Подожди немного, сейчас придут еще ребята.

Виктория ушла. Алексей остался в комнате один. Его взгляд, скользнув по интерьеру, остановился на не вытертой доске.

Сложные схемы из кружочков с подписями и линий,

подтверждали, что его действительно сейчас придется слушать

лекцию. Из разговора в потемках припомнилось, что это должна

быть лекция об универсальных принципах, лежащих в основе

счастья. Всетаки, это, наверное, интереснее, чем инженерная

графика или материаловедение. Может быть это то, чего в жизни

так не хватало? Часик можно и послушать.

Новая незнакомая обстановка немного напрягала, но в то же

время, именно эта новизна и неизвестность сейчас доставляли

некоторое облегчение. Вырывали из серого и нудного, просто

невыносимого, порядка вещей, сложившегося в последние недели

и месяцы. Также как незнакомка вырвала его с промозглой

дождливой улицы и усадила в теплой светлой комнате на мягкий

стул. Стараясь не думать о неприятном на протяжении последнего

года Алексей заходил в тупик. Именно сейчас он все явственнее

осознавал, что бессмысленно и безвозвратно потерял время и

силы, упустил что-то важное. Попал в глубокую ж… яму и теперь

не может из нее выбраться. И вот, в этом темном, глухом и

душном тупике, появились новые детали. Из щелей подул свежий

сквознячок. Что-то там блеснуло вдали. Может быть, этот мир не

такой уж серый и гадкий, как кажется, подумалось Алексею.

Может быть, есть в нем что-то светлое, осмысленное? Вот, есть

же целеустремленные люди, которые пытаются помочь другим, передать какие-то новые знания. Что, если я просто не там искал?!

В комнату вошел худощавый парень, поздоровался, сел на

второй стул и так же как и Алексей, пустым от решенным

взглядом уставился в доску. Через пару минут Виктория завела в

комнату невысокую, полненькую шатенку и, переставив стул, усадила ее с другой стороны от Алексея. Жизнерадостно

затараторила:

– Ну, что. Три человека – это уже аудитория. Можно

начинать нашу лекцию!

Выписала маркером в воздухе сложный вензель. Быстро

пробежала взглядом по сидящим напротив слушателям. На

мгновение, остановившись на Алексее и, немного грустно, улыбнувшись, продолжила:

– А начнем мы с того, что каждый человек в нашем мире

хочет быть счастливым! Надеюсь, все согласны?!

Слушатели кивнули и Алексею пришлось кивнуть вместе с

ними. Виктория продолжила, рисуя на доске кружочек и

подписывая словом «счастье»:

– Все хотят быть счастливыми! Но, скажите, встречали ли

вы хоть одного достаточно счастливого человека?

Вопросительно уставившись на замерших слушателей,

Виктория опять улыбнулась, выдержала паузу и продолжила:

– Вероятно, ваше молчание говорит о том, что не встречали, так? И это не удивительно, потому что в нашем мире намного

чаще можно встретить человека несчастного! – девушка

нарисовала кружочек и подписала как «несчастье». – Вы

согласны?

Слушатели опять ответили утвердительно. Алексею

пришлось сделать это вместе с ними.

– Так что же мешает всем нам быть счастливыми? – опять

спросила Виктория. – Наверное, у каждого из вас найдется свой

ответ.

– Лень, – бросил парень сидевший справа от Алексея.

– Застенчивость, – сказала девушка слева.

– Может быть, отсутствие четкой цели? – предположил

Алексей.

– Ваши ответы разные, но все их объединяет одно. Они

говорят о невозможности удовлетворить наши желания! –

вкрадчиво сказал лектор и нарисовал на доске очередной

кружочек, подписав его соответствующим словом. – У нас есть

определенные желания. Мы хотим их осуществить, но у нас нет

необходимых для этого возможностей. Проще говоря, мы хотим, но не можем. А еще бывает так, что нам запрещают, говорят, что

такие желания воплощать нельзя. Именно от этого мы страдаем и

становимся несчастными. Именно это является первым

принципом, который следует запомнить.

Виктория провела черту между словом «желание» и словом

«возможность», продолжила:

– Так почему же в нашем мире сложилась такая

несправедливая ситуация, в которой человек не может

удовлетворить свои желания? – последовал новый вопрос. – Если

все этого хотят, то почему бы не пойти друг другу навстречу?

Последовала пауза, слушатели затаились в ожидании

продолжения.

– Многие мыслители задавались этим вопросом. Среди них

были и ученые, и философы и богословы. И многие из них

пришли к выводу, что наши желания не всегда и не совсем

правильные. В них часто присутствует некоторое противоречие и

внутреннее и с внешними условиями. Кто-то из мыслителей

решил, что надо вообще избавиться от желаний, а кто-то нашел, что необходимо изменить, «вылечить» сами желания. Способу, который открыл один известный корейский философ, мыслитель

и посвящена наша лекция. Он называется «Принцип»!

7. Ядовитая добыча

Из цепи воспоминаний о проклятой предыстории,

заставившей меня тыняться по озябшему парку, грубо и жестко

вырвал мягкий женский голос:

– Здравствуйте, разрешите к Вам обратиться?

Знакомая фраза сразу привела в режим боевой готовности. Я

быстро пробежал взглядом по стройной фигуре собеседницы и

остановился на ее глазах. Больших небесно-голубых глазах с

широкими черными зрачками.

– Да, пожалуйста.

– Меня зовут Виктория. Я из молодежного образовательного

центра. Мы приглашаем молодых людей на лекции и семинары, на которых обсуждаем смысл жизни человека, причины

конфликтов в личности, семье и обществе, и то, как стать

счастливым.

Девушка сделала паузу. Я, кивнув головой, представился.

Сообщил что мне это интересно. Предложение о том, чтобы

провести часик времени в уютной компании за чашечкой чаю

тоже встретил улыбчивым согласием. Кажется, то что надо!

Наконец-то! Охотно поднялся с лавочки, закинул за плечо рюкзак, пошел вслед за охотницей в указанном направлении. «Идемте, Вам понравится!» В голове промелькнула циничная мысль.

Интересно, проститутки так же заманивают клиентов? Только вот

«совершенно бесплатно», как то не соответствует. Что-то из

истории про деликатесный сыр в мышеловке.

К содержанию первой лекции я был готов и с подобающим,

заинтересованным видом кивал заодно с худощавым парнем, сидевшим справа и полненькой шатенкой, сидевшей слева. В

комнате было тепло и светло. Ноги отогрелись и по телу гуляли

приятные теплые потоки. После получасовой лекции последовало

чаепитие в дружной компании за столиком, быстро

сервированным чашками и тарелками с печеньем. Мне после

сырого парка стало вообще хорошо. Даже позволил себе

расслабиться. Не вцепятся же они мне в шею острыми клыками!?

К компании присоединился еще парень, открывавший дверь и

худощавая девушка в очках, представившаяся как Катя. Алексея

среди участников застолья и людей, мелькавших в проходе, пока

не было.

После некоторой стартовой неловкости стало веселее и

уютнее. В последний раз я бывал в подобной обстановке на дне

рождения у друга. Праздничная атмосфера пьянила. Когда нужно

я улыбался. Когда необходимо – кивал. Но долго отдохнуть после

изнурительного гуляния по аллеям промозглого парка хозяева не

дали. Если раньше вопросы личного характера лишь изредка

проскальзывали меж общих фраз, то теперь они стали появляться

чаще. Пришлось думать, что отвечать.

Виктория, между прочим, поинтересовалась, на каком

факультете я учусь. Сообщил заготовленную легенду про

факультет информатики и вычислительной техники. Девушка в

очках по имени Катя удивилась:

– Ого. Сложно, наверное, учиться?

Я подтвердил, что, действительно, сложновато. Много

математики и хвосты уже появились. Тут же последовал вопрос

про курс. Согласно легенде я сообщил, что третий. Виктория

обнадежила:

– Ну, если первые два пережил, то все будет хорошо.

– Как Вам лекция? – тут же полюбопытствовала Катя,

тускло-кислым, даже, грустным тоном.

Я заверил, что очень интересно. Все так ясно разложено по

полочкам. Чувствуется, что это проверенный путь решения

многих жизненных проблем.

– О, сразу видно инженера, – усмехнулась полненькая

шатенка, тоже слушавшая лекцию. – Хороший подход: взять

теорию и применить на практике.

– «Принцип» – это же и есть практическая дисциплина, -

поспешила направить разговор Катя, – Он существует для того, чтобы применяли его на практике, в нашей жизни.

– Да, Катя совершенно права, – поддержала Виктория. –

Главное изучить «Принцип» основательно, тогда открываются

ответы на многие вопросы.

Понеслась, подумалось мне. Я перевел взгляд с точеных и

алых Викиных губ на Катины очки в золотистой оправе. Решили, что я расслабился, отогрелся и можно загружать в меня

сектантскую муть. Попробуем форсировать события. Нефиг долго

рассусоливать!

– Я немного интересовался мировыми религиями, – начал

разведку боем. – Вот, мне показалось – то, что было сегодня на

лекции, можно найти в Буддизме и вХристианстве.

– Совершенно верно! – включился в разговор парень,

открывавший дверь. – Ведь «Принцип» это философское учение, унаследовавшее самые лучшие стороны Христианства и

Буддизма. Это как новая, усовершенствованная версия,

понимаете?

Я демонстративно поднял бровь, как бы осмысливая

сказанное, утвердительно закивал головой. Катя активно

принялась рассказывать о том, что Христианство и Буддизм

несовершенны. Что пришло время для новых, интегральных и

более продуктивных учений. Виктория, прервав

преждевременные и оттого опасные откровения Кати,

восторженно добавила, что об этом повествуется на однодневном

семинаре. Поинтересовалась, когда у меня будет свободный день, чтобы его прослушать. Сообщила, что это обычно происходит с

девяти утра до пяти вечера с перерывом на обед. Я поспешил

сообщить, что лекции о счастье намного вкуснее, чем те, что в

меню университета, и я с радостью поменяю точные науки на

знание о том, как стать счастливым, в любой день недели.

На этом, после пары легких комплиментов по поводу

понятливости и сообразительности, мы разошлись. Из теплой и

светлой домашней обстановки, полной хоть и незнакомых, но

приятных запахов я снова попал в сырую неуютную осень.

Не спеша, запоминая дорогу, отправился к метро, что

неподалеку. Приблизился шум проспекта. Появились прохожие, спешащие по своим будничным делам. Уставшие, мрачноватые

лица их, сильно контрастировали с недавними улыбками, еще не

угасшими в памяти. Вот так, идут несчастные с виду люди и не

знают, что совсем рядом можно переписать в тетрадку рецепт

счастья и радости. Внутренне с сарказмом я усмехнулся. Куда

спешат? Что у них за желания такие. Они вообще думали об этом?

Или как попали в колею, так и катятся, не зная альтернатив?

Такой ход мыслей насторожил. Мне вдруг показалось, что

ребята, с которыми я только что общался, делают то же самое, что

и я на протяжении последнего года. С той лишь разницей, что я

«выбиваю» заядлых игроков из «игровой колеи» по просьбе их

родственников, а они выбивают людей из жизненной колеи, что

бы перетащить в свою. Чтобы заставить работать на секту: вербовать новых простофиль и попрошайничать на улицах. Цели

разные, но суть и методы весьма похожи.

Забрел в метро, проскользнул между турникетами, встал на

дрожащую ленту бегущего вниз эскалатора, уставился на

ползущих вверх пассажиров. Те, в свою очередь, задрав лица, уставились куда-то сквозь меня. Эскалатор трясся. Взгляд иногда

цеплялся за встречные лица. Уставшая женщина с сумками, читающий что-то с планшета мужчина, смеющиеся, ярко-

накрашенные девицы, парень в больших наушниках.

Редко встречались следы счастья на этих разных лицах.

Сейчас они выйдут из метро и, направляясь по своим делам, пройдут неподалеку от логова охотника. Хитрого, скрытного и, оттого, очень опасного. Предлагающего в качестве приманки

великую ценность – счастье, и покушающегося на такие важные

ценности как сознание и свобода.

8. Малый шабаш

На однодневном семинаре передо мной начали раскрывать,

доселе старательно маскировавшийся, религиозный фундамент

«нового философского учения». Я узнал, что мир находится в

большой опасности. Мир поврежден, болен и оттого сам по себе

враждебен. Его надо спасать, и именно этим героически, жертвуя

своим временем и здоровьем, занимаются участники

образовательного центра.

Извечный мотив борьбы добра со злом постепенно обрастал

все более и более удивительными подробностями. Семичасовая

лекция с перерывом на обед была тяжелейшим испытанием. Не

всякий способен внимательно воспринять такую массу

логических построений за короткое время. А если знать, что все

это, по сути, ложь, слепленная из кусков истины и приправленная

фантазиями основателя секты, то становится еще труднее.

Во время перерывов, по дороге в туалет и на кухню, я

старался осмотреть все уголки трехкомнатной квартиры. Алексея

нигде не было. Это напрягало и усложняло задачу. Не даром же я

слушал всю эту муть!?

После однодневного семинара опять было чаепитие.

Слушатель и лекторы устали, поэтому, оно было не таким теплым

как в прошлый раз. Виктория, между прочим, задавала вопросы

об изложенном материале и результатами скрытого экзамена

осталась довольна. В конце концов, девушка убедила меня, не

сильно то и сопротивлявшегося, прослушать трехдневный

семинар.

По условиям трехдневного семинара, питаться и ночевать

надо было в образовательном центре. В первый день перед

ужином прозвучала молитва Богу, лидеру организации и его жене.

Виктория внимательно наблюдала за моим поведением, видимо, стараясь оценить отношение к происходящему. Я, разумеется, делал вид, что это несколько удивляет, но я склонен поступать, как все вокруг. Во время длительной вечерней молитвы, меня

попросили посидеть в другой комнате и почитать большую

черную книгу. Потом был сон в спальных мешках расстеленных

прямо на полу. Парни, которых я насчитал к вечеру пять человек и

девушки, которых было четверо, спали в отдельных комнатах.

Алексея не было!

Утром следующего дня был очень ранний, почти ночной,

подъем. Мне пришлось молиться вместе со всеми. Разумеется, ни

слова не понял из декламаций на корейском языке, но были и

горячие взывания на русском. После была часовая зарядка с

небольшой пробежкой на улице. Легкий вегетарианский завтрак.

И опять горячий офисный стул, белая доска исчерченная схемами, и голоса лекторов звенящие в ушах. Этим вечером я уже

присутствовал и на вечерней молитве. Какой же это ад – час

стоять на коленях перед лжепророками и слушать корейский бред!

Можно было бы расслабиться, но я чувствовал, что нельзя –

опасно. Можно потерять себя, забыться, перепрошиться. Поэтому, я изо всех сил не впускал в себя происходящий вокруг шабаш.

На третий день повторилось то же, что было на второй.

Ближе к вечеру состоялась длительная беседа с Викторией. Глядя

в глаза, доверительным, немного томным тоном она спрашивала, как я себя чувствую после семинара. Не устал ли? Что я могу

прокомментировать из понятого? Я, разумеется, высказал то, что

они больше всего хотели от меня услышать:

– Понял, что имевшее смысл раньше – теперь никакого

смысла не имеет.

В мыслях же у меня проскочило, что, на самом деле, изучил

методы, при помощи которых они вербуют и зомбируют людей.

На вопрос о дальнейших планах, я ответил, что непременно надо

постараться, чтобы об уникальном учении узнали другие. Надо, мол, обязательно рассказать все друзьям. Со скрытой издевкой

спросил, почему о столь важных вещах не говорят по телевизору.

Виктория, тяжело вздохнув, поспешила поделиться

переживаниями о борьбе добра и зла:

– Раньше показывали. Когда развалился СССР, мы были и в

вузах и на телевидении. Но потом те, кому истина неприятна, начали нам мешать. Вот, теперь мы действуем почти подпольно.

Передаем спасительную истину из уст в уста. Поэтому, всем об

этом рассказывать пока не стоит. Тебе надо самому утвердиться в

этом знании, прежде чем передавать его другим. Для этого ты

можешь пожить у нас в центре. Мы научим тебя общаться с

людьми, посвящать их в нашу тайну. Будешь молиться с нами

истинному Богу для укрепления духа.

Мысленно я продолжил: «Окончательно забудешь, кто ты

такой. Забудешь, что у тебя есть родители и друзья. Забудешь, что

ты учишься в универе. Забъешь на все большой болт и станешь

нашим рабом!»

Опять согласился на все предложения. К своей несказанной

радости, узнал, что по традиции теперь стал духовным сыном

Виктории. Принимая решение следовать за лидером секты, я

воскрес для новой жизни. Узнал и о девятидневном семинаре, который проходит в загородном центре.

Так я стал жить в трехкомнатной квартире с девушками и

парнями, каждый свой день посвящающими «спасению мира».

Под внимательным руководством Виктории научился правильно

проповедовать истину и собирать милостыню. Домой меня пока

не отпускали, мотивируя это тем, что злой и опасный мир может

опять вырвать мою неокрепшую душу из спасительного общества

новых друзей и наставников. Терпеть все это с каждым днем было

сложнее и сложнее. Три дня – куда ни шло! Но жить с маньяками

неопределенный срок – это ад! Никаких следов пребывания здесь

блудного эльфа обнаружить не удалось. Бессмысленность и

бесцельность такого положения изводила меня окончательно.

9. Большой шабаш

Девятидневный семинар проводился в пригороде. В

просторном двухэтажном особняке с уютным двориком. В нем

нашлись аудитории, спальные помещения, большая столовая.

Собралось много народу. Здесь были и старые члены церкви, пришедшие освежить в памяти «драгоценную истину» и новички

только готовившиеся внять спасительным знаниям.

Потерявшегося эльфа я приметил в столовой на первом же

завтраке. Немного похудевший и порозовевший Алексей теперь

существенно отличался от мрачноватого геймера-мыслителя, запечатленного на фотографиях, что предъявила его

многострадальная мама. Теперь он широко всем улыбался, и ртом

и маниакально блестящими глазами.

Эльф-фантазер попал в настоящую, реальную сказку. И это

весьма грустно. Я понял – за эту сказку он будет теперь держаться

до последнего. Как бойцу из окруженной крепости, ему просто

некуда отступать. Позади заваленная сессия, отчисление из

института и годы, потраченные на уничтожение монстров.

Абсолютная неприспособленность к реальной суровой и

депрессивной жизни. Впереди любимая мама, готовая потратить

все силы, чтобы пропустить его через острую фильеру

воспитания и сделать из него человека. И Алексей понимает, что

ни белый флаг, ни мольбы о пощаде не остановят ее

стремительных атак!

Что теперь делать!? Скинуть заказчице координаты осиного

гнезда и ехать домой? Пусть со своими высокопоставленными

родственниками сама здесь облаву устраивает? Вариант самый

простой. Но ведь и облава-то не поможет. Все законно. Человек

сделал свой выбор. Вступил в ряды всемирно-известной, богатой

и довольно влиятельной организации. Да тут такие юристы

возьмутся за дело, что несчастная женщина еще и должна

останется. И виноват в этом опять буду я. Осознав

дополнительные сложности ситуации, с досадой сжал кулаки и

мысленно ругнулся. Почувствовал, как это болото с пиявками, змеями и крапивкой, грязное, липкое и жадное все глубже и

глубже засасывает меня в свои мерзкие недра. Мысль о том, что

мне еще долго придется в нем барахтаться потянула меня в

уныние – тоже своеобразное болото.

Молитва, произносимая перед трапезой, закончилась. Что

они там просили у своего хитроглазого лидера и его жены, я не

понял. Абстрагировался, мысленно послав всех к черту. В конце

концов, пришлось выйти из режима размышлений и

планирования. Без аппетита принялся ковырять ложкой плов без

мяса. Кормили здесь довольно вкусно, но изысканное

вегетарианское меню уже сказывалось на самочувствии. Чувство

голода начинало беспокоить уже через пару часов после такого

застолья. Тонус тоже как-то снизился, а с ним и способность к

сопротивлению. Я все чаще ловил себя на мечтах о запеченой

курочке, котлетах или колбасе. Своих денег у меня уже не

осталось – домой не пускали. А при попытке потратить собранные

у прохожих средства не по назначению, а на сосиску в тексте, я

был уличен напарником, сдан с потрохами Виктории и ею же

символически наказан.

Познакомиться с блудным эльфом поближе оказалось

несложно. Даже повод не нужен. Ведь мы – сектанты, должны

здесь друг друга горячо и искренне любить! Это очень важно! По

крайне мере, если и не сердцем, то хотя бы внешне. На словах и

улыбках. От церемоний я быстро перешел к разговору сути бытия.

Решил, что только через осознание сути возможно вытащить

эльфа из этой иллюзии. Поинтересовался:

– Вы давно изучаете «Принцип»?

– Уже два месяца, – посерьезнев, сообщил блудный эльф. – И

знаете, во многом разобрался. На многое посмотрел с другой

стороны.

Замечательно! А я то, как посмотрел! Не только с других

сторон, но еще с изнанки. Вслух, конечно же, сообщил, что

разбираюсь в новом учении еще мало и, между прочим, заметил, что некоторых вещей вообще не понимаю. Алексей в экзальтации, назидательно, с видом бывалого, заявил:

– Полностью понять учение может только его автор. Но нам

повезло, мы в церкви и всегда можем обратиться к более опытным

членам за разъяснениями. Главное помнить, что процесс

совершенствования бесконечен!

Только я выстроил хорошую стратегию дальнейшего

разговора, нас перебили. Массивный кучеряво-лысоватый

руководитель образовательного центра взобрался на трибуну с

логотипом конторы и постучал по микрофону. Мысленно я,

почему-то, нарек ему прозвище фюрер. Почему-то, возникла

именно такая ассоциация. Фюрер сделал кирпичное, выражающее

ожесточение и веру в победу лицо, оглядел всех тяжелым

недобрым взглядом и принялся активно загружать ересь в уже

освобожденные от «лишнего» содержимого черепные коробки

адептов:

– Здравствуйте! Я очень рад, что имею возможность

сообщить вам новости, которые не оставят вас равнодушными.

Все мы знаем, в каких условиях нам, членам церкви, приходится

нести людям спасительное знание, подаренное учителем.

Были времена, когда чиновники помогали нам. Открывали

перед нами двери студенческих аудиторий и школ. Мы могли

проповедовать на страницах учебников и экранах телевизоров.

Еще несколько лет назад, когда у власти были либеральные, открытые для диалога люди, мы всегда могли словами или

подарками убедить их в важности нашего общего дела.

Теперешнее правительство очень сильно отличается.

Внешне они маскируются под либеральных демократов, но мы

все явственнее ощущаем давление со стороны государства. Наши

возможности методично ограничивают. Мы не вписываемся в их

картину идеального мира.

Учитель много писал о безбожной сущности коммунизма, о

том, что тоталитаризм, взрощенный на его субстрате опасен для

свободного человечества. Когда союз развалился, все вздохнули с

облегчением, почувствовали свободу, получили возможность

жить так, как считают нужным

Все мы помним, как сам учитель выступал в центральных

вузах страны, неся изголодавшимся умам слово спасительной

истины. Теперь красный зверь снова наступает. Даже в вашей

стране. Он хорошо маскируется. Делает вид, что терпим к

религии. Но мы то знаем, насколько он коварен.

Сейчас мы должны много молиться о том, чтобы он был

окончательно повержен. Я хочу попросить вас именно об этом.

Молитесь о том, чтобы это преступное правительство, которое у

власти сейчас, было свержено также, как это произошло девять

лет назад. Тогда вы внесли существенный вклад в победу

демократии и сил добра. Сейчас мы должны сделать это снова.

Еще несколько раз, повторив те же мысли похожими

словами, акцентируя внимание на том, что надо крепко молиться

о свержении враждебной власти, фюрер, поблескивая глазищами

в свете люминисцентных ламп, раскланялся, вышел из-за

кафедры. Его сменила женщина похожей конституции. Тоже

экзальтированная и фанатичная. По крайней мере, внешне. Мне

сразу пришла мысль о том, что руководить всем этим шабашем

должны люди более трезвые и расчетливые. У которых мозг

работает в норманном режиме, а не залит дурманящими

иллюзорными идеями. Иначе будет бардак. Дама дала самую

высокую оценку выступлению предшественника. Лишний раз

сообщила, насколько он близок к тем, кто близок к учителю. Это, мол, делает его заявления крайне истинными и непогрешимыми.

Опять завела нудную и печальную песнь о больном и безумном

обществе, которое члены церкви обязаны излечить своим

упорным трудом и молитвой. Закончила, все же на позитивных

нотках. Мол радостно, что среди нас, все таки, много людей, готовых бороться на стороне добра! Выразила уверенность в

победе.

Алексей, сосредоточенно внемля словам фюреров, взирал на

них преданными глазами. Всем видом своим, всеми

покачиваниями головы своей, выражая полное согласие с ересью.

Движения его сразу показались мне немного замедленными, отличными от тех, что можно было наблюдать еще полчаса назад.

Вероятно, блудный эльф погрузился в измененное состояние

сознания, в транс. Похожую реакцию можно было наблюдать и у

других участников шабаша. Выступление закончилось. Адепты, очнувшись, начали расползаться. Я поспешил за вяло шагающим

к выходу эльфом. Когда вокруг стало поменьше народу,

осторожно окликнул его:

– Леша, как тебе лекция?

Блудный эльф медленно, как подвыпивший, обернулся,

сфокусировал взгляд на мне, убежденно протянул:

– Надо бороться с этими гадами. Они всех достали. Буду

теперь целыми днями молиться об их свержении. Жалко, магия в

этом мире не работает. А то я бы их всех уничтожил. Хотя, молитва – тоже своеобразная магия!

Как это было неприятно, его наивную плоскую инициативу

пришлось поддержать. Лишь для того, чтобы заработать доверие

и переключиться в более конструктивное русло. План был

простой. Если не доходит через голову, возможно, дойдет через

другие части организма. С детьми так и надо! Пока он еще

выныривал из транса, я загадочно, сдерживая сволочной смех, сообщил:

– Молодец, так держать. Ты знаешь, что мне тут ребята

рассказали. Этот, руководитель этого центра, ну, в общем, это – из

другой команды. Ты заметил, – тут я постарался произнести

утвердительно и с нажимом, сделать внушение. – И тебе тоже

здесь, наверное, уже говорили об этом?

– Нет, – попятился возмущенный эльф. – Да такого не может

быть! Как же «за чистую любовь и семью»? Это же грех, вообще.

– Ну вот, я тоже не поверил, но недавно видел, как он

зажимал в углу одного парня. А сегодня на лекции, ты заметил, -

опять утвердительно и с нажимом, – он на тебя все время косился.

Ты его так внимательно и преданно слушал, кивал постоянно, ловил взгляд. Похоже, он что-то не то подумал.

– Да я просто слушал, как все! – помрачнел эльф.

– Да ты так часто кивал и глаз с него не спускал, – я

настаивал внушающим тоном. – И он тоже на тебе часто

останавливал взгляд. Ребята говорили, что это очень плохой знак.

Он начнет тебя преследовать тут везде. И это ни от кого не

скроется.

– Блин! Да не верю я! – поморщился эльф.

– Я бы тоже не поверил, если бы не видел все сам. И

вообще, я тут почитал немного в интернете. Здесь это принято, только сразу не афишируется. А тех, кто относится к этому

негативно, стараются переделать. Я вот уже подумываю, что надо

сваливать отсюда.

Не ожидавший такой внедогматической атаки на свою

религиозно-философскую позицию Алексей опешил. Я попал не

то чтобы в десятку, но в твердую семерку.

Во время проповедей на улице блудного эльфа, наверняка, уже пытались увещевать члены конкурирующих организаций.

Тряся Библией, они цитировали что-то из Апокалипсиса.

Пытались доказать, что его так называемый Учитель на самом

деле самозванец и обманщик. И, еще хуже – предтеча антихриста.

Что кроме Библии нет книг достойных доверия. Что всякие

современные философии от лукавого и ведут прямиком во тьму

где будет плачь и скрежет зубов. Неофит к тому времени хорошо

усвоил постмодернистский гибрид из буддизма, христианства и

корейской зауми. Он уже казался ему простым, понятным и

совершенным. Убедить конкурентов в истинности своей позиции

он не мог, но в то же время, был абсолютно иммунен к их

увещеваниям.

И тут такой удар не в бровь, а ниже пояса! Сообщение о

новых тайнах общины моментально прижилось на субстрате

чувства, беспокоившего неофита в последнее время. Что-то было

не так, что-то тревожило. Чувствовалось какое-то противоречие, нереальность, неправильность происходящего. Всегда есть место

голосу совести. Но он загонялся в подполье постоянным

повторением новых истин, молитвами, ранними подъемами,

зарядками, попрошайничеством и общением с членами общины

так глубоко, что почти не достигал сознания.

Теперь же, появилась видимая, вероятная причина

дискомфорта. Появилось русло, в которое все накопившееся за

пару месяцев напряжение и протекло под большим давлением.

Алексей думал весь оставшийся день. Ночевать в центре после

всего услышанного ему стало страшно. Сам бы он не назвал это

словом страшно. Скорее всего, он бы сказал: «душно». Что-то

давило на него. Он ощущал противоречивость своего положения.

Ему надо было разобраться, найти, увидеть источник

дискомфорта. Для этого нужна была тишина и покой. Постоянные

лекции, молитвы и общение забивали его ум хламом и не давали

сориентироваться. Вечером, после всех занудных мероприятий и

ритуалов, во время небольшого перерыва перед ужином, он нашел

меня и сходу спросил:

– Как можно отсюда выбраться сегодня так, чтобы никому

ничего не объяснять?

Я пожал плечами, стараясь явить совершенно безразличное

отношение к вопросу, хотя внутренне ликовал. Уже обдумал

несколько планов экстренной эвакуации блудного эльфа к его

заскучавшей маме. Желая немного отыграться на причинившем

мне столько хлопот семействе и сектантах, я решился на самый

шумный:

– Ну не знаю. Может быть, сказать, что у тебя аппендицит

прихватил и надо в больницу?

– А если здесь есть врачи и они обнаружат?

– Для диагностики воспаления нужен анализ крови и осмотр

специалиста. Все это делают в больнице. Думаю, тебя туда

отвезут и родственникам позвонят. А там уже всех успокоишь и

поедешь домой.

Эльф, недолго думая, согласился. Я показал, что нужно

схватиться за живот над пупком и со временем смещать руку

вправо вниз. Рассказал что, надо жаловаться на постоянную

тупую ноющую боль, тошноту и рвоту. Не ходить, а сидеть или

лежать. А если перемещаться, то скрючившись. Посоветовал

ничего не есть во время ужина. Поспешил удалиться, чтобы не

вызывать лишних подозрений.

Представление началось прямо во время ужина. Блудный

эльф сидел с бледным видом, в левой руке держа стакан с

компотом, а правой потирая пупок. Когда заботливая соседка

спросила, почему тот ничего не ест, страдалец перечислил ранее

усвоенные симптомы. За столом, как ни странно, оказался человек

с медицинским образованием. Он очень обрадовался, что его

компетенция пришлась кстати и быстро выдал возможный

диагноз.

Все вокруг засуетились. Руководство, желая побыстрее

удалить неблагополучного адепта из среды еще не вполне

утвердившихся в вере неофитов поспешило вызвать скорую.

Блудный эльф, сопровождаемый подбадривающими и

сочувствующими комментариями чрезмерно неравнодушных

собратьев по несчастью, погрузился в спасительную карету и

укатил в Город. Я, не желая больше забивать на лекциях голову

всяким мусором, который протискивался в сознание даже вопреки

всем попыткам этому противиться, упросил руководство

отпустить меня домой на следующий же день.

10. Только не туда!

Звонок насторожил. Не ожидал я сейчас никаких гостей. Из-

за открывшейся двери выскользнула Светлана Николаевна! Один

вид этой женщины привел меня в замешательство большее, чем, если бы в коридоре оказался медведь. Голос же просто вынял из

меня душу. Прокрадываясь на кухню, она уныло и тускло

поздоровалась. Потребовала чаю. Сообщила, что ей снова нужна

моя помощь. Это было уже слишком! Я возмутился. Преодолевая

присущее ей высокомерие, она заплакала:

– Мне больше не к кому обратиться. Он опять попал в

плохую компанию.

Я предположил что он, наконец-то связался с наркоманами.

Ничего подобного! Неугодная маме девушка тоже оказалась не

тем вариантом. Все было куда прозаичнее: он уехал в Город на

площадь. Добывать. На вопрос что страшного в таком вот

добровольном сопровождении политических процессов, она

жалобно ответила:

– Как, что плохого? Он дома не ночует. Там живет в палатке.

Покрышки жжет, камни бросает в милицию. Это же опасно!

Верните его оттуда!

Вот есть же у этой семейки талан делать сюрпризы! Да

такие, что никогда сам и не придумаешь. Ни в трезвом состоянии, ни в пьяном, ни в накуренном. Какая изощренная

изобретательность! Какой неожиданный полет фантазии!

Гениально! Пришлось юлить. Я рассказал, что на самом деле все

нормально. Даже важно и значимо для нашего общества. Даже

процитировал пропаганду из телевизора, чтобы она от меня

отцепилась. Мол борется с преступной властью вместе с другими

патриотически настроенными ребятами. Противно конечно, но с

меня хватит!

Не помогло. Она завела нудную песнь об опасностях. О том

что там арестовывают людей и сажают в тюрьму. О том, что там

уже есть погибшие. Что президент никогда не пойдет на уступки, а блудный эльф Ородрохан, заявил, что будет бороться с

государственным злом до последнего. Что после секты она сына

вовсе не узнает. Мол, раньше он вообще не интересовался

политикой. А теперь твердит что-то про тоталитаризм, про какую-

то свободу, про общечеловеческие права. Все выспрашивала о

том, что там с нами делали. Перед моими глазами пронеслась

кафедра с вещающим фюрером, голова блудного эльфа

кивающего в такт ее речи и я не сдержался:

– Твою ж мать!

– Вот, и я говорю, поймите меня как мать. Мне страшно!

– Долбаное будущее! Хрен угадаешь! – продолжил я сцепив

зубы.

– Что Вы имеете ввиду?

– Я хочу сказать, – повысил голос, – что мне тоже страшно.

Там же стреляют и все горит. Ну, найду я его там, ну, сообщу, что

вы о нем беспокоитесь. И что это даст? Вы же ему сами об этом

много раз уже говорили.

– Говорила, – согласилась дама. – Я и в больницу попадала

уже с приступом. И отец ему грозил. Ничего не помогает.

Внушите ему что-нибудь, чтобы он домой вернулся. Пожалуйста!

Я решил зайти с другой стороны. Возмутился:

– А вы не заметили, что каждый раз становится только хуже?

Вам не страшно, что от вмешательства может произойти еще что-

то? Совсем непоправимое?

– Я не думала об этом, – замялась Светлана Николаевна. – Но

я себе места не нахожу. Я точно скоро в больницу попаду. Если

его вразумит моя смерть, то я, наверное, точно умру.

Последние слова посетительница сказала с напряжением и

после, закрыв лицо руками, разрыдалась. Повторила крамольную

мысль о том, что это именно я буду виноват в ее

преждевременной кончине. Я схватился за голову и уперся

локтями в стол, желая отгородится от мучительного общества.

Мать блудного эльфа продолжила обвинять и давить:

– Это Вы во всем виноваты. Если бы вас не было, он бы тихо

играл дома со своими эльфами у меня на глазах. Я бы даже за

пивом ходила, только бы он сидел дома. Но он уже не хочет ни

пива ни эльфов. Он там кидает в милицию кирпичи и бутылки

горючие. А они пулями стреляют из ружей. Я когда на все это

смотрю по телевизору, у меня сердце обрывается. Этот горящий

ад у меня уже в душе. Я так долго не выдержу.

Последние слова довершили копирование происходящего на

экране мини-ада в мое собственное сердце, я сломался:

– Хорошо. Я туда пойду. Вы тоже туда пойдете, принесете

ему там чего-нибудь вкусного, коньяка, теплую одежду…

– Он не хочет со мной встречаться. Я уже ходила. Мы с

мужем пытались увести его силой. Его новые друзья мужа моего

побили.

– Вот, скажете ему что раскаиваетесь. Пришли попросить

прощения и ждете его внутри за баррикадами. И не уйдете, пока

он не заберет вещи. Я буду рядом и как бы случайно с ним там

встречусь. Попробую разрулить.

Светлана Николаевна перестала рыдать, опустила руки и

посмотрела на меня шальными глазами из-под потекших ресниц.

Я поспешил сообщить, что больше чем на день там не задержусь.

И если ничего не получится, то на этом моя помощь закончится.

11. Мегашабаш

Тишина морозного утра лишь изредка давала трещинки от

далеких взрывов и выстрелов. После беспокойной ночи,

наполненной матрасно-одеяльными мечтами о светлом будущем, постоянно прерываемыми грохотом жестокого настоящего,

обитатели лагеря нехотя готовились пережить еще один день. Что

он принесет – этот новый морозный день, никто не знал.

Все конечно догадывались, что на завтрак будет горячий

гороховый суп, борщ или похлебка из пшена, именуемая в

простонародии кулешом. Все предполагали, что со сцены опять

будут звучать проповеди очередного фюрера о справедливости, добре и его борьбе со злом. Бытовой и культурный аспекты жизни

в лагере уже давно стали привычными и обыденными.

Но вот о том, что сегодня случится на передовой, мало кто

взялся бы пророчить. Линия фронта постоянно двигалась то

вверх, то вниз по улице. Будущее было туманным и

непредсказуемым, а вовсе не светлым и прозрачным. Вечное

противоречие: буйные головы, ведомые хитрецами, хотят как

лучше, а получается как обычно – хуже, чем было.

– Мама, я так рад, что ты все поняла!

Спросоня, блудный сын обнял Светлану Николаевну так

крепко, что та даже выпустила из руки пакет с гостинцами и

вещами. Она сразу, рефлекторно ответила на неожиданные

объятия. Прижала к себе единственного ребенка, желая теперь

лишь одного: очутиться сейчас дома в безопасности, тишине и

чистоте. Унести его с собой. И держать вот так пока дурачок не

успокоится и не забудет всю эту чушь. Держать, пока он не

скажет, что неплохо было бы купить пивка, превратиться в эльфа

Ородрохана и нырнуть в безопасную иллюзию полную друзей и

огнедышащих драконов. Исстрадавшаяся женщина теперь уже не

обращала внимания на суровый подкопченный аромат немытых

тел, исходивший от ее чада и окружающих. Не обращала

внимания на грохот близких выстрелов и взрывов. Погрузилась в

такие желанные и, непостижимо недостижимые мечты.

– Нас становится все больше и больше! – восторженно

вещал, закатывая глаза и не обращая совсем никакого внимания на

состояние матери, блудный эльф. – Ты смотришь новости? Люди

приезжают со всей страны! Они уже начали выполнять наши

требования. Скоро наши жертвы принесут долгожданные плоды.

Мы будем стоять до последнего!

Боевой настрой сына резанул женщину по сердцу. Стараясь

сдержать слезы, нахлынувшие после иллюзии облегчения, она

прошептала:

– Да, да. Скорей бы все это закончилось. Мы с папой очень

ждем тебя дома. Даже Кузя по тебе соскучился. Ходит, мяукает, ищет тебя. Может, сделаешь перерыв. Поехали домой.

Помоешься, поешь, в интернете посидишь.

– Нет! Я же сказал, что буду здесь жить до полной

капитуляции врага. Так надо, понимаешь! Ради нашего будущего!

Ради нашей семьи!

Атмосфера беспорядка, тесноты и немытости начала вдруг

душить Светлану Николаевну. Побледнев, она пошатнулась, оперлась о стену, прошептала о том, что долго так не протянет.

Что следующее свидание будет в больнице. Переживания

измотанной матери для доблестного революционера,

отстаивающего вечные истины, не аргумент.

– Мам, ну не выдумывай. У меня тут все хорошо. Ты,

наверное, езжай домой. Полежи там, отдохни. Телевизор не

смотри. Там все сильно преувеличивают. Пойдем, я тебя провожу

до метро.

Я вклинился, пока они еще были вместе. Окликнул эльфа по

имени голосом радостным и восторженным, насколько позволяли

печаль о бессмысленности происходящего и нежелание во всем

этом участвовать. Эльф меня узнал. Тоже обрадовался. Опять

завел восторженные речи о борьбе с тоталитарным злом. Из секты

спасся, но вся чушь, которой он там наслушался, еще долго будет

выветриваться. Стал вербовать меня в какую-то сотню. Обещать

самые лучшие рекомендации перед руководством революции. Это

просто жопа! Что тут можно сделать!? Фокус с не той командой

уже не прокатит. У них тут такая сборная, что хрен разберешь.

Армия фантазеров и фанатиков под руководством вполне

адекватных и корыстных лиц. Правильно! Как говорил великий

Ницше, и повторяли руководители концлагерей: «каждому свое».

Идеалистам – идеи, ведущие в неизвестном им направлении, прагматикам – власть над идеалистами через идеи и

причитающиеся материальные блага. На мои вялые сомнения

Алексей возмутился с новой силой. Попытался укорить:

– Что ж так?! Или ты так!? Прийти, погулять, у костра

погреться, чайку попить. А с прихлебателями диктатора пусть

другие разбираются.

– Мне особо некогда здесь воевать. Работать надо. Да и с

трудом верится, что все это сможет изменить нашу жизнь к

лучшему.

– Надо верить! Жить дальше как мы жили тоже нельзя.

– А что, плохо жили?

– А что, хорошо?

– Заводы кое-как работают, машины ездят. «Преступная

власть» платит пенсии и зарплаты бюджетникам. Лучше тут уже

не сделаешь. Для этого лучше работать, а не камни разбрасывать.

– Да как можно работать, если все разворовывается? Как

можно работать, если они не хотят учиться у Европы? Это же

старые комуняки засели во власти и возрождают совок!

Где-то я это уже слышал. Как будто ты раньше пытался

работать, подумалось мне. Глядя в шальные глаза Алексея, я

понял, что предметного разговора не получится. Тут хоть прилети

волшебник на голубом вертолете и сделай всех счастливыми,

«преступники» останутся преступниками, только потому, что их

так уже назвали и триста раз повторили для закрепления

материала. Люди, как обычно, жаждут чуда и за это чудо готовы

отдать любые ресурсы, лишь бы не трудиться. А все преграды, названные таковыми, на пути к маячащим вдалеке миражам

сметут, не обращая внимания на то, что они хоть как-то

уравновешивали и сохраняли существующий порядок.

Деваться некуда, за разговором направился с блудным

эльфом в глубь лагеря, который уже проснулся, бурлил и

копошился. Рубились дрова. Выковыривалась брусчатка. Кипели

котлы с будущим обедом. Атмосфера братства и полевого быта

манила и завораживала своей простотой, дикостью и варварством.

Как раз то, что искал Алексей в виртуальных мирах с драконами и

в сектах. Замечательно! Нашлось во плоти! Вот он – ресурс

революций! Вот он – самый надежный революционер! И что

нужно человеку для счастья! Я задумался, разглядывая небритые, чумазые и оттого, еще более воодушевленные лица мятежников.

Цель, ради которой можно собраться вот так вместе на огромный

пикник в центре мегаполиса, неустанно кричать лозунги и кидать

камни. Ведь всем этим людям чего-то не хватало в жизни, если

они пришли сюда. Интересно чего? Зарплаты низкие. Работать

много надо или вообще работы нет? А может быть устали все уже

от душных квартир с центральным отоплением, еды разогретой в

микроволновках, мониторов и телевизоров? Комфортная и

размеренная жизнь, ради которой вкалывали их родители и деды

приелась? Хочется чего-то нового, экзотического, неизведанного?

Заветное заграничье влечет всех своими роскошью и комфортом?

Так неужели путь к этим благам пролегает через чадящие бочки и

покрышки. Неужели для этого надо брать в руки орудия

неандертальца: камни и палки? Неужели ради этого надо ввергать

свою страну в хаос!? Сплошные противоречия!

Меня зажало между молотом, наковальней и еще чем-то.

Угрозы безутешной матери, глупость и принципиальность

мятежников, готовых на жертвы, жесткая позиция спецназа.

Сложно передать, как тяжело в такой ситуации занимать

четвертую позицию. Я понял, что домой сегодня уйду очень

поздно. Если вообще уйду. Принял из рук заботливой хозяйки

орудовавшей за столом с продуктами, все угощения.

Подкрепившись за компанию, запил все двумя стаканами сладкого

чаю с каким-то необычным привкусом. Отправился вслед за

новыми знакомыми, которые решили устроить мне экскурсию в

самое пекло – на передовую. Хотели, наивные, показать, ради чего

они тут собрались.

Предложенные дежурные доспехи состояли из

разрисованной как пасхальное яйцо строительной каски и

самодельного щита из фанеры с черным гербом на лицевой

стороне. Эльф экипировался получше. На нем оказался стальной

средневековый шлем, разукрашенный замысловатыми узорами, гнутый из листового металла щит и наколенники. Ведь бережет

свой чугунный лоб! Шлем конечно характерный. Броня – хрен

прошибешь! Степан снарядился похожим образом, только вместо

шлема на нем оказался мотоциклетный шлем.

Запихав в карманы по паре белых масок из большого ящика, ребята отправились в соседнюю комнату. Удивительно приятный

запах бензина ударил в нос еще на пороге. Алексей взял один из

приготовленных уже пакетов и указал мне на другой. По дороге, к

полю боя, я схватился за соломинку. На шлеме и щите красовалась

руническая вязь. Я спросил о ее значении.

– Написано «Ородрохан», – быстро ответил Алексей.

– Что это означает?

– Это мое имя. Я под таким ником жил в мире военного

ремесла. Ты бывал там?

– Я в разные игры играл. Напомни, какой там сюжет.

– Там есть разные рассы типа эльфов, гномов, троллей,

орков. У всех разные классы типа маг, воин, лучник. Все игроки

разбиты на два лагеря. Типа темные и светлые. Вот прямо как

сейчас. И так же как сейчас они сражаются между собой. Ну, очень, кстати, похоже!

– Ага, похоже, играл в такое, – я судорожно прокручивал в

голове встречи с эльфом Ородроханом в более безопасном месте. -

Да, точно, играл.

– Если особо не помнишь, значит, уровень у тебя там был не

большой и мы там врядли встречались, – немного разочарованно

махнул дубинкой эльф. – Но на всякий случай, какой у тебя там

был ник?

Мы уже прошли площадь и двигались среди людей,

экипированных, наподобие воинов средних веков. Мне

становилось все неуютнее. Разнообразные шлемы, дубины вместо

мечей и копей, эпизодические пластинчатые доспехи на спинах, наколенники. Воины выстраивались перед линией фронта в

шеренги, выставляя вперед щиты разных форм. Здесь уже было

очень шумно. По ту сторону выжженого поля стоял ненавистный

враг. За рядами черных шлемов с прозрачными забралами и

стальных щитов, просматривались черные дубинки и черные

пластины доспехов на плечах и ногах. На огненные подарки и

куски бетонной брусчатки, черные люди отвечали стрельбой из

ружей и свето-шумовыми гранатами.

Окончательно убедившись, что просто так блудного эльфа

из этой новой реалистичной ролевой игры не выманить, я решил

вызвать у него чувство ностальгии о прошлом и, по возможности, подкупить богатыми дарами. Поколебавшись, как бы соломинку

не сломать, я признался:

– По моему ник был «Хайд».

Алексей отреагировал моментально.

– Да ладно, ты играл по ником Хайд? Так и пишется

«Хайд»!?

– Ну да, так и пишется.

– Так мы же тогда с тобой там встречались в игре. Ты что, не

помнишь эльфа Ородрохана, которому подарил один очень

хороший артефакт.

– Могу и не помнить. Моим персонажем я играл не сам.

Давал еще друзьям поиграть.

– Теперь понятно, кто твои вещи разбазаривал, -

ухмыльнулся Алексей. – Слушай ну это конечно странное

совпадение. Мы с тобой считай уже три раза пересекаемся. В

игре, у сектантов, здесь. После третьего раза случайность можно

считать закономерностью. Тебе не кажется.

Я небрежно отмахнулся:

– Да я даже в метро часто знакомые лица вижу. Хотя

казалось бы какая вероятность? Если люди двигаются соседними

маршрутами, немудрено, что они будут часто встречаться.

– Может быть и так. Ты знаешь, мне твой Хайд в игре дал

очень интересную вещь. С виду невзрачная и параметры

средненькие. Сказал, что отвоевал ее у кого-то случайно. Такой

небольшой амулет на шею. Ты бы видел, что им можно делать. У

него оказалось целое меню из очень неожиданных заклинаний. Я

с ним самостоятельно воевал с семью врагами и выходил из

схватки живым. Ты ничего не знаешь про это?

Алексей погрузился в яркие воспоминания минувших

месяцев и это хорошо. Это давало шанс снова заинтересовать его

менее опасной игрой, чем та в которую он играл сейчас.

Ранние зимние сумерки уже потихоньку наползали на

площадь. Очертания шлемов, щитов и палок на фоне горящих

покрышек и автобусов становились еще более дикими и

зловещими. Приближалось время активных наступательных и

оборонительных операций. Выстрелы и взрывы стали звучать

чаще. Я стал углублять тему. Рассказал, что у меня был не один

амулет с менюшкой и необычными заклинаниями. Мол, там на

складе таких амулетов много насобиралось? В свойствах ничего

не написано, а мерить их и смотреть что там интересного, некогда

было. Стал обещать пароли, мол, заходи, смотри, сколько хочешь!

Может, найдется чего стоящее.

– Да я с большим интересом порылся бы на твоем складе, -

огорчился Алексей, – но сейчас видишь, некогда. Надо эту банду

выгнать, тогда можно будет.

– Думаешь, ты вносишь большой вклад в эту борьбу? –

начал я потихоньку расчищать преграды на пути к ментальной

свободе блудного эльфа.

– Здесь каждый кидает несколько камней и бутылок. А в

общем получается хороший эффект в виде постоянного града.

Кстати о камнях. Пришло время сделать свой вклад в общее дело.

Ищи себе подходящий булыжник.

Ругаясь от бессилия, злясь что эльфу и нахрен теперь не

нужны никакие амулеты, я подошел к ближайшей куче вслед за

новоявленным инструктором по уличным боям и, выбрав камень

поменьше, жестко процедил:

– Орудие пролетариата, бля!

– Что?

– Говорю, что булыжник – оружие пролетариата, – прокричал

я, желая пробиться сквозь нарастающий грохот от бочек и

взрывов. – Вот вы на совок гоните, а он же точно так же

начинался. Булыжниками власть закидали. А потом гражданская

война началась. Не боишься, что уничтожите последние

сдерживающие факторы и потом настанет хаос?

– Нет, – в ответ прокричал Алексей, – даже если и будет хаос, то это будет наш хаос. Мы будем в этом хаосе хозяевами, а не они.

Идем. Щитом не забывай прикрываться и голову прячь.

Ородрохан, вложил один булыжник в левую руку,

державшую щит. Второй взял в правую, направился к проходу

между оборонявшимися. Я обреченно последовал за ним. Сначала

не спеша, а потом все быстрее ребята преодолели пятнадцать

метров и почти синхронно швырнули брусчатку в стройный и

однообразный ряд черных шлемов. Послышался звон камня о

щиты. Я, с мыслями: «что я творю и как я здесь оказался?», стал

пятиться назад. Алексей замахнулся, чтобы швырнуть второй

камень. Что-то резко и гулко бабахнуло по моей фанере. Эльф уже

начал отступать. Под сильным ответным огнем это было нелегко.

Он упал. Похоже, пуля попала ему в голень. Тут же, совсем рядом

разорвалась свето-шумовая граната. Он беспомощно барахтался

на земле, стараясь накрыться щитом. Ругая и проклиная этот ад, я

побежал вперед. Схватил его за руки, поднял и потащил к строю.

Вот тебе и хаос. В спину что-то больно стукнуло, я прошел

несколько метров и тоже рухнул. Нас потащили другие.

В память мне въелось пасмурное, в стальных изгибах и

разводах небо. Оно плыло над моими глазами. Двигалось, словно

в такт ритмичным ударам палок о бочки и беспорядочным

выстрелам, взрывам. Я лежал на холодных носилках, смотрел в

это холодное сложное небо и думал о чем-то важном. О том, что

не привлекает внимания в обычной обстановке, но казалось

смыслом всего тогда, на краю ада. Очень странные мысли…

По иронии судьбы, следующая встреча блудного эльфа с

матерью, как она и обещала, произошла в больнице. Его,

вероятно, тоже посетили странные мысли. Он был ласков и

нежен. Раскаивался и просил прощения.

Наконец-то дошло!

Хоть и не через голову.

Надолго ли?

Document Outline

1. Прогулка

2. Хайд и Ородрохан

3. Троллиха Зурлюгзи

4. Из огня

5. Да в полымя

6. Легкая добыча

7. Ядовитая добыча

8. Малый шабаш

9. Большой шабаш

10. Только не туда!

11. Мегашабаш