Эту книгу хорошо дополняют:

45 татуировок менеджера

Максим Батырев (Комбат)

Эффективный руководитель

Питер Друкер

Бизнес как игра

Сергей Абдульманов, Дмитрий Борисов и Дмитрий Кибкало

Формула менеджмента

Тимур Дергунов

Святослав Бирюлин

КАК ВСЕ ИСПОРТИТЬ И РАЗОРИТЬ БИЗНЕС

13 МИФОВ ОБ УПРАВЛЕНИИ БИЗНЕСОМ В РОССИИ

Москва
«Манн, Иванов и Фербер»
2016

Информация
от издательства

Бирюлин, С. Б.

Как все испортить и разорить бизнес. 13 мифов об управлении бизнесом в России / Святослав Бирюлин. — М. : Манн, Иванов и Фербер, 2016.

ISBN 978-5-00100-013-6

Российскому бизнесу не так много лет. В России состоялись только две большие волны предпринимательства. Первая — в 90-х, когда вчерашние рабочие, доктора наук и военные открывали предприятия. Вторая — в начале 2000-х, когда с развитием интернета в бизнес пошли в основном программисты и студенты.

Большинство предпринимателей, начавших свое дело на этих волнах, были смелыми и креативными авантюристами, но сегодня многие из них становятся излишне осторожными консерваторами.

Эта книга для предпринимателей, собственников компаний, руководителей, которые понимают важность постоянного развития своего бизнеса и настроены двигаться вперед.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Вегас-Лекс»

© Святослав Бирюлин, 2016

© ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2016

От автора

Российскому бизнесу, если вести отсчет от первых кооперативов, под тридцать. У нас даже появились свои бизнес-легенды, такие как Олег Тиньков или Евгений Чичваркин. Мы восхищаемся стремительным развитием сети «Магнит», ведомой хозяйской рукой Сергея Галицкого, и постепенным преображением Сбербанка из неповоротливого, недружелюбного монстра в удобный и технологичный банк под руководством опытного Германа Грефа. И когда слышим слова «российский бизнес», пожалуй, в первую очередь вспоминаем этих людей.

Между тем, согласно сайту «Вестника государственной регистрации», по состоянию на март 2015 года в России зарегистрировано 4 045 120 коммерческих юридических лиц. Каждый безымянный магазин у дома, каждый интернет-магазин, каждая автомойка, каждая парикмахерская — тоже бизнесы, руководят которыми отнюдь не галицкие и не грефы. Большинство их владельцев не имеют даже специального образования.

Общаясь с представителями делового сообщества во время многочисленных поездок по стране, я встречаю умных, начитанных, жадных до знаний, неординарно мыслящих предпринимателей, но они в меньшинстве. Бросается в глаза большой контраст между обилием обучающих центров, книг и журналов по бизнес-тематике и уровнем бизнес-мышления, причем не только в регионах, но и в обеих столицах. По некоторым данным, в России более сотни бизнес-школ, предлагающих программы MBA, и тысячи более скромных учебных заведений. Еженедельно проходят десятки бизнес-семинаров, тысячи людей ежегодно получают бизнес-образование, но во время бесед с реальными и потенциальными клиентами возникает ощущение, что 90-е годы для российского бизнеса еще не закончились.

На мой взгляд, в современной России прошли две волны предпринимательства. Первая случилась в 90-е годы XX века, когда вчерашние рабочие, доктора наук или бывшие военные открывали собственные фирмы, кто из желания заработать, а кто вынужденно, от безденежья. Вторая волна пришлась на начало 2000-х, когда интернет еще только обещал превратиться в доходный бизнес. В предпринимательство тогда пошли программисты и студенты. Однако лицо российского бизнеса до сих пор определяют представители первой волны, которые импортируют, производят и продают львиную долю того, что мы едим, надеваем на себя, приобретаем для дома и так далее.

Представления о бизнесе у большинства из них сформировались в 90-е годы и окончательно закрепились в 2000-е, в эру потребительского бума, невиданного роста всех рынков. Представители первой волны были авантюристами, предприимчивыми молодыми людьми, не боящимися вкладывать свои, а иногда чужие, взятые под людоедские проценты деньги в фуры импортного товара, в станки, недвижимость, коммерческие автомобили, строительство. К настоящему времени большинство из них — те, кто получил диплом или занялся самообразованием, — стали консервативнее, осторожнее и недоверчивее.

О них не пишут в журналах. Но я часто встречаю таких бизнесменов на семинарах, посещаю их предприятия, знакомлюсь с документами, которые они называют «стратегиями». Услышав дельные предложения по оптимизации своих бизнесов, они соглашаются, но действовать предпочитают по-старому.

Мне не довелось видеть ни одного российского предприятия, которое нельзя было бы за три-четыре года существенно, то есть на десятки процентов, а иногда и в разы, улучшить. Я вижу, сколько теряют предприниматели из-за чудовищной неэффективности, убогой организации, неверной мотивации. Но тем не менее старые представления о том, как нужно строить бизнес, крепко держат свои позиции, несмотря на то что многие из них далеко отстали от реальности. Они были простительны в 90-е годы, но сегодня скорее напоминают миф, чем руководство к действию.

Поэтому я и решил остановиться на мифах, существующих в сфере предпринимательства. Книг о том, как нужно строить эффективный бизнес, написано достаточно. Поэтому я буду говорить о том, как это делать не нужно. Точнее, как не нужно это делать в России. Материал книги полностью основан на собственном опыте работы с самыми разными компаниями, принадлежащими как бизнесу с оборотом более 10 миллиардов рублей в год, так и более мелкому.

В России много предпринимателей и менеджеров, которые открыты для новых идей и готовы учиться. Я надеюсь, что эта книга будет полезна для развития их бизнеса, а возражения и несогласие с моими доводами натолкнут их на свежие интересные мысли. Надеюсь, в этом виртуальном споре со мной родится истина, которая поможет им сделать свои компании успешнее.

Миф 1

Чистая прибыль

Один из самых живучих и непобедимых мифов, распространенных среди российских предпринимателей, — миф о чистой прибыли. Чистая прибыль воспринимается ими как удачное, понятное и, что еще хуже, единственное мерило успешного бизнеса. Подобное заблуждение довело до банкротства не одно предприятие, и не только в России.

Согласно многочисленным воспоминаниям, Стив Джобс, вернувшись к управлению Apple в 1997 году, часто критиковал своего предшественника, Джона Скалли, за чрезмерное увлечение чистой прибылью, ставшее, по мнению Джобса, главной причиной потери Apple своих рыночных позиций и, как ни парадоксально звучит, убыточности. Именно при Джобсе, не ставившем прибыль во главу угла, компания не только выкарабкалась из убытков, но и стала одной из самых прибыльных в мире.

3 мая 2012 года в русской версии журнала Forbes вышла статья Адама Хартунга «Как умирала компания Sony». Автор связывает прогноз по убытку компании на 2012 год размером в 6,4 миллиарда долларов со стратегией компании, в которой слишком большое внимание уделяется индустриализации, то есть эффективности производства, эффекту масштаба и низким издержкам, и слишком маленькое — новым продуктам, идеям и технологиям.

Эти примеры наводят как минимум на две мысли:

1)-наличие у компании чистой прибыли само по себе не является признаком ее успешности;

2)-пристальное внимание первых лиц бизнеса к чистой прибыли и, в частности, к издержкам бизнеса не всегда делает компанию эффективнее и устойчивее.

Однако многие российские предприниматели по-прежнему считают чистую прибыль главным индикатором успеха. «Прибыль моей компании за прошлый год выросла на 25%», — с гордостью говорил бизнесмен, житель города, не так давно ставшего миллионником. «По объемам производства и чистой прибыли мы — самые крупные в Москве», — сообщал владелец столичной производственной компании. При этом первый так и не осуществил своих амбициозных планов, оставшись региональным середняком, а второй разорился, задолжав при этом своим сотрудникам, кредиторам и поставщикам.

Миф о чистой прибыли среди российских предпринимателей очень живуч, особенно в малом и среднем бизнесе. В некоторых компаниях владельцы завязывают мотивацию генерального директора и топ-менеджеров на чистую прибыль, считая, что таким образом превращают их в своих союзников. Хотя иногда, как будет показано на примере в конце этой главы, добиваются прямо противоположного эффекта. В чем же причина такой любви российских бизнесменов к чистой прибыли?

Это самый простой и понятный показатель эффективности бизнеса — разность между доходами и расходами, между понятными и осязаемыми величинами. Поскольку многие российские бизнесмены не имеют финансового образования, другие показатели (например, ROE или ROCE) для них слишком эфемерны.

Чистая прибыль — фонд для выплаты дивидендов, то есть личного дохода предпринимателя. Рост чистой прибыли психологически связан для него с личным успехом, который можно, в свою очередь, конвертировать в символы успеха — автомобили, дома, яхты и так далее.

Даже если организация не ведет управленческий учет, а в ее штате нет опытного финансиста (или хотя бы экономиста), она сдает бухгалтерскую отчетность, в том числе отчет о прибылях и убытках, и платит налог на прибыль. Поэтому с понятием «прибыль» владелец бизнеса сталкивается с первых дней его существования.

Но что, в конце концов, плохого в том, что организация увеличивает свою доходность? Почему чрезмерная увлеченность чистой прибылью может нанести ущерб бизнесу? Причин несколько.

Прибыль — величина «бумажная»

Первая причина очевидна, к сожалению, не для всех. Чистая прибыль (как в бухгалтерском, так и в управленческом учете) является расчетной величиной, отражающей разность доходов и расходов, отнесенных на данный учетный период. При этом полученные с точки зрения учета доходы и понесенные расходы, как правило, не коррелируют напрямую с движением денежных средств. Иными словами, продукция может быть отгружена, но деньги за нее не получены. Затраты могут быть понесены, но деньги пока не выплачены. В эту ловушку попался тот самый производитель из Москвы — наличие «бумажной» чистой прибыли не спасло его от банкротства, вызванного чрезмерно раздутой дебиторской задолженностью и неэффективным управлением запасами. Прибыль у него была, но денег не оказалось — они были либо у клиентов, либо на складе в виде сырья и полуфабрикатов.

На «бумажную» чистую прибыль влияют также неденежные статьи доходов и затрат. Одну из них, амортизацию, мы ниже разберем чуть подробнее. Однако есть и другие виртуальные затраты, искажающие величину чистой прибыли. Например, к росту или снижению чистой прибыли может привести переоценка активов (имущества, валютных займов, вложений в капитал других организаций) или списание невозвратной дебиторской задолженности. Ни одно из указанных действий никак не отражает успешность организации в том, чем она занимается на данный момент, однако на чистую прибыль влияет.

На чистую прибыль компании может повлиять такая виртуальная статья доходов, как «прибыль будущих периодов», относительно которой даже у бухгалтеров и финансистов нет единого мнения. Однако ею порой пользуются недобросовестные финансовые или генеральные директора, чтобы представить финансовые показатели компании в более выгодном свете. В частности, самое громкое банкротство в новейшей бизнес-истории, крах в 2001 году американской энергетической компании Enron, связано с подобным способом искажения отчетности. Вот что говорит об этом экономист Сергей Гуриев в лекции, конспект которой приведен на портале Slon.ru:

«Что такое market-to-market accounting? Допустим, мы подписали с вами сделку о поставке газа. Я договорился, что куплю у вас газ через двадцать лет по такой-то цене, продам кому-нибудь еще по другой цене. Каждую конкретную сделку я могу поставить на баланс уже сейчас. Каким образом? Я же знаю, что заработаю на этой сделке столько-то долларов, поэтому я могу уже сегодня записать ее себе в актив. Если я знаю, что на этой сделке я заработаю, значит, я сгенерировал в этом году прибыль, которую я могу показать как прибыль этого года. В чем здесь проблема? В том, что то, сколько я заработаю на сделке по покупке газа через двадцать лет, зависит от того, какие у меня предположения в отношении цены газа на рынке через двадцать лет. Соответственно, делая разные предположения о том, сколько будет стоить газ через двадцать лет, можно манипулировать сегодняшней прибылью. Это относительно легитимная процедура до тех пор, пока ваши предположения прозрачны, понятны рынку и, вообще говоря, не являются сумасшедшими. Самый простой способ заработать деньги на market-to-market accounting, если вы делаете это непрозрачно и в тайне от других, — это заключить две сделки: одну на продажу газа через двадцать лет, другую — на покупку газа — и поставить туда разные предположения о цене газа через двадцать лет. Такое в Enron практиковалось достаточно часто».

Российские финансисты и экономисты, как правило, не настолько изобретательны, но и у них хватает смекалки для улучшения показателя чистой прибыли. Например, в той региональной компании, у которой прибыль выросла на 25%, любую деятельность по созданию чего-то нового (например, открытие магазина или разработку продукта) было принято оформлять как «проект». Затраты на такие «проекты» финансисты компании стали, с согласия владельца, относить не к текущим затратам, а к инвестициям. С одной стороны, это было оправданно — издержки на ремонт помещения под очередной магазин и нужно относить к инвестициям. С другой стороны, в «проекты» были вовлечены многие сотрудники, занимавшиеся также и оперативной работой, однако часть их фонда оплаты труда (ФОТ) стала выпадать из операционных затрат. Например, 20% зарплаты юридического отдела стали относить к инвестициям, поскольку юристы работали с договорами аренды новых помещений, а 30% ФОТ HR-департамента стали относить к инвестициям потому, что его сотрудники набирали и обучали персонал для новых магазинов.

Все эти отчетные манипуляции (которые к тому же почти невозможно было проверить) привели к небывалому росту «бумажной» чистой прибыли компании без видимых улучшений производительности труда, бизнес-процессов, эффективности производства или маржинальности продаж. Связано это было с тем, что не только владелец измерял успешность своего бизнеса в рублях «бумажной» прибыли; к ней была привязана мотивация всех топ-менеджеров, в том числе и отвечавших за отчетность. Чем больше затрат они относили к «проектам», тем выше были их бонусы.

Если market-to-market accounting вряд ли часто практикуется в российских компаниях, то с понятием «амортизация» сталкивается почти любой бизнесмен. Эта неденежная статья затрат важна, поскольку влияет на бухгалтерскую прибыль и, следовательно, на налог с нее. Однако ее влияние может быть истолковано неверно. Например, руководство одной подмосковной производственной компании при подведении итогов года особенно радовалось возросшему показателю чистой прибыли. Однако при более детальном анализе оказалось, что во многом этот рост обусловлен тем, что оборудование компании исчерпало срок амортизации, — экономисты просто перестали ее начислять, поскольку с момента покупки станков прошло более восьми лет. А поскольку оборудование было капиталоемким, затраты на амортизацию снизились существенно. Однако, с нашей точки зрения, это не было поводом откупоривать шампанское, для нас это было сигналом о том, что компания работает на изношенном оборудовании, что может послужить причиной ее проблем в ближайшем будущем.

И наоборот, «потяжелевшая» статья «амортизация» в отчете о прибылях и убытках из-за только что поставленного на баланс новенького (и, возможно, еще не запущенного) оборудования еще не сигнализирует о том, что ваша компания внезапно стала работать хуже.

Прибыль — краткосрочный показатель

Финансовые аспекты «бумажной» прибыли достаточно очевидны и понятны многим опытным предпринимателям. Однако Стив Джобс и Адам Хартунг критиковали Apple и Sony не за то, что их руководство не понимало принципов начисления затрат. Суть их критики была в другом: сфокусировавшись на краткосрочной (квартальной либо годовой) прибыли, менеджеры компаний жертвовали долгосрочными перспективными проектами ради сиюминутной выгоды.

Apple продает свои устройства дорого (и получает большую прибыль) вовсе не из-за стильного дизайна и не из-за громкого имени, как полагают многие. Компания следует стратегии разработки передовых продуктов своего времени, что требует существенных затрат, на покрытие которых и направляется прибыль. К примеру, разработка iPhone заняла несколько лет и стоила компании много миллионов долларов. Высокая цена, которую просила Apple за свой продукт, была необходима для возврата вложенных инвестиций и будущих вложений, необходимых для запуска новой продукции. Компания справилась с проблемами, в которые угодила в 90-е годы, благодаря готовности идти на риск и нести дополнительные издержки, создавая востребованные рынком продукты, что порой прямо противоречит целям получения квартального дохода. Источником ее сверхприбыли в 2000-е годы стало не снижение издержек, а, наоборот, увеличение затрат на инновации.

Адам Хартунг критикует Sony за то, что, увлекшись масштабированием производства и сокращением штата, она утратила способность генерировать новые идеи. Компания превратилась из технологического лидера в неповоротливого индустриального гиганта, чья продукция теряется в ряду товаров, выпущенных стремительно растущими конкурентами из Южной Кореи и Китая. Чрезмерная фокусировка на прибыли вчера привела к убыткам компании сегодня — отсутствие новых идей и экономия на инвестициях лишили компанию уникальных и прибыльных продуктов.

Ицхак Адизес[1] сравнивал прибыль со счетом в теннисе. Если вы, бегая по корту, будете все время смотреть на табло, то неизбежно проиграете. Вы должны сфокусироваться не на счете, а на полете мяча, на действиях соперника, на направлении ветра и так далее. И если вы делаете все правильно, то счет (то есть прибыль) будет расти в вашу пользу. То же самое в бизнесе — вместо того чтобы постоянно следить за строкой «чистая прибыль» в отчетах, нужно чаще фокусироваться на вопросе: создает ли моя компания ценность для потребителя, которую не могут создать другие и за которую потребитель готов будет платить мне не только сегодня, но и завтра?

Прибыль — ретроспективный показатель

Отчет о прибыли и убытках обычно готовится в конце месяца, следующего за отчетным. Но даже если сбор информации происходит достаточно быстро, он будет содержать лишь ретроспективные (как выражаются некоторые финансисты — «посмертные») данные, отражающие состояние дел в закончившемся периоде времени. Они не будут говорить о том, как обстоят дела сейчас, и тем более о том, как они будут обстоять в будущем. Иными словами, наличие прибыли за истекший квартал, месяц или год ничего не говорит о текущем состоянии бизнеса и его перспективах. Все, что можно узнать из отчета, — это то, что в отчетном периоде у вас была «бумажная» прибыль (или убыток).

Я люблю сравнивать чистую прибыль с температурой тела. Если у вас сейчас нормальная температура, это еще не значит, что вы здоровы. Возможно, вы больны, но в данный момент заболевание находится не в той фазе, когда температура повышается. Но внутри уже может сидеть опасный вирус, еще не проявивший себя. В переводе на язык бизнеса это означает, что наличие чистой прибыли за прошлый квартал или год еще не говорит об отсутствии в компании структурных проблем, которые повлияют на эффективность бизнеса уже завтра. Например, продукт, на котором вам удалось хорошо заработать в прошлом году, может выйти из моды уже в ближайшем квартале, и, если вам нечего предложить рынку взамен, у вас будут проблемы. Таким образом, для комплексной диагностики бизнеса показателя прибыли явно недостаточно. Это лишь один из многих показателей, о которых речь пойдет дальше.

Прибыль — относительный показатель

Большинство российских собственников мыслят как стратегические инвесторы, то есть люди, строящие компанию на века, для детей и внуков. Они, в отличие от портфельных (или финансовых) инвесторов, не оценивают свой бизнес как объект краткосрочного вложения средств, от которого нужно избавиться, как только он перестал приносить доход или появилось более выгодное предложение.

С одной стороны, это хорошо, только стратегический инвестор будет поддерживать долгосрочные бизнес-проекты. С другой — стратегическим инвесторам присуща субъективность в оценке своего любимого детища, им не хватает холодной отстраненности портфельного инвестора. Поэтому мы всегда рекомендуем стратегическим инвесторам использовать для оценки бизнеса некоторые инструменты, которыми обычно пользуются портфельные инвесторы. Но для этого им необходимо психологически принять и усвоить принцип альтернативных вложений.

Более подробно принцип альтернативных вложений изложен в главе 8. Здесь только скажем, что владелец бизнеса должен время от времени спрашивать себя: приносит ли моя компания больший доход, нежели я мог бы получить, изъяв деньги из этого бизнеса и переложив их во что-то другое? Таким вопросом задаются портфельные инвесторы, оценивая цифры отчетов; то же самое мы предлагаем делать и стратегическим инвесторам. Разница будет лишь в том, что портфельный инвестор, получив отрицательный ответ, решит продать актив, а стратегический задумается над его эффективностью.

Представьте себе, что ваше предприятие в прошедшем году получило выручку в 100 миллионов рублей, а чистая прибыль составила 10 миллионов рублей, то есть 10% от выручки. Можно ли считать прошедший год успешным?

На первый взгляд, многие предприятия в России сейчас и мечтать не могут о прибыли в размере 10% от выручки. Получается, что ваш результат можно считать как минимум неплохим. Но не изменится ли наше мнение, когда мы учтем при оценке работы компании стоимость ее активов и вложенных в нее средств? Представьте себе, что выручку в 100 миллионов и прибыль в 10 миллионов вам принесло предприятие, стоимость оборотных и внеоборотных активов которого (то есть оборудование, здания, запасы и так далее) превышает 300 миллионов рублей, которые в него вложили вы. В этом случае доходность ваших вложений едва превышает 3%, что уже трудно назвать выгодной инвестицией. Но даже если доходность ваших вложений составила 10%, это тоже еще не повод праздновать. Примерно такой же доход на ваши вложения вы могли бы получить, поместив средства на депозите в госбанке, при этом риск утери этих средств был бы сведен к минимуму.

Чистая прибыль — плохой мотиватор

После истории с Enron (да и не только) в западной бизнес-периодике началась дискуссия о губительных последствиях мотивации топ-менеджеров на увеличение чистой прибыли. Лучшие теоретики и практики бизнеса отмечали, что выплата бонусов, зависящих от чистой прибыли, на деле мотивирует топ-менеджеров решать краткосрочные проблемы бизнеса в ущерб долгосрочному развитию. Даже самый честный генеральный директор дважды подумает, прежде чем потратит средства компании на развитие, если это уменьшит его годовой бонус. Вопреки расхожему мнению, мотивация на чистую прибыль не устраняет так называемый «агентский конфликт» (то есть конфликт между долгосрочными интересами акционера и краткосрочными временного топ-менеджера), а лишь усугубляет его.

Дело в том, что доход, особенно краткосрочный, не является целью акционера, по крайней мере дальновидного и просвещенного. Целью акционера может служить лишь способность бизнеса создавать ценность для потребителя в долгосрочной перспективе, так как это необходимое (хотя и недостаточное) условие для получения дохода. Акционер заинтересован в росте стоимости бизнеса, а не в квартальном доходе, а стоимость бизнеса складывается из множества факторов, и чистая прибыль — лишь один из них. Мотивация наемного (то есть временного) топ-менеджмента и генерального директора на чистую прибыль не устраняет противоречие между владельцем бизнеса и его сотрудниками.

Приведем пример из российской бизнес-практики. Однажды нам пришлось спасать предприятие, бывший генеральный директор которого был мотивирован на выполнение согласованного плана по годовой чистой прибыли. Примерно к августу ему стало очевидно, что его годовой бонус под большим вопросом: предприятие не дотягивало до плановых показателей, и оставшегося до Нового года времени было недостаточно для выправления ситуации.

И тогда генеральный директор начал действовать решительно. Первым делом он сократил издержки на поддержание сложного оборудования в рабочем состоянии: бюджеты на профилактику и запчасти были обнулены. Количество брака заметно возросло, число аварийных остановок тоже. Однако на отчетах о прибыли и убытках это сначала никак не отразилось, так как брак шел на вторичную переработку и не относился к прямым убыткам, а предприятие имело некоторый запас по мощности выпуска.

Следующим шагом стало сокращение персонала, под которое попал «золотой фонд» предприятия, его гордость — инженерный состав. В октябре были урезаны бонусы менеджерам по продажам, что не оказало мгновенного влияния на выручку, так как отношения с клиентами носили долгосрочный характер. Набор персонала был прекращен, в том числе и поиск сотрудников для нового производственного участка, который предполагали запустить в марте. Платежи за оборудование для этого участка стали задерживаться, поскольку так удалось снизить проценты по привлеченным средствам. А в ноябре директор немотивированно поднял цены для всех клиентов, зная, что это не скажется на объемах отгрузок мгновенно. Клиенты были в ярости, но, чтобы переключиться на других поставщиков, им было необходимо время.

В результате годовая чистая прибыль компании была спасена. К концу января директор отчитался перед акционером, получил годовой бонус и сразу же написал заявление об уходе, сославшись на пошатнувшееся здоровье. Вернувшийся к оперативному управлению акционер нашел компанию в ужасном состоянии: уволенные инженеры ушли к конкурентам, менеджеры по продажам были демотивированы, оборудование постоянно ломалось, планы по запуску нового участка были сорваны. Клиенты тоже ушли к конкурентам и не захотели возвращаться даже после снижения цен. На восстановление потерянного ушли годы.

Прибыль — что вместо нее?

Мы уже говорили о том, что чистая прибыль является одним из показателей эффективности работы предприятия, но лишь одним из. Для полной оценки работы компании необходимо постоянно анализировать целый комплекс показателей.

Финансовые показатели

О том, какие конкретные показатели необходимо учитывать, можно спорить долго. Но самый, на наш взгляд, важный — это ROE (от англ. Return on Equity — рентабельность собственного капитала). Этот показатель важен в первую очередь для владельца бизнеса, поскольку позволяет ему увидеть доходность собственных средств.

ROE — это дробь, в числителе которой чистая прибыль компании за период, а в знаменателе — величина собственного капитала. Под капиталом в данном случае понимаются, разумеется, не только деньги на счетах, но и акционерный капитал, превращенный в недвижимость, оборудование, складские запасы и так далее. ROE показывает, насколько эффективно работают денежные средства собственника (акционера).

Конечно, общие рекомендации по оптимальной величине ROE дать невозможно. Показатели ROE разнятся от отрасли к отрасли, в каких-то случаях 15% будут большим достижением, а в каких-то 50% будет слишком мало. Однако если у вас нет возможности сравнить свой показатель ROE со среднеотраслевыми значениями, мы рекомендуем как минимум сравнить его со ставкой депозита в госбанке. Если сейчас деньги акционера приносят доход, к примеру, 9%, а ставка по долгосрочным депозитам — 12%, это повод задуматься над эффективностью вашего бизнеса и даже над самой необходимостью поддерживать в нем жизнь.

ROCE (от англ. Return on Capital Employed — рентабельность привлеченного капитала) — похожий на ROE показатель. Но помимо собственного капитала компании (или средств акционера) в знаменатель попадают любые иные долгосрочные обязательства, например банковские кредиты или иные формы долгосрочных займов. Показатель позволяет судить о том, насколько эффективно организация превращает вложенные средства в доход. Естественно, организация должна извлекать из заимствованного капитала доход, больший, чем стоимость этого капитала.

Динамика EBITDA. EBITDA (от англ. Earnings before Interest, Taxes, Depreciation and Amortization) — это прибыль организации до уплаты процентов и налогов без учета амортизации (некоторые организации используют в отчетности показатель EBIT, или прибыль до уплаты налогов и процентов, но с учетом амортизации). В российских компаниях иногда вместо EBITDA используют похожий, хотя и не аналогичный термин «операционная прибыль». Смысл EBITDA в том, что этот показатель отражает результаты операционной деятельности организации, но без учета повлиявших на нее финансовых факторов. Например, если ваша организация привлекла валютный кредит, а курс валюты в течение года значительно изменился, вам придется переоценить ваш заем (что отразится в отчетности как дополнительная прибыль или убыток) и изменить сумму выплачиваемых процентов, то есть ваша чистая прибыль изменится. Однако это еще не означает, что ваша организация стала работать хуже или лучше. Показатель EBITDA позволяет очистить доходность бизнеса от такого рода внешних факторов.

Динамика чистой прибыли. Да, чистую прибыль необходимо считать и контролировать, но лишь как один из множества показателей.

Оборачиваемость и денежный цикл

В упрощенной форме денежный цикл выглядит как оборот денег с момента, когда они направляются на закупку товара или сырья, и до момента, когда бизнес возвращает их назад от покупателей.

Например, у предприятий, производящих изделия из ПВХ (оконные профили, сайдинг, стеновые панели и прочие), финансовый цикл очень длинен. Рынок сырья в данной отрасли — это рынок поставщика, то есть поставщики имеют возможность диктовать условия закупки, в частности заставляют производителей приобретать его по предоплате. При этом рынок сбыта изделий из ПВХ — это рынок покупателя. Дилеры капризны, имеют широкий выбор поставщиков и навязывают производителям жесткие условия, в частности необходимость поддерживать постоянный запас продукции и предоставлять дилерам отсрочку платежа.

В итоге производители вынуждены финансировать закупку сырья, держать средства связанными в складских запасах и финансировать дебиторскую задолженность. Деньги, направленные на закупку сырья, возвращаются в виде поступлений от дилеров через несколько месяцев. Это требует от них виртуозного управления денежным циклом, особенно в свете того, что высокая конкуренция не позволяет им повышать цены и компенсировать недостаток финансовых ресурсов избытком маржинальной прибыли. Поэтому производители изделий из ПВХ — частые гости в банках, поскольку закрывать так называемые «кассовые разрывы», или ситуации, когда на счетах недостаточно средств для покрытия текущих затрат, им приходится за счет кредитных ресурсов.

А в отрасли сетевой розничной торговли ситуация, как правило, обратная. Сети закупают товары с большими отсрочками (от шестидесяти дней), а продают по предоплате, то есть финансировать им приходится лишь свой складской запас. Поэтому у эффективных сетей часто есть некоторый излишек оборотных средств на счетах, которые они направляют на развитие — строительство новых магазинов или покупку целых сетей. Некоторые сети вообще не пользуются банковскими кредитами, поскольку их финансируют поставщики.

Для управления финансовым циклом часто используют формулу чистого оборотного (или рабочего) капитала, то есть разность между оборотными активами предприятия и его краткосрочными обязательствами.

К оборотным активам относятся:

- краткосрочная дебиторская задолженность;

- запасы и сырье;

- денежные средства на счетах;

- финансовые и денежные вложения.

Краткосрочные обязательства включают:

- различные виды задолженности перед поставщиками, персоналом, государственными органами;

- краткосрочные займы;

- задолженность по тем обязательствам, которые имеют долгосрочную перспективу (оплата процентов по долгосрочным займам);

- резервы, которые планируются под предстоящие расходы.

Проще говоря, рабочий капитал — это разница между финансовыми ресурсами, которыми предприятие уже располагает (деньги на счетах) или которые можно быстро получить (дебиторская задолженность, которую можно быстро взыскать, или запасы, которые можно распродать), и теми ресурсами, которые придется потратить в ближайшее время (зарплаты, оплаты поставщикам, налоги и так далее).

При вычислении величины рабочего капитала важно использовать действительно высокооборотные активы. Например, «плохую» дебиторскую задолженность сложно назвать ликвидным активом. Если клиент не платит давно, наивно ожидать от него поступления средств в ближайшее время. Это же справедливо и в отношении товарных запасов, давно лежащих на складах. Слабо оборачиваемые позиции нельзя считать активом. Возможно, вам и удастся обратить их в деньги в короткие сроки, но сделать это вы сможете, только уценив их. Если вы планируете так поступить, то при расчете рабочего капитала их нужно учитывать уже по уцененной стоимости.

Отрицательный рабочий капитал организации (у компании больше долгов, чем активов) обычно рассматривается как угроза банкротства, поскольку в ближайшее время компании придется потратить денежных средств больше, чем она в состоянии собрать. Однако упомянутые выше розничные сети часто живут в перманентном состоянии отрицательного рабочего капитала. Дебиторская задолженность у них равна нулю, денежные средства они не держат на счетах, а направляют на развитие, запасы у них небольшие (относительно оборотов), а вот кредиторская задолженность колоссальная. Но это никого не беспокоит, поскольку всех участников процесса (сами сети, поставщиков, покупателей) такая ситуация устраивает.

Ситуация отрицательного рабочего капитала возникает тогда, когда вам нужно платить за купленное сырье или товар значительно позже, чем вы получаете деньги за его продажу. Например, если поставщик дает вам отсрочку шестьдесят дней, а вы получаете деньги от покупателей в течение тридцати, вы успеваете дважды продать товар и дважды получить маржинальный доход, прежде чем вам придется рассчитываться с поставщиком. Это очень комфортная ситуация для ведения бизнеса. Но, к сожалению, для большинства компаний отрицательная величина рабочего капитала сигнализирует о проблеме, что в ближайшее время весьма вероятно появление кассового разрыва.

Как оборачиваемость капитала влияет на доходность бизнеса? Например, если вы вынуждены занимать деньги для пополнения оборотных средств, вы платите проценты банкам за заимствованный капитал. Но даже если вы не пользуетесь услугами банков (что вовсе не обязательно указывает на успешность бизнеса, об этом речь пойдет дальше), оптимизация оборотного цикла, повышение оборачиваемости капитала высвобождает денежные средства, которые вы можете пустить на извлечение дополнительного дохода. Вы можете начать развивать собственный бизнес, погасить часть займов или просто разместить свободные средства на депозите.

Финансисты или экономисты компании должны не только регулярно прогнозировать потребность в рабочем капитале на будущее и своевременно сигнализировать о возможных проблемах, но также и осуществлять на регулярной основе мониторинг составляющих рабочего капитала, таких как остатки на счетах, оборачиваемость кредиторской и дебиторской задолженностей и складских запасов. Управляют этими показателями, как правило, соответствующие топ-менеджеры, но финансовая служба компании должна внимательно следить за ними, устанавливать целевые значения (исходя из специфики деятельности компании) и своевременно сообщать высшему руководству о возникших отклонениях.

Динамика выручки

Колебания выручки могут многое сказать о состоянии компании. Особенно если вы ясно понимаете, какой вклад в рост выручки внесла инфляция и насколько бизнес прирос в выручке за счет эффективной работы. В одной из компаний, где я работал, финансисты четко разделяли прирост оборота за счет роста цен, открытия новых точек (это было сетевое предприятие общественного питания) и повышения эффективности. В результате стало очевидно, что, несмотря на видимый рост рублевых продаж, эффективность коммерческой работы снижается, — очищенная от инфляционной составляющей и показателей экстенсивного роста выручка (выручка like-for-like) оказалась меньше, чем год назад.

К динамике рублевой выручки хорошо присовокупить, если это возможно, показатели изменения продаж в натуральном выражении (тонны, квадратные метры, штуки, SKU[2]).

Маржинальность продаж и динамика маржинальности

В России очень мало по-настоящему эффективных компаний, способных реализовывать стратегию лидерства по издержкам.

Средние издержки российских компаний велики, как и доля постоянных затрат в общих издержках. А потому динамика маржинальности продаж чрезвычайно важна для любого бизнеса.

Эффективное управление ценообразованием и продуктовым портфелем, приводящее к росту маржинальности продаж, — задача любого управленца.

Представьте себе бизнес со следующими финансовыми показателями.

Показатель

Значение

Выручка, руб.

1 000 000

Переменные затраты, руб.

600 000

Маржинальная прибыль, руб.

400 000

Маржинальность, %

40

Постоянные затраты, руб.

300 000

Чистая прибыль, руб.

100 000

Рентабельность по чистой прибыли, %

10

А теперь представьте, что за счет структуры продаж или работы с себестоимостью бизнесу удалось, сохранив выручку и уровень постоянных затрат, увеличить маржинальность продаж на один процентный пункт, с 40 до 41%.

Показатель

Значение

Выручка, руб.

1 000 000

Переменные затраты, руб.

590 000

Маржинальная прибыль, руб.

410 000

Маржинальность, %

41

Постоянные затраты, руб.

300 000

Чистая прибыль, руб.

110 000

Рентабельность по чистой прибыли, %

11

Как мы видим, увеличение маржинальной прибыли на 1% привело к росту чистой прибыли на 10%. Из всех способов улучшить финансовое состояние компании (например, в кризис) самый эффективный — не борьба с лишними издержками, а повышение маржи, поскольку повышение маржинальности продаж, как правило, оказывает большое влияние на итоговый финансовый результат. Если бы в данном случае топ-менеджеры компании вместо повышения маржинальности продаж на 1% снизили бы на 1% издержки, то чистая прибыль выросла бы только на 3000 рублей. Повышение маржинальности на 1% эквивалентно снижению постоянных затрат на 3,3%.

Маркетинговые показатели

В России очень мало рынков, участники которых располагают доступом к информации об общем объеме рынка и долях его основных игроков. Как правило, руководство компаний на таких рынках вынуждено довольствоваться приблизительными оценками, скудными фактическими сведениями, собранными бессистемно, и суждениями экспертов рынка. Это приводит к принятию управленческих решений вслепую. Рыночные стратегии лидера рынка, середняка или аутсайдера очень разные, и для выбора правильного пути стратегического развития крайне важно отталкиваться от достоверной информации о рынке и положении компании на нем.

Опыт показывает, что в действительности собрать системную информацию о рынке не так трудно, как принято считать. Есть компании, которые проводят такие исследования, и в большинстве случаев при правильном и системном подходе за 1–2 месяца удается составить достаточно точную карту рынка, определить доли ключевых игроков и выявить основные тренды. Получить представление о рынке можно также через мониторинг ряда маркетинговых показателей, которые, если собирать их системно и регулярно, создадут хорошую основу для принятия управленческих решений.

Вот некоторые из маркетинговых показателей:

- динамика АКБ (активной клиентской базы), прирост или падение числа активных клиентов;

- средняя маржинальность одного клиента;

- объем выручки с одного клиента в месяц, квартал и год;

- объем маржинальной прибыли на одного клиента;

- продажи на душу населения в регионе;

- маржинальная прибыль с одного продукта в месяц, квартал и год;

- выручка с одного продукта;

- динамика продаж по различным каналам сбыта;

- средние наценки в различных каналах сбыта;

- показатели удовлетворенности клиентов;

- доля новинок в выручке и маржинальной прибыли;

- доля рынка;

- известность торговых марок;

- индекс удовлетворенности покупателей;

- NPS (Net Promoter Score) — индекс потребительской приверженности товару или бренду.

Этот набор маркетинговых показателей неполон, он будет уникальным для каждой отрасли и для каждой компании. Но их регулярный и тщательный мониторинг не менее важен для бизнеса, чем мониторинг финансовых результатов. Они не только позволят констатировать финансовый результат, но и помогут определить причины его получения.

HR-показатели

Бизнес делают не станки и не компьютеры. Бизнес делают люди. Для подавляющего большинства бизнесов люди — основной актив. Однако в России все еще много компаний, которые внимательно следят за финансовыми показателями или предотвращают злоупотребления в закупках, но не обращают никакого внимания на то, что творится в душах и головах тех, кто обеспечивает им те самые финансовые показатели.

Набор HR-показателей для предприятия розничной торговли, производства металлических труб или консалтинговой компании будет разным.

Однако есть и универсальные показатели, не зависящие от специфики деятельности бизнеса.

Например:

- удовлетворенность персонала;

- средний балл профессиональной аттестации;

- текучесть кадров;

- средний срок закрытия вакансий;

- доля принятых на работу сотрудников, успешно прошедших испытательный срок;

- корреляция между динамикой среднего дохода персонала и динамикой дохода бизнеса;

- доля ФОТ в выручке;

- выручка на одного работника;

- выручка на одного работника выбранного отдела (например, отдела продаж).

Как и в случае с маркетингом, этот список далеко не полон. HR-директор должен сформировать и утвердить у генерального директора список важных для данной компании и данной отрасли показателей, мониторинг которых должен осуществляться на регулярной основе. Но важность HR-показателей нельзя преуменьшать, по значимости для целей бизнеса они не уступают финансовым.

Другие показатели

Если компания сама производит свои продукты, ведет логистическую работу, оказывает услуги, использует нетрадиционные виды привлечения клиентов и так далее, она может вооружиться показателями, отражающими эффективность этих видов деятельности. Только комплексная система метрик, охватывающих важнейшие бизнес-процессы, делает бизнес управляемым.

О важности комплекса показателей

Управление компанией на основании лишь одного показателя сравнимо с управлением сложной техникой, такой как самолет или большой корабль, на основании всего лишь одного прибора, например спидометра. Однако в России собственники и директора сотен тысяч компаний ежедневно принимают важнейшие управленческие решения именно таким способом.

Любой, даже небольшой бизнес — это сложная и разветвленная система процессов. И наличие у бизнеса чистой прибыли является лишь следствием того, что все эти процессы протекали гладко и по регламентам. Судить о компании исключительно по чистой прибыли невозможно. Без комплекса финансовых и нефинансовых показателей, позволяющих замерять эффективность многих процессов, вы никогда не сможете разобраться, почему организация получила именно такую чистую прибыль. Даже тщательно собранные данные управленческого учета не позволят судить о том, насколько эффективно менеджеры по продажам работали с клиентами или насколько существующая система мотивации в компании действительно мотивирует людей на активную работу.

Собственно, у этого комплекса показателей есть название — Balanced Scorecard, или система сбалансированных показателей (ССП). Разработана она была еще в 1992 году Дэвидом Нортоном и Робертом Капланом на основе подхода Арта Шнайдермана и с тех пор успешно применяется по всему миру, в том числе и в России. Правда, внедрить ССП можно только как составную часть стратегии бизнеса.

Миф 2

Маркетинг

Поскольку для большинства российских предпринимателей маркетинг — понятие весьма абстрактное, развенчание мифа о нем будет эффектнее начать с конкретных примеров потери дохода от пренебрежения основами маркетинга.

Пример 1

Компания — сеть предприятий общественного питания (киоски фастфуда, кафе, бары и так далее) с собственным производством, работающая в самом низком ценовом сегменте. Продукты производились централизованно, на комбинате, а потом развозились по торговым точкам в соответствии с их заказами. Объем заказов — важный вопрос для предприятия. Если точка закажет слишком мало продуктов, то к концу дня нечем будет торговать, а если слишком много — продукты придется списывать, так как срок их годности измеряется часами. Самое очевидное решение — продлить срок годности продукции. Сделать это можно двумя путями: либо добавить консерванты, либо таким образом перевооружить производство, чтобы снизить вероятность попадания в пищу бактерий, вызывающих порчу. Первый вариант прост и дешев, второй невероятно сложен, так как предъявляет суровые требования к гигиене производства, к герметичности помещений, к обработке оборудования, инструментов и спецодежды. Однако собственник, человек энергичный и решительный, принял твердое решение идти по второму пути, так как был уверен, что это не только продлит срок жизни продуктов, но и будет высоко оценено потребителем. Компания почти за 2 миллиона долларов приобрела соответствующее оборудование. На всех видах упаковок появились зеленые листочки, символ экологически чистого продукта, а на киосках и в кафе — надписи «без консервантов».

Однако на уровне продаж это существенным образом не сказалось. Мы провели маркетинговое исследование, а точнее простое анкетирование. Сотрудники приглашенного агентства предложили людям, только что сделавшим покупку в точках компании, ответить на несколько вопросов.

Анкетирование показало следующие результаты:

- потребитель в принципе не обращает внимание на то, есть ли в продукции консерванты, усилия по разработке зеленых листочков пропали даром, их никто не заметил;

- потребитель уверен, что фастфуд в принципе не бывает без консервантов;

- утверждение, что фастфуд не содержит консервантов, было воспринято потребителем как заведомый обман.

Таким образом, миллионы долларов, зеленые листочки и усилия по перевооружению производства не только не принесли компании желаемой маркетинговой пользы, но и создали риск отторжения потребителя, расценившего заявленное отсутствие консервантов как ложь.

Пример 2

Снова из жизни этой компании. Топ-менеджеры решили расширить бизнес, открыв в городе сеть студенческих кафе формата free-flow (кафе, работающее без официантов, посетители сами загружают блюда на подносы, передвигаясь вдоль витрин в сторону кассы). Мне довелось присутствовать на нескольких совещаниях, где топ-менеджеры (в возрасте 35–45 лет) горячо спорили о том, каким должно быть студенческое кафе. Стоит ли подавать там пиво, нужен ли вайфай, можно ли устанавливать узкие столы... Споры были жаркими, хотя ни один из спорящих не являлся студентом и на самом деле не представлял себе потребностей современной молодежи. Потребителя к обсуждению будущего формата не привлекли, хотя это было нетрудно сделать при помощи пары-тройки фокус-групп или иных форм исследований, суммарный бюджет которых не превысил бы 500 тысяч рублей. В итоге вместо сети было открыто только три студенческих кафе, из года в год регулярно генерирующих убытки.

Пример 3

Обратимся к той же компании. В какой-то момент здоровым амбициям владельца стало тесно в рамках родного города, и он решил завоевать соседний. Однако несмотря на то, что город был всего лишь в ста километрах, рынок общественного питания там складывался совершенно иначе. Там было множество развитых и сильных предприятий, больше сетевых игроков. Даже весьма поверхностное изучение рынка очевидно указывало на то, что пищевые предпочтения соседнего города отличаются от привычных для компании. Там жители больше ели суши, реже питались вне дома и так далее.

Однако компания не утруждала себя маркетинговыми исследованиями или изучением потребительского спроса. Домашний успех окрылил менеджмент, и решение по открытию первого филиала (за которым должны были последовать десятки других) было принято быстро. Формат — внешний вид точек, меню, цены, рекламу — решили не менять, вдохновляясь опытом McDonalds, чьи рестораны одинаковы по всему миру. Топ-менеджеры были искренне уверены, что стоит им открыть первые точки в соседнем городе, как жители тотчас полюбят их продукцию. Мнением жителей при этом никто не поинтересовался.

В итоге даже год спустя после старта проекта он не приносил операционной прибыли. Продажи на точку в филиале были значительно скромнее, чем дома, и никакие маркетинговые акции не могли улучшить ситуацию. В отличие от домашнего региона, жителям соседнего города было из чего выбирать, к их услугам были сотни кафе различных форматов и ценовых сегментов. Менеджмент компании традиционно боролся с маркетинговой проблемой немаркетинговыми методами: лихорадочно менял управляющих и пытался снизить издержки, чтобы втянуть проект в зону прибыли. Вместо плановых пятидесяти точек было открыто только три, вместо десяти плановых филиалов работал только один.

Пример 4

Случай из индустрии стройматериалов. Производитель стеновых материалов из крупного российского города поставил себе цель довести прямые продажи своей продукции конечному потребителю через интернет до 15% от общей выручки компании. Производителю надоели капризные дилеры и жесткие в переговорах сети, и он решил выйти напрямую к потребителю.

Стратегия себя не оправдала: вместо 15% компания в первый год едва вышла на 1%. Более того, запуск интернет-магазина еще сильнее ухудшил и без того непростые отношения с дилерами, поскольку те усмотрели в этом покусительство на их исконную территорию: раньше только они продавали продукцию завода частным лицам. Простое анкетирование на местном строительном рынке в майские выходные показало, что частник не готов приобретать строительные материалы через интернет. Глобальная сеть используется им лишь как источник информации о продукте, но для окончательного решения потребителю обязательно нужно приехать в розничную точку, чтобы внимательно осмотреть товар, а также получить консультацию продавца.

Пример 5

Следующая история произошла с виниловым сайдингом, материалом для внешней отделки загородных домов, позволяющим даже старый, покосившийся деревянный дом превратить в подобие европейского бунгало. Производители сайдинга традиционно соревновались в его долговечности. Рекламные каталоги непременно начинались с обещаний долгих лет эксплуатации своей продукции. Одни заводы сулили пятнадцать лет, другие — тридцать, а третьи — пятьдесят. Но думал ли потребитель, выбирая продукцию среди различных марок, о том, смогут ли его внуки пить чай на веранде дома, обшитого сайдингом?

Работа с двумя фокус-группами ясно показала, что потребители даже не в курсе существования такого свойства сайдинга, как долговечность. Для них сайдинг был самым простым и дешевым способом решить сложную проблему внешней отделки дома. Сайдинг несложно установить, его легко мыть, за ним не нужно ухаживать. Выбор конкретной марки сайдинга осуществлялся до известной степени случайно. Потребитель приезжал на рынок и выбирал ту марку, которую ему настойчивее рекомендовал продавец. Либо, что чаще, покупатель полагался на мнение прораба, который ремонтировал ему дом. К обещаниям, что сайдинг выстоит пятнадцать или тридцать лет в борьбе с внешней средой, частник оставался равнодушен.

Краткосрочное, тактическое мышление при выборе продукта, нежелание заглянуть далее, чем на 2–3 года вперед, вообще свойственно российскому потребителю. Если немец ухватится за любую возможность заплатить больше сегодня, но существенно сэкономить в перспективе на 5–10 лет, то русский потребитель, как правило, живет здесь и сейчас.

Проведенные фокус-группы позволили производителю сайдинга сэкономить несколько миллионов рублей, которые он собирался вложить в рекламную кампанию, посвященную долговечности продукта. Кампания была уже согласована, и даже были сверстаны плакаты, на которых сайдингом компании якобы были украшены египетские пирамиды и греческие руины. Простое исследование уберегло компанию от затрат на очевидно бесполезную рекламную активность.

Неразвитость рынка маркетинга (отсутствие как спроса, так и предложения) косвенно подтверждается исследованиями различных организаций. ESOMAR (от англ. European Society of Marketing Research Professionals), образованная в 1948 году, — одна из наиболее известных и уважаемых исследовательских ассоциаций в мире. По ее данным, представленным на диаграмме, Россия в докризисном 2013 году по расходам на социологические и маркетинговые исследования на душу населения находилась на 10-м месте в мире и сильно отставала от развитых стран. Сейчас, в кризис, когда маркетинговые бюджеты становятся первыми жертвами антикризисных действий, ситуация еще плачевнее.

Расходы на социологические и маркетинговые исследования, доллары США на душу населения в год

Великобритания

80,3

42,9

Франция

40,5

25,2

Германия

40,5

24,5

США

43,8

18,2

Польша

5,3

10

Италия

12,3

8,7

Япония

17,5

7,9

Корея

7,3

6,2

Мексика

4

5,5

Россия

2,7

3,6

Турция

2,5

3,2

Бразилия

4,2

2,8

Китай

1,2

1,3

Индия

0,2

0,4

Фактически

С поправкой на индекс цен

Таким образом, можно констатировать, что маркетинг как инструмент принятия управленческих решений в России еще совершенно не развит. И это большая проблема российского бизнеса. Для тех же, кто считает, что обратной стороной проблемы является возможность, это хороший знак. В ближайшем будущем компании, всерьез овладевшие маркетинговыми технологиями (которые не нужно путать с рекламой или продвижением), получат серьезное конкурентное преимущество.

Как известно, незнание делится на осознанное и неосознанное. Например, я представляю себе общие принципы работы двигателя внутреннего сгорания, но понимаю также, что многого не знаю о нюансах его устройства. Это осознанное незнание. С другой стороны, некоторое время назад я почти случайно узнал о том, как невероятно эффективно реагирует организм человека на угрозу утопления. Я никогда всерьез не увлекался плаванием или фридайвингом. Отсутствие этих знаний в моем случае было неосознанным незнанием.

Богатейший и невероятно эффективный инструментарий маркетинга для большинства бизнесменов в России представляет область неосознанного незнания. Они не слышали о большинстве видов исследований рынка, никогда не пользовались маркетинговыми инструментами и не видели, как ими успешно пользуются другие (что, впрочем, не мешает им твердо считать маркетинг «сухой теорией»). Эти предприниматели, подобно управленцам из первых трех примеров, полагают, что знают потребности покупателей лучше самих покупателей. Они принимают интуитивные рыночные решения, создавая новые продукты, запуская новые производственные линии, осуществляя региональную экспансию. При этом они не осознают, что метод проб и ошибок — самый дорогой вид маркетинговых исследований, что цена ошибки высока и что существуют проверенные десятилетиями эффективные способы ее снизить.

Почему же маркетинг, в отличие от прижившихся управленческого учета и даже HR, так и остался золушкой российского бизнеса? Вероятно, потому, что маркетинг — это инструмент изучения рынка, а большинство российских компаний, как ни парадоксально, до недавнего времени жили в совершенно нерыночных условиях. Рынки показывали невероятную динамику роста, кредитные ресурсы были доступны и дешевы, предложение не поспевало за спросом. Я хорошо помню годы, когда наличие продукции на складе в высокий сезон продаж было главным и единственным конкурентным преимуществом, гарантией спроса. Высокая маржинальность продаж прощала любые управленческие и рыночные ошибки, позволяла финансировать самые смелые рыночные эксперименты.

Кризис 2008–2015 годов пока мало что изменил в этом смысле. Золотая эра потребления закончилась, но предприниматели пока пытаются лечить новые болезни старыми методами: срезают издержки, изобретают причудливые системы мотивации, ухудшают качество продукции во имя себестоимости, бессистемно расширяют ассортиментный ряд или выходят в новые регионы, где их никто не ждет. И лишь немногим из них приходит в голову, что основной точкой фокуса любого бизнеса, особенно в периоды спада, должен быть потребитель. Потребитель, покупатель, клиент — единственный источник дохода любого бизнеса, и его пристальное изучение с применением научных методов должно быть главной заботой любого предпринимателя. Владелец и высшее звено управления компании не имеют права забывать, что их бизнес существует только до тех пор, пока они способны предложить своему потребителю что-то, за что тот готов заплатить.

Питер Друкер в своей книге «Эффективное управление предприятием» писал: «Успех в бизнесе не достигается исправлением ошибок. Так вы лишь приводите ситуацию к норме. Успех в бизнесе достигается реализацией благоприятных возможностей». Его слова, сказанные несколько десятилетий назад, подтверждаются успехом тысяч компаний, создающих продукты, достаточно ценные для того, чтобы потребители раскрыли свои кошельки. Среди них есть как яркие примеры: Apple, Google, GoPro или Tesla, — так и менее эффектные, но не менее эффективные: Procter & Gamble, Samsung, «Магнит» или «Дикси». В течение долгого времени они демонстрируют способность создавать нечто, пользующееся платежеспособным спросом. И все они (включая Apple, чью эффективность ошибочно приписывают исключительно гению Стива Джобса) активно используют инструментарий маркетинга, чтобы лучше понимать своих потребителей.

Говорят, Аркадий Волож, один из создателей «Яндекса», любит начинать совещания с вопроса «В чем счастье пользователя?». Тем самым он напоминает собравшимся, что счастье пользователя, удовлетворенность клиента — единственный источник благополучия компании. И «Яндекс» знает, как это счастье распознать и измерить, его маркетологи-аналитики перерабатывают колоссальные массивы данных, чтобы нащупать новые идеи. Наверное, в том числе и поэтому «Яндекс» успешно конкурирует с глобальными игроками. Но не только интернет-компании наслаждаются преимуществом глубинного знания своего потребителя. Радиостанции и телеканалы, розничные сети и производители продуктов питания, дистрибьюторы и сервисные компании ежедневно тратят время и силы на маркетинг, поскольку понимают, что инвестиции в изучение потребностей потенциальных и реальных клиентов вернутся стократ.

В книге Филипа Котлера «Маркетинг от А до Я» убедительно доказано, что маркетинг существует не для того, чтобы помогать продажам. Продажи возникают в тот момент, когда у компании появляется продукт, а маркетинг начинается (или, по крайней мере, должен начинаться) еще до его рождения. Именно маркетинг должен помочь бизнесу в создании продукции, востребованной потребителем. То есть той, которую потом можно будет продать.

Типичные ошибки предпринимателей в сфере маркетинга

Первая ошибка — непобедимая убежденность бизнесменов в том, что они «знают рынок» и «знают потребителя». Здесь уместно вспомнить метафору, услышанную мной на тренинге Александра Фридмана. Кто больше знает о жизни в пруду — рыба, которая в нем живет, или ихтиолог, наблюдающий за прудом извне? По объему информации лидирует рыба, все-таки она находится внутри пруда. Но по структурированности, по возможности дальнейшего использования информации ихтиолог значительно опережает рыбу. И если вам придется принять управленческое решение по пруду, вы обратитесь к ихтиологу, а не к карасю.

Знание рынка, о котором в данном случае говорят бизнесмены,— это «рыбье знание», ценный, но бессистемный и не подвергшийся детальному анализу опыт работы в индустрии. Он важен, но его недостаточно. Метод принятия решений на основании опыта интуитивен, а интуитивные решения в бизнесе могут стоить очень дорого. В приведенных в начале главы пяти примерах решения были приняты на основании «рыбьего знания» и принесли владельцам существенные убытки.

«Знание ихтиолога» — это систематизированная и проанализированная с помощью специальных методов информация, позволяющая составить весьма точное представление об истинных намерениях, предпочтениях, мифах и пожеланиях потребителя. Вашу продукцию могут приобретать миллионы незнакомых людей по всей стране, и только инструментарий маркетинга позволит вам понять, что именно они думают о вашей продукции, об аналогичной продукции конкурентов, о товарах-заменителях. Много раз я видел глаза предпринимателей, ранее полагавшихся на свое «рыбье знание», но согласившихся в итоге на проведение исследований. Какое удивление они выражали, когда понимали, что на самом деле думают те, кто берет их товар с полки магазина!

Вторая ошибка — путаница между потребителем и каналом сбыта. Те, кто перечисляет вам деньги на расчетный счет, и те, кто в итоге пользуется вашим товаром, далеко не всегда одни и те же люди. Дилеры, дистрибьюторы, торговые сети и несетевые розничные точки — это канал сбыта, а не потребители. Их мнение тоже важно, они также влияют на вашу выручку, но они покупают ваши товары для того, чтобы потом продать, и потому в первую очередь они думают о прибыли, которую получат. Для конечного же потребителя важны совершенно другие вещи: цена, простота в использовании, бренд, долговечность, функциональность, наличие сервиса и так далее.

Мнение канала сбыта легче изучить, и эта соблазнительная легкость расслабляет предпринимателей. Они вывозят дилеров в походы, на моря, ловят с ними рыбу и полагают, что хорошо знают рынок. Они, конечно, получают весьма ценную информацию, однако это еще далеко не знание рынка. Тем более что дилеры используют беседы на охоте или на море как скрытую форму бизнес-переговоров во имя собственных интересов и дают производителю только ту информацию, которая выгодна им.

Третья ошибка — чрезмерное доверие к мнению канала сбыта. Поскольку общаться с каналом сбыта (дилерами, дистрибьюторами) проще, а иногда и приятнее, предприниматели склонны принимать на веру все, что те говорят. Но если ваша организация еще не очень сильна в вопросах маркетинга, то у дилеров, как правило, эта функция просто отсутствует. Их знания о рынке еще менее структурированы и еще более интуитивны. Стоит ли слепо доверять их суждениям?

Четвертая ошибка — ставить себя на место потребителя. Владелец сети общепита, о которой шла речь выше, был долларовым миллионером, никогда не покупавшим продукцию своей компании. Он обедал в лучших ресторанах города, но, принимая решения, руководствовался собственной убежденностью в том, что ему прекрасно известны вкусы местных жителей, покупающих гамбургеры по пятнадцать рублей или салаты по двадцать пять рублей.

Производители первых сковородок с антипригарным покрытием вначале пытались продвигать их как не требующие масла для жарки. Но позже маркетологи компании выяснили, что хозяйкам куда больше нравится легкость, с которой они моются. Сковороды стали продвигать именно как антипригарные, и продажи пошли вверх.

Шведская компания IKEA, выйдя на американский рынок, столкнулась со слабым интересом со стороны жителей США. Маркетологи компании провели анкетирование и выяснили, что американцам не нравилась слишком маленькая мебель, спроектированная специально для крошечных европейских квартир. Как только размер мебели в американских магазинах IKEA увеличился, дела пошли на поправку.

Первые производители посудомоечных машин стремились сделать их максимально похожими на уже привычные для домохозяек стиральные машины. Как оказалось, именно это стало главным препятствием в продвижении столь полезной домашней машины. Процесс стирки белья в сознании потребителей значительно отличался от процесса мойки посуды. И как только производители посудомоечных машин коренным образом изменили их внешний вид, посудомоечные машины стали набирать популярность.

Нам свойственно считать, что мы легко можем встать на позицию своего потребителя — посетителя сайта, кафе, пользователя сервиса. Но наш собственный опыт неизбежно искажает восприятие, и то, что кажется нам очевидно привлекательным, может оставить потребителя равнодушным и даже оттолкнуть его, особенно если мы сами не потребляем свою продукцию.

Пятая ошибка — возлагать чрезмерные надежды на интернет. Российские предприниматели сначала долго игнорировали сеть. Будучи людьми старшего поколения, они не видели в ней особой пользы. Однако позже, когда интернет стал бурно развиваться, они начали наперегонки открывать интернет-магазины, считая, как сказал мне один из них, что «теперь в сети будет продаваться все». Но интернет не лекарство от падения продаж, это всего лишь один из многих возможных каналов коммуникации с потребителем. Если ваш продукт не востребован целевой аудиторией, интернет вам не поможет.

Шестая ошибка — принимать решения без маркетинговой проработки. Так вышло, что существенная часть моего профессионального опыта связана с рынком отделочных материалов. Однажды мне довелось видеть, как мой сотрудник, один из руководителей направлений, выбирал продукцию на заводе в Китае. Он брал в руки образцы и раскладывал их в две кучи. В первую попадало то, что, как он был уверен, «пойдет» в России. В другую — то, что «не будет продаваться». На мой вопрос, на каком основании он делает выбор, он с удивлением ответил: «Но я ведь десять лет в этом бизнесе!» Выбор осуществлялся на основании «рыбьего знания», то есть интуиции, ошибочно принимаемой за экспертизу. После того как две отобранные таким образом коллекции пришлось распродавать с многомиллионными убытками, мы стали отбирать образцы только на основании холл-тестов (опрос с целью выявления отношения к качествам товара) с вовлечением реальных потребителей. А тот сотрудник продолжает накапливать «рыбьи знания» уже в другой компании.

Каждый день сотни предприятий по всей стране вводят в ассортимент новые продукты, выходят на новые рынки, запускают новые форматы работы, тратят средства на рекламные кампании и акции, не всегда понимая, что эти начинания обречены, если не учитывается мнение потребителя — того, ради которого все и затевалось.

Для чего нужны маркетологи

12 ноября 2012 года в Высшей школе экономики выступил директор по брендингу и рекламе издательства «Эксмо» Владимир Чичирин. Темой его выступления стал маркетинг, лучшие цитаты были опубликованы на сайте Slon.ru. Одна из них — «В нашей стране с маркетингом полная беда» — была вынесена в заголовок.

В частности, Чичирин тогда сказал: «Предприниматели ходят на семинары, слушают о пирамиде Маслоу и целевых аудиториях… Вроде бы все ясно и понятно, но счастья от всего этого нет. Потому что гендиректора, которые берут в компанию маркетологов, чаще всего не осознают, чем должен заниматься человек, которого они наняли. Маркетинг — это не о том, как продать что-нибудь ненужное, маркетинг — это о том, как создать что-нибудь нужное. Это не продвижение вещей, а создание того, что нужно потребителям»[3].

Далее он выдвинул достаточно смелый тезис о том, что маркетолог — главный человек в компании, поскольку лучше всех знает потребителя. Тезис, очевидно, небесспорный, но здравое зерно в нем, несомненно, есть. Именно маркетолог отвечает за сбор и систематизацию самой ценной для бизнеса информации — данных о потребителях.

Маркетинг может ответить на следующие жизненно важные вопросы для бизнеса.

Кто наш потребитель? Каковы его социально-демографические характеристики?

Кто наш не-клиент (термин, введенный в обиход Питером Друкером), то есть потребитель, осознанно не приобретающий нашу продукцию? Почему он не стал нашим клиентом? Стал ли он клиентом наших конкурентов? Приобретает ли он товары-заменители или просто не нуждается в такой продукции?

Как наш клиент выбирает товар или услугу? На что он обращает внимание при выборе? Какие свойства продукта для него важны? За наличие каких свойств продукта потребитель готов доплатить? Сколько именно?

Сам ли он делает выбор? На чье мнение он полагается при выборе?

Какие источники информации (пресса, интернет, мнение друзей, социальные сети) он использует при выборе?

Как он приобретает продукт? Какие каналы сбыта для него предпочтительнее (сетевая розница, несетевая розница, интернет, каталог, другое)?

Как он использует продукт? Удобен ли в использовании наш продукт? Продукты конкурентов?

Требуется ли ему послепродажный сервис? Гарантийное и послегарантийное обслуживание?

Как потребитель утилизирует продукт?

Рекомендует ли потребитель продукт другим потребителям, если он удовлетворен опытом его использования? Каким образом он это делает?

Что вызывает негатив потребителя при покупке, постпродажном сервисе, использовании или утилизации продукта?

Какой уровень сервиса приемлем для клиента? Какими показателями его можно измерить?

Это далеко не полный список вопросов, дающий, однако, представление о том, какую пользу может принести бизнесу грамотный маркетолог. Тщательно обработанная информация может уберечь от неверных и разорительных шагов по созданию продуктов, которые не будут востребованы потребителем. И, наоборот, она может помочь в разработке продукта, который будут не только покупать, но и рекомендовать другим.

Яркий прорыв Apple обычно связывают с неординарной личностью Стива Джобса, обладавшего визионерским даром предвидеть тренды. На самом же деле, не умаляя масштаба личности Джобса, нельзя забывать, что в тот момент, когда он стоял на сцене, представляя тот или иной продукт Apple, за кулисами стояли не только инженеры, но и маркетологи, которые начинали свою работу задолго до того, как новый продукт оказывался воплощен в пластике. Они тщательно просеивали рынок, проводили фокус-группы и другие исследования, выявляли новые, в том числе даже еще не осознанные обществом, тренды, тем самым участвуя в разработке свойств будущего продукта. Они тестировали рабочие прототипы на специальных группах. Помогали установить такую цену на продукт, которая позволила бы покрыть колоссальные издержки на разработку нового продукта и в то же время обеспечила бы ему массовый сбыт. Apple без преувеличения можно назвать маркетинговой компанией (тем более что производство самих устройств передано ею на аутсорсинг), поскольку именно маркетинг сделал ее такой, какой мы знаем ее сегодня. И под словом «маркетинг» в данном случае понимается не реклама и не продвижение, а то самое «создание того, что нужно потребителям», о котором говорил Чичирин. Благодаря системному знанию потребителей, Apple создала целый ряд продуктов, обладать которыми мечтают миллионы людей по всему миру. И случилось это отнюдь не только благодаря гению Джобса, но и благодаря рутинной работе сотен рядовых маркетологов компании.

Другая компания, для которой маркетинг является одной из важнейших функций бизнеса, — это Procter & Gamble (P&G). Одна из очевидных причин успеха этой колоссальной по размеру глобальной компании заключается в том, что ни один продукт этой марки не попадает на полку случайно. Компания тщательно изучает рынки, выявляет потребности покупателей, в том числе неосознанные, тестирует прототипы продукции, названия, визуализацию брендов и так далее. Даже после того, как рецепт продукта утвержден, производство налажено, бренд выбран, логотип продуман и оттестирован, компания не делает продукт массовым. Во многих случаях, прежде чем стать частью глобального портфеля компании, новые продукты тестируются в отдельных регионах или странах. И если тестовые продажи себя оправдали, компания переходит к массовому выпуску, поддерживая продажи мощными рекламными кампаниями, на которые только в 2014 году было истрачено более восьми миллиардов долларов. Причем и рекламные кампании (образы, ролики, интернет-баннеры и так далее) предварительно тестируются на фокус-группах, чтобы обеспечить максимально точное попадание в целевую аудиторию.

Свою экспертизу в маркетинге P&G использовала для адаптации продукции к различным рынкам сбыта. Домашние хозяйки по-разному выбирают стиральный порошок в различных частях света, и P&G пришлось научиться с этим работать. И пусть бренд Procter & Gamble не столь ярок, как Apple, а Алан Лафли не так популярен, как Стив Джобс, компания существует уже 178 лет и считается одной из самых успешных в своей отрасли. На русский язык переведены как минимум две книги, в которых, в частности, довольно подробно описана маркетинговая работа компании[4].

К исследованиям ожиданий и потребностей потенциальных клиентов относятся:

- анкетирования и опросы (очные, телефонные, онлайн);

- фокус-группы;

- холл-тесты;

- кабинетные исследования;

- глубинные интервью.

Этих инструментов в большинстве случаев оказывается достаточно, чтобы собрать нужную для управленческих решений информацию. Если добавить к этому собственную ретроспективную аналитику продаж (которую также должны готовить маркетологи), то уже появится пища для серьезных размышлений.

Многие директора компаний, выпускающих b2b-продукцию (оборудование, товары для ведения бизнеса, специализированное программное обеспечение и так далее), обычно возражают, говоря, что изучение потребителя требуется только на так называемых consumer markets, то есть на рынках товаров народного потребления, например на FMCG (от англ. Fast Moving Consumer Goods — товары повседневного спроса). В частности, совладелец компании по написанию специализированного софта для банков уверял меня, что маркетолог ему не нужен, поскольку он и так лично знает всех ИТ-директоров банков, принимающих решения о закупке ПО (программного обеспечения). Однако в b2b-бизнесе особенно часто бывает так, что решение о закупке принимает не тот, кто в будущем каждый день будет использовать продукт. Например, выбор станков порой осуществляет закупщик, а не инженер, который будет их обслуживать. Выбор ПО осуществляет ИТ-директор, но пользоваться им каждый день будет рядовой операционист. В данном случае, конечно, маркетологу не придется опрашивать широкие слои населения. Но он может провести глубинные интервью с реальными потребителями продукта (как своего, так и конкурирующего) — не только чтобы усовершенствовать его, но и чтобы получить дополнительные аргументы в разговоре с лицом, принимающим решения.

На b2b-рынках маркетолог должен быть человеком, лучше всех разбирающимся в том, как приобретается, эксплуатируется и утилизируется продукт. Именно маркетолог должен вооружить конкретными знаниями (цифрами и фактами) тех, кто проводит переговоры о продаже основного продукта. Например, маркетологи одного из российских производителей оборудования для кафе, ресторанов и фабрик-кухонь объезжали десятки предприятий такого рода по всей стране, чтобы задать сотни вопросов поварам о том, как именно они используют оборудование, что им нравится и что не нравится в продукции их компании и ближайших конкурентов. Известно, что в 2013 году компания начала поставки на один из самых трудных рынков в мире — на рынок США. Вряд ли это случайность.

Маркетинг интернет-бизнеса во многих вопросах проще, реакция потребителя на действия бизнеса очень хорошо и точно фиксируется. Показатели понятны, их легче считать — клики, переходы, коэффициент конверсии, ТИЦ (тематический индекс цитирования) и так далее. Например, если вы открыли кафе и начали рекламировать его на щитах и по радио, вам не так-то просто понять, где реклама была более эффективной. А в интернете вы легко можете проследить источник трафика и проанализировать поведение покупателей на сайте.

Но это не означает, что жизнь интернет-маркетолога легка. Потребитель интернет-магазинов невероятно капризен в вопросах цен и сервиса, при этом барьеры на вход в онлайн-рынок значительно ниже. Сетевым проектам приходится бороться за каждого потребителя, и грустная кончина «Сотмаркета» и «Ютинета» говорит о том, что борьба идет нешуточная.

Что еще делают маркетологи

Функции маркетинга не ограничиваются изучением потребителей. Отдел маркетинга отвечает также за изучение рынка:

- рынок, его объем, доли основных игроков;

- тенденции изменения рынка (растет, сокращается, стагнирует), основные драйверы изменений (состояние экономики, курсы валют, жизненный цикл рынка, появление товаров-субститутов и так далее);

- рыночная доля компании в динамике за 2–3 года, основные драйверы изменений;

- ключевые тенденции на рынке;

- роли каналов сбыта (дистрибьюторы, дилеры, сети, несетевая розница, специализированные организации, интернет, прочие) на рынке, тенденции по изменению ролей отдельных каналов.

Кроме того, маркетологи должны внимательно изучать конкурентов:

- доли рынка основных конкурентов;

- ценообразование у конкурентов (прайс-мониторинг);

- сильные и слабые стороны конкурентов;

- продуктовые линейки конкурентов, новинки в их ассортименте, их сильные и слабые стороны;

- акции и спецпредложения конкурентов;

- условия работы, предоставляемые конкурентами (отсрочки платежа, доставка, сервис и так далее);

- мнение ключевых потребителей о продукции конкурентов.

А еще маркетологи (да, именно маркетологи) должны поставлять руководству компании развернутую аналитику продаж, в том числе:

- ABC-анализ[5] продуктов по выручке и маржинальности, углубленный анализ пересечения категорий С по обоим показателям, предложения к выводу товара из ассортимента;

- анализ продаж по каналам сбыта, по продуктовым линейкам, по регионам страны (районам области);

- анализ «среднего чека» (продаж с квадратного метра и других специфических для отрасли показателей);

- анализ фактического уровня сервиса;

- анализ отклонения фактических показателей от плановых.

Как уже говорилось, все эти списки далеко не полны. Каждая компания должна составить их самостоятельно с учетом доступности информации и отраслевой специфики. Моя задача здесь заключалась лишь в том, чтобы обозначить главные принципы маркетингового подхода к управлению бизнесом.

Разработка новых продуктов

Все проекты по разработке (вводу в ассортимент) новых продуктов, от инициации проекта до запуска в промышленную эксплуатацию, должны вести маркетологи. Только в их отчетах сведены воедино данные о предпочтениях потребителей, ценах на рынке, продуктах конкурентов. Они (а не производственники, не технологи и не специалисты по продажам) обладают всей полнотой информации, необходимой для понимания того, какой продукт компании следует создать, чтобы удовлетворить своих потребителей. Ведь именно удовлетворенный потребитель обеспечивает компании устойчивый денежный поток.

Во всех компаниях, которыми мне доводилось руководить, функция маркетинга была жестко отделена от продаж, а директор по маркетингу входил в список топ-менеджеров компании. В большинстве российских компаний либо директор по маркетингу подчиняется директору по продажам, либо эти функции совмещает один человек. И то и другое я считаю большой ошибкой по следующим причинам:

1. Маркетинг и продажи имеют совершенно разные задачи. Не совмещают же обычно функции продаж и логистики.

2. Если руководитель отдела маркетинга не получит директорские полномочия, он не сможет выполнять свои обязанности, его просто не будут воспринимать всерьез.

3. Даже самые честные директора по продажам не заинтересованы в предоставлении руководству объективной информации о рынке, потребителях и конкурентах, ведь эта информация будет использована против них, ляжет в их квартальные и годовые планы. У любого коммерсанта клиент всегда капризнее, рынок всегда жестче, а конкурент свирепее, чем в действительности. Самостоятельный и независимый маркетолог нужен генеральному директору как источник объективной информации.

Сейчас функции маркетинга в полном объеме присутствуют только в западных компаниях и отдельных редких бизнесах с российским капиталом. Российские бизнесмены существенно недооценивают пользу, которую могут принести их бизнесу квалифицированные маркетологи, и ищут источники своих проблем не там, где их следует искать, а, как в старом анекдоте, там, где светло.

Но то, что для одного становится проблемой, для другого может стать возможностью. Вооружитесь инструментарием маркетинга, и вы оставите своих конкурентов далеко позади.

Миф 3

Cтратегия

Войну выигрывают не генералы и не солдаты — войну выигрывают сержанты. Какими бы гениальными ни были разработанные в штабе планы, их реализация может вдребезги разбиться о скудоумие, лень или недостаточную мотивацию сержантов. В силу непонимания общей задачи или прямого саботажа сержанты отдают неверные, бестолковые приказы рядовым, и в результате мощный удар по врагу, красиво представленный в штабе, превращается в хаотичное перемещение войск и потери среди личного состава. Фураж и патроны поступают не вовремя и не туда, войска деморализованы, противник торжествует.

В переводе на язык бизнеса это означает следующее. Какой бы прорывной продукт вы ни придумали, какой бы маркетинговый ход ни изобрели, вы не добьетесь желаемого успеха, если руководители среднего и нижнего звена — начальники отделов, старшие групп, начальники смен и бригадиры — не ставят ежедневно рядовым сотрудникам четкие задачи, строго согласующиеся с общим планом. Рядовые сотрудники, как правило, редко встречаются с высшим руководством и еще реже знакомятся с глобальными планами предприятия. Они выполняют указания, полученные от «сержантов», от своих непосредственных начальников. И если то, что транслируют эти начальники исполнителям, идет вразрез с вашими планами, вы не только не реализуете свои мечты, но даже не поймете почему.

К сожалению, подобный горький опыт пришлось пережить и мне. В 2009 году компания, которой я тогда руководил, разработала потрясающую прорывную стратегию; как показало будущее, очень успешную. Но реализовали ее и извлекли из нее прибыль не мы, а конкуренты, скопировавшие наши идеи. Мы не сумели настолько четко организовать и синхронизировать все процессы, чтобы задуманный нами продукт оказался на рынке вовремя, по нужной цене и нужного качества. Мы подсказали идею рынку, но воспользовались ею другие.

Перевести работу организации на плановые рельсы пытаются многие. Во множестве компаний внедрены довольно сложные системы планирования работ и контроля исполнения. Но часто эти планы не нанизаны на единую ось, на общий генеральный план развития, что неизбежно приводит к их несогласованности. Например, производство планирует нарастить мощности, но у финансистов не заложены в бюджет затраты на покупку станков, HR-служба не в курсе, что должна заранее найти и обучить рабочих, в отделе закупки понятия не имеют о том, что производству с какого-то момента потребуется больше сырья. Хуже того, несогласованные планы отделов и привязанная к ним мотивация руководителей часто противоречат друг другу. Например, мотивированные на экономию финансисты стараются сэкономить на модернизации производства, которая, в свою очередь, стоит в задачах и является мотивацией для соответствующего директора, что порождает конфликты.

Но даже если у организации и есть некий общий план, часто у нее возникают проблемы с целеполаганием. Во имя чего организация работает? Какую общую, генеральную задачу помогают решить все эти отдельные планы и задачи? К чему стремится организация? Чаще всего во главу угла генерального плана ставится бюджет, а главной целью становится нижняя строка бюджета, чистая прибыль. И это большая ошибка.

Подробно о прибыли мы уже говорили. Прибыль — величина техническая, рукотворная, условная и неточная. Но главное — прибыль является не целью, а следствием. Следствием того, что ваша организация все еще способна предложить своему потребителю продукт, за который тот согласится заплатить запрошенную сумму.

Даже если сейчас, в данный момент, у вас есть хороший продукт, который высоко ценит ваш потребитель, не факт, что так будет всегда. Вкусы потребителя могут измениться. На рынок может выйти конкурент с более сильным продуктом. Потребность в вашем продукте может полностью исчезнуть или сильно снизиться, как это случилось с потребностью в уличных таксофонах, кассах по продаже бумажных билетов, стационарных компьютерах. А это, в свою очередь, означает, что, даже если сейчас у вас все в порядке с доходностью, вы должны заглядывать в будущее и спрашивать себя, как долго сохранится такая ситуация. Будет ли ваша организация и через три года способна производить продукт, который будет нужен вашему потребителю? Если нет, то какие новые продукты нужно создать? Или на каких потребителей нужно переориентироваться, чтобы организация продолжала развиваться?

А это, в свою очередь, означает, что:

- организации необходим генеральный план развития на определенное время, дробящийся на более мелкие планы и задачи для отдельных подразделений;

- целью реализации такого плана должно стать сохранение и укрепление ключевых конкурентных преимуществ организации, выражающихся в создании продукта, востребованного ее потребителем, либо поиске (создании) новых потребителей для этого же или нового продукта.

Такой план называется «стратегией». Его разработкой в штатном, рутинном режиме занимаются тысячи предприятий в развитых странах. Программа «Стратегический менеджмент» входит в курс MBA.

Общепризнанно, что лидеры лучших мировых компаний — это люди с развитым стратегическим мышлением, способные не только к видению (которое в бизнес-литературе зачастую принимает формы мистических озарений, что, конечно же, неправда), но и к реализации этого видения, к выполнению конкретных планов и задач. Но много ли бы было пользы от визионерских озарений Стива Джобса, если бы он не пригласил в 1998 году в компанию Тима Кука, а в 2007 году, как раз тогда, когда на рынок был выпущен первый iPhone, не назначил его главным операционным директором? Ведь между идеей телефона и его появлением на полках магазинов лежали несколько лет труда сотен человек, работавших в различных точках планеты, — инженеров, программистов, техников, производственников, закупщиков и так далее.

Стратегия — это документ, позволяющий объединить два важных для компании вопроса: стратегическое видение, обеспечивающее конкурентное преимущество в долгосрочной перспективе, и четкий план по его реализации.

Казалось бы, важность подобного документа для бизнеса сложно переоценить. В нем сведены все важные аспекты развития организации — миссия и ценности, потребитель и рынок, конкуренты и продукт, планы задач и бюджет, инвестиционная программа и планы по инновационному развитию, мотивация, KPI, оргструктура. Однако стратегия, к сожалению, не пользуется должным уважением в среде российского предпринимательства. «Книжность» и «теоретичность» стратегии — дремучий и опасный миф российского бизнеса. Несмотря на двадцатипятилетнюю историю бизнеса в России, на массу программ MBA, на сотни книг, на тысячи лекций и семинаров, настоящая, полновесная стратегия есть лишь у немногих российских предприятий.

Один мой знакомый бизнесмен управляет компанией, оборот которой лет десять назад превышал 100 миллионов долларов. Продукт, который она выпускала, пользовался спросом по всему миру. Но за прошедшие годы у него появилось множество конкурентов, сначала в Корее, потом в Китае, при этом сам рынок сжался в размере. В прошлом году оборот едва превысил 10 миллионов долларов. Но у компании по-прежнему нет стратегии, плана развития, четкой рыночной концепции. Она выпускает все тот же единственный устаревший продукт и надеется на лучшее.

Стратегии бизнеса посвящено множество книг. Например, «Мыслить стратегически. Как разработать стратегию бизнеса и сделать стратегическое мышление частью повседневной жизни компании»[6] свободно распространяется в интернете. Но мы постараемся остановиться на ключевых вопросах.

Стратегия отталкивается от маркетинга

Стратегия начинается с потребителя. Генри Форду приписывают следующее утверждение: «Работодатель не платит зарплату, он только распоряжается деньгами; зарплату платит покупатель». Денежный доход организации обеспечивается благодаря удовлетворенности потребителя, и именно его удовлетворенность должна стать ключевой целью организации, краеугольным камнем ее стратегии. Как уже было сказано, знания о потребителе обеспечивает маркетинг.

Некоторые компании при разработке планов уделяют чересчур много внимания конкурентам. Они представляют себе успех как победу над конкурентами. Но если мы слишком много обращаем на них внимания, мы пытаемся делать то же, что они, но лучше (дешевле, быстрее). Да, конкурентов нужно постоянно держать в поле зрения, но фокусироваться надо не на них, а на потребителе. Перефразируя знаменитую фразу, также приписываемую Генри Форду, можно сказать, что, если бы Ford Company чрезмерно фокусировалась на конкурентах, она бы предложила покупателям в 1908 году не знаменитую Model T, а более быструю лошадь.

Стратегия увязывает все планы в один

Как отчасти уже говорилось, документ «Стратегия», если он разработан правильно, обеспечивает логическое единство рыночного видения и операционных планов. Он увязывает между собой способ достижения долгосрочного конкурентного преимущества и рутинные операционные планы, детализированные до уровня отделов и подразделений. Иначе говоря, такой план позволяет руководству компании быть уверенным, что каждый сотрудник, придя утром на работу, ясно понимает свою рабочую задачу на день и что четкое выполнение им этой задачи приблизит компанию к реализации их общей стратегии.

Стратегия как «социальный клей»

Дуайт Эйзенхауэр, 34-й президент США, в прошлом генерал армии, однажды сказал фразу, ставшую крылатой: «План — ничто, планирование — все». В полном варианте она звучала примерно так: «План — ничто, планирование — все. Ваши планы устареют, как только вы выйдете из комнаты. Но в процессе планирования ваша команда сплотится, и, как только вы столкнетесь с непредвиденными сложностями, ваши люди будут знать, что делать». Совместная работа руководителей высшего и среднего звена над разработкой стратегии дает поистине магический эффект с точки зрения сплочения команды и вовлеченности персонала. Мы провели много стратегических сессий и видели, как в процессе возникают не только новые решения и идеи, — появляется и так называемая «групповая психодинамика», эффект, при котором разрозненные участники сессии в ходе ее проведения постепенно начинают работать как единая команда. Обычно это сопровождается массой положительных эмоций, преодолеваются застарелые противоречия, возникает чувство общности, сопричастности. В первые дни после сессии командный дух всегда выше, и если его поддерживать и дальше, то можно добиться заметного прогресса в командной работе.

Стратегия — способ коммуникации

Часто собственники считают, что стратегия (или как минимум видение) — это сугубо их личное дело. В их представлении подчиненные должны не думать о стратегии, а выполнять приказы. Многие из них обладают навыками стратегического видения и четко представляют себе, куда они хотят вести организацию, но не считают нужным делиться этой информацией с подчиненными.

Такие организации подобны большим кораблям, плывущим курсом, известным одному капитану. Собственники крепко держат штурвал и не доверяют никому принятие решений, порой даже мелких. Но капитанам таких кораблей вряд ли стоит удивляться, если на их судне внезапно закончится горючее или пресная вода. Не имея представления о курсе и продолжительности плавания, подчиненные не сумеют обеспечить корабль всем необходимым в нужных количествах.

Стратегия — детальный документ

Каждый месяц мы получаем несколько стратегий на бесплатный аудит, и первое, на что мы обращаем внимание, — это количество страниц в присланном документе. Если их менее пятидесяти (а чаще всего их менее двадцати), то дальше можно не читать. Каким бы содержанием ни были наполнены эти двадцать страниц, это в любом случае не стратегия, в лучшем случае стратегическое видение, несколько ключевых идей. К типичным составляющим стратегии относятся:

- миссия и ценности;

- маркетинговый анализ и прогноз, PEST-анализ, SWOT-анализ[7];

- стратегическое видение;

- главная стратегическая цель и дерево целей;

- стратегическая карта;

- план мероприятий;

- набор сбалансированных показателей;

- инвестиционный бюджет;

- специальные программы (модернизация, инновации, энергоэффективность и так далее);

- стратегический (укрупненный) бюджет на три года.

Втиснуть такой объем информации в двадцать страниц невозможно. Обычно стратегические документы, в которых есть все необходимое и при этом они не слишком перегружены деталями, укладываются в 70–150 страниц.

Несправедливая критика стратегии

Методики стратегического планирования часто критикуют в первую очередь за их долгосрочность. Считается, что в стремительно меняющемся современном мире трехлетнее планирование бессмысленно. В апрельском номере русской версии журнала Harvard Business Review за 2015 год в статье «Печальная судьба стратегий» авторы критикуют стратегический подход за недостаточную гибкость. Менеджеры компаний формируют слишком детализированные планы на три года и оказываются неготовыми, если реальность вынуждает их вносить в эти планы коррективы. Василий Мунтян, сооснователь ижевского интернет-проекта «Рубашка на заказ», опубликовал 7 мая 2015 года в интернет-журнале «Секрет фирмы» статью «Как приручать “черных лебедей”». В подзаголовок статьи вынесена фраза «Почему планирование бесполезно», а сама статья содержит критику долгосрочного планирования более чем на квартал вперед.

Разумеется, мир вокруг меняется слишком быстро, и разглядеть будущее в деталях на три года вперед невозможно. В некоторых случаях стратегия действительно может быть лишней. Например, вы запускаете стартап и создаете совершенно новый продукт или услугу. Даже если вы потратите время на трехлетний план, в реальности все пойдет настолько иначе, что план устареет за первую неделю существования проекта. Или если ваш бизнес настолько мал, что для фокусирования всех немногочисленных сотрудников на ключевых бизнес-задачах достаточно провести часовое совещание.

Но, как правило, планы развития компании, особенно с оборотом более пяти миллиардов рублей в год, подразумевают запуск проектов продолжительностью более одного года. Почти всегда такие проекты подразумевают инвестиции. Даже если вы не инвестируете в них в явном виде денежные средства, вы инвестируете рабочее время своих сотрудников, время, которое те могли бы потратить на что-то другое. Время — единственный невосполнимый (и потому очень дорогой) экономический ресурс. И если вы хотите в будущем оценить рентабельность этих инвестиций, явных или неявных, на момент запуска вы должны установить цели (то есть составить план), с которыми потом можно будет сравнивать полученные результаты.

Если вы все-таки запускаете проекты продолжительностью более года (например, закупка оборудования, расширение производства, создание новых продуктов, выход в новые каналы сбыта), то вам понадобятся:

- маркетинговый анализ рынка (продукта, конкурентов, потребителей);

- SWOT-анализ, чтобы учесть сильные и слабые стороны компании при планировании;

- план мероприятий, чтобы все намеченное было выполнено в срок;

- бюджет, чтобы запланировать и расходы, и доходы;

- инвестиционный бюджет, если вы вкладываете деньги.

То есть фактически вам необходима стратегия.

Даже столь привычные для российского предпринимателя антикризисные меры, такие как сокращение издержек, имеют последствия, уходящие далеко за годичный горизонт планирования. Сокращение издержек — отказ от программ развития, снижение издержек на обучение сотрудников или рекламу — может существенно отразиться на операционных показателях будущих периодов. Например, в кризис 2008 года крупный региональный производитель корпусной мебели отказался от ранее утвержденной программы модернизации производства, покупки автоматизированных линий раскроя и координатных станков. Он решил беречь силы и средства, что позволило ему легче пережить спад продаж. Однако в 2010 году он столкнулся с жесткой конкуренцией со стороны других, технически лучше оснащенных производителей, что привело к падению выручки. Снизившаяся выручка, в свою очередь, уже не позволила ему привлечь кредит на покупку нового парка оборудования, вследствие чего он так и остался небольшим региональным игроком.

Другое дело, что, разработав и утвердив стратегию, организация не должна потерять гибкость. Внезапные кризисы или непредвиденные обстоятельства порой вынуждают нас полностью переписывать наши стратегии. Но даже если ситуация вокруг относительно стабильна, как минимум раз в год стратегию приходится подвергать ревизии. Поэтому в одной из наших компаний мы придерживаемся простого правила: «Иметь детальный план на год вперед и укрупненный — на три». Это позволяет нам держать в фокусе как краткосрочные, так и долгосрочные цели и задачи, одновременно не перегружая сотрудников бесполезной работой по детализации планов на пять лет вперед. Однако укрупненный план на три года — не абстрактное видение, а бюджет, план проектов и набор показателей, как финансовых, так и нефинансовых. Например, мы планируем для себя оборачиваемость и рентабельность капитала, долю рынка, долю различных каналов сбыта в портфеле, рентабельность инвестиций в персонал и так далее.

Стратегия — это не искусственная и нежизнеспособная конструкция, «прикрученная» к вашей организации где-то сбоку от основного процесса. Стратегия — это план, ответ на вопрос о том, что завтра и послезавтра должна будет делать ваша компания, чтобы не только удержаться на рынке, но и укрепить свои позиции. Стратегия описывает ту точку в будущем, куда бы вы хотели привести свою организацию, а также маршрут, которым вы планируете двигаться.

Миф 4

Маржинальность

Несколько лет назад я приехал в Волгоград к своему клиенту, занимавшемуся отделочными материалами. У него были свой розничный магазин площадью около 2000 метров и оптовый склад, с которого он отпускал товары крупным областным клиентам. Водя меня по торговому залу, клиент сообщил, что запустил новое товарное направление, и с гордостью продемонстрировал специальный отдел в магазине, увешанный разномастными аляповатыми коврами. Еще десятки ковров, в смотанном и упакованном виде, заняли около четверти оптового склада. Причиной такого решения была высокая маржинальность нового направления. Наценка на ковры была в среднем в полтора раза выше, чем средняя наценка всего магазина, в частности за счет того, что, закупив большую партию ковров по предоплате, мой клиент получил хорошую скидку.

В тот момент я ничего не знал о ковровом бизнесе, но решение вызвало у меня некоторые сомнения. Как выяснилось позже, небеспочвенные, так как месяца через три клиент начал допускать просрочки в платежах, а через полгода разорился, оставшись должным всем поставщикам и нам в том числе. Погубили его ковры.

Высокая маржинальность товара ошибочно представляется предпринимателям синонимом его доходности. Вроде на первый взгляд все очевидно. Фокусируясь на более прибыльных товарах, предприятие получает более высокий доход без удорожания ресурсов. Например, на одной и той же полке в магазине может лежать молоко, продающееся едва ли не с убытком, а может — маржинальный йогурт или сладкий творожок. Смена молока на йогурт не требует инвестиций в персонал или в полку, зато несет дополнительный доход. Так рассуждал тот волгоградский предприниматель, выводя из ассортимента едва прибыльные сухие строительные смеси и ставя на их место стойку с маржинальными коврами. Так рассуждают сотни других предпринимателей по всей стране, стремясь повысить доходность своего бизнеса. Миф о том, что высокая маржинальность указывает на высокую доходность продукта, так же живуч в России, как и другие мифы, описанные в этой книге.

На самом деле маржинальность — далеко не единственное свойство продукта, определяющее его экономическое воздействие на бизнес, даже если это относительно простой торговый бизнес, а не производство с множеством переделов. Магазины люксовой одежды, эксклюзивной техники или рестораны высокой кухни делают наценку в несколько сотен процентов к себестоимости не только потому, что у них есть состоятельные клиенты или знаковые бренды. Высокая наценка служит компенсацией за низкую оборачиваемость товара. Оборачиваемость товара (а точнее, оборачиваемость вложенных в него средств) не менее важна для оценки вклада продукта в доход предприятия, чем маржинальная прибыль.

Разберем концепцию оборачиваемости капитала на очень простом примере. Представьте себе три компании, абсолютно одинаковые с точки зрения выручки, маржинальной прибыли (наценки) и накладных издержек. Для простоты предположим, что все три компании занимаются дистрибьюторским бизнесом, то есть закупают где-либо товар крупным оптом и перепродают мелким.

Итак, три предпринимателя А, Б и В инвестировали деньги в бизнес и создали три совершенно одинаковые компании А, Б и В. При этом на старте у каждого было по 5 миллионов рублей собственных сбережений; остальные средства они при необходимости привлекали в виде годовых займов под 12% годовых.

Допустим, все три компании получили за 2014 год одинаковую выручку — по 90 миллионов рублей. При этом каждая из них закупила товара в 2014 году на 60 миллионов рублей, то есть маржинальная прибыль составила 30 миллионов рублей. Для простоты представим, что все переменные затраты вошли в себестоимость товара (то есть в 60 миллионов рублей), а постоянные накладные расходы (офис, склад, фонд оплаты труда и так далее) и налоги составили по 24 миллиона рублей. Прибыль всех трех компаний до уплаты процентов по заемным средствам, таким образом, составила 6 миллионов рублей.

Укрупненный отчет о прибылях и убытках всех трех компаний выглядел бы одинаково.

Показатель, руб.

Значение

Выручка

90 000 000

Себестоимость

–60 000 000

Маржинальная прибыль

30 000 000

Накладные расходы

–24 000 000

Прибыль до уплаты процентов

6 000 000

Одинаковый ли доход получили владельцы всех трех компаний? На этот вопрос пока невозможно ответить, так как мы знаем только чистую прибыль компании (6 миллионов рублей), но нам неизвестен размер первоначальных инвестиций и заемных средств.

Предположим, владелец компании А закупал товар в Китае по 100%-ной предоплате. Срок поставки одной партии товара составил 60 дней. Представим, что продажи шли равномерно в течение всего года и владелец разместил в Китае 6 заказов за 12 месяцев, чтобы обеспечить постоянное наличие товара на складе. Это означает, что период оборачиваемости его складских запасов составил 60 дней (или 2 месяца), а весь склад полностью обернулся 6 раз за год.

Таким образом, его инвестиции в бизнес выглядят так:

1. Первая партия товара на 60 дней продаж, то есть двухмесячный товарный запас. Поскольку себестоимость реализованного за год товара составила 60 миллионов рублей и товар продавался равномерно в течение года, инвестиции в двухмесячный запас составили 10 миллионов рублей.

2. Оплата первого месяца накладных издержек (в последующие месяцы издержки покрывались из прибыли от продаж). Накладные издержки составили 24 миллиона рублей в год, значит, в первый месяц предприниматель инвестировал 24 : 12 = 2 миллиона рублей.

Итак, владелец компании А инвестировал в бизнес на старте 12 миллионов рублей, в том числе 5 миллионов собственных и 7 миллионов рублей заемных. При этом из полученной прибыли (6 миллионов рублей) ему необходимо заплатить 12% на заемные средства, то есть 840 000 рублей. Предприниматель вложил 5 миллионов своих средств и получил после выплаты кредита 5,16 миллиона рублей чистой прибыли. Рентабельность его собственного капитала составила 103%.

Сравним его стратегию с подходом предпринимателя Б, который закупал полностью аналогичный товар, но только в России. Поскольку плечо поставки от российского поставщика значительно короче, то предприятию Б пришлось поддерживать лишь месячный запас товара на складе. Таким образом, инвестиции предпринимателя Б составили:

1. Месячный запас товара в размере 5 миллионов рублей.

2. Оплата первого месяца накладных издержек в размере 2 миллионов рублей.

Предприниматель Б взял в кредит только 2 миллиона рублей, заплатив в виде процентов 240 000 рублей в год. Его прибыль после уплаты процентов, таким образом, составила 5,76 миллиона рублей, рентабельность собственного капитала — 116%. Важное отличие предприятия Б от предприятия А не только в более высокой доходности, но и в способности при необходимости вернуть заемные средства после истечения года, на который был выдан кредит. Предприятие Б это может сделать (хотя на продолжение деятельности во второй год ему все равно не хватит оборотных средств, и их придется занимать), а предприятие А на это физически не способно.

Предприниматель В сумел договориться с российским поставщиком об отсрочке в 30 дней. Таким образом, ему вообще не пришлось инвестировать деньги в оборотный капитал. Он вложил только 2 миллиона рублей в накладные расходы, а оставшиеся 3 миллиона рублей положил в государственный банк под 8% годовых.

Таким образом, его чистый доход складывался из 6 миллионов рублей, полученных от ведения бизнеса, и 240 000 рублей, полученных за год в госбанке в виде процентов. Рентабельность его инвестиций составила 125%.

Насколько выбор стратегии сказался на доходности компаний и их владельцев, видно из следующей таблицы.

Доходность компаний А, Б и В

На первый взгляд, 125% — ненамного больше, чем 116%. Но необходимо учесть, что львиная доля капитала бизнесмена В была помещена в низкорисковый актив, депозит в госбанке, тогда как бизнесмен Б рисковал, вкладывая все средства в бизнес.

Если бы предприниматель В также рискнул, вложив свободные 3 миллиона рублей в расширение масштабов бизнеса (нарастил бы выручку), эти деньги также могли бы принести ему дополнительный доход.

Казалось бы, какое отношение вся эта математика имеет к волгоградскому продавцу ковров? Самое прямое. Его разорила низкая оборачиваемость этих ковров, а если быть точным, то низкая оборачиваемость вложенных в них средств. Ковры действительно продавались с высокой наценкой, но спрос на них был низким. «Заморозка» средств в коврах, месяцами лежащих на складе, негативно сказалась на отношениях с другими поставщиками. Волгоградец стал задерживать оплату их счетов, а они — останавливать отгрузки продукции. Это, в свою очередь, привело к опустевшим полкам, а опустевшие полки — к еще большему ухудшению финансового состояния бизнеса. Долги компании росли на фоне уменьшающейся выручки, что в итоге привело к банкротству. Сухие строительные смеси давали существенно меньшую маржинальность, но обеспечивали стабильный приток наличности, в отличие от ковров.

Управление денежным циклом, повышение оборачиваемости капитала (управление запасами, дебиторской и кредиторской задолженностью) интуитивно понимают многие предприниматели и управленцы, особенно те из них, кто хоть раз сталкивался с кассовыми разрывами. Но на системном уровне справляются немногие. Еще меньше компаний способны вывести оборачиваемость капитала на уровень ключевых показателей бизнеса. Более того, огромное количество торговых компаний не управляет даже доходностью товаров в ассортименте, считая маржинальную прибыль от их продажи единственным необходимым показателем.

Дорогие товары, продающиеся в бутиках, пользуются куда более редким спросом, нежели продукция повседневного спроса. Чтобы покрыть высокие постоянные издержки на дорогую аренду (а бутики не открывают на окраинах) и на квалифицированный персонал, предприниматели просто вынуждены поддерживать высокую наценку. И наоборот, сети недорогих гипермаркетов обеспечивают высочайшую оборачиваемость товара, что позволяет им держать относительно низкую наценку и гарантировать покупателям разумные цены. А если учесть, что сети покупают товар с большими отсрочками, а продают по предоплате, им приходится финансировать только свой складской запас — как правило, очень скромный. Они успевают несколько раз «обернуть» товар и получить за него деньги, прежде чем им придется рассчитываться за него с поставщиком. Тем самым даже при низкой маржинальной прибыли на единицу продукции сети получают очень хорошую доходность.

Рестораны высокой кухни наценивают на продукты до 800%, но вынуждены создавать для своих гостей уютную атмосферу, в том числе размещая столики достаточно далеко друг от друга, чтобы подчеркнуть ощущение приватности. А заведения быстрого питания ставят маленькие, неудобные столы вплотную, чтобы вместить побольше посетителей в зал и обеспечить так называемую «оборачиваемость посадочного места», ключевой для индустрии показатель. Когда я пришел работать в индустрию общепита, я узнал, что в некоторых каталогах специализированной мебели для кафе и ресторанов производители указывают время комфортного сидения на своих стульях и креслах. Время комфортного сидения — это промежуток времени, проведенный на стуле или в кресле, после которого вам станет неудобно. В мягком кресле дорогого ресторана вы будете с удобством сидеть часами, а в дешевом кафе на пластиковом стуле у вас уже через двадцать минут заболит спина. И дешевые кафе покупают такую мебель потому, что им важно быстро обслужить и замотивировать вас уйти как можно быстрее, освободив стул для следующего клиента. По этой же причине доступные сети крайне неохотно вводят у себя бесплатный вайфай.

Предприниматели часто путают оборачиваемость с продажами, считая, что могут держать низкие наценки на товар, продающийся в больших объемах. Но большие объемы не означают высокую оборачиваемость вложенных в товар средств. На оборачиваемость средств влияют также размер товарных запасов и условия оплаты поставщикам.

Оборачиваемость и наценка (маржинальная прибыль) совместно определяют экономику продукта и являются одинаково важными для оценки его успешности. Если вы вложили один рубль в продукт, приносящий 20% маржинальности, но оборачивающийся трижды в год, вы получите 60% маржинального дохода на вложенный капитал за год, что меньше, чем другой продукт, приносящий 10%, но оборачивающийся 12 раз в год (120% маржинального дохода в год). Чтобы свести оба показателя в один, можно использовать удобный показатель «коэффициент доходности», представляющий собой произведение маржинальности продукта на его коэффициент оборачиваемости.

На понятии «коэффициент оборачиваемости» стоит остановиться чуть подробнее, поскольку в российской бизнес-практике его применяют редко.

Коэффициент оборачиваемости — это количество оборотов товара за год. Подсчитать его можно, вычислив средний период оборачиваемости товара, то есть среднее время между приходом партии товара на склад и полной ее продажей. Например, период оборачиваемости товара на предприятии А из примера выше составлял 60 дней, на предприятиях Б и В — 30. Соответственно, в компании А товар оборачивался 6 раз в год, то есть коэффициент оборачиваемости был равен 6, в компаниях Б и В — 12.

Коэффициент оборачиваемости можно рассчитать, поделив общий объем продаж товара за год (в натуральных показателях, то есть штуках, квадратных метрах, килограммах и других) на среднегодовую величину складских остатков. Например, вы хотите вычислить коэффициент оборачиваемости товара Х. Вы знаете, что за год было продано 1200 единиц данного товара. Вы заходите в свою учетную систему, в которой отражаются операции по складу, и выгружаете данные о складских запасах данного товара на первое число каждого месяца: первое января, первое февраля и так далее. Полученные 12 чисел вы складываете и делите на 12, то есть считаете их среднее арифметическое. Таким образом, вы получаете средние складские остатки. Вы также можете, если есть желание и возможность, выгрузить из системы данные о складских запасах данного товара на начало каждой недели, полученные цифры сложить и поделить на 52 (количество недель в году). Можете выгрузить данные на каждый день и их сумму поделить на 365. Чем больше данных будет принято в расчет, тем точнее окажется результат.

Допустим, средние складские остатки товара Х за прошедший год составили 100 единиц. Мы знаем, что за год было реализовано 1200 единиц. Таким образом, коэффициент оборачиваемости товара Х составил 1200 : 100 = 12. На практике это означает, что товар «обернулся» 12 раз за год, то есть период его оборачиваемости составил один месяц.

Коэффициент доходности (КД), о котором говорилось выше, — это произведение коэффициента оборачиваемости на маржинальность продаж. С финансовой точки зрения КД отражает маржинальный доход от товара на вложенный в него капитал за год. Если маржинальность продаж товара — 30%, а коэффициент оборачиваемости равен 10, то этот товар принес бизнесу 300% маржинального дохода на вложенный капитал в год.

Каков же практический смысл КД для принятия управленческих решений? КД позволяет увидеть, какой подлинный вклад вносит тот или иной продукт из ассортимента компании в ее доход. Он позволяет выявить те случаи, когда высокая маржинальность товара «проедается» его низкой оборачиваемостью. Когда ущерб от связывания капитала в низко оборачиваемом товаре превышает доход от его продажи.

КД очень удобен для сравнивания товаров между собой. Если КД товара А составляет 200, а КД товара Б — 50, то товар А однозначно выгоднее для компании, чем Б. Это даст вам дополнительную информацию для принятия управленческих решений. Ресурсы любой компании ограничены размером полок или склада, финансовыми возможностями. И управление бизнесом — это выбор того, куда эти ресурсы направить. Успешный бизнесмен — тот, кто всегда перенаправляет ресурсы компании, в том числе денежные, в области максимального дохода. В частности, изымает их из товаров, не приносящих дохода на вложенный капитал (или приносящих слишком мало), и вкладывает в высокодоходные.

Конечно, любой компании приходится мириться с рядом низкодоходных позиций в ассортименте. Если в магазине будет только маржинальный йогурт, но не окажется востребованного молока, в магазин не придут покупатели. Но наличие таких позиций в ассортименте уже будет вашим осознанным выбором. Кроме того, если КД какого-либо продукта слишком низок, а маржинальность увеличить невозможно, вы можете попробовать улучшить ситуацию, оптимизируя оборачиваемость. В ряде случаев выгоднее привозить товар более мелкими партиями, даже если цена товара или издержки на логистику будут выше, чем замораживать средства в складских запасах ради небольшой скидки. В 2008 и 2009 годах наш дистрибьюторский бизнес успешно пережил кризис в том числе потому, что мы перестали закупать низкооборачиваемые позиции целыми контейнерами в Китае и переключились на сборные поставки из Польши. Цена в Польше была немного выше, но плечо поставки было значительно короче, и мы получили возможность везти в одной фуре десятки различных артикулов. Это высвободило оборотный капитал, который мы вложили в поддержание складских запасов по стратегически важным позициям и расширение ассортимента за счет маржинальных продуктов.

Полезно также посчитать средневзвешенный коэффициент доходности всего ассортимента, определив его по объему выручки, который каждый продукт приносит в ассортимент. Это даст представление о средней доходности вашего ассортимента. Средневзвешенный КД может стать эталоном, с которым вы будете сравнивать все продукты из вашего ассортимента, стараясь подтянуть их отдельные КД к среднему. Замеряя средневзвешенный КД раз в год, вы сможете увидеть динамику этого показателя, что даст представление о том, как меняется доходность вложенного в товар капитала.

Нюансы

Есть два нюанса, которые необходимо учесть при применении показателя «коэффициент доходности». В знаменателе данного показателя стоит коэффициент оборачиваемости товара, то есть динамика физического движения продукта на склад и со склада. Но в большинстве случаев физический приход товара на склад и отпуск со склада не совпадают по времени с движением капитала по этому товару. Вы можете вносить полную или частичную предоплату за товар еще до его поступления или расплачиваться за него с поставщиком уже после того, как он был продан. Продавать товар вы также можете как в предоплату, так и с отсрочкой платежа. Поэтому при расчете коэффициента оборачиваемости лучше учитывать не физическое движение товара, а оборот денежных средств по нему, принимая во внимание объем кредиторской задолженности, складских запасов и дебиторской задолженности.

Другой нюанс заключается в том, что подсчитать оборачиваемость капитала на производственном предприятии немного сложнее, чем в дистрибьюторской или розничной компании. При расчете необходимо учитывать также движение капитала по сырью и незавершенное производство. А для сферы услуг этот инструмент практически не применим.

Многие компании сталкиваются с трудностями при попытках точно подсчитать КД. Как правило, проблема заключается в несовершенствах учетной системы, не позволяющей получить достоверные данные о движении товара или капитала. На мой взгляд, в таких случаях лучше пожертвовать точностью, чем, сославшись на недостаток данных, вовсе отказаться от подсчетов. Даже приблизительные данные дадут вам достаточно пищи для размышления.

Избавляйтесь от балласта

Управление оборотным капиталом — чрезвычайно важная задача для любого бизнеса, однако эта, в общем-то, нехитрая наука пока очень слабо освоена в России. И напрасно. Все случившиеся на моих глазах в течение последних пяти лет банкротства были связаны именно с неквалифицированным управлением капиталом. К слову, эти бизнесы были прибыльны, что усыпляло бдительность руководства. Компании покупали товары или сырье по предоплате, продавая продукцию с огромными отсрочками, плохо следили за запасами и не управляли дебиторской задолженностью. И в какой-то момент оказывалось, что этим прибыльным (на бумаге) компаниям нечем заплатить за аренду офиса.

Коэффициент доходности — лишь один из инструментов управления оборотным капиталом. Но для овладения им не требуются ни специальные знания, ни дорогостоящие специалисты. А экономический эффект от его внедрения может принести компании миллионы дополнительной прибыли.

Кто-то однажды заметил, что столь любимое в России, но очень редко применяемое на практике правило Парето в отношении товаров трактуется неверно. Принято считать, что 20% товаров приносят компании 80% прибыли. На самом деле 20% товаров приносят компании 250% прибыли, а оставшиеся 80% товаров приносят 150% убытка. Наш многолетний опыт оптимизации ассортимента доказывает, что на складах любой компании лежат товары, генерирующие убытки, покрываемые за счет сверхприбыльных товаров. Однако многие компании попросту не умеют их различать. И даже тем, кто умеет, порой бывает трудно отказаться от убыточных товаров: их любят некоторые клиенты, к ним привыкли менеджеры по продажам, они генерируют выручку. Действительно, некоторые продукты приходится оставлять в ассортименте, например товар, служащий дополнением к основной продукции. Но практика показывает, что львиная доля продуктов, вошедших в категорию «С», может быть исключена из продаж без ущерба для бизнеса. Более того, высвобожденные ресурсы (причем не только денежные — полочное пространство, складские площади, время людей, закупающих, учитывающих и продающих эти товары) можно пустить на развитие более перспективных и прибыльных товаров, которые принесут компании доход.

Миф 5

Налоговая оптимизация

Существование методов повышения доходности бизнеса под скромным названием «налоговая оптимизация» ни для кого не является секретом. Точной статистики нет ни у кого, однако из нашего консалтингового опыта мы знаем, что множество российских компаний прибегает к тем или иным методам снижения налогового давления, часто незаконным. Налоговая оптимизация применяется широко по всему миру, и даже в самых развитых странах есть бизнесмены, ищущие любые способы уменьшить налоговое бремя, законные или не совсем. Они используют низконалоговые юрисдикции, регистрируют офисы в странах с льготным налогообложением и так далее. Например, согласно данным РБК от 6 октября 2015 года[8], крупнейшие корпорации США хранят в офшорах 2,1 триллиона долларов накопленной прибыли в целях оптимизации налоговых отчислений. Если бы они не скрыли средства в других юрисдикциях, им бы пришлось заплатить 620 миллиардов долларов налогов.

Эта глава не о том, стоит или не стоит бизнесменам платить все налоги. Это личный выбор и личная ответственность каждого. Эта глава о распространенном мифе, что налоговая оптимизация может быть источником дохода для бизнеса.

Несмотря на многочисленные инициативы государства по борьбе с налоговой оптимизацией, утаивание части доходов от государства остается излюбленным видом спорта российских предпринимателей. Финансисты, умеющие грамотно увести в тень часть прибыли, всегда в цене. Бизнесмены из некоторых отраслей жалуются, что работать легально в их сфере попросту невозможно, так как пытающаяся платить все налоги компания оказывается вне рынка из-за высоких цен. Я лично знал нескольких предпринимателей, доходы которых от продажи их неучтенного «нала» были выше, чем от основной деятельности.

Как уже говорилось, в наши задачи не входит моральная или юридическая оценка подобных действий. Мы лишь хотим указать на общее слабое место большинства таких компаний. Если налоговая оптимизация станет вдруг невозможной, их бизнес прекратит свое существование. А это большая проблема.

Налоговая оптимизация представляет собой дополнительный риск, не имеющий отношения к обычному риску, связанному с осуществлением любой предпринимательской деятельности. Это дополнительный риск, платой за который должен быть дополнительный доход.

Несколько лет назад я помогал советами одному знакомому, владельцу среднего размера производственной компании. Он давно мечтал отойти от дел и сожалел, что не может этого сделать, поскольку не представлял, какому наемному менеджеру можно доверить такое непростое хозяйство. Особенно его пугала передача в наемные руки функции минимизации налогов, которой занимался лично он. Кроме того, знакомый жаловался на низкую доходность бизнеса, поднять которую он никак не мог, хотя прилагал к этому значительные усилия. Конкуренция на рынке росла, цены на сырье тоже. За последний год владелец бизнеса заработал ненамного больше, чем получал бы, работая наемным генеральным директором, управляющим бизнесом примерно такого же размера.

Однако в ходе наших бесед выяснилось, что одним из главных конкурентов моего знакомого была западная компания, построившая несколько лет назад завод в Центральной России. Никто на рынке не видел их отчетов о прибылях и убытках, однако мало кто сомневался в их успешности. Их продажи росли, и незадолго до описываемых событий западная компания объявила о намерении расширить производственные площади, еще больше устрашив этим своих конкурентов из России.

Я обратил внимание знакомого на то, что западная компания, подразделение большого мирового концерна, со всей очевидностью, платит в России все налоги до последней копейки и при этом приносит прибыль. А компания моего знакомого, несмотря на все усилия по налоговой оптимизации, не была доходной. Грубо прикинув на салфетке суммы налогов, которые бизнес моего знакомого заплатил бы, выйдя полностью «из тени», мы пришли к выводу, что без налоговой оптимизации бизнес стал бы убыточным.

Доход от уклонения от налогов должен быть дополнительным доходом предпринимателя, платой за дополнительный риск. Если бизнесмен принял личное решение и пытается заплатить государству поменьше, он должен зарабатывать больше, чем его кристально честные коллеги. А если доход от налоговой оптимизации выше, чем доход от основной деятельности, или, что еще хуже, является основным доходом бизнеса, то вы управляете убыточным бизнесом, который разорится в тот же день, когда оптимизация налогов станет невозможной или слишком дорогой. Если вы собственник бизнеса, вы должны требовать от себя и своих подчиненных разумной доходности бизнеса до оптимизации, а оптимизация, если уж вы готовы идти на риск, должна быть приятным дополнительным бонусом.

В момент написания этих строк, в кризис, многие бизнесы поставлены на грань выживания в силу почти не зависящих от них обстоятельств. Однако рано или поздно кризис закончится, и вопрос повышения рентабельности бизнеса снова встанет очень остро. Тем более что вместе с кризисом, как мне кажется, закончатся (либо сильно уменьшатся) и возможности незаконной налоговой оптимизации. Некоторые ее методы, широко применявшиеся еще 5–7 лет назад, теперь стали попросту недоступны. Поэтому лучше задуматься о легальной доходности уже сейчас.

В любой российской компании есть что улучшить, исправить, оптимизировать. Искоренить «позвоночные» продажи (нам позвонили — мы продали), отправить менеджеров по продажам к клиентам. Сократить ненужные издержки, в частности на избыточный учет. Оптимизировать складские запасы. Проанализировать ассортимент и вывести из него убыточные продукты. Повысить оборачиваемость капитала. Улучшить систему мотивации. Все это, а не поиск новых, еще более изощренных методов налоговой оптимизации, должно быть основным предметом заботы предпринимателя.

О многом из перечисленного говорится в различных главах этой книги.

В конкретном описанном мною примере мы со знакомым углубились в эффективность бизнеса и сделали следующее.

Реформировали систему продаж, то есть поменяли часть сотрудников, ввели новую мотивацию, перешли от пассивных продаж к активным.

Глобально пересмотрели устаревшую систему ценообразования, устранив очевидные перекосы, в ходе которых часть клиентов получала незаслуженно низкие цены.

Заключили с дилерами новые договора, включающие в себя согласование плановых объемов закупки дилерами продукции завода на квартал вперед и получение ими ретробонусов за выполнение этих планов.

Оптимизировали клиентский портфель, сбалансировав число дилеров на каждой территории, снизили вероятность ценовых войн между дилерами на одной территории.

Преодолев мощное сопротивление отдела продаж, перетряхнули ассортимент, выведя из него устаревшие и убыточные позиции. Высвободившиеся производственные мощности направили на выпуск инновационных продуктов.

Существенно повысили оборачиваемость запасов на складах сырья и продукции.

Оптимизировали производственные процессы и снизили средний уровень незавершенного производства.

Провели жесткую работу с дебиторской задолженностью, сократив ее на 40%.

Высвободившиеся в результате оборотные средства частично инвестировали в модернизацию оборудования, частично пустили на досрочное погашение банковского кредита.

В перечисленных выше пунктах нет ни одного, касающегося налоговой оптимизации. Я не знаю, использует сейчас этот предприниматель налоговую оптимизацию или нет, но знаю, что его бизнес даже сейчас остается как минимум безубыточным, хотя ему также непросто в кризисные времена.

Кроме того, в ряде случаев уклонение от уплаты налогов вызывает трудности вовсе не во взаимоотношениях с налоговой инспекцией, а, например, в случаях, когда вы приходите в банк за кредитом. Банкир, как и налоговый инспектор, хочет, чтобы ваша компания была прибыльной. Убыточная компания не может получить кредит под разумный процент, особенно во время тяжелого кризиса ликвидности в экономике.

Другой проблемой налоговой оптимизации является необходимость вести двойную бухгалтерию. Российские предприниматели и так тратят куда больше своих коллег из развитых стран на функцию учета. На Западе лишь очень крупные компании держат бухгалтеров в штате. Все остальные отдают эту функцию на аутсорсинг, который значительно дешевле. Один бухгалтер с зарплатой 30 000 рублей в месяц на самом деле обходится бизнесу в сумму более 500 000 рублей в год, не считая косвенных потерь, тогда как в Восточной Европе, к примеру, выполнение тех же функций аутсорсинговой компанией обошлось бы в 1500–1800 евро в год. Но если вы ведете двойную бухгалтерию, вы не можете отдать бухучет на аутсорсинг. При этом бухгалтер не участвует в цепочке создания ценности, в этом смысле он бизнесу не нужен. Он лишь ведет учет, причем не в ваших интересах (вы, я думаю, больше полагаетесь на управленческий учет), а в интересах государства.

Еще больше денег компании тратят на ИТ-решения, позволяющие совместить в себе базы бухгалтерского и управленческого учета. Конечно, и полностью «белые» компании ведут как бухгалтерский, так и управленческий учет, поскольку РСБУ (Российские стандарты бухгалтерского учета) неудобны для оперативного управления. Они не позволяют гибко адаптировать отчетность под специфику конкретной организации и не дают всей необходимой аналитики. Но задача создать два вида обработки для одних и тех же первичных данных — в бухгалтерском учете и в управленческом — куда дешевле и проще, чем создание двух параллельных ИТ-систем, живущих по совершенно разным законам и использующих различные источники информации (например, база бухучета «не видит» неучтенную выручку или фактическую стоимость некоторых затрат). Но в итоге в штате большинства российских компаний работают десятки бухгалтеров, а также ИТ-специалисты и программисты 1С. Если посчитать стоимость всех этих специалистов с учетом неизбежных социальных налогов, затрат на их поиск, содержание их рабочих мест и так далее, то еще вовсе не факт, что созданная их руками оптимизация налогообложения приносит сопоставимый результат. Но главное — мы нигде не видели, чтобы кто-то занимался подобной аналитикой. Обязательная оптимизация налогообложения стала для многих предпринимателей аксиомой, о стоимости и самой необходимости которой не принято задумываться. А это неправильно. В бизнесе имеет право на существование только то, что приносит пользу и/или экономический эффект.

Еще один минус налоговой оптимизации заключается в том, что компания, которой есть что скрывать от государства, порой практически лишается возможности подать на работника в суд или написать на него заявление в полицию в случае хищений или злоупотреблений служебным положением из страха разглашения таким работником конфиденциальной информации.

Таким образом, о налоговой оптимизации можно думать лишь тогда, когда все остальные способы оптимизации уже исчерпаны, и не стоит тратить на нее больше, чем она приносит. Если вы спасаете при помощи оптимизации бизнес, то, вполне возможно, скоро уже будет нечего спасать, потому что бизнес, держащийся на одной лишь оптимизации, обречен на гибель.

Миф 6

Мотивация и «сделка»

В самом начале книги мы подробно остановились на том, к чему может привести мотивация руководителя на чистую прибыль. Однако он — не единственный сотрудник компании, которого владельцы хотят замотивировать на достижение тех или иных финансовых результатов. При этом они обычно совершают две ошибки: считают, что материальная мотивация однозначно является стимулом к труду, и мотивируют на результат не того, кого следует. Разберем обе ошибки подробно.

Ошибка 1. Премия

Миф о том, что материальное вознаграждение является не только необходимым, но и достаточным стимулом для усердного труда, процветает в России до сих пор. Выплаты процентов от продаж и сдельная оплата труда и сейчас часто встречаются в коммерческих организациях. Я и сам долго верил в этот миф, пока не столкнулся около десяти лет назад с ситуацией, когда мои сотрудники, рабочие производственного цеха со сдельной оплатой труда, отказались выйти на работу в майские праздники даже за двойную ставку. «Всех денег не заработаешь», — сказали мне тогда сто восемьдесят из двухсот рабочих, предпочтя провести праздники с семьей, возделывая приусадебные участки и жаря шашлыки.

С тех пор ситуация только ухудшилась. Сотрудников, держащихся за работу из опасения не найти новую в случае увольнения, все меньше. В стране такой дефицит квалифицированных кадров, в том числе из-за сокращения численности трудоспособного населения, что в большинстве мало-мальски развитых городов уволенный сотрудник останется надолго без работы, только если ему будет лень обновлять резюме. На момент написания этих строк (на дне кризиса) уровень безработицы в России, по официальным данным, не превышает 5,6%, что характерно для развивающейся экономики. Поэтому заработная плата для такого сотрудника — лишь повод каждое утро переступать порог вашего офиса. Мотивацию не просто отсиживать положенные часы, но и трудиться усердно надо искать не в его кошельке.

Молодежь, которая сейчас выходит на рынок труда, вообще редко замотивирована на доходы и карьерный рост. Ей больше нравится свобода, чем высокий оклад. На русскоязычном сайте глобальной компании Cisco можно найти упоминание об исследовании, которое компания провела несколько лет назад. Оно выявило, что современная молодежь в самых разных странах (и Россия не исключение) при трудоустройстве в первую очередь обращает внимание не на оклад и бонус, а на наличие свободного графика, неограниченный доступ к социальным сетям и модный корпоративный девайс.

Нынешнее поколение 20–25-летних — это те, кто родился в период огромной демографической ямы 90-х годов, когда рождаемость в стране упала до самого низкого уровня в современной истории. Для бизнеса это означает, что выбытие старшего поколения с рынка труда не компенсируется притоком на него новой рабочей силы. Прибавьте к этому детей среднего класса, учащихся и живущих за границей, и возросшую популярность госкомпаний в качестве работодателей. Как показали исследования компании Universum, опубликованные 16 июня 2015 года на сайте РБК, среди российских студентов как самый привлекательный работодатель лидирует «Газпром». Получившаяся в сумме картина весьма печальна. В новой кадровой реальности мы будем вынуждены внимательно процеживать рынок труда в поиске тех немногих, кто предпочитает делать корпоративную карьеру, а не отсиживать часы в «Газпроме» или запускать инновационные интернет-стартапы.

Многие из сегодняшних студентов видели, как тяжело трудились их родители, и не собираются повторять их путь. Мой сын-студент устроился на время летних каникул на работу в офис. На мои поздравления с первой зарплатой он ответил, что иметь собственные деньги — это «круто», но ездить в офис к девяти утра — это «ужасно». Он твердо решил, что к окончанию университета придумает, как зарабатывать на жизнь, сохранив свободный график.

Идея материальной мотивации манит нас своей обманчивой простотой. Нам кажется, что постановки цели вкупе с обещанием выдающегося вознаграждения будет достаточно для повышения результативности подчиненного. Увы, это не так.

Тех, кто хочет изучить вопрос более детально, отсылаю к лучшей, на мой взгляд, книге о мотивации Маркуса Бакингема и Курта Коффмана под названием «Сначала нарушьте все правила. Что лучшие в мире менеджеры делают по-другому», несколько раз переиздававшейся на русском языке. В ней авторы отталкиваются от результатов масштабного двадцатипятилетнего исследования, проведенного Институтом Гэллапа в США. Исследование было посвящено вопросам психологической мотивации сотрудников, а также попыткам обобщить опыт успешных руководителей для установления некоторых закономерностей, объединяющих стиль и приемы их управления.

Главное, к чему пришли исследователи, — это то, что материальная мотивация отнюдь не является главным фактором результативности сотрудника. Например, куда более важными факторами оказались взаимоотношения с непосредственным руководителем, а также адекватность и профессионализм последнего и четкость поставленной задачи. Также очень важным фактором оказался микроклимат, то есть корпоративная культура компании.

Российские предприниматели с большим недоверием относятся к любым идеям по управлению персоналом, родившимся за рубежом. Они строят собственные системы управления таким образом, словно наемным работником можно управлять при помощи всего двух предметов — кнута и пряника. Практика показывает, что метод, основанный лишь на материальной мотивации, устарел и только сдерживает развитие бизнеса.

Я хочу поделиться своим личным опытом. Как руководителю мне приходилось решать вопросы, связанные с обсуждаемой темой. Мой опыт не бесспорен. Но универсальных систем мотивации не существует, и чей-то успех в другой отрасли, в другом регионе или в другой культурной среде может оказаться для вас бесполезным. Однако говорить об этом необходимо.

Страх — худший мотиватор. В ноябре 2008 года мы были вынуждены сократить 40% персонала. Моя HR-директор взяла львиную долю этого труда на себя, но мне тоже пришлось провести неприятные беседы с несколькими работниками. Кроме того, массовые увольнения со слезами и угрозами создали в компании атмосферу тяжелого уныния, и мне было очень непросто выходить в коридор и общаться с рядовыми сотрудниками, ведь с их точки зрения во всем всегда виноват генеральный директор.

Когда мы обсуждали эту ситуацию с одним из собственников бизнеса, он предположил, что оставшиеся сотрудники теперь получили стимул работать лучше, чтобы не пополнить ряды сокращенных. Я не стал его переубеждать, но знал, насколько он неправ. Когда-то я тоже был рядовым офисным работником, и я, в отличие от него, знал, какой паралитический эффект приносят страх и неопределенность. В первые дни после сокращений я смотрел из окна своего кабинета на курилку, в которой стояли все сотрудники, даже некурящие, обсуждая ситуацию и строя свои прогнозы. Работа была почти парализована. Людей больше волновало то, закончились ли увольнения, и если нет, то кого сократят следующим.

Страх — первородная и очень сильная эмоция, которая заглушает все остальные. Человек в состоянии страха не может сосредоточенно мыслить, получать удовольствие от жизни, полноценно любить и усердно трудиться. Страх за себя, за свое будущее, за своих детей отвлекает человека. Если вы хотите, чтобы ваши сотрудники работали хуже, напугайте их как следует.

Зарплата — лишь повод. Как уже говорилось выше, зарплата — это лишь повод для работника переступить порог офиса. Рынок труда в России давно развит, и любая компания, нанимая сотрудника, понимает, сколько должен стоить его труд, так как не хочет покупать его по цене выше рыночной. Работники тоже это понимают и знают, что в других компаниях им вряд ли предложат больше. Так почему же они выбирают ту или иную компанию и порой не уходят, даже если в другом месте им предложат более высокую зарплату?

На собеседованиях я всегда спрашиваю сотрудников, чего они ждут от компании, в которой собираются работать. В 90% случаев даже люди, претендующие на высокие руководящие посты, отвечают на него словом «стабильность». Для большинства из нас работа — это только часть жизни, для многих — не главная. Куда большую ценность для нас представляем мы сами, наши семьи, дети и увлечения. И если возникает страх или тревожность, что нас могут обмануть или компания не сможет выполнять свои обязательства перед нами, то это мгновенно отразится на качестве нашего труда.

Поэтому так важно соблюдение установленных правил. Если сотрудник имеет право на бонус, его необходимо выплатить. И даже если в вашу систему мотивации вкралась досадная ошибка и сотрудник, по вашему мнению, без особых усилий заработал огромную премию, сначала нужно ее выплатить, а уже потом менять систему. Это ваша ошибка, а не сотрудника.

Кроме того, важно делиться с сотрудниками успехами компании. Конечно, не нужно выкладывать в общую сеть отчет о прибылях и убытках, тем более что высокая прибыль оставляет большинство сотрудников равнодушной, ведь прибыль им не принадлежит. Но рассказы об успехах компании вселяют в души рядовых сотрудников уверенность в завтрашнем дне и стабильной зарплате. Тревожность снижается, и люди фокусируются на работе.

Как ни странно это кажется предпринимателям, но даже отмена новогоднего корпоратива (или внезапный курс на экономию) служит фактором тревожности, поскольку несет в себе негативные сигналы. Бизнесмен думает, что он поступает рационально и рачительно, сотрудникам же кажется, что их оклады под угрозой.

Четкая постановка задачи — половина успеха. Есть такой анекдот. Жена просит программиста: «Сходи в магазин, купи батон колбасы. Если будут яйца, возьми десяток». Муж возвращается с десятью батонами колбасы и говорит изумленной жене: «Яйца были».

Опытные управленцы над этим анекдотом не смеются. Неправильная, нечеткая, неконкретная постановка задачи не только хоронит важные проекты и разрушает самые прорывные стратегии, но и служит мощным источником психологической демотивации сотрудников.

Представьте себе, что вы садитесь за руль и выезжаете на дорогу, на которой отсутствуют какие-либо правила движения. Или, что ничуть не лучше, они вроде бы есть, но вам неизвестны. Получите ли вы удовольствие от вождения в таком случае? Примерно так же чувствуют себя сотрудники, работающие в условиях высокой неопределенности относительно своего труда. Нечетко поставленные задачи, размытые критерии их выполнения резко повышают тревожность. А уровень тревожности, как мы уже выяснили, всегда обратно пропорционален уровню психологической мотивации на труд.

Четкая постановка задачи и понятная система критериев оценки результатов и вознаграждения являются весьма мотивирующими факторами. Приходя на работу, люди ждут стабильности и предсказуемости. Их страшит неопределенность, размытость задач, правила, допускающие двойную трактовку. Умение грамотно, четко, последовательно и внятно формулировать задачу, доносить до подчиненного ее суть, временные контуры, критерии исполнения — ключевая компетенция руководителя любого уровня из любой отрасли. Хороший руководитель — не тот, кто лучше знает, как выполнить работу, а тот, кто способен эффективно распределить работу между подчиненными, четко поставить им задачу в соответствии со стандартом SMART[9], координировать их действия во время исполнения, выделять им необходимые ресурсы, оказывать психологическую поддержку и при необходимости — психологическое давление в разумных пределах.

Хорошим руководителем стать очень сложно. Эта позиция требует не столько знаний, сколько опыта, в том числе житейского. Руководитель любого уровня должен быть профессионалом прежде всего в управлении людьми, а не только в продажах, учете или логистике. Его задача — обеспечить своевременное решение всех задач, стоящих перед его подразделением, сохраняя здоровую рабочую атмосферу в коллективе. Прежде чем требовать от подчиненных качественного труда, руководитель должен повышать свои управленческие навыки. Оценка управленческих навыков руководителей всех уровней должна стать постоянной практикой в компании. Войну выигрывают квалифицированные сержанты.

Я много лет руковожу компаниями с филиальной сетью или наличием удаленных подразделений. Всякий раз, посещая филиал или удаленный офис, я стараюсь встретиться не только с его руководителем, но и с рядовыми сотрудниками. Я всегда спрашиваю их, как они представляют себе стоящие перед ними задачи. К сожалению, я очень редко слышу ответы, которые меня удовлетворяют.

Чем больше организация, тем выше в ней непроходимость незримых информационных артерий. Там, в штабе, у нас есть четкие планы, ясные ориентиры, рабочие стратегии и рыночные цели, и нам кажется, что такая же ясная картина присутствует в головах наших подчиненных. Но так не бывает, особенно если подчиненные работают за тысячи километров от вас, в других часовых поясах. Часто они не решают поставленные перед ними задачи не потому, что ленятся или неспособны, а потому, что неправильно их понимают. В итоге вы разочарованы, а они демотивированы.

Грамотно ставьте задачу перед подчиненными — это важнейшая часть вашей работы. Если вы собственник или генеральный директор, обеспечьте наличие в компании четкой стратегии. Создайте общий файл с планом-графиком работ и поместите его в общем доступе. Приобретите программу для контроля задач и поручений. Пишите сотрудникам письма с разъяснением стоящих перед компаниями задач. Во время посещения удаленных подразделений общайтесь с рядовыми сотрудниками. Это поможет понять, какая информация застряла на пути от вас к ним. Рэм Чаран и Ларри Боссиди в исключительно полезной книге «Исполнение. Система достижения целей» указывают, что руководители высшего звена должны проводить до 80% своего рабочего времени в беседах с действующими сотрудниками или кандидатами различных уровней. Делать это нужно ради повышения эффективности бизнеса. Питер Друкер говорил, что у бизнеса есть всего два источника ресурсов — люди и деньги, а все остальные ресурсы возникают из их комбинации. Но если управление денежным ресурсом можно передать в руки опытных финансистов, то управление человеческим ресурсом руководитель должен осуществлять сам. Только через беседы с сотрудниками он сможет понять, что на самом деле происходит в его организации.

Руководитель — опытный человек. Мой бывший шеф считал, что руководителем можно быть в любом возрасте, ссылаясь на опыт Аркадия Гайдара, командовавшего в 17 лет полком. Я не разделяю эту точку зрения. На моих глазах несколько человек вырастали из рядовых сотрудников в начальники, и я видел, какой это долгий и трудный процесс, полный горьких ошибок и разочарований. А если перерождающийся из подчиненного в руководителя сотрудник еще и не обладает хорошим жизненным опытом, этот процесс будет идти дольше и труднее.

Я считаю, что хорошим руководителем может стать только человек после 30 лет, имеющий опыт семейных отношений и — желательно — воспитания детей. Психологически отношения подчиненных и руководителей очень напоминают отношение детей и родителей. Опыт воспитания детей является очень хорошей управленческой школой, тренирует необходимое в работе руководителя терпение и навык объяснять все простым языком.

В исследовании, легшем в основу книги «Сначала нарушьте все правила…», говорится о том, что отношения с непосредственным руководителем, его профессионализм и здоровое взаимодействие с подчиненными важнее для рядовых сотрудников с точки зрения психологической мотивации, чем материальное вознаграждение. На практике это означает, что компания сможет расти и развиваться только тогда, когда в каждом отделе, подразделении, участке или филиале будет опытный и справедливый руководитель. Любая идея останется на бумаге, если «сержанты» будут демотивировать своих «рядовых» непрофессиональным руководством.

Следите за тем, кого нанимают топ-менеджеры. Если компания небольшая, беседуйте иногда с подчиненными ваших подчиненных (в их присутствии), это не нарушает принцип единоначалия. Приглашайте их порой на важные совещания. Интересуйтесь, как они понимают свои задачи и общие цели компании.

Если у вас средняя или, тем более, крупная компания, регулярно проводите силами HR-службы аттестации руководителей среднего звена. Анкетируйте их подчиненных. Пробуйте выстроить диалог, собирать обратную связь с мест.

Слушайте своих подчиненных. Предприниматель, создавший успешный бизнес, или генеральный директор, сделавший успешную карьеру, — это люди с большим (иногда раздутым) эго. Честолюбие и энергия, принесшие им успех, часто делают их также глухими к мнению подчиненных и равнодушными к их проблемам. Но и подчиненные собственника или генерального директора, менеджеры высокого уровня, — тоже весьма амбициозные и чувствительные люди. Мудрый генеральный директор долго и вдумчиво подбирает команду топ-менеджеров, а потом внимательно следит за развитием их взаимоотношений, выстраивает личный контакт с каждым, следит за личной психологической мотивацией. Генеральный директор не может быть одинаково хорошим специалистом во всех областях деятельности, за которые отвечает. Следовательно, он хорош ровно настолько, насколько хороша его команда топ-менеджеров. Они — его опора, ближайшие соратники по борьбе. Но слишком часто в современной России непомерно раздутое эго собственников и директоров не позволяет им собрать вокруг себя сильный коллектив. Их высокомерие и всезнайство, самоуверенность и спесь отталкивают от них умных, талантливых, работоспособных и целеустремленных. Мне часто приходилось видеть топ-менеджеров, менявших работу только потому, что вместо обещанных полномочий, инвестиций, интересных задач и больших бонусов они сталкивались с жестким контролем и тяжелым психологическим давлением.

Деньги потом. Все вышесказанное не означает, что материальное стимулирование труда не имеет смысла. Поощрение сотрудников за результат, выплата бонусов за выполнение KPI — нормальная практика в компаниях по всему миру. Однако материальная мотивация всегда следует за нематериальной. Бонус, денежное вознаграждение — это материальная форма благодарности за эффективный труд, но ни в коем случае не причина этого труда. Полагать, что премия может быть единственным стимулом к труду, могут только люди, плохо разбирающиеся в человеческой психологии, то есть недостаточно компетентные руководители.

Любая бонусная система окажется эффективной лишь в том случае, если в коллективе создастся здоровая рабочая атмосфера, сотрудники на всех уровнях будут ясно понимать свои задачи. И тогда система материальной мотивации станет тонкой надстройкой, дополнением к внутренней мотивации, позволяющей сфокусировать внимание сотрудников на ключевых задачах и целях. Но если у компании проблемы с постановкой задач, если у нее нет стратегии или она понятна только узкому кругу менеджеров, если во главе стоит эгоцентричный собственник, не терпящий инакомыслия, то наличие системы материального поощрения не окажет значимого влияния на результат. В таких случаях система материальной мотивации не выполняет своих функций и часто используется сотрудниками в личных целях, то есть они делают исключительно то, за что могут получить бонус.

Ошибка 2. Вознаграждение по целям

Наравне с мифом о том, что материальное стимулирование является достаточным мотиватором для активной работы, в России существует миф о росте эффективности бизнеса за счет сдельной оплаты труда или ориентации менеджеров по продажам на маржинальную прибыль. Считаю и то и другое одним из величайших зол российского бизнеса, к которому приводит нежелание или неумение взять на себя ответственность за организацию работы в компании.

В чем суть этого мифа? Руководитель полагает, что если платить рабочему в цеху «сделку», а менеджера нанимать «за процент», то они превратятся в его союзников и единомышленников. Он надеется, что их возможность управлять собственным доходом сделает их труд интенсивнее, а заинтересованность в результате — выше. Ему кажется, что сотрудники со сдельной оплатой труда будут мыслить как предприниматели, то есть станут смотреть на компанию под тем же углом, что и он. Отчасти это так, сделка или процент превращают наемных сотрудников в мини-предпринимателей. Только работают они не на компанию, а на себя.

Для более глубокого понимания сути проблемы необходимо вспомнить о том, что у предпринимателя, собственника бизнеса, и у его сотрудников совершенно разные цели. Цель акционера — стоимость бизнеса, в явном или неявном виде. Стоимость может оцениваться им как рационально через формулу стоимости, содержащую финансовые и нефинансовые показатели (например, долю рынка), так и исключительно эмоционально с учетом размера бизнеса, объема выручки и прибыли, численности персонала, значимости на региональном уровне и так далее. Цели, определяющие мотивацию собственника, часто преимущественно нематериальны, они связаны с ощущением личного успеха, с достижением, преодолением, амбициями. Его ожидания, связанные с бизнесом, носят долгосрочный характер.

Сотрудник же — держатель сугубо временного, краткосрочного контракта с компанией, согласный обменять некоторое количество личного времени на вознаграждение. Ключевой мотивацией рядового персонала является стабильность, к стабильности может добавиться повышение своей стоимости на рынке труда (нужная запись в резюме, большие проекты в портфолио) и удовлетворение личных амбиций. Переход на сдельную систему труда в любой форме никак не снимет противоречия между целями собственника и наемных сотрудников, их интересы все равно не совпадут. А вот проблем бизнесу такая система оплаты прибавит.

Любой бизнес — это плановое хозяйство, цепочка по созданию ценности, по превращению сырья или компонентов в лежащий на полке товар. Выплачивая рабочему вознаграждение за каждую выточенную деталь, вы стимулируете его производить больше деталей. Выплачивая менеджеру по продажам процент по итогам его работы, вы стимулируете его продавать больше. Но если у вас не семейный кооператив, вам не нужно больше деталей или больше продаж. Вам нужно их ровно столько, чтобы выполнить план, который разработали и утвердили вы. Вам нужно ровно столько деталей и сделок, чтобы, с одной стороны, достичь планируемых финансовых результатов, а с другой — обеспечить непрерывность работы компании. Вам нужно, чтобы под плановые объемы производства было закуплено сырье, чтобы на счете было достаточно для этого денег, чтобы производственные линии были загружены эффективно. Грамотные закупки, четкое бюджетирование, эффективная загрузка производства — это такие же слагаемые финансового успеха, как и количество сделок или деталей. Но оплачивая труд сдельно, вы передаете решение о том, сколько будет деталей и сделок, в руки простых исполнителей.

Когда бизнесмен мотивирует менеджеров и рабочих на сдельную работу, он:

- передает им право решать, трудиться интенсивно или вполсилы;

- позволяет им определять, какое количество продукта будет произведено или продано;

- дает им возможность устанавливать цели, от которых будет зависеть работа других отделов и всего бизнеса;

- предоставляет им право выбирать способы достижения этих целей;

- демотивирует их на решение задач без материального вознаграждения.

Таким образом, если собственник вводит сдельную оплату труда, он отдает часть очень важных бизнес-решений в руки людей, имеющих отличные от него цели.

Приведу примеры из собственной практики.

«Сделка» на производстве

Компания выпускала в своем сборочном цеху сезонный товар. Производство состояло из множества этапов, каждое изделие проходило несколько рук, прежде чем лечь на склад готовой продукции. Труд оплачивался сдельно.

Даже беглое знакомство с производством выявило проблемы, связанные со сдельной оплатой труда. Из-за высокой сезонности бизнеса летом рабочие зарабатывали весьма неплохо, но зимой их доходы уменьшались до двух-трех тысяч рублей, что вызывало острое недовольство. Руководство компании постоянно было вынуждено вводить «зимние доплаты», чтобы снять напряженность.

Как ни старался начальник цеха при расчете расценок, операции неизбежно распадались на «выгодные», то есть относительно легкие и денежные, и «невыгодные». В итоге рабочие постоянно, правдами и неправдами, пытались избежать «невыгодных» заказов (например, оставляя их следующей смене).

Наличие «выгодных» и «невыгодных» операций сильно тормозило внедрение программы по повышению гибкости производства, связанной с универсальностью работников. Заказы на производство поступали разные, потребность в тех или иных операциях менялась день ото дня. Руководству цеха хотелось иметь возможность перемещать сотрудников между участками, чтобы избежать увеличения штата. Для этого каждый рабочий должен был овладеть несколькими операциями. Но рабочие крайне неохотно шли на другой участок, если им казалось, что там они заработают меньше.

Любой нестандартный заказ превращался в головную боль, поскольку для нестандартных операций не существовало расценок и рабочие не хотели их выполнять.

Любая дополнительная работа в цеху (например, профилактика оборудования) воспринималась с недовольством, поскольку считалась «бесплатной».

Сдельная оплата труда требовала больших усилий по учету того, кто на каком участке работал и какие операции выполнял. При попытках ради гибкости производства перемещать людей с участка на участок затраты на учет вырастали кратно.

Мы действовали решительно. Вместо сдельной оплаты труда ввели почасовую, а вместо расчета стоимости операций мы провели их нормирование. Для нормирования была привлечена специальная организация, которая помогла нам очень точно рассчитать, сколько тех или иных операций может выполнить квалифицированный сотрудник в течение дня. Помимо прочего, это позволило нам навести порядок в поступлении заказов, поскольку теперь мы точно знали, сколько и каких изделий сможем произвести за смену.

Сотрудникам присвоили разряды, то есть не все сотрудники получали одинаковый оклад. Условиями повышения разряда (и оклада) стали освоение новой операции и сдача квалификационного экзамена. Рабочий, освоивший смежную специальность, получал прибавку к окладу и одновременно понимание, что может быть переброшен на соседний участок без каких-либо доплат. Стали ли сотрудники работать медленнее? Нет, потому что каждый сотрудник получал задание, рассчитанное на интенсивный темп работы.

Выросли ли затраты на фонд оплаты труда? Нет, потому что среднегодовой доход сотрудника не изменился. Зато сократились трудозатраты на подсчеты операций, выполнявшихся рабочими, за счет сокращения должностей экономистов по производству.

Помимо прочего, работа производства стала ритмичнее, устранилась проблема с нестандартными заказами, исчезло зимнее недовольство низкими доходами. Но самое главное — мы перевели работу производства на плановые рельсы.

Менеджеры по продажам

В некой компании менеджеры получали оклад и бонус, зависящий от выполнения плана по маржинальной прибыли. Предыдущее руководство компании полагало, что такой бонус приводит к росту маржинальности бизнеса. На самом деле это не так.

Получение заданного объема маржинальной прибыли — не задача, а цель, поскольку она подразумевает наличие как минимум нескольких путей ее достижения. Мотивируя сотрудника на цель, мы автоматически передаем в его руки право решать, каким образом этой цели добиваться. Если речь идет о сотруднике директорского уровня, это оправданно. Но менеджер по продажам не должен принимать решения о том, получить ему заданный объем маржинальной прибыли путем продажи больших объемов товара по сниженным ценам или путем продажи меньших объемов, но с более высокой наценкой. Это должно быть зафиксировано в стратегии компании, в ее коммерческой политике.

Жизненный опыт показывает, что поставленный в условия выбора рядовой сотрудник чаще движется путем наименьшего сопротивления. Он не стремится достичь большего, приложив больше усилий, он ищет способа достичь цели, потратив меньше энергии. В описываемом примере продажа дорогих товаров, продвижение новинок, работа с новыми клиентами, неприятные переговоры о повышении цены требовали слишком больших усилий. Правдами или неправдами менеджеры стремились выполнить планы по валу маржинальной прибыли, отгружая крупные партии товара небольшому числу клиентов по сниженным ценам. Торговая наценка в компании падала год за годом. Во всех программах по развитию новых продуктов, новых клиентов, новых каналов сбыта, запущенных ранее, едва теплилась жизнь, поскольку система мотивации никак не стимулировала менеджеров ими заниматься. Им было некогда, они закрывали текущие сделки с существующими клиентами.

Другой проблемой действующей системы мотивации была серьезная неравномерность в отгрузках в течение месяца. В последнюю неделю месяца менеджеры, стремясь к плановым показателям, любой ценой отгружали потребителям продукцию, часто в количествах, превышающих потребности последних. Как следствие, в первые недели месяца объем отгрузок и поступлений денежных средств существенно падал. Подобный перекос создавал трудности для эффективного управления логистикой и денежными потоками.

Некоторые компании ограничивают полномочия менеджеров, устанавливая жесткие ценовые сетки и лимитируя объемы и сроки торговых кредитов. Это позволяет лучше контролировать размер наценки и оборачиваемость капитала, но слабо помогает в решении задач развития ассортимента или клиентской базы. Эти задачи требуют значительных усилий, но не приносят мгновенного результата, и потому менеджеры стараются избегать их, фокусируясь лишь на том, что служит источником ежемесячных выплат.

Проблема любой сдельной или частично сдельной формы оплаты труда заключается в том, что у сотрудника, как правило, много функций, а платят ему только за одну. Например, хороший менеджер по продажам не только обеспечивает сегодняшние отгрузки. Он проводит переговоры с новыми клиентами, продвигает новые продукты и маркетинговые акции, развивает старых клиентов, собирает дебиторскую задолженность и так далее, а деньги получает только за объем маржинальной прибыли.

Другая проблема — единая система мотивации по-разному действует на различных сотрудников. Одни остро нуждаются в деньгах и готовы работать больше за большее вознаграждение. Другие же решают на работе скорее социальные задачи, чем материальные; такие сотрудники будут рады и скромному окладу. Поэтому даже тщательно выверенная система мотивации не гарантирует результата. Кого-то она побудит к активным действиям, а кого-то оставит равнодушным.

Я убежден, что мотивацию, ориентированную на цели, можно применять только к руководящим сотрудникам, да и то не ко всем. Устанавливать цели (и платить бонус за их достижение) можно только тому, кто обладает высоким уровнем профессионализма, долгосрочной мотивацией работать в компании, большими ресурсами и широким кругозором. Ведь если мы привязываем денежную мотивацию сотрудников к цели, мы всегда рискуем тем, что сотрудник пойдет к ней любой ценой, даже в ущерб компании. Например, замотивированность сотрудников отдела закупок на маржинальную прибыль может привести к ухудшению качества сырья и материалов.

Постановка целей — прерогатива высшего управленческого звена. Вместе с тем управленцам вменяется обязанность декомпозиции целей до задач, до самого нижнего, «атомарного» уровня. Именно этой обязанностью управленцы в России пренебрегают чаще всего, пытаясь заменить ее мотивацией в надежде на то, что подчиненные сами выберут правильный путь к цели.

Принято считать, что за результат работы отвечает управленец. Его задача — выстроить процесс, который приведет к намеченному результату. Однако, выстраивая вместо этого причудливые системы мотивации, управленец утрачивает контроль над ситуацией, передавая его в руки подчиненных.

Те, кто работал в крупных западных компаниях, знают, как много там сделано для повышения предсказуемости результатов и снижения зависимости от конкретной личности, особенно на нижних уровнях управления. Кажущиеся бюрократией сложные внутренние процедуры в таких компаниях на самом деле защищают руководство от случайных ошибок или осознанно неверных действий сотрудников. Даже высокопоставленные руководители там имеют куда меньше места для маневра, чем их коллеги из российских компаний.

Вернемся к примеру. Нам удалось сократить объем мотивации от выполнения плана по маржинальной прибыли вдвое до 50% от бонуса с перспективой дальнейшего сокращения до 25%. Оставшиеся 50% мы распределили между бонусами за выполнение задач, характер и число которых зависели от канала сбыта, в котором работал менеджер. Например, в розничном канале это было посещение торговых точек. В канале корпоративных продаж — число результативных переговоров. В оптовом канале — количество выездов к клиенту. К этому мы добавили еще пару KPI за развитие ассортимента и за другие задачи.

При этом полномочия менеджеров были существенно урезаны. Мы перешли на жесткую систему прайс-листов, лишив менеджеров права на самостоятельное принятие ценовых решений. Вместо мотивации менеджеров на снижение дебиторской задолженности мы перенесли принятие решений о возможности отгрузки продукции клиенту с просроченной дебиторской задолженностью (ДЗ) на два уровня выше, на уровень руководителя отдела продаж. Поле для маневра менеджера существенно сузилось, его задачи упростились и конкретизировались, контролировать его стало легче.

Что нам помогло в решении описанной проблемы?

Мы хорошо понимали математику процесса, воронку продаж. Мы знали, что торговый представитель в нашей отрасли может сделать минимум 5–6 рабочих встреч в день. Мы также знали, что каждая третья встреча в среднем завершается контрактом. А торговый представитель знал, что его местоположение может быть в любой момент определено через GPS. Так наши продажи стали более прогнозируемыми.

Мы требовали от всех сотрудников отдела продаж заполнения отчетов. Причем формальный, не содержащий важной для работы компании информации отчет мог служить основанием невыплаты бонуса.

Работу торговых представителей жестко контролировали супервайзеры. Периодически они выезжали на маршрут вместе с ними, иногда вслед за ними. Время от времени они звонили клиентам, якобы отказавшимся от заключения договора, чтобы выяснить, какая проблема возникла.

Неэффективный торговый представитель уже не мог сослаться на внешние факторы. Во-первых, его работу проверял супервайзер, а во-вторых, выявить ленивых или недостаточно квалифицированных сотрудников стало значительно проще.

То, что мы сделали, не было нами придумано. Такие же или похожие системы управления торговым персоналом давно работают на рынках FMCG по всему миру, и они давно доказали свою эффективность. Однако до сих пор во всех городах нашей огромной страны работают тысячи компаний, руководство которых переложило на своих подчиненных свою святую обязанность — организацию процесса продаж, просто предложив им мотивацию «от процента» или «от плана». Они забывают, что лучший способ замотивировать сотрудника на выполнение задачи — это сделать ее невыполнение невозможным при соблюдении всех полученных инструкций.

Миф 7

Учет

Если западный бизнесмен не может заснуть ночью, это означает, что он волнуется о том, получит ли его компания прибыль в следующем квартале. Если российский бизнесмен не может заснуть, он беспокоится о том, как бы у него ничего не украли его же сотрудники. Трудовые будни российского бизнеса протекают в неутихающей борьбе между нечистыми на руку сотрудниками и преследующими их акционерами. Кладовщики воруют товары. Менеджеры по продажам открывают подставные фирмы. Финансисты уводят деньги. Если бы усилия, ежедневно направляемые наемными сотрудниками на попытки обмануть своего работодателя, были бы направлены на повышение эффективности бизнеса, Россия, вероятно, была бы богаче Китая.

Проблема прямого воровства, неэффективного использования ресурсов или употребления активов компании в личных целях в России стоит настолько остро, что российским компаниям еще долго придется нести издержки на службы безопасности, хотя за рубежом это большая редкость для среднего бизнеса. Однако российские предприниматели настолько высоко ценят учет и контроль, что внедряют его порой и там, где это не требуется. Ни в одной развитой стране вы не увидите такого количества охранников, контролеров ОТК, учетчиков и кладовщиков. Подробно вопрос фактической полной себестоимости сотрудников компании (которая куда выше их среднемесячной зарплаты) рассматривается в главе об аутсорсинге. Здесь лишь примем как данность, что каждый сотрудник стоит дорого, в том числе и сотрудник, не участвующий в цепочке создания ценности. Однако российские компании упрямо продолжают ежемесячно оплачивать их труд. Эти затраты я называю «налогом на неэффективность».

Почему же некоторых собственников вопросы учета заботят больше, чем уровень продаж или доля рынка? Почему в некоторых компаниях предприниматели с легкостью делегируют важнейшие рыночные решения наемным менеджерам, однако собственноручно контролируют несущественные вопросы, связанные с безопасностью? Мне довелось работать под началом собственника крупного холдинга, который отказывался знакомиться со стратегиями развития входящих в него компаний, зато лично согласовывал любые наличные платежи, независимо от суммы.

Я думаю, что они делают то, что им проще и понятнее. Проблема воровства очевидна, пути ее решения лежат на поверхности, и в целом она представляется куда более простой задачей, чем, например, маркетинг, с которым они никогда не сталкивались, поскольку запускали бизнес в эпоху рыночного бума. Задача предотвращения прямых хищений проще, чем борьба с хищениями косвенными в форме неэффективной работы или нерационального использования ресурсов.

Однако учет связан не только с хищениями. Однажды я работал с компанией, производившей товары народного потребления из пластика. В ее производственных цехах трудилось одиннадцать контролеров ОТК, а процесс приема-передачи товара из цеха на склад ничем не отличался от процесса отпуска товара клиентам. Специальный учетчик пересчитывал отпускаемый товар в цеху, составлял и распечатывал в двух экземплярах документ, который передавал сотруднику склада вместе с товаром. По прибытии на склад товар проходил процедуру пересчета и приемки. Подготовленный в цеху документ подписывался обеими сторонами, после чего сотрудник склада создавал проводку в 1С.

Как уже говорилось выше, сотрудник обходится компании дороже, чем его оклад, приблизительно вдвое. То есть контролер ОТК с окладом 25 000 рублей в реальности стоил компании 50 000 рублей в месяц. Это 600 000 рублей в год. Или 1 800 000 за три года. На содержание одиннадцати контролеров ОТК бизнес, таким образом, потратил за три года 19 800 000 рублей. По курсу на тот период это более полумиллиона долларов, стоимость дополнительной производственной линии.

Институт контролеров ОТК был создан в СССР от беспомощности. Власти просто не смогли придумать ничего лучше, чтобы снизить количество производственного брака. Однако для развитого бизнеса в развитой стране наличие ОТК должно быть символом позора, свидетельством несостоятельности в вопросах производственного менеджмента.

Производственный менеджмент — это наука. Сложная, точная наука по оптимизации процесса движения потока сырья и полуфабрикатов от склада сырья до склада готовой продукции. Для более полного (и, кстати, весьма увлекательного) знакомства с идеями производственного менеджмента рекомендую прочесть работы Элияху Голдратта[10]. Здесь лишь еще раз подчеркну, что производством нельзя управлять на уровне здравого смысла. Эффективная организация производственных процессов — дело сложное, и это точно не задача уровня начальника цеха со среднетехническим образованием, это работа для специалистов. Но многие российские собственники плохо разбираются в производственном менеджменте. Они создают неэффективные цеха, выпускающие брак, и ставят на выходе из цеха контролеров, призванных предотвращать поступление брака на склад готовой продукции. Но даже своевременно распознанный брак уже нанес ущерб компании, которая понесла затраты на его изготовление. Если ей и удастся вторично переработать изделие, потери уже не вернешь. Куда эффективнее (но и куда сложнее) вложить деньги, потраченные на ОТК, в снижение уровня брака или полное предотвращение его появления: в менеджмент качества, новые станки, новое сырье, обучение сотрудников, электронные системы контроля.

Та самая компания, производившая товары народного потребления из пластика, закупала сырье в США и конкурировала на рынке с продукцией из этой же страны. Казалось бы, российская компания имела выраженное преимущество: пошлина на американское сырье составляла на тот момент 10%, а на готовую продукцию — 20%. Логистика сырья была куда эффективнее: в морской контейнер помещалось примерно вдвое больше сырья, чем продукции. Стоимость электроэнергии (важная статья затрат в этом бизнесе) на тот момент в обеих странах была примерно одинаковой. Однако американская продукция стоила лишь на 10–15% дороже при значительно лучшем качестве, при том что российская компания не получала сверхприбыли. Все дело было в «налоге на неэффективность».

Помимо контролеров ОТК компания оплачивала труд учетчиков и кладовщиков. Процесс передачи товара из цеха на склад стоил компании около 3 миллионов рублей в год. Процесс контроля движения сырья внутри цехов — еще около 10 миллионов. Таким образом, компания тратила как минимум около 20 миллионов в год на функции контроля и учета, без которых можно было обойтись.

О функции учета сырья внутри цехов стоит сказать отдельно, потому что такая проблема стоит перед многими компаниями. Это была производственная компания, работавшая 24 часа в сутки, в четыре смены. Склад сырья при этом работал 8 часов в день в одну смену, так как успевал выдать все необходимое для работы сырье в цеха за этот промежуток времени. Выданное сырье хранилось в цехах до тех пор, пока его не брали в работу. На практике это означало, что в цехах всегда наличествовало некоторое количество сырья, в большинстве случаев в количествах, не кратных складской упаковке (вскрытые мешки, початые бочки и так далее).

При этом перед бухгалтерией стояла задача точно подсчитать для нужд учета сырьевую себестоимость произведенной за месяц продукции. Для этого ей нужно было знать, сколько точно сырья ушло на продукцию, а сколько еще лежит в цеху. С этой целью в первый день каждого месяца специальная комиссия выходила в цех и пыталась на глаз определить, сколько в стоящих там мешках осталось порошка, а в бочках — жидкости. Потом эти данные тщательно обрабатывались и учитывались в системе. В частности, при их помощи правление пыталось проконтролировать, не нарушают ли рабочие рецептуру, кладя в сырьевую смесь слишком много дорогих импортных присадок.

Однако данные ежемесячного замера мешков и бочек зависели от их примерной оценки конкретным сотрудником и были заведомо неточны. Сырье компании (химикаты) не было привлекательно с точки зрения воровства, поэтому со склада оно, так или иначе, могло поступить только в цех, где тратилось только на производство. Поэтому на длительных промежутках времени данные склада о выданном сырье и данные ежемесячных «внутрицеховых инвентаризаций» должны были полностью совпасть. Зачем считать отдельно, если в учетной базе склада и так есть данные обо всем, что было выдано в цех? Инвентаризации действительно время от времени позволяли выявить нарушения рецептуры. Но поскольку сырье выдавалось в цех не посменно, определить, какая из четырех смен допустила ошибку и в какой момент, оказывалось невозможным. Несмотря на наличие ежемесячного контроля, никто из сотрудников цеха за три года ни разу не понес наказания за перерасход.

Это означает, что задача контроля сырьевой себестоимости не решалась. Члены ревизионной комиссии лишь констатировали тот результат, который они могли без особых усилий получить из учетной системы.

Но самое главное — на суммы, которые предприятие потратило на учет, оно могло бы приобрести линию автоматического дозирования сырья, которая решила бы следующие задачи:

- исключила бы случаи нарушения рецептуры, поскольку человек был бы полностью отстранен от процесса ее подготовки;

- позволила бы вести очень точный электронный учет фактического расхода материалов;

- существенно снизила бы количество брака, понизила себестоимость и повысила скорость производства.

Эффективный управленец должен четко представлять себе бизнес-процессы своей компании и ясно понимать, какие из них входят в цепочку создания ценности, а какие нет. Термин «цепочка создания ценности» был предложен Майклом Портером в книге «Конкурентное преимущество». Его идея, в двух словах, заключалась в выделении из всех процессов компании стратегических, то есть критически важных для успеха, и оптимизации их для получения стратегических преимуществ.

Мы предлагаем несколько расширить идею Портера для выявления также процессов, не являющихся стратегическими и не участвующих в создании ценности, с целью их оптимизации и передачи на аутсорсинг.

Как в жизни, так и в бизнесе важнее не бороться с недостатками, а развивать достоинства. Повышение ценности продукта важнее оптимизации издержек, поскольку потребитель платит нам не за экономию, а за качество. Однако в какой-то момент высокие издержки могут стать угрозой существованию бизнеса. Особенно скверно, если это будут издержки на вспомогательные процессы вроде учета.

Потребителя не интересует качество нашего учета. Результат бизнес-процесса «учет и контроль» — это продукт исключительно для внутреннего употребления, не оказывающий почти никакого влияния на качество продукции компании. Исключение может составлять лишь ОТК, но, как уже было сказано, инвестиции в недопущение брака куда рентабельнее, чем в контроль. Поэтому учет должен вестись в объемах, необходимых для поддержания ключевых бизнес-процессов компании. При этом стоимость учета не должна превышать эффекта от его осуществления. А некоторые функции контроля, такие как охрана, лучше передать на аутсорсинг.

Опишите и проанализируйте процессы работы всех, кто отвечает в вашем бизнесе за учет. Проведите хронометраж их работы (лучше всего силами сторонних специалистов). Переведите данные хронометража в деньги и оцените, окупают ли затраты на учет свою стоимость. Какие потери понесет бизнес, если тот или иной вид учета вдруг исчезнет? Можно ли заменить людей, отвечающих за учет, механизмами или машинами? Можно ли просто перестать тратить лишние деньги на учет и вложить их в снижение отпускных цен или модернизацию производства?

Мы живем в XXI веке, в эпоху компьютеров, RFID[11]-меток, оптических и лазерных систем контроля, стоимость которых снижается каждый год, в отличие от зарплат сотрудников. Стоимость труда в России неуклонно растет, каждый сотрудник обходится компании все дороже. На момент написания этих строк экономика страны находилась не в лучшем состоянии и вряд ли быстро выздоровеет. Отвлечение ресурсов, в том числе таких дорогих, как время ключевых сотрудников, на обеспечение дополнительных функций становится непозволительной роскошью.

Миф 8

Заемные средства

Многие предприниматели гордятся отсутствием в их компаниях займов. «Мы живем на свои», — утверждают они в интервью деловым СМИ. Конечно, в эпоху потрясений и кредитных кризисов куда комфортнее не быть никому должным. Но если посмотреть на этот вопрос под экономическим углом, «жить на свои» может оказаться дороже.

Предположим, ваша компания приносит в год 100 миллионов рублей выручки, а ее чистая прибыль составляет 10% от выручки (очень хороший по современным меркам результат), или 10 миллионов рублей в год. Предположим также, что вся прибыль поступает в виде живых денег (и вам не приходится, к примеру, списывать невозвратную дебиторскую задолженность) и что акционеры компании добровольно отказываются от дивидендов, реинвестируя всю прибыль в развитие компании. Схема заведомо упрощена, потому что на сумму свободного денежного потока на конец года влияет не только прибыль, но и амортизация, уровень запасов, кредиторской и дебиторской задолженности и так далее. Но для иллюстрации такая схема подойдет.

Итак, вы можете реинвестировать в свой бизнес не более 10 миллионов рублей, или 10% от выручки. Компания компании рознь, но, как правило, увеличение оборотного капитала на 10% редко позволяет вырасти бизнесу более, чем на те же 10%. И это плохая новость, если у вас амбициозные планы. При таких темпах роста у вас уйдет около семи лет на то, чтобы, например, удвоить выручку. Более того, даже если инфляция в стране не двузначная, 10%-ный рост де-факто означает отсутствие роста. Помимо этого, за семь лет вам наверняка придется инвестировать во что-то, не ведущее к существенному росту бизнеса (например, обновить учетную систему или купить новый станок вместо устаревшего), а акционеры рано или поздно захотят получить дивиденды.

Для более быстрого роста нужны инвестиции. Кто-то продает часть бизнеса инвестиционным фондам, рассудив, что лучше быть владельцем 40% акций крупной компании, чем 100% малой. Кто-то идет в банк, кто-то — на биржу. У каждого варианта свои плюсы и минусы. В первом случае основатель лишается части бизнеса, зато новый инвестор может не требовать возврата в ближайшее время и готов помогать вам в других вопросах, то есть становится вашим партнером. Банк потребует уплаты процентов с первого дня. Помогать он вам не будет, но до тех пор, пока вы обслуживаете свой долг, вы остаетесь собственником бизнеса.

Вариант с инвестором сложный. Инвестора трудно найти, он капризен и разборчив, особенно в наши дни. Некоторые бизнесы (например, слишком узкоспециализированные компании) вообще не привлекательны для инвесторов. Банк представляется решением технически более простым и быстрым. И получение займа в банке, вопреки распространенному мнению, часто оказывается выгоднее инвестирования собственных средств.

Начать стоит с того, что заем от акционера не бесплатен, как ошибочно полагают некоторые. Акционер создал бизнес, вложив в него силы и средства, в том числе ради получения материального дохода. И хотя реинвестирование прибыли может не облагаться процентами напрямую (например, если акционер не ждет быстрой отдачи или помогает бизнесу в трудные времена), рано или поздно рачительный акционер должен сесть и сопоставить вложенные за все годы в бизнес средства, включая нераспределенную прибыль, с полученными им за то же время дивидендами. Полученную рентабельность вложенных средств необходимо сравнить со средней рыночной доходностью капитала. И если доходность акционера окажется ниже, чем рентабельность возможных альтернативных вложений, то бизнес работал неэффективно.

Это очень важный момент. Многие предприниматели настолько идентифицируют себя со своими компаниями, что даже гипотетически не рассматривают возможность альтернативных инвестиций, перевода капитала в другие проекты. И напрасно, ведь сопоставление доходности ваших инвестиций в действующий бизнес со среднерыночной полезно с точки зрения оценки его эффективности, даже если вы до конца своих дней планируете заниматься только им.

Бизнесмен — это тот, кто инвестирует свои силы, средства, энергию и эмоции в то, что принесет ему больше всего дохода, самореализации и удовольствия. Это может быть один проект или несколько. Это может быть бизнес или фондовый рынок. Это может быть недвижимость или венчурные инвестиции, семейный бизнес или публичная компания. Бизнес в своем высшем смысле — это постоянное перемещение ресурсов (финансовых, человеческих, временных) в зоны максимальной эффективности. Удачливый бизнесмен — тот, кто извлекает максимальный эффект из имеющихся ресурсов.

Поясним концепцию альтернативных инвестиций на упрощенном примере. Давайте представим себе трех инвесторов, открывших три одинаковые компании и вложивших в них по 30 миллионов рублей. Годовая выручка каждого бизнеса составляет 100 миллионов, чистая прибыль — 5% от выручки, или 5 миллионов рублей в год. Предположим также, что вся прибыль является доходом акционера.

Первый инвестор (инвестор А) вложил все 30 миллионов в бизнес. Доходность его инвестиций можно проиллюстрировать следующей таблицей.

Инвестиции, руб.

30 000 000

Выручка, руб.

100 000 000

Прибыль, руб.

5 000 000

Доходность инвестиций, %

16,7

Инвестор Б также поначалу вложил все 30 миллионов в бизнес. Но потом он решил диверсифицировать риски и купить недвижимость. Он изъял из оборота бизнеса 10 миллионов рублей, заменив их банковским кредитом на ту же сумму под 12% годовых. На эти 10 миллионов рублей он купил объект недвижимости и сдал его в аренду за 1,2 миллиона в год. Доходность его инвестиций выглядит так:

Собственные инвестиции, руб.

20 000 000

Заемные средства, руб.

10 000 000

Прибыль до уплаты процентов, руб.

5 000 000

Проценты, руб.

1 200 000

Чистая прибыль, руб.

3 800 000

Рентабельность собственного капитала (бизнес), %

19,0

Капитал, инвестированный в недвижимость, руб.

10 000 000

Дополнительный доход (недвижимость), руб.

1 200 000

Суммарный капитал, руб.

30 000 000

Суммарный доход, руб.

5 000 000

Итоговая доходность, %

16,7

Как только инвестор Б заменил часть оборотного капитала на заемный, рентабельность собственного капитала, занятого в бизнесе, возросла до 19%. Однако доходы акционера от аренды здания после уплаты налогов сравнялись с платежами по кредиту для банка. Таким образом, чистый годовой доход инвестора не изменился и составил те же 16,7%. На первый взгляд, эффективность стратегии инвестора Б сомнительна. Но если инвестор А держит весь свой капитал в одном бизнесе, то инвестор Б его разделил. И не просто разделил, а вложил вторую часть в недвижимость, то есть предприятие с очень низкими рисками потери капитала. Таким образом, с точки зрения соотношения доходности и риска его инвестиции лучше, чем у инвестора А.

Инвестор В, первоначально инвестировав 30 миллионов в бизнес, позже увидел возможность вложить 10 миллионов в новый проект, обещающий 20% годовых. Собственных свободных денег у него не было. Под новый проект банк не дал бы денег, поэтому он поступил так же, как инвестор Б: заменил часть собственного капитала в бизнесе заемным путем привлечения банковского кредита. Доходность его инвестиций — в таблице ниже.

Инвестиции, руб.

20 000 000

Заемные средства, руб.

10 000 000

Прибыль до уплаты процентов, руб.

5 000 000

Проценты, руб.

1 200 000

Чистая прибыль, руб.

3 800 000

Рентабельность собственного капитала (бизнес), %

19,0

Капитал, инвестированный в новый проект, руб.

10 000 000

Дополнительный доход (новый проект), руб.

2 000 000

Суммарный капитал, руб.

30 000 000

Суммарный доход, руб.

5 800 000

Итоговая доходность, %

19,3

Инвестор В рисковал больше всех, весь его капитал размещен в бизнес-проектах. Однако и доходность его инвестиций оказалась самой высокой. Но добиться этого он сумел только благодаря заемным средствам.

Многие российские предприниматели считают неприемлемой для себя модель поведения портфельного инвестора, то есть человека, не вкладывающего все средства и силы в один бизнес, а постоянно ищущего способы инвестировать в различные проекты, компании и акции с высокой доходностью. Каждый предприниматель сам решает для себя, по какой дороге ему идти. Но даже если он выбрал стезю стратегического инвестора, это не означает, во-первых, что он должен перестать думать о доходности своих инвестиций в собственном бизнесе. Он может не изымать прибыль из компании, реинвестируя ее в развитие, но должен отслеживать рентабельность своих инвестиций и требовать от компании доходности выше среднерыночной. Если рентабельность его инвестиций не превышает доходности депозита в надежном банке, может, проще продать бизнес и уйти на покой? Или как минимум заняться эффективностью бизнеса?

А во-вторых, это не означает, что он не может использовать заемные средства, если они помогают ему развивать бизнес и повышать рентабельность собственного капитала. Если вы можете привлечь банковский кредит и вложить полученные средства таким образом, что доходность этих вложений будет превышать проценты по кредиту, — ваш долг так и сделать.

Например, представим, что у вас есть бизнес с оборотом 100 миллионов в год, маржинальной прибылью 30 миллионов, постоянными затратами 20 миллионов и, соответственно, чистой прибылью в размере 10 миллионов рублей в год. Напомним, эти 10 миллионов — максимально возможный объем собственных средств, которые вы можете реинвестировать в бизнес, определяющий скорость его развития.

Предположим, в 2016 году вы рискуете и берете крупный долгосрочный кредит в размере 50 миллионов рублей (то есть 50% вашей годовой выручки), который позволит уже в 2017 году увеличить оборот вашей компании вдвое. Например, вы удвоите за счет кредитных средств парк оборудования.

При этом вам придется обслуживать кредит, выплачивая банку проценты в размере 12% годовых, и создавать из чистой прибыли резерв для погашения тела[12] кредита по истечении срока кредитного договора. Экономика вашего предприятия будет выглядеть следующим образом.

После выплаты кредита вы становитесь собственником предприятия с вдвое большей выручкой и возросшей чистой прибылью. Разумеется, в реальной жизни вы бы вряд ли держали средства для погашения тела кредита на счете, а уменьшали бы размер кредита ежегодно, снижая тем самым и объем выплачиваемых процентов. Однако этот упрощенный пример приведен здесь исключительно для иллюстрации самой идеи о том, что привлечение сторонних инвестиций в бизнес может помочь предпринимателю осуществить то, что невозможно было осуществить иным путем.

На вопрос о том, какая доля заемных средств в оборотном капитале компании допустима для сохранения устойчивости бизнеса, единого ответа нет. Есть компании, чья задолженность превышает шесть–восемь их годовых EBITDA, не считающие себя закредитованными (хотя банки, особенно в кризис, обычно полагают иначе). Существует точка зрения, что если 70% оборотных средств в вашем бизнесе свои, а 30% — заемные, то ваш бизнес очень устойчив (если он, конечно, при этом приносит доход). На деле каждый предприниматель должен сам определить для себя комфортный уровень заимствований.

Самое главное при принятии решения о привлечении кредита — наличие четкого бизнес-плана, дающего понимание того, каким образом кредит будет возвращен. Бизнес-план должен учитывать рыночные факторы, возможные риски, сильные и слабые стороны компании. В нем должен содержаться прогноз по доходам и расходам компании на ближайшие годы, а также прогноз движения денежных средств. Иными словами, при привлечении кредита важно иметь правильную стратегию. Кстати, для многих банков наличие стратегии является положительным фактором при принятии решений на кредитном комитете.

Разумеется, вы не сможете учесть в стратегии все возможные факторы будущей внешней среды. В стране может начаться кризис, отрасль может прийти в упадок, на рынок могут выйти конкуренты с новыми технологиями. Но при разработке стратегии вы создадите гибкую модель, которая будет ясно демонстрировать, как и из каких источников складываются прибыль и чистый денежный поток и какие факторы внешней среды оказывают на них наибольшее влияние. Меняя значения этих факторов, вы сможете моделировать ситуацию и гибко подстраивать модель под новую реальность, что, в свою очередь, даст вам возможность реагировать на воздействие внешних факторов осознанно и эффективно.

Миф 9

Аутсорсинг

Несколько лет назад я некоторое время возглавлял крупную сеть общественного питания в Центральной России. С самого начала обратил внимание на то, что все сопутствующие бизнес-процессы в компании выполняются сотрудниками самой компании: кафе и цеха убирали штатные уборщики, охраняли штатные охранники. Компания сама производила все продукты питания, которыми торговала (на стороне закупались только напитки), и развозила их собственным автопарком. Идея передать часть непрофильных процессов на аутсорсинг обсуждалась, но была отвергнута собственником, не пожелавшим «отдавать кому-то свою прибыль».

Миф о том, что аутсорсинговые компании, убирающие ваш офис или охраняющие ваши склады, наживаются на вас, забирая себе вашу прибыль, настолько живуч, что исчезнет, наверное, не раньше, чем в российском бизнесе произойдет смена поколений. В штатах тысяч российских компаний числятся миллионы уборщиц, охранников, компьютерщиков, юристов и бухгалтеров. Компании своими силами доставляют грузы и кормят персонал, не пользуются услугами кадровых агентств и держат в штате программистов, адаптирующих для них 1С, создающих и продвигающих сайты. Если бы они потратили то же время, силы и средства для создания новых продуктов, освоения новых территорий, изучения рынка или развития клиентов, они были бы богаче и успешнее. Но, увы, очень немногие российские компании умеют грамотно калькулировать свои издержки и чаще всего не понимают, во что именно им обходятся те или иные процессы. Они полагают, что себестоимость труда сотрудника равняется его зарплате, и… ошибаются.

В США и Европе лишь крупнейшие компании держат в штате юристов и программистов, да и то не все. Бухучет, юридическое сопровождение, продвижение сайтов и создание учетных систем для них осуществляют профильные аутсорсинговые компании, обеспечивающие за счет фокусировки на своих специфических задачах низкую себестоимость и высокую эффективность работы. Западные компании стараются не отвлекаться на непрофильные процессы от главного: от своего продукта, своего клиента, своей уникальности. И пока, надо признать, это у них неплохо получается.

В той компании из Центральной России я тоже сделал попытку передать на аутсорсинг хотя бы уборку. Мы получили три коммерческих предложения от клининговых компаний, руководителю экономической службы было поручено сопоставить полученные цены с собственными затратами. В сравнительной таблице, которую он в итоге мне принес, в графе «собственные затраты» числилось: заработная плата уборщиц, налоги с ФОТ, затраты на закупку моющих средств. В графе «Стоимость клининга» стояла стоимость услуг сторонней компании, и, конечно же, она была выше.

Мой вопрос о том, не забыл ли руководитель экономической службы какие-либо еще затраты, вызвал у него недоумение. Он мыслил как классический экономист среднего звена, оценивая лишь издержки, очевидным образом отраженные в отчете о прибылях и убытках. Но предприниматель должен смотреть глубже, принимая в расчет не столько издержки, сколько потери.

По мировой статистике, пока не опровергнутой и в России, стоимость найма одного сотрудника без привлечения кадрового агентства составляет от двух до пяти, а иногда и до восьми его месячных окладов. Из каких составляющих складывается такая сумма?

Заработная плата сотрудников, отвечающих за наем.

Подписка на специализированные сайты и размещение объявлений.

Организация рабочего места, то есть части офиса, за которую вы платите аренду, куда покупаете мебель, компьютер и так далее, если штатная единица создается заново.

Затраты на обучение нового сотрудника. Даже если в штате компании нет постоянного тренера, эту функцию берет на себя кто-то из действующих сотрудников. И даже если вы не доплачиваете ему за наставничество, на время обучения он отрывается от основной работы и его производительность труда снижается.

В первое время новый сотрудник работает медленнее, чем опытный. Вы платите ему наравне с остальными, но прибыли от его работы получаете меньше.

Новый сотрудник чаще совершает ошибки и допускает брак.

Нанятый вами сотрудник имеет право в любой момент уволиться в течение испытательного срока. А возможно, вы сами захотите его уволить. Если это случится, придется списать на убытки все затраты, понесенные на его поиск и обучение, и начинать все заново.

Если один сотрудник уже уволился, а другого еще не наняли, его обязанности часто выполняет кто-то другой, обычно за дополнительную плату. Если функции уволенного перепоручить некому, они просто не выполняются, что ведет к скрытым потерям прибыли через снижение качества, производительности, скорости работы и так далее.

Сотрудник, которому вы ищете замену, перед уходом всегда работает хуже, а иногда и наносит прямой ущерб компании.

Как издержки на поиск или замену сотрудника влияют на экономику компании? Рассмотрим в качестве примера отдел компании из десяти человек, занимающих одинаковые должности. Среднемесячная заработная плата каждого с учетом налогов составляет, допустим, 50 000 рублей (общий ФОТ отдела — 6 миллионов рублей в год). Средняя текучесть кадров в этом отделе составляет, к примеру, 20% в год. Это означает, что двое из десяти сотрудников в течение года увольняются и на их место приходится искать других.

Если это низкоквалифицированные сотрудники, которых легче искать и обучать, вы тратите на поиск каждого два оклада, или 100 000 рублей. Таким образом, затраты на восполнение кадрового дефицита в этом отделе составляют 200 000 рублей в год.

Но если в этом отделе трудятся квалифицированные специалисты, вы, скорее всего, тратите уже пять окладов. Это означает, что к 6 миллионам рублей чистого ФОТ в год вы должны прибавить 500 000 рублей расходов на восполнение численности. Иными словами, если текучесть кадров в отделе составляет 20%, затраты на восполнение кадров составляют от 3,3 до 8,3% фонда оплаты труда.

Но даже если сотрудник работает и не собирается увольняться, затраты на него не исчерпываются его зарплатой и налогами с нее. Существуют и дополнительные затраты.

Содержание рабочего места. Даже если вы экономно подошли к покупке офисной мебели, вы все равно время от времени обновляете их компьютеры и/или программное обеспечение.

Кто-то ведет личные дела сотрудников, хранит и учитывает их трудовые книжки, оформляет иные документы, относящиеся к кадровому делопроизводству. При условии, что один кадровик и один бухгалтер по расчету зарплаты могут обслуживать не более трехсот человек, возможно, вам придется держать в штате несколько дополнительных сотрудников.

Кто-то обязан ежемесячно начислять сотрудникам аванс и зарплату (в тех компаниях, где практикуется зарплата в конвертах, приходится отдельно считать и ее «серую» часть) с учетом больничных дней; отпусков; дней, взятых за свой счет; дней, отработанных не полностью, и так далее.

Кто-то должен вести табель учета рабочего времени сотрудников.

На каждых семь сотрудников обычно приходится один начальник, в большинстве случаев не создающий добавочной ценности своими руками, а лишь организующий труд других. При этом его труд оплачивается выше.

Кто-то, особенно на производствах, должен следить за соблюдением норм охраны труда.

Обучение действующих сотрудников в процессе работы (тренинги, семинары, курсы повышения квалификации).

Но самый главный ресурс, затрачиваемый на сотрудников компании, — это рабочее время ее лучших специалистов и топ-менеджеров. А время, как известно, — это единственный невосполнимый экономический ресурс. Практика показывает, что высшему руководству компании приходится порой тратить не меньше времени на решение проблем рядовых и вспомогательных сотрудников (а иногда не столько проблем сотрудников, сколько проблем компании, возникших по их вине), чем на общение с ключевыми сотрудниками, непосредственно участвующими в цепочке создания ценности. Например, в одной из компаний, где работает мой коллега, внезапно уволились несколько недовольных условиями труда уборщиц. Выяснилось, что уход уборщиц очень быстро начинает оказывать крайне негативный эффект на офисную жизнь и атмосферу, и высшему руководству компании пришлось подключиться к решению проблемы, потратив на это время, которое в противном случае стоило бы потратить на клиентов или ключевых сотрудников.

Кроме того, нельзя забывать о том, что некоторые непрофильные процессы затрагивают сразу несколько отделов компании, создавая целые цепочки косвенных издержек, не отраженных в явном виде в отчете о прибылях и убытках. Например, закупкой и заменой картриджей для принтеров обычно занимается ИТ-отдел, но их оплата, а иногда учет и списание — обязанность бухгалтерии. Бухгалтерия также оплачивает спецодежду, инвентарь и моющие средства для уборщиц, а также продукты для собственной столовой. Каждая закупка в российской действительности — это договор (который согласовывает штатный юрист), счет, счет-фактура, накладная и так далее. Если вы передали этот функционал на аутсорсинг, то, как правило, вам достаточно раз в месяц оплатить счет подрядчика и подписать акт выполненных работ.

Профессиональные аутсорсеры (если они действительно профессионалы) покупают расходные материалы по более выгодным ценам. Например, компании, предоставляющие аутсорсинг принтеров, имеют хорошие скидки на бумагу и картриджи, а клининговые компании пользуются профессиональными и экономически более эффективными моющими средствами и инвентарем. Их службы быстрее набирают и обучают персонал, их техпроцессы отлажены лучше, потому что узкоспециализированы.

Особые трудности вызывают случаи, когда аутсорсинг не позволяет полностью избавиться от какого-либо отдела, а лишь дает возможность сократить число сотрудников. Например, ИТ-отдел может передать на аутсорсинг обслуживание принтеров, разработку 1С и сайта, однако оставить за собой системное администрирование, настройку программного обеспечения, почты и так далее. В этом случае численность сотрудников может сократиться, но от должности ИТ-директора избавиться не получится, и экономический эффект от перевода на аутсорсинг снизится. То же самое произойдет, если передать на аутсорсинг лишь часть функционала бухгалтерии или кадровой службы. Некоторым собственникам и топ-менеджерам кажется, что в этом случае в аутсорсинге нет смысла, однако они ошибаются.

Также я часто слышу возражения против включения в себестоимость труда штатных сотрудников стоимости аренды занимаемой ими офисной или производственной площади. Мы ведь не можем уменьшить площадь офиса на 4 квадратных метра, если уволим одного сотрудника, говорят мне возражающие. Однако они смотрят на вопрос слишком узко.

В одной хорошей книжке, название которой, к сожалению, выпало у меня из памяти, я прочел мудрую мысль: «У любой компании нет затрат, у нее есть только инвестиции». Любой потраченный вами рубль, будь он пущен на закупку сырья, заработную плату или аренду, является инвестицией в будущую прибыль. На эти инвестиции компания приобретает ресурсы, которые использует для достижения будущего успеха, — метры офисной площади, людские ресурсы, оргтехнику, оборудование и так далее.

Офис вам нужен не потому, что сотрудникам негде сидеть. Офис — это ресурс, который позволяет вам более эффективно организовать работу ваших сотрудников. И вам нужен офис ровно такого размера и качества, чтобы обеспечивать решение задач именно вашего бизнеса. Некоторые компании обходятся без офиса вообще. Иные довольствуются несколькими скромными метрами на окраине. А кому-то, например банкам или иным финансовым организациям, приходится переплачивать за дорогие помещения в центре, поскольку престиж — необходимая составляющая их успеха, зависящего от репутации.

Рабочее время руководителей — это такой же ресурс, за который вы платите. И если благодаря сокращению одного сотрудника у вас освободились четыре квадратных метра офисной площади или несколько часов времени руководителя, то у вас высвободился ресурс, который вы можете инвестировать в повышение прибыли. Разобраться, как именно лучше инвестировать, — ваша задача. На освободившуюся площадь можно посадить менеджера по продажам, который будет искать новых клиентов. Если площади освободилось много, ее можно сдать в субаренду или, в конце концов, поискать офис поменьше. Руководителю, у которого стало меньше подчиненных, можно поручить новые задачи (или можно предложить ему совместить две должности). Но если у какого-либо руководителя в вашей компании стало меньше подчиненных, а вы этим никак не воспользовались, вы тратите впустую принадлежащий вам и оплачиваемый вами ресурс.

Иногда в качестве аргумента отказа от аутсорсинга бизнесмены приводят соображения безопасности. Сторонние сотрудники, особенно бухгалтеры, юристы или айтишники, могут получить доступ к конфиденциальной информации. Это было бы справедливым, если бы вы могли надеяться, что ваши собственные сотрудники настолько лояльны компании, что будут хранить ее тайны даже под угрозой суда или следствия. Однако для этого нет никаких оснований. Работники никогда не будут подвергать риску свою свободу ради благополучия собственника бизнеса. Более того, штатные сотрудники, имеющие доступ к конфиденциальной информации, скорее будут шантажировать работодателей, особенно при увольнении (такие случаи известны), чем сотрудники на аутсорсинге.

Если же злоумышленник решит получить доступ к вашим данным, он либо попытается взломать серверы (кстати, держать их на аутсорсинге за рубежом не только безопаснее, но и дешевле, чем в собственной серверной), либо подкупит кого-то из ваших же сотрудников.

Миф 10

Бизнес-процессы

Управленческие технологии приходили в Россию волнами. Сначала пришла и схлынула мода на стратегию, потом на управленческий учет, потом на HR. Некоторые инструменты, такие как управленческий учет и HR, остались надолго. Иные, например «стратегия», исчезли почти бесследно.

Примерно в середине 2000-х годов возникла мода на оптимизацию бизнес-процессов. Эксперты по оптимизации давали интервью деловым журналам. Создатели ERP-систем (от англ. Enterprise Resource Planning — планирование ресурсов предприятия) переживали свой золотой век. Оптимизация казалась лекарством от всех болезней.

Прошло десять лет, ажиотаж вокруг оптимизации процессов стих. На мой субъективный взгляд, мода на оптимизацию не оставила глубокого следа на российских просторах. Бизнесы в России по большей части до сих пор примерно столь же неэффективны, что и в середине 2000-х годов.

При этом нельзя сказать, что было приложено мало усилий. К примеру, собственник крупного регионального производственного холдинга потратил целый год на личное управление проектом по оптимизации процессов. Дорогие московские консультанты описывали процессы, по ходу оптимизируя самые неэффективные из них, создавали на их основе регламенты, правила и карты, а группа программистов 1С переносила все это в программный код. В проект были вовлечены сотни сотрудников, он обошелся компании примерно в 5% ее годовой прибыли.

Однако когда два года спустя я спросил собственника, какой эффект получил его бизнес от оптимизации процессов, он затруднился ответить. На первый взгляд, некоторые рутинные задачи стали двигаться быстрее, некоторые проблемы стали решаться оперативнее. Внутренний опрос сотрудников, организованный HR-службой, демонстрировал позитивный отклик персонала, работать стало проще и комфортнее.

Однако на экономике бизнеса это не сказалось никак. Продажи подросли, но на столько же вырос и рынок. Издержки не снизились, число сотрудников не уменьшилось. Субъективно ощущаемая «быстрота» некоторых процессов не подтверждалась объективными показателями и не оказывала влияния на финансовый результат бизнеса. 5% годовой прибыли были потрачены зря.

Известно, что далеко не все внедрения ERP или другие проекты по оптимизации бизнес-процессов оказываются успешными, то есть решают задачи, ради которых затевались. На мой взгляд, это является следствием принципиально неправильного использования самого этого инструмента в России.

Издержки

В представлении большинства предпринимателей оптимизация бизнес-процессов служит цели снижения затрат. Это неполное и устаревшее представление, в свою очередь, проистекает из чрезмерно большой любви местных бизнесменов к вопросу издержек, особенно в периоды спада. В предыдущих главах мы много говорили о том, что снижение издержек в большинстве случаев не может служить источником роста бизнеса и чрезмерное внимание к ним может отвлечь руководство от главного — ценности, которую компания создает для своих клиентов, от ее продукта. Снижение затрат может стать стратегической целью, если вы придерживаетесь стратегии лидерства по издержкам (в терминологии Майкла Портера), однако и в этом случае вы не можете забывать о рынке, потребителе, продукте, качестве и так далее.

На самом деле оптимизация бизнес-процессов служит повышению эффективности бизнеса, а это далеко не то же самое. Эффективность бизнеса — это в первую очередь его способность производить продукт (или услугу) требуемого качества, в нужных объемах и в заданные сроки, и лишь во вторую низкие издержки. Низкие затраты — это полезно, но вы не впечатлите покупателей своими низкими затратами на бухучет, если ваш продукт недостаточно хорош.

Стратегия

Оптимизация бизнес-процессов без разработанной стратегии — пустая трата времени. Стратегия — это определение приоритетов, выбор ключевых направлений и видов деятельности, ведущих к достижению конкурентных преимуществ, и отказ от непрофильных. Разработка стратегии автоматически разделит ваши процессы на основные, то есть создающие ценность, и вспомогательные. Например, если вы решили стать инновационной компанией, процессы разработки и продвижения новых продуктов могут оказаться для вас ключевыми. Если же, напротив, вы сфокусировались на низких ценах, для вас важнее будут процессы проведения тендеров на закупку, оптимизации производственных процессов, удешевления логистики. И начинать оптимизацию нужно именно с этих процессов, и вовсе не обязательно с целью их удешевления. Например, для инновационной компании скорость выпуска на рынок новинок и их качество может быть значительно важнее, чем низкая себестоимость.

Оценка трудозатрат

Как и любой другой управленческий инструмент, оптимизация бизнес-процессов сама по себе не решает управленческих задач, — это лишь удобный инструмент для их решения. В неумелых руках он бесполезен, даже если речь идет о такой простой задаче, как сокращение издержек. Например, одна из компаний провела оптимизацию бизнес-процессов с целью сокращения числа бухгалтеров. Часть ненужного функционала действительно удалось сократить, однако в результате проведенных работ загруженность каждого бухгалтера снизилась приблизительно на 10–15%. Руководство компании сочло это сокращение слишком незначительным и не нашло способа сократить хотя бы одного сотрудника. В итоге от оптимизации бизнес-процессов выиграли только бухгалтеры, теперь им нужно было работать на 15% меньше за ту же заработную плату.

После внедрения оптимизированных процессов обязательно необходимо провести оценку трудозатрат сотрудников. И если трудозатраты сократились, это означает, что у компании высвободился ресурс, который эффективный управленец обязан направить на повышение результативности бизнеса (подробнее — в главе об аутсорсинге). Не обязательно сокращать сотрудников, можно нагрузить их дополнительной работой.

Автоматизация и софт

За оптимизацией бизнес-процессов часто следует автоматизация. Действительно, в XXI веке возможности вычислительной техники таковы, что возникает иллюзия, будто сотрудников можно заменить умными машинами. Однако это далеко не всегда так просто.

Например, в середине 2000-х годов мы пытались автоматизировать процесс закупочной деятельности. Наша компания закупала тысячи SKU в нескольких десятках стран, и этот весьма сложный процесс осуществлялся вручную, силами нескольких сотрудников. Специально приглашенная для решения проблемы сторонняя компания, специализировавшаяся на автоматизации закупочной логистики, предприняла несколько попыток алгоритмизировать процесс принятия решений по закупке, но потерпела фиаско. Оказалось, что для принятия решения о сроках заказа, размере контейнера, его содержимого, способе доставки и так далее необходимо учесть слишком много факторов. Более того, для каждого конкретного случая нужно было применять свой, уникальный набор факторов. Созданная логистами ИТ-система давала слишком неточные данные, чтобы полностью переложить на нее процесс расчета. Предложенные системой предварительные заказы на закупку приходилось все равно обрабатывать и корректировать вручную, вследствие чего нам так и не удалось сократить штат. После года неудачных попыток мы решили переформулировать задачу. Отказавшись от идеи полностью заменить персонал компьютерами, мы сместили фокус на повышение точности отдельных вычислений, поделив обязанности между людьми и машинами и снизив требования к квалификации закупщиков. В результате мы не сократили число сотрудников, но снизили свою зависимость от них, а также повысили точность прогнозирования закупок и, следовательно, оборачиваемость склада.

В другом случае компания предпринимала попытку оптимизировать и автоматизировать процесс прохождения клиентских заказов от менеджеров по продажам до склада и отдела доставки. Алгоритмизация, то есть формализация процессов, автоматически делала их менее гибкими. Формирующие заказы менеджеры все чаще должны были действовать строго по инструкции. Однако одновременно с этим компания взяла курс на индивидуализацию сервиса, стараясь стать гибче в отношении клиентов. В результате параллельно с ужесточением правил оформления заказов для менеджеров росло число заказов-исключений, передаваемых на склад вне системы, просто по электронной почте.

Еще раз подчеркну, что оптимизация и автоматизация бизнес-процессов, как и любой другой управленческий инструмент, не решают сами по себе задачи бизнеса. Они могут лишь служить инструментом управления, который будет эффективным только в умелых руках.

Миф 11

Доходность продуктов, проектов и бизнесов

CEO[13] компании General Electric Джек Уэлч продавал или закрывал дочерние компании, входившие в корпорацию, если они не могли занять на своем рынке первого или второго места. Формальное наличие у дочерней компании прибыли не влияло на его решение. Он считал, что невозможность достичь лидерских позиций и прибыль в 2–4% сопоставимы с нулевым доходом и такая компания больше оттягивает на себя ресурсов, чем приносит пользы.

Конечно, в России нет корпораций, сопоставимых по масштабу и по сложности бизнес-задач с General Electric. Но многие компании из реального сектора постоянно сталкиваются с проблемами низкой доходности отдельных продуктов, направлений, филиалов или бизнес-подразделений. Стоит ли поддерживать жизнь в бизнес-проекте, если он приносит очень скромную прибыль?

Разумеется, каждая компания самостоятельно ищет ответ на эти вопросы. В некоторых случаях в проект еще можно вдохнуть жизнь, в иных своевременное его закрытие принесет больше пользы, чем вреда. Но в России, на мой взгляд, собственники и управленцы слишком редко отрезают «больные органы» своих компаний и годами тащат на себе дотируемые проекты в ущерб здоровью всего организма. Миф о том, что маленькая прибыль — это все же прибыль, в России все еще весьма распространен.

Питер Друкер в уже упоминавшейся книге «Эффективное управление предприятием» советует управленцам уделять не меньше времени вопросу «От чего моя компания должна отказаться?», чем вопросу «Что еще моя компания должна сделать?». В основе его подхода лежит принцип ограниченности ресурсов. Ресурсы любого бизнеса — финансовые, материальные, временные , человеческие — по определению не беспредельны. И потому стратегическое управление бизнесом — это выбор максимально эффективного направления этих ресурсов. Каждый день управленец должен задаваться вопросом о том, куда направить имеющиеся в распоряжении ресурсы для достижения максимально возможного результата.

Само понятие выбора подразумевает отказ. Инвестируя ресурсы в одни направления (продукты, регионы, проекты, бизнесы), вы вынужденно отказываетесь от других, даже если они выглядят по-своему привлекательно. Это непростой выбор, особенно если отказываться приходится от проектов, запущенных компанией уже давно и на старте казавшихся такими перспективными (Друкер называет их «инвестициями в управленческое эго»). Однако неприбыльные продукты, неудачные проекты, некомпетентные сотрудники или убыточные филиалы оттягивают на себя ценные ресурсы, и вы должны постоянно спрашивать себя, стоят ли они того.

У каждой компании есть более сильные и более слабые проекты (сотрудники, продукты, подразделения и прочие). Неопытные управленцы считают своим первым долгом погрузиться в проблемы, вытягивать «тонущие» продукты, брать под личный контроль убыточные филиалы, обучать некомпетентных сотрудников. В итоге часто оказывается, что лучшие мозги компании, ее самый ценный ресурс, тратят время на самые плохие проекты, тогда как то, что приносит компании успех, оказывается обделенным вниманием и поддержкой руководства. Слабые продукты получают мощную рекламную поддержку и инвестиции, над ними работают лучшие инженерные кадры, продавать их поручают лучшим менеджерам. Отстающих сотрудников обучают лучшие специалисты по работе с персоналом. Неопытным руководителям кажется, что лучшие сотрудники хорошо работают и так, а лучшие продукты продаются сами собой, и потому они должны посвятить максимум времени отстающим. Однако даже лучшие продукты не остаются на вершине вечно, им угрожает конкуренция. А лучшие сотрудники, почувствовав недостаток внимания со стороны руководства, легче согласятся на интересное предложение из конкурирующих компаний.

Напомним, в своей книге Друкер настаивал на том, что работа руководителя не может заключаться только в решении проблем. Устраняя проблемы и недостатки, он лишь приводит ситуацию к норме, но это никак не может служить источником успеха в бизнесе. Успех в бизнесе достигается реализацией благоприятных возможностей. Поэтому мудрый руководитель понимает, что должен находить баланс между проблемами и возможностями. Между вниманием, уделяемым им убыточным и прибыльным продуктам, слабым и сильным сотрудникам. И что всякий раз, когда он обдумывает будущее каких-либо неудачных проектов, он должен держать в голове сценарий их закрытия: возможность вывода из ассортимента неприбыльных продуктов, увольнение некомпетентных сотрудников, закрытие убыточных филиалов.

При этом необходимо помнить, что прибыль всего лишь в несколько процентов — это скрытый убыток. Если вы не знаете способа быстро эту прибыль нарастить, есть очень высокая вероятность, что убыток станет явным. Например, если ухудшится рыночная конъюнктура или возрастут издержки. Высокая прибыль — это один из показателей успешности и здоровья бизнеса. Низкий доход, а тем более убыток — признак заболевания, которое, возможно, не имеет смысла лечить.

Отказаться от убыточных клиентов, продуктов или бизнес-направлений психологически очень тяжело, в первую очередь потому, что выручка бизнеса может снизиться. Руководителям кажется, что их бизнес становится меньше. Им страшно потерять старых клиентов, страшно демотивировать персонал. Однако бывают случаи, когда это единственный способ не потерять бизнес.

Как-то мы анализировали работу компании по производству средств личной гигиены. В их ассортименте, к нашему большому удивлению, обнаружились продукты, продающиеся в объемах 25–50 тысяч рублей в год. Таких продуктов оказалось довольно много, более 10% от общего ассортимента компании, однако их суммарная выручка не превышала 1% от общего объема продаж. При этом в ассортименте числились весьма похожие, почти аналогичные продукты с куда более высокими показателями продаж. На наш удивленный вопрос владелец компании ответил, что эти продукты были любимы несколькими старыми и постоянными клиентами компании и он не хотел выводить их из ассортимента, чтобы не портить отношения с этими покупателями. Но для производственной компании выпуск товара столь малыми партиями был сущим кошмаром. Минимальная партия этикеток, которую могла заказать компания, превышала годовую потребность в несколько раз. Производство этих почти штучных позиций существенно нарушало рабочий ритм цеха. Заказы на эту продукцию поступали спонтанно и неритмично, поэтому компания постоянно поддерживала ее запас на складе. Словом, для бизнеса это было большой проблемой. Но нам стоило большого труда уговорить владельца распрощаться с этой продукцией. Его аргументом была маржинальность (некоторые из таких продуктов действительно продавались с наценкой выше среднего) и боязнь огорчить постоянных клиентов. Даже цифры убытков, рассчитанных нами, его не убеждали. В конце концов нам пришлось разработать программу отказа от этих продуктов, в которой все привыкшие к ним клиенты получали различные бонусы и привилегии, и она сработала. Некоторые, конечно, слегка огорчились, но никто из них не отказался работать с компанией.

Другая компания продавала ткани для производства вертикальных жалюзи. Вертикальные жалюзи используются главным образом в офисных помещениях, рынок таких жалюзи сформировался давно, конкуренция на нем была очень высокой. Компания делала ряд попыток расширить ассортимент за счет более перспективных и маржинальных жалюзи для дома, но особого успеха не достигла, потому что продолжала инвестировать все ресурсы в привычный продукт. Ткани для вертикальных жалюзи закупались в первую очередь, их запас постоянно поддерживался на складе, ассортимент был огромен. Из-за высокой конкуренции маржинальная прибыль на этих тканях постоянно снижалась, и компания вплотную приблизилась к зоне убытков, при этом товары для дома (деревянные жалюзи или рулонные шторы) продавались с хорошей наценкой, но были явно недоинвестированны. Ассортимент был скудным, товара постоянно не было в наличии, менеджеры по продажам не имели отдельной мотивации от их продаж. В итоге, несмотря на то что компания несла убытки от продажи тканей для вертикальных жалюзи, менеджерам было проще выполнить личные планы по маржинальной прибыли, продав их в больших объемах по сниженным ценам. Мы рекомендовали компании постепенно отказаться от вертикальных жалюзи и сфокусироваться на прибыльных нишах. Директор компании существенно снизил ассортимент старых тканей (несмотря на протесты менеджеров и потерю нескольких клиентов), расширил ассортимент новых товаров и проследил за тем, чтобы они всегда наличествовали на складе. Кроме того, он ввел отдельную мотивацию за продажи новинок и создал отдел по развитию новых каналов сбыта. Первый год реформ был сложным для компании, однако со второго ее доходы начали расти.

Еще одна компания, продававшая оптом отделочные материалы, несколько лет назад ввела в ассортимент дверные ручки. Главным аргументом такого решения была их высокая маржинальность, почти вдвое больше, чем компания могла заработать на привычном ассортименте. Однако ручки продавались через совершенно другой канал сбыта. Если по основному ассортименту компания сотрудничала с региональными оптовиками или сетями, то ручки продавались через независимые специализированные дверные салоны. Для работы с ними компании пришлось нанять отдельных сотрудников. В итоге проект «ручки» стал бизнесом в бизнесе: их приобретали отдельные закупщики, а продавали отдельные менеджеры по продажам. Наличие ручек в ассортименте не давало компании никакого синергетического эффекта, не делало ее сильнее на традиционном рынке. Для руководителей продаж среднего звена наличие ручек в ассортименте и необходимость отвечать за их продажи стало сильным раздражающим фактором, так как их доля в обороте не поднималась выше нескольких процентов. В итоге относительная маржинальная прибыль от продажи ручек была высокой, но на запланированный объем продаж компания так и не вышла. По нашему совету руководство продало проект конкурентам, а вырученные деньги пустило на расширение основного ассортимента продукции, усилив позиции компании в конкурентной борьбе.

Отказу от малоприбыльных или убыточных проектов часто препятствует чрезмерная ориентация собственников и топ-менеджеров на затраты и чистую прибыль. Например, однажды директор по развитию сети кафе на мой вопрос о том, почему он не закрывает убыточные или едва прибыльные точки, честно ответил, что в этом случае постоянные затраты сети распределятся на меньшее количество точек, доля затрат в выручке ухудшится, что снизит его годовой бонус. Порочная практика мотивации топ-менеджеров на краткосрочные показатели дохода сыграла против компании. Бизнес тащил на себе убыточные точки, отвлекающие на себя ресурсы, которые в противном случае можно было бы пустить на развитие.

При решении непростого вопроса о закрытии того или иного проекта можно использовать простое правило: если его руководитель принесет простой и не вызывающий больших сомнений план по спасению проекта в течение шести месяцев, можно рискнуть и оставить проект «в живых». Если же успешность плана зависит от многих внешних факторов либо вероятность его выполнения вызывает сомнения, скорее всего, вы зря потеряете время и деньги. И если деньги хотя бы теоретически можно вернуть, то потерянное время — никогда.

Бизнес с рентабельностью капитала в 2–4% убыточен не только потому, что такую доходность съест инфляция. Ваш истинный убыток не будет равняться прибыли за вычетом инфляции. То есть если доход бизнеса, к примеру, 4%, а инфляция составляет 7%, то ваш убыток не равен 3%. Он будет исчисляться по формуле «прибыль минус инфляция минус недополученная прибыль», где под недополученной прибылью понимается ваш потенциальный доход, который вы бы получили, если бы использовали те же ресурсы в другом, более доходном проекте. Бизнес — это направление ограниченных ресурсов в зону максимально эффективного их использования.

Миф 12

Совет директоров

Словосочетание «совет директоров» обычно вызывает у нас ассоциации с Уолл-стрит, со стеклянными небоскребами и большими, дорого обставленными кабинетами. Советы директоров считаются атрибутами большого бизнеса, необходимыми лишь там, где обращаются большие деньги, где продаются и покупаются акции, где решаются судьбы мира. Как вы, наверное, уже догадались, это очередной миф, не имеющий отношения к реальности.

Так получилось, что в России сложилось, по большому счету, одно бизнес-поколение в реальном секторе. Это люди 45–55 лет, чья молодость и период активности пришлись на 90-е годы. Исключения, разумеется, есть, но их немного. Поколение, вышедшее на авансцену в 2000-х годах, чаще предпочитало наемный труд, а следующее поколение с головой окунулось в интернет.

Многие предприниматели из 90-х все эти годы управляли своими компаниями лично, принимая все ключевые решения. И действуя так, они косвенно препятствовали становлению в России института профессиональных директоров; собственных детей они обычно отправляли учиться подальше от России и своего бизнеса, а наемным директорам, если таковые появлялись, не давали работать самостоятельно, вмешиваясь в процесс. Я могу судить об этом и по собственному опыту работы наемным директором. В конечном счете это сыграло против нанимателей. Многие из них устали, вошли в возраст, когда ежедневный бег с препятствиями в бизнесе перестал доставлять былое удовольствие, и хотели бы отойти от дел. Однако передавать бразды правления некому, так как дети за границей, а профессиональных управленцев вокруг слишком мало. Кроме того, передача штурвала связана еще и с проблемой доверия. Передавая свой бизнес наемному сотруднику, бизнесмен должен быть уверен, что тот будет управлять им эффективно и не допустит хищения активов. В таком случае совет директоров может стать прекрасным компромиссом между полной передачей бизнеса другому лицу и личным «ручным» управлением.

Некоторые собственники еще вполне активны, но хотели бы пустить свою энергию на реализацию новых проектов, а не на оперативное управление старыми. Другим хочется больше времени уделять себе и семье. Третьим просто не хватает времени на свои несколько бизнесов. Наконец, отдельные владельцы бизнеса осознают, что знают не все на свете и хотели бы усилить собственную экспертизу сторонним мнением при принятии ключевых решений. Во всех перечисленных случаях правильно подобранный совет директоров мог бы стать эффективным решением поставленной задачи.

Некоторые российские компании полагают, что у них есть совет директоров, называя этим именем собственников бизнеса, собравшихся за одним столом (что правильнее было бы назвать собранием акционеров), либо топ-менеджеров компании (что на самом деле называется правлением), либо комбинацию из собственника и нескольких директоров. На самом же деле совет директоров — орган коллегиального стратегического управления компанией. В него входят: акционеры или их представители; генеральный (реже финансовый) директор компании; независимые директора.

Но прежде чем высказать соображения о численности и составе совета директоров, правильнее было бы обсудить его функционал.

Совет директоров создается для решения важнейших стратегических вопросов компании. Круг этих вопросов оговаривается либо в уставе, либо в специальном положении о совете директоров. В этих документах четко и однозначно указано, какие решения находятся в компетенции совета директоров, остальные по умолчанию остаются за единоличным исполнительным органом, то есть за генеральным директором.

Как правило, совет директоров:

- принимает на работу и увольняет генерального директора;

- утверждает стратегию и бюджет компании;

- утверждает отчеты о финансово-хозяйственной деятельности предприятия;

- контролирует работу компании через специальный комитет по аудиту, если таковой имеется (подробнее см. ниже), управляет внутренними аудиторами компании;

- принимает решения по крупным сделкам (закупки свыше определенной суммы, продажа активов, покупка недвижимости и так далее);

- одобряет получение банковских кредитов.

Список полномочий совета директоров для каждой компании будет свой. Однако само наличие этого списка уменьшает вероятность конфликтов между собственниками и наемным директором, поскольку четко разграничивает полномочия между ними. Любые «территориальные споры» о зонах ответственности этих разных органов управления решаются с использованием этого документа.

Собственникам, создающим советы директоров, очень важно свыкнуться с мыслью о том, что отныне им придется забыть об оперативном управлении. Они должны перестать быть «хозяевами», главными по всем вопросам, так как совет занимается лишь некоторыми вопросами стратегической важности, поручая остальное менеджменту. Это определяет ритм работы совета директоров. Обычно он собирается несколько раз в год, так как для решения ключевых задач этого достаточно. Это освобождает время собственника для других проектов или личной жизни, и он занимается ими, зная, что комитет по аудиту следит не только за сохранностью активов, но и за соблюдением основных положений стратегии. То есть собственник понимает, что менеджмент не только не злоупотребляет положением, но и продвигает компанию в согласованном направлении.

Работа совета директоров (или, точнее, корпоративное управление в целом) невозможна без стратегии. Причем не стратегии, выраженной как намерение, а полновесного плана, содержащего в себе конкретные оцифрованные задачи и систему сбалансированных показателей, позволяющих сначала аудиторам, а потом и членам совета директоров оценить следование компании своим стратегическим целям. Аудиторы проверяют фактическое достижение бизнесом согласованных показателей и KPI наравне с проверкой ключевых финансовых параметров, таких как выручка, маржинальная прибыль, EBITDA и так далее.

Специалисты в области корпоративного управления настоятельно рекомендуют создавать профильные комитеты при советах директоров.

Профильные комитеты детально прорабатывают вопросы, относящиеся к компетенции совета директоров, в промежутках между его заседаниями и выносят на заседания уже не столько проблемы, сколько проекты их решений. Наиболее часто при советах директоров создаются комитеты по стратегии, по аудиту, по кадрам и вознаграждениям, а также бюджетный комитет.

Окончательный выбор количества комитетов и состава их участников зависит от особенностей бизнеса конкретной компании.

Возглавляют комитеты совета директоров или представители собственников, или независимые директора. В холдинговых предприятиях, где есть управляющие компании, руководители их профильных направлений часто бывают председателями соответствующих комитетов в дочерних компаниях. Например, HR-директор холдинга может быть председателем комитета по кадрам и вознаграждениям и членом совета директоров во всех компаниях.

Во многих компаниях, которыми владеют несколько человек, функции между собственниками разделены. Например, один отвечает за стратегию, другой — за финансы, третий — за безопасность. Если это так, каждый из этих собственников теоретически может стать председателем соответствующего комитета.

Членами комитетов могут быть сотрудники компаний различных уровней. Например, будет разумно, если в комитет по стратегии войдет руководитель службы маркетинга. На заседания совета директоров таких членов комитетов приглашают редко, но в работе комитетов и выработке решений они принимают самое непосредственное участие.

Главная задача профильного комитета — облегчить членам совета директоров принятие решений путем глубокого погружения в проблему. Например, новая стратегия компании, предложенная менеджментом, может подразумевать коренную смену подбора, обучения и мотивации персонала. В этом случае комитет по кадрам и вознаграждениям должен в промежутке между заседаниями совета внимательно изучить этот вопрос, сформулировать свою позицию и подготовить проект решения, рекомендуя одобрить или отклонить данное предложение. Окончательное решение за советом директоров, но мнение комитета обычно на него существенно влияет.

Комитет по стратегии, очевидно, должен разрабатывать стратегию компании. Его роль в этом вопросе сложно переоценить. С одной стороны, он выносит на совет директоров уже готовый документ, что экономит ценное время членов совета. С другой стороны, в комитет входят близкие к совету и к собственникам люди. Они хорошо понимают требования владельцев бизнеса и настаивают на том, чтобы они были учтены в стратегии. Это избавляет совет директоров от рассмотрения заведомо «непроходной» стратегии, а менеджмент — от переделки документов. Кроме того, важно, чтобы председатель комитета по стратегии был сведущим в соответствующих вопросах, что позволит сделать документ логичным, полным и соответствующим своему предназначению.

Если компания существенно отклонилась от согласованных бюджетных показателей, бюджетный комитет должен заблаговременно проработать вопрос, проанализировать ситуацию совместно с менеджментом, выработать предложения по контрмерам и вынести их на совет директоров. Бюджетный комитет также готовит для защиты бюджет, а его председатель задает менеджменту все каверзные вопросы, поэтому на совет выносится только тщательно проработанная и просмотренная специалистами версия.

Комитет по аудиту утверждает методику аудита, порядок и сроки проверок, выбирает на конкурсе внешнего аудитора (при необходимости). Комитет совместно с менеджментом разрабатывают набор показателей, по которым будет оцениваться не только финансовое здоровье компании, но и реализация стратегии. К примеру, если компания в своей стратегии предполагает развитие бренда или рост доли рынка, комитет по аудиту должен с согласованной частотой проверять правильность расчета фактически достигнутых значений этих показателей, чтобы собственники были уверены, что компания движется в сторону намеченных целей.

Если профильные комитеты возглавляют компетентные специалисты, лично замотивированные на улучшение показателей работы бизнеса, если это неконфликтные, но принципиальные люди, то собственник может смело отпустить бразды оперативного правления, будучи уверенным, что его бизнес под надежным присмотром.

Однако самое важное отличие настоящего совета директоров от распространенных в России управленческих конструкций заключается в присутствии независимых директоров, обычно числом от одного до трех.

Независимые директора — это сторонние специалисты в различных аспектах бизнеса, чья экспертиза может быть полезна для компании.

В крупных компаниях на позиции независимых директоров часто приглашают лоббистов, вхожих в высокие кабинеты. В компаниях, чьи акции обращаются на бирже (и которые по закону обязаны создавать совет директоров), эти позиции часто предлагают экспатам[14] или известным личностям, так как само их присутствие должно внушать доверие инвесторам. Однако в малых и средних частных компаниях независимыми директорами обычно работают сторонние специалисты, мнению которых собственники доверяют.

Например, автор этих строк входит в качестве независимого директора и председателя комитета по стратегии в состав совета директоров среднего (по размеру, но не по качеству управления) предприятия в Западной Сибири. В некоторых случаях собственник приглашает в качестве независимых директоров своих друзей, также бизнесменов, считая, что они помогут ему посмотреть на его бизнес со стороны и помочь ценным советом. Независимые директора могут возглавлять отдельные комитеты либо просто принимать участие в заседаниях совета.

В западной деловой практике принято, чтобы комитет по кадрам и вознаграждениям состоял исключительно из независимых директоров. Считается, что это позволяет разработать более справедливую и отвечающую интересам бизнеса систему вознаграждений для топ-менеджеров. Они не должны быть зависимы, в том числе финансово, от мнений отдельных акционеров или иных групп влияния. Их задача — свободно и честно высказывать компетентные суждения по развитию компании, повышать общий уровень экспертизы совета директоров, помогать собственникам и совету выработать объективное мнение о работе компании.

Независимый директор не связан карьерными соображениями, не вовлечен во внутренние интриги. При правильной организации работы совета независимый директор — лицо, не заинтересованное ни в чем, кроме успеха компании.

Как видно из всего вышеперечисленного, концепция совета директоров никак не связана с размером компании. Разумеется, небольшой семейной компании, ИП или стартапу совет директоров может и не понадобиться (хотя если стартап привлекает деньги инвесторов, последние обычно настаивают на создании совета, поскольку сами не имеют возможности контролировать использование своих вложений). Однако для любой компании с оборотом свыше 50 миллионов рублей в год совет директоров может оказаться наилучшим управленческим решением, особенно если собственник не хочет по каким-то причинам заниматься оперативным управлением: совет директоров может стать для него удачным компромиссом между необходимостью самому управлять компанией и полной передачей управления наемному менеджменту.

Многие собственники считают совет директоров слишком дорогим удовольствием. Это не что иное, как очередной миф. Собственники, входящие в совет, не получают отдельного вознаграждения за участие в заседаниях, генеральный директор обычно тоже. Руководители холдинговых структур или руководители профильных комитетов если и получают доплату, то, как правило, небольшую (а часто только годовой бонус, зависящий от результатов).

Единственные, чье присутствие на заседаниях оплачивается, — это независимые директора. Да и те часто получают не меньше половины своего вознаграждения в виде годового бонуса.

Таким образом, общий объем затрат на содержание совета измеряется несколькими сотнями тысяч рублей в год, тогда как эффект от его работы может (и должен) измеряться миллионами.

Совет директоров — это форма управления, при которой обязанности менеджмента и управляющего стратегического органа четко разделены.

При этом обязанности и функции последнего исполняет не один человек, а группа экспертов, как работающих в компании (холдинге), так и независимых. И если члены совета подобраны правильно, компетентны и независимы, а состав сбалансирован, то собственник может быть уверен, что уровень управления его бизнесом повысится, тогда как степень его участия и необходимость личного присутствия снизятся.

Миф 13

Образование

В фильме 1986 года «Джек Восьмеркин — американец» главный герой, русский, попавший во время Гражданской войны в США, возвращается в послереволюционную российскую глубинку с твердым намерением стать фермером. С собой он привозит семена табака сорта «Вирджиния», выращивает их и делает сигары. Односельчане с удовольствием дегустируют сигары на устроенной по всем правилам бесплатной презентации, но возмущенно отвергают его предложение покупать их по 5 копеек за штуку. Зато когда кулак Скороходов забирает у Восьмеркина сигары за долги, перемалывает их и продает их как «махорку американскую» по рублю за стакан, вмещающий от силы пять бывших сигар, крестьяне выстраиваются в очередь.

Чувства Якова Восьмеркина в тот момент может понять любой российский управленец, недавно потративший месяцы на разработку стратегии по всем правилам маркетинга и менеджмента, которого только что обошел конкурент, действовавший вопреки не только этим правилам, но и здравому смыслу. Который много месяцев уговаривал крупного клиента покупать его более качественный (и, как следствие, выгодный, долговечный, эффективный и так далее) продукт и только что узнал, что тот вновь выбрал «низкую» цену и ушел к конкуренту. Которому принесли прайс-лист конкурента с ценой ниже себестоимости сырья. Безупречная логика его решений не принесла ему в нелогичном мире никакой пользы.

Если автор книги, на протяжении двенадцати глав призывавший читателя мыслить и действовать, сообразуясь с научными методиками, здравым смыслом и логикой, в тринадцатой советует не переоценивать пользу знаний, логики и образования, это на первый взгляд выглядит странно. Однако если мы хотим добиться успеха в любом обществе, мы должны быть не просто умными или знающими. Мы должны обладать знаниями и навыками, необходимыми именно в этом обществе. Наш успешный опыт в Северной Америке может оказаться бесполезным на Ближнем Востоке или в Японии, и наоборот. Скажем, качественное бизнес-образование дает человеку системные и структурированные знания, которые могут не только не пригодиться, но и помешать в обществе, где успех может быть основан только на личных связях. Успешный опыт работы в компаниях с культурой демократичного общения с подчиненными может быть бесполезен в среде, где принято беспрекословно подчиняться своему боссу.

Принято считать, что знания и интеллект — незаменимые помощники в жизни и карьере. Все родители хотят дать детям хорошее образование, порой отказывают себе во многом ради обучения детей в престижных вузах. Интеллект, знания, образование считаются универсальными ключиками, открывающими важнейшие жизненные двери. В жизни, как часто бывает, далеко не все оказывается столь очевидным. Для успеха важнее иметь не высокий IQ, а навыки, соответствующие сегодняшним требованиям внешней среды. В мире, борющемся за физическое выживание, Нобелевская премия по литературе окажется бесполезной. В клановом или коррумпированном обществе умение налаживать личные связи ценнее диплома MBA. Чемпион мира по шахматам будет жалко смотреться на турнире по боксу, его интеллект там будет бесполезен. Конечно, интеллект пригодится и боксеру, умный боксер имеет преимущества, но эти преимущества все равно не смогут компенсировать проблемы с реакцией, быстротой или натренированными рефлексами.

Даже в развитых странах успех в бизнесе вовсе не обязательно коррелирует с уровнем интеллекта и тем более с качеством бизнес-образования. Стив Джобс, Джек Ма[15] или Ричард Брэнсон никогда не были выдающимися мыслителями, и никто из них не получил системного образования в области менеджмента. Британский предприниматель Ричард Брэнсон — дислексик, то есть человек, испытывающий серьезные трудности с чтением. Он учился на ходу, далеко не все его начинания были успешными, а некоторые бизнесы, например Virgin Atlantic, вставали на ноги с большим трудом, едва не утопив по дороге прибыльные компании группы. Решение о запуске авиакомпании Брэнсон, по его собственным воспоминаниям, принял в своем фирменном стиле «К черту все, берись и делай», без бизнес-плана, приведя партнеров в замешательство.

Волюнтаристский стиль принятия решений Стива Джобса привел бы в ужас любого преподавателя по менеджменту. Джобс по сто раз заставлял дизайнеров переделывать диалоговые окна или оформление программ, отталкиваясь исключительно от собственного вкуса. Его принято считать гением, но и он порой ошибался, достаточно вспомнить хотя бы неудачный проект Next: эстетически безупречный, но невостребованный потребителями продукт. Джек Ма был учителем английского языка, и, когда он начинал свой интернет-бизнес, ему просто негде было получить системные знания о менеджменте. Эти люди построили успешный бизнес, нарушая огромное количество правил, которым учат в бизнес-школах.

Зачастую успешным предпринимателям больше помогает интуиция, чем интеллект или образование. При этом в интуиции нет ничего мистического, интуиция — не таинственное озарение, а лишь иной способ обработки информации. Мозг обрабатывает накопленные данные в фоновом режиме, и на поверхность они «всплывают» уже в виде готового решения. Именно так работает знаменитое «видение», способность предугадывать рыночные тенденции: на самом деле мозг предпринимателя собрал огромное количество разрозненных данных и благодаря врожденной способности сумел сложить их в единый логичный пазл. Однако классическое бизнес-образование учит меньше полагаться на интуицию, проверяя поэзию алгеброй. Интуитивные озарения трудно формализовать, доказавших свою эффективность практически методов развития интуиции не существует, и потому в книжках по бизнесу о них сказано очень мало.

В России ситуация еще сложнее. Бизнес здесь до сих пор скорее напоминает чемпионат по боксу, чем турнир по шахматам. Хорошие связи, коммуникативные навыки и умение технично «кинуть» клиента, поставщика или партнера здесь пока стоят куда больше, чем диплом MBA. Я видел компании, успешно управляемые людьми, неспособными связать двух слов. Они принимали спонтанные и противоречивые решения, не владели даже основами менеджмента и не читали Питера Друкера, зато имели связи во властных структурах.

Успех в бизнесе зависит от множества факторов. Среди них в том числе умение разговаривать с потребителем или каналом сбыта на его языке. Если вы продаете дикарям бусы, выучите их язык. Если продаете что-либо мелким региональным предпринимателям в России, не говорите с ними о маркетинге. Много лет назад мы пытались выстроить на рынке отделочных материалов систему дистрибуции, похожую на те, что обычно используют на рынках FMCG. Официальные дистрибьюторы получали от нас определенные преференции, в том числе защиту от избыточной конкуренции, маркетинговую поддержку и ретробонусы. Взамен от них требовалась лояльность, а также согласование и выполнение планов закупки. Однако мы не учли, что дистрибьюторы на этом рынке были мелкими региональными лавочниками, из всех маркетинговых инструментов знакомыми лишь с одним — скидкой. Нам казалось, что мы предлагали им взаимовыгодные условия для долгого стратегического партнерства, а им казалось естественным нарушить условия договора еще до того, как на нем высохли чернила, ради разовой скидки от нашего конкурента.

Российский потребитель иррационален. Например, он покупает для частного дома более дешевые стеновые материалы, даже если точно знает, что в будущем ему придется больше тратить на отопление. Будущая или тем более долгосрочная выгода представляется эфемерной для россиян, столетиями привыкавших жить в эпоху постоянных перемен, революций, реформ, перестроек. Еще Достоевский в «Подростке» писал о россиянах: «Все точно на постоялом дворе и завтра собираются вон из России; все живут только бы с них достало». Порой российская иррациональность перешагивает даже границы элементарного здравого смысла. Однажды я пытался продать наши инновационные изделия клиенту из Казани. Они стоили дороже продукции конкурентов, но при работе с ними у клиента оставалось значительно меньше отходов, в итоге он существенно выигрывал. Клиент внимательно ознакомился с расчетами в нашей презентации, согласился со всеми моими доводами, однако на прямой вопрос о том, будет ли он отныне покупать наши изделия, он ответил: «Нет. У конкурента дешевле». Нелогичность своего ответа он объяснил просто: «Я понимаю, что твои изделия, наверное, выгоднее, но когда вижу в счете более низкую цену, то ничего не могу с собой поделать».

В условиях тотальной коррупции в стране никакие образование и опыт не смогут противостоять административному ресурсу. Если вы нанимаете россиян и платите налоги с их зарплат, а ваш конкурент — нелегальных мигрантов, вам трудно будет конкурировать с ним ценой. Если вы импортируете товар официально, то диплом MBA не позволит вам на равных конкурировать с теми, кто пользуется серыми схемами импорта. Официальным сетям по продаже бытовой электроники трудно конкурировать с мелкими интернет-магазинами, не платящими налогов и извлекающими больше дохода от продажи неучтенного «нала», чем техники как таковой. Каким бы бизнесом я ни управлял, у меня всегда находились конкуренты, торгующие значительно ниже моей себестоимости, и не потому, что себестоимость у меня была высокой. Наверное, я никогда так и не разгадаю загадку о том, как можно держать настолько низкие цены, имея сопоставимые затраты на оборудование, аренду, электроэнергию и труд.

Недавние выпускники MBA часто испытывают управленческий зуд, им хочется применить только что полученные знания на практике. Они смело ломают схемы, запускают инновационные, передовые производства, развивают новые форматы торговли, входят в новые каналы сбыта. Они действуют так, как их учили, то есть пытаются искать нестандартные решения и действовать быстрее конкурентов. Однако то, что прекрасно работало в учебнике (и, возможно, успешно применяется за рубежом), в действительности стопорится, сталкиваясь с низким качеством работы сотрудников, поставщиков, подрядчиков.

Несколько лет назад я возглавлял предприятие по переработке полимеров. Мы искали способ снизить себестоимость нашего основного продукта, для этого было необходимо перейти на местное сырье. Мы нашли поставщика, завод в российской глубинке, находящийся на грани банкротства. Для него наши заказы стали бы сущим спасением. Директор завода лично приезжал на все переговоры, лично курировал проект по сотрудничеству с нами, однако, как он ни старался, завод так и не смог стабильно обеспечивать нас сырьем заданного качества. Проект пришлось закрыть.

Через несколько лет в другой компании наш западный партнер, крупный производитель, построивший завод в России и планировавший уже за первый год локализовать производство на 70%, столкнулся с полной неспособностью местных поставщиков снабжать его сырьем стабильной фракции. О таком заказчике мечтает любой поставщик в этой отрасли, однако пока все они оказались неспособны выполнить жесткие требования. В итоге завод вынужден работать на импортном сырье и держать цены на уровне своих европейских конкурентов.

В 2013 году наша компания заключила договор с крупной розничной сетью. Собственного автопарка у нас не было, и, чтобы выполнить жесткие требования сети по доставкам товара в каждый магазин, мы заключили договор с крупной логистической компанией, выигравшей тендер. Заданная пунктуальность доставок соблюдалась только месяц. Со второго месяца начались отдельные сбои, а с третьего как минимум половина наших заказов доставлялась не вовремя. Мы платили штрафы и перевыставляли их логистической компании, но на качество ее работы это почти не влияло. На поиск альтернативного поставщика ушел год, да и тот оказался немногим лучше первого.

Если, к примеру, вы руководите заводом, то всего лишь являетесь одним из участников очень сложной и длинной цепочки создания конечного продукта, куда также входят поставщики, персонал, дилеры, подрядчики, конкуренты и ваши рациональные потребители. И если во всей этой цепочке вы единственное разумное звено, это мало поможет делу, этого будет недостаточно для обеспечения качества продукта на самом последнем этапе.

Бизнес в России пока что представляет собой весьма хаотичную среду, живущую отнюдь не по законам логики. Слабые здесь не умирают, а сильные не становятся сильнее. А если последнее и случается, то редко благодаря блестящему уму или бизнес-образованию. Это не означает, конечно, что западное (или скроенное по западным лекалам российское) образование в области менеджмента здесь бесполезно. Пытливый ум использует во благо любые знания. Как говорил Нил Деграсс Тайсон[16]: «Хорошее образование не заполняет голову фактами. Оно развивает любопытство, и вы учитесь до конца ваших дней». Важно не превращать полученное образование в догму и не перекладывать на живой рынок бизнес-схемы из учебников. Некоторым недавно получившим образование директорам кажется, что теперь они легко сумеют обыграть своих отсталых конкурентов. Наверное, такое и в самом деле возможно, однако одного образования может оказаться недостаточно. Если вы пойдете в атаку на своих конкурентов, они в ответ снизят цены, даже уйдя в зону убытка. Если вы придумаете слишком непривычный, хоть и инновационный товар, потребители окажутся неготовыми его приобретать. Если вы выстроите слишком сложные цепочки поставки, производства или логистики, вас обязательно подведут подрядчики. В любом случае путь к успеху будет долгим. Вам придется найти уникальные рыночные ниши, скрупулезно подбирать команду, разделяющую ваши взгляды, и по крупицам выискивать подрядчиков, полностью отвечающих вашим требованиям.

Поэтому очень важно не доверять слепо готовым бизнес-решениям, слушать свою интуицию и учитывать особенности местной среды. Даже если у вас диплом Executive MBA, а ваш дилер едва закончил восемь классов, научитесь разговаривать на его языке. Стройте амбициозные бизнес-планы («цельтесь в луну», как говорят американские преподаватели), но не забывайте делать поправку на внешнюю среду. Нанимайте толковых маркетологов и прислушивайтесь к их мнению, они могут многое рассказать о вашем потребителе. Знайте лично основных конкурентов. Если они не имеют бизнес-образования, то большинство их действий сложно предугадать, они будут постоянны только в одном — при любой угрозе снижать цены. И учитесь, но учитесь не только по учебникам, но и у коллег с других рынков и из других стран, у конкурентов и поставщиков, у своих сотрудников и руководителей. Рано или поздно количество знаний все равно перейдет в качество.

Заключение

Если 90-е годы были эпохой бандитов в бизнесе, то 2000-е стали эпохой рисковых «ковбоев». Рост рынков, подогретый сначала отложенным спросом, а потом бумом потребительского кредитования, долгое время делал системный подход к бизнесу ненужным — вдохновленные примерами Стива Джобса или Ричарда Брэнсона российские предприниматели полагались на интуицию, а не на данные маркетинга, смело развивали миллиардные проекты и строили большие планы.

Осенью 2008 года в России наступила новая экономическая реальность. До 2013 года она ошибочно воспринималась как кризис, то есть как заведомо краткосрочное явление со скорым концом. Но уже в 2014 году стало ясно, что так будет если не всегда, то по крайней мере очень долго.

На Россию наложены санкции, закрывшие банкам (а значит, и бизнесу) доступ к «дешевым» деньгам. Крупный бизнес все больше срастается с государством, и скоро крупных по-настоящему частных компаний с российским капиталом будет совсем немного. Бизнес помельче остается частным, но страдает от все большего вмешательства государства.

Скоро простые и дешевые способы уклонения от налогов исчезнут. Точнее, они станут настолько дороги, что пользоваться ими будут только самые крупные бизнесы. Заплатить налоги будет проще и дешевле, чем уклоняться от них.

Качество и количество персонала на рынке труда будут снижаться. Искать квалифицированных сотрудников станет все труднее, и бизнесу придется обучать имеющийся персонал.

Бум потребительского спроса повторится нескоро, если повторится вообще. К привычным российским проблемам, таким как низкие цены на нефть, скоро добавятся пенсионные — Министерство экономического развития прогнозирует снижение численности экономически активного населения уже через несколько лет, а значит, все меньшее количество работающих будет вынуждено кормить все большее количество пенсионеров.

Надежды правительства на импортозамещение не оправдаются — как минимум в полной мере. Для импортозамещения у России пока нет ничего — нет специалистов (как нет и тех, кто мог бы их подготовить), нет оборудования, нет технологий, нет элементной и сырьевой базы. Мало придумать революционный мобильный телефон — кто-то должен его спроектировать, кто-то должен выпустить для него корпус и экран, кто-то должен сделать для него быстрый процессор и микросхемы. Китай шел десятилетия к тому, чтобы стать одним из мировых лидеров в производстве электроники. Россия в лучшем случае в начале этого пути.

Бизнес-система, «невидимая рука рынка», как называл ее Адам Смит, умеет приспосабливаться практически к любым условиям. Конкуренция, а иногда и необходимость выжить пробуждает в людях креатив, и они принимают нестандартные решения для, казалось бы, безвыходных ситуаций. Развивать бизнес, зарабатывать и быть успешным можно всегда. Но это уже нельзя будет делать методами, которыми зарабатывались состояния в 2000-х. Жесткий, почти не растущий год от года рынок не будет прощать неэффективные бизнес-процессы, ошибочные маркетинговые решения, отсутствие культуры производства.

Лет через пять в реальном, не паразитирующем на государственных деньгах бизнесе останутся только те компании, которые освоят технологии эффективного управления. Те, чей менеджмент не будет верить в мифы, родившиеся еще в 90-е.

Им будет непросто. Персонал, который им придется нанимать, окажется не готов к такой работе. На собеседования потянутся кандидаты, согласные получать меньше, но и работать меньше. Специалисты, желающие получать твердый оклад и работать на неспешном рынке.

И мне будет очень лестно, если время, потраченное мною на написание этих строк, а вами — на их прочтение, поможет вам войти в число тех, кто сможет вести и развивать бизнес и в таких условиях.

Удачи!

Список литературы

Адизес И. Управление жизненным циклом корпорации. М. : Манн, Иванов и Фербер, 2015.

Бакингем М., Коффман К. Сначала нарушьте все правила. Что лучшие в мире менеджеры делают по-другому. М. : Альпина Паблишер, 2013.

Бирюлин С. Мыслить стратегически. Как разработать стратегию бизнеса и сделать стратегическое мышление частью повседневной жизни компании. Москва, 2013.

Боссиди Л., Чаран Р. Исполнение. Система достижения целей. М. : Альпина Паблишер, 2012.

Голдратт-Ашлаг Э., Голдрат Э. Выбор. Правила Голдратта. М. : Попурри, 2014.

Голдратт Э. Критическая цепь. М. : Попурри, 2013.

Голдратт Э. Цель-2. Дело не в везении. М. : Манн, Иванов и Фербер, 2011.

Голдратт Э., Кокс Дж. Цель. Процесс непрерывного улучшения. М. : Попурри, 2014.

Голдратт Э., Эшколи А., Браунлир Дж. Я так и знал! Теория ограничений для розничной торговли. М. : Манн, Иванов и Фербер, 2010.

Друкер П. Эффективное управление предприятием: экономические задачи и решения, связанные с риском. М. : Вильямс, 2008.

Каплан Р., Нортон Д. Организация, ориентированная на стратегию. Как в новой бизнес-среде преуспевают организации, применяющие сбалансированную систему показателей. М. : Олимп-бизнес, 2009.

Каплан Р., Нортон Д. Сбалансированная система показателей. От стратегии к действию. М. : Бизнес-Олимп, 2014.

Котлер Ф. Маркетинг от А до Я: 80 концепций, которые должен знать каждый менеджер. М. : Альпина Паблишер, 2014.

Портер М. Конкурентное преимущество. Как достичь высокого результата и обеспечить его устойчивость. М. : Альпина Паблишер, 2008.

Хартунг А. Как умирала компания Sony Forbes. 2012. 3 мая. URL: http://www.forbes.ru/tehno-column/tehnologii/81907-kak-umirala-kompaniya-sony

Примечания

1. Адизес И. Управление жизненным циклом корпорации. М. : Манн, Иванов и Фербер, 2015.

2. Stock Keeping Unit (англ.) — идентификатор товарной позиции, единица учетов запаса, используется для отслеживания статистики по реализованным товарам или услугам. Прим. ред.

3. https://slon.ru/business/v_nashey_strane_s_marketinogom_polnaya_beda-852392.xhtml. Прим. ред.

4. Речь идет о книгах «Procter & Gamble. Путь к успеху: 165-летний опыт построения брендов» Д. Дайера, Ф. Далзелла и Р. Олегарио и «Правила маркетинга Procter & Gamble» Д. Холла и Дж. Стэмпа. Прим. ред.

5. Метод, позволяющий классифицировать ресурсы по степени их важности. A — наиболее ценные, 20% ассортимента, 80% продаж; B — промежуточные, 30% ассортимента, 15% продаж; C — наименее ценные, 50% ассортимента, 5% продаж. Прим. ред.

6. Бирюлин С. Мыслить стратегически. Как разработать стратегию бизнеса и сделать стратегическое мышление частью повседневной жизни компании. Москва, 2013. Прим. ред.

7. PEST — маркетинговый инструмент для выявления политических (Political), экономических (Economic), социальных (Social) и технологических (Technological) факторов, влияющих на бизнес. SWOT — метод стратегического планирования; от англ. Strengths (сильные стороны), Weaknesses (слабые стороны), Opportunities (возможности), Threats (угрозы). Прим. ред.

8. Опубликовано со ссылкой на исследование, проведенное двумя американскими НКО: аналитическим центром «Граждане за справедливость в налогах» и Образовательным фондом при Группе исследования общественных интересов США.

9. SMART — мнемоническая аббревиатура, используемая в менеджменте и проектном управлении для определения целей и постановки задач; от англ. Specific — конкретный, Measurable — измеримый, Attainable, Achierable — достижимый, Relevant — актуальный, Time-bound — ограниченный во времени. Прим. ред.

10. Ученый, писатель, предприниматель. Создатель теории ограничений — популярной методологии менеджмента, разработанной им в 80-е годы XX века. Прим. ред.

11. RFID-метка (от англ. Radio Frequency Identification — радиочастотная идентификация), или транспондер (англ. transponder от transmitten-responder — передатчик-ответчик), — идентификатор объекта, в частности на складах. Прим. ред.

12. Основная сумма кредита без учета процентов, штрафов, комиссий и других начислений. Прим. ред.

13. Chief Executive Officer (англ.) — высшая исполнительная должность в компании; аналог генерального директора в принятой в России иерархии. Прим. ред.

14. От англ. expatriate, здесь — сленговое название для иностранных специалистов. Прим. ред.

15. Джек Ма (Ма Юнь) — китайский предприниматель, основатель и председатель совета директоров компании Alibaba Group, занимающейся интернет-коммерцией. Прим. ред.

16. Американский астрофизик, PhD по физике, писатель, популяризатор науки, директор планетария Хейдена в Американском музее естествознания в Манхэттене. Прим. ред.

Содержание

От автора

Миф 1. Чистая прибыль

Миф 2. Маркетинг

Миф 3. Cтратегия

Миф 4. Маржинальность

Миф 5. Налоговая оптимизация

Миф 6. Мотивация и «сделка»

Миф 7. Учет

Миф 8. Заемные средства

Миф 9. Аутсорсинг

Миф 10. Бизнес-процессы

Миф 11. Доходность продуктов, проектов и бизнесов

Миф 12. Совет директоров

Миф 13. Образование

Заключение

Список литературы

Максимально полезные книги

Если у вас есть замечания и комментарии к содержанию, переводу, редактуре и корректуре, то просим написать на be_better@m-i-f.ru, так мы быстрее сможем исправить недочеты.

Наши электронные книги:
http://www.mann-ivanov-ferber.ru/ebooks/

Заходите в гости:
http://www.mann-ivanov-ferber.ru/

http://blog.mann-ivanov-ferber.ru/

http://www.facebook.com/mifbooks

http://vk.com/mifbooks

https://twitter.com/mifbooks

Дерево знаний

Предложите нам книгу

Ищем правильных коллег

Для корпоративных клиентов:

Полезные книги в подарок

Корпоративная библиотека

Книги ищут поддержку

45 татуировок менеджера

Правила российского руководителя

Максим Батырев (Комбат)

О книге

Татуировка — это надпись на всю жизнь. Важная надпись. Названия глав в этой книге — татуировки, оставшиеся в памяти и сердце менеджера, его житейский и организаторский опыт. Это свод принципов, которым стоит следовать, если хочешь добиться успеха. Почему? Потому что за каждой главой стоят осмысленные действия, чья-то боль, радости, удачный и неудачный опыт, подъемы и падения, увольнения и лидерство, а главное — нужный результат.

Для кого эта книга

Для тех, кто любит успех и хочет его добиваться.

Фишка книги

- Авторские татуировки-правила остались не просто на разных частях тела: на лбу, на плечах, на спине. Они отпечатались в его менеджерском сердце. Искренне и честно. Каждая буква.

- В 2014 году книга стала победителем литературной премии «Электронная буква 2014» в номинации «Бизнес-книга года».

Об авторе

Максим Батырев — российский менеджер, член правления компании «Что делать Консалт» (сеть «КонсультантПлюс»). Карьера Максима — пример блестящего вертикально роста. Он начинал профессиональную деятельность как специалист по продажам и за несколько лет вырос до члена правления «Что делать Консалт». Получил степень Executive MBA в Институте бизнеса и делового администрирования РАНХиГС. Ведет свой блог в ЖЖ. Входит в ТОП-30 самых «денежных» блогеров России по версии Livejournal.

Эффективный руководитель

Питер Друкер

The Effective Executive. The Definitive Guide to Getting the Right Things Done

Drucker Peter Ferdinand

О книге

В самой известной книге Питера Друкера поднимается тема эффективности работников умственного труда, приобретающих в современной организации статус руководителя, если в силу своего должностного положения или знаний они отвечают за работу, которая непосредственно влияет на способность организации добиваться результатов. Чтобы стать эффективным руководителем, недостаточно быть умным и много трудиться. Чтобы работать эффективно, руководителю нужно выполнять определенные — причем довольно простые — правила, описанные и прокомментированные в этой книге.

Для кого эта книга

Эта книга — одновременно и краткий план повышения эффективности работы руководителя организации, и практическое руководство по управлению самим собой во имя достижения высоких целей для молодых специалистов.

Фишка книги

Автор убедительно доказывает, что эффективности не только можно — ей нужно научиться.

Об авторе

Питер Друкер — один из бизнес-гениев XX века, известный теоретик менеджмента. Ему принадлежит множество управленческих теорий: теория об инновационной экономике, предпринимательском обществе, глобальном рынке. Он одним из первых стал говорить о важности работников интеллектуального труда. Друкер написал почти 40 книг, среди которых «Практика менеджмента», «Эффективный руководитель», «Менеджмент. Вызовы XXI века».

Бизнес как игра

Грабли российского бизнеса и неожиданные решения

Сергей Абдульманов, Дмитрий Борисов и Дмитрий Кибкало

О книге

В этой книге руководители компании «Мосигра» делятся своим богатым опытом, рассказывают о пройденном пути, набитых шишках и победах.

Для кого эта книга

Эта книга для всех, кому интересен реальный и успешный опыт построения бизнеса в России.

Фишка книги

- Реальный опыт построения бизнеса в России.

- Зарисовки из практики и реальные советы от руководителей «Мосигры».

- Как избежать главных ошибок и где черпать идеи.

Об авторе

Сергей Абдульманов — математик из Астраханского государственного университета. Работал редактором газеты, руководил рекламным отделом, затем владел IT-компанией. С 2010 года маркетинговый директор «Мосигры» и совладелец рекламного агентства.

Дмитрий Кибкало — математик из МГУ, бывший продюсер, бывший сотрудник пресс-службы «Спартака», гейм-дизайнер, спортсмен, веселый и позитивный человек. Учредитель «Мосигры».

Дмитрий Борисов — коммерческий директор «Мосигры». Суров, носит кепку, возит в багажнике биту, любит задавать странные вопросы на собеседованиях. В душе добр, как бобр.

Формула менеджмента

Практическое пособие начинающего руководителя

Тимур Дергунов

О книге

Может ли книга о менеджменте быть увлекательной? Да, если она написана успешным менеджером, который делится с читателями своими идеями из первых рук.

Интереснейший рассказ Тимура Дергунова о личном опыте лидерства, управлении, поиске и найме сотрудников, формировании рабочей обстановки — и все это почти без теории, только практика в том, как быть управленцем в нашей стране.

Для кого эта книга

Это книга для всех менеджеров и руководителей.

Об авторе

Тимур Дергунов — исполнительный директор «Что делать Консалт» (одного из крупнейших поставщиков справочно-правовой системы «Консультант Плюс»).

Является лауреатом рейтинга «ТОП-1000 российских менеджеров» в 2013 году (по версии ИД «Коммерсантъ» и Ассоциации менеджеров).

Включен в список ТОП-250 лучших директоров России в 2013 году (по версии журнала «Генеральный директор»).

Над книгой работали

Главный редактор Артем Степанов

Ответственный редактор Ольга Киселева

Литературный редактор Алена Зуева

Арт-директор Алексей Богомолов

Дизайн обложки Сергей Хозин

Верстка Юлия Рахманина

Корректоры Антон Снятковский, Юлия Молокова

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2016