Annotation

Как и четыре более ранние монографии, настоящая работа посвящена исследованию важнейших трендов в развитии Европейского Союза, мирового порядка в целом и анализу многообразных связей между Российской Федерацией и Европейским Союзом и его государствами-членами. Предыдущими охватывался период 2004–2005, 2006–2008, 2008–2009 и 2010 – начало 2011 года. В новой – прослеживается, как калейдоскоп и мельтешение событий, которыми охарактеризовались вторая половина 2011-го и последующие 2012–2014 годы, укладываются в общую картину. Она состоит из семи разделов, в которых рассматриваются изменения, произошедшие в ЕС за годы институциональных реформ, углубления интеграции в финансовой, бюджетной и фискальной сфере и проведения политики жесткой экономии, и клубок проблем, мешающих подлинному сближению между Россией и ЕС.

Книга предназначена всем тем, кто интересуется и профессионально занимается вопросами европеистики, международных отношений, внешней политики России, европейского и международного права.

- М. Л. Энтин, Е. Г. Энтина

- Об авторах

- О нас: «Ода любви»

- Введение

- Раздел 5. Нарастание кризисных явлений в отношениях между Россией и Европейским Союзом: годы инерционности, упущенных возможностей, накопления противоречий (ЕС месяц за месяцем)

- Глава 5.1. Перспективы развития отношений между Россией и Европейским Союзом[2]

- Любовь к обманчивым сценарным подходам: меняющееся соотношение сил в мире

- Туманные судьбы России

- Меняющееся видение основных центров силы

- Тщетность сценарного подхода

- Единственно возможный курс действий

- Государственно-правовое развитие России как определяющий фактор решения задач внешней политики

- Глава 5.2. Европейский Союз и динамика отношений между ЕС и Россией глазами англичан

- Является ли ЕС международным игроком: да или нет

- По тонкому льду доказательства очевидного

- Сильные и слабые стороны ЕС как международного игрока

- Стратегические вызовы ЕС в Восточной Европе

- Ведение переговоров внутри ЕС

- Что заботит европейцев по ту сторону пролива

- Влияние экономического кризиса на финансовый сектор

- Двусторонние соглашения о свободной торговле

- Парламентский угол

- Глава 5.3. Взаимодействие восходящих центров силы: перспективы отношений БРИКС и ЕС

- Новейшие представления о мирорегулировании

- Децентрализация современного миропорядка: от хаотичности к управляемости

- Становление новых центров силы и их самоорганизация

- Повестка дня БРИКС и интересы других центров силы

- Отношения между ведущими центрами силы: сотрудничество или конкуренция

- Возможности прямого взаимодействия по линии ЕС – БРИКС

- Вырисовывающаяся повестка дня

- Глава 5.4. Россия – ЕС: к множественности конфигураций сотрудничества на континенте[20]

- Два измерения Европейского Союза

- Двойное дно в отношениях между Россией и ЕС

- Дальнейшая фрагментация Европейского Союза

- К многоскоростным форматам взаимодействия с ЕС

- Задание для общества

- Глава 5.5. Программа «Партнерство для модернизации» в ожидании ускорения[22]

- Проплывающие облака

- Кабы не было войны

- Лебедь, рак и щука

- Сухой остаток. Или баланс плюсов и минусов

- Что делать

- Глава 5.6. Аргументы в пользу переформатирования ПДМ

- Глава 5.7. Partenariado entre Rusia y la UE para la modernización y colaboración bilateral con sus Estados-miembros[23]

- Ritmo insatisfactorio de aproximación entre Rusia y la UE

- En nuestra casa se ha instalado un vecino original

- Crítica a una crítica crítica

- Maldita herencia soviética: amor por las consignas huecas

- Libro de cocina para los políticos

- Formateo del problema eterno:

- Глава 5.8. БРИКС, ЕС и тенденции глобального развития

- Черты эпохи

- Переосмысление основ

- Инициативы G20

- Вокруг чего ведется полемика

- Национальные стратегии

- Наведение порядка

- Загадки международного сотрудничества

- Энергетическая геополитика, или Энергетика как фактор глобальной стратегии и диалог Россия – ЕС

- Глава 5.9. Саммит в тени кризиса, или Саммит прощальных свершений

- Негативный фон

- Итоги декабрьского заседания Европейского Совета

- Призыв кота Леопольда к действию

- Разногласия разногласиям рознь

- Энергетика

- ВТО и НБС

- Очередной раздражитель

- Международная проблематика

- Вместо заключения

- Глава 5.10. Постбриковская реальность[40]

- О том, что сближает наши народы

- Странные политические существа

- Относится ли Россия к разряду хищников

- Способны ли обладатели «пятачка» летать

- Неприхотливая дискуссия

- Глава 5.11. Post-BRICS Reality[42]

- What Brings Together our Peoples

- Strange Political Creatures

- Does Russia Belong to Predators?

- Can «Hoggies” Fly?

- Unpretentious Discussion

- Глава 5.12. Будущее развития отношений между Россией и ЕС: теории и концепции

- Глава 5.13. Вернуться назад, чтобы идти вперед

- Выбор хеппи-энда

- Как правильно красить чугунные решетки

- А вы, друзья, как ни садитесь…

- Без новых заповедей

- Глава 5.14. Партнерство РФ – ЕС в условиях неопределенности

- Последствия для двусторонних отношений вступления России в ВТО

- Приоритетность и приоритеты двусторонних отношений

- РФ – ЕС на Ближнем Востоке

- Совместные усилия по преодолению глобального кризиса

- Подведение итогов

- Глава 5.15. БРИКС: становление нового глобального игрока[44]

- Объективная картинка и ее слагаемые

- Охват проблем

- Установление приоритетов

- Способность к принятию решений

- Стратегическая глубина

- Меняющееся восприятие БРИКС

- Конкретные шаги

- Глава 5.16. BRICS: l’arrivée d’un nouvel acteur à l’échelle mondiale[45]

- L’image objective et ses composantes

- L’étendue des problèmes évoqués

- La désignation des priorités

- La capacité de prendre les décisions

- La profondeur stratégique

- La vision changeante de BRICS

- Les initiatives concrètes

- Глава 5.17. От романтизма к реализму в интеграционном развитии[46]

- Отцы и дети

- Мухи – отдельно, котлеты – отдельно

- Построение коммунизма в одной отдельно взятой стране

- Вместо заключения

- Глава 5.18. Общее состояние отношений между

- Место России в системе внешнеполитических и внешнеэкономических приоритетов ЕС

- Экономические связи

- Поддержка российского членства в ВТО

- Перспективы перехода к созданию зоны свободной торговли. Заключение нового базового соглашения

- Дорожные карты построения общих пространств. Партнерство для модернизации

- Безвизовый режим

- Роль Службы внешних действий в выработке политического курса в отношении России

- Раздел 6. Европейское видение настоящего и будущего политики и общества: от самообмана и самолюбования к прозрению и самобичеванию

- Глава 6.1. Выбор своего счастья. Или как туфельки разные за окно бросали (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.2. Живые изваяния (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.3. Восхождение (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.4. Терновый венец (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.5. Ода мечте (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.6. Предначертанное

- Глава 6.7. Преображение

- Глава 6.8. Запоздалая жажда солнца (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.9. Cherchez la femme (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.10. Отторжение (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.11. Посвященные (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.12. Избавление

- Глава 6.13. Смешной случай (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.14. Королева птиц (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.15. Царь свиней (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.16. Под колпаком

- Глава 6.17. Чудодейственные наставления

- Глава 6.18. Истинная идентичность

- Глава 6.19. Неразрешимый жилищный вопрос

- Глава 6.20. Грязетерапия

- Глава 6.21. Отвар из-под яиц

- Глава 6.22. Мудрое чудо

- Глава 6.23. Ослепление мечтой

- Глава 6.24. Напрасные предостережения

- Глава 6.25. Ошибка времени

- Глава 6.26. Великан (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.27. Ожидание чуда (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.28. Предательский туман (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.29. Жажда прекрасного,

- Глава 6.30. Сомнительный сюрприз (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.31. И минул год…

- Глава 6.32. В преддверии потустороннего

- Глава 6.33. В берлоге

- Глава 6.34. О превратностях моды (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.35. Лекарство против воинственности

- Глава 6.36. Аквариум

- Глава 6.37. Крокодил

- Глава 6.38. Реалполитик

- Глава 6.39. Потоп (Цикл «Мондорф»)

- Глава 6.40. Сноуден-дрим

- Глава 6.41. Исправление ошибок, или Притча о лучшей доле

- Глава 6.42. Исповедь

- Глава 6.43. Современная сказка со счастливым концом

- Раздел 7. Успехи, просчеты и потенциал сотрудничества между Россией и Европейским Союзом в отдельных областях

- Глава 7.1. На пути к реформе Совета Европы

- Общий контекст

- Объективные потребности в перестройке

- Официальное обоснование причин и мотивации реформ

- Прокламируемые цели и программа действий

- Глава 7.2. Практический вклад в укрепление сотрудничества между Россией и ЕС: проект Белосток – Гродно – Минск – Смоленск – Москва[53]

- Настоящий хозяйственник

- Рецепты решения новых старых задач

- Описание проекта

- Глава 7.3. Европейский Союз после Лиссабонского договора глазами молодых ученых

- Глава 7.4. Юридические поля сражений за потребителя

- Битва в ВТО

- Сражение за Интернет

- Глава 7.5. Проверка на совместимость[56]

- Миссия наставника

- Значение проблемы

- Юридическая эквилибристика

- Игра в поддавки

- Выводы

- Глава 7.6. Вклад в лучшее понимание ЕС[64]

- Глава 7.7. Европейские юристы о силе права и праве силы в международных отношениях

- Является ли баланс сил юридической категорией

- Вызов универсальному действию нормы международного права

- Мессианская роль европейской правовой культуры

- Не все так просто

- В фокусе – Российская Федерация

- Индивидуальные подходы государств к праву на применение вооруженной силы

- Консервативная изменчивость международного права

- Глава 7.8. Главное условие обеспечения международной безопасности[93]

- Современное прочтение всеобъемлющей безопасности

- Недопустимо низкий КПД международного взаимодействия в сфере безопасности

- Самое слабое звено

- Глава 7.9. Что требуется для прорыва к утверждению реальной международной безопасности[94]

- Введение в тему

- Научить ученика

- Про Ивана, не помнящего родства, или Чтобы достичь высот, надо стоять на плечах титанов

- Постоянно куда-то бегущие герои Льюиса Кэрролла

- Сотрудничество лучше, чем несотрудничество

- Кто главный в пантеоне богов современной политики

- Глава 7.10. Взаимосвязь и взаимозависимость наднационального и национального судьи[95]

- Как выйти из тупика

- Фундамент интеграционного правопорядка

- Обязанности наднационального судьи

- Глава 7.11. Эффективное использование природных ресурсов как отправная точка развития отношений в треугольнике Германия – Россия – Япония[96]

- К новой парадигме отношений

- Сомнительные трафареты общественного сознания

- Сложный путь от предвзятости к объективности

- Абсурдность подозрений в ненадежности

- Капиталовложения в будущее, или Работа на позитив

- Потребности в пакетных подходах и стратегическом планировании

- Механизмы политической нормализации

- На позитивной ноте

- Глава 7.12. Европейский срез международной безопасности[106]

- А вы, друзья, как ни садитесь

- Лучшее – враг хорошего

- Байка брежневских времен

- Назад в будущее Европы

- Глава 7.13. Рост теневой экономики в странах ЕС

- Глава 7.14. Urbanization – what shall we expect?[108]

- Urbanization and economy

- Social dimension of urbanization

- Urbanization and managerial dilemmas

- Urbanization and the battle against organized crime

- Urbanization and politics

- Глава 7.15. Past and future of parallel world legal orders[109]

- Глава 7.16. Вторая трехсторонняя встреча экспертов России, США и ЕС

- Глава 7.17. Совет Европы: дремлющие возможности

- Общая характеристика и вехи эволюции

- Расширение пространственных рамок деятельности

- Основные формы деятельности

- Глава 7.18. Security Community[110]

- I. Objective need for cooperation and its acknowledgment

- II. Sad reality or symptoms of the disease

- III. True disease

- IV. Recommended cure

- Глава 7.19. Сотрудничество России и ЕС в транспортно-логистической сфере[111]

- Общий контекст отношений России и ЕС

- Текущее состояние Транспортного диалога России и ЕС

- Перспективные шаги по формированию общего транспортного пространства

- Создание благоприятных условий для трансграничных перевозок

- Заключение

- Резюме доклада и рекомендации

- Глава 7.20. Путь к новой экономике

- Вместо заключения

- L’Europe dans l’évolution de la donne mondiale[136]

- Чем хуже – тем лучше. О 94/12/2014-м номере журнала «Вся Европа»

- Que vadem. О 95/01/2015-м номере журнала «Вся Европа»

- Все дальше в пучину неопределенности. О 96/02/2015-м номере журнала «Вся Европа»

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

- 22

- 23

- 24

- 25

- 26

- 27

- 28

- 29

- 30

- 31

- 32

- 33

- 34

- 35

- 36

- 37

- 38

- 39

- 40

- 41

- 42

- 43

- 44

- 45

- 46

- 47

- 48

- 49

- 50

- 51

- 52

- 53

- 54

- 55

- 56

- 57

- 58

- 59

- 60

- 61

- 62

- 63

- 64

- 65

- 66

- 67

- 68

- 69

- 70

- 71

- 72

- 73

- 74

- 75

- 76

- 77

- 78

- 79

- 80

- 81

- 82

- 83

- 84

- 85

- 86

- 87

- 88

- 89

- 90

- 91

- 92

- 93

- 94

- 95

- 96

- 97

- 98

- 99

- 100

- 101

- 102

- 103

- 104

- 105

- 106

- 107

- 108

- 109

- 110

- 111

- 112

- 113

- 114

- 115

- 116

- 117

- 118

- 119

- 120

- 121

- 122

- 123

- 124

- 125

- 126

- 127

- 128

- 129

- 130

- 131

- 132

- 133

- 134

- 135

- 136

- 137

- 138

- 139

- 140

- 141

- 142

- 143

- 144

- 145

- 146

- 147

- 148

- 149

- 150

- 151

- 152

- 153

- 154

- 155

- 156

- 157

- 158

- 159

- 160

- 161

- 162

- 163

- 164

- 165

- 166

- 167

- 168

- 169

- 170

- 171

- 172

- 173

- 174

- 175

- 176

- 177

- 178

- 179

- 180

- 181

- 182

- 183

- 184

- 185

- 186

- 187

- 188

- 189

- 190

- 191

- 192

- 193

- 194

- 195

- 196

- 197

- 198

- 199

- 200

- 201

- 202

- 203

- 204

- 205

- 206

- 207

- 208

- 209

- 210

- 211

- 212

- 213

- 214

- 215

- 216

- 217

- 218

- 219

- 220

- 221

- 222

- 223

- 224

- 225

- 226

- 227

- 228

- 229

- 230

- 231

- 232

- 233

- 234

- 235

- 236

- 237

- 238

- 239

- 240

- 241

- 242

- 243

- 244

- 245

- 246

- 247

- 248

- 249

- 250

- 251

- 252

- 253

- 254

- 255

- 256

- 257

- 258

- 259

- 260

- 261

- 262

- 263

- 264

- 265

- 266

- 267

- 268

- 269

- 270

- 271

- 272

- 273

- 274

- 275

- 276

- 277

- 278

- 279

- 280

- 281

- 282

- 283

- 284

- 285

- 286

- 287

- 288

- 289

- 290

- 291

- 292

- 293

- 294

- 295

- 296

- 297

- 298

- 299

- 300

- 301

- 302

- 303

- 304

- 305

- 306

- 307

- 308

- 309

- 310

- 311

- 312

- 313

- 314

- 315

- 316

- 317

- 318

- 319

- 320

- 321

- 322

- 323

- 324

- 325

- 326

- 327

- 328

- 329

- 330

- 331

- 332

- 333

- 334

- 335

- 336

- 337

- 338

- 339

- 340

- 341

- 342

- 343

- 344

- 345

- 346

- 347

- 348

- 349

- 350

- 351

- 352

- 353

- 354

- 355

- 356

- 357

- 358

- 359

- 360

- 361

- 362

- 363

- 364

- 365

- 366

- 367

- 368

- 369

- 370

- 371

- 372

- 373

- 374

- 375

- 376

- 377

- 378

- 379

- 380

- 381

- 382

- 383

- 384

- 385

- 386

- 387

- 388

- 389

- 390

- 391

- 392

- 393

- 394

- 395

- 396

- 397

- 398

- 399

- 400

- 401

- 402

- 403

- 404

- 405

- 406

- 407

- 408

- 409

- 410

- 411

- 412

- 413

- 414

- 415

- 416

- 417

- 418

М. Л. Энтин, Е. Г. Энтина

Россия и Европейский Союз в 2011–2014 годах. В поисках партнёрских отношений V. Том 2

© Энтин М. Л., 2015

© Энтина Е. Г., 2015

© ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

Об авторах

Энтин Марк Львович – один из ведущих российских специалистов по Европейскому Союзу и евро-атлантическим организациям, европейскому и международному праву, внешней политике Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор, чрезвычайный и полномочный посланник I класса. Выпускник Московского государственного института – университета международных отношений (МГИМО). В 1977 году закончил международно-правовой факультет МГИМО. Работал в научно-исследовательских институтах Академии наук и Министерства юстиции – ВНИИ системных исследований АН СССР, ВНИИ советского законодательства МЮ СССР, Институте мировой экономики и международных отношений АН СССР.

С 1991 на дипломатической и преподавательской работе. В качестве первого заместителя директора Департамента общеевропейского сотрудничества (ДОС) Министерства иностранных дел России входил в состав Комитета высоких должностных лиц Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), принимал участие в подготовке и проведении саммита ОБСЕ «Хельсинки-II», работал в делегации России при ОБСЕ в Вене. Стоял у истоков переговоров по Соглашению о партнерстве и сотрудничестве между Российской Федерацией и Европейским сообществом и его государствами-членами (СПС). Отвечал за реализацию программ сотрудничества России с Советом Европы (СЕ), вступление в СЕ, подготовку законопроектов о ратификации Устава СЕ и Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Представлял Россию в Европейской комиссии по борьбе с ксенофобией и нетерпимостью, Руководящем комитете по правам человека, на переговорах по подготовке и заключению ряда конвенций СЕ. Длительное время работал заместителем Постоянного представителя Российской Федерации при Совете Европы в Страсбурге. С 2002 по 2006 год возглавлял Институт европейского права МГИМО, затем – Европейский учебный институт при МГИМО, учреждение которого было предусмотрено одной из дорожных карт построения общих пространств между Россией и ЕС. Внес большой личный вклад в его создание и становление. С 2012 г. – Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Люксембурге.

С 2006 г. – вице-президент Российской ассоциации международного права, с 2009 г. – также и Российской ассоциации европейских исследований. Член Международно-правового совета при МИД России. Член Ученого (Научно-экспертного) Совета Института энергетики и финансов. Главный редактор журнала «Вся Европа. ru» (www.alleuropalux.org), входит в состав редакционной коллегии Московского журнала международного права МГИМО(У) МИД России, журнала «Европейские студии и право» Украинской ассоциации европейских исследований, «Аналитических записок» Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО(У) МИД России. Имеет статус профессора кафедры им. Жана Монэ.

Автор многочисленных трудов по международному, европейскому и российскому праву, праву международных организаций, теории и истории интеграции, концепциям развития, международным отношениям и российской внешней политике. В их числе – монографии, посвященные практике европейских и международных учреждений, политологии развития, внешней политике и политике безопасности и обороны ЕС, выпущенные ведущими советскими и российскими издательствами. В частности: «Международные судебные учреждения» (1984 г.), «Политология развития» (1986 г.), «Суд Европейских сообществ» (1987 г.), «Международные гарантии прав человека» (1992 и 1997 гг.), «Защита прав человека по праву ЕС» и «Правовые основы ОВПБ» (2003 г.), «В поисках партнерских отношений: Россия и Европейский союз в 2004–2005, 2006–2008, 2008–2009, 2010–начале 2011 года» (2006, 2009, 2010 и 2012 гг.). Им подготовлены большие разделы во второе и третье издания и переиздания магистрального учебника МГИМО по европейскому праву, выпущенные издательством НОРМА в 2005, 2011 и 2012 гг.

Энтина Екатерина Геннадьевна – специалист по вопросам европейской интеграции и региональной политике ЕС. Один из ведущих российских экспертов по политическим процессам в Балканском регионе. Кандидат политических наук, доцент департамента международных отношений Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» и научный сотрудник Института Европы РАН. Выпускница исторического факультета Уральского государственного университета им. А. М. Горького (ныне Уральский федеральный университет им. Б. Н. Ельцина) 2005 года.

С 2006 по 2011 г. работала в Уральском государственном университете на историческом факультете и факультете международных отношений. С 2007 по 2011 г. – приглашенный иностранный профессор Университета Приштины с временным представительством в Косовской Митровице (Косово, Сербия) в рамках благотворительного образовательного проекта, направленного на воспитание толерантности у молодежи из «горячих точек» бывшей Югославии, а также на открытое обсуждение политических и национальных проблем Балканского региона.

Автор многочисленных статей по проблемам двусторонних взаимотношений России и ЕС, пересечению интересов России и ЕС на Балканах, пространстве СНГ, Азии. В числе трудов – несколько монографий по проблемам взаимоотношений ЕС и Сербии, политике внешних игроков на Балканах. Разработчик нескольких авторских учебных курсов по современным проблемам международных отношений. Один из них посвящен проблемам позиционирования России в современных международных отношениях.

* * *

Настоящее издание включает переработанные и актуализированные варианты статей, написанных авторами для научных и публицистических журналов[1], докладов, подготовленных по заказу государственных структур и фондов, выступлений на конференциях по тематике ЕС и развития отношений между Россией и ЕС в период со второй половины 2011 до марта 2015 г.

О нас: «Ода любви»

Новые веяния проносятся над Европой. О родителях уже не говорят «мама и папа». Их называют родитель № 1 и родитель № 2. О женщинах вспоминают только в контексте борьбы за равенство полов.

А жаль. Мне так нравится ария «Без женщин жить нельзя на свете, нет». Если бы меня спросили об их роли в моей судьбе и о том, кого я люблю больше всего на свете, ответил бы, возможно, примерно так.

Я очень люблю женщин и всегда любил. Нередко они платили мне взаимностью. Только какие? Не улыбайтесь ехидно. Речь совсем о другом.

В моей жизни было три раза по три женщины. Первый ряд – Россия, Франция и Европа. Второй – те, которым я отдавал всего себя, и те, о ком вспоминаю с благодарностью. Третий связан с профессиональными увлечениями. Это Наука, Дипломатия и Муза творчества.

Единственное противоречие, которое мне не удавалось преодолеть чуть ли не до самого последнего времени – все эти женщины не ладили между собой. Ревность составляла смысл их существования. Ее проявления досаждали мне беспрерывно.

В России я родился и вырос. В России прошла большая часть моей жизни. Я люблю свою страну искренне и самозабвенно. Ее невозможно забыть. Спутать ни с какой другой. Все сравнения в ее пользу.

Но когда я на пять долгих лет уехал в Страсбург, она попыталась отомстить. Ее образ стал расплываться. Покрываться патиной передовиц и победных реляций. По возвращении потребовалось посетить несколько десятков городов от Калининграда до Владивостока, провести сотни встреч с молодыми политиками, общественными деятелями, бизнесменами, чтобы полностью восстановить интеллектуальную и духовную связь со своей Родиной. И сейчас, находясь на работе за рубежом, так хочется постоянно летать к себе, дабы ощущать биение пульса, тонко и адекватно оценивать реальность.

Франция – мое самое первое любовное увлечение. Сызмальства читал в оригинале «Тристана и Изольду», «Трех мушкетеров» с бесконечными продолжениями, шаловливые рассказы Оноре де Бальзака. Поэтому в нее невозможно было не влюбиться. А когда я впервые попал в Париж, своей мощью и красотой город оправдал абсолютно все мои ожидания. Только теперь я вновь далеко от него. Выбраться в него ничуть не проще, чем из Москвы.

Наибольшее разочарование связано с малой Европой – Европейским Союзом. В свое время, когда вместе с коллегами по профессии запускал переговоры относительно заключения Соглашения о партнерстве и сотрудничестве, надеялся, что между Россией и ЕС установятся тесные, дружеские, союзнические отношения. Не получилось. За каждым подъемом в наших отношениях неизменно следовал спад. Что-то всегда мешало взаимопониманию. Такая ситуация сохраняется и сейчас. Стало даже хуже. Намного. Теперь мечтаю о том, чтобы превозмочь трудности благодаря развитию взаимовыгодных двусторонних связей с государствами-членами.

За Дипломатией мне пришлось немало побегать. Сначала все свое время и внимание уделял Науке. И только когда перелопатил, работая в ИМЭМО, а до этого в ряде других мозговых центров, все, что имелось по евроатлантическим структурам и интеграционному проекту, перешел на практическую работу в МИД.

Никогда в этом не раскаивался. Дипломатия подарила мне чертовски много. Знания внутренней кухни и механизмов принятия решений. Вовлеченность в сложнейшие многосторонние и двухсторонние переговорные процессы. Удовлетворение от проделанной работы, когда изысканно разыгранные гамбиты переходят именно в те эндшпили, на которые рассчитываешь. Счастье от одержанных дипломатических побед, когда в выигрыше все участники событий.

Однако и тут не без ложки дегтя. Дипломатия не терпела конкуренток. Она требовала, чтобы ей посвящали все время без остатка. Чтобы и о высокой Науке, и о других Музах я больше даже не помышлял.

Они, напротив, оказались толерантнее. Создав по предложению Администрации Президента уникальный, единственный в мире российско-есовский университет, получил возможность на два срока моего директорства совмещать всё. Руководил. Читал лекции. Вёл магистерские и специальные курсы, в материи которых разбирался не понаслышке. Много писал – помимо всего прочего за эти годы вышло несколько увесистых «кирпичей», в которых прослеживал происходящее в мире и Европе и все нюансы российской внешней политики. Оставался вовлеченным в многостороннюю дипломатию. На регулярной основе участвовал во встречах на высшем уровне.

– Сейчас все вернулось на круги своя. Дипломатия настаивает, чтобы на ее алтарь было принесено все остальное. Так и поступаю. Но уже имея за плечами богатейший опыт, что позволяет в служении ей использовать тот бесценный багаж, который мне дали две мои другие возлюбленные – Высокая Наука и Муза творчества.

Но вот в борьбе с земными созданиями мои другие женщины проявили полную бескомпромиссную непримиримость. Мою первую земную жену отобрала у меня Франция. Поколебавшись немного, она упорхнула туда на стажировку. Когда вернулась обратно в Россию, я уже был с другой.

Вторая не ладила ни с Дипломатией – считала ее никчемной надутой выскочкой, ни с Высокой наукой и другими моими музами, отбиравшими у меня не меньше времени. Те, придерживаясь взаимности, платили ей откровенной неприязнью. Итог плачевен. Я выбрал то, чему посвятил жизнь, – и мы расстались.

Моя Любимая, моя Единственная, моя Половинка, которую подарила мне судьба, – удивительное сказочное исключение. Она разделяет со мной любовь к Родине, Франции и Европе. Дипломатия, Наука и Музы – не только мое, но и ее увлечение. Все женщины мира в одной – это и есть настоящая любовь. Есть она, и Дипломатия будет успешной, и сможет дать, надеюсь, очень многое развитию наших двусторонних отношений.

Так и тянет добавить: «Так выпьем же за любовь. За настоящую. Истинную. Переплавляющую все в себе. Только она в состоянии удерживать вожжи, когда в упряжке такие умницы, такие красавицы, такие богини, как Дипломатия, Наука и сонмы самых блестящих, самых очаровательных муз».

© М. Л. Энтин

Введение

Горько осознавать, но, возможно, последующие поколения сочтут 2011–2015 годы периодом всеобщего помешательства. Никогда раньше не только политики и эксперты, но и простые люди с такой настойчивостью и убежденностью не называли черное белым, а белое черным, тиранию и мракобесие демократией, а стремление защитить себя и своих близких и обеспечить им достойное существование терроризмом и уголовщиной.

Никогда в современной истории ложь и обман повсюду в мире с таким иезуитством и лицемерием не объявлялись краеугольной основой внутренней и внешней политики государств, а те, кто чувствуют или думают иначе, не прятали, не таили, не скрывали свои мысли столь безропотно, боясь преследований и того, что их элементарно подвергнут остракизму, т.е. выгонят из того общества, к которому они принадлежат.

Никогда в прошлом человечество с таким презрением и бессердечностью не уничтожало себе подобных, не унижало и не помыкало ими и не заставляло чуть ли не повсюду на планете бежать с насиженных мест, оставляя на разграбление могилы предков и бросая все нажитое, только бы сохранить жизнь себе, своим детям и старикам, не быть затоптанными, распятыми, уничтоженными.

Хотя, прошу прощения, я не прав. Конечно же, мы с вами подобное уже не раз переживали в годы страшнейших катаклизмов – революционного террора, гражданских и религиозных войн, свирепствовавших на каждом изломе истории, в преддверии и ходе обеих мировых войн. Грустные, страшные сопоставления, заставляющие содрогаться от самых дурных предчувствий.

А ведь вроде бы всё в 2011 году начиналось довольно-таки сносно. Пик глобального экономического кризиса остался позади. Он пощипал всех сравнительно болезненно, но не критически. «G20», сменившая «G8» в качестве главного формата международного экономического сотрудничества, не допустила скатывания мировой экономики к протекционизму и войне всех против всех. Региональные конфликты стали отступать. Все вновь заговорили о своей приверженности международному праву. Накопленный опыт многостороннего взаимодействия выглядел многообещающе.

Казалось, мир поумнел. Многому научился. Мрачную страницу истории удалось перевернуть. Открылись неплохие перспективы, во имя которых вполне можно было работать вместе. Все договорились вести дело к устойчивому развитию. Перестройке мировой экономики и мировых финансов на гораздо более прочной, справедливой и недискриминационной основе. Объединению усилий в борьбе с общими вызовами. Политической сдержанности.

Оптимизм вернулся в европейские столицы. Ожидалось, что экономика Европы уверенно пойдет вверх. Наметившееся было сближение между Европейским Союзом и Россией продолжится – глобальный экономический кризис показал, что им не обойтись друг без друга. Под двусторонние отношения подведут модернизированную договорно-правовую основу, отвечающую более высокому уровню и интенсивности сотрудничества, в виде нового базового соглашения. Дополнительный импульс торговле и взаимодействию в экономической области даст вступление России в ВТО, которого Брюссель и Москва так добивались, – причем, неизвестно, кто больше. Стороны сумеют воплотить в конкретные дела выстраданное ими понимание того, что они соседи по континенту и усиливающаяся взаимозависимость диктует им совершенно определенную модель поведения в отношениях между собой и на международной арене. С новой силой заиграли российские предложения о создании единого экономического, гуманитарного, правового пространства от Атлантики до Тихого океана. Москва нащупала свой геополитический проект, которым стали создание Таможенного Союза и его последующее превращение в Евразийский Экономический Союз (ЕАЭС), открытый для участия третьих стран.

Однако оптимистическому сценарию не суждено было сбыться. США продолжили накачивать мировую экономику дешевыми деньгами, «разжижая» тем самым свои астрономические долги, заблокировали дальнейшую реформу в общих интересах учреждений Бреттон-Вудской системы, превратили экстратерриториальное действие своего законодательства и политических решений, подчиняющее международное право и право третьих стран праву сильного, в каждодневную практику. Европейский Союз и его государства-члены проглядели обрушившийся на них кризис суверенной задолженности и свалились в глубокую рецессию. Чтобы исправить положение и вернуть себе утрачиваемую конкурентоспособность, приступили к осуществлению политики жесткой экономии. Ее социально-экономические издержки оказались чудовищными. На улицу были выброшены миллионы людей. Общество всеобщего благоденствия в прежних своих формах приказало долго жить. Население Европы погрузилось в пессимизм и неверие в будущее. Протестные настроения охватили континент. Резко усилилось влияние на происходящее внутри ЕС евроскептицизма. Россия отважилась на то, чтобы смелее, чем прежде, отстаивать свои национальные интересы, что американцами и есовцами было воспринято в штыки.

К очевидным просчетам экономического и внутриполитического характера, допущенным развитым миром, добавился нарастающий авантюризм проводимой США и отдельными державами ЕС внешней политики. Разрушительные кровавые конфликты заполыхали абсолютно повсюду, создавая питательную среду для распространения террористических сетей, исламизации и радикализации общества, усиления экстремизма всех мастей. Дуга нестабильности, насилия, преступности и наркотрафика протянулась по всей Северной Африке, Ближнему Востоку и далее в Центральную и Восточную Азию. Метастазы пошли по всей Африке и даже по самой Европе.

Внешне сделав ставку вроде бы на углубление сотрудничества с Россией, ЕС и его государства-члены параллельно запустили осуществление альтернативного проекта под обманчивым названием «Восточное партнерство», истинный смысл которого состоял в том, чтобы оторвать от России его бывших союзников на постсоветском пространстве и включить их в сферу своего эксклюзивного политического и экономического влияния. Оно увенчалось успехом. Украина, Молдавия и Грузия подписали с ЕС соглашения об ассоциации и создании углубленной зоны свободной торговли, предусматривающей помимо классических взаимных обязательства по ЗСТ, соответствующих нормам и практике ВТО, переход также ассоциируемых стран на технические стандарты интеграционного объединения. Фактически они в какой-то степени утрачивали свой суверенитет, присоединяясь к экономическому и политическому пространству ЕС без получения каких-либо прав и преимуществ, вытекающих из членства, идя в дополнение к этому на разрушение традиционных связей со странами СНГ.

Побочным следствием продвижения Брюсселя к такому «успеху» стало нарастание напряженности в отношениях между ЕС и Россией. Все ведущиеся переговоры начали пробуксовывать. Часть из них и вовсе остановилась. В мировых СМИ была развязана грязная антироссийская кампания. Одна только попытка очернить и сорвать Олимпийские игры в Сочи чего стоит. Общественное мнение шаг за шагом приучали к тому, что Россия – это тот же Советский Союз, «душитель свободы и независимости народов», «антипод демократии», «реваншистская империя». Она естественный противник. Ничего хорошего от нее исходить не может. А коли так, и вести себя в ее отношении можно и надо соответственно.

Кончилась эта авантюра насильственной сменой политического режима на Украине. Переходом власти к прозападным, зависимым от него и сугубо антироссийски настроенным кругам. Расколом страны. Кровавыми военными действиями на ее территории. Коллапсом экономики, поддерживаемой на плаву только за счет внешних вливаний. События на Украине до крайности обострили все противоречия, накапливавшиеся в отношениях между ЕС и Россией. Не без давления со стороны США, принявших самое деятельное участие в реализации операции по политической и экономической переориентации Украины, ЕС и его государства-члены приступили к введению против отдельных российских политиков, государственных деятелей, бизнесменов, предприятий и отраслей экономики односторонних дискриминационных и ограничительных мер. Почти все позитивное, чего ЕС и России удалось достичь и построить за два с лишним десятилетия взаимовыгодного сотрудничества, было разрушено. На восстановление, в той степени, в какой оно возможно, потребуется теперь, видимо, не меньше.

Как это все стало возможным? Почему? Кому это выгодно? Как случилось? Насколько связано с внутренними неурядицами в ЕС? Насколько вписывается в исторический контекст? Меняющуюся систему мировой экономики и международных отношений? Что происходит с ЕС? Во что превращается это некогда столь успешное постмодернистское интеграционное объединение, оплот индивидуалистских ценностей и демократии? Различные варианты ответа на эти и многие другие связанные с ними вопросы вы найдете на страницах этой книги. В ней обстоятельно анализируется, как эволюционировали ЕС, его институты, другие властные структуры и входящие в него государства. Что с ними происходило. Как они менялись. Какими установками определялась проводимая ими политика. Последовательно. Шаг за шагом. Из месяца в месяц. Разбирается как при помощи сугубо научных выкладок, так и в стилистике шутливых зарисовок, красочных аллегорий, политических и житейских притч, которые зачастую дают возможность схватить общую картину, разобраться во всем проще и быстрее.

Пятая книга из серии фолиантов, объединенных общим названием «В поисках партнерских отношений», предлагаемая вашему вниманию, уважаемый читатель, как и четыре предыдущие, не является в буквальном смысле слова хроникой внутренней жизни России и ЕС и отношений между ними – такая хроника пишется сотнями, тысячами, миллионами людей. Вместе с тем, взяв ее в руки, вы действительно сможете окунуться во внутреннюю жизнь ЕС, почувствовать биение пульса, ощутить, как менялись и интеграционное объединение, и отношения между Россией, ЕС и его государствами-членами. Прежде всего благодаря тому, что она составлена из аналитических статей, месяц за месяцем отслеживавших повороты и нюансы во внутренней и внешней политике ЕС, вбиравших в себя все интересное, яркое, нестандартное, публиковавшееся мировыми СМИ, и притчи, с болью, радостью, а иногда и яростью откликавшиеся на отдельные события, упущенные возможности, несправедливость. Все затрагиваемые в ней сюжеты тесно взаимосвязаны. Их мозаика образует по-настоящему полноценную картину, знакомство с которой позволит вам, уважаемый читатель, лучше понять, как развивается интеграционное объединение, какие проблемы и каким образом оно решает, в каком направлении эволюционируют или деградируют партнерство и сотрудничество между Россией и ЕС, что обо всем этом думает экспертное сообщество России и других европейских стран.

Для удобства книга разбита на семь больших разделов. В наиболее объемистых последовательно рассказывается о происходившем на протяжении всех тех месяцев, из которых сложились четыре последних года. В пятый и седьмой помещены статьи об упущенных возможностях становления подлинно партнерских отношений между Россией (ЕАЭС) и ЕС, перспективах сотрудничества на самых различных направлениях. Они перемежаются подборками озорных рассказов, выдуманных и невыдуманных легенд. В легкой свободной иносказательной манере в них повествуется о сложнейших моральных, этических, политических, социальных, экзистенциалистских проблемах, с которыми сталкиваются и отдельные страны Европы, и все человечество. Без какого-либо морализаторства объясняются породившие их причины. Неназойливо предлагаются очевидные и неочевидные ответы или решения. Иначе говоря, в каждой из них заключен не всегда с первого раза улавливаемый смысл, намек, который иногда лучше помогает пониманию, нежели тонны дидактической литературы. Поэтому, надеюсь, они привлекут доброжелательное внимание как умудренных опытом специалистов, так и ждущих еще посвящения в лабиринты хитросплетений современной политики. Они доставят удовольствие и одним, и другим. Одним – помогут лучше разобраться в том, о чем говорится в предшествующих и последующих главах книги. Другим – скрасят знакомство с достаточно сложным и противоречивым аналитическим материалом.

Маленькая хитрость – итоги четырехлетнего периода в развитии Европейского Союза, Большой Европы, взаимоотношений между Россией и ЕС, мировой политики и экономики подводятся в обширном заключении, следующем за семью разделами книги, чтобы подбодрить читателя сначала познакомиться с его предшествующим поэтапным и поэлементным анализом. В нем сосредоточены самые свежие материалы, охватывающие период с ноября 2014 по март 2015 г.

Особую признательность авторы выражают своим бывшим коллегам по Европейскому учебному институту С. Э. Приходько, Ю. В. Ушакову, Н. А. Славкиной, М. Т. Марчану, Г. П. Толстопятенко, Н. Г. Адамчук, О. Н. Барабанову, С. Ю. Кашкину, П. А. Калиниченко; Институту европейского права – Т. В. Шашихиной, К. Н. Егоровой, Д. В. Трениной; МГИМО(У) – Л. М. Энтину, А. В. Торкунову, В. Б. Кириллову, А. В. Мальгину, А. И. Подберезкину, А. В. Загорскому, М. М. Бирюкову, О. В. Буториной, Ю. И. Лейбо, О. Ю. Потёмкиной, А. А. Наку, Н. Ю. Кавешникову, А. Н. Цибулиной, Р. А. Касьянову, С. О. Корогоду; Институту Европы РАН – Ал. А. Громыко, Д. А. Данилову; по посольскому цеху – С. В. Лаврову, В. Г. Титову, С. А. Рябкову, А. Ю. Мешкову, Г. Б. Карасину, А. И. Денисову, И. Д. Солтановскому, В. А. Чижову, А. В. Грушко, В. И. Воронцову, М. Н. Евдокимову, А. С. Курмазу, Ю. А. Горлачу, В. В. Масленникову и всем тем, в спорах, беседах, обсуждениях и совместной работе с которыми родилось большинство идей и соображений, изложенных в монографии. Особо авторы благодарят за неизменную поддержку и внимание ректора МГИМО(У) академика А. В. Торкунова и его сподвижников. Отдельное спасибо И. Истомину и Т. Энтиной, внесшим вклад в написание нескольких аналитических материалов.

Книга ориентирована на специалистов по Европейскому Союзу, глобалистике, мировой политике и международным отношениям, европейской и евразийской интеграции, политиков, юристов, предпринимателей, профессору и студентов, всех тех, кто интересуются развитием отношений между Россией и ЕС, кому не безразлично, кто хотел бы лучше разобраться в том, что происходит на нашем континенте и за его пределами.

Раздел 5. Нарастание кризисных явлений в отношениях между Россией и Европейским Союзом: годы инерционности, упущенных возможностей, накопления противоречий (ЕС месяц за месяцем)

На всех встречах, конференциях и мозговых штурмах, проводившихся задолго до украинского кризиса и частичного разрыва российско-есовских отношений, повторялась одна и та же история. Практики уверяли аудиторию: позитив довлеет над негативом. Свершений много. Они впечатляющие. Объем связей нарастает. Отношения развиваются по восходящей. Да нет же, растолковывали им эксперты с фактами в руках. Ничего подобного. Надо смотреть правде в глаза, а не защищать честь мундира. В отношениях накапливается критическая масса недопонимания, предвзятости, противоречий и нерешенных проблем. Они отягощают их. Тащат на дно. Все нужно менять. Абсолютно все. И радикальным образом. Иначе многочисленные мины, заложенные под двустороннее сотрудничество, – а его много, оно очень нужное, полезное, многообразное, – когда-нибудь сдетонируют. Причем самым трагическим образом. Почему для специалистов уже тогда многое было очевидным, и что предлагалось делать, обстоятельно разъясняется в нижеследующем разделе книги.

Глава 5.1. Перспективы развития отношений между Россией и Европейским Союзом[2]

Первый глобальный экономический кризис изменил все. Он заставил государства переосмыслить стратегии национального развития. Ускорил эволюцию мирохозяйственных связей. Вызвал необратимые изменения в системе международных отношений. Вынудил экспертное сообщество по-новому взглянуть на окружающий нас мир. Признать очевидное. Переосмыслить происходящее. Поставить целый ряд очень сложных неудобных вопросов. В том числе о правильной оценке национальных интересов, выборе союзников, определении того, против чего или кого следует бороться сообща и какими методами, об уточнении мировой повестки дня, а также нынешних и будущих приоритетов.

Ответы на эти вопросы даются самые разные. Обоснованные и не очень. Вдумчивые и эпатажные. Сугубо консервативные, даже ретроградские, или новаторские.

Не важно. Главное, что разброс мнений серьезно усилился. Вынужденный плюрализм мнений является наилучшим индикатором растерянности политического руководства, правящего класса, экспертного сообщества.

Некоторый набор истин, в которые все раньше верили, в большей или меньшей степени, не кажутся теперь такими уж безоговорочными. Идейный багаж прошлого воспринимается как ощутимо обветшалый. Все «поплыло». Все ставится под сомнение.

В этих условиях крайне важно не потерять голову. Не бросаться из одной крайности в другую. Не предаваться новому идейному фетишизму, полностью порывающему с прошлыми чаяниями и представлениями.

В полной мере это относится к проблематике конструирования отношений между Россией и Европейским Союзом. Мы должны быть вместе. Мы обречены на это. Как бы ни складывалась жизнь в краткосрочной перспективе.

Отрицание данной констатации в практической политике способно нанести колоссальный ущерб и России, и ЕС. Привести к утрате темпа. Неэффективному использованию, говоря проще, разбазариванию колоссальных ресурсов, ограниченных сил и средств, имеющихся у семьи европейских народов.

Если мы не хотим этого – а мы очевидно не стремимся к подобному развитию событий, давайте исходить из признания существующей реальности, как она сложилась на сегодня и на многие десятилетия вперед. Будем же мыслить и действовать прагматически. Начнем, наконец, выстраивать оптимальную, продуманную, взаимовыгодную стратегию совместного выживания в условиях усилившейся анархии международных отношений, роста непредсказуемости мирового развития, появления все большего числа вызовов, на которые надо давать честный, выверенный, совместный ответ.

Любовь к обманчивым сценарным подходам: меняющееся соотношение сил в мире

Жонглировать представлениями и символами – веселое и крайне выгодное занятие. Усилий почти никаких, а можно сойти за истинного оракула. За признанного авторитета, с предсказаниями которого лучше не спорить – себе дороже.

В последнее время методика, с помощью которой кроится тога такого оракула, хорошо обкатана. Достаточно выбрать несколько произвольных параметров, оттолкнувшись от каждого из них, предложить вероятные (и маловероятные) сценарии развития и далее, как по кочкам на болоте, проложить дорогу к желаемому или наиболее вероятному будущему – что кому нравится.

Применительно к описанию парадигмы внешней политики России и ее места в глобальных процессах и мирохозяйственных связях она используется примерно таким образом. Первый параметр – относительное возвышение новых и ослабление старых центров силы.

Здесь все, мол, очевидно. Соединенные Штаты постепенно утрачивают характеристики единственного, признанного мирового лидера. США стали уступать другим в динамизме развития и обновления. Они переоценили свои силы. Они слишком долго вели неприемлемо расточительный образ жизни. Зарвались и сейчас в долгах как в шелках. Новая внутриполитическая повестка дня и поменявшиеся ориентиры внешней политики Барака Обамы – не более чем запоздалая попытка сбросить балласт, набранный предыдущими администрациями, и привести все в соответствие с реальными возможностями и потребностями страны. Попытка, в успешность которой не очень-то верится.

Европейский Союз и все его государства-члены превращаются в «музейный экспонат». Они сделали ставку на ускоренную внешнюю экспансию и создание условий для комфортного существования за чужой счет и просчитались. Они запоздали со структурными реформами и упустили момент, когда надо было во главу угла поставить достижение международной конкурентоспособности. Теперь у них все плохо. Население стареет. Темпы экономического роста недопустимо низкие. Кризис суверенных долгов подрывает все и вся. С безоблачным будущим покончено. За то чтобы остаться на плаву, и то придется побороться. А ЕС и государства-члены даже не научились говорить одним голосом.

Напротив, Китай «прёт как танк». Он сделался всемирной фабрикой. С ним никто не в состоянии конкурировать. Его восхождение стремительно. Головокружительно. Ни на что не похоже. У него получается даже невозможное. На протяжении многих лет ему удается поддерживать невероятно высокие темпы экономического развития, снимать социальную напряженность в обществе, сохранять политическую стабильность и не зарываться. Он вышел на второе место в мире по объему ВВП и продолжает подтягиваться к постиндустриальным странам по уровню благосостояния. От копирования чужих технологий он перешел к созданию своей собственной мощнейшей научно-технической базы. За ним будущее. Как и за внушительной группой быстро развивающихся экономик, идущих за ним по пятам. В их числе не только такие гиганты, как Индия или Бразилия, но и страны второго эшелона – Южная Корея, Вьетнам, Казахстан, Мексика, Сингапур и т. д.

Напрашивающийся вывод – стоит ли ориентироваться на «угасающие» регионы, утрачивающие свои позиции, величие которых «в прошлом», а будущее неопределенно, когда гораздо проще и органичнее взаимодействовать с новыми центрами силы и, быть может, выгоднее способствовать их утверждению на международной арене.

Туманные судьбы России

Второй параметр – определение возможностей и перспектив развития собственно Российской Федерации. С одной стороны, потенциал страны по-прежнему уникальный. Огромная территория. Колоссальные ресурсы. Выдающиеся достижения в области науки и техники. Хорошо образованное многочисленное население. Богатейший опыт проведения реформ. Статус ядерной державы и проч.

С другой – более двух десятилетий топтания на месте. Незавершенность проводившихся преобразований. Старая негодная инфраструктура. Низкий уровень жизни. Катастрофическая смертность и низкая рождаемость. Утрата моральных, нравственных и социальных ориентиров. Нарастающая эмиграции молодежи и среднего класса. Далеко зашедшая деиндустриализация. Развал народнохозяйственного комплекса. Низкая эффективность государственных институтов и аппарата. Чудовищная коррупция. Разрыв политических, экономических и культурных связей с некогда «братскими» странами и народами. Травма от утраты статуса мирового лидера и центра притяжения для других. Отсутствие как политической конкуренции, так и консенсуса внутри правящего класса и политических элит.

Основных сценариев будущего, которые повсеместно активно обсуждаются, всего три (хотя с модификациями можно насчитать любое количество). Согласно первому, негативному, в России возобладает инерционный тип развития. По такому пути, к сожалению, страна идет, лишь на время просыпаясь, чуть ли не все годы своего существования в качестве независимого государства. Если нисходящий тренд продолжится, она окончательно превратится в третьеразрядную сырьевую авторитарную державу. Все дальше будет отставать от других в технологическом плане. Утратит все внешнеполитические и военные козыри. Хотя нефтяная и газовая рента позволит власть предержащим еще длительное время подкармливать своих сторонников и поддерживать относительное согласие в обществе.

Второй сценарий чуть более оптимистичен. По динамизму обновления хозяйственного комплекса присоединиться к группе быстро растущих экономик Россия, конечно же, не сможет, но будет развиваться достаточно поступательно. Ей удастся перенаправить часть ресурсов, аккумулируемых ТЭКом, в другие отрасли, провести некоторые из реформ, в которых страна так нуждается, продолжить структурные преобразования и разумно использовать часть остающихся у нее естественных преимуществ. Она сможет удержать за собой роль регионального лидера и проводника интеграционных процессов. Будет отстаивать сохраняющееся у нее влияние на международной арене.

Третий – наиболее благоприятен. Политический класс, с опорой на бизнес, реально – не на словах, а на деле – возьмет на вооружение инновационную модель развития. Россия встанет на путь модернизации. Она сумеет преодолеть социальную и политическую стагнацию, завершить необходимые институциональные реформы, победить коррупцию, создать конкурентную политическую и экономическую среду. С технологическим отставанием от передовых стран будет покончено. Современная инфраструктура – построена. Уровень жизни существенно повысится. Из колосса на глиняных ногах, часть правящего класса которого жиреет за границей на нефтяной ренте, тогда как коренное население вымирает, Россия превратится в респектабельную державу, обладающую большим моральным авторитетом, модель для подражания, центр политического и экономического притяжения.

Какая модель предпочтительнее, не вызывает сомнений. Хотя как ее реализовать при нынешнем раскладе сил в обществе, не очень понятно. И верится в столь светлое будущее с большим трудом. Но все-таки.

Меняющееся видение основных центров силы

Третий параметр – место России в мировой политике или, иначе, выбор либо в пользу сближения с тем или иным центром силы и выстраивания союзнических отношений с соответствующим государством или группой государств, либо политики балансирования между ними. Естественно, что России хотелось бы выступать в качестве самостоятельного центра силы. С учетом ее прошлого. Ее размеров. Естественных преимуществ. Места в Совете Безопасности ООН и обладания ядерным оружием. Где-то в 2000-е годы на какое-то время даже показалось, что это не химера. Раздались заявления о том, что Россия является великой энергетической державой. Что ЕС будет плясать под дудку Москвы. Появились и другого рода аберрации сознания. Но страшный удар, нанесенный по однобокой и зависимой экономике России глобальным экономическим кризисом, и бесславная война в Закавказье развеяли все иллюзии.

Самостоятельных, в смысле самодостаточных, центров силы всего три. Это США, ЕС и Китай. Но союзнические отношения всегда в прошлом выстраивались против кого-то. Играть с ЕС против США или с США против ЕС у России заведомо не получится. Такой вариант можно даже не рассматривать. Стоило членам НАТО заподозрить, будто бы инициатива заключения договора о европейской безопасности направлена как раз на достижение этих целей, как ее чуть было не «похоронили». Спасти инициативу удалось, только устранив первоначально возникшее предубеждение.

Играть против Китая самоубийственно. Советский Союз все это проходил еще в 30-е годы прошлого века, когда никакие заигрывания с демократическими странами не смогли предотвратить Вторую мировую войну. В недавнем прошлом Москве пришлось приложить немало усилий, пойти даже на территориальные и некоторые другие уступки, чтобы расстроить планы западных держав и не позволить им поссорить себя с Пекином.

Поэтому настоящие рабочие сценарии глубокого сближения России с теми или иными центрами силы прописать оказывается чрезвычайно трудно. В отсутствие политической воли они не выстраиваются. Анализируя их, эксперты и политики зачастую опускают конкретику и обходят острые углы или выпячивают прежде всего негативные последствия курса на построение союзнических отношений.

Причем, что показательно, вне зависимости от того, с кем предлагается налаживать такие отношения, каждый раз утверждается, что России уготована роль «младшего брата», сырьевого придатка или еще чего-то уничижительного с необоснованно приниженным статусом. Ну кто же из патриотов – а в такие моменты все считают своим долгом на всякий случай записаться в государственники – с подобным оскорблением может согласиться.

По поводу союза с Китаем с ходу указывается, что Пекину он без надобности. Более того, противопоказан. Для Поднебесной отношения с США как единственной супердержавой, главным торговым партнером и основным финансовым клиентом намного, на порядок, на десять порядков весомее. Для России же такой союз чреват скорее минусами, чем плюсами. На рынок Китая не пробиться, внутренний же защитить окажется еще сложнее. Брать у Китая новейшие технологии для возрождения национальной экономики России явно не с руки – Китай в них сам нуждается. В целом союз с Китаем превратится для нее в неизлечимую головную боль. Россия лишится столь нужного ей инструментария сдерживания китайской экспансии по всем азимутам. Внешнеполитических козырей же у нее не прибавится.

Возможный союз с США, утверждает большая группа отечественных экспертов, был бесповоротно скомпрометирован еще в бытность Андрея Козырева министром иностранных дел России. Ни стратегическое противостояние с ними, ни отсутствие сколько-нибудь весомой повестки двустороннего сотрудничества и неразвитость экономических связей, ни по-старому лелеемый менталитет «холодной войны» не дают никаких оснований проводить практическую политику, ориентированную на утверждение союзнических отношений. Начинать надо с установления элементарного доверия, ломки стереотипов прошлого. Только потом можно будет надеться на что-то большее.

С Европейским Союзом ситуация иная, соглашаются скептики. Объем экономических, политических и гуманитарных связей между Россией и ЕС колоссален. ЕС является крупнейшим совокупным партнером Москвы. Из ЕС идут массированные инвестиции в экономику России. ЕС зависит от поставок энергоносителей с востока. Политический диалог между Москвой и Брюсселем поставлен на прочную институциональную основу. Хорошо структурирован. Интенсивен. Охватывает все и любые вопросы мировой повестки и двустороннего сотрудничества.

Но в Европейском Союзе Россию тоже не ждут. К тому чтобы открыть свои объятия Москве, не готовы даже старожилы ЕС. Новички же вообще занимают в ее отношении настороженную, читай, враждебную позицию. С интересами Москвы ЕС не считается. Кремль подвергается нескончаемой утрированной критике. Во многих областях ЕС осуществляет антироссийскую политику. Он закрывает свой внутренний рынок от конкурентоспособной российской продукции, настаивая в то же время на свободном доступе на российский рынок для своих компаний. Он всячески подрывает позиции России в Восточной Европе и Закавказье. Все что им делается в области энергетики, будь то имплементация Третьего энергетического пакета или продавливание строительства трубопроводов в обход России, направлено на подчинение российской экономики диктату Брюсселя.

Союз с ЕС будет означать утрату национального суверенитета. Вынудит Москву отказаться от собственных планов обустройства постсоветского пространства. Приведет к подрыву влияния России в ближнем зарубежье. Заставит российскую элиту жить по правилам, в формировании которых она не принимала почти никакого участия. Ставка же на то, что финансовые вливания из ЕС помогут экономическому возрождению страны – иллюзия. ЕС будет развивать лишь то, в чем он сам нуждается, и вести дело к утверждению внешнего контроля над российскими финансовыми потоками и хозяйственным комплексом.

Тщетность сценарного подхода

Казалось бы, представленные сценарии, пусть и по необходимости расплывчатые, как равно и обоснованный отказ от следования тем или иным из них выглядят вполне убедительно. Дают новое знание. Помогают ориентироваться в происходящем. Позволяют прийти к правильным выводам.

Ничего подобного. Даже близко. Все это спекуляции. Не более. Однобокие. Тенденциозные. Иллюзорные. Затушевывающие реальность вместо того, чтобы обнажать и реконструировать ее. Подталкивающие к ошибочным заключениям. Мешающие проводить прагматичную политику.

По первой группе сценариев. Конечно, перераспределение экономической мощи в мире идет и очень быстро. Но выдавать тенденции за свершившийся факт было бы ошибкой. С одной стороны, львиная доля мирового благосостояния, интеллектуальной собственности, технологических знаний, военной мощи по-прежнему сосредоточена в руках группы западных демократий. Несмотря на их относительное ослабление, в этом плане мало что пока изменилось. С другой, любые среднесрочные тенденции, как всегда и происходило в прошлом, в долгосрочной перспективе могут поменяться на свою противоположность. Исходить только из спекуляций по поводу главенствующих тенденций, а не реального положения дел в мире, было бы ошибкой.

По второй. Вне осуществления политики модернизации самостоятельное развитие России невозможно. Без перехода на интенсивный инновационный путь развития у нас не будет будущего. И все трудности, с которыми Москва столкнулась в настоящее время, все перипетии политического процесса в этом плане ничего не меняют. Ставку можно и нужно делать только на модернизацию и в обязательном порядке с упором именно на нее выстраивать иерархию своих внешних связей.

По третьей. Без союзнических отношений ни одна страна в современном мире не выживет. России союзнические отношения, взаимопомощь и взаимодействие с другими сильными державами нужны как никогда. Их отсутствие, недостаточная формализация, рудиментарность являются трагедией современной России. Чем быстрее мы исправим допущенные исторические ошибки и несправедливости, тем лучше. Утверждения же некоторых исследователей о том, что всем ходом истории Россия превращается в балансир между Китаем и остальным миром, в благосклонности которого все самостоятельные центры силы будут кровно заинтересованы[3], очень похожи на спекуляции. Их назначение – в очередной раз убедить российские элиты в том, будто бы им ничего не нужно делать: сила и влияние придут к ним сами собой.

Единственно возможный курс действий

Можно сколь угодно тешить себя иллюзиями, но никакого выбора у России в действительности нет и не было. Противопоставлять себя коллективному Западу было бы самоубийством. С учетом и соотношения сил в мире, и ценностных установок современного российского общества. Любой иной подход равнозначен попытке перечеркнуть все, что России удалось сделать за период, прошедший после окончания «холодной войны», все достигнутое нами для построения современного свободного общества и выстраивания ровных взаимовыгодных отношений с США, ЕС, НАТО и их государствами-членами.

Бросать абсурдный вызов нашим стратегическим партнерам нельзя и по другой причине. Внутренние ресурсы страны ограниченны. С опорой на собственные силы поднять национальную экономику не получится. Подключение западного капитала к технологическому обновлению хозяйственного механизма страны, к ее обустройству необходимы как воздух. Иначе никакой модернизации не получится.

Политика равной удаленности – тоже не выход. С ее проведением у России ничего не выходило в прошлом. Не получается в настоящем. И нет никаких оснований утверждать, что в этом плане что-то изменится в будущем. Вместо того чтобы накапливать выигрыш, мы оказываемся у разбитого корыта. Постоянные колебания порождают настороженность. Создают ситуацию неопределенности. Подрывают доверие. Усиливают риски.

Результат налицо. Западными рейтинговыми агентствами и МНПО Россия давно и почти бесповоротно объявлена страной, где благоприятный инвестиционный климат так и не сложился. Институты свободного рынка действуют плохо. Защита частной собственности не обеспечена. Право применяется избирательно. Свободы свободного рынка не развиты.

Можно, конечно, вставать в позу обиженного и утверждать, что результаты рейтингов подтасованы, что в действительности ситуация намного лучше, что навязываемые миру данные отражают предвзятое отношение к России. Можно, но мало что дает. Ведь на поведение инвесторов все равно не влияет. Они руководствуются общепризнанными данными.

Значит, надо предпринимать реальные меры, способные повысить инвестиционную привлекательность России. От спорадических усилий перейти к осуществлению эшелонированной продуманной программы экономической либерализации. Вместе с тем, важно отдавать себе отчет в том, что с помощью лишь внутренних мер добиться перелома не удастся. Необходимо их органическое сочетание с соответствующим образом ориентированной внешней политикой.

Суть такой политики должна заключаться в установлении союзнических отношений с теми передовыми государствами и группами государств, сотрудничество с которыми может сыграть решающую роль в модернизации России. Осознание этого в декларативном плане уже нашло отражение в директивных заявлениях и политических ориентирах российского руководства. Но от провозглашения некоторых абстрактных целей давно пора переходить к выстраиванию привилегированных отношений с соответствующими мировыми игроками. Их круг очевиден. Это США и страны ЕС. По возможности также Япония, Южная Корея и ряд других.

Но ответ на вопрос почему, связан отнюдь не только с тем, что США и страны ЕС обладают знаниями, технологиями, ресурсами и финансовыми возможностями, нужными России для осуществления форсированной модернизации. Если бы дело заключалось только в этом, круг государств, с которыми следовало бы установить привилегированные отношения, можно было бы существенно расширить. Дело также и в другом.

Исторически, культурно, цивилизационно Россия принадлежит к Европе. Ее географическое положение между Европой и Азией в этом плане вторично. Во всех этих отношениях Россия является частью Европы, частью евро-атлантической цивилизации. Ей просто и органично жить, быть на одной волне, вести дела с партнерами, которые все чувствуют, понимают, оценивают одинаково. Причем Россия – не просто часть чего-то. Она сама сформировала евро-атлантическую цивилизацию. Она внесла колоссальный исторический, человеческий, интеллектуальный вклад в ее становление и развитие. Без российского участия представить себе будущее Европы невозможно. Причем, в отличие от других ситуаций, быть частью Европы для России не значит ни в коем случае противопоставлять себя другим мировым игрокам и регионам или отказываться от представлений о децентрализованном мировом устройстве, базирующемся на координации, а не гегемонии.

Но если будущее России лежит в Европе, если иного не дано, проводить какую-то иную политику, нежели ту, которая из этого исходит, просто нелогично. Слово «нелогично» – самое деликатное из тех, которые могут быть использованы. Если не сдерживаться, выскочат и другие определения – глупо, преступно, ошибочно, ущербно. Давайте же, наконец, два десятилетия спустя после того, как Россия покончила с «холодной войной», посмотрим правде в глаза. Давайте отставим в сторону красивые, но абсолютно бесполезные сценарные подходы, раскритикованные выше, и договоримся: России нужен внутренний консенсус по поводу пути и модели дальнейшего развития. Единственный реалистичный подход состоит в провозглашении курса на всемерное сближение с США и ЕС и установление с ними союзнических отношений.

Главным элементом такого курса должны стать скорейший отказ от старой повестки дня в их взаимоотношениях, сохранившейся со времен тотального противостояния (только после того, как Россия, в конце концов, вступит во все наиболее важные всемирные и трансрегиональные экономические структуры и завершит очередной раунд переговоров с США по стратегическим вопросам), и формирование новой. Основными ее слагаемыми призваны сделаться наращивание экономического сотрудничества и взаимодействия во всех областях и по всем направлениям с США и распространение на Россию преимуществ единого рынка ЕС и пространства свободы, безопасности и законности.

Инструменты – запуск соответствующих переговоров и заключение двусторонних и трехсторонних договоров интеграционного типа с критически большим числом статей прямого действия, обеспечивающим одинаковое применение правовых норм на территории друг друга, и гармонизация законодательства и правоприменительной практики. Формы – на первом, промежуточном или переходном этапе создание Большой Европы, иначе, Союза Европы. Хотя и не обязательно. Переходные структуры и решения могут быть самые разнообразные.

Государственно-правовое развитие России как определяющий фактор решения задач внешней политики

Продолжающиеся мучительные переговоры между Россией и ЕС по новому базовому соглашению, призванному заменить действующее Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, искомый результат просто не могут дать. Новое соглашение устарело еще до того, как стороны вышли на его окончательное согласование и подписание. Оно проникнуто минималистским подходом. Оно не в состоянии внести перелом в отношения между Россией, ЕС и его государствами-членами. Концептуально оно ориентируется на политическую парадигму вчерашнего дня, согласно которой его предметом являются двусторонние отношения, ценностными ориентирами – легитимация деления единой Европы на две части.

Москве и Брюсселю нужен совершенно другой правовой документ. Такой документ, который бы одинаково регулировал жизнь простых людей и экономическую деятельность в пределах России, ЕС и его государств-членов как единого экономического, социального, правового и гуманитарного пространства. Такой наднациональный правовой акт, который мог бы служить непосредственной основой практически любых будущих правоотношений. Который бы формировал правовую реальность, а не плелся у нее в хвосте. Который бы обеспечивал сращивание хозяйственных механизмов России и ЕС, их системную поступательную модернизацию, дальнейшее совместное принятие нового наднационального законодательства и его имплементацию.

Понятно, что, с политической точки зрения, до создания предпосылок, необходимых для запуска переговоров о заключении подобного соглашения и его вступления в силу, очень и очень далеко. Хотя от постановки указанной задачи ни в коем случае нельзя отказываться. Важно только на создание таких предпосылок неустанно работать. Твердо, упорно и последовательно. Какие-либо серьезные противопоказания отсутствуют. Достаточно, чтобы была политическая воля и консенсус в обществе. Остальное приложится.

Но сейчас главным должно стать проведение курса на гармонизацию законодательства и правоприменительной практики. Почему, совершенно очевидно. Его проведение зависит от российского политического и бизнес-истеблишмента и только от него. Никакого внешнего согласия на это не требуется. Как, впрочем, и финансовой подпитки, политической поддержки или экспертного содействия.

А результат он даст оптимальный. Что хотелось бы получить на выходе, тоже предельно очевидно. Это полная совместимость правового регулирования в России, ЕС и государствах-членах, позволяющая действовать всем, – государственным чиновникам, простым людям и бизнесменам в понятной, знакомой, предсказуемой правовой среде. Такая совместимость, которая давала бы все возможности для стратегического планирования своей собственной жизни, жизни своих близких, своей семьи и экономической деятельности. Без сюрпризов, неприятных неожиданностей, разрушительных открытий. Которая была бы в должной степени обеспечена институтами и всей мощью государственного и наднационального правоприменительных механизмов.

Ставка на получение ожидаемого конечного результата должна определять все: этапы продвижения по избранному пути, процедуры, механизмы, стимулы – вообще все принципиальные моменты. В качестве базовых принципов проведения подобной работы можно предложить следующее.

Первое. Поставить политические и административные препоны ревизии избранной стратегии скоординированного национального, наднационального и международного развития. О внесении изменений в конституцию речи не идет. Все необходимое для правового обеспечения рассматриваемого выбора в ней уже имеется. Но все соответствующие положения необходимо использовать не как икону, а как конкретное руководство к действию. А под это руководство уже последовательно и целеустремленно подстраивать текущее законодательство и правоприменение.

Второе. Осуществлять ее системно. Совершенно очевидно, что выдергивание из общего контекста отдельных правовых норм и институтов ничего не даст. Все правовые установления должны быть взаимосвязаны и бить в одну точку. Согласившись с этим, надо будет проработать все действующее законодательство и правоприменительную практику с тем, чтобы четко определить, от чего следует отказаться, что уже дает хорошую отдачу, что нуждается в доводке и реформировании, а за что придется приниматься практически с нуля. Но все это во взаимосвязи друг с другом.

Третье. Укрепить действующие государственные и самоорганизующиеся структуры таким образом, чтобы все законодательные инициативы, директивные документы и утверждаемые практики проходили предварительную и последующую экспертизу на предмет соответствия поставленным целям. В дополнение к этому отладить процедуры постоянного неослабного контроля и обратной связи, чтобы добиваться убедительного и нужного обществу правоприменения и одновременно постоянного совершенствования правовой среды.

Четвертое. Объединить усилия государственного аппарата, бизнеса, СМИ и гражданского общества, чтобы обеспечить не только воспроизводство общенационального консенсуса, но и его воплощение в практическую политику.

Скептики, как обычно, скажут: фантазии. Это абсолютно невозможно. Хуже того, это кому-то или чему-то подчиняет страну. Неправда. Никому и ничему не подчиняет, кроме как осознанному выбору в пользу ускоренной модернизации в интересах народа, в интересах страны и всех тех сил, которые на них ориентируются.

История учит, что если ничего не делать или делать заведомо неправильно, то ничего и не выйдет. Если приниматься за работу с мыслями о неизбежном поражении, то ничего и не получится. Но предлагается по-настоящему рабочая реализуемая программа: покончить с колебаниями, объединить усилия общества и сделать ставку на победу, исключив для себя какие-либо иные варианты.

Глава 5.2. Европейский Союз и динамика отношений между ЕС и Россией глазами англичан

Когда-то в прошлом легенды творились веками, десятилетиями, во всяком случае, очень тяжело, долго, раздумчиво. Передавались из уст в уста. Фиксировались в материальных источниках культуры. Становились частью обыденного сознания. Сейчас они создаются чуть ли не мгновенно и моментально завоевывают широкую аудиторию. Одна из таких укоренившихся легенд гласит: британцы относятся к Европейскому Союзу с понятной и естественной подозрительностью. Новейшую рассказала нам профессура Центра европейских исследований Астонского университета (не путать с Бирмингемским университетом и университетом г. Бирмингема – обижаются).

Коллеги собрали у себя на мозговой штурм по проблематике Европейского Союза большую группу именитых политиков и государственных чиновников, но перед тем, как приступать к обсуждению, попросили поразмышлять по поводу того, как в ЕС принимаются решения. Выяснилось, что участники не имеют об этом ни малейшего представления. От этого открытия до вывода о том, что подозрительность объясняется незнанием, – всего один шаг. Эксперты сделали менее очевидный вывод. Якобы утвердившаяся неприязнь британцев к ЕС не более чем миф. В действительности подход Лондона и политической элиты страны к интеграционному объединению не имеет ничего общего с политическим идеализмом, укоренившимся в континентальной Европе. Но наклеивать на него какие-то обидные этикетки было бы абсолютно несправедливо. Гораздо лучше описывать его в терминах прагматического видения ЕС: как его возможностей, так и связывающих его ограничений.

Вот этим видением ЕС британская профессура и поделилась с представительной группой российских государственных служащих, работающих в своих министерствах и ведомствах и других государственных структурах на направлениях сотрудничества с ЕС и проходящих переподготовку в Европейском учебном институте при МГИМО (У). Для них Астонский университет подготовил специальную ознакомительную программу, позволяющую составить максимально полное представление о том, что значит ЕС для своих государств-членов и какую политику в его отношении проводит Великобритания.

Первая часть программы прошла в Бирмингеме (4–8 июля). Она носила скорее академический характер. В ней были задействованы ведущие специалисты всех трех упомянутых университетов. Вторая – в Лондоне (11–15 июля 2011 г.). Ее стержнем стали многочисленные встречи и дискуссии в Палате общин и Палате лордов, Форин офисе и других министерствах.

Конечно, картинка пестрая. Однако некоторые наиболее характерные особенности этого видения вполне различимы. Попробуем рассказать о них с помощью последовательного ряда взаимосвязанных зарисовок, не претендуя на по-настоящему системное изложение.

Является ли ЕС международным игроком: да или нет

С вступлением в силу Лиссабонского договора, констатируют британские эксперты, ЕС обрел международную правосубъектность. Государства-члены уполномочили его заключать международные договоры и выступать ответчиком по международным искам, вести от их имени дела, а в каких-то областях международного общения даже полностью подменять их и учредили для этого все необходимые институты.

Брюссель, подчеркивают они, концентрирует в своих руках колоссальную экономическую мощь. Оказывает огромное влияние на мировую политику и на все, что происходит на международной арене. Сформировал глобальную сеть представительств во всех третьих странах и при международных организациях. Является крупнейшим донором помощи развитию. Через свою нормативную экспансию накладывает неизгладимый отпечаток на то, что происходит в третьих странах, и системы многоуровневого регулирования международного сотрудничества.

Он все в большей степени присутствует вне своего собственного региона, осуществляя впечатляющий набор гражданско-военных операций. Обладает военной мощью. Представляет собой чрезвычайно привлекательный для других пример региональной интеграции и решения проблем, с которыми сталкиваются отдельные страны. Поэтому утверждать, будто бы ЕС не является ведущим международным игроком, является нонсенсом.

Так-то так, признают они, но в действительности Брюсселю не удается говорить одним голосом. По-прежнему в ЕС царит разноголосица. Крупнейшие государства-члены предпочитают сохранять за собой свободу рук и выступать на международной арене со своими собственными инициативами, продвигать свои собственные национальные интересы. У них не получается добиваться синергетического эффекта, при котором их совокупный политический потенциал был бы больше или хотя бы равнялся сумме складываемых потенциалов внешнеполитического влияния. Ни правовые, ни институциональные решения, даже после Лиссабона, не позволяют Брюсселю выступать в качестве гомогенного игрока. Слишком глубоки противоречия между институтами ЕС, представляющими наднациональные или межправительственные структуры подготовки, принятия и осуществления решений.

Вместе с тем, все не так просто. В какой-то степени дихотомия взглядов объясняется тем, что, говоря о международном игроке, исследователи и политики, равно как и рядовые граждане, очень часто имеют в виду совершенно разные вещи. До сих пор под международным игроком подразумевается, прежде всего, национальное государство. Но ЕС ни в коем случае не является национальным государством. Чтобы преодолеть эту сложность и предложить более-менее приемлемое описание ЕС в классических терминах международного игрока, многие политологи квалифицируют ЕС в качестве формирующегося государства, «предгосударства», некой общности, переживающей этап федерализации. По этому поводу издано море публикаций. Но и что такое формирующееся государство, «предгосударство», общность, переживающая этап федерализации, мало кто может вразумительно объяснить.

По тонкому льду доказательства очевидного

Нынешнее поколение британских сторонников теорий политического реализма, как и в прошлом, рисуют современные международные отношения в сугубо пессимистических тонах, выпячивая их хаотичный, непредсказуемый характер. Согласно их видению, международные отношения представляют собой неустанную борьбу государств между собой и с международной системой.

Неолибералы гораздо большее значение придают роли международной торговли. Они выпячивают влияние международных образований, союзов, организаций и т. д.

Но ближе всего приблизились к пониманию взаимозависимости между национальным государством и международными структурами адепты социального конструктивизма. Они утверждают, что идеального национального государства давно не существует. Становясь частью международных образований, они частично перерождаются. В большей или меньшей степени.

Максимальным перерождение становится в рамках ЕС. Об этом напоминают британские исследователи – писал внушительный синклит авторов. В их числе многие (G. Sjostedt – 1977, Allen and Smith – 1991, C. Hill – 1993, A. Herrberg – 1997, R. Whitman – 1998, Jupille and Caporaso – 1998, Hettne – 1996, 2004, 2007), пользующиеся мировым признанием. После Лиссабона волна таких публикаций снова пошла вверх. Разброс мнений, естественно, очень велик. Но есть и кое-что общее. Все они рассматривают международного игрока как некоторую сущность, обладающую определенным набором основополагающих черт, и указывают на то, что ЕС уже приобрел многие из них или шаг за шагом приближается к этому.

Избегая привязки к указанным или каким-то другим конкретным работам, проиллюстрируем присущую им логику рассуждений буквально на нескольких наиболее показательных примерах, как это предпочитают делать наши британские коллеги. Совершим вместе с ними, избегая, правда, по возможности понятийной эквилибристики, ряд последовательных смысловых шагов.

Начнем с очевидного. Без признания того или иного государства в качестве законного, т. е. независимого участника международного общения ему гораздо сложнее действовать на международной арене. Его возможности институционально ограничены. Так вот, ЕС проблему признания решил уже несколько десятилетий тому назад. Его особый статус на международной арене никто давно уже не ставит под сомнение. Все – США, Китай, Россия и др. ведут с ЕС переговоры по самому широкому кругу вопросов. Они вступают с ним в договорно-правовые отношения. Предоставили его представительствам дипломатический статус, ничем не отличающийся от того, которым пользуются посольства, учреждаемые национальным государством. Под этим углом зрения ЕС является общепризнанным международным игроком.

Ура, первый шаг сделан. Можно переходить ко второму. Нам надо установить теперь, насколько влиятельным. Этот параметр измеряется тем, в какой степени международный игрок оказывается в состоянии определять мировую повестку дня. Выясняется, что в этом отношении Брюсселю вообще нет равных. Вспомним экологическую проблематику и борьбу с изменениями климата. Добавим ряд других направлений, в их числе – гуманитарные интервенции, помощь развитию, укрепление системы международных судебных учреждений и в первую очередь создание Международного уголовного суда. Продолжим составление списка, упомянув также ставку ЕС на демократизацию третьих стран, навязывание другим предпочтительных моделей развития, содействие урегулированию пылающих и замороженных конфликтов и т. д.

Третий шаг – анализ институциональной роли международного игрока. В этом плане ЕС также уже очень много успел сделать. Как внутри себя, институализировав все, что только можно и даже нельзя, – превратив организационно обеспеченный консультационный процесс в форму существования национальных государств. Так и в отношениях с третьими странами и в более широком плане – на международной арене. Главный конек ЕС – нормативная экспансия. В ней он достиг действительно впечатляющих высот.

Таким образом, если разобраться, всем характеристикам международного игрока ЕС соответствует, делают вывод британские исследователи. Полностью и безусловно. Видимо, они правы. Спорить с ними нет никаких оснований.

Сильные и слабые стороны ЕС как международного игрока

Но если вместе с британскими коллегами мы пришли к подобному выводу, нужно сразу же ответить на следующий вопрос – в чем проявляется сила, а в чем слабость ЕС в качестве международного игрока. Сделать это несколько сложнее.

Вроде бы присущая ему слабость, утверждают британские политологи, связана с тем, что самостоятельность, надежность и предсказуемость ЕС серьезно ограничивается тем, что входящие в него образования обладают суверенитетом. Крупнейшие из них боятся быть подмятыми ЕС. Они не готовы раствориться в нем. Хотя, с другой стороны, способность Брюсселя действовать на международной арене вместе и наряду со своими членами должна была бы усиливать его позиции.

Другое ограничение – большой разброс в экономической и политической мощи входящих в него государств, предопределяющий не меньший разброс отстаиваемых ими интересов. Результирующий эффект – сложности, испытываемые ЕС при формулировании внешнеполитических приоритетов.

Третий – поглощенность своими собственными делами. На протяжении всех лет своего становления и развития ЕС концентрировался на разрешении своих собственных внутренних противоречий, на нахождении баланса интересов и влияния между его государствами, на согласовании политик. На что-то другое времени, сил и ресурсов уже не оставалось.

Плюсами ЕС является высокий уровень экономического, политического и социального развития государств-членов. ЕС образует ядро Организации экономического сотрудничества и развития. Он состоит, в том числе, из большого числа крупнейших и наиболее влиятельных государств. Все они входят в G 7 и G 20, составляют их весомую часть. Большинство стран ЕС обладают колоссальным опытом ведения международных дел.

Таким образом, объективно ЕС обладает колоссальным потенциалом, гораздо большим, нежели тот, который он реализует. Научиться им пользоваться – вот настоящий вызов. Ответить на него, однако, у ЕС никак не получается. Хотя по-разному. В одних областях дело обстоит чуть лучше, в других – чуть хуже.

Стратегические вызовы ЕС в Восточной Европе

Применительно к ЕС самые очевидные обобщения зачастую оказываются ложными, предупреждают знатоки из Великобритании. Они дают неверную картинку ЕС и проводимой им политики. Подталкивают к неверным оценкам его возможностей и будущего. Объясняется это тем, что ситуация меняется в самых широких пределах в зависимости от той конкретной сферы, в которой ЕС действует. Поэтому очень важно посмотреть, каким образом ЕС реализует свой потенциал в тех или иных регионах планеты, что ему удается, а что нет на тех или иных направлениях внешней политики и внешнеэкономической деятельности.

Одним из критических регионов для ЕС и его государств-членов в последние годы стало их ближнее соседство, считают на Туманном Альбионе. О том, насколько «эффективна» политика ЕС в отношении Средиземноморья, свидетельствуют его полная неподготовленность к феномену «арабской весны» и реакция на нее.

Применительно к Восточной Европе, утверждают, как ни странно, британские эксперты, ситуация совершенно иная. Ведь ЕС вышел на ее границы только недавно. Он разработал политику соседства, а затем Восточного партнерства всего несколько лет назад. Политика быстро эволюционирует. Вопрос только, в какую сторону. Что от ЕС можно ожидать в ближайшем будущем, пока не ясно.

Основная цель, которую ЕС пытается достичь в Восточной Европе, состоит во встраивании этого региона в парадигму своей идеологии и политики. В этом плане Брюссель занимается экспортом демократии в страны региона. Коррелирующая задача – их стабилизация и включение в мировую капиталистическую систему рыночной экономики.

Методом служит предоставление возможностей доступа на свой колоссальный внутренний рынок под условие выполнения некоторого набора общих требований. Вторая «морковка» – распространение на них пространства свободы, безопасности и законности.

Словом, ЕС ведет дело к утверждению в соседних странах своей модели политического и экономического развития. Делается это таким образом, в то же время, чтобы оставить страны региона вне политической и институциональной системы ЕС.

Результаты пока крайне сложно оценить. Во многом из-за того, что все применяют разные критерии оценки. Значит, ключевое значение для более-менее правильной оценки имеет осмысление критериев. Если за основу взять дрейф в сторону ЕС, то итоги пока весьма противоречивы. Украина и другие движутся в сторону ЕС крайне медленно. Из этого многие делают ошибочный вывод, будто бы политика ЕС в Восточной Европе провалилась, сетуют знатоки региона.

На самом деле вопрос надо полностью переформулировать. Вернее было бы спросить, почему политика ЕС в Центральной Европе оказалась настолько успешной, и чем она отличается от того, что происходит чуть восточнее. В Центральной Европе ЕС воспользовался крайне выгодным стечением обстоятельств. В те годы зона ЕС динамично развивалась. Экономическая конъюнктура благоприятствовала. Серьезных конкурентов у ЕС не было. Энтузиазм, связанный с крушением коммунистической системы, еще не выветрился. Европейская модель казалась лучшей в мире. Никто либеральную модель демократического устройства и рыночной экономики не мог и не решался оспорить.

Сейчас все изменилось. Экономический кризис. Возвышение быстро развивающихся экономик. Трудности, переживаемые ЕС. Все это препятствует повторению успеха 90-х годов прошлого века и начала нынешнего. К этому добавилась усталость от расширения, испытываемая населением ЕС. Но самый сильный удар по иллюзиям прошлого нанес кризис задолженности и катастрофическое экономическое положение Греции. Эту страну приняли в ЕС по политическим соображениям с учетом ее роли как колыбели европейской цивилизации. В экономическом отношении критериям членства она не соответствовала. На это закрыли глаза. Набором необходимых условий ее вступление в ЕС обставлено не было. Сейчас ЕС расхлебывает былые ошибки. Но повторять их у него нет никакого желания.

Как следствие, Брюссель не готов использовать весь набор поощрений, которые бы сделали принятие стандартов интеграционного объединения для политических элит стран Восточной Европы выгодными и желанными. У ЕС, похоже, нет возможности оплачивать приспособление их экономики к требованиям совместимости со своим внутренним рынком. Кроме того, внутри ЕС нет единства по поводу возможности их приема в полноправные члены. «За» выступают в принципе только страны Балтии и несколько стран Центральной Европы.

В дополнение к этому ЕС слишком долго обвинял будущих потенциальных членов в недостаточной демократичности, ничего не делая для практического решения проблем, с которыми сталкивается Восточная Европа. Тем самым он вызвал «встречную волну».

Чтобы снова взрастить в Восточной Европе, как когда-то в Центральной, чувство обожания к политическому и экономическому выбору, завязывающую регион на ЕС, Брюсселю, по мнению британского экспертного сообщества, надо пересмотреть все основные слагаемые политики Восточного партнерства. Требуется:

1) делать все необходимое для того, чтобы она стала деполитизированной и менее забюрократизированной;

2) поддерживать процессы демократизации не сверху, а снизу;

3) открывать кредитные линии щедро и всегда, когда это только возможно;

4) использовать финансовую помощь для стирания границ;

5) навязывать странам только те требования из правового наследия, которые совершенно необходимы, а не все подряд;

6) распространять на регион преимущества единого рынка ЕС вне зависимости от скорости реформ, понимая, что тем самым их осуществление становится гораздо более вероятным.

С точки зрения Лондона, оценки и рекомендации вполне здравые. Но договориться по ним с другими членами ЕС будет нелегко.

Ведение переговоров внутри ЕС

В Брюсселе принято жаловаться на то, что с Москвой крайне сложно вести переговоры, указывают англичане. Причин якобы две. Первая – Брюсселю противостоят очень хорошие переговорщики. Вторая – никто в ЕС не знает и не понимает, как в России принимаются внешнеполитические решения.

Суждения в какой-то степени спекулятивные. Но только частично. Однако то, в чем можно быть уверенным, так это то, что в Москве точно так же теряются в догадках по поводу того, как внешнеполитические решения принимаются в ЕС. Тем более что и брюссельские бюрократы, не говоря про представителей столиц, зачастую не могут ответить на вопрос, откуда какие решения берутся.

Поэтому крайне любопытно посмотреть, как оценивают процесс внутренних переговоров специалисты по ЕС, специально занимающиеся исследованием специфики их ведения в рамках институциональных структур интеграционного объединения. Ведь ЕС – это не уменьшенные ООН или ОБСЕ. В какой-то степени это их антипод.

Прежде всего, в ЕС исходят из того, что страны-члены сумели сформировать специфическую культуру ведения переговоров, исключающую предрасположенность к защите и продвижению индивидуальных интересов в ущерб остальным. Переговоры ведутся в стилистике поиска вариантов решения конкретных проблем. Для этого предлагается придерживаться нескольких элементарных требований. Вот их упрощенный список.

1. Четко определять цели переговоров и результат, который стремятся получить с их помощью.

2. Правильно оценивать их значимость и выстраивать иерархию приоритетов.

3. Обладать всей необходимой информацией, включая ее правовую и финансовую составляющие.

4. Своевременно определять красные линии, за которые не следует переходить.

5. Придерживаться разумной реалистичной тактики продвижения индивидуальных интересов.

6. Формулировать мандат на ведение переговоров таким образом, чтобы обеспечивать достаточную гибкость индивидуальных позиций (не стремиться к недостижимому, хотя и желательному результату; микшировать то, что можно достичь, с тем, чего нужно добиться; не принуждать никого отдавать больше, нежели те уступки, на которые стороны вправе согласиться).

7. Ориентироваться на такой результат, который был бы лучше, нежели то, на что страны могли бы рассчитывать в отсутствие соглашения (выстраивать индивидуальное поведение с учетом возможных или желательных альтернативных внедоговорных результатов).

8. Использовать преимущества различных типов ведения переговоров (жестких – мягких, деловых – бюрократизированных), стараясь ослабить свойственные им многочисленные недостатки.

9. Иметь в запасе несколько вариантов приемлемых решений, чтобы суметь выбрать наиболее подходящее.

Суммарно все эти требования выражаются в поисках формулы, по которой совокупность стран, участвующих в переговорах, должна стремиться к получению максимизированного результата. Это такой результат, который дает оптимальное выполнение всех индивидуальных мандатов, поскольку тогда интеграционное объединение, на интерес которого работают переговоры, могло бы получить максимальный выигрыш.

Правда, вздыхают старожилы ЕС, к которым причисляет себя и Великобритания, с вступлением в ЕС все большего числа государств, согласно классической теории, достижение оптимального результата становится все менее вероятным. Почему, достаточно очевидно.

Становится больше не только разброс интересов. Усиливается разрыв также между политическими культурами, традициями, стратегиями, привычками, предпочтениями и т. д. Возникает слишком много предпосылок для возникновения мини-конфликтов, связанных с противостоянием отдельных стран, интересов, индивидуальностей.

Возрастает пропасть между оптимальным и возможным результатами. Становится все более сложным определить, при каких условиях выигрывают все и в какой степени.

Кроме того, логичное и непротиворечивое построение институциональной системы ЕС до сих пор отсутствует. С помощью Лиссабонского договора какие-то проблемы удалось снять. Однако новые возникли. Пожалуй, даже еще более сложные.

Ничего не изменилось и в освещении переговоров на национальном уровне. По-прежнему все достижения государства и политики приписывают себе. Все неудачи сваливают на Брюссель.

С учетом этого в ЕС разработаны многочисленные меры, направленные на то, чтобы усилить «договороспособность» стран-членов. Некоторые из них уже активно проводятся в жизнь. К их числу относятся, в первую очередь, расширение каналов обмена информацией, совершенствование коммуникационных практик, разъяснительная работа и т. д.

Акцент делается на предварительную рутинную подготовку решений по большинству вопросов. Как следствие, львиная доля вопросов, вносимых в повестку дня министерских встреч, не нуждаются в дополнительном обсуждении и утверждаются без него. Еще один осознанный выбор – ЕС стремится не загонять себя в тупик. Он обходит стороной вопросы, по которым согласие заведомо невозможно. К их числу относятся чаще всего те, которые являются для отдельных государств слишком важными и болезненными. Это, например, монополия на ОМП и сходные.

Особенно довольны в Великобритании, похоже, тем, как идут переговоры внутри ЕС по финансовым вопросам, и тем, о чем удалось договориться по поводу общей стратегии экономического развития.

Что заботит европейцев по ту сторону пролива

Когда европейцы говорят о Программе 2020, они имеют в виду только и исключительно амбициозные документы ЕС, корректирующие Лиссабонскую стратегию. Англичане называют так и свою собственную Программу реформ 2020. Она имеет национальный охват. Вместе с тем ее стержнем является безусловная поддержка идеологии и приоритетов того, что собирается делать все интеграционное объединение. Обе дебатировались в Палате общин и Палате лордов, и везде были встречены на ура.

В обоих случаях основной посыл – делать все необходимое для формирования «устойчивой зеленой экономики роста и развития». Он органически объединяет установку на обеспечение устойчивого экономического роста, создание новых рабочих мест, защиту окружающей среды и предотвращение негативных изменений климата.

Европейской Комиссии, по общему мнению британского истеблишмента, удалось главное. Она подготовила рамки для координации экономической политики и технологического развития отдельных стран, сориентировала их на достижение наиболее важных политических и экономических результатов.

В Программе есть все необходимое: цели, индикаторы их достижения, механизмы и инструментарий, с помощью которых на них можно будет выйти. Предусмотрены также и процедуры контроля над тем, что предпринимается отдельными странами, и за расходованием средств. Аналогичным образом британским контролирующим органам доверен мониторинг использования средств, выделяемых на реализацию национальной программы.

Но англичане не были бы англичанами, если бы не нашли, за что бы покритиковать Брюссель. Так, они акцентируют, что в основе Стратегии 2020 лежит функционирование единого рынка ЕС. По мнению Лондона, этот фактор недооценивается. Ведь для успеха Стратегии надо, чтобы формирование единого рынка все-таки было закончено, а уровень использования его преимуществ был бы серьезно повышен.

Данному требованию в ней уделяется недостаточное внимание, подчеркивают здесь. Пока ситуация далека от оптимальной. Препятствия для нормального функционирования единого рынка по-прежнему остаются. Характер применения директивы по единому рынку услуг вызывает озабоченность. Слишком много административных и иных препятствий все еще сохраняются на национальном уровне.

С созданием информационного общества тоже далеко не все получается. А ведь цифровые технологии образуют ядро нового технологического уклада зеленой экономики. Без их надлежащего освоения повсюду в ЕС надеяться на ускорение экономического развития, придание ему большего динамизма и подтягивание отстающих районов не приходится.

Другая центральная идея, которую следовало бы четче прописать в Стратегии, считают по ту сторону пролива, состоит в горизонтальном распространении инноваций. Все равно, идет ли речь о финансировании университетов, поддержке среднего и малого бизнеса или каких-то массированных капиталовложениях в большие наукоемкие проекты.

Но в целом по своему дизайну Стратегия крайне привлекательна. Насколько она реализуема, можно будет судить по первым результатам. Однако уже сейчас следует признать, что механизмы контроля за имплементацией намного эффективнее, нежели те, которые применялись в отношении Лиссабонской стратегии.

Это не значит, однако, что не стоит думать об их совершенствовании. В том числе применительно к тем или иным процедурам, обеспечивающим нахождение нужного баланса между справедливой конкуренцией и поддержкой компаний, заботящимся об общем благе и создающим рабочие места. Достаточно вспомнить, что на этапе согласования многими отмечалось, что использованный ранее применительно к Лиссабонской стратегии открытый метод координации не оправдал возлагавшихся на него надежд (его заменили на «европейский семестр»).

Чтобы понять, откуда ветер дует применительно к формулированию и отстаиванию данной позиции, нужно знать нюансы внутриполитической ситуации, сложившейся в Великобритании к середине лета 2011 г. В июле всеобщее внимание здесь было привлечено к результатам европейского тендера на обновление и расширение парка высокоскоростных железнодорожных составов страны. Известнейшая английская компания, один из старожилов местной промышленности, символ былого индустриального величия Великобритании, проиграла «Сименсу». Правительство оказалось под огнем критики. Его обвинили в том, что оно недостаточно защищает интересы национальных производителей.

Премьер-министр разъяснил, что условия тендера были утверждены правительством лейбористов. Нынешнее обвинять не в чем. К тому же процедура четко прописана в европейском наднациональном законодательстве. В этом отношении ничего изменить нельзя. Вместе с тем он пообещал тщательнейшим образом изучить, что можно было бы сделать для повышения конкурентоспособности отечественных машиностроителей. Поэтому одним из лозунгов дня в стране стала возможная ревизия, в случае необходимости, требований к проведению тендеров на государственные закупки, предусматриваемых наднациональным регулированием.

В Великобритании все сейчас очень озабочены проблемой экономического роста. Объяснение очевидно. Рост необходим для того, чтобы выбраться из долговой зависимости. На фоне Греции положение здесь не такое критическое. Однако если сравнивать со средними показателями по ЕС, вызывают самую серьезную озабоченность. Речь идет ни много, ни мало о возможности сохранить в странах ЕС европейскую модель общества всеобщего благоденствия. Солидарность трещит по швам. Полагаться в новых условиях на то, что последующие поколения будут оплачивать счета нынешних, не приходится.

Значит, необходимо все менять. Системы пенсионного обеспечения. Системы здравоохранения. Подходы к финансированию высшего образования. Методы субсидирования сельского хозяйства. Отжившие представления о том, что с зависимостью от импорта сырья и энергоресурсов можно мириться, а также с тем, что китайские промышленники заведомо будут выигрывать в конкурентоспособности. Но менять таким образом, чтобы все лучшее по возможности сохранить, улучшить, модернизировать, в смысле сделать все расходы посильными для государственного аппарата и страны в целом.

Любопытно сравнить эти размышления с официальной позицией Европейской Комиссии. В своих основных чертах она сводится к следующему. Экономический кризис продемонстрировал, насколько страны ЕС нуждаются в совместных скоординированных действиях. Стратегия 2020 – ответ на эту потребность. Одновременно она является отражением нового осознания политическими элитами европейских стран своей исторической ответственности.

Отличительная особенность Стратегии – решено, что будут только три агрегированные цели. Раньше было много. Это запутывало. Первая носит фундаментальный характер и предполагает, что к 2020 году ЕС выйдет на уровень занятости трудоспособного населения в 75 %. Вторая касается уровня капиталовложений. Третья – энергетической триады 20/20/20. Смысл агрегированных целей состоит в том, что они должны быть трансформированы в национальные цели, приоритеты и показатели. За ЕС остается контроль, консультирование и запуск панъевропейских инициатив. В остальном Стратегия методично описывает, что и как должно делаться во всех секторах и областях, которые она охватывает.

Вместе с тем, анализировать ее в отрыве от совокупности обеспечивающих или связанных с ней документов было бы наивно. Так, финансовые предложения Европейской Комиссии на последующий семилетний период проникнуты идеологией Стратегии, отталкиваются от нее и предусматривают выделение средств, которые должны быть использованы на достижение намечаемых ею целей. Один из примеров – Комиссия предложила увеличить расходы на исследовательскую деятельность и поддержку инноваций. В пакете – Пакт развития и стабильности, законодательство об оценке выполнения и ответственности (с последующим исправлением дисбалансов), о штрафных санкциях финансового характера, бюджетных пропорциях на национальном уровне и т. д.

В Великобритании двумя руками за то, чтобы всего этого добиться. Но полностью отдают себе отчет в том, что в заявленном виде у ЕС не получится. Под ударами кризиса суверенных долгов целый ряд государств-членов ЕС взяли на себя тяжелейшие обязательства по сокращению расходов. Они просто физически не смогут выйти на показатели, предусматриваемые Стратегией. Кроме того, трансформировать в практическую политику все перечисляемые в ней благие пожелания будет чертовски сложно. Ведь ситуация во всех странах ЕС разная. Региональные различия, характеризующие внутренний рынок ЕС, колоссальны. К тому же столь нужное ЕС общее экономическое правительство (или управление) отсутствует. До него Брюсселю еще далеко. Поэтому основная борьба за Стратегию 2020 еще впереди. Она развернется на стадии реализации.

Европейской Комиссии скептические оценки островитян хорошо знакомы. Но Брюссель разворачивает полемику в другую сторону. Согласно отстаиваемой им позиции, не надо требовать от Стратегии несбыточного. Не нужно предъявлять к ней завышенные требования. Она объясняет, что и как надо делать. В этом ее сила. Она дает описание некоторого идеального варианта развития. Со всеми его недостатками, но и со всеми преимуществами. Это инструмент поощрения государств-членов, инструмент принуждения. Соответственно главное – его умело использовать.

Лиссабонская стратегия «не во всем оказалась успешной». Хотя что-то получилось. Например, либерализация телекоммуникационной сферы. В результате отрасль получила массированные финансовые вливания. Стратегия 2020 имеет гораздо лучшие стартовые позиции. ЕС стал более сплоченным. Единый рынок, по крайней мере, в отношении движения товаров, эффективно работает. Процедуры обкатаны. Предпосылки для формирования столь же эффективного рынка услуг имеются. Сложился широкий политический консенсус в поддержку неукоснительной реализации Стратегии.

По поводу же сомнений, высказываемых британским экспертным сообществом, Европейская Комиссия подготовила стандартный набор контраргументов. Стратегия 2020 исходит из того, что все страны ЕС разные. Она учитывает специфику каждого члена. Поэтому первым делом она нацелена на использование преимуществ единого рынка и его достройку. Тесно связана с наметками финансовых рамок на 2014–2020 годы. Хорошо увязана с решением вопросов внутренней безопасности: мягкой, энергетической, продовольственной. Она задает вектор. В том направлении, которое он указывает, ЕС и будет двигаться.

Если только удастся санировать финансовый сектор.

Влияние экономического кризиса на финансовый сектор

Экономический кризис начался в 2007 году. Но утверждать, что он закончился, было бы преждевременным, считают островитяне. Он продолжается. И сказывается на работе хозяйственного механизма ЕС в целом и Британии в частности самым болезненным образом.

Основная задача, которую финансовым структурам стран-членов и Европейскому центральному банку приходится решать последнее время, состоит в адаптации финансовой системы двадцати восьми к изменившимся условиям. Главный императив – тесная координация. Чтобы ничего не делалось в одностороннем порядке, по отдельности, без учета требований синхронизации.

Но усилий лишь ЕС и его государств-членов сейчас уже недостаточно. Координация должна вестись на глобальном уровне. Частично это и происходит. Группа-20 взялась за согласование многих важных решений. Однако их ведь еще надо трансформировать в конкретные меры. ЕС берет на себя их трансформацию во внутреннее право Союза и тем самым во внутреннее право государств-членов. Тем самым гарантируется единообразие правоприменения в масштабах единого рынка.

Институционально единообразие и, соответственно, максимально возможная эффективность координации обеспечиваются новейшими финансовыми, регулятивными и контрольными структурами. Смысл их создания заключается в разработке целостной финансовой политики ЕС (в том числе в отношении банковской системы, страховых компаний и т. д.) и поощрении к ее скоординированной имплементации регуляторами всех стран-членов, включая совместную оценку рисков.

Британское министерство экономики и финансов, как правильнее было бы переводить часть правительства, известную у нас под названием министерства финансов (Трешари), не только представляет интересы своей страны, но зачастую выступает в качестве консультанта при подготовке политических и экономических решений, принимаемых на уровне ЕС. Хотя последнее время это делать несколько сложнее. К советам, идущим из Лондона, континентальная Европа относится еще более подозрительно, чем раньше, – мол, глобальный кризис был спровоцирован пороками именно англо-саксонской модели капитализма. К тому же Лондон остается вне зоны евро. Вследствие этого он не участвует в процедурах принятия решений, действие которых распространяется только на зону евро.

Правда, как считают профессионалы, вступать в нее англичанам было бы противопоказано. Лондон умело пользуется свободой рук. Девальвация фунта очень помогла справиться с экономическими трудностями и сохранить низкие процентные ставки по кредитам. Менять что-либо в этом отношении здесь не собираются.

Вместе с тем и пассивно наблюдать за кризисом зоны евро Лондон не может. Отсюда потребность в тесной координации с партнерами по ЕС. Ведь ЕС действительно оказался в крайне сложном положении. Зону евро надо спасать. В настоящее время это главный приоритет.

Внешние связи тоже важны. Но с их оптимизацией можно и подождать. Хотя сбрасывать их со счетов никто не собирается. Ни в Брюсселе, ни в Лондоне. И там, и там созданию благоприятных условий для доступа промышленной продукции и услуг, поставляемых национальными производителями на рынки третьих стран, уделяется самое трепетное внимание.

Двусторонние соглашения о свободной торговле

Их заключение стало характерной особенностью эволюции мировой торговли в последние годы. Число таких соглашений стремительно нарастает. Естественно, что ЕС делает на них ставку. Они органично дополняют соглашения об ассоциации, стабилизации и ассоциации, общем экономическом пространстве, предоставлении преференций и т. д. или разрабатываются в их развитие.

ЕС имеет соглашения о свободной торговле с рядом государств Латинской Америки и почти всеми соседними малыми государствами. С широким кругом государств переговоры завершены и вскоре вступят в силу. С другими активно ведутся. В число последних входят страны, особенно важные для экономических и политических связей, поддерживаемых ЕС, такие, как Индия, Украина, Сингапур и т. д.

Вместе с тем, ЕС учитывает, что соглашения о свободной торговле в краткосрочной перспективе могут иметь отрицательный эффект. Они приносят безусловную пользу только в долгосрочной перспективе. К числу таких преимуществ относится, во-первых, формирование более широкого рынка, снижающего издержки производства.

Во-вторых, на более широком рынке конкуренция усиливается. В результате существенно возрастает мотивация к проведению инновационной политики на всех уровнях, повышению эффективности государственного аппарата и хозяйственного механизма, к осуществлению назревших и необходимых реформ.

И наконец, в-третьих, соглашения о свободе торговли выгодны также тем, что усиливают переговорные позиции государств-участников в их взаимоотношениях с третьими странами. Боязнь остаться в изоляции, существенно переплачивать за доступ на внешние рынки заставляет их идти на уступки. Иногда весьма существенные.

ЕС, несмотря на все подвижки и относительное снижение его удельного веса в мировой торговле, по-прежнему занимает в ней лидирующие позиции, уверены по ту сторону Ла-Манша. Поэтому ЕС обладает колоссальной мягкой силой. К сожалению, конвертировать ее в политическое влияние ему не удается. В качестве ведущего мирового политического игрока ни Китаем, ни Россией, ни Соединенными Штатами Брюссель не воспринимается.

Однако в других отношениях проводимая им политика оказывается достаточно успешной. ЕС использует свою экономическую мощь для завоевания внешних рынков и обеспечения на них чуть ли не доминирующего положения.

С ее помощью Союз влияет на внутреннее развитие третьих стран и формирование благоприятного международного окружения. Он продвигает также вовне отстаиваемые им ценности и представления о наиболее приемлемом развитии планеты.

Но наиболее умелым и влиятельным стратегом ЕС остается в том, что касается торговых переговоров. Вследствие этого лучше всего у Брюсселя получается осуществлять нормативную экспансию.

В этих целях им умело используется обусловленность сотрудничества. Для восприятия третьими странами навязываемых ЕС правовых норм и подходов. Для поддержки ими отстаиваемых ЕС внешнеполитических и внешнеэкономических позиций. Ограничения эмиграции в ЕС и контроля над ней. Борьбы с организованной преступностью во всех возможных формах и проявлениях. Для перехода к построению устойчивой зеленой экономики.

ЕС является главным торговым партнером России. Поэтому он мог бы сыграть ключевую роль в поддержке взятого ею курса на модернизацию. Но для этого увеличения объема капиталовложений, идущих из ЕС, совершенно недостаточно. Речь ведь не идет о догоняющем развитии. Нужны также, как минимум, следующие ингредиенты.

1. Приток денег на биржу и привлечение средних и малых фирм к сотрудничеству. Предпосылки – коренное реформирование финансового сектора России с тем, чтобы он мог взять на себя финансирование экономического возрождения.

2. Поощрение конкуренции и создание необходимой конкурентной среды, в том числе в области государственных закупок.

3. Совершенствование системы образования. Налаживание связей между высшей школой и бизнесом.

4. Обеспечение мобильности рабочей силы, совершенствование ее качества, увеличение инвестиций в человеческий капитал.

5. Создание экономических и иных предпосылок для инноваций вместо призывов заниматься ими.

6. Превращение государственного аппарата в практического проводника модернизации, повышение его эффективности.

Поэтому взаимодействие России с ЕС должно быть соответствующим образом перестроено.

Но оно заработает только, если Россия сама будет решать задачи, вытекающие из модернизационной повестки.

Кроме того, вместо закупок в ЕС ширпотреба России надо переходить к приобретению оборудования, нужного для реиндустриализации и обустройства страны.

Парламентский угол

Казалось бы, все должно быть наоборот – парламентариям налаживать связи гораздо легче. Они работают в неформальном ключе. Они не так сильно связаны официальной позицией своего государства. Им проще находить компромиссы. Они следят за самыми разными сферами деятельности. Но как-то так складывается, что наладить нормальные деловые отношения между собой у депутатов Европарламента, национальных парламентов многих государств-членов и России никак не получается. Они находятся в ужасном состоянии. Повестка дня непонятна. Отдача минимальна. Вред очевиден. Наиболее резкая предвзятая деструктивная критика друг друга исходит от парламентских структур.

Почему? На этот вопрос даются путаные развернутые ответы. Вот в каком виде они раздаются из уст членов Палаты общин и Палаты лордов, в круг обязанностей которых входят контакты со своими партнерами из России.

Прежде всего, Россия не является демократической страной в том смысле, который вкладывает в это понятие британский истеблишмент. Власть в стране узурпирована Кремлем и Белым домом. Отношение к правам человека, самому дорогому для сердца любого британца, наплевательское. Они систематически и повсеместно нарушаются. Российские олигархи отвратительны. Вообще совместная политика государств-членов в отношении Москвы была бы гораздо жестче, по крайней мере, на словах, если бы не Германия, интересы которой ощутимо сдвигаются на восток, и зависимость от поставок энергоносителей по магистральным трубопроводам.

В том, что последовательное взаимодействие с Россией подменяется как объективистской критикой, так и политиканством и критиканством, ничего экстраординарного нет. Политика двойных стандартов – обычное явление. Вернее, политика двойных стандартов – выдумки дилетантов. Просто при определенных обстоятельствах выгоднее говорить и делать так-то, при других – иначе. Как применительно к североирландским террористам, с которыми пришлось находить модус вивенди. Или талибам, с которыми воют после того, как сами же сначала вскормили, и т. д. Какую проблему ни возьми. Такова жизнь. И ничего в этом не изменишь.

Предъявлять претензии к России стало традицией. Хотя, во-первых, ни у кого нет сомнений в том, что и британцы не без греха. Ярчайшим подтверждением этого стала история с прослушиванием журналистами частных телефонных разговоров при попустительстве полиции, раскрученная летом 2011 года.

Общественность годами кормили сказками о нескольких изолированных случаях. Оказалось, что их число достигло 4 тысяч. Журналисты наиболее популярных новостных и глянцевых периодических изданий, в первую очередь из подконтрольных Руперту Мердоку, грешили этим на постоянной основе. Дело зашло очень далеко. Выяснилось даже, что журналисты использовали голос погибшей девочки, дабы выудить информацию у ее родителей. Прослушивались мобильники английских солдат, занятых в боевых действиях. Была предпринята попытка подключиться к каналам связи королевской семьи.

13 июля политический скандал достиг своего апогея. Выступая в Палате общин, премьер-министр заявил, что ограничиться полицейским расследованием отдельных случаев недостаточно. Прогнила вся система (взаимоотношений власти, СМИ и полиции). Поэтому нужны намного более масштабные действия по санации политической системы. Соответственно он дает мандат на пересмотр этических принципов работы британской прессы, на фактическую реформу полиции и осуществление более серьезных мер противодействия коррупции.

Хотя, во-вторых, Европейский Союз переживает не лучшие времена. Убежденности в том, что зону евро удастся спасти, нет. И Грецию-то никак вытащить не удается. А на горизонте маячит возможность дефолта и других средиземноморских стран. Причем, если ситуация в Италии пойдет по негативному сценарию, а Италия – не Греция, это третья крупнейшая экономика в Европе, никому мало не покажется.

Лиссабонский договор не оправдал возлагавшихся на него надежд. Выяснилось, что при его написании, как всегда поступают генералы, принимавшие участие в прошлых войнах, ориентировались на старые потребности, а не то, с чем ЕС столкнулся сейчас.

В сфере общей внешней политики и политики безопасности подвижки совершенно недостаточны. Демократизация ЕС похожа скорее на реставрирование фасадов. Большей вовлеченности в решение панъевропейских задач национальные парламентарии, во всяком случае, британские, не ощутили.

Эффективности у ЕС не прибавилось. В целом года два-три ему придется барахтаться в кризисе.

Хотя, в-третьих, как прекрасно отдают себе отчет британцы, многие проблемы, с которыми сталкивается современное британское общество, схожи с переживаемыми российскими.

Население стареет. Адаптироваться к этому крайне сложно. В стране создается намного больше рабочих мест для иммигрантов и детей иммигрантов, нежели чем для своих. Молодежь теряет перспективу. Предложить ей хорошую надежную карьеру все труднее и труднее.

Система социального обеспечения в кризисе. Региональные различия углубляются. Государственные расходы приходится урезать. В условиях продолжающейся рецессии и общего ухудшения экономического и инвестиционного климата под влиянием кризиса суверенных долгов это имеет тяжелейшие последствия.

Однако дальше этого понимания британские парламентарии не идут. Вывод о том, что для их решения необходимо тесное сотрудничество, не делается. И, главное, не будет делаться.

Негативное восприятие России общественным мнением является колоссальным, фактически непреодолимым ограничителем. Ни исполнительная власть, ни парламентарии против общественного мнения никогда не пойдут.

Радикальное улучшение российско-британских отношений не может быть элитарным проектом. Такой проект нуждается в массовой поддержке. Ее надо обеспечить. В качестве предварительного условия. Если общественное мнение удастся перетянуть на сторону России, абсолютно все станет возможным.

Как? У британцев на этот вопрос тоже есть заранее заготовленный ответ. Ключ к развороту общественного мнения – в ином освещении российской внутренней и внешней политики мировыми и местными СМИ.

С ними нужно работаться совершенно иначе, нежели сейчас. Надо, чтобы в поддержку углубления отношений с Россией, превращения их в действительно партнерские, дружеские, союзнические, выступили журналистское сообщество, популярные писатели, актеры, комментаторы. Важно, чтобы во главе кампании оказались настоящие властители душ, лица, к словам которых все прислушиваются.

Второй рецепт состоит в том, чтобы отобрать несколько максимально выигрышных направлений политики, на которых Россия и Запад действуют сообща, или проблем, для решения которых Запад кровно заинтересован в помощи со стороны России, и превратить то, что делается Кремлем, в ядро пропагандистско-разъяснительной кампании. Выбор очевиден – Афганистан. Британия, США, НАТО проигрывают войну. Им крайне важно отыскать пути стабилизации ситуации в регионе, пути политического урегулирования, чтобы выйти из нее, не потеряв лица.

Россия может им помочь в этом. У нее все козыри на руках. Но просто позволять снабжать натовские войска в Афганистане, действовать сообща против наркобаронов, передавать разведданные, поставлять необходимое оружие и военное оборудование, совершенно недостаточно. Нужно научиться все это «продавать» западному общественному мнению. Умело. По-современному. Чтобы оно знало. Уважало. Ценило. Отвечало взаимностью.

Вот таких общих проблем следовало бы отобрать несколько. И дать по ним громкие резонансные предложения. Скажем, провести по Афганистану новую многостороннюю конференцию. Зазвать на нее Китай и Иран, что американцы и британцы себе позволить не могут. Предыдущая провалилась. Но тогда ситуация была другая. Администрация Буша-младшего на что-то надеялась. Нынешняя – нет.

Конечно, приведенные соображения, обсуждавшиеся с британской профессурой и чиновничеством, мозаичны. Но, хотелось бы надеяться, помогают лучше понять, как Великобритания ощущает себя в ЕС и воспринимает отношения с нашей страной.

Глава 5.3. Взаимодействие восходящих центров силы: перспективы отношений БРИКС и ЕС

За последние годы дискуссии относительно характера современного мирового порядка претерпели качественное изменение. На протяжении 1990-х и первой половины 2000-х гг. основная ось противоречий проходила между экспертами, акцентировавшими моноцентричный характер современного мирового устройства, которое было организовано вокруг единственной сверхдержавы – США, и его критиками, которые стремились отрефлексировать пределы их влияния и могущества. В настоящее время на фоне сравнительного ослабления Соединенных Штатов[4] фокус дискуссии стремительно смещается. Вместе с тем, современный мир имеет мало общего и с примерами классической полицентричности[5], как она существовала в Европе XIX в. В результате расширяется диапазон поиска более сложных схем, способных объяснить специфику современной ситуации.

Новейшие представления о мирорегулировании

Смысл современных тенденций наиболее точно был отражен в концепции «децентрализации» миропорядка, сформулированной российским исследователем А. Д. Богатуровым[6]. Признавая сохраняющееся лидерство Соединенных Штатов в каждом из основных параметров международного могущества (военная, экономическая и технологическая мощь, организационный и совокупный креативный ресурсы), отечественный эксперт отмечает сокращение их отрыва от других игроков.

На этом фоне активизировался поиск ведущей группы субъектов, подключающейся к мирорегулированию. В частности, американский политолог Т. Барнетт предложил концепцию «функционирующего ядра», предполагающую присоединение новых возвышающихся государств к группе мирорегулирующих держав[7]. Другой пример демонстрирует сформулированная П. Хаассом идея «бесполюсного» мира – такого, в котором власть и влияние распылены среди бесчисленного числа субъектов различных типов[8].

Несмотря на несомненную пользу и познавательную значимость предложенных концептуальных построений, вряд ли они отражают характер современной трансформации мирового порядка в достаточной мере. Для обеих схем характерен крайне расширительный подход к определению ведущих игроков современного мира. Они отмечают рост возможности влияния по различным вопросам международной повестки дня для широкого круга субъектов.

Вместе с тем, стоит разделять государства и другие объединения по степени и спектру влияния. Так же как сорокапроцентная доля Кот-д-Ивуара на рынке какао-бобов не превращает эту страну в ведущую силу мировой экономики, секторальное участие в отдельных аспектах мирорегулирования не превращает субъекта в глобальный центр силы. Последний должен играть существенную роль в разрешении широкого спектра вопросов и, более того, вносить свой вклад в формирование международной повестки дня. В этой связи количество глобальных центров силы никогда не бывает слишком большим. Они выступают в качестве устойчивого ядра изменчивой геометрии мирового регулирования.

Децентрализация современного миропорядка: от хаотичности к управляемости

Сегодня формирование и укрепление альтернативных центров силы происходит двумя путями. Во-первых, имеет место объединение ресурсов нескольких государств, в результате которого формируется новый крупный субъект международной политики – интеграционный путь. Во-вторых, ускоренное наращивание потенциала ряда уже существующих субъектов дает примеры модернизационного пути.

Основываясь на ряде долгосрочных прогнозов, подготовленных ведущими аналитическими организациями мира[9], можно выделить пять игроков, претендующих на то, чтобы разделить с Соединенными Штатами мировое лидерство. К ним относятся страны БРИК, достигшие успеха в реализации модернизационного пути, и Европейский Союз, представляющий наиболее успешное воплощение интеграционного пути.

Развитие тенденции децентрализации мира ставит вопрос о перспективах сотрудничества между этими субъектами, вступающими в круг ведущих мировых игроков. Хотя тезис о неизбежности крупного вооруженного конфликта в процессе трансформации мировой системы и представляется несостоятельным, подобный переход всегда сопряжен с обострением международной ситуации. Восхождение одних центров и сравнительное ослабление других неизбежно связано с ростом взаимных опасений и подозрений. В современной ситуации вопрос координации приобретает особое звучание в связи с тем, что на участие в мирорегулировании претендует не одна держава, а несколько центров силы. От их способности добиться консенсуса по принципиальным вопросам зависит в том числе и характер развития отношений с действующим лидером, и стабильный, мирный характер трансформации международной системы.

Становление новых центров силы и их самоорганизация

Центры силы, формирующиеся по модернизационному пути, уже добились определенных успехов в институционализации сотрудничества между собой в рамках объединения БРИКС. Понятие БРИК возникло впервые в 2001 г. как аналитическая категория в докладе американского инвестиционного банка «Голдман Сакс»[10]. Акроним призван был объединять группу крупных быстрорастущих рынков – Бразилию, Россию, Индию и Китай.

Несмотря на экономическое происхождение, практически с самого появления он приобрел политическое измерение. Выделение четырех стран банком «Голдман Сакс» накладывалось на ряд политических форматов, которые были инициированы с середины 1990-х гг., таких как предложенный российским министром иностранных дел, а затем и премьер-министром Е. М. Примаковым треугольник «Россия – Китай – Индия». Схожие экономические тенденции совпали с постановкой общей политической цели: развития полицентричного миропорядка, в котором бы страны БРИК смогли бы играть большую роль.

В результате БРИК из аналитического инструмента начал преобразовываться в политический форум. Инициатором такого развития событий выступила Россия. Первые шаги в направлении сотрудничества были предприняты в сентябре 2006 г. в Нью-Йорке, когда состоялась встреча представителей четырех стран на уровне министров в ходе открытия очередной сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Спустя год на второй такой встрече стороны договорились о создании механизма консультаций заместителей министров. По предложению России в мае 2008 г. впервые состоялись полноформатные министерские консультации вне ООН. В том же году сотрудничество внешнеполитических ведомств было дополнено взаимодействием по линии министров финансов[11].

За короткое время количество форматов консультаций «четверки» стремительно расширилось. К ним добавились встречи министров сельского хозяйства и торговли, высоких представителей по вопросам безопасности (секретарей координационных ведомств, аналогичных российскому Совету безопасности), руководителей банков развития, статистических и антимонопольных служб, судей Верховных судов, представителей частного сектора и исследовательских сообществ. Координация дипломатов четырех стран в международных организациях системы ООН приобрела регулярный характер[12].

Вместе с тем, ключевым, системообразующим элементом усложняющейся конструкции БРИК стали саммиты лидеров группы. Первая встреча на высшем уровне состоялась в Екатеринбурге осенью 2009 г. С тех пор они стали ежегодными и проходят по очереди в каждой из стран БРИК.

В 2011 г. на саммите в китайском Хайнане было принято решение о расширении клуба за счет вступления в него ЮАР. Присоединение Южной Африки стало дополнительным свидетельством политических оснований создания группы. По всем экономическим показателям ЮАР существенно отстает от ее первоначальных участников. Ее включение было обусловлено, в первую очередь, региональной ролью этой страны как политического и экономического лидера Африки – континента, значение которого существенно вырастет в ближайшие десятилетия[13].

ЮАР была не единственным кандидатом на присоединение к клубу. В частности, свою заинтересованность не раз декларировала Мексика[14]. Вместе с тем, показательно, что Европейский Союз ни разу до сих пор не рассматривался в качестве претендента на участие в группе, несмотря на то, что с каждым из членов группы у него выстроены преференциальные отношения[15]. Более того, по масштабам экономики и политическому влиянию он оказывается субъектом наиболее близким к первоначальным участникам группы.

Повестка дня БРИКС и интересы других центров силы

Отсутствие ЕС в списке кандидатов в клуб не удивительно. Оно обусловлено противоречием интересов ведущих мировых игроков. Как отмечалось выше, страны БРИКС стремятся к трансформации международной системы в сторону большего полицентризма, но не путем ее кардинального слома и, по возможности, без роста напряженности в отношениях с нынешним лидером – Соединенными Штатами. Вместе с тем, возвышение новых центров силы возможно лишь за счет сравнительного ослабления других. В этих условиях ЕС и его государства-члены оказываются естественными конкурентами группы по большинству приоритетных направлений[16].

Прежде всего, страны БРИКС неизменно подчеркивают свою приверженность Организации Объединенных Наций как основному многостороннему институту мирорегулирования. Между тем Европейский Союз наряду с другими международными организациями занимает лишь позицию наблюдателя в ООН, и перспективы повышения его статуса пока не просматриваются. То есть ЕС как единый субъект не имеет права голоса в форуме, на укреплении роли которого настаивают участники БРИКС. Естественно, отдельные государства – члены европейского объединения состоят в ООН. Многие из них были в числе учредителей организации. Более того, Франция и Великобритания сохраняют места постоянных членов Совета Безопасности. Тем не менее, как еще раз показало голосование по резолюции 1973, установившей зону, свободную от полетов в Ливии, представители ЕС не всегда действуют в унисон (Германия воздержалась от поддержки документа, принятия которого так добивались Париж и Лондон). В этих условиях укрепление ООН как института мирорегулирования нельзя отнести к приоритетам ЕС.

Вторым ключевым пунктом согласованной позиции государств БРИКС остается реформирование международной финансовой системы, и здесь противоречия с интересами ЕС проявляются наиболее ярко. БРИКС выступает за передачу большего числа голосов в МВФ странам с формирующейся рыночной экономикой и развивающимся странам, а также за расширение присутствия своих представителей на высших постах в менеджменте Фонда. Эти планы могут быть осуществлены только за счет сокращения европейского влияния в МВФ. В частности, в нынешнем году на фоне дискуссий о выборе нового директора-распорядителя Фонда страны БРИКС поставили под сомнение устоявшуюся практику назначения на этот пост исключительно представителей Западной Европы[17].

Параллельно страны БРИКС выступают за реформирование финансовой системы путем диверсификации мировой корзины резервных валют. Тем самым они добиваются включения в эту корзину своих национальных валют. В условиях, когда евро фактически превратилась во вторую резервную денежную единицу мира после доллара, ЕС вряд ли заинтересован в дальнейшем расширении плюрализма международной валютной системы.

Третье направление, по которому странам БРИКС удалось добиться скоординированной позиции, – это вопросы международной торговли и тесно увязываемые с ней проблемы продовольственной безопасности. Страны БРИКС выступили за всеобъемлющее и сбалансированное завершение «Дохийского раунда» переговоров ВТО. По сути, группа выступила с требованием к развитым государствам существенно снизить субсидии своим производителям сельскохозяйственной продукции и открыть рынки продовольствия для товаров из развивающихся стран. Такие действия прямо противоречат принципам общей сельскохозяйственной политики ЕС, которая играет роль одной из опор экономической консолидации интеграционного объединения с момента его появления. Очевидно, что здесь также интересы ЕС и БРИКС прямо сталкиваются.

Четвертый вопрос, по которому договоренность группы носит наиболее принципиальный характер, связан с политикой минимального вмешательства во внутренние дела государств. Ее артикулирование в явной и обостренной форме стало возможно в условиях сложившейся международной конъюнктуры на фоне развития тенденций дестабилизации на Ближнем Востоке и в Северной Африке. В отношении событий, происходящих в Ливии, БРИКС выступила с требованием добиться урегулирования мирными способами на основе переговоров внутренних политических сил. Такая позиция, как представляется, обусловлена опасением, что военные интервенции Запада могут затронуть интересы стран – участниц группы. Вместе с тем, в современных условиях глобальной взаимозависимости и распространения представлений о существовании универсальных ценностей политика полного невмешательства представляется утопичной. В результате участники группы исходят из того, что международное сообщество должно оказывать гуманитарную помощь и содействовать достижению договоренности между противоборствующими сторонами, а не заниматься «сменой режимов». Напротив, Европейский Союз с самого начала выступил за отстранение М. Каддафи от власти[18] и оказывал всю возможную поддержку военной операции НАТО в Ливии. Такая наступательная позиция ЕС, связанная с надеждами на переформатирование пространства Ближнего Востока и Северной Африки в соответствии со своими представлениями и интересами, создает почву для еще больших опасений стран БРИКС, которые ранее связывали западный экспансионизм преимущественно с деятельностью Соединенных Штатов.

Наконец, последнее направление, которое пока в деятельности БРИКС намечено только пунктирно, но имеет большое значение для всех участников группы, – это энергетическая безопасность. Здесь наблюдается расхождение интересов членов клуба: тогда как Китай и Индия входят в число крупнейших импортеров энергоносителей, Бразилия и Россия остаются ведущими нетто-экспортерами. Вместе с тем характерно, что, несмотря на различное положение на международном энергетическом рынке, никто из стран – участниц БРИКС не поддержал Договор к Энергетической хартии, который рассматривается ЕС в качестве основы мирового регулирования в энергетической сфере. В случае конкретизации позиции БРИКС по энергетической безопасности можно ожидать усиления противоречий между подходами группы и нормативными рамками, навязываемыми ЕС.

Документы БРИКС включают в себя также упоминания и других тем, таких как изменение климата и экологическая проблематика в целом, противодействие терроризму, вопросы развития и борьбы с бедностью. Вместе с тем по столь широкому кругу вопросов группа еще не дозрела до выдвижения конкретных предложений и требований. Она ограничивается призывами развивать сотрудничество в многостороннем формате на основе уже выработанных формул и одобренных инициатив. В данном случае для стран БРИКС важно зафиксировать их заинтересованность в сохранении этих вопросов в международной повестке дня и наличие общих подходов к их определению. В целом, предложенный перечень соответствует списку тем, находящемуся в центре внимания ЕС, но в отношении ответов на существующие вызовы позиции могут существенно расходиться.

Отношения между ведущими центрами силы: сотрудничество или конкуренция

Таким образом, по всем основным вопросам повестки дня, сформулированным БРИКС, интересы ЕС противоречат интересам клуба. Означает ли это, что крупнейшее интеграционное объединение в мире и группа быстрорастущих держав обречены исключительно на конфронтационное взаимодействие?

Такой вывод не представляется неизбежным. Между самими странами БРИКС достаточно расхождений, в том числе по ключевым проблемам, что не мешает им успешно сотрудничать. Даже если вынести за рамки непосредственно двусторонние противоречия, такие как взаимные территориальные претензии Индии и Китая, и сконцентрироваться только на вопросах мирорегулирования, существует масса тем, где члены БРИКС преследуют противоположные интересы. Выше уже упоминалась сфера энергетической безопасности, но не меньшие различия в позициях сохраняются по вопросам реформы Совета Безопасности ООН или о будущем международного климатического режима. В документах, принятых БРИКС, разногласия по таким темам умело обходятся, стороны стремятся концентрироваться на точках соприкосновения и сближения, но, очевидно, что спорные вопросы сохраняются и затрагиваются в ходе обсуждений.

Между тем сам феномен стремительного роста крупных стран и их консолидации представляет не только угрозу, но и определенные возможности для ЕС, связанные с его внутренним развитием. На фоне укрепления позиций новых восходящих гигантов как экономические, так и политические позиции отдельных государств ЕС будут и дальше ослабевать, а значит, продолжит возрастать их заинтересованность в углублении интеграции для сохранения глобальной конкурентоспособности.

Кроме того, между группой и ЕС существует консенсус по самым базовым вопросам функционирования международного порядка. Все стороны признают, что построение полицентричного мира требует разделения ответственности между ведущими субъектами как развитого, так и развивающегося мира. А оно, в свою очередь, предполагает и разделение полномочий по осуществлению мирорегулирования.

Поэтому поле для сотрудничества между БРИКС и ЕС существует, но отношения должны строиться на других основаниях, чем внутри БРИКС. Сторонам необходимо концентрировать усилия не на согласовании действий там, где их подходы уже близки (потому что примеров тому не много и они, в первую очередь, относятся к периферийным темам), а на сближении позиций там, где их интересы расходятся. В данном случае стоит говорить не столько о координации, сколько о переговорах относительно условий возможного компромисса. В самом компромиссе заинтересованы все стороны, но его конкретные параметры представляют собой предмет торга.

Примером подобного торга между восходящими державами и ведущими развитыми странами стала встреча «группы двадцати» в Сеуле, где решение о перераспределении голосов в Международном валютном фонде было принято по итогам прямых переговоров между представителями БРИК и семи крупнейших индустриально развитых стран[19]. В случае если ЕС стремится обеспечить себе преимущество в подобных обсуждениях по сравнению с Японией, Канадой и Соединенными Штатами, ему стоит задуматься над предложением самостоятельного формата взаимодействия с группой БРИКС.

Возможности прямого взаимодействия по линии ЕС – БРИКС

На экспертном уровне такая идея уже высказана. В частности, ее обсуждению был посвящен семинар ведущих исследователей стран БРИКС и ЕС, состоявшийся в МГИМО 23–24 мая 2011 г. Его модераторами выступили директор Европейского учебного института Марк Энтин, руководитель Европейской лаборатории политического прогнозирования (ЕЛПП) Франк Бьяншери и Директор региональных программ Фонда «Русский мир» Георгий Толорая. По их приглашению в МГИМО собралась авторитетная группа специалистов, включающая экспертов ведущих учебных и исследовательских центров России, Бразилии, Индии, Китая и ЕС.

На нем был рассмотрен максимально широкий круг вопросов, представляющих приоритетный интерес для стран ЕС и БРИКС, в целях определения будущей совместной повестки дня. С докладом о перспективах реформирования международной валютной системы перед участниками выступила заведующая Кафедрой европейской интеграции МГИМО(У) Ольга Буторина. Оценку перспектив влияния демографических процессов на развитие отношений БРИКС с европейскими странами и институтами дал профессор Шеффилдского университета Диего Акоста. На необходимость изучения группы БРИКС в контексте формирования многополярной системы мира указал директор Института Латинской Америки РАН Владимир Давыдов. Эта мысль была развита в сообщении вице-президента ЕЛПП Гаральда Грейба, который рассказал о возможном вкладе партнерства Россия – ЕС в развитие отношений БРИКС-ЕС. Декан Факультета политологии Алексей Воскресенский напомнил присутствующим о разнородности группы БРИКС и проблемах в обеспечении экономического базиса их сближения.

После естественной для постановки столь острых вопросов живой, эмоциональной дискуссии с анализом перспектив развития группы БРИКС на семинаре выступил директор европейских программ Фонда «Русский мир», заместитель директора Института Европы РАН, президент Ассоциации европейских исследований Алексей Громыко. Он охарактеризовал БРИКС как хотя и молодого, но перспективного партнера для ЕС. Профессор бразильского Центра политических исследований БРИКС Фабиану Мельничук остановился на проблемных узлах в развитии политических отношений группы и ЕС. Своими рассуждениями о возможностях формирования устойчивых отношений ЕС и БРИКС поделился патриарх российской школы европейских исследований Юрий Рубинский. Доцент Кафедры международных отношений и внешней политики России МГИМО (У) Виктория Панова постаралась определить место БРИКС в кругу других, похожих неформальных институтов глобального управления, таких как «группа восьми» и «группа двадцати».

В ходе заседания, посвященного проблемам диалога в формате Евро – БРИКС по экономическим вопросам, эксперт Европейского центрального банка Франсиско Рамон-Баллестер обратил внимание участников на наметившийся переход к новой парадигме финансовой политики. Развитие глобального кризиса поколебало до тех пор незыблемые представления о приоритетности задач таргетирования инфляции, что повлекло за собой потребность в переосмыслении политики центральных банков. В выступлении заведующего Кафедрой востоковедения МГИМО (У) Дмитрия Стрельцова был рассмотрен вопрос подключения России к региональным интеграционным группировкам, отмечено недостаточное внимание Москвы к такому сотрудничеству в условиях углубления общемировой тенденции к регионализации.

Такой анализ в значительной степени коррелировал с выступлением профессора Индийского совета по исследованиям международных экономических отношений Б. Лал Пандита. Он детально разобрал процесс ослабления финансово-экономического преобладания западных государств в условиях стремительного подъема новых экономических игроков. Логичным следствием этого процесса становится и увеличение роли валют государств БРИКС в международных экономических отношениях. Оттолкнувшись от этого, глава Отдела макроэкономических исследования «Кайксин медиа» Чангченг Чжу рассказал о перспективах интернационализации юаня. Он остановился также на неизбежности повышения его международного статуса. Заместитель декана Факультета международного бизнеса и делового администрирования МГИМО (У) Татьяна Исаченко охарактеризовала перспективы присоединения России к ВТО и сравнила потенциальные выгоды от подключения к этой организации с запланированными приобретениями от развития Таможенного союза. Тему продолжила эксперт Германского института международных отношений и безопасности Сьюзан Стюарт, которая продемонстрировала, что поддержка странами ЕС и БРИКС российского вступления в ВТО имеет твердую экономическую основу. Еще один выступающий, профессор Кафедры международных финансов Виктор Кузнецов обратил внимание собравшихся на необходимость дальнейшего реформирования МВФ как одной из краеугольных основ международной валютной системы.

Второй день работы форума начался с выступления проректора МГИМО (У) Валерия Воробьева. Он посвятил свой доклад итогам саммита БРИКС в Китае и перспективам установления партнерских отношений между БРИКС и ЕС. Особенно подробно представитель МГИМО (У) остановился на вопросах организации научных исследований в Университете по проблематике БРИКС и создании соответствующего специализированного исследовательского центра. Директор Индийского совета по глобальным отношениям Ниилам Део всесторонне проанализировала, каким образом различные демографические тренды сказываются на развитии стран БРИКС и ЕС. Все государства и группы государств сталкиваются с демографическими проблемами, повсюду очень острыми, хотя и разными, ищут на них несовпадающие, зачастую противоположные ответы, экспериментируют. Получается не так много. Тем более важно тщательно изучать и учитывать опыт друг друга. В том числе, в том, что касается работы с диаспорами и интеграции мигрантов.

С системным обобщением того, что происходит в странах БРИКС, того, что их связывает и разъединяет, выступила профессор Кафедры истории и политики стран Европы и Америки МГИМО (У) Людмила Окунева. Она проанализировала, в чем их интересы совпадают, и одновременно вскрыла наличие широкого набора противоречий, которые еще потребуется преодолеть. Особенно большое внимание ею было уделено разбору причин и характера восхождения Бразилии и Южной Африки, их вхождения в семью ведущих мировых игроков. Сделанные российским ученым выводы были весьма убедительно подтверждены статистическими данными, приведенными профессором Федерального университета Рио-де-Жанейро Александром Жебитом. Он обстоятельнейшим образом проиллюстрировал меняющуюся структуру мировой торговли, проанализировал динамику экономических связей стран БРИКС и ЕС. С учетом приведенных данных показал положение Бразилии в системе глобальной экономики и управления, раскрыл отношение своей страны к фактически начавшейся реформе мировых структур, высказался за придание ей намного более глубокого, далеко идущего, радикального характера.

Под несколько иным углом зрения посмотрела на отношения между участниками двух клубов государств профессор МГИМО (У) Евгения Обичкина. Она показала, что, с одной стороны, членство в них усиливает позиции соответствующих стран, помогает более эффективно решать задачи внутреннего развития и продвигать свои интересы на международной арене. С другой стороны, Россию упорно стараются поставить перед некорректным и неоправданным выбором между ЕС и Китаем, убедить в том, что ей угрожает превратиться в «сырьевой придаток» последнего. В своем выступлении российский исследователь постаралась исчерпывающим образом ответить на вопрос о том, насколько это оправданно, можно ли противопоставлять региональный подход глобальному. Как раз на глобальном подходе, соотношении регионализации и глобализации и повестке дня структур глобального управления остановились вице-президент «Обсервер ресерч фаундейшн» из Нью-Дели Нандан Уникршнан и заведующая Сектором институциональных проблем международных отношений ИМЭМО РАН Марина Стрежнева. Индийский ученый подчеркнул предпочтительность глобальных решений и указал на важность сотрудничества в решении не только экономических и финансовых, но и экологических, климатических и других проблем аналогичного порядка. В свою очередь, российский профессор на конкретных примерах показала, что региональное взаимодействие зачастую оказывается более эффективным и перспективным. Оно дает большую отдачу. Опирается на гораздо более разработанную и гомогенную нормативную базу. Создает необходимые базовые предпосылки для более широкого использования накопленного опыта. В своем выступлении она показала возможности структур управления управлением, управления рисками и продуманной функционализации, в том числе, с использованием механизмов наднациональности.

Серию заявленных на конференции докладов завершили выступления судьи Арбитражного суда города Москвы, доцента Международного института управления МГИМО (У) Елены Кондрат и директора парижского Института Шуазёль Дидье Лука. Елена Кондрат дала общую картину проблем финансовой безопасности, проанализировала подходы стран БРИКС и группы в целом к ее обеспечению. Французский исследователь разложил по полочкам совокупность проблем финансовой стабильности и предсказуемости в условиях глобальной нестабильности и непредсказуемости.

Вырисовывающаяся повестка дня

По завершении представления докладов и сообщений на обсуждение были вынесены вопросы и предложения, которые могли бы войти в повестку дня будущего саммита БРИКС – ЕС. Их рассмотрение прошло в режиме мозгового штурма. В центре дискуссии сразу оказались такие из них, как торговый протекционизм ЕС, сохранение системы преференций и расширение торговых связей между БРИКС и ЕС; регионализация валютного регулирования, переход к многополярной системе валют и реформа механизмов валютно-финансового контроля; мониторинг трансграничного движения капиталов. Существенное внимание было уделено миграции, свободе передвижения и поощрению мобильности; борьбе с бедностью и сохранению ее приоритетности в контексте мер жесткой экономии; а также обеспечению социального равенства. Была акцентирована важность объединения усилий для предотвращения очередного продовольственного кризиса; защиты окружающей среды; купирования продолжающихся изменений климата и рационального использования природных ресурсов. Отдельные участники высказались в поддержку тематики обеспечения культурного разнообразия; обеспечения прав, потребностей и безопасности личности и сотрудничества в предотвращении стихийных и техногенных бедствий и катастроф. Какие-то моменты были только обозначены. Их обсуждение продолжится на последующих встречах участников форума.

Но один из них, может быть даже самый важный, решено было пока оставить за его рамками. Безусловно, становление диалогового формата БРИКС – ЕС станет вызовом для Соединенных Штатов, которые окажутся исключенными из разворачивающегося торга. США, напротив, будут стремиться к укреплению единства развитого мира на фоне консолидации ведущих восходящих держав. В этих условиях развитие взаимодействия между ЕС и БРИКС скорее возможно на слабо институционализированной основе и в весьма ограниченных масштабах. Вместе с тем, диалог необходим, иначе параллельная консолидация развитого мира и восходящих держав приведет к столкновению двух групп. Вне зависимости от того примет ли оно форму традиционного вооруженного противостояния или будет развиваться в форме торговых и валютных войн, его последствия станут катастрофическими для мирорегулирования. И ЕС, и государства БРИКС как формирующиеся глобальные центры силы несут особую ответственность за предотвращение подобного апокалипсического развития событий.

© М. Л. Энтин, И. Истомин

Глава 5.4. Россия – ЕС: к множественности конфигураций сотрудничества на континенте[20]

Европейский Союз, проводимая им политика взаимодействия с третьими странами, отношения между Россией и ЕС – очень сложный предмет для анализа. В хитросплетениях постоянно меняющихся, эволюционирующих связей так трудно разбираться. Не мудрено, что исследователи поневоле все упрощают. В результате зачастую получается картинка, весьма далеко отстоящая от реальности.

Так, ЕС в большинстве случаев рассматривают как единое образование. И проводимые им политики описывают как нечто целостное. Не говоря уж об отношениях между Москвой и Брюсселем. Хотя все это не более чем фикция. В действительности ситуация намного более запутанная, многогранная, неоднозначная.

Идя на упрощения, эксперты и политики приносят в жертву далеко не только нюансы, полутона и тонкости. Иногда они поступаются даже элементарным здравым смыслом. Начинают воевать с химерами. Допускают такие ошибки и передержки, что впору хвататься за голову.

Попытаемся же слегка раскрасить картинку. Попробуем взглянуть на то, что происходит в ЕС и в целом на нашем континенте через столь модные сейчас панорамные очки. Выяснится тогда, что в действительности мы имеем дело со сложными многофакторными процессами, развивающимися с разными скоростями.

Это ключевое понятие[21].

Два измерения Европейского Союза

Начнем, естественно, с Европейского Союза. Утверждать, что Союз является некоторой целостностью, – очевидно, грешить против истины. Даже теперь, после того, как Лиссабонский договор и кризис суверенных долгов так много поменяли в его функционировании.

Дихотомия восприятия ЕС носит запрограммированный характер. Ее проводником служат лидеры, политики, высшие чиновники государств-членов. Как следует из всех разъяснений, даваемых ими по любому поводу и без повода, во всех ошибках, провалах, недостатках и неточностях, допускаемых ими, виноват Брюссель. Не они, боже упаси, а тот самый многоголовый монстр, частичкой которого они являются.

В аховом состоянии финансов интеграционного образования виноват Союз. И в преддефолтной истерике вокруг Греции. Невнятности экономической стратегии или ее отсутствии. Неподготовленности зоны ЕС к новому изданию мирового экономического кризиса. Неоднозначности для нее последствий глобализации. Некоторой утрате конкурентоспособности по сравнению с быстро растущими экономиками. Неспособности говорить одним голосом на международной арене. Слабости внешнеполитических позиций. Всех тех промахах на Балканах, Ближнем Востоке, в Азии, Африке и Латинской Америке, которые позволяют некоторым до сих пор обзывать ЕС политическим карликом, несмотря на всю вздорность этого давно устаревшего клише.

Насколько эти суждения справедливы, имеют ли они под собой почву, значения не имеет. Главное, что ответственность за возникающие проблемы национальные элиты перекладывают на ЕС. Себя они выгораживают. Мол, мы-то что. Мы старались, мы бились за правое дело, мы отстаивали ваши интересы. Если не получилось, то не наша вина. Имидживые потери терпит только интеграционное объединение.

Одновременно все успехи, все свершения ЕС национальные лидеры, политики, высшее чиновничество ставят себе в заслугу. Своей мудрости, настойчивости, прозорливости. Акцентируя свой вклад в общее дело, свою решительность и эффективность. Идет ли речь об общих показателях благосостояния, снятии внутренних границ между странами, формировании международной повестки, продвижении повсюду, включая Ирак, Китай и Ливию, демократии и прав человека или более узких конкретных достижениях.

В результате население стран ЕС живет как бы в двух несовпадающих выдуманных реальностях. Отнюдь не все хорошее, что можно действительно записать на счет ЕС, ассоциируется с интеграционным объединением. И, напротив, на него сваливают вину за то, на что ЕС никак не в состоянии повлиять, за то, к чему он не имеет почти никакого отношения (характерно, что по этому сценарию был провален первый референдум в Ирландии, когда жители этого «кельтского тигра» дружно высказались против ратификации Лиссабонского договора).

Как следствие, поддержка со стороны социума, оказываемая ЕС, намного меньше, нежели могла быть, нежели он заслуживает. Об этом свидетельствуют все опросы общественного мнения и прежде всего то безразличие, с которым проходят выборы в Европарламент. Зная это, лидеры ЕС и национальные элиты в том числе таких стран, как Франция, Великобритания и Нидерланды, намеренно проигнорировали мнение общества, отстранив его от решения вопроса о введении в силу Лиссабонского договора.

Другое следствие, не менее важное, – формирование европейской (наднациональной) идентичности жителей ЕС приостановилось. В какой-то момент показалось, будто бы принадлежность к ЕС выходит на первый план по сравнению с национальной идентичностью. Теперь все опросы общественного мнения показывают, что это не так.

Двойное дно в отношениях между Россией и ЕС

Столь же превратное представление имеет население ЕС о Российской Федерации, а население нашей страны – об интеграционном объединении. Но в отношениях между Россией и ЕС две несовпадающие реальности легко различимы и несколько в другой плоскости.

У Российской Федерации уже имеются вполне неплохие отношения с большинством грандов ЕС – с Францией, Германией, Италией и Испанией. Между нами налажено интенсивное сотрудничество. Причем, практически во всех сферах. Экономические связи активно развиваются. Осуществляются большие совместные проекты (Северный поток, запуски российских ракетоносителей с французского космодрома, промсборка десятков модификаций немецких и французских авто на российских предприятиях, тысячи совместных предприятий и пр.). Институализирован процесс консультаций по текущим вопросам международной политики. Ведется масштабный культурный обмен. Установлены доверительные контакты на высшем уровне. В общем, все обстоит сравнительно неплохо. Наверное, могло бы быть на порядок лучше, но более-менее.

За последние годы произошли позитивные изменения в отношениях между Россией и теми странами ЕС, которые относились к развитию связей с Москвой с особым предубеждением и выступали скорее за ее изоляцию и выталкивание из Европы. Произошла нормализация отношений между Россией и Польской Республикой. Неполная, частичная, раздумчивая, но достаточно ощутимая. Ровнее стали отношения вообще со всеми государствами Центральной и Восточной Европы. Нащупывается совпадение позиций с Великобританией. Что-то сдвинулось в отношениях со странами Балтии. Они стали более спокойными. Менее спекулятивными. Во всяком случае, не такими задиристыми и эмоциональными. Хотя, конечно, никто не застрахован от рецидивов.

А вот отношения между Россией и ЕС пребывают в состоянии стагнации. И ничто их вывести из него не может. Переговоры по новому базовому соглашению находятся в тупике. На пути свободного движения товаров, услуг, капиталов и рабочей силы обеих сторон воздвигаются бесконечные преграды, прежде всего, административные. Множество нетарифных барьеров с лихвой компенсируют формальное снижение или отмену тарифных. Стороны до сих пор не отказались от количественных ограничений. И это вопреки действующим соглашениям и долгосрочным контрактам.

Обычной практикой стало введение дискриминационных мер законодательного характера. За иностранными инвестициями установлен особенно пристальный контроль. В ряде случаев откровенное предпочтение отдается запретительным правовым режимам. Они распространены на необоснованно широкий круг областей экономической деятельности, произвольно названных стратегическими.

Вместо того чтобы сужаться, разногласия по самым разнообразным вопросам глобального развития и внешнеполитической повестки продолжают нарастать. Идет ли речь об оценке последствий «арабской весны», реформирования мировой финансовой системы, нахрапистых попытках переориентировать на себя элиты отдельных стран или целых регионов совместного ближнего зарубежья или неоднозначных, непродуманных мерах по борьбе с международным терроризмом и наркотрафиком.

В целом, картина печальная. Приходится констатировать, что «перезагрузки» в отношениях между Россией и Европейским Союзом не произошло. Заявления руководства ЕС о том, что «перезагрузка», мол, нужна только в отношениях между Россией и США, Россией и НАТО, а в общении Брюсселя с Москвой все обстоит благополучно, никого не должны вводить в заблуждение.

ЕС слишком погряз в своих внутренних проблемах для того, чтобы по-настоящему переосмыслить свою стратегию применительно к России, постсоветскому пространству, целям и перспективам построения Большой Европы. Продуманной политики в отношении Москвы у Брюсселя как не было, так и нет по сию пору.

Зато претензий к Москве и нареканий в ее адрес не счесть. Признанию за Россией статуса равноправного партнера Брюссель упорно противится. Его вполне устраивает, что соглашения об ассоциации, продвинутом партнерстве, зонах свободной торговли плюс, навязываемые третьим странам, мало чем отличаются от колониальных или неоколониальных. Сотрудничество в них обставлено многочисленными условиями. К партнерам предъявляются далеко идущие требования. Всем им предлагается жить по правилам, вырабатываемым ЕС.

Даже на реализацию инициативы «Партнерство для модернизации» Брюссель наложил сходный отпечаток. Программа теоретически чрезвычайно перспективна. Она ориентирует стороны на получение конкретного результата. На углубленное сотрудничество в приоритетных областях. На повышение его эффективности. Но Брюссель и в него продвинул проекты и программы, меняющие политическую сущность «Партнерства для модернизации», превращающие его из улицы с двусторонним движением во все ту же набившую оскомину колею технического содействия и назидательных увещеваний.

Однако политика «зашоренности», проводимая ЕС в отношении России, накладывается к тому же на откровенное соперничество между институтами ЕС и государствами-членами на российском направлении. Европейской Комиссии, Европарламенту, Совету ЕС очевидно не нравится, что многие из государств-членов проводят на «восточном» направлении самостоятельный курс. Европейская бюрократия и институты ЕС зачастую ведут себя как ревнивая жена. В результате получается гремучая смесь: с одной стороны, имперское высокомерие, с другой – ревность.

Но есть и третья сторона. Любые переговоры, любые договоренности с Россией, в том числе, по вопросам, далеко выходящим за рамки исключительной и смешанной компетенции ЕС, делегации ЕС стремятся использовать для всемерного расширения своих полномочий. Зачастую им это удается.

Не облегчает дело и то, что российские государственные структуры и российский бизнес не всегда понимают, о чем и когда надо договариваться с ЕС, о чем и когда – с его государствами-членами. Загадкой остается, как лоббировать свои интересы в Брюсселе и Страсбурге. Нет у российской стороны и полной уверенности в том, что институты ЕС достоверно информируются и, в свою очередь, достаточно полно и непредвзято информируют государства-члены.

Вот вам и двойная реальность в отношениях России со своим огромным влиятельным западным соседом. Одна реальность складывается в отношениях с государствами-членами. Другая – в отношениях собственно с ЕС.

Дальнейшая фрагментация Европейского Союза

Сотрудничество между Россией и ЕС не стоит на месте. И Россия, и ЕС, и окружающий мир стремительно меняются. Изменения, происходящие в ЕС, для верности анализа, конечно же, ни в коем случае нельзя игнорировать. Они очень существенны. Они рисуют еще несколько реальностей, возникающих на пространстве Большой Европы.

В прошлом ЕС неоднократно переживал всевозможные внутренние кризисы. Без преувеличений можно сказать, что ЕС перманентно их преодолевает. Сейчас – кризис задолженности. Чуть раньше – экономический, финансовый кризис и кризис ликвидности. До этого конституционный и т. д.

Но раньше ЕС выходил из каждого кризиса окрепшим и возмужавшим. Он делал очередной шаг на пути к реализации интеграционного проекта. Он усиливал интеграционные, наднациональные моменты в своем функционировании. То есть каждый раз у ЕС и государств-членов получалось «больше Европы».

Теперь может получиться несколько иначе. ЕС, не исключено, выйдет из кризиса по формуле «меньше Европы». В чем это «меньше Европы» будет заключаться, уже прорисовывается. В ЕС начнут складываться устойчивые союзы по интересам различной геометрии. Возникнет двухскоростной, трех-, четырех-, пятискоростной Европейский Союз.

Как это будет или может выглядеть, хорошо иллюстрирует особый статус Великобритании в рамках ЕС. Великобритания находится вне Шенгена. Она предпочла не входить в социальную Европу. Лондон при подписании и ратификации Лиссабонского договора оговорил, что Хартия ЕС о фундаментальных правах на него не распространяется. Он не полностью интегрирован в формируемое ЕС пространство свободы, безопасности и законности. И, конечно же, Великобритания остается вне зоны Евро и не собирается в обозримой перспективе к ней присоединяться. Зато в сфере военного и военно-технического сотрудничества Лондон занимает совершенно иную позицию.

Тиражирование статуса Великобритании в практике гораздо большего числа государств-членов, только, естественно, применительно к неограниченному кругу сфер интеграционность взаимодействия – один из вполне возможных вариантов эволюции ЕС.

К многоскоростным форматам взаимодействия с ЕС

Однако если оценки экспертного сообщества справедливы, и ЕС в действительности будет развиваться именно таким образом, то и отношения с ним и его государствами-членами можно и нужно строить несколько иначе, чем сейчас.

В настоящее время взаимодействие между Россией и ЕС идет как бы в трех больших форматах. Это фронтальное, иначе, системное взаимодействие. Под него пишется новое базовое соглашение. Оно олицетворяется, кроме того, прежде всего, встречами в верхах Россия – ЕС.

Второй формат – межотраслевое сотрудничество. Под него построены диалоги между Россией и ЕС. Создано большое количество рабочих групп. Российская концепция нового базового соглашения отталкивается от его реалий. Ею предусматривается, что общий договор должен быть сравнительно коротким и закреплять, что конкретные режимы в отдельных областях сотрудничества прописываются в отраслевых соглашениях, т. е. что договор дополняется и прирастает документами отраслевого охвата.

Третий формат – дорожные карты построения четырех общих пространств, покрывающих экономику, внутреннюю и внешнюю безопасность, науку, образование и культурные аспекты. В развитие этого формата запущена реализация инициативы «Партнерство для модернизации».

Проанализируем сильные и слабые стороны каждого из них. Встречи в верхах дают импульсы сотрудничеству. Они позволяют подвести итог сделанному, обсудить имеющиеся проблемы, поставить новые задачи, сверить часы. В принципе они обладают колоссальным потенциалом.

Вместе с тем, саммиты Россия – ЕС нередко подвергаются сокрушительной критике. Причем, со стороны абсолютно всех – и гражданского общества, и экспертных кругов, и политического истеблишмента. Мол, встречи работают вхолостую. Отдача от них минимальная. Каждая из них – очередное плановое крушение завышенных ожиданий.

Их медиатическое освещение также сугубо негативное. Это несправедливо, но это так. С фактами не поспоришь.

Фронтальные переговоры, о чем говорилось выше, были задуманы как инструмент существенного улучшения двусторонних отношений, придания им системного характера. Из этого, по большому счету, ничего не получилось.

Межотраслевой формат гораздо более прагматичен и заземлен. Однако он фрагментирует, расчленяет общую ткань сотрудничества. Делает его еще более гетерогенным. Вносит в него многочисленные противоречия. Противопоставляет специальные режимы взаимодействия более общим и универсальным, фактически подрывая их.

К тому же в условиях отсутствия благоприятного политического климата такой формат зачастую превращает отраслевое взаимодействие из полигона сотрудничества в арену соперничества. Или по крайней мере делает заложником политической конъюнктуры.

Формату дорожных карт «достается» в России больше всего. Его критикуют буквально за все. Дескать, дорожные карты составлены кое-как. Они аморфны. Тавтологичны. Расплывчаты. Не содержат сроков исполнения. Не обладают юридической силой. Никого ни к чему не обязывают. Это так – набор благих пожеланий.

Критика во многом правильная. Но несправедливая. Дорожные карты – это возможность серьезного качественного углубления двусторонних связей. Как ей воспользовались или воспользуются – другое дело. Но возможность отличная. И главное – вот она, под рукой. Появится политическая воля, возникнут предпосылки, будут созданы необходимые управленческие структуры, концепция совместных пространств окажется востребованной, а ее реализация пойдет семимильными шагами.

Однако, как обычно, имеется несколько «но». Дорожные карты морально устарели. В каких-то своих моментах они дискредитированы. Чтобы реанимировать процесс, нужна их актуализированная, модернизированная версия, более энергичная и обязывающая.

В некоторой степени эту проблему решает инициатива «Партнерство для модернизации». Она переформатирует дорожные карты. Дает конкретные даты. Выделяет главное. Подключает бизнес. Во главу угла ставит получение значимого результата.

Вместе с тем, вне фокуса «Партнерства для модернизации» остается решение другой, не менее важной задачи – структурирования сотрудничества, без чего специфика отдельных его направлений как бы замазывается, и ее надлежащий учет, а соответственно, и возможности позитивного использования становятся проблематичными.

В «Партнерстве для модернизации» все свалено в одну кучу. Все перемешано. Логика объединения отдельных проектов и задач в рамках направлений сотрудничества не всегда прослеживается. По некоторым знаковым вопросам баланс интересов нарушен.

Предположения о происходящей фактической и юридической трансформации ЕС, его перерождении в много– и разноскоростное объединение с несовпадающими темпами развития и разной геометрией экономического, социального, политического, гуманитарного пространств и пространства безопасности дают ключ к выстраиванию более рациональных отношений между Россией и ЕС в контексте реализации курса на формирование Большой Европы или Союза Европы. Их новаторское перспективное структурирование воспринимало бы весь позитив, накопленный в отношениях между Россией и ЕС и, прежде всего, в связи с реализацией дорожных карт. Вместе с тем оно учитывало бы новейшие тенденции в эволюции интеграционного объединения.

Смысл реструктуризации – сделать так, чтобы негатив, неудачи, противоречия в одной области взаимодействия не мешали наращиванию сотрудничества в других. А успехи, достижения и позитивный опыт – напротив, воспринимались и тиражировались. Под этим углом зрения было бы целесообразно ставить вопрос о формировании между Россией и ЕС, во-первых, общего экономического пространства как совершенно самостоятельного и независимого. Во-вторых, и, в-третьих, – о создании общего пространства жесткой и мягкой безопасности. В-четвертых – о выделении диалогов и сотрудничества по гуманитарным вопросам, ценностям, правам человека, сотрудничеству в образовательной и культурной сферах в отдельное направление и их передаче Совету Европы.

Только общие пространства должны строиться как действительно общие. Сейчас это не более чем лозунг. То есть предметом регулирования должны выступать не межгосударственные отношения, а постепенное встраивание России в то, что создано и имеется у ЕС, постепенная либерализация всех режимов деятельности физических и юридических лиц стран ЕС на территории России и появление на этой базе гомогенной экономической, правовой и социально-политической среды.

Тогда при осуществлении любого комплекса мер в контексте становления общего экономического пространства речь бы шла о реальном зарождении начатков общего рынка в масштабах континента. Цель – добиться полностью сопоставимых условий экономической деятельности, однотипной работы регуляторов, выведения вопросов хозяйствования из-под влияния политической конъюнктуры, фактической ликвидации межгосударственных границ в этом отношении.

Принципиально по-новому высветит многоскоростной Европейский Союз перспективы работы над построением евразийского пространства борьбы с организованной преступностью, терроризмом, наркотрафиком, отмыванием грязных денег, базирующегося на самом тесном взаимодействии силовых и правоприменительных ведомств, полицейских и судебных органов. Потребности в таком взаимодействии колоссальны. Без него победы в борьбе с теневыми аспектами нашей жизни никак не одержать.

Международной преступности надо противопоставить объединенные силы нашего общества. Делается же пока до смешного мало. Сотрудничество по ряду субъективных причин постоянно тормозится. Вместе с тем, делается с каждым днем все больше и больше. Динамика хорошая.

Наконец, в области международной безопасности ЕС только нащупывает свое место. Из тени НАТО он выйти до сих пор не может. У него не получается. Все-таки весовые категории НАТО и ЕС в военной области слишком разные.

Однако ЕС надо определяться. И инициатива российской стороны, выдвинутая Дмитрием Медведевым, относительно заключения договора о европейской безопасности дает для этого достаточный простор. Она прокладывает путь к формированию целостного евроатлантического пространства жесткой безопасности без врагов, разделительных линий и рудиментов прошлого.

Если бы за инициативой последовали новые шаги, высветились бы все выгоды, которые несут Европейскому Союзу идеи и предположения, продвигаемые Москвой. Безопасность евразийского охвата – не химера. Это во многом оптимальный проект будущего, к которому надо стремиться. Разноскоростной Европейский Союз приближает такую перспективу.

В том, что касается социально-политического, гуманитарного, культурного, образовательного пространства в масштабах Большой Европы, общего пространства прав человека, инструмент его построения у нас – европейцев имеется. Это Совет Европы. За последние годы внимание к нему ослабло. Европейские страны его дружно недофинансируют. Он оттеснен на обочину общеевропейского процесса. Но в Совет Европы вполне можно вдохнуть новую жизнь. Его нельзя недооценивать. Во многом Совет Европы – уникальное образование. Он жемчужина панъевропейского сотрудничества.

Переналадка этой старейшей европейской организации уже началась. Ее нужно продолжить. Только под углом зрения использования Совета для нужд делового сотрудничества ЕС, его государств-членов, России и всех других европейских стран. Цель – «пересдать карты». То, что сейчас служит раздражителем в отношениях между Россией и ЕС, вызывает недопонимание и взаимные обиды, нужно превратить в орудие утверждения взаимного доверия, взаимопонимания, сближения.

Как представляется, у Совета Европы имеется для этого достаточный потенциал. Если нет, его всегда можно нарастить. От перевода политизированной проблематики в отдельную конфигурацию многоскоростной Европы выиграют все остальные сферы сотрудничества. Выиграют все.

Таким образом, вырисовывается новый абрис Большой Европы. Рождается новое видение того, по каким основным направлениям ее можно было бы строить.

Задание для общества

Одновременно появляется и новая повестка дня для Европы. Повестка, ориентированная в будущее. Исходящая из того, что Россия и ЕС – близкие соседи. Вообще близкие социумы. Им сообща творить новую конфигурацию Европы. Иного просто не дано.

Но ее нельзя отдавать на откуп лишь государственным структурам. Усилий лишь официальной дипломатии будет недостаточно. Все в этом давно уже убедились. Однако инерционность существующих структур, механизмов и процедур слишком велика.

К ее обсуждению и реализации вполне можно было бы подключить гражданское общество. Только при его поддержке, только тогда, когда за сближение между Россией и ЕС будет выступать общественное мнение, интеграционный проект в масштабах континента сможет стать реальностью.

Однако и применительно к гражданскому обществу желательно и перспективно использовать схему насыщенного постоянного сотрудничества в различных конфигурациях. Если они будут не случайны, если они будут взаимно поддерживать друг друга, тогда взаимодействие с различными скоростями пойдет ему не в минус, а в плюс.

Первая конфигурация – межпарламентское сотрудничество. Пока Комитет межпарламентского сотрудничества Россия – ЕС не оказывает должного влияния на развитие двусторонних отношений. Парламентское сообщество и в России, и в ЕС относятся друг к другу настороженно, с предубеждением. Обычная практика Европарламента – принятие по любому аспекту внутренней и внешней политики России вызывающих, пренебрежительных, а порой и голословных заявлений, совершенно не учитывающих позицию товарищей по цеху. Они лишь отравляют общую атмосферу отношений. Мешают практикам, лидерам ЕС и государств-членов, политикам, бизнесу, другим сегментам гражданского общества работать на позитив.

От такого общения надо уходить. И как можно скорее. В каком направлении, неоднократно разъяснялось специалистами. Европарламент и Федеральное собрание могли бы заняться сопоставлением действующего законодательства и вовлечением друг друга в законодательный процесс. Тогда к общению и взаимодействию, причем в каждодневном режиме, были бы привлечены парламентские массы. Устоявшиеся трафареты, мешающие взаимопониманию, рассыпались. Вместо слухов и спекуляций в основу взаимодействия легла бы совместная практическая работа.

Вторая – экспертное сообщество. Настоящих, знающих специалистов по России в ЕС осталось мало. Не много людей, профессионально занимающихся ЕС, и в России. Поэтому экспертное сообщество, на которое могли бы опираться партнерские отношения, надо расширять. В России для этого уже кое-что делается. Повсюду в региональных университетах вводятся соответствующие магистерские программы. Создан Европейский учебный институт при МГИМО (У), специально занимающийся подготовкой или переподготовкой государственных служащих для работы с Европейским Союзом. Но этого недостаточно.

В процесс взаимодействия важно вовлекать экспертов по самому широкому кругу вопросов, представляющих интерес для России и ЕС. Форматы общения надо множить. Необходимо запускать все новые и новые площадки для дискуссий, взаимного узнавания, совместной позитивной созидательной работы, инициировать новые программы с четким и понятным всем целеполаганием. Тогда, глядишь, со временем количество перерастет в качество.

Следующая конфигурация – общественные организации, структурированное гражданское общество. На сотрудничество в данной конфигурации, в принципе, распространяются предложения, сформулированные применительно к двум другим.

И еще одна крайне важная конфигурация – молодежное сотрудничество. Его обязательно надо наращивать. За ним будущее. Для этого все способы хороши. Но, видимо, главных два. Первый – обеспечивать мобильность молодежи по модели того, что уже сделано на пространстве ЕС. Второе – вовлекать в совместную практическую работу самую активную ее часть, т. е. людей с устоявшейся жизненной позицией. Не жалеть для этого ни денег, ни времени.

Хочется надеяться, что структурированное многоскоростное сотрудничество в разных конфигурациях, учитывающее общественные тенденции развития ЕС и Евразии, даст в итоге желаемый кумулятивный эффект.

Глава 5.5. Программа «Партнерство для модернизации» в ожидании ускорения[22]

Инициатива стала знаковой в отношениях между Россией и Европейским Союзом. Обе стороны вложили в нее много самых разных смыслов. Сейчас, по прошествии первых лет ее осуществления, можно подводить промежуточные итоги того, что получилось, что не получилось и почему.

Проплывающие облака

У известной французской писательницы Франсуазы Саган есть очень яркий, хватающий за сердце образ. Он сразу задает настроение и одновременно многое объясняет. В качестве эпиграфа к одной из своих книг она берет поэтическое обращение к облакам – удивительные, чудесные, обворожительные облака, проплывающие где-то там в высоте. Этот образ в какой-то степени применим и к тому, что выходит у России и Европейского Союза с программой «Партнерство для модернизации». Вы это сейчас и сами ощутите.

С помощью инициативы «Партнерство для модернизации» Москва и Брюссель как бы говорили: мы хотим избавиться от наслоений прошлого и придать нашему партнерству и сотрудничеству новое качество. Да, было время недопонимания, бесконечных претензий друг к другу, когда дело доходило чуть ли не до разрыва и прямого противостояния – как в ходе и сразу после вооруженного конфликта в Закавказье, – но оно прошло.

Наши отношения нуждаются в перезагрузке, как бы мы не отрицали этого на словах. И мы запускаем ее. Только делаем совсем иначе, чем американцы. И мощнее, и дальновиднее.

У нас есть богатый опыт взаимодействия. Неплохая правовая база. Наработанные процедуры. Достаточно солидная институциональная основа. Некоторое общее видение будущего. Все это мы возьмем с собой. И будем использовать для углубления и совершенствования наших отношений.

Но не вообще, не абстрактно, а чтобы привязать к стратегическим целям, которые Россия, которые наши общества поставили перед собой. Эти цели – модернизация, повышение конкурентоспособности, построение новой зеленой экономики, основанной на знаниях и самых передовых технологиях. Эти цели – переориентация двусторонних связей на решение приоритетных задач, стоящих перед нашей экономикой и обществом в целом.

И не просто к стратегическим целям, а в том, что касается Москвы, к тем приоритетам внутриполитического курса, которые уже были обозначены и утверждены на высшем государственном уровне. Тогда бы связи по линии Россия – ЕС, углубление взаимодействия, придание отношениям нового качества из чего-то внешнего, самодовлеющего превращались бы в фактор внутренней политики и вектор внутреннего развития, существенное подспорье для нынешней политической власти.

В том, что касается Брюсселя, к реализации курса на мягкое неназойливое подталкивание Москвы, вслед за всеми участниками «Восточного партнерства», признать преимущества продвигаемой ЕС модели развития. Тогда бы и видение слагаемых и условий модернизации у Москвы и Брюсселя оказались бы сходными, а ЕС взял бы на себя заветную роль ведущего, оставив России роль ведомой. Бонус – все то же, что и годы назад, когда Россия только становилась на ноги – содействие ее интеграции в мировую экономику и доступ по крайней мере на словах, к западным технологиям.

Однако, похоже, Россия и ЕС заложили в инициативу «Партнерство для модернизации» не во всем согласующиеся смыслы. В результате верх взяло стремление подчинить ее практическое насыщение разноплановым целям. В ущерб самому проекту и концепции равноправного взаимовыгодного партнерства.

Кабы не было войны

Насколько разным бывает восприятие одних и тех же вещей разными людьми, политиками, социумами, хорошо иллюстрирует нижеследующая история, срисованная с действительности. Чуть позже мы увидим, что и к инициативе «Партнерство для модернизации» она в какой-то степени применима.

Арабисты рассказывают ее так. Выступает премьер-министр Израиля при большом стечении народа и говорит, обращаясь к согражданам: «У меня для вас две новости – одна хорошая и одна плохая. Хорошая новость – Палестинское псевдогосударство скоро будет уничтожено. Страшный катаклизм сотрет его с лица Земли. Плохая же новость заключается в том, что вместе с ним будет уничтожено и все живое на нашей планете».

Американисты и европеисты продолжили шутку. Примерно так. Президент Обама выступает с регулярным обращением к народу и, как того требует традиция, провозглашает: «У меня есть две новости – одна плохая, одна хорошая. Плохая – нас всех в скором времени ждет страшная глобальная катастрофа (она же конец света). Но зато, как выяснилось, Рай в действительности существует, и все мы, и наши друзья окажемся в Раю, а наши недруги будут гореть в Аду».

Новость докатывается до России. Здесь она также приобретает несколько иную интерпретацию в связи с тем, что для многих глобальная катастрофа давно уже случилась в результате распада некогда могучего и системообразующего Советского Союза. Кто-то из высшего руководства громко заявляет: «У меня два известия – одно хорошее, другое плохое. Хорошее – Рай все-таки существует, и у нас есть шанс туда попасть. Плохое – к сожалению, наши нефть и газ там никому не нужны. Они ничего не стоят».

Присказка возвращается обратно на Ближний Восток. Арабские лидеры, хотя правильнее было бы сказать исламские, пересказывают ее совсем иначе: «Ура! Подлая, обманчивая, разложившаяся, противоестественная западная цивилизация будет уничтожена. Жаль только, что не нашей рукой».

Казалось бы, при чем тут инициатива «Партнерство для модернизации»? Она от всего этого очень далека. Отнюдь нет. Для нас ведь важна не сама новость, не ее содержание, а то, как по-разному к ней относятся мировые игроки.

Лебедь, рак и щука

Под этим углом зрения – вспомните об описанных выше смыслах – трактовка инициативы/программы «Партнерство для модернизации» скорее всего могла бы выглядеть примерно следующим образом.

Обсуждение ПДМ на слушаниях в Конгрессе США – то ли в нижней палате, то ли в Сенате. Выступающий на слушаниях высокий представитель Администрации Президента поясняет: «По поводу развития отношений между Россией и Европейским Союзом у нас есть три новости, хотя последняя и с длинной-предлинной бородой. Одна – плохая, другие вроде бы хорошие. Плохая – Москва и Брюссель снова женихаются. Они решили связать себя узами «Партнерства для модернизации». Вещь классная, если бы ее реализацией занялся кто-нибудь другой. Но – и это хорошие новости, играющие нам на руку, – у них заведомо ничего не получится. Никогда не получалось в прошлом, не получится и теперь. Во-первых, Москва и Брюссель наверняка не знают, о чем они в действительности договорились. Во-вторых, их бюрократия настолько закоснелая и неповоротливая, что скачка конкурентоспособности от наших дражайших союзников можно не опасаться».

В России, естественно, дискурс совершенно иной, хотя новостей опять же три. В стане тех, кто выступает за модернизацию, кто настаивает на необходимости выбора в пользу инновационной модели развития, ожидаемое ликование. И есть, чему радоваться. Первое. Разработана стратегия сближения с цивилизационно близким нам Европейским Союзом. Она вполне может стать общей платформой действий России и Европейского Союза. Второе. Это драгоценный камень в венец разгорающейся в стране предвыборной борьбы. Ну и, как всегда, иная весть, перечеркивающая все предыдущие, – тот, под заказ которого программа писалась, сошел с дистанции. Видимо, не судьба. Как всегда, остается надеяться. Может быть, на чудо. Может, просто надеяться. Ведь альтернативы инновационному пути развития нет. Ее не существует.

Из Брюсселя все видится намного мажорнее. Одни только плюсы. Первое. Россия согласилась с предложенной ей концепцией модернизации и обслуживающей ее программой «Партнерство для модернизации». Второе. Европейская Комиссия, самые сокровенные мечты которой наконец-то осуществляются, сумела подмять под себя все государства-члены и выступить на переговорах с Москвой как бы от их имени, в том числе по широкому перечню вопросов, не относящихся к ее компетенции. Третье. То, что на раскачку с осуществлением Программы уходит так много времени, значения не имеет. Брюссель всегда славился своим умением «годеть» – разъяснение термина читайте у Салтыкова-Щедрина. Не спешит он и теперь. У ЕС есть чем заняться на внутреннем фронте. Да и «Восточное партнерство» пока можно несколько активнее продвинуть.

И на десерт – отклики из Китая. Без него сейчас ничего не обходится. Обсуждаются все те же три новости. Только ракурс вновь несколько сдвигается. Как ни странно, запуск программы «Партнерство для модернизации» – хорошая новость. Он дает надежду, пусть и очень робкую, на укоренение в России современных стандартов управления, делового общения и технологического развития. Теоретически Программа открывает путь к возникновению колоссального рынка для сбыта китайских товаров и услуг. Она прокладывает путь к формированию инфраструктуры, которая Поднебесной в будущем очень пригодится. Вторая тоже хорошая новость – Европейский Союз вновь откровенно не понимает, в чем заключается его стратегический интерес. Он проходит мимо открывающихся перед ним необъятных возможностей. Ведь ставка на установление с Россией союзнических отношений могла бы оказаться тем допингом, в котором так нуждается дряхлеющая экономика интеграционного объединения. Однако ни на какие союзнические отношения ЕС в обозримой перспективе выходить не будет. Соответственно и третья – дурная новость. Похоже, из ПДМ ничего не выйдет, а значит, возможностей и в России, и в ЕС будет меньше, и сами они постараются отыгрываться на третьих странах.

Наверное, не со всеми моментами в озвученной шутке эксперты могут согласиться. Ничего страшного, ведь это просто шутка. Но, как говаривают, в каждой шутке есть доля шутки. И через призму показанного различия в восприятии так отчетливо видно, насколько разные смыслы вкладываются в инициативу «Партнерство для модернизации», насколько противоречивой она получилась.

Сухой остаток. Или баланс плюсов и минусов

Теперь по порядку. У программы «Партнерство для модернизации» целый набор замечательных черт, о которых Россия, ЕС, его государства-члены, третьи страны и все возможные бенефициары прекрасно осведомлены. Недаром бизнес так стремится продвигать в нее свои проекты. Они рельефно проступают сквозь намеренно шутливый рассказ о том, что нравится и что не нравится в ней отдельным мировым игрокам.

Среди прочих достоинств это: 1) притягательность слогана «модернизация», вынесенного в название программы. Все, связанное с ним, с понятием «модернизация», получает автоматическую поддержку общества. Такой слоган привлекателен и притягателен. Он будоражит и подстегивает воображение. Он – в центре непрекращающейся ни на миг полемики. Одно слово «модернизация» завоевывает широкие массы сторонников. Нет и, по определению, не может быть политических сил, открыто выступающих против нее, за отсталость, самоизоляцию, дремучесть.

2) Всеобъемлющий характер слогана. Под него, под понятие «модернизация» можно подвести практически все. Это и экономическая, и юридическая, и политическая категории. Он понятен и бизнесу, и обществу. Во всяком случае, воспринимается таким образом. Поэтому разные политические силы могут подвести под него все то, в чем заинтересованы именно они. Одновременно имеются предпосылки для того, чтобы включить в программу, которая так озаглавлена, любые выигрышные моменты.

3) Его привлекательное медиатическое звучание. Программа «Партнерство для модернизации» обладает глубоким, разносторонним, привлекательным содержанием. Ее легко «продать» абсолютно всем. Она интересна государственным и наднациональным структурам, бизнесу, обществу, избирателям. Проще перечислить, кому она безразлична, чем наоборот. В этих условиях она оказывается крайне выгодным и выигрышным пиар-ходом.

4) Способность объединить под своими знаменами самые разные страны и политические силы. Потребность в модернизации испытывают как Россия, так в равной степени и ЕС и его государства-члены, третьи страны и международные образования. С учетом этого программа «Партнерство для модернизации» относительно легко получает необходимую политическую поддержку. В частности инициатива запуска ПДМ оказалась настолько привлекательной, что уже 19 стран (по состоянию на первые числа ноября 2011 г.) подписали с Россией свои двусторонние программы модернизации.

5) Ориентация на использование всего позитивного, что уже накоплено в практике отношений России с ЕС, а равно при решении внутренних проблем отдельных стран и проблем глобального развития. Об этом мало и редко говорится, а напрасно. У партнерских отношений между Россией и ЕС есть свое acquis. Программа «Партнерство для модернизации» его фактически вбирает.

6) Нацеленность на повышение эффективности сотрудничества. Для ее реализации должны использоваться все те структуры, включая диалоги, рабочие группы и т. д., которые уже созданы под дорожные карты построения совместных пространств. Программа «Партнерство для модернизации» ставит задачи, связанные с повышением отдачи от их использования.

7) Стремление к получению конкретных результатов. Все предыдущие концепции соразвития России и ЕС страдали чрезмерной расплывчатостью и абстрактностью. Программа «Партнерство для модернизации» нацеливает, прежде всего, на получение конкретного результата. Причем в заранее оговоренные сроки.

8) Встраиваемость в любые национальные и наднациональные ориентиры развития. Россия провозгласила курс на модернизацию. Программа «Партнерство для модернизации» как раз подверстана под него. Но она в состоянии обслуживать и ориентиры экономического и технологического развития зоны ЕС. Не в меньшей степени.

9) Способность в одинаковой степени работать на интересы всех сторон. Спекуляции по поводу того, что программа «Партнерство для модернизации» по сути является инструментом содействия лишь России, до конца еще не изжиты. На деле она в равной степени интересна и выгодна обеим сторонам.

Список достоинств и сильных сторон программы «Партнерство для модернизации», по всей видимости, можно было бы продолжить. В этом, однако, нет необходимости. Все эти достоинства существуют лишь потенциально. Ими еще надо научиться пользоваться.

А вот ее недостатки, даже пороки – это реальность. И что обидно, таких недостатков ничуть не меньше, чем достоинств. Остановимся, скорее для примера, на важнейших из них.

1) Гетерогенность Программы. В ней оказалось все. В нее вошли проекты, относящиеся к добывающей и перерабатывающей промышленности, к хай-теку и сфере услуг. В ней говорится и об экономическом развитии, и об институтах государственного устройства, и о проблемах обеспечения внутренней безопасности. Понятно, однако, что разные сферы деятельности нуждаются в различных инструментах сотрудничества. Между собой они не связаны. Имеют различную приоритетность.

2) Гламурный характер. Программа написана в стилистике пиар-кампании. То, что до развертывания кампании дело не дошло, значения не имеет. Важно то, что она была составлена по законам жанра, мало связанного собственно с потребностями экономического сотрудничества и содействия укреплению его правовой, институциональной и административной базы. В нее включили выигрышные моменты, надерганные отовсюду. Как следствие, она пригодна в большей степени для того, чтобы создавать видимость, а не вести практическую работу.

3) Завязанность на проблематику, имеющую не экономическую, а сугубо политическую составляющую. В Программе оказались очень важные, очень значимые политические цели. Но к стратегии модернизации они имеют весьма отдаленное отношение. Их достижение связано с действием факторов, выходящих далеко за рамки Программы. Соответственно эффективность и оценка Программы оказываются в жесткой зависимости от политической конъюнктуры. А это как раз то, чего нужно было бы избежать.

4) Вкравшийся в нее отход от принципа равноправия. Несмотря на сопротивление российской стороны, Брюссель настоял на включении в программу «Партнерство для модернизации» ряда проектов, касающихся по сути оказания помощи Российской Федерации. В результате и статус, и характер Программы в целом претерпели крайне нежелательную трансформацию. Из чего-то равноправного, одинаково важного и полезного для обеих сторон, вся затея превратилась, пусть и во второстепенных своих элементах, в свою противоположность: программу предоставления России технической помощи и содействия. Из сугубо позитивной платформы партнерства и сотрудничества, нацеленной на сближение позиций, она превратилась в очередной раздражитель.

5) Настроенность на то, чтобы обещать больше, чем Программа реально может дать. Сразу после своего согласования и запуска инициатива «Партнерство для модернизации» породила явно завышенные ожидания. Правило разумной осторожности в ее отношении было нарушено. Поскольку по определению в краткосрочной перспективе задачи модернизации и повышения жизненного уровня населения она решить не в состоянии, с самого начала Программа стала продуцировать скептические настроения, восприниматься как некая формальность, не заслуживающая серьезного отношения, как очередной бюрократический экзерсис.

6) Смешение в Программе вопросов, относящихся к ведению различных уровней управления. С инициативой «Партнерство для модернизации» выступили государственные и наднациональные властные институты. Они взяли на себя также ее продвижение и реализацию. В Программу же включили проекты, к которым они не имеют прямого отношения, которые от них не зависят, которые носят сугубо коммерческий характер. То есть при ее подготовке и запуске были нарушены большинство элементарных требований надлежащего управления. Главное из них – правильный учет компетенции заказчика, сторон и участников.

7) Отсутствие эффективной системы управления, смешение в структурах управления функций поддержки, контроля и исполнения. Со стороны ЕС управление программой «Партнерство для модернизации» взяла на себя Европейская Комиссия. Собственно экономической деятельностью Комиссия не занимается. Она отвечает за регламентацию и контроль за исполнением согласованных норм поведения. Проекты же, включенные в нее, в большинстве своем связаны ни с чем иным, как с экономической деятельностью. С российской стороны оно возложено на Министерство экономического развития. Для него это еще одна головная боль. У него масса других обязанностей. МЭР никаким дополнительным административным ресурсом, по сравнению с другими правительственными ведомствами, не обладает. Командовать бизнесом тоже не должно. Слабость системы управления реализацией инициативы «Партнерство для модернизации», если ее в ближайшее время не удастся укрепить и усовершенствовать, обрекает всю затею на то, чтобы спотыкаться на любых политических колдобинах и подолгу простаивать на всех полустанках.

Перечень недостатков можно было бы продолжить. Но даже нескольких приведенных характеристик достаточно для того, чтобы настаивать на тонкой последовательной переналадке программы «Партнерство для модернизации», если мы хотим получить от нее не разнонаправленную, а согласованную отдачу.

Что делать

«Кто виноват», и в чем заключаются основные проблемы, с которыми уже сталкиваются и еще будут сталкиваться Россия, ЕС и его государства-члены при реализации программы «Партнерство для модернизации», мы вроде бы выяснили. Теперь нужно ответить на вторую часть вопроса: пояснить, что можно и нужно было бы сделать. Из предпринятого выше анализа сильных и слабых сторон Программы логически вытекают выносимые на обсуждение взаимосвязанные рекомендации. Как представляется, в первоочередном порядке следовало бы предпринять следующие шаги.

Первое. Заручиться принципиально иной поддержкой Программы со стороны общества. И России, и стран Европейского Союза. Пока освещение того, что происходит в отношениях между Россией и ЕС, включая реализацию Программы, носит сугубо негативный характер. Взгляните хотя бы на то, как освещаются результаты регулярных саммитов Россия – ЕС. Почитать, так провал следует за провалом. Прямо вереница разочарований и несбывшихся ожиданий. На самом деле, на практике много успешных проектов. Делается много и в области экономики, и в области внешней политики. Акцент надо делать на их всемерной популяризации. Привлекать к ним внимание общества. Научиться продавать имеющиеся достижения.

Будет поддержка со стороны общества, будет и драйв, и стремление политиков внести свой вклад в улучшение и реализацию ПДМ, ассоциироваться с ней. Будет такая поддержка, ПДМ начнет привлекать совсем другие деньги на цели осуществления Программы, лучше, правда, просто на цели модернизации.

Второе. Чтобы сделать Программу на порядок более привлекательной, из нее надо убрать раздражители, а саму Программу серьезно реструктурировать. Как этого можно было бы добиться.

А. Продумать, как развести то, что обсуждается на уровне Россия – ЕС, и что должно делаться на страновом уровне. За отношениями по линии Россия – ЕС оставить регулятивный разговор. Договориться о том, как придавать отдельным программам и проектам ПДМ статус поддерживаемых ЕС. Плюс к этому сосредоточиться на том, что помогает взаимодействию на страновом уровне, – снятию административных барьеров, устранению ограничений и дискриминации, разработке схем правовой поддержки и сопровождения всех инициатив, способствующих инновационному развитию и созданию рабочих мест.

Б. Убрать из Программы все те вещи, которые включены в нее искусственно и связаны не столько с экономическим партнерством и сотрудничеством, сколько с общим контекстом развития отношений между Россией и ЕС. Так, визовый диалог между Россией и ЕС чрезвычайно важен. Переход к безвизовому режиму – это будущее наших отношений. Но принятие соответствующих решений зависит исключительно от политических факторов. Этот и ряд других вопросов вполне можно было бы перевести в какую-то иную стратегическую программу развития отношений между Россией и ЕС.

В. Вынести в другие организационные рамки проблематику институционального строительства, в том числе все проекты, связанные с реформой судебной системы, борьбой с коррупцией и т. д. Уже сейчас для их осуществления использован аутсорсинг. Фактически они поручены Совету Европы. Так давайте и перенесем соответствующее сотрудничество в те рамки, которые предоставляет Совет Европы. Иначе идет нескончаемое и никому ненужное дублирование. Убьем двух зайцев. Проведем санацию программы «ПДМ». Вместе с тем, переформатируем Совет Европы не только на поддержку «Восточного партнерства», но и на создание общеевропейских пространств – правового, гуманитарного, демократического развития и т. д.

Третье. И, может быть, самое важное. Управление реализацией Программы надо менять. МЭР в России, конечно, пользуется большим авторитетом. Но нужен межведомственный орган управления на базе МЭР. Вообще, по большому счету, отдельная государственная структура – скажем, агентство. И как можно больше функций следует передать самоорганизующимся структурам – прежде всего, ТПП. Почему именно ТПП, несложно объяснить. Все другие структуры, представляющие интересы бизнеса, выступают от имени его отдельных сегментов. ТПП объединяет всех. У ТПП огромный аппарат и системное представительство в регионах. Это тоже очень большой плюс. К тому же началась давно ожидаемая и очень нужная переналадка самой ТПП.

Четвертое. Даже при большем вовлечении бизнеса в управление программой «Партнерство для модернизации», за государственными структурами останется крайне важная координирующая роль, роль оказания политического содействия в осуществлении больших системных проектов и программ. Наконец, никто не заменит государственные и наднациональные структуры в решении задач гармонизации права России и ЕС и совершенствовании национального и наднационального законодательства.

Но если так, то программа «Партнерство для модернизации» должна выстраиваться совершенно иначе, не как набор разношерстных проектов. Россия и ЕС должны согласовать дерево целей стратегического партнерства и сотрудничества и предложить бизнесу и обществу наполнять конкретикой те клеточки, которые это дерево целей обозначит.

Глава 5.6. Аргументы в пользу переформатирования ПДМ

Совместная инициатива России и ЕС «Партнерство для модернизации» (ПДМ) очень нужна и своевременна. Она обладает множеством достоинств. Вместе с тем в какой-то степени они сведены на нет многочисленными просчетами, допущенными при ее подготовке, пуске и налаживании механизмов реализации. Опыт, приобретенный сторонами – как позитивный, так и негативный, – позволяет сформулировать ряд рекомендаций, направленных на ее переформатирование.

Попробуем кратко суммировать некоторые из них, обстоятельно обсуждаемые в настоящее время экспертным сообществом.

Первое. Взгляды на слагаемые модернизации варьируются. Концепции модернизации могут отличаться друг от друга в довольно широком диапазоне. Важно, однако, несколько другое.

Для решения задач модернизации провозглашения соответствующих целей и постановки перспективных задач совершенно недостаточно. Главное – приоритизация шагов, осуществление которых приведет к модернизации.

Такая приоритизация Российской Федерацией не сделана. В ПДМ она вообще отсутствует. Более того, игнорируется. Включение в модернизационную повестку дня абсолютно всего подряд практически без разбора смазывает все ориентиры, ведет к потере стержневых идей.

Поэтому задачей номер один и в первом, и во втором случаях должно стать проведение приоритизации намечаемых шагов, ведущих к модернизации.

Второе. Навязывать другим свое видение модернизации по крайней мере некорректно. Подобный подход бесперспективен. Это путь в никуда.

Необходимо, чтобы восприятие императивов модернизации было выстрадано обществом. Только тогда предлагаемые меры модернизационной повестки дня в случае их реализации будут давать отдачу.

Поэтому любые международные проекты должны быть подверстаны под национальную программу модернизации, носить по отношению к ней подчиненный, поддерживающий характер. В ПДМ данное требование нарушено.

Значит, и ПДМ, и рабочий план реализации инициативы следует переосмыслить. Причем коренным образом.

Возможный вариант – разнесение нестыкующейся проблематики по разным рабочим планам или отнесение их к ответственности различных национальных, наднациональных и международных структур.

Третье. В модернизации нуждаются все партнеры – Россия, ЕС и его государства-члены. Задачи модернизации, стоящие перед ними, разные. Стартовые позиции для модернизации – тоже. Но нуждаются в ней все.

Делать вид, что это не так, не очень рационально. Настаивать на том, что ПДМ разработано на благо лишь одного из партнеров, бессмысленно. Никто никогда не будет делать то, что не отвечает его/ее интересам. Успешной будет только такое ПДМ, которое исходит из модернизационной повестки всех партнеров.

Поэтому его нужно привести в соответствие с долгосрочными стратегиями развития всех сторон. И осуществлять в качестве последовательно взаимовыгодного проекта.

Четвертое. В рабочем плане по реализации инициативы ПДМ проигнорированы вопросы разделения компетенции между Европейским Союзом и его государствами-членами. В него включены мероприятия, не имеющие никакого отношения к полномочиям Европейской Комиссии. Мероприятия, далеко выходящие за сферу ответственности ЕС.

Ему придан откровенно пропагандистский характер. Он оторван от реальности.

Чтобы превратить его в реалистичный документ, ПДМ необходимо сконцентрировать на решении задач, которые бы учитывали возможности соответствующих уровней управления. Это задачи регулятивного диалога, снятия административных барьеров, создания благоприятного инвестиционного климата, содействия экономической деятельности на территории друг друга, панъевропейского и трансграничного хозяйственного сотрудничества, придания совместным проектам особого правового статуса, обеспечения им поддержки со стороны властных структур, предоставления преференций всем тем хозяйствующим субъектам, которые вносят вклад в реализацию целей ПДМ.

Тогда ПДМ между Россией и ЕС было бы сориентировано на создание благоприятной среды. Реализация же конкретных инновационных, индустриальных и любых других проектов оказалась бы в ведении страновых ПДМ. Это позволило бы устранить путаницу и конкуренцию и сосредоточиться на получении кумулятивного синергетического эффекта.

Пятое. При запуске инициативы ПДМ Россия и ЕС не продумали систему управления ее реализацией. То, что получилось, не соответствует ни масштабам ПДМ, ни его амбициям.

Главное – в ее нынешнем виде система управления заведомо неэффективна. Структура управления ПДМ существует сама по себе, а ее исполнители, субъекты и бенефициары – сами по себе.

В результате рабочий план по реализации инициативы получился чисто формальным. ПДМ уже частично дискредитировано. Отношение к нему далеко от «государственного». Ни под какие стандарты надлежащего управления ПДМ не подходит.

Для того чтобы переломить ситуацию, надо создать специальные структуры управления ПДМ, наделив их далеко идущими полномочиями; признать за бизнесом и его ассоциациями статус главной заинтересованной стороны; обеспечить социальную поддержку ПДМ.

Шестое. Ни в России, ни в ЕС не осознают, насколько они нуждаются в ПДМ. Не дают себе отчета в том, что оно отвечает их самым базовым объективным интересам.

В результате со стороны руководства России, ЕС и его государств-членов и их властных структур отношение к ПДМ сугубо политизированное. Но со знаком минус. Вместо того чтобы всячески способствовать реализации идей ПДМ, о нем забывают, осуществление практических мер и переформатирование самой ПДМ всячески тормозится.

Чтобы ПДМ пошло, необходимо предпринять радикальные шаги по деполитизации отношений между Россией и ЕС, вывести критически важные слагаемые ПДМ из политической сферы, добиваться того, чтобы многие вещи, от которых зависит ПДМ, делались в автоматическом режиме.

Седьмое. С самого начала, несмотря на все выгоды, которые может дать ПДМ, повсюду утвердилось неверие в его состоятельность и перспективы.

На самом деле потенциал ПДМ колоссален. Потому что все – Россия, ЕС и его государства-члены объективно заинтересованы в ПДМ. Потому что ПДМ – веление времени.

Потому что любая мощная держава, обладающая большими конкурентными преимуществами, которая позже других вступает на путь модернизации, оказывается в заведомо более выгодном положении. Она может маневрировать ресурсами. Она ориентируется на самый передовой технологический уклад. К ее услугам опыт всех остальных.

Так было, когда США и Германия только поднимались. Этим объясняется экономическое чудо Японии. Затем Южной Кореи. Сейчас этим пользуются Китай и другие быстро растущие экономики.

У России есть все для того, чтобы превратить свои слабости и риски в безусловные плюсы – природные богатства, огромные территории, выгодное географическое положение между Востоком и Западом, образованное население, неудовлетворенное своим положением.

Даже пресловутую «вертикаль власти» можно превратить в инструмент модернизации, если сделать выполнение модернизационной повестки ведущим критерием успешности деятельности чиновников и политиков.

Только такая модернизация должна опираться на разумный баланс между догоняющим и инновационным развитием. Движение же по пути модернизации – стать национальной идеей, платформой, на которой бы произошла консолидация правящего класса, политических элит и всего общества. Пока для этого еще есть время.

Глава 5.7. Partenariado entre Rusia y la UE para la modernización y colaboración bilateral con sus Estados-miembros[23]

Para Rusia, la principal dificultad en la estructuración de unas relaciones sólidas y fiables con la Unión Europea no consiste en unas contradicciones ideológicas – es que no las hay – ni en la diferencia de los intereses que, de por sí, es una cosa normal; los intereses de los países miembros de la Unión son bastante diferentes. Para Rusia, esta dificultad radica en buscar un equilibrio óptimo de sus relaciones con la UE y sus Estados-miembros.

Ritmo insatisfactorio de aproximación entre Rusia y la UE

A Rusia le cuesta mucho trabajo resolver este problema muy difícil al tratar con cualquier tercer país. Pues en Moscú hasta ahora no han legato a entender, qué ente o individuo tiene tal o cual responsabilidad. Desde la capital rusa se mira de un modo preconcebido a las instituciones comunitarias. Se apuesta por el desarrollo de contactos bilaterales con las grandes potencias de la región.

La UE tiene la misma actitud respecto a Rusia y manifiesta una opinión muy preconcebida sobre la política tanto interior como exterior del Kremlin acusándolo de todos los pecados mortales. Se reprueba siempre la profundización de las relaciones bilaterales entre Rusia y los Estados más influyentes de la UE. Prevalece la opinión de que el Kremlin pretende escindir los países de la Unión Europea aprovechando las contradicciones que existen entre ellos con miras a alcanzar sus objetivos que nadie conoce, pero que son a ciencia cierta censurables. Por esta razón precisamente hay que ponerle toda clase de impedimentos en este camino (como en cualquier otro).

Como resultado de ello no se consigue establecer unas relaciones armoniosas con la UE y sus Estados-miembros. Los últimos acontecimientos prueban que la situación sigue siendo desfavorable a pesar de que prácticamente todos los países comunitarios que miraban a Rusia con gran desconfianza que rayaba en unas fobias, han empezado a suavizar la política que aplicaban y han pasado a revisar los conceptos. Se han hecho un poco más cálidas las relaciones ruso-polacas. Gran Bretaña ha empezado el “reinicio”. Suecia se queda a la sombra. Algo ha empezado a cambiar en los países del Báltico.

Pero no ha cambiado nada en el enfoque coordinado por parte de la UE. En particular, la Unión sigue firme en cuanto y al acceso de compañías rusas al mercado interno, incluyendo el energético, de la UE. Siguen en suspenso las conversaciones sobre el nuevo acuerdo base. Está en un impasse la iniciativa rusa de concluir un tratado de seguridad europea. Se sigue dando largas a la creación de un consejo conjunto de política exterior y de política de seguridad. Se resiste a pasar al régimen sin visado al efectuar los viajes recíprocos, etc.

Resulta, pues, que no son las dificultades en las relaciones con algunos países de la UE, problemáticos para ella, lo que viene a ser el elemento más débil en la organización de una colaboración plena en el marco de la Gran Europa y en la creación de espacios comunes, tanto económico y político, como jurídico, social, cultural y humanitario. Obstaculiza este proceso, en primer lugar, todo el complejo de relaciones con la propia Unión. En estas condiciones poco pueden ayudar los adelantos logrados por Rusia con la mayoría de los países comunitarios.

Si la situación es así, hay que cambiarla en todos los aspectos, de la manera más radical y cuanto antes.

Los propios países de la UE deberían sugerir, por lo visto, lo que habría que hacer en concreto y en primer lugar para ello. Desde este punto de vista, las relaciones que existen hoy entre Moscú y Madrid, buenas y ejemplares, no serían autosuficientes. Éstas son importantes no sólo de por sí y no sólo en relación con el posible aporte al desarrollo de las multifacéticas relaciones entre Rusia y la UE, sino también en el sentido de una labor conjunta cuyo objetivo podría ser un equilibrio óptimo de las relaciones de variado nivel en el triángulo Rusia – UE – Estados-miembros de ésta, con la finalidad de habilitar de mancomún una Gran Europa. Estas relaciones podrían desempeñar un papel ponderable en activar a toda la UE a fin de cimentar sobre una base nueva todo el sistema de relaciones a escala de todo el continente.

Examinemos uno a uno los problemas planteados. Hemos agrupado los problemas en cinco apartados no muy extensos a fin de hacer más precisa esta exposición. Cada apartado lleva un subtítulo llamativo que evoca unos fenómenos, acontecimientos, imágenes e ideas bien conocidas en Rusia. Lo hemos hecho premeditadamente, para que las alusiones que hagamos impriman a los razonamientos expuestos un sentido no siempre evidente, oculto, descifrándolos, dándoles más relieve para percibirlos más fácilmente y con mayor integridad.

En nuestra casa se ha instalado un vecino original

Titulamos este apartado con una cita de una canción rítmica y alegre de autores rusos, que hace muchos años irrumpió en nuestra vida cotidiana y fue aprendida entonces por todos. Se hizo hit en un instante. Se la escuchaba por doquier; la interpretaban en todas las pistas de baile. La canturriaban todos, de niños a ancianos. Es una canción que irradia temperamento, es atractiva y fue de moda. Pero la letra de la canción dice que a una casa de vecindad se mudó un individuo que toca la trompeta día y noche, revolviendo la vida de los inquilinos. Todo cambió en la casa con su llegada.

La reciente ampliación de la UE que se produjo como un salto, elevando hasta veintisiete el número de los Estados-miembros, ha revuelto la vida política en el continente. Todo ha cambiado y ha perdido la configuración que tenía antes. Rusia y la Unión Europea tienen ahora una frontera común más larga. Ahora somos vecinos “inmediatos” por así decir, y tanto Rusia como la UE pretenden tener relaciones especiales con los estados que las rodean.

Es natural que Moscú y Bruselas hayan afrontado un amplio espectro de retos derivados de la transformación radical del mapa político de Europa. Al mismo tiempo han aparecido colosales posibilidades. Pero primero había que comprenderlas para tener conciencia hecha de ellas, interpretarlas adecuadamente y aprender a aprovecharlas.

Tanto Rusia como la UE no estaban preparadas en absoluto para esta nueva realidad, pues no sabían a ciencia cierta cómo había que abordarla y cómo debían actuar. La UE sigue hasta hoy sin una política consensuada respecto a Rusia. Moscú, por su parte, no ha definido qué significa Bruselas para él.

Las estrategias oficiales que se aplicaban en aquel entonces ya eran inviables y en las nuevas condiciones siguieron siendo papel mojado. Por eso las descartaron sin lamentar.

Hubo prisas para llenar el vacío con nuevas concepciones, esto son las de partenariado estratégico, de espacios comunes y de hojas de ruta destinadas a crear dichos espacios, así como el Acuerdo de Partenariado y Colaboración 2 entre otros. Pero ninguna concepción fructificó. En aquel mismo tiempo la UE y Rusia procuraron realizar unas políticas cualitativamente distintas respecto a la vecindad común.

Bruselas empezó a desarrollar la política de vecindad, de Partenariado del Este, de Sinergia del Mar Negro y de presencia en el Asia Central. Rusia llevó a cabo la política de plasmar nuevos proyectos regionales de integración y proyectos políticos extrarregionales, mucho más consistentes que los de antes. En cierto sentido, la actividad de los dos actores se proyectó en diferentes direcciones e incluso se equilibraban en algunos aspectos. Como resultado de ello tanto Rusia como la UE han caído en la trampa de una competencia directa, mejor dicho, se hicieron aprisionar por ella.

En suma, un día menos pensado Rusia se despertó descubriendo, más allá de su frontera oeste, un enorme imperio fuerte y seguro de sí mismo, moderno. democrático y progresista que no por ello deja de ser imperio. O sea, un ente político que está dispuesto y tiende a imponer a otros estándares y reglas de juego ventajosas para él. Además, se trataba de un ente incomprensible del todo, postmodernista y supranacional que por ello resultaba peligroso e impredecible. A pesar de que sólo tenía “fuerza blanda”.

Por su parte, la UE también ha descubierto, inesperadamente para sí, que ha terminado por oponerse directamente a Rusia. La UE había absorbido el tapón que la separaba de Rusia y se quedó a solas con ella sin estar preparada para ello. Bruselas trató de hacer la vista gorda evitando de diversas maneras resolver los problemas ya maduros e incluso evitando tocarlos. La Unión ha procurado escudarse con unas críticas e incluso aislarse de Rusia sin que esta actitud le haya disminuido el sentimiento de falta de confort.

Agrava esta situación desfavorable en las relaciones entre Rusia y la UE y, por ende, en el continente en general, el hecho de que los partenaires y vecinos tengan por fuerza una “banquillo de suplentes” de muy poca cabida. Tienen muy poca gente que entiende lo que ocurre “al otro lado de la frontera”. En Rusia solo hay unos cuantos centros docentes donde se enseñan sistemáticamente las bases de funcionamiento de la UE, el derecho, la economía y la política comunitarios. Hay contados europeístas profesionales, es decir, especialistas que se dedican al estudio de la UE y a los estudios europeos en general.

En la UE se han perdido muchos conocimientos acerca de cómo funciona la economía rusa, cómo se hace la política y cómo es la sociedad civil en Rusia. La generación de los sovietólogos ya han abandonado su oficio, sin que hayan venido a sustituirlos especialistas en estudios de Rusia. Ha disminuido el interés por Rusia. Los estudios rusos han degradado.

La falta de personal preparado, su escasez no pueden menos que rebajar la calidad de las soluciones políticas y económicas tomadas tanto en Rusia como en la UE y en sus Estados-miembros, la de las soluciones concernientes a los intereses de cada parte y que influyen en las relaciones entre ellas.

Se imponen por sí mismas las conclusiones que siguen. 1. Rusia y la UE tienen que entenderse mejor. Es una cosa totalmente necesaria. Sería muy difícil esperar que sin semejante entendimiento se optara por un escenario positivo.

2. Rusia y la UE deberían aplicar, una respecto a la otra, una política íntegra, bien pensada y de cara al futuro.

3. Para Rusia y la UE es de suma importancia tener una visión común del futuro de Europa. Sería deseable que dicha visión se formara teniendo en cuenta las concepciones de la Gran Europa y de la Unión de Europa.

4. Tanto Moscú como Bruselas deberían empezar, por fin, a formar sobre una base permanente y estable, personal que se encargaría de aproximarlas una a la otra. La creación del Instituto Docente Europeo adjunto a la MGIMO(U) de Moscú es un paso dado en una dirección correcta. Pero deberían darse otros pasos más.

Pero sería insuficiente formular unas conclusiones hechas. Es preciso que éstas sean acogidas y de hecho tengan demanda real.

Crítica a una crítica crítica

Para ello se necesita una actitud benévola respecto a ellas por parte de la sociedad, así como un clima político correspondiente. Es que hoy sentimos una falta absoluta y acuciante precisamente de estas dos cosas. Impide garantizarlos la crítica destructiva recíproca que ambas partes despliegan en los media, acabando todo respeto y confianza entre ellas. Se trata de una crítica peyorativa y desmedida.

La filosofía clásica (alemana) y la sociología de los siglos precedentes se basaban muchas veces en la negación y derrocamiento de las especulaciones teóricas de los antecesores. La crítica, por definición, tenía un carácter crítico. Para establecer unas opiniones nuevas había que hacer ver los puntos débiles, la inconsistencia e incongruencia de las que se desechaban. En la espira siguiente surgía la necesidad de proceder de la misma manera con la descripción ya establecida del cuadro del mundo. Otra variante era difamar el método usado hasta entonces.

Recurriendo, a decir la verdad, a los mismos procedimientos y herramientas. De ahí que se proceda a la crítica de la crítica crítica.

Así pues, en lo que Rusia y la UE realmente han logrado éxito es la difamación mutua. Se dedican a ello instintivamente, sin pensar y con pasión. Incluso con una especie de obstinación maníaca. Sin darse cuenta, en absoluto, de que están causando un colosal daño mutuo, destruyendo los fundamentos mismos del partenariado y la cooperación, condenando las relaciones entre las dos partes de Europa a un estancamiento sin fin.

En los tiempos de la Unión Soviética, los países occidentales necesitaban una imagen de enemigo que les ayudaba a asegurar su unidad y afianzamiento interno, consolidar la sociedad y fomentar la disposición a seguir realizando el proyecto de integración postmodernista. Desaparecido el enemigo, resultó imposible especular con su imagen, por eso se formuló un nuevo “encargo” social.

Empezaron a pintar a la Rusia contemporánea prodemocrática con los mismos colores que a la URSS, cambiando un poco, de una u otra manera, el hincapié, silenciando al máximo sus adelantos, sus sacrificios y su integración en Europa y en la civilización europea.

La resentan como a un salvaje. Atrasada. En extinción. Sin cultura. Con los pecados heredados del pasado, incluyendo la manía de grandeza imperial y el desdén hacia los países y pueblos menores. Confiando solo en la fuerza brutal. Profesando el nihilismo jurídico. Solo capaz de imitar las disposiciones democráticas. Despreciando a los ciudadanos de a pie y sus derechos. Y eso no es todo. En Rusia pululan bandas. En el país, sumido en la corrupción, nepotismo, favoritismo, concusión, engaño, mentira y fraude, inventa un modo singular de lucro: repartir el dinero público, el de cualquier fondo financiero. Se podría continuar esta larga lista tan impresionante y sucia…

Además, para crear semejante imagen en la opinión pública occidental los periodistas, políticos y comentaristas europeos no tienen nada que inventar. La prensa doméstica y los medios de comunicación electrónicos rusos les brindaban abundante información para reflexionar y sacar conclusiones. Pero esta es otra historia.

Pero en Rusia escriben sobre sus vecinos del continente con igual “benevolencia”, aunque sin llegar a los extremos sucios. A decir verdad, esto se hace con un matiz de envidia y ofensa de que el resto de Europa y América gocen de la vida a su cuenta todos los últimos años y prácticamente la hubieran traicionado cuando atravesaba el periodo de transición, duro y doloroso, y necesitaba muchísimo su ayuda y comprensión de parte de Europa.

Los éxitos de la integración europea, siendo evidentes, son subestimados. Y al contrario, cualquier fallo mínimo, sin hablar de los fracasos y errores, se resalta al máximo, como si los países de la Unión Europea se hubieran convertido en “seudoestados” que solo piensan en sí, preocupados por su bienestar. No les interesan los demás. Si bien sus riquezas acumuladas no son fruto exclusivo de su labor sino también de la absorción del trabajo del resto del mundo incluyendo Rusia. Semejante actitud no es honesta ni justa.

La Unión Europea es un enano político autosuficiente que quiere enseñar a todos. Sus pretensiones de ocupar las principales posiciones políticas en el mundo son infundadas. En la mayoría de los casos se porta como un lacayo de EEUU siguiéndole como pez que se pega a una ballena. No desempeña un papel independiente. Y si para la UE tiene sentido actuar conjuntamente con alguien es con Washington.

La Unión Europea es incapaz de contraer acuerdos. Es inútil acordar los enfoques comunes: jugará una mala pasada. Por regla general, no hay ninguna seguridad de que los siga. Para lograr algunos acuerdos comunes con ella hay que comer mucho guisantes. Quince en el pasado, los veintisiete en la actualidad difícilmente se ponen de acuerdo sobre unas posturas comunes en las negociaciones de las que es prácticamente imposible obtener algo que favorezca la búsqueda de unas decisiones mutuamente ventajosas o aunque sea admisibles. Es más facil no tener nada que ver con ellos.

La UE interviene en todo, se mete en todas partes tratando de apropiarse de todo, aplastándolo y transformándolo a su manera. No le importa si otros lo necesitan o no. Defiende exclusivamente sus intereses egoístas encubriéndose con palabras altisonantes sobre la democracia, los principios del estado de derecho, los derechos humanos.

La UE se hace cada vez más burocratizada. En vez de tomar decisiones económicas bien pensadas se inclina a menudo a las conyunturales y politizadas imponiéndolas a los demás.

Según sus enfoques, su actitud ante los que la rodean y los métodos de actuación se hace cada vez más parecida a la Unión Soviética derrumbada. Cabe suponer que la espere la misma suerte.

Existen solo dos variantes. Primero: su autoliquidación por las divergencias más profundas de los intereses de sus Estados-miembros que no soportarán la carga de las deudas soberanas y las disproporciones en la economía y entre las regiones. Segundo: convertirse en un museo vivo en el cual se guardarían minuciosamente los testimonios de la antigua grandeza. Sería un museo de lujo, acogedor, confortable, acomodado, pero solamente un Museo.

Tanto de parte de la UE como de Rusia todas estas evaluaciones y juicios, que se repiten activamente por los políticos, expertos y comunidad mediática, no son nada más que unas especulaciones, a menudo muy denigrantes, difamatorias y de mala fe, porque se basan sobre reticencias, semiverdades y amaños.

Es necesario dejar tal enfoque poco conciente de los procesos que se dan en Rusia y la UE. Este es el primer imperativo de la construcción de buenas relaciones normales. La percepción mutua benévola por la opinión pública es el fundamento obligatorio de colaboración, partenariado y de posible salida a compromisos mutuos de aliados en el futuro.

Será extremadamente difícil crear tal fundamento. La opinión falsa de una parte sobre la otra está araigada profundamente, a lo que todo el mundo está acostumbrado hace mucho. Además la inercia en la presentación de la información es demasiado fuerte.

Mas no podemos caernos de ánimo. Es el campo de batalla principal por un nuevo formato de relaciones en el continente, por la aproximación de la perspectiva de vivir en el futuro no tan lejano en una Gran Europa o una Unión de Europa.

El problema es ¿cómo ganar esta lucha? La respuesta a esta pregunta podrían sugerirla los países de la UE, los amigos de Rusia tales como España.

Podrían servir de ejemplo los políticos que, para empezar, renunciarían a las acusaciones falsas, a las opiniones y resoluciones prematuras que permiten caer bien a las capas más conservadoras de la población. Sin embargo no es suficiente tal reserva.

Es indispensable la voluntad sociopolítica para informar con benevolencia la opinión pública y llenar constantemente con la información respectiva todo el espacio mediático. De hecho se trataría del despliegue de un trabajo planificado de esclarecimiento persistente sin encubrir los problemas existentes de ninguna manera, de una información equilibrada, sea negativa o positiva.

Realmente hay muchas cosas positivas, proyectos conjuntos exitosos de verdad, muchos ejemplos de cooperación fructífera, política coordinada, iniciativas comunes. Es importante no silenciar lo positivo sino centrar la atención en este aspecto con mayor frecuencia. Aprender a “venderlo”, organizar la publicidad y de tal modo ganar el capital politico tan necesario para Rusia, la UE y sus Estados-miembros.

La propiedad privada de los medios de comunicación, la tendencia de la prensa hacia lo negativo, los escándalos y las obscenidades no es un obstáculo. En los primeros meses después del atentado del 11 de Setiembre de 2001 contra las Torres Gemelas en EEUU y la creación del amplio frente antiterrorista con la participación de Rusia los artículos que acusaban su política interior y exterior desaparecieron de los diarios y revistas. Los medios de comunicación electrónicos mundiales se depuraron. Tuve la oportunidad de observarlo personalmente trabajando en Estrasburgo. Dentro de un rato todo volvió a sus andadas. El episodio mencionado demuestra que la hostilidad puede desaparecer por más tiempo y tal vez para siempre.

Si esto ocurre, lo que hace falta, mucha falta, que ocurra, surgirá un clima politico que es tan necesario para Rusia y la UE, favorable a su acercamiento no solo en palabras, sino real y de hecho, para formar espacios comunes, realizar grandes proyectos comunes orientados hacia el futuro. Es importante que dichos proyectos sean realistas al máximo.

Maldita herencia soviética: amor por las consignas huecas

Esto tampoco sale bien. No podemos acabar con la costumbre heredada de la época soviética de proclamar algo y luego, al no salir nada, dejarlo en abandono y plantear una consigna nueva no menos hueca. Sería bueno deshacerse de esta costumbre.

Viene a la mente un cuento muy viejo, con la barba muy larga, de los tiempos soviéticos. Un magnífico barco turístico blanco y grande zarpa del malecón. Por la cubierta pasea el público bien vestido. Todo el mundo está de buen humor. El ambiente es festivo, todos están en espera de algo bueno y agradable. El barco se aleja de la orilla y de repente empieza a tocar la sirena, fuerte, larga, impresionante. Luego otra y ota vez… Después la nave se para en alta mar balanceando pacíficamente en las olas. El asombrado público pregunta al capitán:

– “Señor, ¿qué pasa, por qué estamos parados?” El capitán responde a la pregunta preguntando:

–”¿Qué tal la sirena? ¡Es fantástica! ¿verdad? ¡Un sonido profundo, poderoso, magnífico! ¡Cómo suena! ¡Es la mejor de todas las sirenas!

–“Sí, – confirma la gente-, la sirena es estupenda, nos ha gustado mucho, ha sido un placer, pero ¿por qué estamos parados?”

–“ Es que hemos gastado toda la fuerza en hacer sonar la sirena y no nos queda nada “.

Una anécdota exagerada, claro está, pero así es este género. No obstante, Rusia y la UE lo hacen en la práctica. Primero, Rusia, la UE y los Estados-miembros de ésta concertaron el Acuerdo de Colaboración y Cooperación (en la isla de Corfú,1994). Era un buen acuerdo, fundamental, orientado a la integración, multifacético, con todos los regímenes jurídicos necesarios, con las normas de acción directa, dirigido a la perspectiva, con que se había formado una base sólida para la formación de todo el complejo de los vínculos bilaterales y multilaterales.

¿Por qué no desarrollar las relaciones de partenariado?¿Cuál es el problema? Pues no. Nada de eso. La UE y sus Estados-miembros en seguida trataron de usarlo como instrumento de presión. Moscú reaccionó adecuadamente. Muchas de sus cláusulas resultaron en suspenso. Al pasar el tiempo el Acuerdo fue calificadocomo caduco, sin tener en consideración la evolución rápida que experimentaban las partes.

Así pues, no se logró establecer relaciones de partenariado fuertes o por lo menos normales. Entonces Moscú y Bruselas declararon amistosamente que desde aquel entonces tenían relaciones del partenariado estratégico.

A decir verdad, la asociación estratégica tampoco funcionó bien. Nadie y nunca pudo conocer qué tipo de compromisos estratégicos mutuos asumían los socios estratégicos y qué cosa era el partenariado estratégico como tal. Pero la consigna proclamada no aminoró las críticas al Kremlin, ni las divergencias profundas ni la feroz competencia.

Las partes no tardaron en proponer lo nuevo: la formación de los espacios comunes en el campo de la economía, la seguridad exterior e interior, la ciencia y la educación. Más tarde con estos fines fueron adoptadas las hojas de ruta de su construcción y formación.

Pero a las hojas de ruta se les atribuyó un carácter no vinculante. La abstracción de espacios comunes no se llenó en gran parte con un contenido concreto. A pesar de varios éxitos locales, nada cambió significativamente después de emprenderse su construcción. O sea, el resultado es de siempre.

Cuando los interminables discursos sobre los espacios comunes y las hojas de ruta fastidiaron hasta la coronilla, las partes inventaron una cosa de moda. Presentaron la iniciativa del “Partenariado para la modernización”, la que fue discutida en la Cumbre de Estocolmo y adoptada seis meses después en la Reunión Cumbre de Rostov del Don. Luego se dedicaron a componer un plan de trabajo renovable regularmente para materializar la iniciativa.

Suena muy hermoso, es indudable. Está de moda, es impactante y actual. Además, responde a las exigencias reales de desarrollo de las relaciones entre Rusia y la Unión Europea. Aunque las anteriores tampoco sonaban mal. Al mismo tiempo, presentaban una visión clara de cómo tendría que ser su futuro común.

De tal modo, lo principal es tomar en cuenta los errores del pasado y no aceptar la iniciativa como consigna, sino una tarea concreta a realizar. Pues, es de reconocer, es mucho más constructiva.

Libro de cocina para los políticos

Contiene todo lo necesario para abordar al fin de cuentas la resolución práctica de los problemas que preocupan a Rusia y la UE, a nuestros pueblos, la sociedad europea. Incluye todas las recetas que se necesitan. Como en un buen libro de recetas, que si uno las cumple puede convertirse en un excelente culinario.

En Rusia prácticamente en cada hogar se guarda el Libro de comida saludable y útil editado por primera vez en los años 50 del siglo pasado. No conozco otro libro de cocina que sea mejor. Es sencillo, refinado, comprensible, práctico. Con su ayuda uno puede preparar cualquier plato sabroso: entremeses, primer plato, segundo plato y el postre. Lo único que se requiere son las ganas. El “Partenariado para la modernización” se parece mucho a ese Libro.

La iniciativa y el plan de trabajo de su realización no rompen nada. Nada abolen. Nada borran. Son continuación de las hojas de ruta de la formación de espacios comunes y proponen hacer más exitosos los mecanismos y las estructuras organizativas creados para su materialización.

Las ventajas del “Partenariado para la modernización” son, como mínimo, varias. Primero, ofrecen la lectura más actualizada del contenido de las relaciones entre Rusia y la UE y de las necesidades a las que deberían responder.

Segundo, priorizan las tareas a las que Moscú y Bruselas deberían dedicarse.

Tercero, orientan hacia el logro del resultado concreto necesario a la sociedad, el Estado y el negocio en los plazos establecidos.

Cuarto, permiten construir un techo común para albergar diferentes programas, proyectos y líneas de la actividad.

Quinto, es ventajoso para Rusia y la UE. Con su ayuda es posible plantear y resolver tareas del mejoramiento de la competitividad de Europa en general.

Sexto, es formidablemente concreto. No da cabida a las abstracciones y consignas (¡ojalá!).

El “Partenariado para la modernización” contiene todo lo principal. La plasmación de la iniciativa permitirá concluir el proceso de la incorporación de Rusia en la economía global. Por ello, las conversaciones sobre la pronta formalización de la adhesión de Rusia a la OMC se convierten en uno de los elementos del plan de acción para llevarla a cabo.

El “Partenariado para la modernización” orienta al trabajo conjunto para el paso de Rusia a la vía de la “economía verde”. Por consiguiente, el hincapié particular en el plan de trabajo se hace en la colaboración en el sector energético: el ahorro energético, el uso activo de las fuentes renovables de la energía, las producciones y tecnologías concretas o la proyección conjunta de desarrollo del sector hasta el año 2050.

El “Partenariado para la modernización” apoya la realización de los proyectos industriales e innovadores de grandes dimensiones mutuamente beneficiosos importantes a los que Rusia, la UE y sus Estados miembros prestan una especial atención. Entre ellos, el lanzamiento de los vehículos espaciales rusos del cosmodromo francés en el ecuador, el acoplamiento de los sistemas espaciales de posicionamiento diseñados en Rusia y la Unión Europea, etc.

El “Partenariado para la modernización” incluye la renovación tecnológica de muchos sectores de la producción industrial que la dirección rusa considera como los campos posibles de la especialización de la economía nacional. Entre ellos, la farmacéutica, las nanotecnologías, empresas de construcción de maquinaria, etc.

La iniciativa supone el desarrollo de la cooperación en el perfeccionamiento de los diferentes sistemas de gestión: la optimación de los sistemas tecnológicos, del mercado de trabajo, apoyo a las pymes y el acceso a la información o reciclaje del personal.

No se le escapan los temas del perfeccionamiento de las estructuras públicas e instituciones de la sociedad civil. En el plan de trabajo se mencionan muchos proyectos significativos incluyendo la reforma del sistema judicial, la lucha contra la corrupción, el fomento de los contactos entre las personas, etc.

De tal modo, el potencial es enorme. Todo va a depender en qué grado la realización de este potencial se podrá ponerla al servicio de la sociedad y convertir en el instrumento de acercamiento de Rusia, la CEI y sus estados miembros.

Formateo del problema eterno:

en vez de ¿qué hacer? ¿cómo hacer?

Para la historia rusa son tradicionales dos preguntas: quién es el culpable y qué hacer. La iniciativa del “Partenariado para la modernización” da la respuesta a la más importantes de ellas en lo que se refiere a la agenda de relaciones entre Rusia, la UE y sus estados miembros. Y lo hace de una manera pluriforme, diversificada y convincente.

Pero han llegado los nuevos tiempos. La pregunta qué hacer ya ha dejado de ser autosuficiente. Sirve como preludio de los más complejo e inunívoco: cómo hacer. Pero la iniciativa y el plan de trabajo no dan respuesta a ella. Es una gran insuficiencia del “Partenariado para la modernización”. Es su defecto innato. Es posible que sea un error cometido por sus artífices.

Ni la renovación de la base jurídica de la asociación y la cooperación entre Rusia, la UE y sus estados miembros, ni la formalización del “Partenariado para la modernización” están previstas en esa iniciativa. Se prevé que serán implementadas en cierta medida en un nuevo acuerdo básico. Pero sus perspectivas son indefinidas. Además, el Kremlin apuesta por una variante limitada del acuerdo en el que muchos elementos de principio de carácter regulatorio sean omitidos. La práctica muestra que si están ausentes el acercamiento y la armonización de la legislación y la práctica jurídica y si no se usan los métodos obligatorios y vinculantes, la cooperación no se da, la asociación no se construye.

Fue designado como responsable por el plan de trabajo de la realización de la iniciativa el Ministerio de Desarrollo Económico. Está generalizando las solicitudes de otras entidades públicas y el negocio, acuerda las posiciones con la Comisión Europea y realiza la coordinación. Pero no quiere ni puede hacer frente a los grupos de presión sectoriales. No se dedica a marcar prioridades internas. No dispone de herramientas analíticas. Las funciones de control las ejerce ocasionalmente. No está vinculado directamente con la ejecución del plan. Como resultado el plan de trabajo se convierte en una combinación variopinta de programas y proyectos heterogéneos, de diferentes niveles, no interrelacionados, incomparables.

La gestión y la realización de la iniciativa se han trasladado al terreno de los diálogos y los grupos de trabajo constituidos en el marco de las hojas de ruta de construcción de los espacios comunes. Tales diálogos y grupos son casi cincuenta, pero no lograron cumplir los objetivos asignados. Si, el conocimiento mutuo, el debate, las investigaciones los logran efectuar. Pero no han aprendido a tomar decisiones e insistir en su cumplimiento. No gozan de los poderes correspondientes. Una total discordancia. No toman en consideración las experiencias de uno y otros. Sigue siendo un gran misterio cómo podrán hacerse eficaces repentinamente para implementar el “Partenariado para la modernización”.

A la cabeza del mecanismo de coordinación están los altos cargos del Ministerio de Desarrollo Económico y de la Comisión Europea. Deben ejer с er la función de conductores directos de la voluntad de la alta dirección de Rusia y la Unión Europea, asegurar el respaldo político de la iniciativa, controlar el proceso de coordinación y, en general, favorecer el resultado. Pero no se les dotó de poderes de mando suficientes. No han creado su propio órgano especializado. No han estipulado en ninguna parte cómo controlar la ejecución y el mecanismo de retroalimentación en los documentos constitutivos del “Partenariado para la modernización”. Como resultado, todo queda en el aire. Se ha perdido el principal eslabón de la iniciativa: no en cuanto a su concreción en el plan de trabajo sino la realización.

Todas las posiciones mencionadas, que ponen al descubierto las debilidades de la iniciativa, necesitan una minuciosa reflexión. Es bien evidente que hay que cambiar la gestión de la iniciativa. Sería más correcto decir que hay que crearla de modo profesional, con alta calidad y en términos reales.

¿Cómo? En este caso nos podrían ayudar las relaciones bilaterales con varios estados-miembros de la Unión Europea más amigos de Rusia. Según los datos de mediados del verano de 2011, Rusia tenía programas de modernización con 19 países de la región. Algunos de ellos podrían convertirse en programas piloto para probar en ellos los sistemas óptimos de gestión.

Puesto que sólo la aplicación de las experiencia de los países en materia de la cooperación y la combinación de los programas de modernización de esos países con el “Partenariado para la modernización” entre Rusia y al UE permitirá asegurar el avance que tanto necesitamos.

Глава 5.8. БРИКС, ЕС и тенденции глобального развития

Несколько лет назад мировая экономика вступила в период нестабильности. Иначе говоря, в период стремительной трансформации. К настоящему времени нестабильность приобрела системный характер. Ее частным проявлением стал кризис суверенных долгов. От того, с какими потерями его удастся преодолеть, зависит будущее ЕС.

Черты эпохи

Предсказать, по какому сценарию будет развиваться в дальнейшем мировая экономика, крайне сложно. В единый поток объединились разнонаправленные тенденции. Сливаясь в одну гремучую смесь, они взрывают любые эвристические прогнозы и суждения. Слишком много нестыкующихся между собой факторов надо принимать во внимание. Уж очень новой и неординарной является быстро эволюционирующая ситуация.

Основных тенденций несколько. Это частичная утрата управляемости международными и внутригосударственными процессами. Управляемость мировыми процессами всегда была низкой. Но на тех или иных отрезках истории государства и группы государств по крайней мере умели поддерживать статус-кво. Сейчас, похоже, такие навыки утрачены. Да и с внутригосударственным развитием дело в большинстве случаев обстоит не лучше.

Это накопление дисбалансов в мировой экономике. Причем, практически по всем направлениям и во всех областях. Одни тратят больше, чем они могут себе позволить. Другие аккумулируют колоссальные средства. Одни еле-еле преодолевают стагнацию. Другие продолжают наращивать экспорт. Одни уповают на рыночные силы и дерегуляцию. Другие выступают за жесткий контроль и монопольный доступ к ресурсам. Всего и не счесть.

Это разбазаривание развитыми странами той мягкой силы, которой они так недавно безоговорочно обладали. Причины столь уж большого значения не имеют. Частично в результате допущенных промахов и просчетов, а также авантюристического курса, проводившегося ими во внешней политике, и пренебрежения к остальным. Частично из-за эксцессов казино-капитализма. Но факт остается фактом. Западная модель социально-экономического развития, будь то в исполнении США или ЕС, уже не завораживает так, как раньше. Ее слабые стороны проступили наружу.

Это восхождение быстро растущих экономик. Все они переживают свои трудности. И все же их успехи очевидны. Они не вызывают сомнений. Быстро растущие экономики перетасовали всю колоду карт современной политики и экономики. Они подтвердили, что достигнутое ими не случайно. И, что особенно важно, они продемонстрировали высокую степень устойчивости к внешним факторам.

Переосмысление основ

В сложившейся непростой обстановке представители политических кругов и экспертного сообщества разных стран дружно бросились искать объяснение происходящего. Только не частичное, фрагментарное, сомнительное, а по-настоящему целостное. Но не нашли его…

Они попробовали себе представить будущее равновесное состояние, в которое мировая экономика могла бы перейти по окончании эпохи трансформации. Но и здесь их поджидало фиаско. Целостной программы выхода из кризиса, купирующего его повторение в будущем, никто предложить не смог. Хотя отдельных благих пожеланий и дельных рекомендаций, не подкрепленных, однако, разъяснением того, как их реализовать, высказано немало.

В том, что касается причин нынешнего бедственного положения, указываются обычно, как минимум, следующие.

Спонтанный, хаотичный процесс глобализации, приведший к расстыковке различных уровней управления и многочисленным злоупотреблениям. Даже ведущие, наиболее мощные и влиятельные державы лишились прежнего контроля над тем, что происходит внутри и, тем более, за пределами их территории. Перелив информации, финансовых потоков, кризисных явлений по своим скоростным параметрам намного превысил возможности мировых игроков за ними уследить, а значит, и на них своевременно реагировать.

Неверная, искаженная, ошибочная оценка глобализации. В основу разработки практической политики отдельных государств, групп государств и международных структур легли устаревшие, а зачастую и откровенно порочные представления. Как следствие, в чем убедило последующее развитие событий, стал проводиться откровенно нежизнеспособный курс, приведший ко многим дополнительным искажениям и перекосам в функционировании мировой экономики и течении глобальных политических процессов.

Опаснейшие ошибки стратегического планирования национального, наднационального и международного развития, допущенные политическими элитами, политическим руководством отдельных государств, групп государств и международных структур. Их результаты мы теперь пожинаем.

Частичное исчерпание возможностей по-старому или, иначе, ущербно организованной рыночной экономики самостоятельно обеспечивать развитие, переходить с одного технологического уровня на другой, заботиться о поддержании конкурентоспособности, входить после регулярно случающихся сбоев в новое равновесное состояние. Ни национальные, ни наднациональные и международные регуляторы не смогли или не сумели подкорректировать действие рыночных сил. Сбой, который последовал, по своим масштабам намного превысил способности рыночной экономики самостоятельно преодолевать порожденные им последствия.

Зачастую в список причин включаются и многие другие. Однако они все же второстепенны. Системными или системообразующими для понимания нынешних реалий мировой политики и экономики являются только перечисленные.

С точки зрения мировой экономики, не говоря уже о пострадавших регионах, все они породили и стимулировали негативные процессы. Хотя нельзя сказать, что все от этого только проиграли. Те нарождающиеся экономические гиганты и некоторые другие страны, которым удалось остаться вне действия общих факторов, напротив, оказались их бенефициарами.

Напрашивающийся вывод из анализа указанных причин – необходимо усиливать роль регуляторов на всех уровнях управления, исправлять допущенные ошибки и перекосы, и совместно договариваться о том, как приводить мировую экономику в новое качественно иное равновесное состояние. Но это пока откровенно не получается.

С одной стороны, все мировые игроки придерживаются различных или даже разнонаправленных интересов, их отстаивают и продвигают. С другой стороны, каким должно быть качественно новое равновесное состояние, никто не знает. Державы, ранее доминировавшие в мире, хотели бы сохранить прежний порядок вещей, слегка подретушировав фасад. Державы, находящиеся на подъеме, ратуют за внесение в него гораздо более радикальных новшеств.

В итоге предложения G20 по реорганизации мировых финансов и мировой экономики и обеспечению большей дисциплины на национальном уровне носят либо слишком общий, либо половинчатый характер. Безоговорочно члены Группы сходятся только в одном – возврата к протекционизму быть не должно. Он слишком дорого стоил человечеству в прошлом. Он уже привел однажды к мировой войне. Что же касается элементов позитивной программы, они пока больше похожи на мозаику, и в общую картину не складываются.

Инициативы G20

Правда, G20, особенно ее меняющееся председательство, не склонно результаты своей деятельности недооценивать. На серьезный рывок вперед очень рассчитывало французское председательство. В том числе, чтобы передать что-то весомое мексиканцам, заступающим на капитанский мостик G20 в 2013 году. И к ноябрьскому саммиту в Каннах такие результаты вроде бы удалось получить.

Тем не менее, в неспециализированных СМИ о них и на этот раз почти ничего не говорилось. Кризис в еврозоне, Греции, Италии, правительственный кризис и там, и там, и смена влиятельных фигур отодвинули все остальное на задний план.

И все же они заслуживают хотя бы краткого упоминания. Их легче всего проследить по Коммюнике саммита и расцвечивающей его Итоговой декларации[24]. Оба документа начинаются с констатации неблагополучия. По мнению мировых лидеров, восстановление мировой экономики притормозилось. Особенно сильно темпы роста замедлились в развитых странах. Безработица в результате осталась на недопустимо высоком уровне. Напряженность на финансовых рынках возросла. Темпы роста оказались не столь высокими и в быстро растущих экономиках. Скачки цен на природные ресурсы продолжили раскачивать мировую экономику. Справиться с глобальными дисбалансами так и не удалось. Эта мрачная оценка нынешних экономических реалий стала отправной точкой для принятия участниками «двадцатки» широкого круга обязательств. Они сводятся к следующему.

В том, что касается укрепления мировой экономики, G20 приняла План действий во имя роста и занятости. В соответствии с ним развитые страны пообещали добиться финансовой стабилизации, повысить управляемость своей экономикой, справиться с проблемами задолженности и сделать все возможное для того, чтобы кризисные явления не переливались за их границы. Страны со стабильной финансовой системой пообещали стимулировать внутренний спрос в случае ухудшения экономического положения. Наконец, страны с крупным торговым профицитом взяли на себя обязательства стимулировать реформы, необходимые для адекватного роста внутреннего спроса и ослабления контроля за обменным курсом национальной валюты. Одновременно все страны высказались за осуществление структурных реформ. Цель одна – сбалансированное экономическое развитие, сопровождающееся увеличением темпов роста ВВП. Под эти цели должна быть подверстана и монетарная политика.

Одной из стержневых идей Плана стал уход от восприятия глобального кризиса как чисто экономического явления. G20 постаралась нащупать меры, которые могли бы помочь росту занятости и способствовали вовлеченности личности в жизнь общества. Таким образом, «двадцатка» постаралась включить в фокус своего внимания социальную проблематику глобализации.

В том, что касается стабилизации международной валютной системы, G20 вновь заявила о необходимости сделать ее более надежной и репрезентативной. Это означает воздвигнуть более высокие препятствия на пути финансовых спекуляций, сблизить подходы к контролю за финансовыми потоками, укрепить связи между МВФ и региональными партнерами, привести корзину СДР в соответствие с меняющимся весом национальных валют и продолжить эту работу также после 2015 г. и т. д. В число целей валютной стабилизации были включены сдержанность при осуществлении мер по девальвации национальных валют или, наоборот, активизация работы по приведению обменных курсов в соответствие с игрой рыночных сил при одновременном укреплении контроля над финансовой волатильностью. Была также подтверждена ориентация на реформу МВФ с тем, чтобы он мог оказывать более эффективную помощь нуждающимся в ней странам.

В том, что касается контроля за финансовым сектором, G20 вновь подтвердила курс на более жесткий контроль за банковским сектором и любыми другими структурами, предоставляющими финансовые услуги, в целом на осуществление глубокой реформы финансовой системы. Одним из ее неотъемлемых элементов станет поэтапное продвижение к ситуации, когда ни одно национальное финансовое учреждение не сможет играть для финансового порядка в целом системообразующего характера. Главный меседж этого раздела – «двадцатка» не допустит возвращения к той ситуации самоуправства и безнаказанности в банковском и финансовом секторе, которая сложилась накануне глобального кризиса.

В отдельные направления совместной деятельности G20 выделила снижение волатильности на сырьевых рынках и поддержку сельскохозяйственного производства, а также стабилизацию рынка энергоносителей и борьбу с изменениями климата. В частности, ее члены в очередной раз подчеркнули важность диалога между нетто-производителями и нетто-потребителями энергоресурсов.

Много внимания G20 уделила укреплению ВТО и мировой торговой системы в целом, а также помощи развитию. Характерно, что, признав все имеющиеся достижения, участники Группы подтвердили решимость отойти от той практики ведения торговых переговоров, которой они придерживались в прошлом, и занять гораздо более конструктивную позицию.

Кратко остановившись на проблематике борьбы с коррупцией, G20 затронула общие проблемы управления мировой экономикой и глобальным развитием. Она указала на то, что экономические решения должны быть результатом и проявлением общей политической воли ее участников к эффективному сотрудничеству. Группа также вновь подчеркнула свое намерение содействовать более эффективной работе международных структур и механизмов. В их числе были упомянуты ООН, ВТО, МОТ, ФАО, ВМФ, Всемирный банк и ряд других.

Как мы видим, набор мер по адаптации мировой экономики и систем управления на всех уровнях, предложенный G20, очень разнообразен. Если бы они были реализованы добросовестно, единообразно и в полном объеме – чего не произойдет ни при каких обстоятельствах, – глобальное развитие наверняка получило бы мощный стимул и поддержку, а международные отношения сделались более рациональными и предсказуемыми. Но они все равно не могли бы обеспечить системное решение проблем, вставших перед человечеством.

В какой-то степени это связано с тем, что меры, согласованные G20 по своей глубине и основательности, явно не дотягивают до той полемики, которую породили в научном сообществе глобальный финансовый и экономический кризисы, спровоцированные ими последствия и уроки, которые, хотя бы на национальном уровне, постарались из них извлечь.

Вокруг чего ведется полемика

Вопросы, оказавшиеся в центре внимания научного сообщества, вопросы, чаще всего задаваемые и освещаемые сейчас учеными как в «толстых» периодических журналах, так и на страницах самых популярных газет и еженедельников и в блогах Интернета, очень разноплановые. Разнокалиберные. Они относятся к самым различным областям мировой экономики, национального, наднационального и глобального управления.

Кратко остановимся только на самых главных. Их можно подразделить на три группы. К первой относятся все те, которые касаются стратегии национального развития. Ко второй – связанные с наведением порядка в финансовой и других сферах и установлением более жесткого контроля как за хозяйствующими субъектами, так и совокупностью действий на национальном уровне. В третью попадают затрагивающие характер, направленность и суть международного сотрудничества, умение государств договариваться друг с другом, готовность идти на уступки и компромиссы и выполнять взятые на себя обязательства.

Соответственно в первой оказываются вопросы структурных реформ и моделей социально-экономического развития; возможностей выхода из кризиса с опорой на механизмы бюджетной экономии и затягивания поясов; а также роли государства в современной экономике.

Во второй – создания нового поколения регуляторов; следования сообща установленным нормативам экономической деятельности и контроля за их соблюдением; создания всякого рода подушек безопасности и механизмов предотвращения новых витков глобального кризиса.

К третьей – устранения дисбалансов, накопившихся в мировой экономике; создания новых и реорганизации действующих механизмов оказания экстренной и любой иной помощи странам, попавшим в затруднительное положение; пересмотра подходов к защите интеллектуальной собственности; отказа от противодействия введению в мировую экономику некоторых элементов долгосрочного планирования.

В каждую из категорий попадает, естественно, гораздо больше вопросов. Однако и очерченный круг является достаточно репрезентативным.

Национальные стратегии

Слабости и перекосы в экономике развитых стран по меркам нашего все убыстряющегося времени начали проявляться уже давно. Глобальный кризис выявил их со всей очевидностью.

Оказалось, что быстрорастущие экономики, государства-гиганты, в целом большая группа развивающихся стран более устойчивы к ударам глобального кризиса. И в разгар кризиса они не скатились в рецессию, удержали относительно высокие темпы экономического роста, продолжили создавать рабочие места.

На вопрос почему, даются неоднозначные ответы. Но главное, что он сформулирован. Он стоит теперь в повестке дня. Отвечать на него все равно придется. Причем, мерами регулирования экономики. В стратегиях национального развития.

Один из возможных ответов, к которому склоняется критически большая масса исследователей, – необходима реиндустриализация. Она нужна и США, и ЕС, и России, и многим другим странам. Слишком рано все они поверили в фетиш постиндустриального развития. Как выяснилось, необходим динамический баланс в национальной экономике между секторами промышленного производства, предоставления услуг, в том числе финансовых, и постиндустриальной экономики, основанной на знаниях. Ставка лишь на передовые хай-тековские отрасли и стимулирование научно-технического прогресса при одновременном переводе грязных и трудоемких производств за пределы своей территории недостаточно обоснована. Такая экономическая политика выталкивает из экономики слишком большие массы населения. Она ведет к внешней зависимости от, казалось бы, более слабых и экономически отсталых партнеров. Она сокращает возможности государств и групп государств противостоять быстрым изменениям экономической и политической конъюнктуры. Напротив, наличие достаточного числа конкурентоспособных производств делает национальную экономику и более независимой, и более устойчивой.

По разным подсчетам в США на долю промышленного производства приходится всего 10 % ВВП. В Великобритании и Франции – по 16 %. В среднем по ЕС – порядка 20 %. В Германии – 26 %. В Китае – под 44–46 %. Вот Германия и выступает экономическим локомотивом всего ЕС. На ней в основном держится зона евро. А Китай, превратившийся в мировую фабрику, привлекает максимальное число инвестиций. Выводы напрашиваются сами собой.

Хотя термин «реиндустриализация» – вынужденное упрощение. На деле речь идет о проведении структурных реформ и адаптации к потребностям глобального рынка, в которых нуждаются все страны. Однако он хорошо передает суть явления. Мощная промышленная база – залог экономической независимости и конкурентоспособности в целом. Развитые страны поспешили с деиндустриализацией и ликвидацией рабочего класса.

Однако призвать к реиндустриализации легко. Гораздо сложнее ее добиться. Ведь она должна осуществляться на новой технологической основе и встраиваться в производственные цепочки. Для нее нужны подготовленные кадры. При ее осуществлении экономикам с более дешевой рабочей силой и уже действующими производствами нужно противопоставить какие-то иные конкурентные преимущества. Какие? Одной лишь репатриации производств явно недостаточно. Вряд ли она получит массовый характер.

Следующая проблема, вызывающая ожесточенные споры, касается режима жесткой экономии. Раньше рецепт сбалансированного бюджета ВМФ и американские экономические советники прописывали России, странам Азии, Африки и Латинской Америки. Теперь дошла очередь до развитых стран Европы, входящих в Европейский Союз.

В схожей ситуации оказались чуть ли не все. На замораживание зарплат в госсекторе, сокращение государственных расходов, урезание социальных выплат, ограничение всех и всяческих программ пошли и в благополучной Германии, и в Ирландии, особенно жестоко пострадавшей от глобального кризиса, и в неблагополучных странах Северного Средиземноморья – Греции, Италии, Испании, Португалии. Но последствия введения режима жесткой экономии повсюду оказались разными. Если несколько огрублять и примитивизировать анализ, примерно следующие.

В странах Северной и Центральной Европы меры жесткой экономии встретили понимание общества. В Греции и у соседей по южному подбрюшью Европы – негодование и сопротивление. Дело дошло даже до актов гражданского неповиновения, уличных протестов, падения правительств и смены главных властных фигур.

В регионах с высокой производительностью труда они послужили необходимым подспорьем для наведения бюджетной дисциплины и вывода экономики из кризиса. В странах с более низкой – не смогли остановить сползание к экономической катастрофе и падение во все более головокружительное пике суверенной задолженности.

Там, где меры принимались быстро, взвешенно и последовательно, рынки акций и ценных бумаг реагировали спокойно. Там, где медленно, неохотно, под раскаты протестов оппозиции, – лишь усугубляли и без того критическое положение, давая возможность международному спекулятивному капиталу воспользоваться неопределенностью. Суверенный долг продолжал стремительно нарастать. Дефолт, ведущий к разорению банков-кредиторов, стал казаться желанным избавлением. Иностранная помощь (и это в ЕС!) и списание долгов превратились в необходимость.

Любому здравомыслящему человеку, не только профессиональному экономисту, с самого начала было понятно, что затягивание поясов в «пузырчатых» экономиках – никакая не панацея. Оно ведет к падению покупательной способности населения. Заставляет внутренний рынок вынужденно скукоживаться. Делает работу на нем менее привлекательной. Снижает стимулы для внутренних и внешних инвестиций. Подталкивает квалифицированных специалистов искать лучшей доли на чужбине.

То есть затягивание поясов не только не спасает. Оно, по сути, убивает национальную экономику. Если не подкреплено системой сопутствующих мер позитивного характера (термин в данном случае, конечно же, условный), способных предотвратить отток капиталов и специалистов. Это по крайней мере. А в идеале – запустить механизм из их привлечения, структурной перестройки экономики, качественного экономического роста.

Похоже, что на практике понимание этого пробивает себе дорогу с большим временным лагом. Но без экономического роста, повышения производительности труда и продуманной грамотной системы мер по их стимулированию никакого выхода из кризиса быть не может. Это иллюзии. Он просто невозможен. И это уже не экономическая теория, а вполне определенная реальность, с которой обязаны считаться все лица, все структуры, принимающие политические решения, будь то на национальном, наднациональном или международном уровне.

Но если не свободный рынок как таковой, а стимулирующие меры, искусственное конструирование конкурентных преимуществ, осуществление структурных реформ и диверсификация экономики необходимы, как минимум, для ее спасения от деградации, а лучше – для устойчивого и относительно быстрого экономического роста, нужен иной подход и к осмыслению всех иных переменных, от которых он зависит. В их числе – роль государства, соотношение потребления и накоплений, предназначение накапливаемых сбережений и профицита.

Прежде всего, медленные темпы роста, к которым привыкли зрелые экономики, никакая не неизбежность. Это удел не только тех экономических укладов, которые входят в период индустриализации и урбанизации. Отнюдь. На отрезке подъема предыдущих экономических циклов и в годы «жирных коров» и США, и ряд европейских государств демонстрировали достаточно уверенные темпы роста. Значит, высокие темпы возможны. Для их достижения нужно только гасить негативные, и всячески усиливать позитивные стимулы.

Как свидетельствует анализ причин, вызвавших надувание пузырей в экономике развитых стран и в дальнейшем их вхождение в штопор глобального кризиса и экономической рецессии, в среднесрочной и долгосрочной перспективе ничем не ограниченное, безоглядное, опережающее потребление ведет к перекосам и злоупотреблениям. Оно вызывает пагубный эффект.

Значит, чрезмерное потребление надо сдерживать. Выпестованная в прошлом модель социального поведения, ориентированная на такое потребление, на выращивание шопоголиков, не имеет будущего. От нее необходимо отказываться. И как можно быстрее. Выводить из оборота. Всячески подчеркивая, что это не более чем дань моде. Она прошла. На смену опережающему потреблению приходят разумная сдержанность, ответственность и достаточность в потреблении товаров и услуг.

Обществу нужен иной баланс между потреблением и сбережением. Чуть более высокий уровень сбережений дает возможность направлять больше средств на нужды развития экономики, ее технологического перевооружения, своевременного решения нарождающихся проблем. Баланс между потреблением и накоплением каждая страна отыскивает самостоятельно, чтобы не допустить перекоса в противоположную сторону. Но «бизнес эз южел» недопустим.

Другой момент – как относиться к «излишкам» средств, аккумулируемых национальной экономикой. Споры на этот счет сотрясали медиасферу России еще несколько лет назад. Глобальный кризис, которому страна смогла противостоять только благодаря колоссальному стабилизационному фонду, вроде бы, расставил все по своим местам. Он подтвердил, что такой фонд действительно необходим. Он придает устойчивость экономике, защищает от действия негативных внешних факторов и колебаний конъюнктуры.

Все это так. Но ведь споры шли совершенно о другом. К тому, чтобы проедать накопления, никто не призывал. Участники полемики – экономисты и политики пытались объяснить, что оставлять накопления на банковских счетах, вкладывать в ценные бумаги и довольствоваться тем, что сбережения находятся в безопасности (все равно относительной), и можно жить на скромную ренту, недопустимо.

Параллельно со сбережениями необходимо создавать условия для их выгодного вложения в реальный сектор экономики. Их надо заставлять работать. Только тогда удастся эффективно проводить структурные реформы экономики, решать задачи ее диверсификации и перехода к новому, более высокому технологическому укладу с иным уровнем благосостояния. Иначе стагнация и, в конечном итоге, экономическая катастрофа.

Лишь такие сбережения, лишь такие суверенные фонды, как бы они ни назывались, которые используются для производительных капиталовложений и портфельных инвестиций, в целом эффективно используются, соответствуют своему назначению. Оно состоит в обеспечении устойчивого роста, ускоренном воспроизводстве, расширении рынков сбыта, совершенствовании инфраструктуры и т. д.

При таком подходе снимается и проблема дисбалансов в мировой экономике, связанная с тем, что одни страны производят, а другие потребляют. Убедительным подтверждением справедливости подобных теоретических выкладок служит пример Норвегии. Она блестяще продемонстрировала, как рачительно тратить деньги стабилизационного фонда, не снижая уровень золотовалютных запасов.

Но все это – домашнее задание для национального государства, для государственных структур, государственного аппарата. Невмешательство государства в экономику – сказка из далекого прошлого. Именно государство при опоре на бизнес и гражданское общество, в сотрудничестве с бизнесом и гражданским обществом должно конструировать будущее. Оно не только устанавливает рамки экономической деятельности и перераспределяет доходы. Оно не ограничивается ролью регулятора и контролера. Современное государство обязано брать в свои руки инициативу, определять стратегию экономического развития, разрабатывать тактику ее реализации, отыскивать оптимальные балансы, производительно использовать аккумулируемые им доходы, стимулировать те модели поведения, те проекты, те свершения, в которых заинтересовано общество. Стоящая перед ним задача, по праву считающаяся главной, состоит в достижении, сохранении и наращивании международной конкурентоспособности.

Наведение порядка

Одним из первых шагов на пути к переосмыслению роли государства в экономике стал переход от дерегуляции и попустительства к ужесточению контроля за экономической деятельностью и, прежде всего, за банковской и финансовой сферой, от общих мер поддержки предпринимательства к мерам селективного стимулирования. Вопрос только в том, собирается ли государство навести порядок, разработать уточненные правила игры и уйти или остаться. И если остаться, то насколько и в каком качестве. Это один пласт изменений.

Второй связан с готовностью государства поставить самого себя под неослабный, пристальный, придирчивый внешний контроль, взять на себя в этом отношении далеко идущие обязательства. То есть государство теперь не только создает новое поколение регуляторов, но и принимает на себя обязательство учредить их и учредить в соответствии с заранее оговоренными стандартами и критериями.

Оно не только требует от банковского и финансового сектора соблюдения новых ограничений, которые на него накладываются, но и обеспечения их строгого и всеобъемлющего соблюдения. Более того, оно торжественно обещает всем своим партнерам, что проведет все необходимые преобразования для того, чтобы диверсифицировать, демонополизировать и решить проблему децентрализации банковской и финансовой сферы, дабы крах ни одного из банков или финансовых структур не порождал угрозу развала всего сектора и перелива вовне кризисных явлений.

По состоянию на сегодняшний день ведущие мировые игроки взяли на себя вполне конкретные обязательства в таких далеко отстоящих друг от друга областях своей деятельности, как налоговая политика, установление бюджетных пропорций, перестрахование, утверждение предельных уровней задолженности и т. д.

Дальше всего в этом отношении продвинулись страны Европейского Союза. Уже сейчас им удалось договориться о резком ужесточении контроля за отдельными элементами экономической политики национального государства, придании ему обязывающего характера и мерах принуждения. Пошли они на это, правда, не от хорошей жизни.

Но и остальные страны тоже согласились на серьезное ограничение своего суверенитета (совместное управление обобществляемыми суверенными прерогативами – на языке ЕС). Хотя и в менее обязывающих формах и без взаимного принуждения к самоограничению и постановке результатов своей экономической деятельности под международный контроль.

Не ясно, правда, насколько строго государства собираются выполнять согласованные договоренности и придерживаться наложенных на себя ограничений, останутся ли их обещания всего лишь декларациями о намерениях, или за возможными нарушениями действительно будут следовать санкции.

Загадки международного сотрудничества

Тут мы подбираемся к вопросу принципиально иного порядка. Звучит он примерно так: осознали ли основные глобальные игроки, что мир сделался как никогда хрупким, что все они нуждаются в международной солидарности ничуть не в меньшей степени, нежели самые слабые, бесправные и беззащитные государства, что общие интересы надо ставить впереди индивидуальных, чтобы защитить последние по-настоящему надежно и эффективно.

Если судить по тому, что они в основном воздерживаются от введения мер протекционистского характера, спасая тем самым глобальную экономику, передали значительные полномочия G20, пусть во многом и на словах, и стараются выходить на взаимные договоренности, ответ, скорее, положительный. Однако если посмотреть на то, что реально происходит в мировой экономике, усиливающиеся дисбалансы и заторможенность в принятии даже самых насущных, кричащих решений, до этого еще очень и очень далеко.

Напрашивающееся объяснение – разрыв в уровнях благосостояния и экономического развития отдельных государств и групп государств и их объединений, различия в целеполагании и моделях социально-экономического и политического развития, необходимость в использовании чуть ли не диаметрально противоположного инструментария для решения стоящих перед ними проблем.

Как уже подчеркивалось выше, поддержание нынешнего статус-кво в мировой экономике означает для них совершенно не сопоставимые вещи. Для богатых держав – сохранение своего благополучия, привилегированного статуса и доминирующего положения. Для бедных – увековечивание бедственного состояния, в котором они находились раньше, эксплуатацию их природных и людских ресурсов на невыгодных для них условиях, продолжение их маргинализации.

Понятно, что восходящие державы, как только в их руках оказываются достаточные рычаги давления, начинают от него отказываться, натыкаясь на упорное сопротивление развитых держав. Особенно наглядно коренные противоречия между старыми и новыми индустриальными державами проявляются в спорах по поводу реформирования мировых финансов, передачи технологии и пересмотра долгосрочных контрактов.

Для США и ЕС вполне достаточным было бы некоторое обновление функций ВБ и МВФ и новых регуляторов при одновременном увеличении средств, предоставляемых в их распоряжение. Страны БРИКС добиваются кардинально иного – большего учета их интересов в деятельности международных финансовых учреждений.

Камнем преткновения при этом выступает долларовый стандарт. Его сохранение означает, что будущее всех тех колоссальных средств, которые заработаны и будут в дальнейшем аккумулироваться развивающимися странами, зависит от Вашингтона и Франкфурта. Поэтому страны БРИКС настаивают на диверсификации международно признанной корзины валют. Они хотели бы добиться более широкого использования в своих взаиморасчетах и расчетах с третьими странами региональных валют, создания новых мировых финансовых центров и введения в текущий оборот в долгосрочной перспективе мировых денег (мировых расчетных единиц).

Кроме того, они крайне обеспокоены тем, что валюта, используемая в международных расчетах и накоплениях, все хуже справляется с отправлением основной функции денег – служить универсальным эквивалентом и гарантировать сбережения.

С переливом технологий дело обстоит не лучше. Вроде бы все международные конвенции по защите интеллектуальной собственности действуют. Развитые страны настаивают на их неукоснительном соблюдении. Однако на деле подъем быстро растущих экономик во многом связан с внелицензионным использованием чужой интеллектуальной собственности, иностранных технологий и ноу-хау. Таким образом они пытаются вырваться из порочного круга зависимости и сократить технологическое отставание.

Однако дело не только в этом. Старые подходы, направленные на закрепление за развитыми странами доминирующего положения в области науки и техники и наукоемкого производства, вступают в противоречие с нарождающимся новым технологическим укладом, требующим работы в режиме открытых информационных систем. Отражением тех новых потребностей, которые он порождает, являются идеи о централизованном выкупе интеллектуальной собственности и передаче ее в свободное пользование.

Перелив технологий – наиболее сложный клубок противоречий в отношениях между Россией и ЕС. На словах обе стороны выступают за стратегическое партнерство. На практике Брюссель видит в Москве в первую очередь соперника и всячески препятствует созданию благоприятного политического климата и правовых рамок для свободного трансферта технологий. Москва считает, что она прежде всего заинтересована именно в этом. Она носится с прожектами типа обмена энергоресурсов на технологии. Однако ЕС от этого, несмотря на все «Партнерства для модернизации», открещивается. Предлог всегда под рукой – усвойте сначала наши стандарты демократии, господства права и уважения прав человека. Все остальное – потом. Или параллельно.

И по вопросу о долгосрочных контрактах ЕС и Россия фактически схлестнулись. Вопреки здравому смыслу, экономической логике, интересам их энергетических компаний. Брюссель даже через не могу стремится утвердить на своем внутреннем рынке принцип свободного доступа к энергоресурсам, хотя он является их нетто-импортером. Для России подрыв доверия к долгосрочным контрактам и их надежности делает бессмысленным ориентацию на рынок ЕС и ставит ее в зависимое положение, по существу убивая какие-либо надежды на равноправное взаимовыгодное сотрудничество и накопление финансовых средств, которые теоретически могут быть брошены на модернизацию экономики.

Но отношения России и ЕС в энергетической сфере – лишь частное проявление гораздо более масштабного противоречия. Между Китаем и всеми западными демократиями. Для поддержания высоких темпов роста экономике Китая необходим неограниченный доступ к природным ресурсам, которые потребляются им во все больших масштабах. Он гарантирует его, скупая право на разработку месторождений в странах Азии, Африки и Латинской Америки и заключая долгосрочные контракты. Тем самым он монополизирует существенную часть добычи и транспортировки природного сырья и обеспечивает свою безопасность на случай их нехватки и нежелательных конъюнктурных колебаний.

У США и ЕС подобный подход вызывает растущие опасения. Их не устраивает, что существенная часть ресурсов фактически изымается из международного оборота. Они не довольны тем, что потенциальный конкурент заранее защищает свои тылы на случай обострения борьбы за доступ к природным ресурсам. Они ни за что не согласятся с тем, что в игру рыночных сил вводятся работающие против них элементы планируемой экономики. Им гораздо выгоднее спотовые цены, на которые они могли бы оказывать определяющее влияние, и зависимость от них всех своих потенциальных конкурентов.

Уже этих нескольких примеров достаточно для того, чтобы вскрыть главную проблему нашего времени. Противоречия между ведущими мировыми игроками достигли очень высокой остроты. Мировая экономика и глобальный порядок, переживающие эпоху трансформаций, сделались особенно уязвимыми. Мир стоит на грани. А значит, для того, чтобы предотвратить развитие событий по неблагоприятному сценарию, помимо сдержанности необходимы формирование общемировой политической культуры, вбирающей идеалы взаимного уважения, учета национальных интересов и традиций основных глобальных игроков, поиска компромиссов и консенсуса. В обязательном порядке нужна заряженность на коллективные действия, достижение договоренностей, их строгое соблюдение и перекрестный уважительный, но пристальный и эффективный контроль.

Кратко набор приведенных требований, предъявляемых к основным глобальным игрокам временем перемен, состоит в деполитизации многостороннего и двустороннего экономического сотрудничества и повсеместном внедрении элементов технократического многоуровневого управления, твердое и неуклонное следование в международных делах элементарной экономической логике.

С точки зрения России, все эти максимы должны соблюдаться, в частности, применительно к мировой энергетике.

Энергетическая геополитика, или Энергетика как фактор глобальной стратегии и диалог Россия – ЕС

Тематика энергетической политики завораживает. О ней говорят и пишут все. Как те, кто хоть что-нибудь понимают в энергетике, так и те, кто на это только претендуют. В результате не найти более запутанного сюжета, более противоречивых подходов. Может быть в этом кроется исток политизации работы энергетической отрасли. Причем такой политизации, уровень которой зашкаливает.

Попытаемся разобраться. Прежде всего, нас интересует, как будут складываться отношения по поводу доступа к энергии и ее использования между ведущими глобальными игроками. То, какую роль различные энергоносители будут играть в будущем. Как это скажется на мировой политике. Начинаем.

1. Энергетика – это борьба за ресурсы. Она структурирует всю глобальную политику. Так было всегда. Меняется только статус доминирующего энергоносителя. В прошлом – уголь. Сейчас – нефть. Завтра – может быть, возобновляемые источники энергии (ВИЭ). Во всяком случае, так считают многие. Или хотят на это надеяться. Может быть природный газ. Будущее не детерминировано. В зависимости от обстоятельств оно будет складываться по-разному.

Однако сейчас борьба ведется по-прежнему главным образом за нефть. Для этого Соединенным Штатам Америки нужен Ближний Восток. Китайская Народная Республика делает ставку на Африку.

Передел нефтяного рынка начался давно. Карты сданы. Вместе с тем, похоже, распечатана новая колода. Передел рынков вступает в новую фазу.

2. Ситуация с энергетическими ресурсами в настоящее время принципиально отличается от той, которая была несколько десятилетий назад. Произошло коренное перераспределение того, кто чем владеет. Даже на начальном этапе деколонизации контроль за добычей и транспортировкой энергоносителей в метрополии осуществляли крупнейшие транснациональные корпорации. Концессии позволяли им всю маржу забирать себе и фактически царствовать на местах.

Потребовался нефтяной шок начала 1970-х годов для того, чтобы все изменилось. Нефтедобывающие страны контроль за ресурсами оставили себе. Раньше правила игры задавали западные ТНК. Теперь сами нефтедобывающие страны. У них нефть. У них залежи. Они владеют ресурсами. Западные компании привлекаются только для добычи и транспортировки. Сильной стороной в этой связке является тот, кто владеет. В случае возникновения конфликтов потерпевшей стороной оказывается зарубежная фирма. Ее фактически выдавливают.

В 90-е годы прошлого века Россия откатилась в дошоковую ситуацию. Иначе говоря, она начала утрачивать контроль за своими ресурсами в отличие от арабских и других добывающих стран. Однако в дальнейшем ситуация поменялась. Никаких революций не произошло. Ничего нетипичного. Россия вернулась в общий тренд.

3. В настоящее время новая структура собственности на ресурсы и их владение накладывается на проблему т. н. исчерпания ресурсов. И самих запасов становится меньше. И новые открываются реже. Каких-то крупных изменений с разведанными запасами ждать не приходится.

Небольшое уточнение. На самом деле на планете нефти очень много. Но вся эта нефть глубокого залегания. Добывать ее дорого. Сейчас это существенный ограничитель. Так, «Бритиш Петролеум» разведала в Мексиканском заливе колоссальные запасы. Но они залегают на глубине пяти километров. Если такую нефть добывать, она становится на вес золота. Другой пример – Штокман на российском Севере. Залежи гигантские. Но его разработка обойдется в копеечку. Пойдет ли она вообще, будет зависеть от мировых цен на энергоносители.

4. Возникшая ситуация всем тем, кто раньше господствовал на рынке, активно не нравится. Она претит мировым ТНК. Она вызывает возмущение коллективного Запада. Его мечта – сломать рынок продавца. Для этого он делает все, что в его силах. Ему нужен рынок покупателя.

Но с нефтью развернуть ситуацию крайне сложно. Объяснение лежит на поверхности. Нефть чрезвычайно ликвидна.

Деньги обесцениваются. Их надо спасать. Любыми способами. В целях хеджирования капиталы вкладывают в ресурсы. Для этого используются золото, платина, кое-что еще. Но золота и платины мало. Нефть вполне может их заменить. Она для этого подходит. И все об этом знают.

Почему подходит? Цена на нее регулируется игрой спроса и предложения. Нефть же – самый выгодный биржевой товар. Самая выгодная вещь. И биржевые, и внебиржевые спекулянты ее с удовольствием покупают.

В результате в игру с нефтью вовлечены тысячи игроков. Соотношение числа сделок к объему продаж по нефти самое высокое. Речь идет о показателе churn ratio. На биржах Нью-Йорка – свыше тысячи. И намного.

5. В этом плане природный газ проигрывает нефти. И очень сильно. Газ – небиржевой товар. Глобального рынка газа не существует. Все рынки региональные или даже локальные. В любом случае – неглобальные.

Газ проигрывает нефти и по физическим свойствам. Его нельзя хранить как нефть. Его не получается разливать, как нефть. Нереально подогнать колонну грузовиков или железнодорожные составы и отправить в них газ. К тому же действует совершенно иная коммерческая схема: газ надо сначала продать по долгосрочным контрактам, иногда на 25–30 лет, а уже потом вкладывать огромные деньги в добычу. Газопроводы тоже стоят очень дорого.

Подземные хранилища строят. Это общая тенденция. Но ситуацию меняет не очень радикально. Слишком дорогое удовольствие. Обычная схема – закачивают летом, когда дешевле и есть излишки, а расходуют зимой. Но не хранят за этим горизонтом.

Еще один фактор препятствует формированию глобального рынка природного газа. Его крайне сложно доставлять из точки в точку. Нефтью можно распоряжаться как угодно. Ее можно везти откуда угодно. Поэтому рынок нефти глобален. Поставки нефти взаимозаменяемы. Продавцов легко менять. Потоки перебрасывать.

Газ локален. Возможности поставок по трубопроводам ограничены расстоянием. Больше чем на 6 тыс. км гнать нельзя. Оказывается слишком дорого. Слишком большие эксплуатационные расходы. На компрессоры. На технический газ и т. д.

Переход на сжиженный газ картину только начинает менять. Ведь надо поддерживать сверхнизкие температуры. Необходимы специальное оборудование и транспортные средства. Это все страшно дорого.

Да, его транспортировка гораздо мобильнее. Но ограничений все равно много. На старте должен быть завод по сжижению. Далее специальные весьма дорогостоящие танкеры. Однако идти они могут только по определенным маршрутам – туда, где есть регазофикаторы. Плюс от них должны тянуться распределительные сети.

Иначе говоря, технической возможности из любой точки гнать в любую другую нет. И в ближайшее время не появится. А с нефтью есть.

Конкретный пример. У Италии три регазофикационные станции. Но все на островах. Это уже ограничения. На газ как на товар. И по емкостям.

Поэтому природный газ не стал таким же биржевым товаром, как нефть. И в обозримой перспективе не станет. Его churn ratio не превышает двухсот единиц. В Великобритании с этим суждением еще могли бы поспорить. Хотя и там прослеживается общая тенденция. На континенте этот показатель ниже порогового уровня. Объяснение очевидно. Продают и покупают природный газ те, кто с ним работает. Опять же в отличие от нефти.

6. Значит, природный газ ограничен местами потребления. Можно выделить четыре основных региона. Это США, ЮВА, СНГ (включая Россию), остальная часть Европы.

В последнее время стремительно наращивает потребление Арабский Восток. В частности, выделяется Алжир.

Растущий рынок – Латинская Америка. Хотя этот рынок сильно отстает по уровню своего развития.

Перспективный рынок – Индия. Дело в том, что Индия испытывает потенциально очень большой дефицит природного газа. Рынок еще ждет своего насыщения. Пока это клочок.

Все эти моменты необходимо учитывать при анализе той геостратегической игры за доступ к ресурсам, которая разыгрывается на наших глазах. На каждом из перечисленных региональных рынков в связи с отсутствием глобального она разыгрывается по-разному.

7. Самый большой рынок – США. Он же самый ликвидный. Самый либерализованный. На нем огромное число покупателей и продавцов. Поэтому имеются возможности чисто рыночной биржевой игры. Цена складывается, если все упростить до примитива, на «Хенри Хабе». Так рынок сложился. Так он устроен. В его основе игра спроса и предложения. Ничего долгосрочного на нем нет. Он в этом не нуждается. Сейчас работает и фактор сланцевого газа.

Но в результате цена на Хабе ниже себестоимости. Она сейчас где-то порядка 6 долларов США за МБТЮ (миллион британских термических единиц). А продается за 4 доллара. Таким образом, не покрываются ни маркетинг, ни накладные расходы. Фирмы работают себе в убыток. Схема нежизнеспособна. Пока американцы выкручиваются. Правда, с большими издержками. Капиталовложения падают. Экология страдает. Долго так продолжаться не может. Цены должны поползти вверх.

8. Европейская Комиссия (подчеркиваю, не Европейский Союз) хотела бы импортировать американскую схему в Европу. Но в Европе она не работает и не может работать. Совершенно другой рынок. Здесь принципиально меньше покупателей и продавцов.

В каждой стране по нескольку игроков. Европейская Комиссия пытается их сломать, раздробить. Вместо ограниченного числа добропорядочных игроков ей нужна «куча жуликов».

Однако даже если это ей удастся, все равно такого рынка, как в США, в Европе не появится. Продавцов-то мало. Всего три. В их числе – Алжир, Норвегия, Россия (Катар, второй в мире производитель, полностью переориентировался со своим сжиженным газом на ЮВА).

Представим себе на секунду, что произойдет, если Европейский Союз перейдет на модель спроса-предложения, как в США. Никакой рынок устанавливать цену не будет. Он все равно не появится. Начнется период манипулирования ценой. Себе в ущерб никто газ везти в ЕС не станет. А достаточно ввести ограничения на поставки, как цены окажутся взвинченными. Напомню еще раз, газ не глобальный товар. Одни поставки заменить другими трудно, если не невозможно.

9. Азия дает третью модель регионального рынка. Япония и Южная Корея (ведущие покупатели) своего природного газа не имеют. Они ничего не добывают. Ничего своего у них нет. Все свои потребности они покрывают за счет импорта. Работают на долгосрочных контрактах. Ничего другого здесь быть не может. Никакой спотовый рынок никому не нужен.

В итоге Япония, Южная Корея – самые надежные и выгодные покупатели. Все продавцы туда хотят.

10. Такова общая картина. Однако в последнее время заработали дополнительные факторы. Среди них выделяется борьба с потеплением климата и ограничения на выбросы. Сложилась парадоксальная ситуация. Ведь что получается. Если мы за экологическую энергетику и «зеленую» экономику, то надо ограничивать потребление угля и нефти. Они наиболее грязные энергоносители. Но не природный газ. На практике получается несколько иначе. Вмешивается геополитика.

Еще один фактор – синдром, связанный с Фукусимой. Повсюду истерика. Набрало силу антиатомное движение. Оно смешало все карты. Вслед за чернобыльским синдромом. Развитие атомной промышленности почти остановилось или, по крайней мере, приостановилось. Германия планирует остановить свои АЭС к 2020 году. В Италии отказались от намечавшихся проектов. Даже среди французов развернулись дискуссии. А ведь во Франции электроэнергия самая дешевая в регионе именно благодаря атомным станциям. Самое главное – атомная энергия дешевле всего. И экологичнее.

Наконец, фактор возобновляемых источников энергии. Они стремительно ворвались на энергетический рынок. Они его частично переформатируют. Ведь плюсов у возобновляемых источников очень много.

Но и минусов тоже. Возможности тех, которые можно использовать, ограничены. У гидроэнергетики есть физические пределы. У ветряков тоже. Если речь о солнечных батареях, то даже в Греции они пока рентабельны только для местных нужд, типа нагрева воды и т. д. К этому нужно добавить то, что объединение индивидуальных установок в сеть крайне затратно. Попросту говоря, оно слишком дорого. По большому счету, альтернативная энергетика существует на субсидии.

Пока, с позиций нынешнего уровня технологического развития, даже в самых передовых странах себестоимость электроэнергии, получаемой от энергоустановок, работающих на природном газе, втрое дешевле, чем от ветряков. В пять-шесть раз дешевле – чем от солнечных батарей.

Конечно, по политическим мотивам можно идти против экономической логики. Можно идти против всего. Но тогда нужно четко отдавать себе отчет в том, насколько теряет в конкурентоспособности национальная экономика.

На практике на рынке возникают жуткие, ничем неоправданные перекосы. Нефть изымают из оборота. Ее стараются не сжигать. Природный газ искусственно делают невыгодным. Официальное объяснение – во имя здоровой окружающей среды и борьбы с изменениями климата. Применительно к природному газу – откровенный обман. Газ относится к разряду наиболее нейтральных и экологически чистых энергоносителей.

11. В чем состоит подоплека политизации экономических решений – ни для кого не секрет. В Европе ведется массированное наступление на интересы России. На Африканском континенте война разворачивается против Китая, захватившего господствующие позиции в Судане и ряде других стран. В фокусе мировой политики не один год находится Иран – крупнейший поставщик нефти и природного газа на мировой рынок, магистральные трубопроводы из которого протянулись в основном на восток.

Качественно новый элемент в геополитической игре – «арабская весна». В этом некогда весьма консервативном регионе, хранящем колоссальные запасы энергоносителей, начали происходить неожиданные, трудно предсказуемые социальные явления. Доподлинно сказать о том, что там происходит, крайне сложно. Но никто не питает иллюзий: политические изменения только начались. Это надолго. До стабилизации здесь еще очень и очень далеко. А геополитическая нестабильность в столь критически важном регионе расшатывает весь мировой рынок энергоносителей. Она будет усиливать его волатильность и в дальнейшем.

Несколько понятнее ситуация с Ливией. Свержение прежнего тоталитарного режима означает одновременно упразднение национального контроля над природными ресурсами. Ливия в прошлом была одним из лидеров в его установлении. Каким бы ни было новое правительство страны, оно будет слабым, зависимым, клиенталистским. Управление ресурсами оно отдаст на сторону. За соответствующую мзду. Оно перейдет к ТНК развитых стран. Тем самым осуществлен насильственный возврат к режиму управления ресурсами, существовавшему до первого нефтяного шока. Пока в отдельно взятой стране. И страна-то невелика. Не сравнить с на порядок более населенными соседями. Но фокус в том, что нефть там самая хорошая и самая дешевая, а прибыль от ее реализации – самая высокая.

Таким образом, впервые в современной истории осуществлен возврат к экономической модели управления ресурсами, при которой покупатель и потребитель сами становятся поставщиками и производителями. Это качественно новая ситуация. Коллективный Запад хотел бы, чтобы такая схема в мировой экономике вновь стала главенствующей.

12. Кратко о том, что нас ждет в будущем. Глобальный рост потребления энергоресурсов неминуем. Его будет подпитывать пробуждение целых континентов. Успехи энергосбережения в этом плане общий тренд переломить не смогут.

Удовлетворить растущий спрос реально только с помощью природного газа. Его доля в энергетическом миксе на настоящий момент не превышает 25 %. Но это сейчас. В скором времени будет под 30 % – уверены специалисты.

Объяснение лежит на поверхности. Природный газ дешевле нефти. Его много. По своим экологическим качествам он намного превосходит конкурентов. Его добыча и транспортировка не требуют субсидий. От его эксплуатации не может быть никаких катастрофических последствий.

13. Однако, как ни странно, страны и компании, сделавшие ставку на добычу и торговлю природным газом, сталкиваются с целым ворохом проблем. Против них ведется самая настоящая война, и торговая, и психологическая, и медиатическая. Но это только одна сторона медали. Вторая заключается в том, что рынок природного газа пока нечестный. Нефть дороже, потому что ликвиднее. В финансовом отношении и с точки зрения получения барышей с ней выгоднее иметь дело. Она дает более высокую норму прибыли. Рынок нефти – глобальный. Однако и это не все. Главное моторное топливо для всех основных видов транспорта получают из нефти. Она нужна всем. На получаемых из нее продуктах ходят авто и суда, летают самолеты и пр.

Тем не менее, это пока. Технологически газ вполне может вытеснить нефть как моторное топливо. Уже сейчас наметился постепенный переход на газ большегрузных автомобилей. Если дело дойдет до реальной конкуренции между природным газом и нефтью, газ выиграет – он дешевле, экономичнее и экологичнее.

В таком случае произойдет коренное изменение геостратегической ситуации. Переход на газ повлечет за собой изменение политических предпочтений всех глобальных игроков.

Для США переход транспорта на газ будет означать выход на самообеспечение энергоносителями. В США газа – и природного, и сланцевого – предостаточно. Соответственно значимость контроля за нефтяными потоками для них резко упадет. И пропорционально – целых регионов. Однако за США всегда останется выбор. При любых обстоятельствах. Им не обязательно полностью переходить на газ. Они могут предпочесть не выходить из тройки основных мировых потребителей нефти. В этом случае они смогут одновременно играть на нескольких досках. Их геополитические позиции будут наиболее сильными. Ведь их зависимость от нефти при любом развитии событий утратит критический характер.

Прямо противоположные последствия грядущие изменения, однако, будут иметь для Китая. Сейчас ему газ особенно не нужен. Энергетический микс у него принципиально другой. Магистральные трубопроводы, связывающие его с газоносными районами, он тянет, исходя из будущих потребностей. Долгосрочные газовые контракты ему нужны, чтобы заранее подготовиться к предполагаемому технологическому сдвигу. Лет через 10–15 ситуация с потреблением газа в Китае может измениться коренным образом. Однако Китай, похоже, переигрывает. Он добивается своего любой ценой. В результате он утрачивает приобретенную им ранее мягкую силу и начинает восприниматься в самых разных уголках планеты как новый колонизатор.

14. Из глобальных игроков наименее внятная экономическая стратегия у Российской Федерации. Если вообще можно говорить, что она имеется. И позиция наиболее уязвимая. Несмотря на колоссальные запасы и высокие цифры добычи и экспорта энергоносителей. Роль России на мировых рынках маргинальна. Москва очень много продает. Но в дележе рынка практически не участвует. Фокус в том, что она оказалась слишком зависимой от продаж. А если ты не создаешь оптимальных условий для продажи своих основных экспортных товаров, ты утрачиваешь инициативу. После введения в действие Европейским Союзом «Третьего энергетического пакета» это становится особенно очевидным.

ЕС в России интересуют две вещи. Первая – колоссальный внутренний рынок, который все еще далек от насыщения. Вторая – энергоносители. Может быть, правда, очередность стоило бы поменять.

Но ЕС во всем мире стремится создать рынок покупателя. С тем чтобы решить эту задачу, ему нужно максимально ограничить роль России в качестве самостоятельного влиятельного игрока.

Факты убедительно свидетельствуют: ни против Норвегии, ни против Алжира никакой войны не ведется. Их никто ни в чем не обвиняет. Хотя, наряду с Россией, они являются основными поставщиками энергоносителей на рынок ЕС. Москву же – постоянно. Под любыми предлогами. При желании информационный повод всегда найдется. Если он отсутствует, его искусственно придумывают.

Про Москву рассказывают любые сказки, в которые привычно верят и общественное мнение, и политики. Мол, Москва выставляет завышенные цены – как цены могут завышаться, если они рыночные или ниже рыночных. Мол, зависимость от нее слишком высокая – не выше, чем от других, причем, никакой зависимости нет, а есть взаимозависимость. Кремль использует энергетику в качестве дубинки для оказания давления на соседей – это по поводу требований о переходе на рыночные, а не политически обусловленные цены. Россия, дескать, является ненадежным, сомнительным поставщиком – и это после 40 лет стабильного снабжения Западной Европы энергоносителями.

Дабы подчинить себе российских поставщиков Брюссель, начиная с 2004 года, проводит, по существу, самоубийственную политику искусственного формирования внутреннего энергетического рынка, противоречащую элементарной экономической логике. Политику чудовищно затратную. Политику, ведущую к повышению, а не понижению цен (дескать, ну и пускай будет дороже, зато поможет стимулировать энергосбережение и повлечет за собой инвестиции в альтернативные источники). Утяжеляющую всю европейскую экономику. Бьющую по конкурентоспособности и России, и самого ЕС.

Трагедия заключается в том, что у России, в силу зависимости от европейского рынка сбыта, на руках почти нет никаких козырей. Переломить ситуацию она не может. Не в состоянии. Кремль лишен возможности разыграть какой-либо более смелый гамбит или эндшпиль, поскольку от потока нефтяных и газовых денег зависят благосостояние правящего класса и социальная поддержка населения.

Вырисовывается своего рода политический тупик. Его причины в какой-то степени связаны с внутренней борьбой, ведущейся в ЕС. Отдельные страны хотели бы вернуться к проведению более разумной и рациональной политики. Как-никак, газопровод в Германию «Северный поток» через Балтийское море построен. Экономические интересы Германии давно вышли за рамки ЕС. Берлину нужны, в качестве партнеров, и Россия, и Китай. У Парижа тоже свои интересы, далекие от полного совпадения с теми, которые отстаиваются ЕС в целом.

Однако Европейский Союз уже давно несводим к отдельным странам или тандемам, даже самым влиятельным. Европейская Комиссия при опоре на большую группу государств-членов ведет свою игру. Она стремится к концентрации и централизации власти в своих руках. Господства в сфере конкуренции ей мало. Энергетика – ключ к захвату сильных позиций в противостоянии национальному государству. И Европейская Комиссия, не стесняясь, разыгрывает эту карту. Просчитываемая цель – добиться передачи на наднациональный уровень исключительной компетенции в области энергетики. То, что при этом в жертву приносят российские интересы, – лишь побочный эффект. Не более того.

Значит, для благополучия России и ЕС, для нормализации сотрудничества и построения хотя бы мало-мальски партнерских отношений, а лучше – союзнических, для превращения их в определяющий фактор мировой политики им надо договориться, как минимум, об одном: с политизацией двусторонних отношений необходимо покончить. Любой ценой. Окончательно. И бесповоротно. Иного не дано. Продолжение прежнего политического курса им слишком дорого обходится. Оно ведет в никуда.

Глава 5.9. Саммит в тени кризиса, или Саммит прощальных свершений

Саммитам Россия – ЕС фатально не везет. Каждый раз одна и та же история. Месяцы напряженной подготовительной работы. Поиск развязок. Согласование новых позитивных шагов. Создание предпосылок для вывода отношений на более высокий уровень. И вновь непреодолимый разрыв между тем, о чем можно было договориться, и тем, что реально удалось сделать.

Не стала исключением и Брюссельская встреча на высшем уровне 2011 года между президентом Дмитрием Медведевым, с одной стороны, председателем Европейского Совета Херманом ван Ромпеем и председателем Европейской Комиссии Мануэлем Баррозу – с другой. Она, как уже стало дурной традицией в отношениях между Россией и ЕС, прошла на однозначно негативном фоне.

С учетом этого результаты саммита можно было бы оценить как очень неплохие. Хотя, конечно же, хотелось бы большего.

Негативный фон

Реакция остальной Европы на парламентские выборы в России, состоявшиеся за несколько дней до встречи в верхах, никого не удивила. Она оказалась более чем ожидаемой. Выборы были квалифицированы как прошедшие с многочисленными нарушениями. Их оценили как явно недотягивающие до высоких стандартов справедливости и демократии.

Удивило другое. Считалось, что население огромной страны разочаровалось в политике. Что оно погрузилось в апатию. Что политика его больше не интересует. Что негласное соглашение между властью и народом – мы вам крохи от нефтяной ренты, а вы живете своей жизнью – соблюдается. Неожиданностей быть не должно. Мощные демонстрации протеста полностью опровергли эти предположения.

Получилось, что внутреннее развитие событий в России отбросило густую тень на все то, о чем говорилось на саммите, чему он был посвящен. Дмитрию Медведеву пришлось давать пояснения по поводу состоявшихся выборов. И своим партнерам по встрече, и прессе – странно было бы, если бы журналисты упустили возможность задать острые нелицеприятные вопросы на эту тему руководству России и ЕС.

Тем более, после того, как Европарламент потребовал проведения в России повторных выборов, свободных от подтасовок. А Высокий представитель ЕС по иностранным делам и политики безопасности раскритиковала их почем зря. В своих комментариях по горячим следам Кэтрин Эштон выразила возмущение нарушениями, допущенными при подсчете голосов. Кроме того, она указала на недопустимое сращивание государственного аппарата и правящей партии. Отметила предвзятость СМИ.

Не прибавило теплых тонов фону саммита разочарование тем, во что вылился декабрьский Совет министров иностранных дел (СМИД) ОБСЕ, со всеми выявившимися на нем противоречиями между Россией и ЕС. Напряженности добавило обострение ситуации в Косовской Митровице. Плюс попытки транзитных стран ЕС воздвигнуть надуманные препятствия на пути прохождения российской колонны с гуманитарной помощью. Углубились расхождения по поводу отношения к разгорающейся гражданско-религиозной войне в Сирии.

Не менее густую тень на саммит отбросил внутренний кризис и во втором из его участников – Европейском Союзе. Причем, если до декабрьского заседания Европейского Совета он касался валютно-финансовой сферы – неспособности ЕС найти решение углубляющейся проблемы суверенной задолженности большой группы государств-членов, то после него положение, похоже, ухудшилось. Столкновение интересов между Великобританией и континентальной Европой дало старт конституционному кризису ЕС. Обвалом отреагировали рынки. Гораздо менее оптимистическими сделались прогнозные ожидания экономического роста в регионе ЕС. Прогноз по Германии – локомотиву экономики ЕС – был понижен до 0,2 % в 2012 году (катастрофическое падение по сравнению с 3 % в 2011 году) и до -0,2 % для ЕС, в целом (это уже рецессия).

Не прибавил оптимизма и тот реализм, с которым Ангела Меркель охарактеризовала ситуацию, сложившуюся в ЕС, выступая в Бундестаге по итогам заседания Европейского Совета. Канцлер Германии не стала ничего смягчать. Для выхода из кризиса, заявила она, потребуются не недели и месяцы, а годы. Страны ЕС только в начале пути. То же самое она была вынуждена повторить и месяц спустя – после того, как международные агентства понизили рейтинги сразу аж девяти стран ЕС, включая такие ведущие, как Франция и Италия.

Как следствие всего этого, саммит Россия – ЕС освещался в мировых СМИ по остаточному принципу. О нем говорили и писали мало, пунктирно, походя, ограничиваясь самыми дежурными комментариями. Если до них вообще доходило дело. Так, в Файнэншл Таймс от 15 декабря – даты его проведения – саммиту был посвящен всего один пассаж. И то – в большой статье о выступлении Ангелы Меркель и перспективах создания налогового союза в рамках ЕС[25]. В ней говорилось, что на встрече в верхах перед Херманом ван Ромпеем и Мануэлем Баррозу, по большому счету, стоит всего лишь одна задача. Они должны использовать ее для того, чтобы подвигнуть Дмитрия Медведева взять на себя обязательство внести дополнительно в бюджет МВФ достаточно крупную сумму для спасения зоны евро.

И на самом саммите эта тема заняла большое место.

Итоги декабрьского заседания Европейского Совета

Традиционно саммиты Россия – ЕС, впрочем, как и многие другие, складываются их трех неравных частей. Накануне официальной части проходит неформальная вечерняя встреча без галстуков. По окончании переговоров о ее публичных сюжетах руководство России и ЕС рассказывает на пресс-конференции, подвергаясь наскокам журналистов, пытающихся еще что-то выяснить дополнительно.

Насколько подробно Херман ван Ромпей и Мануэл Баррозу отчитались перед Дмитрием Медведевым о том, в какой степени договоренности, достигнутые на декабрьском заседании Европейского Совета, помогут преодолению кризисных явлений в регионе ЕС (если помогут), судить трудно[26]. Но можно с полным основанием утверждать, что они постарались дать максимально исчерпывающие ответы на поставленные им вопросы и развеять имеющие у него на этот счет сомнения.

Для того чтобы обрисовать ситуацию, воспользуемся несколько другим источником. Вот какой она предстает со слов еженедельника «Голос Европы» от того же 15 декабря[27]. Заседание Европейского Совета вышло на пакетную договоренность относительно заключения межгосударственного соглашения о жесткой бюджетной дисциплине, предусматривающего передачу на наднациональный уровень значительных полномочий в этой сфере. Однако по дороге Европейский Союз потерял Великобританию[28]. Требование единогласия при принятии решения соблюсти не получилось[29].

Следовательно, новое соглашение не будет договором о внесении изменений в действующие учредительные акты ЕС, как, скажем Договор о реформе (Лиссабонский договор). Оно не будет договором ЕС. Значит, институты ЕС не удастся задействовать в полном объеме. Юристам придется изыскивать всевозможные резервы и гибкости, которыми обладают учредительные договоры, для того чтобы урегулировать правовые головоломки. Это будет непросто.

Понятно только, что Европейская Комиссия не сможет пользоваться своими полномочиями по привлечению государств-членов к судебной ответственности за нарушение своих обязательств, что обычно срабатывает очень неплохо. Формально вне процедуры согласования договора о жесткой бюджетной дисциплине остается Европарламент (который, правда, ни в коем случае не даст вывести себя из игры) и т. д.

Календарь работы над соглашением примерно следующий. Еще до католического Рождества аппарат председателя Европейского Совета должен был подготовить для Хермана ван Ромпея первый вариант документа. Уже на этой стадии к драфтингу подключилась группа из трех депутатов Европарламента. Потом начались долгие, мучительные, но энергичные согласования с руководством/представителями стран-членов. Это все, естественно, в закрытом режиме. Затем следует намного более публичная стадия – к читке того, что получится, подключатся Европарламент и национальные парламенты. Несмотря на то, что юридически у них таких полномочий нет, они себе их уже выторговали. Тем не менее, они обещают не тормозить процесс[30].

Его будет тормозить другое. Первое. При всей внешней четкости формулировок, вошедших в решение Европейского Совета, для юридических документов они слишком расплывчаты. К тому же поддаются различным интерпретациям. Конкретизировать их будет не так просто.

Второе. Не факт, что все страны, поддержавшие решения Европейского Совета, смогут внести конструктивный вклад в его написание. Чехи сразу предупредили о том, что смогут определиться со своей позицией только после того, как прояснятся все детали и нюансы пакета. Датчане уведомили, что решающее слово оставят за национальным парламентом. Ирландцы не исключили возможность проведения референдума. А премьер-министр Финляндии вообще заявил, что его страна не согласится с передачей полномочий в области бюджетной политики на наднациональный уровень.

Третье. Борьбу против нового соглашения собирается развернуть разношерстное племя евроскептиков, националистов и популистов. С учетом того, что националисты и популисты все сильнее влияют на политические процессы в регионе ЕС, угрозу, которую они представляют для будущего соглашения о жесткой бюджетной дисциплине, не стоит недооценивать.

Вне зависимости от этих отягчающих дело обстоятельств, Херман ван Ромпей надеется промежуточное решение в поддержку соглашения получить уже на следующем заседании Европейского Совета, которое, по его прикидкам, состоится в конце января 2012 года. Об этом он объявил на пресс-конференции по итогам саммита Россия – ЕС. Тогда подписать его удастся уже в марте. А к лету, если парламенты окажутся достаточно расторопными, договор вступит в силу.

Но сложности с его согласованием и принятием – меньшая из двух связанных с ним проблем. Большая состоит в том, что заключение нового договора и создание бюджетного союза нормализуют ситуацию в ЕС только в среднесрочной перспективе. Успокаивать же рынки надо здесь и сейчас. Энтузиазм по поводу решений декабрьского заседания Европейского Совета быстро выветрился. 14 декабря обменный курс евро по отношению к доллару упал до наименьших показателей в 2011 году. А итальянские пятилетние бонды ушли с надбавкой в 6,47 %. Это исторический максимум для еврозоны. Более того, при столь катастрофическом размещении бондов обслуживание государственного долга может оказаться для страны неподъемным. Таким образом, если судить по реакции рынков, решение о введении элементов централизованного экономического управления в ЕС должно быть подкреплено и другими мерами, о которых Брюсселю пока не удалось договориться.

Описывая итоги саммита, Николя Саркози особенно выпячивал, что панацеей от всех бед послужит предоставление коммерческим банкам из закромов ЕС беспроцентных кредитов. На это выделяются фантастические суммы – до 500 млрд евро. Но он забыл упомянуть одну существенную деталь: напрямую на выход из долгового кризиса данная мера не сработает. Хотя, конечно, спасение крупнейших европейских банков и зоны евро теснейшим образом взаимосвязаны. На это указало дальнейшее развитие событий. Даже Франции стало сложнее получать короткие деньги на обслуживание суверенного долга. А евро и дальше покатилось вниз по отношению к доллару (правда, европейский бизнес отреагировал на это скорее положительно – предвкушая возможность укрепления своих позиций на внешних рынках).

Вряд ли Херман ван Ромпей и Мануэл Баррозу описывали ситуацию в ЕС и принятые на тот момент меры в таких тонах. Скорее всего пояснения, предоставленные ими Дмитрию Медведеву, были для ЕС и его руководства гораздо более комплиментарными[31]. Тем не менее, отмахиваться от изложенной точки зрения одного из наиболее авторитетных СМИ по проблематике европейского интеграционного объединения никак нельзя. Тем более что она гораздо сдержаннее высказываемых в других публикациях[32].

Может быть именно в свете приведенного анализа более понятным становится и примирительный тон, в котором лидеры ЕС провели саммит с Россией, и то, что о разногласиях с Москвой на пресс-конференции они постарались не упоминать. В том числе, особенно не затрагивать тематику состоявшихся парламентских выборов. Высказав озабоченность по поводу нарушений, о которых сообщили международные наблюдатели, они тонко перевели разговор в «зеленую» зону. В частности акцентировали, что демонстрации, прокатившиеся по стране, прошли мирно и организованно. Власти сумели обеспечить должный порядок. Особенно же воодушевляет, на их взгляд, то, что российское руководство пообещало тщательно расследовать сообщения о нарушениях.

Приведем дословно слова председателя Европейского Совета. «Принципы и ценности, на которых покоится наше стратегическое партнёрство, также испытываются и оцениваются на основе политических событий. Надо сказать, что поддержка европейского общественного мнения для развития между нами стратегического партнёрства является важным активом, который тесно связан с этой работой, – подчеркнул Херман ван Ромпей. – В этом плане Европейский Союз уделяет самое пристальное внимание проведению выборов в Государственную Думу на прошлой неделе. И мы провели честную дискуссию по этим вопросам здесь, на саммите. Свободные и справедливые выборы, уважение прав человека и верховенство закона, свобода слова, право свободы собрания – это залог демократии. Я приветствую то, что 500 наблюдателей были приглашены на выборы в Думу.

Но у нас вызывают определённую озабоченность нарушения, о чём сообщали БДИПЧ [Бюро по демократическим институтам и правам человека] и другие наблюдатели, как и представители российской общественности, называют также подавление акций протеста. Недавние демонстрации, крупные демонстрации были мирными. И, по-моему, в последнее время Правительство работало с ними адекватно, поэтому приветствуем Ваше обязательство, господин Президент, провести справедливое расследование. Надеемся, что Россия будет сотрудничать с ОБСЕ и БДИПЧ по беспрепятственному проведению президентских выборов».

Примирительный комментарий и амбивалентность позиций партнеров дали возможность Дмитрию Медведеву в пух и прах разнести на пресс-конференции по итогам саммита резолюцию Европарламента с требованием о проведении в России повторного голосования. Дмитрий Медведев объяснил, где он видел советы парламентариев, подчеркнул, что для России они никакого значения не имеют. И, в свою очередь, посоветовал им заниматься внутренними проблемами ЕС. Тем более что проблем хватает.

Отвечая на реплику журналиста, он сказал: «Вторая часть вопроса, насколько я понял, по решению Европарламента в отношении наших выборов. Мне комментировать нечего, потому что это наши выборы, Европарламент к ним никакого отношения не имеет. Собственно, он может комментировать всё, что угодно. Я их решения комментировать не буду, для меня они ничего не значат. Но наш российский парламент в лице различных партий – как партии, которая составляет большинство, так и оппозиционных – вчера, насколько я знаю, я посмотрел Интернет, выразили своё крайне жёсткое несогласие с позицией Европарламента, потому что Европарламент должен заниматься европейскими делами. Посмотрите, сколько у вас проблем. А моя позиция остаётся прежней».

Призыв кота Леопольда к действию

Вместе с тем, никогда в прошлом власти Российской Федерации так определенно и однозначно не выражали своей поддержки европейскому проекту, Европейскому Союзу, учрежденному ЕС Валютно-финансовому союзу. Дмитрий Медведев не просто поддержал решение Европейского Союза по стабилизации и укреплению зоны евро и выводу ЕС из кризиса суверенных долгов – эти вопросы обсуждались на неформальной части саммита. Он заявил, что Россия вносит свой вклад в стабилизацию. Косвенно – через проведение взвешенной валютно-кредитной политики. Напрямую – дав согласие на посильное увеличение своего взноса в МВФ, через который даются и будут даваться деньги преддефолтным странам ЕС. В двустороннем формате, в том числе увеличивая импорт из зоны евро. И многостороннем – по линии G20, БРИКС и т. д.

Он подчеркнул, что Россия является главным стратегическим партнером ЕС. В политическом плане – ни с кем из крупнейших мировых игроков не ведутся столь глубокие и разнообразные консультации по всему набору вопросов международной повестки. Ни с кем азимут сотрудничества не является столь широким. И в экономическом – объем взаимной торговли должен был превысить 400 млрд. долларов. Это половина всего внешнеторгового оборота России. Причем, ожидалось, что объем экспорта в ЕС и, особенно, импорта из него в 2011 году вырастет на внушительную сумму. Так, Германия рассчитывала увеличить его, ни много ни мало, на 43 %! В целом по ЕС поставки в Россию должны были вырасти на 27 %.

Кроме того, он акцентировал глубочайшую взаимозависимость хозяйственных комплексов России и ЕС. В частности в его словах прозвучало прямое указание на то, что кризисные явления в зоне евро не могут оставлять Россию и россиян равнодушными. Ведь ухудшение экономического положения в ЕС будет напрямую сказываться на хозяйственной деятельности и перспективах экономики России.

«Евросоюз действительно является нашим самым крупным партнёром, – отметил он, выступая с заявлением на публичной части переговоров, – и мы надеемся, что нашим коллегам удастся преодолеть те трудности, которые есть у наших коллег. Мы в этом практически уверены и очень в этом заинтересованы».

Наконец, Дмитрий Медведев дал самую комплиментарную оценку европейскому проекту. Выпятил успехи, достигнутые ЕС и его государствами-членами за годы продвижения по пути интеграции. Привлек внимание к тому, что в практике Таможенного союза и Евразийского союза обязательно будет использоваться опыт ЕС. Естественно положительный.

Для наглядности позволим себе привести весь ответ Дмитрия Медведева на вопрос кого-то из журналистов относительности целесообразности и условий, на которых «Россия могла бы помочь еврозоне». В нем дается исчерпывающее изложение позиции Кремля относительно значимости для России и ЕС, и его стабильного развития.

«Россия очень заинтересована в том, – подчеркнул глава российской делегации на встрече в верхах, – чтобы Европейский Союз сохранился как мощная экономическая и политическая сила. Потому что у нас глубокие связи – связи цивилизационные и, конечно, связи исключительно взаимовыгодные. Поэтому для нас, для России, очень важна объединённая Европа. Скажу откровенно, для нас очень важно, чтобы европейские государства договорились, проявили сдержанность, мужество в этой непростой ситуации, сохранили всё, что было сделано за последние десятилетия, а это очень вдохновляющий пример, и сохранили, наконец, одну из важнейших резервных валют, я имею в виду евро. В этом заинтересован Евросоюз, в этом заинтересованы государства Евросоюза, в этом заинтересована Российская Федерация, у которой, как вы знаете, 41 процент валютных запасов находится в евро или в бумагах, которые номинированы в евро. Поэтому мы будем, естественно, оказывать и свою помощь.

У нас существует та квота, которая падает на Российскую Федерацию в рамках членства в Международном валютном фонде. Мы соответственно будем исполнять все те обязательства, которые мы несём в качестве участника Международного валютного фонда, и готовы инвестировать необходимые денежные средства в соответствующей части для поддержки европейской экономики и еврозоны.

Мы готовы рассматривать и другие меры поддержки. Но очевидно, что самое главное – это те решения, которые будут принимать сами государства Евросоюза ровно в тех параметрах, о которых только что сказал господин Председатель Ван Ромпей. В конечном счёте, Европе сможет помочь только сама Европа, но и другие страны должны создать условия для того, чтобы Европа побыстрее освободилась от этого кризисного развития, вышла из кризисного пике. Мы будем этому способствовать».

В целом, весь саммит был выдержан в миролюбивых тонах. От начала и до конца. Опасения, высказывавшиеся российскими официальными лицами относительно того, что под влиянием кризиса ЕС будет действовать жестче, агрессивнее и нахрапистее, не оправдались.

Напротив, руководство России и ЕС сделали все, что в их силах, для того, чтобы оттенить позитивную динамику в их взаимоотношениях. Выпятить имеющиеся достижения и минимизировать расхождения. Вопрос только в том, что нужно понимать под их отношениями: отношения между Россией и ЕС или личные доверительные отношения, постепенно сложившиеся у Хермана ван Ромпея, Мануэла Баррозу и Дмитрия Медведева за годы общения. Скорее второе.

По обоюдному согласию лидеры России и ЕС назвали свою встречу саммитом свершений, саммитом достигнутых результатов, саммитом успешного завершения важного этапа в развитии отношений между Россией и ЕС. Его венцом стало вступление России в ВТО. Дадим слово участникам встречи. Херман ван Ромпей: «Повторю то, что я говорил два года назад: ЕС хотел бы быть партнёром России в работе по модернизации. Мы действительно стратегические партнёры во многих аспектах, между нами взаимная зависимость, мы работаем на взаимовыгодной основе, продолжаем её углублять. Последние два года были исключительными, и сегодняшний саммит это подтверждает. Это результативный саммит». Мануэл Баррозу: «Состоялся действительно очень успешный, результативный саммит, где мы добились реального продвижения вперёд по целому ряду вопросов нашей взаимной повестки дня». Дмитрий Медведев: «В целом хотел бы ещё раз поблагодарить моих коллег за постоянный, продуктивный, откровенный диалог, способность к компромиссу. Все эти годы мы работали в предельно откровенном и, на мой взгляд, весьма конструктивном ключе. И именно это позволяет сегодня нам сказать, что отношения между Россией и Евросоюзом находятся на самом высоком уровне, и мы рассчитываем на то, что и дальше они будут развиваться в таком же ключе».

Посмотрим же вслед за ними, что им удалось положить в корзинку совместных решений. Прежде всего и главным образом вступление России в ВТО. Почти 20-летний марафон подошел к концу. Долгий, мучительный, болезненный, преисполненный драматических поворотов и постоянных отказов от уже намечавшихся договоренностей, он остался позади. Стороны постарались дать этому максимально воодушевляющую оценку. Вот точка зрения Дмитрия Медведева, с которой он выступил на открытии рабочей части встречи в верхах: «Главное – завершены переговоры по присоединению России к ВТО. Хотел бы ещё раз публично поблагодарить руководство Евросоюза, Еврокомиссии за помощь в присоединении России к ВТО. Это для нас важное и долгожданное событие». Чуть более эмоционально он изложил ее, отвечая на уточняющие вопросы журналистов: «Никто так долго в очереди в ВТО не стоял. И государства, которые мощнее, чем мы, по экономическому потенциалу, и очень слабые государства – все они проходили этот путь гораздо быстрее. Мы же боролись за это, хотя как вы знаете, у ВТО есть и плюсы, и минусы, но, в конечном счёте, это способствует развитию российской экономики и лучшей кооперации российской экономики с экономиками других стран, с экономикой Евросоюза. Поэтому в целом это позитивный шаг, это победа. Мне, честно говоря, радостно, что это происходит в тот период, когда я исполняю полномочия Президента, что мы добились этого результата». Не менее определенно высказался Херман ван Ромпей: «Вступление России в ВТО является крупнейшим достижением. Это дальнейший рычаг в деле модернизации, который открывает массу новых возможностей для торговли, инвестиций и всемерного роста».

Второе, что они занесли в плюс, – достижение договоренностей по совместным шагам (дорожной карте), приближающее отмену визового режима поездок. Правда, при этом они не стали упоминать, что перечень совместных шагов должен был быть согласован еще к встрече на высшем уровне в Ростове-на-Дону. Тогда элементарно не успели. Не стали упоминать и то, что Москва на рубеже тысячелетия ставила вопрос о введении безвизового режима к 2007 году. Передавала ЕС соответствующий график. Вписывала в дорожные карты и Партнерство для модернизации. К сожалению, не встречая должного понимания со стороны Брюсселя. Без внимания оставили и хорошо известную позицию ЕС, согласно которой выход на безвизовый режим с Россией невозможен до принятия соответствующих решений в отношении стран «Восточного партнерства».

Зато лидеры России и ЕС очень доходчиво объяснили то значение, которое они придают введению в среднесрочной перспективе безвизового режима. Причем на этот раз больше усердствовали даже Херман ван Ромпей и Мануэл Баррозу. «У нас очень большие ожидания связаны с возможностью перейти к подписанию нового соглашения с Россией по мобильности, одобрить программу совместных шагов по обеспечению безвизового режима, продолжать эту работу для облегчения контактов между людьми, что в дальнейшем откроет Россию для Европейского Союза и Европейский Союз для России», – подчеркнул председатель Европейского Совета. Председатель же Европейской Комиссии назвал «безвизовые поездки между Россией» и ЕС «нашей общей целью». Высказывания Дмитрия Медведева звучали несколько сдержаннее: «Хотел бы отметить также реальный прогресс в визовой сфере. Как только что было сказано, завершена работа по согласованию перечня совместных шагов и практических действий по переходу к безвизовому пространству. Мы долго работали и спорили и в чём-то соглашались друг с другом. Самое главное, что это согласовано. Для многих наших граждан пересекать границы России и государств Евросоюза стало значительно проще, для многих, но не для всех. По-прежнему рассчитываем выйти в относительно короткой перспективе исторической на полную отмену виз между Россией и Евросоюзом».

Для того чтобы тематика безвизового режима звучала более выигрышно, вернее, для того, чтобы усилить впечатление о том, что наметился определенный прогресс, стороны попробовали даже выдать желаемое за действительное. Они постарались представить дело таким образом, будто бы новые договоренности по упрощению и облегчению процедуры выдачи виз приближают и делают более реальным введение безвизового режима.

Это так только в некоторой степени. Действительно, распространение упрощенной процедуры на новые категории граждан и дополнительные послабления способствуют накоплению необходимого опыта. Они создают благоприятную атмосферу. Они дают импульс. Делают более простым достижение договоренностей другого уровня.

Но нельзя сбрасывать со счетов то, что обсуждение мер по облегчению выдачи виз и отмене визового режима – разные переговорные треки. Они ведутся в разных организационных рамках. Формально между собой они не связаны. Однако иногда желание подать все в выигрышных тонах важнее, нежели сами свершения, и их приближают.

О том, как все выглядит на самом деле, напомнила «пикировка» между российской журналисткой и председателем Европейской Комиссии. Она запросила долгосрочную визу – ей не дали. Исходя из мало понятных соображений, плохо вяжущихся с имеющимися договоренностями, выдали визу только на три дня: слетать на саммит, и сразу обратно. Поэтому она в лоб спросила Мануэла Баррозу: «Сегодня принята «дорожная карта» введения безвизового режима. Означает ли это, что буквально уже в следующем году у нас будет безвизовый режим?» Отвечая на поставленный вопрос, он вынужден был признать: «Что касается облегчения визового режима, у нас неплохой прогресс в разработке соглашения об облегчении визового режима. Да, я надеюсь, что в скором будущем это станет возможным. Возможно, это займёт больше времени, но некоторые положения этого соглашения касаются, в частности, журналистов, а также организаций гражданского общества, бизнесменов. То есть мы намерены ускорить выдачу этого типа виз и облегчить процедуру.

Что касается отмены виз, в следующем году этого скорее всего не произойдёт. Это цель на более дальнюю перспективу, но тем не менее наша работа продвигается вперёд. Я надеюсь, что скоро она принесёт конкретные результаты и в ближайшие месяцы, недели у нас будут конкретные результаты». Оставим эти слова без комментариев. Они говорят сами за себя.

Третий большой блок взаимоотношений, в котором наметился прогресс, поставленный лидерами России и ЕС себе в заслугу, – успехи в реализации инициативы «Партнерство для модернизации». Успехов, по мнению Хермана ван Ромпея, Мануэла Баррозу и Дмитрия Медведева, немало. Это и решение задачи вступления России в ВТО, потребовавшее стольких усилий, и продвижение к введению безвизового режима. Но не только. В подкрепление вывода об успешности ПДМ давалась ссылка на запуск российских ракет с космодрома о. Куру, реализацию отдельных проектов в области энергетического сотрудничества, продвижение по отдельным трекам в рамках секторальных/отраслевых диалогов.

Свидетельством успешности ПДМ были названы его востребованность бизнесом, то, что благодаря ему удалось несколько повысить эффективность работы по реализации дорожных карт построения совместных пространств и созданных под них механизмов, готовность банковских структур выделить на проекты, вошедшие в рабочий план осуществления инициативы, по 2 млрд долларов с каждой стороны.

Особенно настойчив был Дмитрий Медведев. «Партнёрство для модернизации стало в последние годы ключом к сотрудничеству между нашими государствами, между Россией и государствами Евросоюза, – разъяснил он журналистам, излагая позицию российской стороны на пресс-конференции. – Достигнутые результаты действительно впечатляют: это названное мною завершение переговоров по ВТО, это запуск с космодрома Куру ракетоносителя «Союз», программы по гармонизации технических регламентов и многое-многое другое. Напомню, что уже подписано 23 декларации на эту тему».

Все это, конечно, так. Все это здорово. Однако есть и некоторые «но». Во-первых, ВТО и безвизовый режим уже были включены в общий зачет достижений. Относить их также на счет ПДМ вполне резонно. Но мало что добавляет.

Во-вторых, и бизнес, и властные структуры воспринимают ПДМ со здоровой долей скептицизма[33]. Об этом напомнил доклад о путях совершенствования ПДМ, специально подготовленный Инсором под декабрьский саммит и распространенный им в тот же день 15-го декабря на круглом столе промышленников России и ЕС встык с саммитом. В нем, в частности, предлагается учесть все те многочисленные инициативы, с которыми раньше уже выходил бизнес. В их числе – предложения передать ему большую ответственность за подготовку и осуществление рабочего плана. Видимо, промышленники надеются, что на этот раз их голос будет услышан в большей степени.

В-третьих, Россия и ЕС по-разному трактуют целевую направленность ПДМ и то, какие его составляющие должны иметь приоритетный характер. Москва напирает на экономическую составляющую, коммерциализацию, инновацию и т. д. Руководство ЕС – на создание условий (демократических, институциональных и всех других), которые могут повести к модернизации. Как следствие, при обсуждении ПДМ Херман ван Ромпей и Мануэл Баррозу всячески расхваливали такие надстроечные проекты, включенные в рабочий план реализации инициативы, как создание Форума гражданского общества России и ЕС, первые совместные шаги по борьбе с коррупцией, оказание содействия апелляционному правосудию и т. д.

В-четвертых, ПДМ в принципе не может решить задачи, ради достижения которых оно формально учреждено. Рабочий план составлен без учета весьма ограниченной компетенции ЕС в осуществлении экономической и технологической политики и трансферте технологий. Он представляет собой скорее документ пиаровского характера, призванный продемонстрировать, сколько всего полезного есть в отношениях между Россией, ЕС и его государствами-членами, а не руководство к действию.

Он напичкан всем, чем угодно: приоритетов в нем настолько много, что они фактически отсутствуют. Имеется и ряд других критических замечаний, которые могут быть адресованы ПДМ. Они подробно разбираются в отечественной и зарубежной специальной литературе. В своей совокупности они подталкивают к однозначному выводу о том, что ПДМ реально заработает только при соблюдении длинного перечня условий. Главное из них – ПДМ необходимо переформатировать, причем коренным образом.

Но для участников саммита Россия – ЕС было важно доказать прямо противоположное. Дескать, ПДМ уже работает. Мощно. Эффективно. Оно вполне успешно. Перспективно. Уже приносит плоды. Ведь они его придумали. Они его запустили. Они хотели бы получить от него политические дивиденды.

Перспективно? Несомненно. Очень и очень. Без него¸ возможно, России и ЕС вообще не выжить, если они хотят оставаться влиятельными, конкурентоспособными мировыми игроками. Но только в корне пересмотренного – другого ПДМ.

Еще одной областью, которую лидеры России и ЕС хотели бы преподнести друг другу и общественному мнению в качестве идущей в общий зачет свершений, является энергетика. «Среди несомненных успехов текущего года, – акцентировал Дмитрий Медведев, выступая перед журналистами, – наше энергетическое сотрудничество, в частности пуск первой очереди Северо-Европейского газопровода. Уверен, он укрепит европейскую энергобезопасность».

Резонов несколько. Энергетика занимает доминирующее место в экономическом сотрудничестве между Россией, ЕС и его государствами-членами. На энергоресурсы приходится львиная доля взаимного товарооборота. Диалог по энергетической проблематике наиболее интенсивный. Ведется давно и по широкому фронту проблем.

Кроме того, за последнее время удалось сделать немало. Достижения очень весомы. Закончено строительство «Северного потока». Если потребуется, можно будет проложить вторую ветку. Имеется плотно набитый портфель совместных проектов по энергоэффективности и энергосбережению. Приступил к работе Консультативный совет по газу. Интенсивно трудится Постоянный совет партнерства по энергетике. Европейская Комиссия получила от Совета ЕС мандат на ведение переговоров об объединении сетей на Балтии. Подготовлен совместный доклад о траектории развития всех основных секторов мировой энергетики до 2050 года. Если бы стороны руководствовались общим видением будущего мировой энергетики, это было бы большим подспорьем при принятии затрагивающих друг друга политических решений.

Но пока, к сожалению, это не так. Далеко не так. Баланс между сотрудничеством и разногласиями в энергетической сфере далеко не в пользу утверждения партнерских отношений. Причем в какие-то моменты острота противоречий зашкаливает. О том, в чем они проявляются, чуть дальше.

Но правила игры заданы. Стороны не вправе обнажать противоречия. Они не могут себе позволить такую роскошь, как прямая конфронтация. Тем более сейчас. Поэтому пытаются выйти на согласование позиций и взаимные компромиссы через приукрашивание позитива. Это, видимо, единственно разумный вариант действий. Хотелось бы только, чтобы он давал большую отдачу.

Наконец, еще один выигрышный реферат – международное сотрудничество. И здесь расхождений более чем достаточно. Но и достойных моментов для того, чтобы оттенить преимущества взаимодействия хватает. В их числе сотрудничество в урегулировании международных конфликтов (например, по БВУ), по проблематике нераспространения (иранское и северокорейское досье), в решении глобальных проблем и т. д. Другой пласт взаимодействия по международной повестке – совместная работа и координация позиций в ООН, G20, других организационных рамках.

На декабрьском саммите лидеры России и ЕС намеренно обошли острые углы. Ведь диалог по конфликтам в Закавказье, по Приднестровскому урегулированию и некоторым другим сложным вопросам международной повестки, по которым России и ЕС до полного взаимопонимания очень далеко, ведется в постоянном режиме. Напротив, об имеющемся позитиве постарались упомянуть в максимально выигрышном ключе. Так, лидеры ЕС выразили свое удовлетворение тем, что при их посредничестве Москве удалось снять возражения Тбилиси, препятствовавшего вступлению России в ВТО. Они поблагодарили Москву за позитивное отношение к продолжению Приднестровского урегулирования в формате 5+2. Стороны вновь констатировали близость позиций по иранскому досье. Указали на то, что происходящее в АТР непосредственно затрагивает их интересы. В целом высказались за активизацию сотрудничества и взаимодействия. По ситуации в Сирии от взаимных увещеваний намеренно отказались, прекрасно осознавая еще по предыдущему саммиту их бессмысленность. Руководство ЕС лишь обратилось к Дмитрию Медведеву с общей просьбой поддержать их усилия в Совбезе ООН.

Упор на позитив создал на саммите очень приятную, очень доброжелательную обстановку. Он позволил руководству России и ЕС подвести положительный итог сотрудничества за последние несколько лет. Дал основания провозгласить состоявшуюся встречу в верхах саммитом свершений. Помог лидерам России и ЕС выйти к журналистам с высоко поднятой головой.

Но…и только. Ни журналистов, ни бизнес, ни общественное мнение высказанные ими оптимистические оценки состояния отношений между Россией и ЕС не убедили. Во-первых, никто давно уже не верит победным реляциям. Все выработали на них иммунитет и относятся к ним с почти врожденной подозрительностью. Во-вторых, сквозь подбеленный фасад проблемы в отношениях между Россией и ЕС все равно проступают. Причем зло, весомо, убедительно. В-третьих, отпускаемые друг другу комплименты мало что дают для решения накапливающихся проблем.

А их надо решать. Не только обсуждать, но и решать. Иного не дано. Нужно договариваться. Обо всем. И о том, как преодолевать текущие разногласия. И об общей стратегии обустройства континента. И о том, как сообща готовиться к будущему. Оставлять разногласия за спиной крайне опасно. О том же, сколь их много и насколько глубокий характер они носят, саммит напомнил со всей определенностью. Попытаемся по ним пройтись. Хотя бы пунктирно.

Разногласия разногласиям рознь

Иерархию противоречий между Россией и ЕС крайне сложно выстраивать. Они очень разноплановые. Разноуровневые. На передний план выскакивают то одни, то другие. В зависимости от неловких, алогичных, двусмысленных поступков, совершаемых то одной, то другой стороной. Под влиянием конъюнктурных изменений в глобальной и региональной политике. Из-за ошибочных шагов, объяснить которые друг другу и общественному мнению не всегда удается.

Поэтому от выстраивания их по ранжиру придется отказаться. Ограничимся лишь кратким напоминанием о некоторых из них, представляющихся наиболее важными вне связи с их местом в общей иерархии. Ведь значительная часть политических элит ЕС и его государств-членов продолжают делать вид, что Россию и ЕС разделяют, главным образом, различия в восприятии основных ценностей.

В Москве подозревают, что это не более чем предлог. Он используется Брюсселем для оправдания селективной экономической политики в отношении России. Осуществляемый им экономический курс носит политически мотивированный характер и проводится в нарушение элементарных требований свободной конкуренции и открытого доступа на финансовые рынки, рынки сбыта товаров и услуг и рынки технологий. ЕС хочет покупать российские ресурсы, но не по справедливым, а по бросовым ценам, как во времена М. С. Горбачева, подминая под себя все рынки готовой продукции, в которых заинтересован российский капитал и Российское государство.

Широкое распространение получили и более циничные оценки. Как утверждают некоторые эксперты, ЕС шаг за шагом, методично, без стеснения укрепляет свои геополитические позиции во всех регионах мира, в которых заинтересована Россия. Отсюда и все противоречия. Как реальные, так и надуманные. В зависимости от обстоятельств, их микшируют. Если надо, наоборот, без зазрения совести провоцируют их обострение.

Причем последнее получается у ЕС намного лучше. Ведь достаточно одному государству-члену или их небольшой группе, даже вопреки мнению и интересам большинства, начать «крестовый поход», как к нему подключаются все остальные. ЕС так устроен. С этим ничего не поделать. До тех пор, пока Россия не сломает этот трафарет, на что у нее элементарно не хватает ни сил, ни умения, те или иные силы внутри ЕС будут играть на разногласиях и противоречиях между Россией и государствами-членами. От этого никуда не деться. Разногласия и противоречия носят объективный характер. Снять их не удается. Да и никто этого по-настоящему не хочет.

Приведенные суждения спекулятивны. С ними можно было бы поспорить. Они кажутся достоверными лишь на первый взгляд. В них слишком много передергивания. Объективно Россию и ЕС гораздо больше вещей сближают. Культура, история, геополитика – все подталкивает Россию и ЕС в объятия друг к другу. От игры на противоречиях Москва и Брюссель сильно теряют. Выгода мизерная, а потери колоссальные. Но политическим элитам России и ЕС это надо осознать. Практика пока совершенно иная.

Не вдаваясь в анализ причин, как и было обещано, разберем несколько наиболее ярких примеров.

Энергетика

К теме сотрудничества в области энергетики Дмитрий Медведев, Херман ван Ромпей и Мануэл Баррозу возвращались неоднократно. Не только потому, что во взаимной торговле она является главной статьей экспортно-импортных операций. Приносит наибольшие средства в бюджет России. Воспринимается Брюсселем как один из главных вопросов обеспечения экономической безопасности. Но и потому, что, как выясняется, в этой области разногласия приобрели наиболее острый характер. Существующие проблемы накапливаются. Приобретают застарелый характер. К ним добавляются новые.

За все годы сотрудничества России и ЕС так и не удалось согласовать прочную, стабильную, взаимоприемлемую правовую базу отношений в энергетической области. Из Договора к Энергетической хартии Россия вышла (оставшись в режиме Энергетической хартии). Вместо Договора ничего другого не появилось. Принципы, провозглашенные G20, юридической силы не имеют. Они могут быть полезны лишь как общие ориентиры при разработке обязывающих документов. Предложения руководства России по формированию новой правовой базы ЕС восприняты не были. Никакие международные акты заполнить образовавшийся вакуум не в состоянии. Ни один из них, будь то правила ВТО или какие-то другие, не регламентирует эту область многосторонних и двусторонних отношений столь же подробно, как ДЭХ.

В отсутствие сдерживающих международно-правовых факторов каждая из сторон получает возможность подменять международную регламентацию своим внутренним национальным или наднациональным законодательством. Именно по этому пути и пошел Брюссель. Принятый им Третий энергетический пакет решает административными методами несколько сформулированных Брюсселем задач. Он распространяет на поставки и торговлю природным газом стандартные требования свободной конкуренции, намеренно отказываясь от учета их специфики. Пресекает возможность концентрации в руках единого собственника производства (добычи), транспортировки и распределения этого нетипичного товара. Допускает на рынок неограниченное число игроков, вне зависимости от того, полезно это или вредит. Все для того, чтобы на словах обезопасить себя от внешнего давления, монополизма и ценового сговора; на деле – чтобы утвердить рынок потребителя, т. е. обеспечить господство на рынке не производителя, а именно потребителя.

Но ведь Россия и российские компании в отношениях с ЕС как раз и выступают в роли поставщика и производителя, а ЕС – в роли потребителя. В результате получается, что новейшее законодательство ЕС легитимирует противопоставление интересов и даже их столкновение, при котором преимуществами пользуется только одна из сторон. Москва против этого активно выступает, пытается объяснить, что действия Брюсселя являются антирыночными. Они наносят удар по всей системе долгосрочных контрактов, на основе которых поставки идут в Западную и Центральную Европу. Лишают производителей стимула к инвестициям. Разрушают сложившийся рынок, что в итоге бьет по интересам Большой Европы в целом. Однако донести свои озабоченности до европейских законодателей, правительств и Европарламента российская сторона не может. Ситуация в лучшую сторону не меняется.

Еще одним камнем преткновения являются противоположные подходы Москвы и Брюсселя к решению вопроса транзита. Москва строит свои магистральные трубопроводы. Брюссель лоббирует свои. В прошлом он всячески затягивал выдачу разрешений на прокладку «Северного потока». Естественно, руками государств-членов. В настоящее время с не меньшими, а, может, даже большими проблемами сталкивается реализация проекта «Южный поток». ЕС добивается того, чтобы южным коридором газ шел по Nabucco. Даже несмотря на то, что под Nabucco элементарно нет или недостаточно поставщиков.

Эти объективные противоречия с обескураживающей регулярностью прорываются наружу в том или ином конфликте интересов. В том, что касается Третьего пакета, им стали радикалистские меры отдельных стран по его применению к предприятиям, контролируемым Газпромом, – в Москве даже заговорили о том, что в ЕС по существу приступили к осуществлению частичной национализации иностранной собственности и селективному применению положений пакета (читай, преследованию конкурентов). В том, что касается транзита, – безоглядное проталкивание Брюсселем соглашений с прикаспийскими странами и стремление запустить строительство транскаспийской трубопроводной системы. Больше всего Москву возмутило в этой ситуации, что Брюсселем полностью игнорируется международно-правовой статус Каспия как внутреннего моря и его особые правовые режимы. Не меньшее неприятие действий Брюсселя вызвало то, что он открыто приступил к ведению переговоров за спиной Москвы.

Естественно, что эти сюжеты не могли не затрагиваться на саммите. Очень важно, что они обсуждались в конструктивном ключе с ориентацией на поиски компромисса. Ведь продолжение прежнего курса, когда интересы одной из сторон намеренно ущемляются, никого устроить не может. Применительно к Третьему энергетическому пакету российское руководство вновь напомнило партнерам, что он обладает очень большими гибкостями. Законодательство ЕС предоставляет государствам-членам выбор из различных схем имплементации. Поэтому компромиссы можно поискать на путях гибкого взаимоприемлемого и взаимовыгодного применения различных положений пакета. Так, чтобы ничего не ломать. Так, чтобы оно не применялось вопреки или против интересов одного из ведущих хозяйствующих субъектов на рынке ЕС.

Применительно к Каспию команде Хермана ван Ромпея и Мануэла Баррозу еще раз разъяснили две и так хорошо известные вещи. Международный режим Каспия означает, что договоренности нельзя искать с ограниченным кругом сторон. Это противоречит правовой и политической логике. Решения должны находиться с участием всех, от кого зависит статус Каспия и порядок его эксплуатации. К тому же свои отношения с прикаспийскими странами ЕС не должен строить в ущерб интересам России. Это даже как-то неловко. Брюссель от этого, с учетом влияния России в регионе, не столько выигрывает, сколько проигрывает.

Предложения же Брюсселя по энергетическому разделу нового базового соглашения вообще были Москвой с порога отвергнуты. Российское руководство не нашло в них ничего конструктивного. Ничего приемлемого. Ничего такого, на основе чего можно было бы вести переговоры.

Таким образом, картина более чем удручающая. Объективные противоречия очень глубокие. Они порождают столкновения коммерческих, а вслед за ними и политических интересов. На объективные противоречия наслаивается односторонний экономический и политический курс. Столкновения интересов тут и там прорываются конкретными действиями. Вместо того чтобы сглаживать противоречия, микшировать их, находить взаимоприемлемые решения, стороны настаивают на своем. Так далеко не уехать. Результат плачевен. Россия теряет миллиарды и миллиарды евро. ЕС серьезно утяжеляет экономику своих государств-членов. Принуждает их идти на неоправданные расходы. Ослабляет международную конкурентоспособность.

Одних только констатаций и изложения позиций сторон недостаточно. Необходимо реально договариваться. И договариваться в интересах друг друга. Компромиссы по правовому режиму сотрудничества в области энергетики, применению Третьего пакета, транзиту вполне могут быть найдены. Если этот верхний слой противоречий будет снят, стороны получат возможность выйти на обсуждение гораздо более перспективного вопроса – как формировать единую энергетику Европы. Создавать общий рынок производства, транспортировки и потребления энергоносителей. Привлекать сюда новые инвестиции. А получаемые доходы вкладывать в «зеленую» экономику. Выработка единой стратегии на этот счет расчистит завалы и на пути других, более масштабных договоренностей о нормальном, по-настоящему партнерском обустройстве Европы.

Ведь получается же у хозяйствующих субъектов России и ЕС, у крупных энергетических компаний эффективно работать вместе, когда им не мешает фактор политизации этой сферы двусторонних отношений. Удается России и ЕС выходить на совместное видение того, как европейская и мировая энергетика будет развиваться на период до 2050 года. Дают же ощутимую отдачу проекты в области энергосбережения и энергоэффективности. Понимают ведь в ЕС и государствах-членах, что без российского природного газа не обойтись. ЕС выгодно увеличение его доли в своем энергетическом миксе. Потребители из ЕС будут закупать его все больше и больше. Без него «зеленой» экономики не построить.

К следующему шестилетнему периоду своих взаимоотношений в области энергетики Россия и ЕС подходят с большим грузом проблем. Итоги нынешнего саммита еще раз подтверждают: их нужно решать. Обходить их, сглаживать углы, затягивать с поисками компромисса значит оказывать «медвежью» услугу всем народам Европы.

ВТО и НБС

Вступление России в ВТО только состоялось. Россия добивалась его очень долго. Но ни российское руководство, ни бизнес так до сих пор и не преодолели сомнений в отношении того, принесет ли оно больше плюсов или минусов.

Часть бизнеса настроена весьма скептически. Не дожидаясь последствий, некоторые финансово-промышленные группы уже стали перебрасывать производства в те регионы мира, где рабочая сила дешевле, а рынок более емкий, нежели российский. Формула, с которой они выступают (кстати, она прозвучала на круглом столе промышленников, приуроченном к саммиту), – «никто никогда раньше не отдавал свой внутренний рынок так бездарно и так задешево».

Формула абсолютно безответственная. Спекулятивная. Противоречащая действительности. Но, вместе с тем, хорошо отражающая опасения отечественного бизнеса. Что принесет России ВТО, станет видно только по прошествии какого-то времени. Ведь важен не сам факт членства в ВТО, а то, как его удастся использовать. Насколько к нему приспособится бизнес.

С учетом этого многие в России предпочли бы выждать, осмотреться, сделать некоторые предварительные выводы, а только после этого переходить к переговорам с ЕС о ВТО+ или любом другом торгово-экономическом соглашении, дополнительно открывающем российский рынок для иностранной конкуренции. Пусть и взамен на аналогичные возможности на рынке ЕС. Отсюда предложение российской стороны закончить согласование всех остальных разделов нового базового соглашения, подписать его и только потом договариваться о модифицированном торгово-экономическом режиме сотрудничества. Тем более что Россия очень печется о тех преференциях, которыми пользовалась по действующему СПС и которые не хотела бы потерять.

Принимая во внимание все эти соображения, руководство России, ведущие министерства и ведомства даже изменили свое отношение к действующему СПС. Раньше его ругали. Выпячивали его недостатки. Критиковали за то, что оно не обеспечивает равноправные условия партнерства и сотрудничества, ущемляя интересы Российского государства и бизнеса. Теперь об этих «мелочах» в какой-то степени забыли. О них больше не упоминается. В ходу несколько иной концептуальный подход. Его суть: «Нам нужен такой новый договор с ЕС, который бы сильно отличался от действующего СПС в лучшую сторону, который бы обеспечил качественно новый уровень отношений. Если этого сейчас не получается, то и спешить с новым базовым договором не нужно, СПС хорошо справляется со своей миссией».

За новым концептуальным подходом скрываются не только опасения по поводу того, что реально даст России членство в ВТО. За ним стоит также настороженность относительно желательности и перспективности для России и российского бизнеса установления совместной с ЕС зоны свободной торговли.

Зачем такая зона нужна ЕС и его государствам-членам, лежит на поверхности. Она позволит западноевропейским ТНК действовать на российском рынке в гораздо более благоприятных условиях. Ведь компаниям из стран ЕС есть что продвигать на емкий российский рынок, далекий от насыщения. Это широкая гамма товаров глубокой переработки, наукоемкая продукция, машины и механизмы. Они и сейчас весомо присутствуют в экспорте из ЕС в Россию. Не менее конкурентоспособны на российском рынке и сельхозпродукты, продукты питания, ширпотреб, производимые в ЕС.

Структура же российского экспорта в ЕС примитивна. Львиную долю экспорта составляют природные ресурсы. Они и так не облагаются пошлинами. Прорваться на рынок ЕС с наукоемкими товарами российскому бизнесу вряд ли удастся. Поэтому российская сторона особого энтузиазма по поводу зоны свободной торговли не испытывает. Если бы испытывала, ничто не мешало бы приступить к соответствующим переговорам многие годы тому назад. В действующем СПС такая возможность прямо оговорена.

Позиция ЕС прямо противоположная. По мнению Брюсселя, вступление России в ВТО снимает все препятствия на пути заключения соглашения о зоне свободной торговли (ЗСТ). К нему нужно стремиться. ЗСТ, безусловно, выгодна европейскому бизнесу. Мандат на ведение соответствующих переговоров Европейской Комиссией уже давно получен. Сколько-нибудь серьезных аргументов против ЗСТ российская сторона больше приводить не сможет. Это раньше, на этапе обсуждения условий вступления в ВТО, российские переговорщики могли настаивать, что, дескать, предоставление ЕС дополнительных прав или возможностей будет означать автоматическое их распространение на всех членов ВТО. Сейчас это уже не так. А правила ГАТТ/ВТО никаких ограничений на участие стран-членов в ЗСТ не накладывает.

Однако различия в позициях Москвы и Брюсселя касаются не только ЗСТ. Стороны на настоящий момент совершенно по-разному подходят вообще к вопросу о формате нового базового соглашения. Брюсселю он видится как всеобъемлющий, регламентирующий все важнейшие вопросы торгово-экономического сотрудничества и взаимодействия между ЕС и Россией. Москва же выступает за сравнительно компактный договор, который бы получил дальнейшее развитие в детальной регламентации, прописанной в будущих секторальных соглашениях с ЕС.

Если разобраться, подход ЕС несколько более последовательный. Действующее Соглашение о партнерстве и сотрудничестве имеет всеобъемлющий характер. Чтобы идти дальше, чем СПС, чтобы давать сторонам больше – бизнесу, обществу, людям – новый базовый договор тоже должен быть всеобъемлющим. Об общих параметрах НБС стороны договорились в самом начале переговоров[34]. На том, чтобы придерживаться имеющихся договоренностей, Брюссель и настаивает.

Кроме того, он четко знает, какой запрос получил от европейского бизнеса, в чем его интересы заключаются, и продвигает их на переговорах с Москвой. Запрос российской стороны расплывчат. Утверждение о том, что согласование взаимных более льготных режимов торговли и экономической деятельности на территории друг друга ухудшит условия вступления России в ВТО, не могло и не должно было выступать стержнем российской позиции. Ведь любые взаимные уступки сторон по будущему НБС носили бы отлагательный и обусловленный характер. К тому же ничто не мешало российским переговорщикам настаивать на том, чтобы НБС концентрировалось на снижении административных барьеров, поддержке создания общеевропейских производственных цепочек, облегчении осуществления крупных производственных и технологических проектов, деполитизации процедур принятия экономических решений и всего другого, в чем заинтересованы российский бизнес и общество.

Как бы то ни было, к концу 2011 года на переговорах по НБС сложилась следующая ситуация. Было выделено четыре самостоятельных переговорных трека. Обсуждение велось в рабочих группах по сотрудничеству в области политического диалога и внешней безопасности (1), свободе, безопасности и правосудию (2), экономическим вопросам (3), научным исследованиям, образованию и культуре (4). Итоги каждого раунда подводило Пленарное заседание. После Ханты-Мансийска состоялось 12 раундов переговоров. Однако работа над разделами, касающимися общих режимов экономического сотрудничества и инвестиций (т. н. горизонтальные нормы), по сути дела оказалась заблокированной. Переговорщики со стороны ЕС придавали и придают им первостепенное значение. С учетом этого в декабре 2010 года переговоры вообще по всем разделам НБС были приостановлены. Имелось в виду, что они будут возобновлены после решения вопроса о вступлении России в ВТО или, иначе, нахождения развязок по «режимному» блоку вопросов.

Таким образом, к саммиту ситуация на переговорах по НБС, по сравнению со сложившейся год назад, ни в чем не изменилась. России и ЕС удалось существенно продвинуться с согласованием проектов статей, относящихся ко всем трекам переговоров, за исключением экономического. По экономическому были рассмотрены проекты 13 субстантивных статей – космос, с/х, корпоративное законодательство, статистика, промышленная политика, туризм, макроэкономика, аудит и бухучет, лесное хозяйство, здравоохранение, социальная политика и занятость, защита потребителей, информационное общество. Проекты статей по космосу, статистике, макроэкономике, защите потребителей, здравоохранению были согласованы. По туризму, информационному обществу, промышленной политике, лесному хозяйству, занятости и социальной политике – практически согласованы. Однако проекты горизонтальных статей остались «висеть». Соответственно и обсуждение российских предложений по сотрудничеству в области транспорта, энергетики и финансовой политики пришлось отложить.

Перед саммитом стояла дилемма: либо еще какое-то время подождать с возобновлением переговоров, несмотря на то, что вступление России в ВТО становилось свершившимся фактом, либо вернуться за стол переговоров, либо поискать промежуточное решение. Руководство России и ЕС остановилось именно на нем. По итогам встречи в верхах совместная неформальная экспертная группа получила поручение сторон провести обмен мнениями на основе предложений ЕС по проектам статей, касающихся режима движения товаров, услуг и капиталов и связанным вопросам. Она должна подготовить рекомендации, которые позволили бы Москве и Брюсселю внести коррективы в утвержденные ранее директивы на ведение переговоров, если это будет сочтено целесообразным.

Найденная развязка носит процедурный характер. Однако ее значение не стоит недооценивать. Она вновь открывает окно возможностей. Позволяет сторонам проявить максимальную гибкость. Что-то поменять. Что-то переосмыслить. Заново оценить перспективы не только сотрудничества и партнерства, но и совместного регулирования общих пространств, в данном случае экономического. Хорошо бы, если бы Москва и Брюссель этими возможностями в максимальной степени воспользовались. Тогда, может быть, им удалось бы выйти на формулирование норм прямого действия, которые бы блокировали тягу национального законодателя и исполнительной власти к принятию односторонних мер, какими бы резонами они ни обосновывались.

Очередной раздражитель

То, чего хотелось бы избежать благодаря принятию грамотно составленного НБС, иллюстрируют два эпизода из недавней истории отношений между Россией и ЕС, подробно обсуждавшихся на саммите. Вернее, для того чтобы они принадлежали истории, сторонам еще придется поработать. Пока они отравляют двустороннее сотрудничество. Их негативное воздействие какое-то время будет, к сожалению, непосредственно сказываться на общем климате взаимоотношений.

Пример первый. Одной из стран ЕС не удалось договориться с Газпромом о цене на природный газ, поступающий из России (читай, о снижении цены на газ). У соседей получилось, а у нее нет. Сразу же вслед за этим последовали силовые действия Европейской Комиссии по организации обысков офисов компаний, действующих на рынке ЕС и подконтрольных Газпрому, и выемки документации. Естественно, что оба события никоим образом между собой не связаны. Европейская Комиссия действовала полностью в рамках имеющихся у нее полномочий по борьбе с нарушениями свободы конкуренции, злоупотреблениями доминирующим положением и т. д. Тем не менее.

На встрече в верхах руководство ЕС и члены Европейской Комиссии поспешили разъяснить. Мол, ничего необычного. Никакой дискриминации. И никакого умысла. Соответствующие акции были предприняты в отношении всех энергетических компаний. Газпром был затронут в той же степени, что и все остальные. В ЕС одинаково относятся что к России, что к Норвегии и Алжиру. Ни о каком селективном применении права и речи быть не может.

Все это так. Хотя, по мнению российских переговорщиков, выглядело не слишком убедительно. Однако в юридическом плане ни Газпром, ни Кремль ничего не могли противопоставить проведенной атаке на их интересы в связи с отсутствием для этого правовых оснований. А вот если бы стороны были связаны обязательствами о совместном расследовании обвинений, выдвигаемых против компаний, базирующихся на территории России и ЕС, об обмене конфиденциальной информацией и о сотрудничестве в обеспечении соблюдения совместного антитрестовского законодательства, обладающего прямым действием (!), ситуация была бы совсем другой[35]. Прибегать к политическому давлению и выносить все на высокий политический уровень не всегда срабатывает.

Пример второй. В ЕС какое-то время велась дискуссия по поводу того, как возложить расходы на противодействие выбросам парниковых газов и изменению климата на тех, кто загрязняет окружающую среду. В частности предлагалось ввести специальный налог на авиаперевозчиков, принудительно включающий их в режим торговли квотами. За каждый рейс или как-то иначе. В третьих странах, включая не только Россию, но и Китай, и США, к ведущейся дискуссии отнеслись без должного внимания. Ведь мера фискальная, считали там. Никого ни к чему не стимулирует. На поведении авиаперевозчиков никак не скажется. Это просто топорно сработанный дополнительный налог, не более того. Потом, есть же общепризнанные механизмы согласования международно-правовых решений. Есть компетентные международные организации. ЕС ни за что не пойдет на введение мер, которые будут иметь, по сути, экстерриториальный эффект.

Как выяснилось, все третьи страны, включая и Россию, и Китай, и США, просчитались. Они недооценили упертость чиновничества ЕС и безоглядное стремление Брюсселя выступать лидером в продвижении климатического досье. Дескать, да, мы первопроходцы. Мы показываем остальным пример. Все остальные должны следовать за нами. Правда, почему должны следовать и вообще, кому должны, не уточнялось. Но ЕС взял и утвердил директиву, прямым следствием которой становится, по прошествии отлагательного периода, взимание налога в размере двух евро за любой перелет в ЕС и из ЕС и на территории ЕС[36].

Последовала фантастически разъяренная реакция чуть ли не всех мировых игроков. Их возмутило абсолютно все в действиях ЕС. Ведь предложенные ЕС меры обсуждались на международном уровне. Все высказались против. Тем не менее, Брюссель ввел их. В «приличном обществе», посчитали партнеры ЕС, так себя не ведут. На всех же форумах – и в G20, и в ООН и т. д. – договаривались действовать сообща, выступать с согласованных позиций. Подобные шаги отрицают достигнутые договоренности.

Кроме того, с какой стати на всех иностранных перевозчиков в небе ЕС накладываются дополнительные поборы? Почему они обязаны платить ЕС то ли оброк, то ли барщину, как это случалось в средневековье за проход через земли феодалов? Наконец, кто давал право ЕС наделять свое внутреннее законодательство экстерриториальным действием и подчинять ему иностранные компании? Вопросы были поставлены настолько остро и в такой жесткой форме, что отдельные страны ЕС и крупнейшие авиаперевозчики из стран ЕС заколебались и тоже стали выступать против поборов. Ранее они вынуждены были смириться с диктатом институтов ЕС. Теперь как бы подняли голову.

На саммите все эти неудобные вопросы руководству ЕС вряд ли задавались. Но в мягкой, деликатной, корректной форме требование отыграть назад наверняка прозвучало. Не надо быть провидцем для того, чтобы смоделировать вероятные ответы. У Брюсселя они всегда звучат примерно одинаково. Суть – это внутренние меры ЕС. Они распространяются на всех хозяйствующих субъектов. Поэтому никакой дискриминации иностранных авиаперевозчиков. Все в равном положении. Решается благородная задача противодействия изменению климата. Все должны последовать за ЕС и подключиться, таким образом, к достижению этой общей цели.

Утверждение об экстерриториальности тоже не обосновано. Меры касаются внутреннего рынка ЕС. Регулировать свой внутренний рынок вправе все. И расхождений с нормами международного права и правилами ИКАО никаких нет. Все в рамках международного права. Отдельные же страны ЕС и ведущие перевозчики стали выражать сомнения только в связи с международной реакцией. До того они «против» не выступали. В любом случае директива уже принята. Где они были раньше? После драки кулаками не машут. Тем не менее, ЕС готов проявить гибкость и поискать какие-то варианты или механизмы компенсации.

Посмотрим. И на то, что в итоге придумает ЕС. И как дальше будут вести себя основные мировые игроки. Пока Конгресс США дал указание своим перевозчикам никакие дополнительные сборы с пассажиров не взимать. Китай тоже пригрозил. Для России же описанный эпизод очень напоминает дежавю. Какое-то время тому назад Брюссель ввел налог на (выбросы) большегрузных грузовиков. Дальнобойщиков на обыденном языке. Односторонними мерами ЕС были затронуты российские компании. В ответ Россия ввела налог на своей территории на транспортные фирмы ЕС. Брюссель тут же заявил: «не имеете права». Мы обложили налогом всех в одинаковой степени. Вы установили налог только для перевозчиков из ЕС. Это дискриминация. Либо распространите указанные меры на всех – и своих, и чужих – причем из всех стран. Либо отменяйте их.

Получается как-то не очень логично. ЕС устанавливает общие стандарты без оглядки на других, определяет условия деятельности на рынке, исходя из своего видения того, какие цели при этом должны преследоваться. Другим же в этом отказывает. Так, России для вступления в ВТО пришлось пойти на отказ от сборов с иностранных авиакомпаний за транссибирские перелеты, на корректировку обещаний, данных иностранным компаниям, приступившим к промсборке автомобилей на территории страны, и т. д. Тем не менее, в связи с принудительным подключением авиаперевозчиков к торговле квотами на выброс Москва в очередной раз пригрозила ответными мерами.

Значит, нужны неполитизированные механизмы разрешения подобных споров, которые бы не зависели от политической конъюнктуры, могли приостанавливать действие односторонних мер вплоть до нахождения урегулирования, применять действующее право, обязательное для обеих сторон, а не изменяемое ими по своему желанию. Действующее СПС не срабатывает. Все это в нормативном и институциональном плане должно быть предусмотрено в НБС.

Международная проблематика

Казалось бы, в этой области сотрудничество между Россией и ЕС идет особенно успешно. Подходы Москвы и Брюсселя к неприменению силы, господству права в международных отношениях, обеспечению международной стабильности, объединению усилий для решения глобальных проблем во многом совпадают. Активно ведется политический диалог в территориальном и функциональном срезе. Россия и ЕС хорошо взаимодействуют в международных организациях. Ими созданы особые форматы урегулирования отдельных международных конфликтов, решения общих и региональных проблем: по БВУ, ядерной программе Ирана[37] и т. д. Накоплен опыт взаимодействия при проведении военно-гражданских миротворческих операций.

Тем не менее, есть нюансы. В ходу грустная недипломатичная шутка: «Чем дальше регион от общих границ России и ЕС, тем легче им договариваться». Камнем преткновения остается проводимая ЕС политика «Восточного партнерства». Москва воспринимает ее как стремление Брюсселя принудить элиты стран общего соседства сделать выбор между ориентацией на Россию или на ЕС и привязать их к себе. Со своей стороны, Брюссель при каждой удобной возможности обвиняет Кремль в проведении имперской политики и приверженности отжившим концепциям сфер влияния. Столкновение интересов на постсоветском пространстве серьезно осложняет отношения между Россией и ЕС. Последний пример – попытки добиться от Украины участия в ЗСТ+ с ЕС или вхождения в Таможенный и Евразийский союз. Однако эта группа разногласий вновь была оставлена за рамками саммита (за исключением их энергетического измерения). Как и некоторые другие.

Россия и ЕС выступают за территориальную целостность Грузии. Но толкуют ее прямо противоположным образом. ЕС как включающую Абхазию и Южную Осетию. Россия, естественно, как исключающую. ЕС настаивает на том, чтобы Россия в полном объеме выполнила план Медведева – Саркози[38]. Россия считает, что добросовестно соблюдает его. Фактически разногласия по этой острейшей проблеме, чреватые обострением, отставлены в сторону. Москва и Брюссель договорились о несогласии. Единственный позитив, о котором они могут говорить, – полезность неизменно сбоящего Женевского процесса и то, что им удалось уговорить Тбилиси не препятствовать вступлению России в ВТО. Правда, какой ценой. Москве пришлось прибегать к мегафонной дипломатии. Апеллировать к коллективному Западу. Идти на серьезные уступки. Нет никаких гарантий против того, что разногласия по поводу государств, признанных Россией в одностороннем порядке, не будут всплывать в контексте нахождения развязок и по другим вопросам.

Очагом напряженности в отношениях между Россией и ЕС остаются пробуксовка Приднестровского урегулирования, продолжающийся конституционный кризис в Молдове, массовая выдача гражданам страны румынских паспортов. В Москве уверены, что наилучшие шансы на нормализацию ситуации и достижение урегулирования давал план Дмитрия Николаевича Козака. Сожалеют, что он был торпедирован. Брюссель по этому поводу придерживается несколько иного мнения. И «ставить в угол» одного из своих государств-членов не собирается. Вот и получается, что можно выражать удовлетворение только форматом переговоров по Приднестровскому урегулированию и приветствовать поддержку Россией формулы 5+2.

Нагорный Карабах. Москва и Брюссель согласны с тем, что использование силы и угрозы силой недопустимо. Они регулярно приветствуют усилия сопредседателей Минской группы, где Россия играет первую скрипку. Отмечают достигнутый прогресс. Но ни для кого не секрет, что вывести урегулирование из тупика никак не удается. Несмотря на все посреднические усилия и организацию прямых контактов в верхах. А ведь взрывоопасный материал в регионе накапливается. Угроза международной стабильности очень большая. Нормальное экономическое сотрудничество в масштабах Большого Кавказа по этой причине запустить не получается.

Косовская проблема также вынесена за рамки диалога между Россией и ЕС на высшем уровне. А ведь обострения в Косовской Митровице случаются с удручающей периодичностью. Причем как из-за действий местных властей, так и миротворческой миссии. Политика оказания политического давления на Сербию и «подкупа» элит имеет свои ограничения. Возможности поиска каких-то иных вариантов обеспечения прав меньшинств намеренно игнорируются. Просто обмениваться информацией по меняющейся ситуации и оценками явно недостаточно. Однако Брюссель исходит из того, что перспектива включения в ЕС позволит отыскать все необходимые развязки. В любом случае Балканы для него уже не внешняя, а внутренняя политика. Поэтому на саммитах руководство ЕС предпочитает весь разговор с Россией сводить к изложению фактологии. По состоянию на сегодня переговоры с Хорватией завершены. Условия приема в ЕС формализованы. Договор о приеме подписан. На его ратификацию потребуется чуть больше года. Если не произойдет чего-то экстраординарного, Хорватия станет 28-м членом ЕС с 1 июля 2013 года. Черногории статус кандидата в члены ЕС предоставлен. Переговоры стартуют в середине года. В отношении Белграда, видимо, в зависимости от развития внутриполитической ситуации, аналогичное решение будет принято институтами ЕС в феврале и официально объявлено в марте.

Большие опасения у России и ЕС вызывает ситуация на Большом Ближнем Востоке. Вернее даже будет сказать, усиливающаяся дестабилизация Большого Ближнего Востока. И Москва, и Брюссель исходят из того, что Иран не должен получить доступ к ядерному оружию, что эту задачу следует решать мирным путем, и активно работают вместе на данном направлении. Они теснейшим образом сотрудничают по БВУ во всех возможных форматах. Они выступают за демократическое, стабильное, поступательное развитие региона. Не раз высказывали надежду на то, что «арабская весна» послужит достижению этих целей. Приняли ряд совместных заявлений по БВУ и «арабской весне».

Но в Москве без иллюзий оценивают происходящее в регионе. Понимают, какие силы реально воспользуются сменой политических режимов в большой группе арабских государств. Предвидят, к каким сдвигам в их внешней и внутренней политике приведет приход во власть происламских и исламистских партий и движений. Что за этим последует. Какое влияние окажет на процесс мирного урегулирования. Категорически возражают против повторения ливийского сценария где-либо еще.

Брюссель же ведет себя так, будто бы передовицы в газетах, популистские заявления и увещевания и есть реальная политика[39]. Будто бы ведущуюся войну за доступ к богатствам региона никто не замечает. Вот и получается, что желание не обострять политический диалог и здесь оказывает руководству России и ЕС медвежью услугу. Обе стороны лишь делятся своими подходами и озабоченностями, но настоящей сверки часов, за которой могли бы следовать совместные действия и инициативы, а не только заявления, не происходит.

Отсюда желание поговорить о Китае, АТР, развитии ситуации в отдаленных регионах планеты. Такое желание более чем оправданно. Происходящее в Китае интересует всех. Китай превращается в важнейший фактор мировой политики и экономики. С учетом этого сопоставление точек зрения Москвы и Брюсселя на ситуацию в АТР в рамках политического диалога на высшем уровне становится настоятельным императивом. Но есть и свои «но». На такие темы надо говорить серьезно и обстоятельно, входя в детали и нюансы, ставя проблемы и предлагая подходы к их решению. За 5 – 10 минут, которые есть на это у лидеров России и ЕС в формате официальных переговоров, подобное невозможно. Максимум, что можно сделать, это констатировать, что у ЕС, его стран-членов и их компаний в АТР сосредоточены колоссальные экономические интересы, а политическое влияние стремится к нулю. Для России же дальневосточное измерение международной деятельности и экономического сотрудничества приобретает все большее значение. Оно растет. И стремительными темпами. Уже сейчас товарооборот с Китаем превысил показатели, к которым Россия и Германия подбирались два десятилетия. В среднесрочной перспективе, по прикидкам Москвы, он вырастет до 150 и к 2020 году – до 180 млрд. долларов США. Это где-то около половины нынешнего товарооборота России со всеми 28-ю государствами-членами ЕС, вместе взятыми. Такие прогнозы, само собой, наводят на размышление. А также контекст, в котором они озвучиваются. Особенно если учесть сугубо позитивную характеристику, даваемую Москвой набирающему размах сотрудничеству в рамках БРИКС, и желанию представить Евразийский союз как будущего органичного партнера ЕС.

Однако лучше всего общую неудовлетворенность от того, как развивается сотрудничество между Россией и ЕС во внешнеполитической сфере, иллюстрируют несколько других фактов. Первый. Диалог по поводу инициативы России заключить Договор о европейской безопасности, с которой в Москве связывали столько надежд, практически сошел на нет. О нем давно уже не слышно ничего нового.

Второй. Громковещательное российско-германское предложение, поддержанное министрами иностранных дел России, Польши, Германии и Франции, о создании Россией и странами ЕС совместного совета по международным делам и вопросам безопасности на уровне мининдел так и не вышло из зачаточного состояния. Казалось бы, оно отвечает насущной необходимости. Позволяет выйти на новый уровень взаимодействия. Подготавливает почву для координации действий в масштабах континента. Просто отвечает логике партнерских отношений между Россией и ЕС. Тем не менее, воз и ныне там. Сначала страны ЕС попытались сориентировать будущий совместный орган на поиски развязок только и исключительно по Приднестровскому урегулированию. После того как это не получилось, просто «замотали» предложение. Хотя и не полностью. Оно остается на плаву.

Третий. С заключением соглашения о кризисном регулировании тоже не особенно получается. Сначала стороны были полны оптимизма. Затем – так неоднократно бывало уже и раньше – выяснилось, что Брюссель не видит иных возможностей, как только предложить Москве подключаться к проводимым им военным, военно-гражданским и гражданским операциям миротворческого характера, подчиняясь его управленческим схемам (Севильская формула). Москву, естественно, подобный подход не устраивает и не может устраивать. России нужны такие договоренности, которые позволяли бы ей при каких-то обстоятельствах выступать в качестве лидирующей державы, которую бы поддерживали контингенты стран ЕС. В каких-то – действовать в сотрудничестве с ЕС на паритетных или каких-то иных, но равноправных основах. ЕС такие варианты по сути дела даже отказывается рассматривать. Под предлогом все той же Севильской формулы. Но Москва предлагает ее совершенно иное прочтение, нежели то, на котором твердокаменно продолжает настаивать Брюссель. По ее мнению, ничто в Севильской формуле не запрещает ЕС встраиваться в операции, проводимые третьими странами. Вот вам и еще один тупик.

Четвертый. Уже несколько лет Брюссель настаивает на том, чтобы переформатировать политический диалог с Россией по правам человека. Мол, он недостаточен. Он мало что дает. Он ведется на политическом уровне, а ему надо придать чисто профессиональный характер. Подключить к нему все профильные министерства и ведомства. Подтянуть общественность. Сделать отраслевым. Сориентировать на получение конечного результата. В Москве же не понимают, что препятствует работе на получение конкретного результата. Что мешает профессионализму. Тем более что в консультациях/диалоге по проблематике пространства свободы, безопасности и законности/правосудия участвуют все российские правоприменительные органы. Более того, они играют в них лидирующую роль. Проблематика же прав человека вовсе не сводится к ее трактовке Брюсселем. Вот что по этому поводу было сказано Дмитрием Медведевым на итоговой пресс-конференции: «Как только что сказали мои коллеги, одной из важных тем нашего сотрудничества, по которой мы всегда обмениваемся мнениями, даём оценки друг другу, иногда достаточно жёсткие, – это соблюдение прав человека. Россия, в свою очередь, обязана тоже такие оценки давать, потому что у нас своих проблем хватает, я имею в виду Российскую Федерацию. Но есть и проблемы в Евросоюзе, есть и проблемы с соблюдением прав русскоязычных граждан в целом ряде стран, а также всем известные факты ксенофобии, экстремизма и неонацизма в ряде государств Европейского Союза. На это тоже нельзя закрывать глаза и с этим нужно бороться».

Вместо заключения

Таким образом, окрестить состоявшуюся встречу в верхах «саммитом свершений» или «саммитом результатов», как поспешили это сделать Херман ван Ромпей и Мануэл Баррозу, не получается. Саммитом же подведения итогов – вполне. Попробуем и мы, вслед за лидерами России и ЕС, подвести итог. Только сразу оговоримся, делаем это не для того, чтобы выставить оценку. И так понятно, что при другой ситуации на континенте он мог бы быть на порядок весомее. А для того чтобы нарисовать объективную картинку состояния дел в двусторонних отношениях и посмотреть, что можно было бы делать несколько лучше.

Крупнейшим достижением, которое лидеры России и ЕС записали на свой счет, стало вступление России в ВТО. Это действительно прорыв. К этому результату Москва шла бесконечно долго. Но страничка, связанная с борьбой за достойное членство в ВТО, теперь перевернута или почти перевернута. Дальше уравнение со многими неизвестными. России, российскому бизнесу надо будет работать самым активным образом, чтобы противостоять усилению конкуренции на внутреннем рынке и капитализировать преимущества от членства, добиваясь международных дивидендов и захвата внешних рынков. Одновременно мы окажемся под неослабным давлением других членов ВТО и прежде всего ЕС, которые будут осуществлять мониторинг того, как российские власти и бизнес выполняют взятые на себя обязательства. Значит, членство, добытое с таким трудом, – лишь очередное окно возможностей. Им обязательно надо воспользоваться. Это домашнее задание для власти и бизнеса. Его необходимо выполнить. Это надежда на углубление и диверсификацию связей с ЕС, на создание для их развития гораздо более благоприятных условий. Крайне важно, чтобы она оправдалась.

Все остальные сюжеты, затрагивавшиеся на саммите, – суть строительные леса, возведенные сторонами вокруг будущего здания партнерства, стратегического партнерства, лучше – союза, если они у России и ЕС получатся. Облегчение визового режима, совместные шаги по его отмене, дорожные карты построения общих пространств, партнерство для модернизации, переговоры по новому базовому соглашению, обустройство совместного пространства свободы, безопасности и законности/правосудия, крупные проекты в области энергетики, переход к новым формам взаимодействия по международным досье – все это плод огромного труда. Но не результат. Не партнерство. Все это пролог к конкретному результату и реальному партнерству. Пролог к большой кропотливой работе по реализации всех тех возможностей, которые в них заложены.

То же касается и вороха противоречий, о которых речь шла выше. Да, это данность. Такова действительная ситуация. Она никого не устраивает. Не может устраивать. Ее надо менять. Но ничто не мешает Москве и Брюсселю (кроме инерционности подходов и стремления получать одностороннюю выгоду, что невозможно по определению) менять ее к лучшему. Шаг за шагом продвигаться к новому качеству отношений, при котором взаимное доверие и заинтересованность позволяли бы находить развязки и обращать минусы в плюсы.

И здесь мы подбираемся к самому главному. Чтобы реализовать огромный, во многом пока еще спящий потенциал партнерства и сотрудничества, России, ЕС и его государствам-членам нужно четко представлять себе стратегическую перспективу их взаимоотношений. Если бы ею были провозглашены выход на создание союза (в той или иной форме), построение Большой Европы или Союза Европы, все бы поменялось.

Вот настоящий предмет для встреч в верхах, причем желательно, гораздо более обстоятельных, нежели сейчас, – достижение договоренностей о совместном стратегическом видении партнерства и его формализация. Причем, лучше всего в доверительной, неформальной обстановке. Будет взаимопонимание по этому главному вопросу – легче пойдет нахождение решений и по всему спектру конкретных задач и текущих проблем.

Сами же обсуждения текущих вопросов двусторонних отношений и международной повестки желательно сосредоточить не на изложении позиций сторон – они, в принципе, и так хорошо известны, – а на заслушивании высших должностных лиц по острейшим проблемам, с которыми сталкиваются обе стороны, и предлагаемым ими развязкам. Цель – сразу же выходить на взаимоприемлемые решения и поручения компетентным национальным и наднациональным властным структурам. В какой-то степени это и сейчас делается, но не всегда последовательно. С расчисткой завалов на пути вступления России в ВТО получилось – получится и по всему азимуту других вопросов, представляющих взаимный интерес. Только желательно не через десятилетия. Тем более что, как справедливо отмечали лидеры объединенной Европы, Россия и ЕС находятся на перепутье, весь мир находится на перепутье, международное окружение очень быстро, просто-таки стремительно меняется. Иначе нынешнее поколение до реального партнерства между Россией и ЕС не доживет. «Откровенный, открытый, конструктивный диалог», как охарактеризовал работу на саммите делегаций России и ЕС Мануэл Баррозу, – это очень хорошо, даже замечательно, но это всего лишь первый этап, пролог к настоящему стратегическому взаимодействию.

Глава 5.10. Постбриковская реальность[40]

В конце 2011 года Европейский совет по международным отношениям, печально известный своими тенденциозными исследованиями, разродился очередным докладом. На этот раз – о возможном политическом курсе Европейского Союза и его государств-членов в отношении России. Только не нынешней, условно медведевской, а той, в которую она может превратиться спустя уже несколько лет[41].

Диагноз, поставленный британскими исследователями, малоутешительный. В двух словах, ни России, ни россиянам не позавидуешь.

Страна, как следует из выжимки доклада, представленного авторами, вымирает. Экономика загибается. Современной инфраструктуры как не было, так и нет. Технологическое отставание усиливается.

Никакой стратегии обновления правящий класс выработать не смог. Политическая система архаичная. Закостенелая. Загнивающая. Инициативу и конкуренцию душат. В том числе политическую. Коррупцию поощряют.

Из всех стран БРИКС, может, кроме ЮАР, да и то не факт, у России позиции самые слабые. Перспективы – соответственно, наиболее мрачные. Да и БРИКСа-то в действительности не существует. Так, недоразумение.

В общем, ложись в гроб и помирай. И какие требования к такой России предъявлять, выписано примерно в сходных тонах.

Спорить с такими тезисами – дело бессмысленное и проигрышное. Противопоставить им можно только одно – здоровую порцию юмора. На это мы с Екатериной и сделали ставку в нашем выступлении в МИДе Италии на обсуждении доклада. Насколько успешно – вам судить.

Сначала вкратце основные пассажи из выступления. Затем – о последовавшей на них реакции со стороны итальянских дипломатов, принявших участие в дискуссии, и представителей экспертного сообщества.

О том, что сближает наши народы

У россиян и итальянцев много общего. Очень. Буквально несколько примеров в подтверждение. Все мы любим Италию. Безумно. Всей душой. И климат. И песни. И культуру. И историю. Все мы вышли из великой и величественной Римской империи и являемся в цивилизационном плане ее наследниками.

Все мы высоко ценим чувство юмора. И в литературе, и в повседневной жизни. Жить без него не можем. Оно наша палочка-выручалочка. Позволяет легче относиться к жизни. Плевать на несуразицы. Преодолевать недопонимания.

Еще нас сближает глубоко сидящее в нас здоровое недоверие к электронным средствам массовой информации, ко всяким докладам и сенсационным публикациям. Знаем, как часто они носят заказной характер. Не раз убеждались, насколько много в них вранья, тенденциозности и всяческих благоглупостей.

Исключение составляют, пожалуй, только такие каналы, как «Animal Planet». Давайте же его глазами взглянем на БРИКС, Россию, ЕС и наши взаимоотношения.

Странные политические существа

Все давно привыкли отождествлять Россию с ее гербом. На нем изображен двуглавый орел. Одна его голова смотрит в одну сторону. Другая – в другую. Если слегка напрячь фантазию, одна – на Восток, другая – на Запад.

Все годы Россия разрывалась между Востоком и Западом. Всю нашу историю пронизывает борьба между западниками и славянофилами, между либералами и государственниками. Как в прошлом, так и сейчас.

Только Европейский Союз является гораздо более странным политическим созданием. У него аж 31 голова. С вступлением Хорватии станет 32. Если считать с Еврозоной – 33. Из них 27 (28) – президенты и/или премьер-министры государств-членов. Еще пять – председатели Европейского Совета, Европарламента, Европейской Комиссии, Еврозоны плюс Высокий представитель по иностранным делам и политике безопасности.

И несмотря ни на что, ЕС удается принимать эффективные решения и добиваться их исполнения. Хотя и не всегда. Как показывает перманентный кризис суверенных долгов, из которого государствам-членам никак не удается выкарабкаться. Декабрьские договоренности, достигнутые на заседании Европейского Совета в Брюсселе за счет Великобритании, несколько обнадежили. Но не до конца.

На этом фоне БРИКС выглядит таким симпатичным дракончиком. Только что вылупившимся. О пяти головах. Наш фольклор богат образами драконов. Согласно самым разным сказочкам и сказаньям, своеобразие добродушного чудовища состоит в том, что каждая голова живет как бы сама по себе. У каждой из них свои взгляды на окружающий мир. Свои предпочтения. Договариваться им между собой крайне сложно. Хотя порой получается. А вот когда получается, тогда…

БРИКС – удивительное создание. Вначале оно существовало как фантазия. Это термин такой научный был запущен в оборот. В реальности же никакой структуры не было. Но сейчас она не только есть, но и стремительно развивается. Обрастает переговорными форматами. Начинает оказывать растущее воздействие на мировые процессы.

Залогом дальнейшего укрепления БРИКС служит то, что он много дает его участникам. В плане влияния, согласования позиций и подходов, разрешения противоречий, включая очень острые и застарелые, мешавшие им в прошлом. Хоронить БРИКС явно преждевременно. Он только начал себя показывать.

Относится ли Россия к разряду хищников

Всех животных на нашей планете, образующих международное сообщество, можно подразделить на три группы. Первую образуют те, которые пожирают других. Они всем хорошо известны. Ко второй относятся те, кого пожирают. Одной из последних жертв оказалась Ливия. На очереди – некоторые другие. Наконец, третью группу составляют «травоядные», которые, однако, слишком велики для того, чтобы достаться на завтрак или на обед хищникам. Даже сбившимся в стаю. Россию можно скорее отнести к их числу. Крест на России я бы никому ставить не советовал.

Да, значительная часть нелицеприятной критики, которая на нее обрушивается, вполне справедлива. И в отношении незавершенности реформ, и дефектности демократического устройства, и низкой эффективности структур управления, и коррупции. Но только часть. Слишком много выпадов носят заказной характер. Их инициаторы пренебрегают объективным анализом невзгод, выпавших на нашу долю, и имеющихся, хотя и скромных, результатов.

Россия – огромная страна. Богатейшая. И в географическом плане. И с точки зрения полезных ископаемых. Она обладает колоссальным потенциалом. И природным. И человеческим. И научно-технологическим.

Деиндустриализация и люмпенизация страны, к сожалению, стала свершившимся фактом. Вместе с тем, не стоит забывать, что в ряде перспективных областей у России по-прежнему лидирующие позиции. Будь то космос, мирный атом или производство отдельных видов вооружений.

Характерно, что многие дорогостоящие компоненты Боингов производят в России. Здесь же расположены некоторые из его конструкторских бюро. Разрабатываемый в России софт используется крупнейшими банками мира и т. д.

К тому же Россия превратилась в крупнейший рынок потребления товаров, производимых странами Европейского Союза. Начиная от продуктов питания и заканчивая самыми дорогостоящими лекарствами. Достаточно сказать, что Россия – крупнейший рынок сбыта для немецких автопроизводителей после самой Германии.

Вроде бы у страны нет внятной официально принятой концепции экономического развития. «Стратегию 2020» таковой можно считать только с большой натяжкой. Вместе с тем, в отдельных областях стратегические ориентиры проглядывают. Возьмем для примера энергетику, с учетом того значения, которое торговля энергоресурсами имеет для отношений между Россией и ЕС.

Эра сверхдешевой нефти закончилась. Выход США на самообеспечение и превращение в крупнейшую нефтедобывающую державу в этом отношении мало что меняет. Война ценового демпинга в целях передела рынков будет менять ситуацию на год-два, не больше. Запасы нефти ограничены. Добыча становится все более дорогостоящей. Нефть вносит слишком большую лепту в изменение климата. Она будет вытесняться. В перспективе – возобновляемыми источниками. В ближайшие годы – на время переходного периода – природным и, в какой-то степени, сланцевым газом.

Природный газ постепенно будет становиться ликвидным биржевым товаром. Он будет нужен всем. На него будет переходить большегрузный автотранспорт. Это экологически чистый вид топлива. Если предлагаемый прогноз сбудется, российские производители окажутся в очень выигрышном положении: в России сосредоточена третья часть мировых запасов природного газа.

Российские компании намерены сполна воспользоваться ростом спроса. Они диверсифицируют средства доставки. Создают новые транзитные коридоры. Выходят на новые рынки. Прежде всего, в ЮВА. К 2025–2030 годам соответствующие рынки приобретут принципиально иную конфигурацию.

Но это только один из элементов стратегии. К числу других относятся энергосбережение и повышение внутренних цен. С 2009 года в стране действует новейшее законодательство, принуждающее крупных потребителей к энергосбережению. Пока оно может быть охарактеризовано как скорее спящее – последствия кризиса. Но уже вскоре оно должно заработать.

Многолетней программой повышения внутренних цен, согласованной правительством и крупнейшими производителями, предусматривается поэтапное сближение внутренних цен с мировыми. Цель – ослабить зависимость от внешних рынков, укрепить позиции отечественных фирм, их конкурентоспособность, сделать работу на внутреннем рынке столь же выгодной, что и экспорт. Еще один императив – увеличить глубину переработки и, в целом, техническую вооруженность.

Так что если мир вновь не ввергнется в нисходящую спираль экономического кризиса, и при условии надлежащего управления, у России будут козыри на руках. С точки зрения капиталовложений в диверсификацию экономики. Как равно и с позиций игры на глобальном и региональном рынках.

У России, российского двуглавого орла, таким образом, крылья, похоже, достаточно крепкие. Он их еще расправит. Во всяком случае, может. И большие расстояния ему будут нипочем.

Способны ли обладатели «пятачка» летать

Больше вопросов сейчас к другому удивительному политическому существу из мира животных – к Европейскому Союзу. Затянувшийся кризис суверенных долгов, понижение рейтинга большой группы государств-членов, замедленность принятия необходимых политических и экономических решений вскрыли все слабые стороны реализуемого ими европейского проекта.

Все больше и больше экспертов, особенно в ЮВА, высказывают сомнения по поводу того, сможет ли ЕС и в дальнейшем высоко летать. Вошедшая в обиход аббревиатура ПИГС, которая по-русски звучит точно так же, как и по-английски, прекрасно иллюстрирует эти сомнения.

России выгодно, чтобы Союз мог. ЕС – наш самый надежный партнер. Рынок сбыта и поставщик широкой номенклатуры товаров. Ведущий инвестор в российскую экономику. Но не только.

Россия – тоже Европа. Она часть нашей общей культуры. Нашей общей истории. Нам импонирует избранная ЕС модель социально-экономического развития. Ее краха допустить ни в коем случае нельзя. Это будет катастрофой для всей Европы. Не только для ЕС.

В данном контексте уместно напомнить, что темпы экономического роста в России может быть намного ниже, чем в других странах БРИКС. Тем не менее, они на порядок выше, чем в ЕС. По данным за 2011 год – порядка 4,6–4,8 %. В ЕС же дело идет к рецессии. Поэтому уничижительные оценки того, что происходит в России, и заведомо тенденциозные прогнозы вряд ли могут пойти на пользу ЕС и его государствам-членам.

И Россия, и ЕС много выиграли бы от налаживания взаправдашнего стратегического партнерства. Во всех областях. Внешней политики. Экономики. Внутренней безопасности. Науки, культуры, образования. Такое партнерство резко усилило бы конкурентоспособность сторон.

В многовекторной внешней политике России ЕС занимает очень важное место. Чуть ли не центральное. Без ущерба связям России со странами Евразийского союза, США, Китаем, Индией и т. д.

Но чтобы выйти на стратегическое партнерство, необходимо уважительное отношение друг к другу. Учет взаимных интересов. Равноправие. Удастся всего этого добиться, Россию и ЕС будет ожидать гораздо более светлое будущее.

Летать тогда получится намного увереннее.

Неприхотливая дискуссия

Участники дискуссии, последовавшей вслед за презентацией доклада и основными выступлениями, с ходу разделились на три лагеря. Первый составили закоренелые скептики и записные любители алармистских прогнозов.

Согласно высказанной ими точки зрения, критическое отношение к России более чем оправданно. Тем более теперь, когда политическая поросль путинского призыва исчерпала себя. Политический и экономический курс, проводившийся большую часть последнего десятилетия, завел страну в тупик. А Россию ожидает еще один срок стагнации, ручного управления, иммобилизма и неопределенности.

Правда, объективности ради следует отметить, что столь же разносный анализ они дали и западному миру, и глобализму в целом. Мол, если ситуацию в России можно описать терминами стагнации, то западный мир просто загибается.

А возникновение глобальных рынков, глобальной экономики, глобального общества привело к сугубо отрицательным последствиям. Среди них – безудержный перелив кризисных явлений, падение управляемости мировыми процессами, хаотизация международных связей.

Так что проблемы России надо оценивать не в абсолютных, а в относительных цифрах. И выстраивать с ней отношения с учетом приведенных оценок.

Второй лагерь образовали завзятые оптимисты и идеалисты. Они набросились с нападками не на Россию или БРИКС, а на Европейский Союз.

Основные тезисы – европейская интеграция частично исчерпала себя. Она выдохлась. На ее пути возникли непреодолимые препятствия. Во всяком случае, в краткосрочной перспективе.

Из-за кризиса суверенных долгов, замедления темпов экономического роста, наметившегося разрушения основ социального мира. Может быть, и из-за многочисленных ошибок при подготовке и осуществлении политических решений.

Одна из главных – недооценка потенциала России и БРИКС, пренебрежительное отношение ко всем прочим. Эти ошибочные установки надо менять. Желательно срочно.

Однако наиболее представительную группу составили реалисты-прагматики. Вслед за остальными они констатировали углубляющуюся анархизацию современного мира. Указали на качественно новые проблемы, с которыми сталкиваются ЕС и западный мир в целом.

Плюс к этому они дали взвешенный анализ динамики развития Российской Федерации. Акцентировали колоссальный невостребованный потенциал, который есть у партнерских отношений между Россией и ЕС. Призвали развивать их на благо обеих сторон.

Солидаризировался бы с таким подходом. Действительно, нам надо делать ставку не на то, что разъединяет, а на то, что объединяет. Тогда у нас получится гораздо лучше. И с всеобъемлющей модернизацией. И с решением глобальных проблем.

Пусть не сразу. Но начинать когда-нибудь нужно. Предпосылок для этого сейчас больше, чем когда-либо. Их просто нужно уметь видеть. И хотеть этого.

Тогда на нашей «Animal Planet» будет как-то почеловечнее. И с кормежкой полегче. И животные поухоженнее. Да и деление на пожираемых и тех, кто пожирает, утратит свою актуальность.

Глава 5.11. Post-BRICS Reality[42]

The European Council on Foreign Relations notorious for its tendentious surveys delivered a new report in the end of 2011. This time it was about a possible policy of the European Union and its member states regarding Russia. Not the current, conditionally Medvedev’s, but the one it may become several years after[43].

The diagnosis of the British researchers is not very comforting. In short, Russia and the Russians have an unenviable plight.

Judging by the report resume presented by the authors, the country is becoming desolate. The economy is going to ruin. Modern infrastructure has never taken shape. The technological lag is growing.

The ruling class has failed to elaborate a renewal strategy. The political system is archaic. Stiff. Tainted. Smothering initiative and competition. Political competition included. Stimulating corruption.

Of all the BRICS states but, maybe, South Africa, and that is not a fact either, Russia has the weakest positions. Therefore its prospects are the most dismal. In fact, the very BRICS does not exist. That is just a misconception.

So, lie down in a coffin and die. The demands to such Russia are defined in approximately the same tone.

It would be senseless and losing to argue these theses. There is only one thing – a solid portion of humor – to set off against them. That was the focus of our speech at the Italian Ministry of Foreign Affairs debate on the report. It is up to you to judge how successful we were.

Let’s start with the main provisions of the speech. Then we will convey the reaction of Italian diplomats, who took part in the discussion, and members of the expert community.

What Brings Together our Peoples

The Russians and the Italians have a lot in common. Really, a lot. Just a few examples to support this point. We all love Italy. Madly. Wholeheartedly. The climate. The songs. The culture. The history. We all come from the grand and magnificent Roman Empire and we are its heirs in the civilizational sense.

We all value high the sense of humor. In literature and in everyday life. We cannot live without it. It is our magic wand. It helps us take the life easy. Ignore absurdity. Overcome misunderstanding.

Another thing that brings us together is the profound and healthy mistrust of the electronic media, all sorts of reports and sensational publications. We know how often they are sponsored. We have become convinced so many times that they contain a lot of lies, tendentiousness and high sounding nonsense.

Probably, the only exception is such channels as «Animal Planet”. Let us look at the BRICS, Russia, the EU and our relationship through its eyes.

Strange Political Creatures

Everyone has long become accustomed to identify Russia with its emblem. It depicts a two-headed eagle. One head looks one way. The other looks the other way. A little bit of imagination, and you see that one looks towards the East and the other towards the West.

For all these years Russia has been struggling to cope with the East and the West. The struggle between Westernists and Slavophils, liberals and statists runs through our entire history. That was so in the past; that is so now.

Yet the European Union is a much stranger political creature. It has even 31 heads. The accession of Croatia will make it 32. It is 33 including the eurozone. Twenty-seven (28) of them are presidents and/or prime ministers of member states. The other five are presidents of the European Council, the European Parliament, the European Commission, the eurozone plus the High Representative for Foreign Affairs and Security Policy.

No matter what, the EU manages to make efficient decisions and to ensure their implementation. That does not happen sometimes, judging by the permanent crisis of sovereign debts from which member states are still unable to recover. The December agreement reached at the European Council meeting in Brussels at the UK expense gave a measure of hope. But it was not complete.

Against this backdrop the BRICS looks like a cute baby dragon. Just born. With five heads. Our folklore is rich in dragons. According to tales and legends, the good natured monster is special because each of its heads lives its own life. Each has its own outlook. Its own preferences. It is very hard for them to reach consent. But that happens sometimes. And when it does, then…

The BRICS is a wonderful creature. It was a fantasy at first. A scientific term minted. In reality there was no such structure. Now it not only exists but also develops swiftly. It accumulates negotiating formats. It starts to have a mounting influence on world processes.

A token of further strengthening of the BRICS is that it gives a lot to its members. In the respect of influence, coordination of positions and approaches, and resolution of contradictions, among them very acute and old impediments of the past. It would be obviously premature to bury the BRICS. It has just begun to show its value.

Does Russia Belong to Predators?

All animals on our planet – the international community – may be divided into three groups. The first group unites those who eat the others. They are well known. The second group is those who are eaten. Libya was one of the latest victims. Some others will be next. Finally, the third group is herbivores, which are too big to serve as a lunch or a dinner to predators. Even in a band. Most likely, Russia belongs to that group. I would recommend no one to give up on Russia.

True, a substantial part of the unpleasant criticism it hears is quite founded. It is about the incomplete reforms, flaws in the democratic system, low efficiency of governing bodies and corruption. But only a part. Too much critique is sponsored. The sponsors neglect an objective analysis of the misfortunes, which fall to our lot, and the achieved, although modest, results.

Russia is a huge country. Very rich. In the geographic sense. And from the point of view of mineral resources. It has a colossal potential. Natural. Human. Scientific and technological.

Alas, de-industrialization and degradation to lumpens in the country are fait accompli. But we must not forget that Russia retains the leading positions in a number of promising areas. Such as space exploration, atomic energy or production of certain types of armaments.

Remarkably, many expensive components of Boeings are made in Russia. This is also the location of some of its design bureaus. Software developed in Russia is used by the largest banks of the world and so on.

Besides, Russia has turned into the largest market consuming commodities from EU member countries. From foodstuffs to the most expensive drugs. Suffice it to say that Russia is the biggest market for German automobile makers after Germany.

It looks like the county has no coherent and officially approved concept of economic development. Strategy 2020 can be called such by a long stretch. Still there are strategic guidelines in certain areas. Let us take the energy sector for an example, bearing in mind the significance trade in energy resources has for Russia-EU relations.

The era of extremely cheap crude is over. USA transformation into its biggest producer doesn’t change anything. Future price wars will not last more than one or two years. Crude reserves are limited. Production costs go up. Crude makes too big a contribution to climate change. It will have to be replaced. In the future with renewable resources. In the next few years – during the transitional period – with natural and, to some extent, with shale gas.

Natural gas will gradually become exchange liquidity. Everyone will need it. Large trucks will be using gas. That is an environmentally friendly fuel. If the forecast comes true, Russian producers will find themselves in a highly advantageous position: Russia has a third of world natural gas reserves.

Russian companies intend to use the growing demand in full. They are diversifying means of delivery. They are creating new transit corridors. They are entering new markets. First of all, Southeast Asia. By 2025–2030 the markets will have a totally different configuration.

This is just one element of the strategy. Others include energy saving and an increase of domestic prices. Since 2009 the country has been living by a new law, which forces large consumers to save energy. So far it may be described as a dormant law – that is a consequence of the crisis. But it will start working soon.

The long-term program of the increase of domestic prices coordinated by the government and the largest producers implies a gradual leveling of domestic and world prices. The goal is to weaken the dependence on foreign markets, to strengthen positions of domestic companies and their competitiveness, and to make operations on the domestic market as profitable as exports. There is one more imperative – to deepen the processing and to build up the degree of mechanization.

So, if the world does not fall into another spin of economic crisis and worthy management is provided, Russia will have trump cards on its hands. From the point of view of investments in economic diversification. And, equally, from the point of view of the game on the global and regional markets.

Russia, the Russian two-headed eagle, seems to have rather strong wings. It will spread the wings. Anyway, it can. And long distances will be a child’s play to it.

Can «Hoggies” Fly?

There are more questions now to another wonderful political creature from the animal world – the European Union. The protracted crisis of sovereign debts, the downgraded rating of a large group of member states and the slow adoption of political and economic decisions unveiled all weaknesses of the European project.

An increasing number of experts, particularly in Southeast Asia, have doubts whether the EU can continue to fly high. The PIGS abbreviation, which sounds the same in Russian and in English, is a perfect illustration to these doubts.

It is beneficial to Russia that the Union can. The EU is our most reliable partner. It is a sales market and a supplier of a broad range of goods. It is a leading investor of the Russian economy. And not only.

Russia is also Europe. It is a part of our common culture. Our common history. We are impressed with the EU socioeconomic development model. Its collapse must not be allowed. That would be catastrophic for entire Europe. Not only for the EU.

It would be appropriate to recall in this context that the economic growth rates in Russia may be much smaller than in other BRICS countries. But they are still much higher than in the EU. The growth was approximately 4.6 %-4.8 % in 2011. The EU is headed towards recession. So humiliating opinions of Russian events and deliberately tendentious forecasts can hardly do good to the EU and its member states.

Both Russia and the EU would have gained a lot from the authentic strategic partnership. In all spheres. Foreign policy. Economy. Home security. Science, culture, education. The partnership would have boosted competitiveness of the sides.

In the multi-vector foreign policy of Russia the EU holds a very important place. It is almost central. Without any damage done to Russia’s relations with Eurasian Union countries, the United States, China, and India and so on.

However, the strategic partnership requires mutual respect. Mutual account of interests. Equality. If that is done, Russia and the European Union will have a much brighter future.

The flight will be much steadier then.

Unpretentious Discussion

Participants in the discussion, which followed the report presentation and main speeches, immediately broke into three camps. The first comprised ingrained skeptics and inveterate fans of alarmist forecasts.

In their view, the critical attitude to Russia is more than justified. Especially as the potential of Putin’s political young growth has already been spent. The political and economic course held through the most of the past decade led the country into an impasse. Russia has another term of stagnation, manual control, immobilism and uncertainty in store.

To be objective, we must say that they made a similar dress-down analysis of the Western world and globalism at large. They said the Russian situation could be described in stagnation terms while the Western world was simply going to ruin.

The appearance of global markets, global economy and global society had strictly negative consequences. Such as the uncurbed spreading of crisis phenomena, the declined controllability of world processes and the chaotic international relations.

Hence, Russian problems should be viewed comparatively rather than absolutely. The opinions must be kept in mind while building the relationship.

The second camp united staunch optimists and idealists. They attacked the European Union instead of Russia or the BRICS.

The main thesis is that European integration has partly spent its potential. It is out of breath. It has encountered insurmountable obstacles. At least, that is so in the short-term prospect. Because of the sovereign debt crisis, the slowing economic growth and the emerging erosion of the foundation of social peace. Probably, also because of numerous mistakes in the elaboration and fulfillment of political decisions.

A key one is the underestimation of the potential of Russia and the BRICS and the contempt for the rest. The erroneous guidelines must be changed. Preferably quickly.

The most representative group was formed by realists and pragmatics. The same as the others, they stated the deepening anarchization of the modern world. They pointed to the qualitatively new problems faced by the EU and the Western world as a whole.

Besides, they gave a balanced analysis of the development dynamics of the Russian Federation. They accentuated the colossal unclaimed potential of the Russia-EU partnership. They called for developing the relations for the benefit of both sides.

We would side with this approach. True, we should put the emphasis on factors which unite instead of separate us. Then we will do much better. In the sweeping modernization. And in the resolution of global problems.

We may not succeed immediately. But we have to begin at some point. There are more prerequisites for that now than ever. It is simply necessary to see them. And to have a wish.

Then our “Animal Planet” will be more humane. There will be more food. Animals will be better groomed. And the division into the eaten and the eaters will stop being topical.

Глава 5.12. Будущее развития отношений между Россией и ЕС: теории и концепции

Многочисленные провалы в отношениях между Россией и ЕС, их непоследовательный и противоречивый характер объясняются действием ряда факторов. Важнейший из них – отсутствие видения будущего этих отношений как у Брюсселя, так и у Москвы. За все годы существования независимой России ни та, ни другая сторона так и не смогли выработать стратегии их развития и формализовать ее. Принимавшиеся документы не в счет. Они решали узко прагматические задачи и до уровня стратегий никак не дотягивают. Урон от ее отсутствия очень велик. Оно дезориентирует всех – государственные и наднациональные органы, действующих политиков, бизнес, общество. Отношения лишены горизонта планирования.

Результат – сотни, тысячи упущенных возможностей достичь большего в политике, экономике, социальном развитии, международных делах. Неоправданные политические решения. Жесткая конкуренция, от которой страдают интересы обеих сторон (постсоветское пространство, энергетика, ограничительные практики, закрытие целых отраслей экономики для иностранных инвестиций, квотирование импорта и т. д.). Игра с нулевой суммой. Проволочки с выполнением достигнутых договоренностей. Подмена истинного партнерства риторикой о партнерстве.

Вместе с тем, разработкой стратегического видения построения отношений между Россией и ЕС занимались большие группы ученых и практиков. Эволюция в подходах, которых они придерживались, отражает смены вех во внешней и внутренней политике партнеров, необходимость отталкиваться от реальности, а не приукрашивать ее, общее разочарование ходом и перспективами сотрудничества.

В начале 1990-х господствовали упрощенные представления о том, что Россия быстро преодолеет последствия распада СССР, легко переведет плановое хозяйство на рыночные рельсы, семимильными шагами пойдет по пути демократического строительства. Как следствие этого принципиальные различия между Россией и ЕС (именно различия, а не противоречия) будут сняты. Конвергенция откроет путь к интеграции. Осуществление же интеграционного проекта пойдет либо само собой – будет произрастать из политической близости и действия экономических императивов. Либо будет оформлено институционально.

В это сейчас трудно поверить, но, работая над СПС в 1993–1994 годах, российские переговорщики добивались включения в преамбулу договора положения о перспективе вступления России в ЕС. До сих пор ультралиберальный фланг российской элиты не расстался с надеждой на подобное развитие событий пусть не в среднесрочном плане, но хотя бы через 10–15 – 20 лет (то, что ЕС преодолеет нынешние трудности, при этом не ставится под сомнение).

Такой выбор в то время был вполне логичен. Он даже казался единственно возможным. Россия строила новый для себя тип хозяйства и общества и нуждалась в поддержке и ориентирах. В экономическом отношении ЕС являлся маяком. Отказ от курса на сближение и самое тесное сотрудничество с ЕС означал самоизоляцию России. Уход из Европы. Сдачу ЕС всего стратегического пространства.

Развитие событий пошло по другому сценарию. Россия погрязла во внутриполитических противоречиях. Кризис затронул ее гораздо сильнее, чем ожидалось. Реакцией на псевдодемократическую анархию и разруху стала националистическая волна. Европейский выбор страны оказался микшированным.

Со своей стороны, ЕС, ввиду трудностей, переживаемых Россией, и отсутствием альтернативного проекта, пошел по пути территориальной экспансии, направленной фактически против нее. Теоретическим оформлением этого курса стала концентрическая картина мира, освещенная бывшим председателем Европейской Комиссии Жаком Делором. В центре – старый ЕС в составе 15 государств. Это первый круг. Второй круг – Центральная, Восточная и Юго-Восточная Европа, которая должна была войти в ЕС. Третий – ближнее соседство нового ЕС, состоящее из стран, ориентирующихся на ЕС, но не имеющих шансов на вступление. Четвертый – все остальные. От включения в СПС положения о возможности приема России в члены интеграционного объединения ЕС категорически отказался. Паллиативом стал невразумительный пассаж о возможности открытия переговоров по ЗСТ, который никаким ориентиром для будущего развития отношений служить не мог.

В путинский период, когда централизация власти в руках Кремля и нефтяная рента позволили добиться политической и социально-экономической стабилизации и решить стоящие перед страной краткосрочные экономические задачи, парадигма позиционирования России в мире изменилась. Эпатажная формула «Россия встала с колен» означала, что политическая элита поверила в то, будто бы страна сможет развиваться опережающими темпами по сравнению с другими, и усилить свои геополитические позиции.

Отсюда превращение идеи третьего пути в официальную доктрину страны. Мол, мы такие же, как другие, но в то же время и несколько иные. Другие нам не указ. Отсюда ставка на конституирование страны в самостоятельный центр силы в международных делах или по крайней мере претензия на проведение такого курса в отношениях с другими мировыми игроками.

Но самоидентификация в качестве самостоятельного центра силы автоматически означала равноудаленность в геополитике и акцент на самостийность в вопросах внутреннего регулирования рынка. Она означала также поиск альтернативных проектов, которые можно было бы противопоставить другим центрам силы, в том числе ЕС. Ими стали Шанхайская организация сотрудничества, ЕврАзЭС, в дальнейшем Таможенный Союз, Евразийский Союз и т. д.

В этих условиях слова о привилегированных отношениях с ЕС, сближении с ЕС, стратегическом партнерстве лишались своего содержания. А европейский выбор России стал ограничиваться направленностью экспортно-импортных операций, эмиграции из страны, турпоездок и ввоза-вывоза капитала.

Со своей стороны, ЕС, по большому счету, было не до России. Он решал эпохальную задачу объединения Европы. Оно стало вторым крупнейшим свершением ЕС после франко-германского примирения через интеграцию. Потом пытался нивелировать цивилизационный шок, вызванный неподготовленным скачкообразным расширением, и преодолеть конституционный кризис, или, иначе, кризис управляемости ЕС.

2008 год нанес сокрушительный удар по всем представлениям, культивировавшимся в путинский период. Выяснилось, что за 2000-е годы Россия окончательно растеряла свои конкурентные преимущества. Конкурентоспособность российской экономики, несмотря на высокие темпы роста, катастрофически упала. Глобальный экономический кризис показал, что Россия не имеет достаточных ресурсов для того, чтобы выступать в качестве самостоятельного центра силы. Политическая стагнация и отсутствие стимулов к модернизации – что третий путь носит тупиковый характер. Война в Закавказье, одностороннее признание Россией Южной Осетии и Абхазии, замалчивание инициативы заключить Договор о европейской безопасности, изоляция России в ОБСЕ – что у нас нет настоящих союзников. Совместная работа с ЕС по выходу из глобального кризиса – что у сотрудничества со странами ЕС и ЕС в целом, колоссальный потенциал.

Реакцией на все это стало возрождение идей совместного построения с ЕС Большой Европы или, иначе, Союза Европы. Наиболее последовательно они изложены в докладе рабочей группы Валдайского форума «Alliance of Europe». В нем показано, насколько общество и экономика России и ЕС взаимосвязаны, насколько много они могли бы получить от сближения, и обосновывается курс на реализацию совместного интеграционного проекта.

В официальной политике курс на сближение с ЕС получает выражение в установке на тесное сотрудничество с теми странами развитой демократии, которые могут послужить внешним фактором модернизации России. Фактически это ЕС и страны ЕС. Россия и ЕС выступают с инициативой «Партнерство для модернизации», согласовывают рабочий план ее реализации и приступают к его осуществлению. Пока ПДМ пробуксовывает. Но у него огромный потенциал. И, видимо, главное – у него нет альтернативы.

К рубежу 2012 года Москва и Брюссель подошли не в лучшем виде. Они переживают ряд системных кризисов. Их позиции в мире ослабли. Фактор неопределенности в развитии континента, напротив, усилился. В этих условиях, очень похоже, Россия хотела бы предложить ЕС актуализированную версию совместного интеграционного проекта. Ею могла бы стать программа формирования единого, общего или какого-то иного совместного экономического пространства между Евразийским союзом и ЕС. Это очень интересная перспектива. В Брюсселе к ней пока присматриваются. Но для начала нужно, чтобы Евразийский союз состоялся, чтобы он стал успешным.

Рецепт хорошо известен. Искоренить коррупцию. Резко повысить качество работы правоохранительных органов. Снять разрыв между нормой права и ее применением. Обеспечить уважение частной собственности. Создать современную инфраструктуру. Предпринять жесткие меры по демонополизации общенационального, регионального и локальных рынков, дав возможность утвердиться свободной конкуренции. Предложить стимулы модернизации. Предоставить доступ к длинным деньгам. Выправить инвестиционный климат. Повсеместно пестовать ростки уважительного отношения к людям – в повседневной жизни и в конфликтных ситуациях. Осуществить декриминализацию наказания за экономические правонарушения. Провести налоговую/финансовую амнистию. Тогда люди, профессионалы и капиталы начнут возвращаться. Как в начале 2000-х. Качество жизни пойдет вверх. В странах Евразийского союза возникнет современный конкурентный климат в политике. А политическая воля идти вперед по пути интеграции, стабильный и предсказуемый экономический курс, помноженные на действие экономических императивов и предпринимательскую активность сделают его успешным. Тогда и сближение двух союзов и возникновение общего экономического пространства станут само собой разумеющимися.

Глава 5.13. Вернуться назад, чтобы идти вперед

Проходит год за годом. Россия и Европейский Союз меняются. Очень сильно и стремительно. Но то, что остается неизменным, так это неспособность сторон придать большую эффективность своим двусторонним отношениям. За каждым взлетом следует спад. За каждой чрезвычайно нужной и перспективной инициативой – пустые, бессодержательные меры, заведомо неспособные воплотить их в жизнь. Как вырваться из этого порочного, заколдованного круга? Как наполнить стратегическое партнерство конкретным содержанием? Что может переломить ситуацию? Попробуем вместе поразмышлять над возможным ответом на эти непростые и неочевидные вопросы.

Выбор хеппи-энда

С недавнего времени некоторые наиболее продвинутые провайдеры телекоммуникационных услуг популяризируют новый продукт, которым можно будет широко пользоваться уже в ближайшем будущем. Заказывая кинофильм или сериал, зритель по желанию сможет менять его концовку. Хочешь правду жизни – получаешь реалистичную развязку. Сидишь у «голубого экрана» вместе с детьми – заранее договариваешься о хэппи-энде, чтобы никто не плакал и не капризничал.

Вспомнил об этом, когда уходил с просмотра картины «Артист». Удовольствие получил большое. Фильм выгодно отличается от большинства того, что видел в последнее время, когда хотелось встать и уйти уже буквально через несколько минут после начала. И вовсе не потому, что последовал рекомендации американской киноакадемии, присудившей ему кучу Оскаров, – сходил на него чуть загодя, до награждения, чтобы составить свое собственное мнение. Оно однозначно – фильм блестящий. Умный. Тонкий. Смотрится на одном дыхании. Игра сказочная. Мужская роль великолепная. По сути дела, кроме нее и ничего нет. Она, дух эпохи да режиссерская работа.

Тем не менее, выходил из зала со смешанными чувствами. Показалось, что картина сильно затянута. Подсократить на полчаса – и получился бы настоящий маленький шедевр. Но дело даже не в этом. Покоробил финал. Концовка – слабая, слащавая, типично голливудская, – явно выбивалась из сценарной логики. Ни характер и амплуа героя, ни мимолетность его давешней встречи со спасительницей, ни шаблонность ее образа ничего такого не предвещали. Хеппи-энд прилепили только для того, чтобы все получилось на мажорный лад. Чтобы потрафить непритязательной публике. Чтобы соблюсти законы жанра. А в конечном итоге – завоевать на свою сторону и зрителей, и критиков – это самое главное.

Вот такого хеппи-энда страшно не хватает отношениям между Россией и ЕС. Болезненным. Мучительным. Непоследовательным. Постоянно претендующим на партнерство или даже стратегическое партнерство, но до него никак не дотягивающим. Отношениям, в состоянии и перспективах развития которых никто и никогда не может быть вполне уверен. Переживающим на настоящий момент, а именно зимой-весной 2012 года очередной период охлаждения. Внешне – из-за расхождения в подходах к разгорающейся гражданско-религиозной войне в Сирии. На самом деле – по гораздо более глубинным причинам.

А ведь каким все казалось радужным еще некоторое время назад. Москве и Варшаве, как показалось, удалось переступить через тяжелое наследие недавнего прошлого и запустить процесс нормализации двусторонних отношений. Из фактора, длительное время отравлявшего политическую атмосферу в Европе, они потихоньку начали превращаться в свою противоположность – фактор, способствующий позитивной динамике на континенте. Как в общем плане, так и на уровне конкретных инициатив.

Наряду с Германией и Францией, Польша выступила в поддержку предложения об институционализации сотрудничества между Россией и ЕС во внешнеполитической сфере. Она активно посодействовала формализации идеи создания комитета на уровне министров иностранных дел, которые бы получили возможность на регулярной основе совместно обсуждать европейскую и мировую повестку с перспективой выхода на принятие совместных, в том числе оперативных решений. В какой-то степени новичок в делах Европейского Союза, она вынудила институты ЕС согласиться на такое прочтение шенгенских договоренностей, которое открыло путь к заключению между Москвой и Варшавой соглашения о малом приграничном движении. Благодаря этому жители Калининградской области и соседствующих с ней польских воеводств получили ощутимо большую свободу беспрепятственного перемещения через границу.

Что-то начало меняться в отношениях между Россией и странами Балтии. Градус взаимных упреков и обвинений существенно снизился. На передний план стали выходить прагматические вопросы взаимовыгодного сотрудничества. Теплее сделались отношения между Москвой и другими странами Центральной и Восточной Европы. Берлин, Рим, Париж и Мадрид, с которыми Москве традиционно легче находить общий язык, получили дополнительные возможности влиять на политику остальных государств – членов ЕС в ключе, благоприятном для интересов Российской Федерации. В ударные сроки было завершено строительство «Северного потока», напрямую связавшего Германию с трубопроводной системой России. Активнее пошли другие значимые и не такие масштабные проекты. По состоянию на начало мая 2012 года Москве удалось выйти на подписание с государствами – членами ЕС 23 страновых программ «Партнерства для модернизации». Практика реализации некоторых из них оказалась вполне перспективной.

Удар, нанесенный первым глобальным кризисом по экономике России и стран ЕС, не прошел бесследно. Его уроки многому научили политическую элиту обеих сторон. Они помогли увидеть очевидное. Россия и ЕС связаны узами взаимозависимости. Политика, ориентированная на приобретение односторонних преимуществ и привилегий, политика, делающая ставку на то, чтобы получать выигрыш за счет другой стороны, ведет в никуда. Она не усиливает проводящие ее силы, а ослабляет. У партнерства и сотрудничества между Россией и ЕС колоссальный потенциал. Его нельзя разбазаривать. Стороны очень много теряют от того, что у них не получается его адекватно использовать. Ситуацию надо менять. Максимально быстро. И в достаточно понятном направлении.

Но, как ни странно, дальше понимания дело не продвинулось. Да, по конъюнктурным вопросам наметились некоторые сдвиги. Однако ни в каких новых институтах, процедурах, механизмах оно закрепления не нашло. В обязывающие договоренности двустороннего характера не вылилось. К формированию политической культуры консенсуса, взаимного признания и учета национальных интересов друг друга не привело. Появления хотя бы малейших ростков взаимопомощи и солидарности не вызвало.

Вот и вернулось все в привычную колею. Парадных (правда, как и ругательных) заявлений много, а дел мало. На решение элементарных вопросов, от которого очевидно выигрывают обе стороны, уходят годы, а то и десятилетия. О необходимости выполнения взаимных обязательств стороны вспоминают только перед саммитами. По их завершении о них снова благополучно забывают. Зато о крупных достижениях, свершениях и достигнутом прогрессе неизменно рапортуют, как будто приукрашенными отчетами можно по нынешним временам хоть кого-то обмануть, кроме самого себя. За наметившимся было кратковременным подъемом в отношениях вновь последовал спад. Обидный. Никому не нужный. Как будто и не было упомянутых выше сдвигов. Как будто об уроках недавнего прошлого предпочли забыть. А от объективных потребностей в партнерстве и сотрудничестве смогли абстрагироваться.

Почему? В чем дело? Что не срабатывает? Из-за чего все так абсурдно складывается? Как так получается, что все возвращается на круги своя? На поставленные вопросы этого плана пора научиться давать прямые ответы. Даже если их политкорректность будет вызывать сомнения. Иначе нам с мертвой точки не сдвинуться.

Как правильно красить чугунные решетки

На протяжении многих лет жил в многоэтажке рядом с парком. Большим. Красивым. Ухоженным. Обнесенным высоким основательным чугунным забором. Про забор рассказываю отнюдь не случайно.

Каждую весну, абсолютно каждую, и нынешняя – не исключение, наблюдал одну и ту же картину. Многочисленная бригада, вооруженная ведрами, банками, баночками и толстенными кистями, приступала к его покраске. Обсыпав ажурную решетку, нанятые сезонные маляры споро водили кисточками по четырехгранным чугунным прутьям и их переплетениям, методично опуская их в подручные сосуды с краской. Работали слаженно, бойко, не позволяя себе длительных перекуров.

Только водили они кисточками по жутко грязной поверхности, покрытой толстым слоем слежавшегося песка и пыли, налипших на прутья за зиму. Никто и никогда не удосуживался, перед тем как приступить к покраске, снять чуть ли ни лохматящуюся рыжую ржавчину специальными щетками и отмыть решетку. На худой конец, оттереть.

Любому неспециалисту, а не только людям, хоть кое-что смыслящим, было очевидно: грош цена такой работе. Краска очень быстро сойдет или просто отвалится, и забор утратит свой нарядный приличествующий ему вид уже через несколько месяцев. Если не раньше.

Менялись люди. На смену черным или серым приходили темно-синие, а затем видные издалека оранжевые робы. Все труднее было определить этническую принадлежность разноликой и разноголосой бригады. Неизменным оставался только удивительно абсурдный ритуал, которому предавались трудяги, их прорабы и те, кто их нанимали, вместо организации настоящей работы.

Когда вспоминаешь об этом, не оставляет впечатление, что занимаясь налаживанием и развитием своих взаимоотношений, Россия и ЕС предаются технологически точно так же отлаженной процедуре покраски забора, окружающего мой парк. Количество проблем, обременяющих отношения, накапливается. Старые годами не решаются. Одновременно появляются все новые и новые.

Так не надо делать вид, что Москва и Брюссель оставили в прошлом свои расхождения по поводу территориальной целостности Грузии и признания Абхазии и Южной Осетии независимыми государствами. Да, расхождения сдвинуты на периферию. Их искусственно не выпячивают. Согласились не соглашаться. Но это далеко не то же самое, что выйти на общеприемлемое понимание конфликта и путей его урегулирования. А значит, Россия, ЕС и его государства-члены знают, что вопрос в повестке дня остался. Что это самая настоящая ядовитая заноза. Так просто ее не вытащить. Конфликт и дальше будет оставаться раздражителем. Кроме того, он в любой момент может опять полыхнуть. Не исключено также его использование теми или иными силами в нечистоплотных спекулятивных целях. И они с этим смирились. Как будто подобное положение дел их устраивает. Это как бы самый вопиющий пример. Но в таком же или не намного лучшем состоянии и многие другие спорные моменты.

Возьмем вопрос о ценностях. Полемика по нему ведется сторонами с незапамятных времен. Все давно выговорились. Варианты перебрали. Казалось бы, в какой-то степени его закрыли. Ведь холодная война закончилась. Идеологическое противостояние кануло в лету. Строй и там, и там одинаковый. Всюду победил рынок. Ан нет. Как карта из рукава в шулерской игре он все время достается, когда надо надавить на Кремль, запустить кампанию дезинформации, объяснить применение двойных стандартов или обосновать обращение к тем или иным односторонним мерам. Насколько подобное положение терпимо, весьма сомнительно. Ведь посылка о ценностных различиях некорректна – и Россия, и страны ЕС являются членами Совета Европы, который их отстаивает. Значит, речь может идти лишь о недостаточно последовательном выполнении взятых на себя международных обязательств и обязательств власти по отношению к гражданскому обществу и/или их нарушении. Но это же совершенно другое дело. А вопрос принципиальный. В Договоре о Европейском Союзе черным по белому записано, что у ЕС и государств-членов могут быть отношения стратегического партнерства только с теми, с кем они разделяют общие ценности. Выходит, соглашаться о том, чтобы не соглашаться, опять не получается.

К тому же, хотя вслух ничего такого не говорится, эта посылка служит теоретическим цоколем для затягивания процесса введения безвизового режима взаимных поездок в отношениях между Россией и шенгенской зоной ЕС. Само затягивание – еще один пример придания проблеме, от быстрого решения которой с несомненностью выиграли бы обе стороны, фактически перманентного характера. Когда Москва вышла скоро десять лет назад с соответствующими предложениями, российский истеблишмент имел в виду все уладить к 2007-му году. Уже 2012-й, а воз и ныне там. И сколько все будет еще вымучиваться, никто не знает. Тем более что для всех секрет полишинеля: Брюссель сделает все для того, чтобы сначала подписать соответствующие соглашения с участниками или по крайней мере ключевыми участниками «Восточного партнерства».

Практическое значение введения безвизового режима для граждан и бизнеса России и ЕС сильно преувеличено. Ничего принципиально нового в двусторонние отношения оно не внесет. Качество отношений от этого не изменится. Но политика не поддается обычной логике. Психологически установление полной свободы взаимных поездок возведено руководством России в первейший приоритет. Продвижение к нему рассматривается как показатель истинных намерений Брюсселя делать ставку на развитие партнерских связей. Не считаться с этим нельзя. Однако что не считаются, и, более того, стремятся использовать для получения еще каких-нибудь односторонних уступок под предлогом справедливых взаимовыгодных разменов, – непреложный факт. Москва же ничего поделать не может.

Другой клубок противоречий, из которого Россия, ЕС и его государства-члены не могут высвободиться, касается «Восточного партнерства». Ни для кого не секрет, что политика была придумана и форсировано утверждена как направленная на подрыв российского влияния в регионе и переориентацию на себя местных элит в ответ на августовские события 2008-го года. Официально объясняется, что ничего подобного. Это всего лишь инструмент по созданию пояса добрососедства вокруг ЕС и оказания помощи и содействия развитию. Но если так, давно нужно было поменять ее установки и идеологию и открыть для российского участия. Оно фактически забаррикадировано.

Привел несколько примеров противоречий в отношениях между Россией и ЕС, которые приобрели перманентно застарелый характер. Они никуда не уходят. Никак не решаются. Отравляют общую атмосферу. Мешают решению других проблем. Накапливаются, обременяя сотрудничество. Повисают на нем тяжелейшей гирей. Причем, их гораздо больше, нежели приведенный мной короткий список. Ведь его постоянно пополняют новые. Они зачастую временные, конъюнктурные, преходящие. Но на их урегулирование также уходит масса сил и нервов. Они оставляют по себе самую недобрую память. Заставляют относиться друг к другу с еще большим подозрением. Отвлекают от позитивного сотрудничества. К тому же имеют очень недобрую особенность повторяться. Либо в том же самом, либо в несколько ином обличье.

Возьмем, например, экологический налог на дальнобойщиков, перевозящих грузы по территории ЕС. Борьба с парниковыми газами для ЕС несомненный приоритет. В ЕС на ней все помешаны. Предлог благовидный. Вот в ЕС и вводится такой налог. Под него сразу же попадают и российские транспортные компании. С точки зрения Соглашения о партнерстве и сотрудничестве и вообще экономических отношений между Россией и ЕС подобный налог носит откровенно дискриминационный характер. Ведь с транспортных компаний из стран ЕС, работающих в России, такая дань не взимается. В ответ Москва обкладывает сборами транспортные компании, базирующиеся в ЕС. Представители Брюсселя категорически возражают. Мол, это Россия ввела меры дискриминационного характера, а не ЕС. Они затрагивают не всех игроков рынка, как сделано в ЕС, а лишь часть хозяйствующих субъектов, причем совершенно определенной национальной принадлежности. Как в ЕС можно, а так нельзя. Незаконно и недопустимо. Либо отменяйте, либо накладывайте налог на всех без исключения.

С той историей кое-как разобрались. Однако в конце 2012 года все повторилось теперь в отношении авиатранспортных предприятий. По новому законодательству Брюсселя на авиаперевозчиков, работающих в небе ЕС, распространяется требование об обязательном приобретении квот на выброс парниковых газов. Как и в предыдущем случае, Брюссель ввел его в действие в одностороннем порядке. Вопреки результатам международных консультаций. Не прислушавшись к мнению своих основных экономических партнеров и контрагентов. Но если тогда принудительные меры ударили в основном по соседям ЕС, т. е., прежде всего, по интересам российских транспортников, то теперь с ними столкнулись все глобальные игроки. Реакция на них и в США, и в Китае, и повсюду, не только в России, была сугубо негативной. Оказавшись перед лицом единого фронта глобальных игроков, готовых на самые жесткие ответные меры и договорившихся координировать их разработку и введение, Брюссель частично отыграл назад. Он поспешил заверить Москву, что создаст механизмы изъятия для российских транспортников.

Аналогичный алгоритм действий, по которому деятельность частных фирм третьих стран ставится под контроль органов ЕС, а сами они обкладываются чем-то очень похожим на средневековый «оброк», опробован ЕС в энергетической сфере. Сотрудничество в области энергетики могло бы стать широкомасштабным интеграционным проектом в отношениях между Россией и ЕС, локомотивом, который потащил бы весь воз отдельных коммерческих сделок по интеграционным рельсам и подготовил почву для создания емкого континентального рынка, подчиняющегося общим правилам. Вместо этого Брюссель принял Третий энергетический пакет, которым существенно осложнил деятельность российских энергетических гигантов на рынке ЕС. В частности им устанавливается, по сути, что магистральные трубопроводы не могут находиться в собственности производителей и поставщиков энергоресурсов, как и компаний, управляющих распределительными сетями, а свободный доступ к ним должны иметь любые перекупщики.

Тем самым, во-первых, создаются юридические предпосылки для фактической национализации собственности российских энергетических компаний, являющейся существенной частью их коммерческих проектов и вообще экономической деятельности по поставкам энергоносителей потребителям в странах ЕС. А где национализация, там и злоупотребления и возможность оказания откровенно предвзятого политического давления. Во-вторых, под удар ставятся долгосрочные контракты, по которым они работают. В-третьих, создается ситуация неопределенности, при которой риски коммерческой деятельности на рынке ЕС оказываются чрезвычайно высокими, а защищенность инвестиций – эфемерной. Наконец, международно-правовое регулирование трансграничного, многонационального, континентального сотрудничества в энергетической области вытесняется национальным или наднациональным регулированием, внесение изменений в которое и применение зависят исключительно от одной из сторон.

В этих условиях Москва предложила партнерам из ЕС договориться хотя бы о единообразном, взаимоприемлемом и логичном толковании Третьего энергетического пакета, чтобы выйти на щадящее правоприменение, защищающее, а не подрывающее бизнес. Одновременно российская сторона указала, что должны быть изъятия из-под действия пакета, позволяющие беспрепятственно выполнять долгосрочные контракты, ведь поставки из России и их транспортное обслуживание обеспечивают энергетическую безопасность, которая якобы поставлена Брюсселем во главу угла реализуемых им политического курса и экономической стратегии.

Переговоры и консультации по этой группе вопросов, затрагивающих жизненно важные интересы России и ЕС, ведутся уже не один год. В самых разных организационных рамках. На разных уровнях. Как и во всех проанализированных выше случаях. Но безрезультатно. Вопреки здравому смыслу. В ущерб интересам обеих сторон. И никакого просвета на горизонте. Стороны элементарно не слышат друг друга. В то время как взаимное недоверие накапливается. Политические спекуляции превращаются в повседневность. Единичных случаев ущемления экономических свобод и конкретных экономических интересов становится все больше. Противоречия опять-таки приобретают перманентный характер.

Однако политическое действо, ведущее к накоплению, а не к разрешению противоречий, просто абсурдно. Очевидно, что сценарий, по которому оно написано, не годится. Его надо переписывать. И браться за это следует не откладывая. Только разобраться вначале, не кто виноват – слишком субъективный и скомпрометированный вопрос, – а от кого позитивный результат зависит в большей степени.

А вы, друзья, как ни садитесь…

В знаменитой басне дедушки Крылова звери пытались выжать из музыкальных инструментов божественные гармоничные звуки за счет того, что менялись местами друг с другом, вместо того чтобы научиться на них играть. В отношениях между Россией и ЕС меняется все – политические лидеры, конфигурация государственных и наднациональных структур, провозглашаемые цели, соотношение сил и т. д., – кроме самих отношений. Несмотря на всю претерпеваемую динамику, они остаются прежними в самом худшем значении этого слова. То есть недоразвитыми, низко эффективными, поверхностными, конъюнктурными. Подверженными взлетам и падениям. Настолько непрочными, что трудно поправимый удар по ним может нанести чуть ли не любой международный конфликт, любое государство, будь то член ЕС или третья страна. В подтверждение данной констатации даже примеры не нужно приводить. Их будет слишком много. Они хорошо известны.

Объяснять сложившуюся ситуацию можно целым набором факторов. Первый. У партнеров не совпадающие глобальные и региональные интересы. Но так и должно быть, иначе они были бы не партнерами, а единым государством, федерацией или, на худой конец, конфедерацией. Естественно, что у России и ЕС разные интересы. Они расположены в разных частях Евразии. Они соседствуют с совершенно иными державами и регионами. Они разные по менталитету, самоидентификации, уровню политического и социально-экономического развития. Их разделяют многочисленные фантомы, унаследованные от прошлого. У них физически не может быть во всем совпадающих интересов.

Вместе с тем, несовпадающие интересы никогда не мешали установлению самых тесных союзнических отношений. Они не препятствовали запуску и осуществлению интеграционных проектов. Вспомним, у участников антигитлеровской коалиции были чуть ли не диаметрально противоположные подходы к осмыслению целей войны с гитлеровской Германией и послевоенного устройства мира. Тем не менее, они сумели установить союзнические отношения и заложить фундамент нового миропорядка, олицетворением которого стала Организация Объединенных Наций.

Нынешний Североатлантический альянс – это сплошной клубок противоречий. Входящие в него государства каждое по-своему оценивают предназначение НАТО, задачи, стоящие перед Организацией, перспективы его эволюции и отдельные предпринятые им акции, будь то в Ираке, Афганистане или любом другом месте. Не лучше обстоит дело в ЕС. Европейский интеграционный проект вообще был пущен тогда, когда Франция и Германия еще воспринимали друг друга как непримиримых врагов. И сейчас в стане ЕС нет никакого единства по поводу конечных целей интеграции, передачи на наднациональный уровень все новых и новых полномочий или форм и методов выхода из кризиса суверенной задолженности. Однако и НАТО, и ЕС остаются ведущими игроками за мировой шахматной доской, претендуют на то, чтобы по-прежнему диктовать остальным, как им себя вести, и являют собой пример самых тесных союзнических связей и консенсусной политики.

К тому же разногласия и противоречия между Россией и ЕС не стоит абсолютизировать. И в культурологическом, и во многих других аспектах они очень близки друг другу. Объективно они бесконечно много могут получить от объединения усилий. И для решения глобальных проблем, и для повышения своей конкурентоспособности на международной арене. Их подталкивает друг к другу намного большее, чем разъединяет. Значит, фактор несовпадающих интересов не является определяющим.

Второй. Партнерские отношения между Москвой и Брюсселем подтачивают непоследовательность и противоречивость внутренней и внешней политики, проводимой Москвой на протяжении всех лет, с момента обретения Россией независимости, половинчатость провозглашенных политических и экономических реформ. Все эти обстоятельства просто не дают партнерским отношениям реализоваться. Ведь в учредительных договорах ЕС прямо зафиксировано, что отношения стратегического партнерства возможны только с теми державами, которые разделяют принципы плюралистической демократии, верховенства права и защиты прав человека. Россия до этих высоких стандартов в интерпретации, естественно, политического класса и лидеров ЕС, явно не дотягивает. И, похоже, не особенно стремится в этом плане что-либо менять.

В начале 1990-х годов, когда Россия только приступала к осуществлению глубоких комплексных реформ по модели, заимствованной у коллективного Запада, казалось, что она, как и любые другие члены бывшего советского блока, быстро пройдет переходный период, построит типовую рыночную экономику и создаст нормальное демократическое общество. В таком случае различия между ней и странами ЕС стирались бы. Она автоматически оказывалась в лагере западных держав. Противопоставления по линии Россия – НАТО или Россия – ЕС полностью утрачивали смысл.

Развитие событий пошло в несколько ином ключе. Реализовался другой сценарий. Путь, на который свернула Россия, выдался чрезвычайно тернистым и противоречивым. В итоге – справедливо или несправедливо, другой вопрос – западные партнеры стали предъявлять ей многочисленные претензии по любому из рефератов реформ, начиная от подлинности демократического устройства и заканчивая соблюдением прав человека.

Россия оказалась «чужой» среди западных демократий. Сначала она по этому поводу очень переживала. Однако чуть окрепнув, осмелела и начала проводить самостоятельный курс, отличный от того, которым следовали записные партнеры. Они же восприняли это или сделали вид, что восприняли как возвращение к политике противостояния, к политике «холодной войны» или «холодного мира». Посудите сами, о каком партнерстве в таких условиях может идти речь.

Однако все вердикты такого рода совершенно несостоятельны. Россия в исторически очень короткие сроки совершила колоссальный рывок вперед. И сравнивать ее надо не с развитыми устоявшимися демократиями, а с коммунистической идеологией, тоталитарной системой и плановой экономикой, от которых она отказалась. То есть ситуацию надо видеть не в статике, а в динамике. И замалчивать огромные жертвы, принесенные страной ради общего блага, жертвы, от которых коллективный Запад так много получил, и масштабы преобразований просто некрасиво. Это даже немножечко низко и недостойно.

И обвинения, бросаемые России, в развороте к проведению прежней политики противостояния выглядят несерьезно. Ведь, если разобраться, только Россия «закопала топор войны». Она сделала все необходимое для того, чтобы разногласия между ней и НАТО, между ней и ЕС никогда больше не приобретали антагонистический характер. Ни ЕС, ни НАТО ничего подобного не сделали. Даже не попытались. Они «шкурно» воспользовались ослаблением Москвы для откровенной экспансии на Восток и вовлечения в свою орбиту всех бывших союзников России по социалистическому блоку.

В результате Россия оказалась для них как бельмо на глазу. Вместо того чтобы создать новые структуры военно-политического и экономического сотрудничества с участием всех европейских стран, они лишь расширили пределы коллективного Запада и законсервировали международные объединения, ориентированные не решение задач далекого прошлого. Они протащили в настоящее откровенно устаревшую и никому не нужную повестку дня. Они, по сути, легитимировали противостояние времен «холодной войны», когда все хорошие и правильные страны входят в НАТО и/или ЕС, а нехорошие и неправильные остаются вне евроатлантического сообщества. Так зачем же в этом Россию-то винить? И на Москву всех собак навешивать?

Третий. Он же последний действительно значимый фактор. Как интересно получается. Если объективно Россию и ЕС гораздо большее сближает, чем разъединяет, и Москве не престало предъявлять счет в том, что именно она не оправдала доверие и всех подвела, то выясняется, что препятствием на пути утверждения подлинно честных, взаимовыгодных, партнерских отношений между Россией и ЕС является Брюссель.

Раньше об этом неудобно было говорить или писать. Сразу последовали бы обвинения в нарушении традиций политической корректности. Мол, как-то вызывающе. Неловко. Предвзято. Субъективно. Ведь ЕС столь многого достиг. Он преодолел вековечную вражду между европейскими народами. Сумел перечеркнуть прошлое. Превратил Европу в оазис мира, стабильности, процветания. Всюду и повсеместно, даже в самых отдаленных от Европы регионах, начал насаждать свои прогрессивные нормативные стандарты и представления.

Еще пару лет назад так бы и произошло. Но не сейчас. Глобальный экономический кризис открыл шлюзы. Он показал: монополией на истину не обладает никто. Уже достаточно давно российские эксперты и ведущие политики подсказывали своим брюссельским коллегам: осторожно, вы делаете что-то не так. Вы зарываетесь. Вы слишком бесшабашно и нахраписто эксплуатируете конъюнктуру. Надо жить по средствам. Надо вкладывать деньги в реальный сектор экономики, а не спекулятивные бумаги. Необходимо привязывать рост заработной платы к темпам повышения производительности труда. Нельзя забывать обо всей совокупности факторов международной конкурентоспособности. Мир меняется. На воспоминаниях о былом могуществе далеко не уедешь.

В Брюсселе отмахивались. Много чести еще и вас слушать. Высокомерие, проявляемое ЕС и его государствами-членами, и неприятие критики встало им очень дорого. За прошедшие десятилетия основные базовые вводные существенно поменялись. Ситуация теперь выглядит намного иначе. Безрассудность политики, проводившейся ЕС еще совсем недавно, всеми с легкостью признается. То, что за выживание зоны евро еще предстоит очень и очень побороться, для всех очевидно. Более того, никто не в состоянии с полной определенностью сказать, как оно обернется в будущем. Брюссель и все государства – члены ЕС не считают для себя зазорным побираться по миру. Они уговаривают всех увеличить взносы в МВФ. Отказываются от хваленых программ помощи и технического содействия третьим странам, которые в их глазах вдруг как-то неожиданно утратили право на то, чтобы считаться бенефициарами.

В такой ситуации ничто больше не мешает предложить несколько более объективный и сбалансированный анализ партнерских отношений между Россией и ЕС и предъявить Брюсселю счет за их плачевное состояние. Ничто больше не останавливает назвать близоруким и ошибочным все то, что на поверку и взаправду оказалось близоруким и ошибочным. ЕС перестал быть «женой Цезаря, которая всегда и при любых обстоятельствах вне подозрений».

Вот что получилось, похоже. Если судить по проводимой им практической политике, Европейский Союз возомнил себя чем-то вроде империи. Он решил, что все остальные должны подчиняться его воле только потому, что он так велит. Потому что он может и должен служить эталоном для всех. Он всегда прав. Он вне критики. Он самый-самый. Он иконостас. Достаточно просто следовать его предписаниям, и повсюду в мире настанет эра стабильности и процветания. Увы…

Фактически Европейский Союз все в большей и большей степени превращается в некоторое карикатурное подобие Советского Союза. Естественно, не во всем. Но в некоторых критических аспектах. Советский Союз погубило превалирование идеологии и политики над экономикой. В конечном итоге экономика не выдержала диктата и догматов перевранных марксистских верований и развалилась. ЕС идет по тому же пути. Союз все чаще и настойчивее ставит во главу угла не экономические законы, по которым развивается рыночная экономика, а свои оторванные от действительности идеологические и политические запросы и представления.

Их жертвой и становятся условно партнерские отношения между Россией и ЕС. Мол, кого колышет, что объективно Россию и ЕС связывают отношения взаимозависимости. Какая разница, выгодна ли линия, проводимая Брюсселем, европейскому бизнесу. Вот есть установка на то, чтобы создать «зеленую» экономику и сбросить с плеч диктат цен на энергоносители, утвердить единообразное понимание демократической безопасности и сформировать ориентированную на Брюссель общеевропейскую систему догоняющего развития, и гори все синим пламенем. Будем действовать так, как нам заблагорассудится. Хотим, чтобы в такой-то и такой-то стране правили угодные нам режимы, и будем добиваться этого любой ценой.

Можно, конечно. Но ведь партнерские отношения на такой основе – плевать на всех и делать только так, как я скажу – не построить. Тем более, когда в партнеры приглашается не мелкая второстепенная зависимая страна, а великая держава, стягивающая к себе самые различные регионы, несущая особую ответственность за поддержание международного мира и безопасности, способная повлиять на развитие событий в любом уголке планеты.

Пожалуй, мы действительно выявили слабое звено. Что касается России, она безусловно заинтересована в партнерских отношениях с ЕС и его государствами-членами. Россия зависит от рынков сбыта, находящихся в ЕС. Она нуждается в инвестициях, идущих из стран ЕС. Она строит внутреннюю политику модернизации из расчета на то, что сможет опереться на технологический потенциал ЕС. Она готова к тому, чтобы идти настолько далеко по пути экономической интеграции с ЕС, насколько для ЕС это окажется приемлемым.

Проблема в том, что Союз не готов. Он пытается проводить устаревшую, бессмысленную, дискредитировавшую себя политику экспансии за счет России. Политику переманивания на свою сторону политических элит в соседних с Россией странах, с которыми последнюю связывают столетия совместного существования. Политику назиданий, поучений, бесконечных требований и претензий. Политику, в отношении которой кто-то безответственный уже наивно выкрикнул: «А Король-то голый!»

Эту политику по большому счету надо менять. Она наносит ущерб и России, и ЕС. Она бьет по нашей общей конкурентоспособности. Она подрывает и перечеркивает наше совместное будущее.

Без новых заповедей

Как хорошо было когда-то. Поднимается человек на высокую гору – не вообще кто-то, конечно, а лицо, удостоенное и должным образом уполномоченное, – и получает исчерпывающие разъяснения по поводу того, что и как делать и каким образом выстраивать жизнь между людьми и народами. В наше время о таком остается только мечтать. Никто саму Россию и ЕС в этом плане не подменит. Никто за них свод непререкаемых правил поведения не придумает.

Но дожидаться появления такого свода или ставить все в зависимость от его написания было бы крайне нежелательным. На самом деле то, что требуется России и ЕС, европейскому бизнесу, населению Большой Европы, – это покончить с бесконечным выдвижением предварительных условий и взяться, наконец-то, за простую повседневную черновую работу по выстраиванию нормальных дружеских отношений. Засучив рукава. И по всему азимуту.

Многое в этом плане зависит от экспертного сообщества. В его деятельности рассуждения самого общего порядка, констатации очевидного и маниловщина по-прежнему занимают гипертрофированное место. Сейчас нужны не призывы, не увещевания, не прекраснодушные пожелания, а обоснование таких предложений и рекомендаций, которые можно было бы реализовать, разъяснение не того, что нужно сделать – с этим все более-менее понятно, – а как добиться искомого результата.

Первоочередная задача, как было показано выше, – очистка авгиевых конюшен отношений России и ЕС от всех осложняющих их наслоений. Проблемы недопустимо замалчивать. От них нельзя отмахиваться или закрывать на них глаза, оставляя их решение последующим поколениям. Их необходимо «обезвреживать» в реальном времени.

Другая задача такого же высшего порядка – формирование благожелательного отношения к России в ЕС и к ЕС в России. У Российского государства в ЕС незаслуженно устоявшаяся репутация коррумпированного зловредного душителя свобод, препятствующего утверждению у себя в стране и на континенте прогрессивного постмодернистского демократического порядка. У ЕС в России – слабого, нерешительного, разваливающегося образования, перекладывающего свои внутренние проблемы на плечи других, служащего ширмой для проведения захватнической экспансионистской политики входящими в его состав крупнейшими державами.

Подобный имидж тащит отношения между Россией и ЕС в прошлое. Он препятствует выдвижению и реализации инициатив, способных привести в последующем к прорыву в утверждении между Москвой и Брюсселем реального работающего партнерства. Он заставляет политиков все время оглядываться на скептически настроенное общественное мнение. Если его удастся поменять, и все остальное в формировании подлинно равноправного политического, экономического, правового и гуманитарного пространства на континенте пойдет легче.

Это первоочередная повестка дня также и для общественности, и европейских парламентариев. К сожалению, их вклад в решение назревших и застарелых проблем и утверждение привлекательного имиджа России и ЕС совершенно не чувствуется. Народная дипломатия фактически отсутствует. Отношения между Москвой и Брюсселем выстраиваются как сугубо технократические. Общественность от рычагов влияния на их развитие полностью отстранена.

А ведь общественности многое дано. Так, вместо бесконечного и зачастую бессмысленного обсуждения международных проблем европейские парламентарии могли бы совместно заняться разработкой такого законодательства, которому бы ЕС и Россия придали модельный характер. С его помощью объединение не какой-то отдельной части, а всей Европы пошло бы гораздо быстрее и успешнее.

В заключение еще одна задача высшего порядка, заслуживающая приоритетного внимания. Отношения между Россией и ЕС лишены стратегической глубины. У политических элит обеих сторон отсутствует даже приблизительное видение того, как политическая конфигурация нашего континента будет выглядеть через 20, 30 или 50 лет. Или должна выглядеть.

Пожалуй, это главное, о чем следует договариваться.

Глава 5.14. Партнерство РФ – ЕС в условиях неопределенности

Фон, на котором проходят все обсуждения нынешнего состояния дел в отношениях между Россией и Европейским Союзом, примерно одинаков. Участники, как правило, констатируют, что российская внутренняя и внешняя политика по итогам президентских выборов меняется. И ЕС после нахождения выхода из кризиса суверенной задолженности и вступления в силу нового фискально-бюджетного договора станет совсем другим. Плюс в системе мирохозяйственных связей и мировой политике назревает все больше вопросов, требующих новых подходов и адекватной реакции. Соответственно в ближайшее время партнерство между Россией и ЕС будет сталкиваться с проблемами неопределенности. Поэтому крайне важно разобраться в тех факторах, которые работают на сближение или, напротив, на соперничество и взаимное недовольство, и научиться оказывать на них влияние, выгодное обеим сторонам.

На многих международных конференциях, семинарах, симпозиумах, однако перечисленные аспекты затрагиваются по касательной. Рабочая группа «Партнерство с Россией в Европе: Россия и ЕС в условиях неопределенности» специально выбрала их в качестве предмета для дискуссии. 25–28 февраля 2012 г. Рабочая группа собралась в 10-й раз. Встречи проводятся ежегодно. Фактически это двусторонний российско-германский форум. Его курируют с российской стороны Фонд «Единство во имя России» и Фонд Русский мир. С германской – Фонд Фридриха Эберта. В его состав входят ведущие российские эксперты из Института Европы и ИМЭМО РАН, МГИМО (У) и Высшей школы экономики и других известнейших мозговых центров и университетов России, занимающихся проблематикой ЕС, парламентарии и представители исследовательского сообщества Германии.

Предлагаю вместе посмотреть, насколько поменялись за истекший период акценты в выступлениях участников.

Последствия для двусторонних отношений вступления России в ВТО

Диалог между Россией и ЕС сыграл ключевую роль в решении большинства принципиальных вопросов вступления нашей страны во Всемирную торговую организацию. Проблемы возникали до последнего момента. На заключительном этапе длительного пути их удалось все же снять.

Однако после обретения членства России в ВТО их меньше не станет. Может быть, они только поменяют природу. Да и поиски подходов к их преодолению будут вестись в других организационных рамках.

Россия является членом Таможенного союза. Эта структура, созданная Россией, Казахстаном и Белоруссией, обретает реальные черты наднациональности. Соответственно и таможенное регулирование, и отдельные элементы торговой политики с национального уровня переходят на коллективный.

Если так, то и реализация ряда обязательств, взятых на себя Россией при вступлении в ВТО, частично будет идти таким образом, что партнером других членов ВТО окажется не столько Россия, сколько Таможенный Союз. Аналогичным образом усложняется процесс переговоров между Россией и ЕС над новым базовым соглашением. Ведь в каких-то своих аспектах компетенция по предмету переговоров оказывается переданной Таможенному союзу.

Не упрощает картину и разное видение сторонами того, что должно представлять собой новое базовое соглашение. По мнению Москвы, на данном этапе достаточно заключить облегченный, сравнительно короткий договор, который бы в дальнейшем прирастал отраслевыми соглашениями. Брюссель продолжает настаивать на согласовании всеобъемлющего договора.

На затягивание переговоров будут работать еще несколько факторов. России нужно адаптироваться к режиму ВТО, разобраться с тем, что членство в ВТО несет конкретным рынкам и конкретным товаропроизводителям. Для многих российских хозяйствующих субъектов отдельные договоренности по условиям вступления оказались неприятным сюрпризом.

Только несколько конкретных примеров. Заградительные пошлины на ввоз изделий из свинины остаются. Одновременно Россия пообещала снять пошлины на ввоз живых свиней. Понятно, какой удар это нанесет по российским свиноводческим фермам.

Зависают многие производственные проекты, связанные со строительством предприятий различного профиля по переработке древесины. И внешним, и внутренним хозяйствующим субъектам обещали некоторую защиту от конкуренции. В действительности она, напротив, снимается.

Подобные примеры приводятся бесконечно. Но можно посмотреть на возникшую ситуацию и с позиций макроэкономических показателей. Так, аграрное производство в ЕС на десять порядков мощнее, чем в России. Совершенно очевидно, что это означает на практике, если Россия и ЕС начинают играть по совершенно одинаковым экономическим правилам.

У российского бизнеса есть и другие, не менее естественные опасения. Так, транспортная инфраструктура России завязана на ЕС. С этим нельзя не считаться. После введения в действие «Северного потока» зависимость России от экспорта в ЕС еще более возросла. В случае форсированного строительства «Южного потока» она приобретет беспрецедентный, катастрофический характер.

Не меньше сомнений и у партнеров России из Германии и других стран ЕС. Россия – колоссальный рынок. Россия – страна неограниченных возможностей. Теоретически уже в обозримом будущем она может выйти на 4-е место в мире по ВВП. Во всяком случае, руководством России на политическом уровне такая задача ставится.

Но все это только потенциальные возможности. На настоящий же момент экономику России душит коррупция. В радикальном улучшении нуждается инвестиционный климат. Ждут своего решения задачи диверсификации и повышения эффективности национальной экономики, включая проведение структурных реформ. Из России бегут капиталы. Масштабы вывода капиталов достигли настораживающих масштабов.

Не добавляет оптимизма и наличие целого ряда противоречий между Москвой и Брюсселем в понимании базовых ценностей. Или если не в понимании, то в их реализации на практике. А ведь эти базовые ценности – гарантия защиты прав собственности, определенность правового регулирования и, что важнее, правоприменения.

Далее, работает правило бумеранга. И Россия смотрит на ЕС с большой долей недоверия. Слишком уж разрекламированы внутренние неурядицы интеграционного объединения. Не очень внятной на протяжении двух лет оставалась политика ЕС по спасению Греции от дефолта. Согласно предварительным прикидкам компетентных международных и наднациональных структур, в 2012–2013 годах в ЕС будет наблюдаться нулевой или, если мировая конъюнктура не ухудшится, минимальный рост. Это в лучшем случае. Не исключен и менее оптимистический сценарий. Внутренний рынок ЕС сокращается. Безработица находится на чудовищно высоком уровне. Меры жесткой экономии резко ослабили возможности качественного экономического роста в регионе.

Тем не менее, создание Таможенного союза и заявленное сторонами стремление искать конструктивные решения в двусторонних отношениях открывают новые возможности. Действительно новые возможности. О чем идет речь. Членство России в ВТО означает, что по правилам ВТО начинают работать и Казахстан, и Белоруссия. Ничто не мешает задуматься о разработке и внедрении общих правил, ориентируясь на которые будут функционировать экономические рынки, экономические пространства ЕС и Таможенного союза.

Иного, как неоднократно настаивали российские эксперты, вообще не дано. С января 2012 года единая Экономическая комиссия преобразована в наднациональный орган, общий для Таможенного и Евразийского союзов. По ряду вопросов экономического сотрудничества она, а не национальные структуры, оказывается партнером Брюсселя.

Приоритетность и приоритеты двусторонних отношений

Ни для России, ни для ЕС двусторонние отношения на настоящий момент приоритетом не являются. Упрощая, можно выделить три группы факторов, повлиявших на это изменение.

Абсолютно для всех мировых игроков наиболее интересным и перспективным направлением развития экономических связей и политического сотрудничества становится ЮВА.

Внешняя политика ЕС, кроме того, резко переориентировалась на происходящее в его южном соседстве из-за фактора «арабской весны». Для России на первый план выдвинулась проблематика Таможенного и Евразийского союзов. Хотя в обоих случаях на словах делается гораздо больше, чем на деле, тем не менее, очевидно, что «Восточное партнерство» и Евразийский союз – конкурирующие проекты.

Внутриполитические процессы и в ЕС, и в России оттянули все внимание на себя. Тут двух мнений быть не может. Для ЕС преодоление последствий кризиса суверенных долгов и санация зоны евро являются безусловным императивом. Россия решает для себя, как страна будет жить дальше, каким будет проект ее политического и социально-экономического развития на длительный период времени. Ответ на эти вопросы намного важнее, нежели что-либо еще.

Если присмотреться к перечисленным факторам чуть пристальнее, вырисовывается следующая картина. ЕС заметно ослабил внимание к постсоветскому пространству. Ни Украина, ни Молдова не получили от ЕС того, что они ждали, на что надеялись. У ЕС нет ни времени, ни ресурсов форсированно помогать странам «Восточного партнерства», включая Закавказье.

Напротив, Россия будет уделять своему соседству растущее внимание. Не исключено, что вытесняя ЕС – в ущерб контактам ЕС с теми же странами. При таком развитии событий отношения между Россией и ЕС обязательно пострадают. Не могут не пострадать.

Однако возможны и другие варианты. Так, если под влиянием России Евразийский и Таможенный союзы будут строго придерживаться правовых рамок ВТО, часть озабоченностей ЕС окажется снятой. Возникнут предпосылки для реализации самых разнообразных взаимовыгодных многосторонних проектов.

Тем более что российская проблематика остается для ЕС и его наиболее крупных государств-членов несомненным приоритетом. Утверждения о том, что для ЕС она утрачивает значение, разделяются далеко не всеми. В частности для Германии за пределами евро-атлантического пространства нет более важного партнера, чем Россия. Не стоит забывать, что ведущие державы ЕС заблокировали принятие решения о приглашении Киева вступить в НАТО. К тому же места для Киева нет и в ЕС. И не будет. Дальше на Восток ЕС расширяться не собирается.

Меняется к лучшему в ЕС и восприятие некоторых узловых аспектов сотрудничества с Россией. Характерна ситуация с упрощением визового режима и его возможной будущей отменой. Так, Европарламент высказался за снятие административных препятствий на пути культурных обменов. Один из его ключевых комитетов вышел с инициативой отмены виз для молодежи. Это символично.

Вместе с тем, отношения между Россией и ЕС всегда будут оставаться «черным кобелем», которого невозможно отмыть добела. Добиваться того, чтобы Россия была точь-в-точь как остальная Европа, несерьезно. Но и не видеть, что России нечего искать ни на Юге, ни на Востоке, тоже нельзя. И на роль «младшего партнера» Пекина Москва никогда не согласится. Значит, у европейского вектора внешней политики и внешнеэкономических связей России нет альтернативы.

Правда, определенный люфт возможен. Предположение о том, что переориентации внешней политики и внешнеэкономических связей России на Восток не происходит, опровергается официальными заявлениями. В последних программных документах российских властей много говорится о возрождении Сибири и Дальнего Востока, Китае, АТР, сотрудничестве на Тихоокеанском направлении. О ЕС очень мало и походя. О новом базовом соглашении вообще ничего.

Если за подобными заявлениями и заявками на смену внешнеполитического курса последуют серьезные практические шаги, России, ЕС и его государствам-членам придется приспосабливаться. Напрашивающийся вариант – приступить к осмыслению возможных совместных действий на третьих рынках. За подобным сотрудничеством перспектива. При опоре на него выход России на тихоокеанские рынки окажется более уверенным. Пока намерения, декларируемые Москвой, не подкреплены адекватной экономической политикой и просчитанной стратегией, отвечающей на вопрос, что Россия конкретно хотела бы получить в результате их воплощения в жизнь.

С Евразийским союзом ситуация выглядит очень похожей. Евразийский союз не первая попытка организовать постсоветское пространство. В прошлом все они заканчивались не слишком успешно. Новый проект очень важный, очень нужный, очень востребованный. На его реализацию будут брошены все силы. Для Москвы это безусловный приоритет.

Но уверенности в успехе все равно нет. Причин много. До сих пор Россия, Беларусь и Казахстан скорее разбегались. Эффективно противостоять центробежным силам им не особенно удавалось. Если во внешнеторговом обороте России ЕС стоит не первом месте, и на него приходится более 50 % от его общего объема, то ее товарооборот с Беларусью и Казахстаном упал до 8 % или даже меньше. Товарооборот Беларуси и Казахстана вообще стремится к нулю. Это где-то порядка 1 %. С позиций главного внешнеэкономического партнера Казахстана Россия оттеснена Китаем и ЕС на третье место.

Проект Евразийского союза верхушечный. Он осуществляется исключительно сверху. Мощной поддержкой снизу не пользуется. Со стороны отдельных стран стремление в Евразийский союз не такое безусловное. В идеологии Союза различимы элементы самоизоляции. Его будущее в тумане. События могут развиваться по-разному.

Тем не менее, если Евразийский союз встанет на ноги, от этого выиграют все. Включая ЕС.

Общий вывод – Россия и ЕС обязаны сотрудничать, а не конкурировать на пространстве СНГ. Это безусловный императив. Важно, чтобы элиты обеих сторон как можно скорее осознали, что у курса на сотрудничество нет альтернативы. И как можно скорее. Тогда есть надежда на то, что практическая политика России, ЕС и государств-членов будет адекватно скорректирована.

РФ – ЕС на Ближнем Востоке

Северная Африка и Ближний Восток – южное подбрюшье ЕС. Отсюда в ЕС идет основной иммиграционный поток. ЕС имеет со странами региона тесные экономические связи. Но и у России здесь обширные, в том числе гуманитарные интересы.

Несмотря на все различия, которые есть у России и ЕС в отношении к происходящему в регионе, основной тренд – сближение позиций, поиски совместных подходов к нахождению долговременных решений. Исторические факты свидетельствуют о том, что Россия и ЕС всегда стремились к тесному взаимодействию на данном направлении. Среди них и поддержка Барселонского процесса, и совместное участие в четверке по БВУ, и общая позиция G8 по демократизации Большого Ближнего Востока.

Однако все мировые игроки недооценили роль усложняющих факторов. Среди них – тяжелое наследие прошлой конфронтации; негативные последствия экономического кризиса для региона; появление множества негосударственных игроков; сложности в реализации согласованной политики; зашкаливающие прогностические ошибки.

Политическое и экспертное сообщество ЕС вырабатывало свои подходы к «арабской весне» исходя из предположения, что исламистские партии, исламистские силы получат на возможных выборах порядка 20 %. Это предположение принципиально расходилось с теми цифрами, которые назывались Москвой.

Практика показала, что власть свалилась в руки именно исламистов. Пока это скорее умеренные исламисты. Но возможность того, что в дальнейшем ее получат радикалы, не исключена. Предпосылки для этого имеются. Хотя связанные с происходящим фобии, похоже, преувеличены.

Экономическое положение региона в результате революций серьезно ухудшилось. Но и в этом плане причитания по поводу последовавшей экономической разрухи несколько преувеличены. Как ни странно, Тунис и Марокко показали вполне приличный рост ВВП (на уровне 3–4%). Даже в Египте он был на уровне 1 %. Только в Ливии разрушения существенны. Да и восстановлением страны, похоже, будет довольно сложно заниматься.

Однако инвестиционный климат серьезно ухудшился. Негативные экономические последствия не замедлят сказаться. Уже сейчас резко подскочила безработица. Усилилась социальная напряженность. Появились признаки запустения. С безопасностью не все в порядке. Пострадали и туристический бизнес, и сельское хозяйство.

А ведь к масштабным политическим реформам по большому счету в регионе еще не приступали. Проблема их проведения стоит даже острее, чем до начала «арабской весны».

Это накладывается на проблемы, традиционные для региона, – авторитаризм, тотальную коррупцию и неэффективность бюрократии. Клубок затягивается сложный. Поэтому, хотя жизнь потихоньку налаживается, потребуются годы и годы для того, чтобы оседлать положительный тренд. При этом камертоном для всех будет оставаться Египет. Все остальные пристально следят за тем, как и что у него получится.

В том, что касается партнерства между Россией и ЕС, они просто-таки обречены на сотрудничество в регионе. Инструментарий есть. Надо только внимательно, бережно его использовать. Большие возможности для сотрудничества открываются в Ираке. Формат четверки по БВУ сохраняет всю свою актуальность.

Вместе с тем, у Брюсселя и Москвы имеются расхождения в оценке. Прежде всего в отношении Сирии. Брюссель далеко не един. Но все уверены, что правящий режим утратил легитимность. ЕС поддерживает Лигу арабских государств. Она за перемены, за вмешательство, за активную вовлеченность в перекройку политической системы страны.

Россия, по мнению Брюсселя, пытается спасти уходящий режим, обреченный режим. Тем самым она заведомо противопоставляет себя большинству в регионе. Обрекает себя на утрату влияния. Показательно, в какой глубокой изоляции по этому вопросу оказались Россия и Китай при голосовании резолюции в Генеральной Ассамблее ООН. В результате сирийских событий отношения между Россией и ЕС могут пострадать. В целом Россия и ЕС дальше отстоят друг от друга по сравнению с тем, что было порядка двух лет тому назад.

Европейский союз, по мнению Москвы, проводит двурушническую политику. Все заявления в пользу утверждения демократических ценностей, защиты гражданского населения, выполнения требований гуманитарного характера служат не более чем дымовой завесой. Запад пытается продвигать только свои собственные интересы, как он их понимает, воспользовавшись удобной конъюнктурой. Как это уже со всей очевидностью было продемонстрировано в Ливии.

Проблема, однако, в том, что попытки решить проблему силой или путем иного внешнего вмешательства на самом деле противоречат интересам всех мировых игроков. В том числе, и интересам ЕС, долгосрочным, а не сиюминутным и неверно истолкованным. Они препятствуют поискам реального урегулирования. Подрывают стабильность, безопасность и баланс в регионе. Чреваты колоссальными жертвами и самыми кровавыми политическими и социально-экономическими последствиями. Их важно избежать. Даже не просто важно, а необходимо. Сомнений по этому поводу быть не может.

В этой ситуации выставлять Россию в качестве пособника антинародного режима, противника скорейшего урегулирования на началах ненасилия и демократии просто некрасиво. Информационная война подобного рода никому не нужна. Она лишь осложняет нахождение развязок и компромиссов. Разумнее было бы внимательнее отнестись к российской аргументации, учесть ее и сделать ставку на те моменты, которые объединяют Россию и ЕС на Ближнем Востоке, а не разъединяют.

Совместные усилия по преодолению глобального кризиса

Экономический кризис открыл новое окно возможностей в отношениях между Россией и ЕС. Кризис стал испытанием. Тяжелейшим. Ни Россия, ни ЕС его не выдержали. Экономика России никоим образом не была связана с ипотечным кризисом в США, т. е. с источниками экономической нестабильности. Тем не менее, она упала сильнее остальных. Германия выдержала его достойно. Но выяснилось, что к работе в условиях кризиса совершенно не готов Европейский Союз.

Масштаб экономических проблем, с которыми сталкиваются Россия, ЕС, его государства-члены, весь мир, таков, что по отдельности действовать нельзя. Ответ на них может быть только совместным.

Для Европейского континента он мог бы принять форму Большой Европы. ЕС страдает несварением желудка. «Восточное партнерство» – обманка. Оно не предполагает включения стран-бенефициариев партнерства в ЕС. Об этом надо честно и откровенно сказать. Большая Европа выгодна всем. Это вполне реалистичный и честный проект.

Слагаемые – зона свободной торговли плюс свобода кратковременных поездок и общий режим внутренней безопасности. Для того чтобы они стали реальностью, потребуется время. Но вектор развития необходимо задать уже сейчас. Тогда у России и ЕС действительно появится большой серьезный стратегический проект.

И разворачиваться на Восток Россия и ЕС в этом случае смогли бы вместе.

Уникальность нынешней ситуации заключается в том, что Россия в чем-то могла бы помочь ЕС. Но возможности для маневра у Москвы ограничены. Вкладываться в экономику ЕС российский бизнес не особенно собирается. Покупать бонды ЕС было бы сомнительно. У России и так накоплены большие запасы германских ценных бумаг. Москва, конечно, может посодействовать ЕС через МВФ. Однако тогда она будет помогать опосредованно, а само содействие будет каплей в море. Речь идет о внесении 10 млрд из 500 млрд, которые обещаны МВФ. Хотя и эти деньги ЕС очень бы пригодились.

А вот в том, что касается экономического развития, ЕС очень мог бы помочь России. Но не программой «Партнерство для модернизации». Это искусственный проект. То, что нужно России, – это стабильное экономическое развитие ЕС, снижение всевозможных административных препятствий для осуществления совместных проектов и отказ государств-членов от ориентации на построение «зеленой» экономики любой ценой.

Партнерству для модернизации не нужна политическая крыша. Важно, чтобы бизнесу не мешали. Ведь модернизация – это естественная форма его выживания. Без инноваций и качества не будет никакой конкурентоспособности. Так вот, и германский, и итальянский бизнес чувствуют себя в России вполне комфортно. Достаточно сослаться на то, что в Калужской области, выбранной германскими концернами для инвестиций, уже не хватает рабочей силы. Приходится завозить ее из соседних областей.

Подведение итогов

Европейский Союз оказался в трудном положении. Этого никто не отрицает. Вместе с тем, характерно, что на форуме не прозвучало ни одного выступления или комментария, в котором бы утверждалось, будто бы ЕС не удастся преодолеть нынешний кризис. Да, текущий и следующий год будут особенно тяжелыми. Но дальше все те меры, которые сейчас принимаются, начнут приносить плоды. Относительно высокие темпы роста ВВП будут обеспечены на гораздо более здоровой экономической основе.

Нынешний глобальный кризис заставляет вспомнить великую депрессию. Вместе с тем, в большей степени он похож на то, что мир уже переживал в 70-е годы прошлого века. Тогда вслед за кризисом последовала мощная неолиберальная волна. Что нас ждет в ближайшем будущем, пока еще трудно сказать. Но без далеко идущей структурной реформы и модернизации ни России, ни ЕС не обойтись.

Прогнозы по России разные. Однако если страна действительно воспользуется теми колоссальными возможностями, которые у нее имеются, помноженными на ресурсы, она вполне сможет подняться гораздо выше в современной табели о рангах. Кроме того, и наметившиеся подвижки в эволюции политической системы скорее всего будут продолжаться.

Особо следует отметить, что ни разу и никем не была поставлена под сомнение необходимость самого тесного, опережающего сотрудничества между Россией и ЕС, между Россией и его государствами-членами. Вместе с тем констатировалось, что во внешней политике и своих внешнеэкономических связях и Россия, и ЕС будут делать ставку на диверсификацию. Мир меняется. Москва и Брюссель не могут не учитывать растущее значение в мировой политике и мировой экономике Китая, Индии, всей Юго-Восточной Азии.

На уровне бизнеса Германия и Россия, ЕС и Россия работают друг с другом вполне эффективно. Однако программа «Партнерство для модернизации» – не тот проект, который имеет стратегическую глубину. Вот ее-то отношениям между Россией и ЕС по большому счету действительно не хватает. Вопрос о том, что может ее принести, какой по-настоящему масштабный проект придаст партнерству стратегическую глубину, остается открытым.

Глава 5.15. БРИКС: становление нового глобального игрока[44]

Еще некоторое время назад ведущие мировые эксперты задумчиво покачивали головой. БРИКС казался чем-то совершенно эфемерным. Выдуманным. Похожим скорее на загадочную улыбку Чеширского кота, так блестяще описанную Льюисом Кэрроллом, чем на что-то конкретное. Вот НАТО или ЕС – это да. Понятно. Весомо. Определенно. Можно прочувствовать и измерить повсюду и во всем. Сейчас скепсиса явно поубавилось. Все больше и больше специалистов признают: на наших глазах происходит становление БРИКС в качестве влиятельного мирового игрока.

Однако подобной констатации совершенно недостаточно. Она означает лишь то, что с таким новым явлением мировой политики, как БРИКС, начинают считаться. Не более того. Нас интересует несколько другое. Нам важно знать не только то, что процесс идет, но и то, на каком этапе своего международного взросления БРИКС находится. Нужно понимать, какова специфика нынешней фазы превращения БРИКС в мирового игрока, чем она характеризуется, что на нее оказывает сдерживающее или, напротив, стимулирующее воздействие. Надо четко представлять, какие этот процесс будет иметь последствия. Как уже в ближайшем будущем, так и в несколько более отдаленной перспективе.

Для того чтобы получить более-менее достоверную оценку, потребуется проанализировать как минимум две группы взаимосвязанных вопросов. К первой относятся все те, которые дают возможность увидеть, что происходит с БРИКС на самом деле. Ответы на них позволят нарисовать объективную картинку эволюции данного образования. Ко второй – все те, которые помогают прочувствовать, как происходящее воспринимается окружающим миром, как оно отражается в кривом зеркале общественного мнения. Очень часто субъективное восприятие того или иного явления значит намного больше, чем оно само, и открывает его с совершенно неожиданной стороны. Итак, приступим.

Объективная картинка и ее слагаемые

Для того чтобы составить суждение о том или ином мировом игроке, используется обычно широкий набор параметров. В их числе данные о народонаселении, ВВП, совокупной мощи и т. д. Применять их для описания БРИКС, хотя многие так и делают, пока совершенно преждевременно. Они будут иметь значение в дальнейшем, когда и если БРИКС превратится во что-то более сплоченное и гомогенное. Пока же статистика по народонаселению (43 % населения планеты), растущей доле в мировом производстве, финансовым накоплениям или удельному весу в мировой торговле, как и указание на членстве в G 20 характеризуют не собственно БРИКС, а входящие в него государства. Это далеко не одно и то же.

Параметры, которые нас интересуют, должны описывать именно БРИКС. Причем по возможности исчерпывающим образом. С учетом этого ограничимся следующими: охватом проблем, обсуждаемых сообща; готовностью к установлению приоритетов; способностью к принятию решений по дискутируемым вопросам и наличием стратегического видения будущего. Посмотрим, как они характеризуют исследуемый нами объект.

Охват проблем

Начнем с первого из перечисленных элементов.

Факты убедительно свидетельствуют: с каждым годом повестка дня БРИКС становится все более широкой и насыщенной. Создаются новые форматы взаимодействия. Так, за последнее время в сферу интересов БРИКС попали, в том числе, медицина и фармацевтика. Была сформирована сеть координаторов по научно-техническому сотрудничеству и т. д. От обмена мнениями по общим вопросам экономического развития и сотрудничества и поиска совместных подходов к глобальной проблематике страны БРИКС перешли к согласованию позиций по все более конкретным и прагматическим вопросам, включая как преимущественно технические, так и ключевые вопросы мировой политики.

В частности, на Четвертом саммите БРИКС в Дели затрагивался спектр проблем, относящихся к ведению ООН, МВФ, Всемирного банка, ВТО, G20, Конференции ООН по устойчивому развитию, Конференции Сторон Конвенции о биологическом разнообразии, и многие другие «вызовы глобальному благополучию и стабильности», а равно политическая ситуация на Ближнем Востоке и, в целом, в Северной Африке. Буквально несколько примеров. На нем говорилось о том, как купировать риски крупных и волатильных трансграничных потоков капитала, о необходимости усиления координации политики и укрепления сотрудничества в сфере финансового регулирования и надзора, о методах проведения структурных реформ для повышения темпов роста, создающего рабочие места, об урегулировании наиболее значимых международных конфликтов, генерирующих напряженность на планете.

Достаточно сопоставить этот охват проблем с повесткой дня G20 и G7 и ряда других форумов, чтобы убедиться: он шире, полнее, репрезентативнее. Если так, отбросим первую костяшку на воображаемых счетах, с помощью которых мы оцениваем то, насколько далеко зашел процесс превращения БРИКС в мирового игрока. По данному параметру БРИКС – в числе мировых лидеров. Однако параметр этот чисто формальный. Гораздо важнее не то, что обсуждается, а как. В этом плане последующие являются намного более субстантивными.

Установление приоритетов

Второй параметр, без соответствия которому никакая общность не может превратиться в мирового игрока, касается выстраивания системы приоритетов. Признанный мировой игрок, конечно же, работает по предельно широкой и максимально значимой повестке. Но не только. Он последовательно уходит от того, чтобы сбрасывать все рассматриваемые проблемы в одну кучу или просто перечислять их. Он вычленяет и для себя, и для окружающих то, что считает главным. На настоящий момент, а также в более отдаленной перспективе.

Попытаемся посмотреть, насколько БРИКС удается выстраивать линейку приоритетов. Похоже, формулирование того, что БРИКС ожидает от других, у него получается. В подтверждение данного вывода, опять-таки, ограничимся только несколькими показательными примерами. По мнению БРИКС, основным форумом международного экономического сотрудничества теперь выступает G 20. На Делийском саммите было подчеркнуто, что стоящей перед Группой на настоящий момент «первостепенной задачей» является облегчение координации макроэкономической политики, содействие глобальному экономическому восстановлению и обеспечение финансовой стабильности с использованием в т. ч. усовершенствованной международной валютно-финансовой архитектуры.

С созвучными по форме пожеланиями саммит обратился к Всемирному банку. Он призвал его повысить приоритетность мобилизации ресурсов и удовлетворения потребностей в финансировании развития, уменьшая в то же время стоимость заимствований и внедряя инновационные кредитные инструменты. Как указали руководители стран БРИКС, Банк должен эволюционировать от института, в основном выполняющего посреднические функции между Севером и Югом, к институту, поощряющему равноправное партнерство со всеми странами в качестве пути решения проблем развития и средства преодоления устаревшего разделения на доноров и реципиентов.

Высказался БРИКС и по вопросу приоритизации глобальной проблематики. В частности «одними из наиболее важных вызовов, стоящих сегодня перед миром» лидеры БРИКС назвали ускорение роста и устойчивого развития наряду с обеспечением продовольственной и энергетической безопасности. Согласно картинке, нарисованной Делийским саммитом, они играют главную роль в решении вопросов экономического развития, преодоления бедности, борьбы с голодом и неудовлетворительного питания во многих развивающихся странах. Особую важность, по его мнению, имеет создание новых рабочих мест, необходимых для повышения уровня жизни населения во всем мире. Устойчивое развитие, суммировал саммит, является ключевым элементом его повестки дня, призванной обеспечить оживление мировой экономики и инвестиции в будущий рост.

Несколько труднее получается у БРИКС с определением приоритетов в его собственной деятельности. Однако и здесь у него наметились некоторые позитивные сдвиги. В частности, он сосредоточился на том, чтобы купировать разногласия, возникшие между Россией и Китаем, с одной стороны, Индией, Бразилией и Южной Африкой – с другой, и сумел справиться с поставленной задачей. В Совете Безопасности и на сессии Генеральной Ассамблеи ООН Россия и Китай выступили по ситуации в Сирии с одних позиций, Индия, Бразилия и Южная Африка – с других.

К Дели БРИКС в основном снял противоречие, возникшее между его членами. Ему удалось согласовать позицию по Сирии, вполне устроившую входящих в БРИКС постоянных членов Совета Безопасности. Саммит, в частности, заявил, что общемировым интересам наилучшим образом соответствовал бы подход к кризису на основе мирных средств, стимулирующих широкий национальный диалог по различным линиям. Такой диалог, указали лидеры БРИКС, отвечал бы законным чаяниям всех слоев сирийского общества на основе уважения независимости, территориальной целостности и суверенитета Сирии. На себя они договорились взять вполне определенную миссию способствовать руководимому самими сирийцами инклюзивному политическому процессу, помочь которому они в завуалированной форме предложили и ООН, и Лиге арабских государств.

Способность к принятию решений

Сложнейшие консультации по сирийскому досье показали, что и к третьему параметру – способности принимать конкретные решения БРИКС потихонечку подтягивается, хотя и соответствует ему все еще далеко не в полной степени. Все-таки он пока остается скорее площадкой для переговоров и консультаций, нежели органом, от которого ожидают конкретных действий и/или указаний, подлежащих реализации. Хотя и решения он тоже начинает принимать, причем такие, с которыми третьи страны и другие центры силы, с учетом веса и авторитета его членов, не могут не считаться.

Третий параметр – способность к принятию конкретных решений – служит в какой-то степени оселком на определение готовности того или иного субъекта международных отношений и участника глобального политического процесса претендовать одновременно на роль мирового игрока, брать на себя такую роль и справляться с ней. Ведь от обсуждения самой широкой повестки и постановки проблем, даже в самой острой и выпуклой форме, никакого толку, если на стадии обмена мнениями все и заканчивается. Важно то, чем дискуссия заканчивается.

Мировой игрок должен предлагать практические решения и обладать оперативными возможностями в их отношении, т. е., как минимум, следовать им самому, вне зависимости от реакции внешней среды, и, в идеале, уметь убеждать остальных относиться к ним достаточно серьезно или принуждать их к этому. Иначе говоря, мировой игрок – это тот, кто принимает решения, имеющие и внутреннее, и внешнее измерение. Мировой игрок – это тот, у кого слово не расходится с делом, и кто может настоять на своей точке зрения. Любые глобальные проекты, типа БРИКС, создаются именно в таких целях. Иначе не стоит и огород городить.

Однако насколько БРИКС утвердился в роли мирового игрока, в том числе и по данному параметру, говорить пока преждевременно. Фактического материала недостаточно. Необходимо больше подтверждений того, что страны БРИКС считают для себя обязательным следовать совместно выработанной ими линии. Надо на практике убедиться в том, что им удается проводить свои подходы через универсальные и другие наиболее влиятельные международные организации или специально созываемые для этого форумы.

Пока с полной определенностью можно констатировать только то, что БРИКС прошел предварительную фазу становления в качестве полновесного мирового игрока. Он приступил к напористому озвучиванию совместно вырабатываемых позиций и предложений и остановился на рубеже их выборочного продавливания. Не тотального и повсеместного – это уже следующий шаг, а все еще сравнительно селективного. Правда, каждая из позиций, каждое из предложений, без преувеличения, имеют фундаментальное значение для согласованного управления текущими международными процессами и эволюции нынешнего мирового порядка, каким бы зыбким и фрагментированным он ни казался.

БРИКС фактически уже взял за правило предлагать практические решения по таким масштабным вопросам, как стабилизация мирового экономического порядка и реформа мировой финансовой системы. С Делийского этапа – и по важнейшим и наиболее злободневным международным политическим проблемам. В подтверждение этого приведу буквально несколько примеров из области принятия внутренних решений и озвучивания предложений по решению наиболее актуальных международных политических проблем.

С точки зрения того, по какому сценарию будут развиваться современные международные отношения – рациональному или иррациональному, примирительному или катастрофическому, нет более острой и противоречивой проблемы, нежели отношение к иранской ядерной программе. Спираль противоречий вокруг нее закручивается туже и туже. Спекуляции приобретают все более опасный характер. Естественно, что БРИКС постарался высказаться в ее отношении максимально определенно. С Делийского саммита прозвучало четкое предупреждение: нельзя допустить, чтобы ситуация вокруг Ирана переросла в конфликт, катастрофические последствия которого непредсказуемы; они не будут отвечать ничьим интересам. Необходима деэскалация. Лидеры стран БРИКС подтвердили право Тегерана на мирное использование ядерной энергии в соответствии с его международными обязательствами. Они выступили за решение связанных с этим вопросов политическими и дипломатическими средствами согласно положениям соответствующих резолюций Совета Безопасности ООН. За диалог между заинтересованными сторонами, в том числе между Ираном и МАГАТЭ. Против его исключения из мировой банковской системы.

Одновременно свои предложения по урегулированию ситуации вокруг ядерной программы Тегерана они вписали в более широкий контекст взглядов на то, как должны решаться другие проблемы Большого Ближнего Востока. Они высказались в поддержку миссии Кофи Аннана. Заявили, что готовы сделать все необходимое для ее успеха. Подтвердили свою хорошо известную позицию по Ближневосточному урегулированию. Не оставили без внимания эволюцию региона, связанную с продолжением арабской весны.

И для большей репрезентативности несколько конкретных решений из сферы кредитно-финансовой политики. Саммит высказал удовлетворение уже имеющимися достижениями – подписанием Генерального соглашения о создании кредитных линий в местной валюте в рамках механизма межбанковского сотрудничества БРИКС и Многостороннего соглашения о подтверждении аккредитивов между своими экспортно-импортными банками / банками развития, подчеркнув, что уже в ближайшие годы они дадут возможность расширить торговлю между странами БРИКС. Наметил путь к новым – рассмотрел возможность создания своего собственного Банка развития в целях мобилизации ресурсов для проектов в области инфраструктуры и устойчивого развития в странах БРИКС, а также в других странах с формирующейся рыночной экономикой и развивающихся странах. Такой Банк, по замыслу держав, образующих БРИКС, дополнил бы уже прилагаемые усилия международных и региональных финансовых институтов, нацеленные на глобальный рост и развитие. Как итог, Делийский саммит поручил министрам финансов изучить реализуемость и жизнеспособность подобной инициативы, создав совместную рабочую группу для ее дальнейшей проработки, и представить доклад к следующей встрече в верхах. Первоначальный капитал Банка, согласно озвученным цифрам, мог бы составить порядка 30–50 млрд ам. долл.

Конкретные решения, принятые лидерами стран БРИКС, проливают дополнительный свет на их системное позиционирование по более широкой проблематике преодоления последствий глобального экономического кризиса и выстраивания нового мирового экономического порядка. Вот только наиболее значимые его элементы. Они подтвердили свое намерение твердо настаивать на фискальной консолидации, бюджетной дисциплине и строгом следовании всем другим требованиям Каннского плана действий, его дополнении такими положениями, которые позволяли бы лучше видеть зарождение новых кризисных явлений, прежде всего в экономике индустриально развитых держав. Высказались за то, чтобы переговоры по новой формуле подсчета квот в МВФ завершились, как и планировалось, в самом начале 2013 года, с учетом их позиции. По их мнению, она должна базироваться на ВВП по паритету покупательной способности и не гипертрофировать значение такого показателя, как открытость национальной экономики. Без этого, а также получения доступа к достоверной информации о происходящем в зоне евро, страны БРИКС не пойдут на увеличение своего вклада в МВФ и тем самым на масштабный рост средств (на 500–600 млрд ам. долл.), которые МВФ мог бы бросать на решение задач спасения тонущих экономик. Пока международное сообщество остается заложником средних стран ЕС, которым в результате такого перераспределения квот пришлось бы серьезно подвинуться в мировой табеле о рангах, уступив занимаемое ими место восходящим экономикам. Призвали к усилению надзорных функций ВМФ. К осуществлению самого жесткого международного контроля за бюджетно-фискальной политикой на национальном уровне – без него финансовая консолидация по-прежнему идет более чем вяло. Кризисные явления усиливаются. Угроза перелива кризисных процессов сохраняется.

Стратегическая глубина

Однако и способность проводить в жизнь те или иные решения не превращает новое международное образование в полновесного мирового игрока до той поры, пока у него не появится стратегия. Пока оно не определится со своим собственным будущим. Пока не научится использовать имеющий в его распоряжении инструментарий для последовательного поэтапного достижения сформулированных им долгосрочных целей.

До той поры конкретные решения, лоббируемые мировым игроком, не смогут оказывать системного воздействия на мировой политический процесс. Не будут делать погоды. Оказываемое им влияние останется сугубо точечным. Фрагментарным.

Показателен в этом отношении пример Европейского Союза. Уже достаточно длительное время ЕС осуществляет Общую (единую) внешнюю политику и политику безопасности. Отрабатываются методы и процедуры. Формируется особая политическая культура согласования интересов и реализации принципа солидарности. Накапливается опыт. В частности, связанный с осуществлением десятков военно-гражданских и гражданских операций за рубежом. Только после этого, по прошествии почти десятилетия с вступления в силу Маастрихтского договора о создании ЕС, интеграционное объединение выходит на разработку и принятие соответствующей стратегии. Еще почти десятилетие она остается во многом декларативной.

И лишь в Лиссабонском договоре стратегическое видение будущей эволюции внешней деятельности ЕС получает рельефное отражение. Брюссель идет на создание своей собственной дипломатической службы в форме Европейской службы внешних действий и передачу ей части полномочий, отправлявшихся ранее государствами-членами и государствами-членами и властными институтами и организациями ЕС.

Это с формальной точки зрения. Под углом зрения реального влияния многие исследователи ставят под сомнение эффективность единой внешней политики, политики безопасности и обороны Европейского Союза. Она называется слабой, недостаточно артикулируемой, подверженной спорадической национализации на том или ином направлении и т. д. В частности они акцентируют, что в области внешней политики государства – члены ЕС остаются самостоятельными игроками. Конечно же, такая точка зрения имеет право на существование. Но она не совсем корректна. В действительности по многим разделам глобальной повестки («зеленая» экономика, устойчивое развитие, климат, международная юстиция и т. д.) ЕС выступает в качестве ведущего мирового игрока. Он формирует ее. Ведет за собой остальных.

Как мы видим, применение параметра стратегической глубины даже к такому вроде бы устоявшемуся, признанному мировому игроку, как ЕС, дает неоднозначный результат. Естественно, что у БРИКС с ним гораздо больше сложностей.

В БРИКС элементарно нет единства по поводу того, в каком направлении это международное объединение должно далее двигаться. Очевидно, что все входящие в него державы выступают за больший учет в мировой политике отстаиваемых ими подходов и продвигаемых интересов, за перераспределение власти, могущества, влияния и благосостояния на планете от ранее господствовавших в мире держав в пользу восходящих экономик. Как следствие, их взглядам отвечали бы утверждение в международных отношениях большей справедливости, равенства и сдержанности, отказ от односторонних действий и стремления навязать свою волю и предпринимать разного рода силовые акции в обход ООН. Но как всего этого добиться – большой вопрос.

В том, что касается грядущего переустройства мира, им сложно договориться даже о единой позиции в отношении расширения состава (постоянных членов) Совета Безопасности ООН и, возможно, уточнения объема его полномочий. Бразилия, Индия и Южная Африка настаивают на том, чтобы БРИКС поддержал предоставление им статуса постоянных членов Совета Безопасности ООН как лидеров и представителей соответствующих континентов и субконтинентов планеты. Китай не имел бы ничего «против», если бы это не открывало лазейку тогда и для других ведущих государств требовать предоставления им аналогичного статуса. А среди них находятся те, которых Пекин не хочет видеть членами Совбеза ни при каких обстоятельствах. Поэтому суммарно он выступает скорее за сохранение статус-кво. Россию же, по крайней мере на словах, устроит любой вариант, о котором сумеют договориться другие страны БРИКС и ООН в целом. Это традиционная линия Москвы в ООН, которой она придерживается уже многие годы.

Применительно к будущему самого БРИКС разброс мнений внутри объединения тоже слишком велик. Москва добивается превращения БРИКС в действенного игрока на международной арене, наделяемого широкими полномочиями по всему спектру актуальных международных и глобальных проблем, способного не только обсуждать, но и действовать и продвигать любые интересы своих членов. Пекин также за всемерное усиление БРИКС. В этом плане Россия и Китай оказываются одним полюсом БРИКС. Второй образуют опять же Бразилия, Индия и Южная Африка. Они осторожно подходят к вопросу организационного укрепления и формализации его деятельности. Их устраивало бы сохранение БРИКС в качестве неформальной структуры, площадки для консультаций и выработки новых позиций, с которых входящие в его состав государства выступали бы на международной арене и, в том числе, на других форумах.

Есть нюансы и в отношении России, Китая, Бразилии, Индии и Южной Африки к приему в БРИКС новых членов или подключению других держав в том или ином качестве к его деятельности. Как известно, от членства в БРИКС не отказался бы целый ряд крупнейших стран Азии, Африки и Латинской Америки. Есть разночтения в подходах стран БРИКС и к некоторым другим аспектам эволюции объединения. Поэтому говорить о том, что у БРИКС есть стратегическое видение своего будущего и стратегия достижения целей, которую он перед собой ставит, явно преждевременно.

Тем не менее, и в этом плане наметились подвижки. На Делийском саммите руководство России вышло с инициативой по существу придать БРИКС стратегическое измерение. Соответствующий раздел выступления бывшего Президента России можно прочитать на сайте www.kremlin.ru. В схематичном изложении Москва предложила несколько идей принципиального характера. Стратегическим видением эволюции БРИКС становится превращение объединения из механизма диалога и консультаций в координирующий орган по всему спектру вопросов, отнесенных к его ведению. Круг проблем, обсуждаемых БРИКС, расширяется. В частности он пополняется тематикой науки и культуры, недропользования и сотрудничества в ликвидации последствий стихийных бедствий и техногенных катастроф. Создается механизм проведения регулярных встреч представителей стран БРИКС, отвечающих за национальную безопасность, и т. д. Разрабатывается и утверждается стратегия развития БРИКС. В нее включаются разделы о принципах функционирования объединения, преследуемых им целях, о том, что сближает и сплачивает его членов.

Позитивный момент, свидетельствующий о потенциальных возможностях укрепления БРИКС в качестве одного из ведущих мировых игроков, – саммит высказался за создание рабочей группы по разработке такой стратегии. Можно ожидать, что ее первый набросок будет подготовлен российской стороной. Медлить с запуском переговоров по согласованию документа страны БРИКС не собираются.

Подведем краткий итог. Если судить по первым из четырех выбранных нами параметров, БРИКС уже превратился в полновесного мирового игрока. Он может и все увереннее берет на себя такую роль. У него повестка дня мирового игрока. Он осуществляет приоритизацию проблем, с которыми сталкивается международное сообщество, и задач, подлежащих решению. Как с позиции входящих в него государств, так и под углом зрения общего блага человечества. В том, что касается способности к принятию решений глобального значения и их осуществлению, т. е. совместного использования совокупной мощи входящих в него держав для достижения общих целей, БРИКС существенно продвинулся по пути превращения в мирового игрока. По параметру обладания стратегической глубиной действий он еще в начале пути.

Меняющееся восприятие БРИКС

То, что по целому ряду параметров, проанализированных выше, БРИКС стремительно превращается в новую политическую силу на международной арене, – в какой-то мере свершившийся факт. Но чтобы БРИКС мог реализовать свой потенциал, он должен и восприниматься всеми в качестве влиятельного мирового игрока. Тогда произойдет своего рода качественный скачок.

Одно дело – когда ты всего добиваешься в тяжелой борьбе, и к тебе прислушиваются только тогда, когда не остается другого выхода. Совсем другое – когда тебя усиленно приглашают к общему столу. Когда в тебе заинтересованы. С тобой заигрывают. Когда сами освобождают место, чтобы ты взял на себя часть ответственности за общие судьбы мировой политики и экономики.

В этом отношении политические элиты США и ЕС и весомая часть ориентирующегося на них экспертного сообщества не спешат менять свою точку зрения. По поводу состоятельности БРИКС и ожидающего его будущего они испытывают скептические чувства и не устают выражать их при любой представившейся возможности.

Свое, пожалуй, наиболее последовательное отражение такая позиция нашла в докладе о БРИКС и политике, которой Европейскому Союзу рекомендуется придерживаться применительно к Российской Федерации как участнице БРИКС, подготовленном Советом ЕС по внешней политике (бывший Британский совет по внешней политике). Работа написана вдохновенно. Обстоятельно. С использованием широчайшей доказательной базы, статистических данных, обзоров, выпускавшихся другими мозговыми центрами.

Вердикт суров, и для БРИКС и Российской Федерации весьма неутешителен. Авторы доклада безапелляционны. Они доказывают: БРИКС – сугубо искусственное образование. Он не жизнеспособен. Входящие в него державы очень разные. По политическому устройству, уровню экономического развития, самоидентификации и т. д.

Разброс интересов, которые они отстаивают, настолько велик, что они обречены не столько сотрудничать друг с другом и взаимодействовать, сколько конкурировать между собой. Поэтому выход на общие подходы будет даваться БРИКС чрезвычайно тяжело. Если же что и будет получаться, то только на уровне общих слов и деклараций. Дальше этого дело не пойдет. Построить объединение лишь на противостоянии коллективному Западу не получится.

Более того, БРИКС соткан из противоречий. Они существовали изначально. Они никуда не делись. Преодолеть их не получится. Москва смерть как боится китайской экспансии. Кремль постоянно мучают ночные видения, в которых он расстается то с одной частью Сибири и Дальнего Востока, то с другой. Его обитатели постоянно просыпаются в холодном поту. О каком реальном партнерстве или, тем более, союзе в таких условиях может идти речь?

Индия и Китай тоже скорее противники, чем союзники. Память о потрясшем их военном столкновении так и не выветрилась из обыденного сознания. Территориальный спор остается неурегулированным. Индии и Китаю нужен доступ на одни и те же рынки, к одним и тем же ресурсам. Торговые войны между ними еще впереди. К тому же Китай всячески поддерживает главного соперника Индии в регионе – Пакистан.

Бразилия, Индия и Китай строят диаметрально противоположные типы общества. Южную Африку вообще включили в состав БРИКС только для придания образованию большего геополитического веса. Другими резонами объяснить это решение трудно. По масштабам своей экономики ЮАР сильно отстает от первоначального «кирпичика».

Слабейшим звеном БРИКС, тем не менее, является не Южная Африка, а Россия. Все остальные проводят структурные реформы, уверенно идут по пути догоняющего развития, улучшают социально-экономические показатели, развиваются быстро и динамично, становятся все более конкурентоспособными на мировых рынках. Экономика и политическая система России, напротив, находятся в состоянии перманентной стагнации. Ее международная конкурентоспособность падает. Она превращается в сырьевой придаток ЕС и Китая. Ее будущее незавидно. Из этого и нужно исходить США и ЕС, выстраивая свою линию в отношении России и БРИКС в целом.

Как видим, спекуляция на спекуляции, передержка на передержке. Как касательно БРИКС, так и России. Полное замалчивание всех тех объективных факторов, которые обстоятельно разбирались выше. Этого нельзя не видеть. Выдавать желаемое за действительное получается исключительно на бумаге. Реальная жизнь требует совсем иных, принципиально других подходов.

Если бы такой доклад был опубликован в конце 2008 – начале 2009 года, его бы встретили на ура. Или по крайней мере ему бы поверили. К настоящему времени ситуация существенно изменилась. Поэтому на многочисленных обсуждениях доклада, организованных в столицах ведущих стран Европейского Союза, к сформулированным в нем рекомендациям отнеслись с откровенным недоверием. Это более чем симптоматично.

Превалировала иная логика обсуждений. Не надо себя обманывать. Зачем? Во имя чего потчевать мыльными операми? Пусть в скептических оценках будущего развития БРИКС и отдельных входящих в него держав, замечаниях о присущих им слабостях, отсталости, внутренних противоречиях много справедливого, – это лишь одна сторона медали.

Другая заключается в том, что развитые страны переживают затяжную полосу кризиса и кровно заинтересованы в установлении более тесных партнерских отношений с членами нового объединения и БРИКС в целом. Поэтому нужно идти на сближение и продвинутое сотрудничество, а не наоборот.

Иначе говоря, по инерции часть экспертного сообщества США и ЕС, как и раньше, предлагает своим элитам устаревшее восприятие БРИКС, плохо согласующееся с реальной действительностью. Но элиты начинают понимать ограниченность и контрпродуктивность такого подхода. Они видят, что он не учитывает протекающие в мире разнонаправленные процессы. Главное – совершенно не коррелирует с динамикой развития мировой экономики.

Экономическая, технологическая, инновационная мощь старых центров силы сохраняется. Никто не ставит это под сомнение. Однако в относительном измерении их позиции ослабевают. Изменения нельзя игнорировать. Да и не получится. Вполне естественно, что в этих условиях начинается серьезный поиск ответа на вопросы о том, почему это происходит, почему и что старые центры силы делают не так, какие просчеты они допустили, в чем заключаются конкурентные преимущества стран, входящих в БРИКС и самого объединения, как позиционировать себя в их отношении.

Уже сама постановка таких вопросов свидетельствует о том, что заносчивость США и ЕС в отношении БРИКС начинает сходить на нет. Представления о том, будто бы у них все рычаги влияния, все зависит от них, предлагаемые ими решения – единственно правильные и перспективные, уходят в прошлое. Мировоззрение, согласно которому развитые страны являются эталоном, и все должны работать на то, чтобы приблизиться к нему, выглядит все более спорным и уязвимым. Соответствующая риторика потихоньку ослабевает. Показательна в этом плане реакция Вашингтона, Брюсселя и других столиц на итоги Делийского саммита. И в сообщениях мировых СМИ, и в официальных заявлениях они оценивались вполне уважительно.

На смену старому дискурсу приходит новый. Его суть: смотрите-ка, у БРИКС и его членов получается совсем не плохо. Это особенно заметно на фоне тех сложнейших проблем, с которыми сталкиваются США, Япония, Европейский Союз. Преодолеть переживаемые ими кризисные явления очень сложно. Длительное время развитые страны жили не по средствам. Они затянули с осуществлением назревших структурных, системных и всех других социально-экономических реформ. Ошибочно поверили в то, что они всего добились. Что они теперь вне конкуренции. А вот стратегии развития, принятые на вооружение БРИКС и его членами, оправдывают себя. Эти стратегии содержат элементы, которые могут быть полезны и развитым странам. Как бы то ни было, их нужно разбирать, изучать, исследовать. Если потребуется, то даже заимствовать.

Первоначально такой дискурс вызревает на уровне разговоров. Он отражает лишь формирующиеся в обществе настроения. Однако в настоящее время он находит свое выражение уже и в практических делах. Повсюду в Европе и за ее пределами учреждаются центры по изучению БРИКС. Тематика БРИКС включается в исследовательские программы. Начинают создаваться рабочие группы, предметом исследования которых становятся все аспекты деятельности и эволюции БРИКС и его членов.

Один из конкретных примеров – включение исследовательских проектов по тематике БРИКС в долгосрочную семилетнюю программу научных исследований Европейского Союза, их проведение под прямым патронажем Европейской Комиссии и Европейской службы внешних действий. Это означает, что на изучение БРИКС расходуются миллионы долларов и евро. А ведь в США и Европе не принято бросать деньги на ветер. Неизвестно за что деньги никому не будут платить.

О меняющемся восприятии БРИКС в качестве важного мирового игрока свидетельствуют и перемены в практической политике, реализуемой Европейским Союзом и США. Несмотря на то, что ЕС и США проводят на международной арене во многом согласованный политический курс, по поводу установления привилегированных отношений с БРИКС и его членами между ними наметилась острейшая конкуренция.

Что бы Вашингтон ни заявлял, какие бы обволакивающие меры он ни предпринимал, все равно ставка делается им на сдерживание БРИКС и отдельных его членов. Старается играть Вашингтон и на противоречиях между странами БРИКС, часть из которых разбиралась выше.

Брюссель видит свою задачу совершенно в ином: он имеет колоссальные экономические интересы в странах БРИКС, но считает свое влияние на них практически ничтожным. Поэтому первостепенное значение для Брюсселя имеет укрепление политического диалога с ними, придание всем странам БРИКС статуса стратегического партнера, превращение своего экономического влияния в эффективно используемый политический капитал. Понимая, что инструменты влияния на страны БРИКС и объединение в целом у него отсутствуют, он добивается создания таких механизмов, при помощи которых интеграционный опыт Европы был бы востребован в других регионах мира, а созданная им нормативистская модель воспринималась повсеместно в качестве общего ориентира.

Еще одно свидетельство все более серьезного восприятия БРИКС в качестве влиятельного мирового игрока – появление конкурирующих проектов трансрегионального и мирового развития. Общим фоном является ускорение региональных интеграционных процессов, осложняющих проникновение на региональные рынки компаний из третьих стран. Одним из наиболее известных контрпроектов являются идеи Вашингтона о создании Тихоокеанского сообщества свободной торговли с гораздо более жестким регулированием, нежели это приемлемо для азиатских членов БРИКС. С точки зрения переформатирования всей структуры мировой экономики и мировой политики очень интересным и перспективным представляется проект создания регионального экономического сообщества в составе Японии, Китая и Южной Кореи.

Появление далеко идущих контрпроектов особенно симптоматично. Каких-то еще доказательств даже не требуется. Отношение к БРИКС со стороны третьих стран и центров влияния претерпевает серьезную эволюцию. Его все больше воспринимают как набирающего силу партнера или конкурента. Соответственно предлагается набор различных внешнеполитических и экономически концепций интеграции БРИКС в мировую политику и пересмотра отношений как с самим БРИКС, так и с отдельными его членами. Некоторые из них уже восприняты на уровне реализации практической политики.

Конкретные шаги

Опять-таки только несколько примеров. Ограничусь только теми, которые уже предприняты Европейским Союзом. В плане разработки и осуществления экономической политики в отношении Москвы российская тематика переброшена из департаментов Европейской Комиссии, занимающихся СНГ и политикой соседства, в те структуры, в ведении которых находится проблематика G 20.

Европейская Комиссия предложила больше не оказывать техническую помощь ни России, ни Китаю, ни Индии (вообще никому из стран «двадцатки»). Мол, эпоха технической помощи прошла. Бывшие бенефициары уже достаточно самостоятельны и богаты. У них есть свои ресурсы развития. Помощь в прежних формах им больше не нужна. Да и ЕС она не по карману. С 2014 года одновременно с введением в действие очередных семилетних прогнозных ориентиров формирования бюджета ЕС должны быть утверждены новые инструменты финансирования проектов сотрудничества с членами БРИКС. Речь будет идти только о сотрудничестве и ни о чем ином.

Европейский Союз отказывается от системы преференций в торговле с Российской Федерацией. Формально это связано не с экономическими трудностями стран региона и стремлением частично переложить экономическое бремя на чужие плечи, а с вступлением России в ВТО. Ожидалось, что Москва отреагирует на подобный шаг Брюсселя, влекущий для российских компаний и российского бюджета масштабные потери, крайне болезненно. Однако этого не произошло.

И наконец, может быть, самый показательный пример. Европейский Союз бьется в паутине кризиса суверенных долгов. Казалось бы, разрабатываемые им меры начинают приносить плоды. Ситуация стабилизируется. Однако вскоре выясняется, что предпринятого недостаточно.

В этих условиях ЕС и прежде всего Германия хотели бы подключить к схеме спасения зоны евро страны БРИКС. Конкретно речь идет об увеличении средств, предоставляемых в распоряжение МВФ. О десятках и сотнях миллиардов долларов. Схема, продвигаемая Германией, состоит в следующем. Она боится ссужать деньги бедствующим странам ЕС напрямую через ЕЦБ или как-то иначе, но в рамках механизмов, ограничивающихся только ЕС. Она опасается, что деньги исчезнут, как в черной дыре. Поэтому Берлину необходимы гарантии со стороны МВФ, но гораздо более богатого и влиятельного. Если остальные мировые гиганты раскошелятся, тогда и ЕС резко увеличит свой взнос в МВФ в абсолютном выражении, а Германия даст согласие на увеличение фактически «резервного фонда» ЕС.

Наверное, примеров достаточно. Можно переходить к выводам. Они очевидны. И в разрезе практической политики все остальные начинают относиться к БРИКС как к влиятельному мировому игроку. Нарождающемуся. Но вполне окрепшему. От которого можно ожидать очень и очень многого.

Глава 5.16. BRICS: l’arrivée d’un nouvel acteur à l’échelle mondiale[45]

Hier encore, les meilleurs experts du monde hochaient de la tête, le regard pensif. BRICS avait l’air de quelque chose d’éphémère, d’imaginaire. A l’instar de l’énigmatique sourire du chat de Cheshire chez Lewis Carroll, plutôt que quelque chose de concret. Rien à voir avec l’OTAN ou l’UE. Là, tout est clair. Il y a du poids: tout est défini, tout se sent et se mesure partout. Mais les sceptiques deviennent de moins en moins nombreux. De plus en plus de spécialistes avouent: sous nos yeux, BRICS est en train de s’affirmer comme un acteur international influent à l’échelle mondiale.

Cette constatation ne suffit pourtant pas. Elle signifie seulement que l’on commence à compter avec BRICS qui est un nouveau phénomène apparu sur la scène politique mondiale. Pas plus. Autre chose nous intéresse pourtant. Il n’importe pas seulement de savoir que le processus soit en cours, mais aussi à quelle étape de son mûrissement international il est. Il importe de discerner les traits particuliers de la phase actuelle de transformation de BRICS en un acteur mondial, de savoir ses traits caractéristiques, de comprendre ce qui peut la freiner ou au contraire agir sur elle comme un stimulateur. Il faut se faire une idée nette des suites de ce processus. A brève échéance, aussi bien que dans l’avenir plus éloigné.

Une analyse tout au moins de deux groupes de questions liées entre elles s’impose pour parvenir à faire une évaluation plus ou moins fiable. Les réponses aux questions du premier groupe nous permettront de voir ce qui arrive effectivement à BRICS. Elles dresseront une image objective de l’évolution de la formation. Les réponses aux questions du second groupe nous permettront de voir comment le monde environnant accueille ce qui est en train de se passer, comment le miroir déformant de l’opinion publique la reproduit. Il arrive souvent que le regard subjectif sur tel ou tel phénomène s’avère être de loin plus important que le phénomène lui-même et permet d’en avoir une vision inattendue. Attaquons donc le sujet.

L’image objective et ses composantes

On évoque d’habitude toute une panoplie de paramètres pour juger tel ou tel acteur international: la population, le PIB, la puissance totale, etc. Bien que d’aucuns les évoquent pour décrire BRICS, c‘est prématuré. Ces données pourront avoir de l’importance à l’avenir, si BRICS finit par se transformer en quelque chose de cohérent et homogène. En attendant, les statistiques de la population (43 % de la population du globe), de la part croissante dans le produit mondial, des finances accumulées ou du poids spécifique dans les échanges mondiaux, ainsi que l’évocation de la participation au G20 caractérise plutôt les pays qui constituent BRICS, plutôt que ce dernier dans son ensemble. Ce sont les choses à ne pas confondre.

Les paramètres qui nous intéressent, devraient décrire le BRICS. Et le faire d’une manière exhaustive. Nous nous bornerons donc aux points suivants: l’étendue des problèmes évoqués en commun; la disponibilité pour désigner les priorités; la capacité de prendre les décisions sur les points débattus; et la vision stratégique de l’avenir. Nous allons voire comment ces points caractérisent le sujet.

L’étendue des problèmes évoqués

Nous nous attaquerons d’abord au premier des éléments énumérés ci-dessus. Les faits témoignent d’une façon probante que l’agenda de BRICS devient de plus en plus large et saturé d’année en année. De nouveaux formats de coopération se créent. La Santé et la pharmacologie sont notamment entrées dernièrement dans la sphère des intérêts de BRICS. Un réseau de coordinateurs a été créé pour la coopération scientifique et technique, etc. Procédant pour commencer aux échanges d’opinions sur les généralités du développement économique et de la coopération et sur la recherche des approches communes des problèmes globaux, les pays de BRICS sont passés ensuite à la concertation des leurs prises de positions à l’égard des points plus concrets et pragmatiques, y compris à l’égard des points techniques, mais aussi à l’égard des points cruciaux de politique mondiale.

Le quatrième sommet de BRICS de New Delhi a notamment été l’occasion d’évoquer toute une gamme des thèmes relevant des compétences de l’ONU, du FMI, de la Banque Mondiale, de l’OMC, du G20, de la Conférence de l’ONU pour le développement stable, de la Conférence des Parties à la Convention pour la diversité biologique et de nombreux autres défis à la prospérité et à la stabilité globale, tout comme à la situation politique au Proche Orient et en Afrique du Nord en général. En voici quelques exemples. Ont été évoqués les méthodes utilisables pour couper les risques et se prémunir contre le caractère volatile des flux de capitaux transfrontières, la nécessité d’une plus forte coordination des politiques appliquées et de la coopération consolidées dans le domaine de la gestion des finances et de leur contrôle, les méthodes de restructuration en vue d’accélérer la croissance, qui crée les emplois, le règlement des conflits internationaux les plus significatifs, qui génèrent la tension à l’échelle globale.

Il suffit de comparer l’étendue des sujets inscrits à l’agenda d’un G20, d’un G7, de plusieurs autres forums pour s’assurer du fait qu’elle est plus vaste, mieux remplie et plus représentative. Puisque c’est ainsi, nous déplaçons la première boule vers la droite sur notre boulier virtuel à l’aide duquel nous évaluons le degré de transformation de BRICS en acteur international. En ce qui concerne ce paramètre, BRICS est parmi les leaders mondiaux. Ce paramètre est cependant purement formel. Il importe de loin plus de savoir comment est abordé tel ou tel thème que le thème lui-même. Les sujets suivants sont plus substantifs sur ce plan.

La désignation des priorités

Le deuxième paramètre est l’établissement d’une échelle des priorités sans laquelle aucune communauté ne saura devenir acteur international. Un acteur international reconnu comme tel se propose, bien entendu, un agenda le plus large et significatif. Mais ce n’est pas tout. Il évite consciemment d’entasser les problèmes pour les régler en bloc ou de les énumérer. Il met en relief l’essentiel pour lui-même et pour l’entourage à l’instant même, aussi bien que pour l’avenir plus éloigné.

Essayons de voir comment BRICS s’acquitte de la hiérarchisation des priorités. Il semble que BRICS réussit à formuler ce qu’il attend des autres. Nous nous bornerons à donner quelques exemples pour appuyer cette conclusion. De l’avis de BRICS, le G20 est à présent le forum principal de la coopération économique internationale. Le sommet de New Delhi a été l’occasion de souligner que l’objectif primordial du Groupe est à présent de faciliter la coordination de la politique macroéconomique, de contribuer au rétablissement économique global et d’assurer la stabilité financière en usant entre autres de l’architecture monétaire et financière internationale perfectionnée.

Le Sommet a adressé les souhaits s’accordant par leur forme à la Banque Mondiale. Il l’a exhorté à donner une plus grande priorité à la mobilisation des ressources et à satisfaire la demande en financement du développement, tout en réduisant le coût des emprunts et en usant d’instruments de crédit innovateurs. Les leaders nationaux de BRICS ont estimé que la Banque devait évoluer pour que l’institution se chargeant dans la plupart des cas de la médiation entre le Nord et le Sud, se transforme en institution d’encouragement du partenariat égal avec tous les pays pour régler les problèmes de développement et pour servir de moyen pour en finir avec la division dépassée entre les donneurs et les receveurs.

BRICS s’est prononcé également au sujet du choix des priorités globales. Les leaders de BRICS ont notamment évoqué au nombre des défis les plus importants que le monde doit relever à présent, l’accélération de la croissance et du développement global, en même temps que la sécurité alimentaire et énergétique. Conformément au tableau décrit par le sommet de New Delhi, ils jouent le premier rôle pour régler les problèmes du développement économique, pour surmonter la misère, pour faire face à l’inanition et la sous-alimentation dans de nombreux pays en voie de développement. La création de nouveaux emplois nécessaires pour améliorer le niveau de vie dans le monde entier est d’une importance particulière, pense-t-il. Le développement stable est l’élément crucial de l’ordre du jour du Sommet, appelé à assurer le redémarrage de l’économie mondiale et des investissements dans sa future croissance.

Il s’avère que pour BRICS est moins facile de désigner les priorités de ses propres activités. Nous pouvons, néanmoins, constater des changements positifs. Le groupe s’est concentré notamment sur l’aplanissement des divergences qui se sont annoncées entre la Russie et la Chine d’une part et l’Inde, le Brésil et l’Afrique du Sud d’autre part, et il a réussi à atteindre l’objectif qu’il s’était assigné. La Russie et la Chine se sont prononcées à partir des positions concertées à l’Assemblée générale de l’ONU et au Conseil de Sécurité au sujet de la Syrie, tandis que l’Inde, le Brésil et l’Afrique du Sud s’en tenaient à une approche différente.

A l’approche du sommet de New Delhi, BRICS a levé la majeure partie des contradictions entre ses membres. Il a réussi à concerter les prises de positions sur la Syrie qui ont arrangé les membres permanents du Conseil de Sécurité faisant partie de BRICS. Le sommet a notamment fait savoir que le groupe pratiquait l’approche fondée sur les méthodes paisibles, encourageant un large dialogue national sur les axes variés. Le dialogue se basant sur le respect de l’indépendance, de l’intégrité territoriale et de la souveraineté syrienne répondrait aux aspirations légitimes de toutes les couches de la société syrienne. Les membres du groupe se sont entendus de se charger de la mission concrète consistant à favoriser le processus politique inclusif, géré par les Syriens, qu’ils ont proposé d’appuyer sous une forme voilée à l’ONU, aussi bien qu’à la Ligue des Etats arabes.

La capacité de prendre les décisions

Les consultations très difficiles sur le dossier syrien ont prouvé qu’en ce qui concerne le troisième paramètre, à savoir sa capacité de prendre des décisions concrètes, BRICS est proche d’être conforme, bien que pas à 100 pour 100 encore. Il continue encore à être plutôt une place des négociations et des consultations plutôt qu’une structure dont on s’attend à des actes et/ou aux instructions concrètes à suivre. Bien qu’il commence à prendre des décisions que les tiers pays et les autres centres de puissance ne peuvent pas méconnaître, compte tenu du poids et de l’autorité de ses membres.

Le troisième paramètre, à savoir la capacité de prendre les décisions concrètes, sert dans une certaine mesure à déterminer à quel point tel ou tel sujet des relations internationales et acteur engagé dans le processus politique global est prêt à prétendre à la fois au rôle d’acteur international, à s’en charger et à s’en acquitter. Parce que le débat engagé en conformité avec l’agenda le plus vaste et sous la forme la plus aiguë et expressive, restera stérile s’il s’arrête au stade de l’échange des opinions.

Un acteur international doit proposer des solutions pratiques et disposer des possibilités d’agir en conformité avec ces décisions, c’est-à-dire d’agir tout au moins lui-même en conformité avec ces décisions nonobstant la réaction de l’environnement et, dans l’idéal, savoir convaincre les autres de les prendre au sérieux ou de les imposer. En d’autres termes, l’acteur international est celui qui prend les décisions, qui ont la dimension intérieure, aussi bien qu’extérieure. Le joueur international est celui dont la parole ne se dissocie pas des actes, qui est capable d’insister sur son point de vue. Tous les projets globaux du genre de BRICS s’engagent dans ce but, précisément. Sinon, le jeu n’en vaut pas la chandelle.

Il serait cependant prématuré de juger à quel point BRICS s’est affirmé dans le rôle d’acteur international, si nous nous appuyons sur ce paramètre. Les faits nous manquent encore. Il nous faut davantage de preuves pour appuyer la thèse d’après laquelle les pays de BRICS se croient obligés de suivre la ligne élaborée ensemble. Il faut qu’on s’assure en pratique qu’ils réussissent à faire accepter leurs approches par le biais des organisations universelles et les autres organisations internationales les plus influentes ou par le biais des forums convoqués à cette fin.

Pour l’instant, nous pouvons constater une seule chose sûrement, à savoir que BRICS est sorti de la première phase de son affirmation en tant qu’acteur international de poids. Il commence à déclarer avec insistance les prises de positions et les propositions élaborées ensemble et il est au seuil de l’étape, à laquelle il en fera accepter quelques-unes. Pas toutes – cette étape suivra après – mais en attendant il le fera d’une façon relativement sélective. Il est vrai que chaque prise de position, chaque proposition est sans exagération d’une importance fondamentale pour la gestion concertée des processus internationaux en cours, et pour l’évolution de l’architecture mondiale actuelle, toute indéfinie et fragmentée qu’elle ne semble.

BRICS propose régulièrement déjà des solutions pratiques sur les points d’envergure, comme la stabilisation de l’ordre économique mondial et la réforme financière mondiale. Depuis l’étape de New Delhi il le fait également au sujet des actualités politiques internationales. Je me bornerai de citer quelques exemples en ce qui concerne la prise des décisions internes et les propositions en vue de régler les problèmes politiques internationaux d’actualité.

On ne saura pas trouver un problème plus aigu et contradictoire que celui du programme nucléaire iranien, quant au scénario que suivront les relations internationales: rationnel ou irrationnel, de réconciliation ou de catastrophe. La spirale des contradictions se serre de plus en plus autour de ce problème. Les spéculations deviennent de plus en plus dangereuses. BRICS a cherché naturellement à s’exprimer avec le maximum de clarté à son sujet. Le sommet de New Delhi a émis un clair avertissement: il est inacceptable que la situation autour de l’Iran dégénère en conflit aux conséquences catastrophiques imprévisibles qui ne répondront aux intérêts de personne. Une désescalade s’impose. Les leaders de BRICS ont confirmé le droit de Téhéran à l’exploitation civile de l’énergie nucléaire en conformité avec ses engagements internationaux. Ils se sont prononcés en faveur du règlement des problèmes subséquents par les méthodes politiques et diplomatiques en conformité avec les résolutions correspondantes du Conseil de Sécurité des Nations Unies. En faveur du dialogue entre les parties concernées, y compris entre l’Iran et l’AIEA. Contre son exclusion du système bancaire mondial.

Ils ont inscrit en même temps leurs propositions au sujet du règlement de la situation autour du programme nucléaire iranien dans le contexte plus large des opinions au sujet de la façon de régler les autres problèmes de la grande région du Proche Orient. Ils se sont prononcés pour appuyer la mission de Kofi Annan. Ils ont déclaré qu’ils étaient prêts à faire le nécessaire pour la faire aboutir. Ils ont confirmé leur prise de position bien connue en ce qui concerne le règlement au Proche Orient. Ils n’ont pas laissé sans attention l’évolution de la région, suite au printemps arabe.

Citons – pour une plus grande représentativité – une série des solutions concrètes prises dans le domaine de la politique des crédits et des finances. Le sommet s’est dit satisfait de ce qui a déjà été accompli, à savoir de la signature de l’Accord général sur les lignes de crédit en monnaies locales dans le cadre du mécanisme de coopération interbancaire de BRICS et de l’accord multilatéral de confirmation des accréditives entre leurs banques d’export-import/ leurs banques pour le développement, en insistant que d’ici quelques années, ils offriront des chances pour étendre les échanges entre les pays de BRICS. Il a tracé la voie vers de nouveaux objectifs, en envisageant la possibilité de création de sa propre Banque pour le développement en vue de mobiliser les ressources dans le cadre des projets dans le domaine de l’infrastructure et du développement stable dans les pays membres de BRICS, ainsi que dans d’autres pays en transition et dans les pays en voie de développement. De l’idée des puissances formant BRICS, la Banque se joindrait aux efforts des institutions financières internationales et régionales, visant à assurer la croissance et le développement global. Le sommet de New Delhi a chargé les ministres des Finances d’étudier la faisabilité et la fiabilité de cette initiative, en mettant en place un groupe de travail en vue de son élaboration plus détaillée et de charger ce groupe de travail de rédiger le rapport d’ici le prochain sommet. En conformité avec les chiffres évoqués, le capital initial de la Banque pourrait s’élever à quelques 30 à 50 milliards de dollars.

Les décisions concrètes adoptées par les leaders de BRICS, font plus de lumière sur le système de leurs prises de positions à l’égard des problèmes plus variés ayant trait à la façon de surmonter les conséquences de la crise économique globale et d’édifier une nouvelle architecture économique globale. En voici les éléments les plus significatifs. Ils ont confirmé leur intension d’insister fermement sur la consolidation fiscale, sur la discipline budgétaire et sur le respect des autres exigences du plan d’action de Cannes, de compléter ce dernier des clauses qui auraient permis de mieux discerner les embryons de crise, surtout dans l’économie des pays industrialisés. Ils se sont prononcés en faveur de l’achèvement des négociations sur la nouvelle formule des quotas du FMI tout au début de 2013, comme c’était prévu, compte tenu de leur prise de position. A leur avis, elle doit se fonder sur le PIB en parité avec la capacité d’achat sans hypertrophier la valeur de l’ouverture de l’économie nationale. Sinon et sans avoir accès de l’information fiable sur ce qui se passe dans la zone EURO, les pays qui constituent BRICS, n’accepteront pas de réviser à la hausse leurs apports au FMI en vue d’assurer une croissance des fonds sur une large échelle (de l’ordre de 500 à 600 milliards de dollars), que le FMI pourrait utiliser pour renflouer les économies en détresse. En attendant, la communauté internationale est l’otage des pays moyens de l’UE, qui devraient reculer dans les classements mondiaux suite à une telle révision des quotas pour laisser les économies émergeantes occuper leurs places. Ils ont exhorté à donner de plus strictes fonctions de supervision au FMI; à procéder au contrôle international le plus strict de la politique budgétaire et fiscale appliquée au niveau national, sans lequel la consolidation financière continue à être très inerte. Les phénomènes de crise s’intensifient. Le risque de débordement des processus de crise subsiste.

La profondeur stratégique

La capacité de réaliser telle ou telle décision ne fait pas encore un acteur international accompli de la nouvelle formation internationale, tant que celle-ci n’a pas de sa propre stratégie. Tant qu’elle n’a pas déterminé son propre avenir. Tant qu’elle n’a pas appris à user des instruments déjà disponibles pour se diriger étape après étape vers les objectifs qu’elle s’est assignés à long terme. D’ici là, les décisions concrètes appuyées par l’acteur international n’agiront pas d’une façon systémique sur le processus politique mondial. Elles ne feront pas la pluie et le beau temps. Son influence restera locale et fragmentaire.

L’exemple de l’Union européenne est significatif de ce point de vue. Depuis une longue date déjà, l’UE applique une politique internationale et une politique de sécurité commune. Elle élabore des méthodes et des procédures. Elle forme une culture politique particulière de concertation des intérêts et de réalisation du principe de la solidarité. Elle accumule l’expérience. Résultant notamment des dizaines d’opérations militaro-civiles et civiles à l’étranger. Ce n’est qu’une décennie après l’entrée en vigueur du traité de Maastricht, fondant l’UE, que l’intégration passe à l’étape de l’élaboration et de l’adoption de la stratégique correspondante. Tout au long d’une décennie elle reste encore purement déclarative sous de nombreux aspects.

Ce n’est que le Traité de Lisbonne qui donne du relief à la vision stratégique de la future évolution des activités extérieures de l’UE. Bruxelles met en place sa propre fonction diplomatique sous la forme du Service européen des actions extérieures pour lui déléguer une partie des pouvoirs exercés jusque là par les Etats membres, ainsi que par les Etats membres et par les institutions et les organisations de l’UE investis du pouvoir.

C’est un point de vue formel. Si l’on prend en considération l’influence réelle, de nombreux analystes doutent de l’efficacité de la politique extérieure commune, de la politique de sécurité et de défense de l’Union européenne. On lui reproche d’être chétive, mal articulée, sujette aux nationalisations sporadiques de tel ou tel secteur, etc. Ils mettent l’accent sur le fait que les Etats membres restent acteurs internationaux autonomes en ce qui concerne la politique extérieure. Bien sûr que ce point de vue a le droit de cité. Sans être tout à fait correct. En effet, l’UE est un acteur international du premier plan en ce qui concerne de nombreux points de l’agenda global (l’économie verte, le développement stable, le climat, la jurisprudence internationale, etc.). L’UE le définit. Elle entraîne les autres derrière elle.

Force est de constater que l’application du critère de la profondeur stratégique même à l’UE, qui semble être un acteur international accompli et universellement reconnu, ne donne pas de résultat indiscutable. Il est naturel que BRICS doive faire face aux difficultés de loin plus nombreuses.

BRICS manque de cohésion même en ce qui concerne la direction dans laquelle ce groupe doit avancer. Il est évident que les puissances qui en font partie aimeraient voir que les approches qu’elles défendent et les intérêts dont elles font la promotion soient mieux pris en considération dans la politique mondiale, elles se prononcent pour une révision du partage des pouvoirs, de la puissance, de l’influence et du bien-être en faveur des économies émergentes et au détriment des puissances qui ont dominé jusqu’ici. Par conséquent, l’affirmation des rapports internationaux plus équitables, plus égaux et plus réservés, le renoncement à l’action unilatérale et à la tendance pour imposer ses volontés au monde et pour entreprendre toutes sortes d’actions violentes en détour de l’ONU s’accorde mieux avec leur vision. Reste à savoir comment y arriver.

Pour ce qui est du nouvel ordre mondial, elles ont mal à s’entendre même au sujet de l’allongement de la liste des membres permanents du Conseil de Sécurité des Nations Unies et, éventuellement, en ce qui concerne la précision de l’étendue de ses pouvoirs. Le Brésil, l’Inde et l’Afrique du Sud voudraient que BRICS se prononce pour qu’ils siègent en permanence au Conseil de Sécurité en qualité de leaders et de représentants des continents et des subcontinents correspondants. La Chine n’a rien contre à part la crainte que cela n’offre un prétexte à d’autres Etats importants pour prétendre au statut analogue. Or, la Chine veut éviter à tout prix de voir quelques unes de ces puissances au nombre des membres du Conseil de Sécurité. C’est la raison pour laquelle elle préfère se prononcer pour la préservation du statut-quo. Quant à la Russie, n’importe quelle variante l’arrangerait, en parole en tout cas, si les autres membres du groupe BRICS et l’ONU dans son ensemble arrivent à s’entendre. Moscou suit cette ligne à l’ONU depuis de longues années déjà.

Pour ce qui est de l’avenir de BRICS, les différences entre les opinions professées à l’intérieur même du groupe sont trop importantes. Moscou œuvre pour transformer BRICS en un acteur international actif, fondé de vastes pouvoirs dans toute la gamme des actualités internationales et globales, capable non seulement de discuter, mais aussi d’agir et de défendre les intérêts des pays engagés. Pékin se prononce également pour la consolidation de BRICS sous tous les aspects. Sur ce plan, la Russie et la Chine forment un pôle de BRICS, le second pôle étant constitué par le Brésil, l’Inde et l’Afrique du Sud. Ils sont circonspects pour tout ce qui relève de l’institualisation et de la formalisation des activités. L’existence de BRICS en forme d’une structure informelle, d’une place de consultation et d’élaboration des nouvelles prises de positions dans l’arène internationale, mais aussi dans le cadre d’autres forums, les arrangerait.

Certaines nuances distinguent les attitudes adoptées par la Russie, par la Chine, par le Brésil, par l’Inde et par l’Afrique du Sud en ce qui concerne d’adhésion de nouveaux membres ou de l’engagement d’autres puissances sous telle ou telle forme dans les activités du groupe. Il est de notoriété universelle que tout un nombre de pays importants d’Asie, d’Afrique et d’Amérique Latine aimeraient devenir membres du groupe. Il existe des divergences entre les approches adoptées par les pays adhérents à l’égard d’autres aspects de l’évolution du groupe. Il est donc prématuré de prétendre que BRICS a sa propre vision stratégique de l’avenir et sa stratégie pour atteindre les objectifs que le groupe s’assigne.

Des progrès s’annoncent néanmoins sur ce plan. A l’occasion du sommet de New Delhi, la Russie a formulé l’initiative visant de fait à donner une dimension stratégique à BRICS. On peut prendre connaissance du passage correspondant de l’intervention du président russe sur le site www.kremlin.ru. Schématiquement, Moscou a formulé plusieurs idées de principe. Il voit l’évolution stratégique de BRICS comme la transformation de ce mécanisme de dialogue et de consultation en une institution de coordination sur toute la gamme des points relevant de ses compétences. Le cercle des thèmes débattus par BRICS s’étend. S’y ajoutent notamment la science, la culture, l’exploitation des sous-sols et la coopération pour surmonter les conséquences des fléaux naturels et des catastrophes technologiques. Un mécanisme des rencontres systématiques des représentants des pays chargés de la sécurité nationale, etc., doit être créé. Une stratégie de développement de BRICS doit être élaborée et approuvée. Elle comprendra les chapitres consacrés aux principes de fonctionnement du groupe, aux objectifs poursuivis, à ce qui rapproche et unit les pays adhérents.

Un trait positif témoignant du potentiel de consolidation de BRICS en qualité de l’un des principaux acteurs internationaux est à noter: le sommet s’est prononcé en faveur de la création d’un groupe de travail en vue de l’élaboration d’une telle stratégie. On peut s’attendre à ce que le premier croquis soit élaboré par la partie russe. Les pays du groupe n’ont nulle intention de trainer en longueur avec les négociations de concertation de ce document.

Dressons le premier bilan. A en juger d’après les quatre premiers paramètres, que nous avons choisis, BRICS est déjà devenu un acteur international de poids. Il en est capable et il se charge avec de plus en plus d’assurance de ce rôle. Son agenda est celui d’un acteur international. Il distingue les priorités des problèmes qui se posent devant la communauté internationale, et des objectifs à atteindre à partir des positions des Etats qui font partie du groupe, aussi bien qu’à travers le prisme du bien universel. Pour ce qui est de sa capacité de prendre les décisions d’importance globale et de leur réalisation, c’est-à-dire de l’utilisation de la puissance réunie des pays qui en font partie pour atteindre les objectifs communs, BRICS a fait de notables progrès dans la voie de sa transformation en acteur international. Mais pour ce qui est de la profondeur stratégique de ses activités, le groupe n’est qu’au début du chemin.

La vision changeante de BRICS

Il est déjà un fait que BRICS avance vite dans la voie de sa transformation en une nouvelle force politique dans l’arène internationale d’après la série des paramètres évoqués ci-dessus. Il faut pourtant que tout le monde considère BRICS comme un acteur international influent pour que le groupe soit capable de mettre en valeur son potentiel. Il pourra faire un bond qualitatif dans ce cas.

Il est une chose quand tu dois te débattre péniblement pour arriver à tes objectifs et quand les autres ne t’écoutent que dans le cas où ils n’ont pas d’autres choix. Il en est une chose différente quand on t’invite avec insistance à t’asseoir à la table. Quand on a besoin de toi. Quand on te fait la cour. Quand on te fait la place, pour que tu puisses assumer une partie de la responsabilité de l’avenir de l’économie et de la politique mondiale.

Sur ce point, les élites politiques des Etats Unis et de l’UE, ainsi qu’une partie importante des experts qui se rangent sous leurs bannières, ne sont pas pressés de changer d’avis. Ils sont sceptiques à propos de la crédibilité de BRICS et ils ne se lassent pas de le faire savoir à chaque fois qu’une occasion se présente.

Cette attitude a été exprimée de la façon la plus conséquente dans le rapport sur BRICS et sur la politique recommandée à l’Union Européenne à l’égard de la Fédération de Russie en tant que pays engagé dans le groupe, qui a été élaboré par le Conseil de l’UE pour la politique extérieure (l’ex Conseil britannique pour la politique extérieure). Le rapport est très inspiré. Bien fondé. Il est richement argumenté, s’appuyant sur des statistiques, sur des tours d’horizon rédigés par d’autres centres analytiques.

Le verdict est sévère et il est décourageant pour BRICS et pour la Fédération de Russie. Les auteurs tranchent sans appel. Ils prouvent que BRICS est une formation artificielle et incapable de subsister. Les puissances qui en font partie sont trop différentes du point de vue de leurs régimes politiques, du niveau de développement économique, de leur identification nationale, etc.

La différence des intérêts qu’elles défendent est si importante qu’elles sont vouées à être en concurrence entre elles plutôt que coopérer et collaborer entre elles. C’est la raison pour laquelle BRICS aura inévitablement trop de peine d’aboutir aux approches communes. Même s’il le réussit, cela ne dépassera pas le stade des généralités et des déclarations. Sans jamais aller plus loin. Il n’est pas possible d’édifier une unité fondée uniquement sur l’opposition vis-à-vis de l’Occident organisé.

Qui plus est, BRICS est tissé des contradictions. Celles-ci existaient dès le début. Et elles sont toujours là. On ne saura pas les surmonter. Moscou a terriblement peur de l’expansionnisme chinois. Le Kremlin fait les cauchemars dans lesquels il cède une partie de Sibérie et de l’Extrême Orient après l’autre. Les maîtres du Kremlin se réveillent baignant dans la sueur froide. De quel partenariat réel et encore moins d’une alliance peut-il être question dans cette situation?

L’Inde et la Chine sont des adversaires plutôt que des alliés. Le souvenir de la confrontation militaire qui les a ébranlées ne s’est pas encore effacé. Le litige territorial n’est jamais réglé. L’Inde et la Chine ont à accéder aux mêmes marchés, et aux mêmes ressources. Les guerres de commerce les attendent encore. Et en plus, la Chine soutient par tous les moyens l’adversaire régional principal de l’Inde, à savoir le Pakistan.

Le Brésil, l’Inde et la Chine sont en train d’édifier les sociétés diamétralement opposées. Quant à l’Afrique du Sud, elle a été invitée à BRICS juste pour donner plus de poids géopolitique. Aucune autre raison ne l’explique. Du point de vue de l’échelle de son économie l’Afrique du Sud est loin derrière pour qu’on puisse en faire une pierre angulaire.

Mais ce n’est pourtant pas l’Afrique du Sud qui est le maillon faible de BRICS, mais la Russie. Les autres procèdent aux réformes structurelles, ils avancent d’un pas assuré dans la voie de rattrapage économique, améliorent leurs indices sociaux et économiques, connaissent un développement rapide et dynamique, deviennent de plus en plus compétitifs sur les marchés mondiaux. Par contre, l’économie et le régime politique de Russie sont en permanence en état de stagnation, sa compétitivité internationale est en baisse. Elle se transforme en fournisseur des matières premières de l’UE et de la Chine. Son avenir n’est pas enviable. Les Etats Unis et l’UE doivent se fonder sur ces constatations en choisissant la politique à appliquer par rapport à la Russie et à BRICS dans son ensemble.

Nous voyons ici une spéculation fondée sur d’autres spéculations, une exagération s’appuyant sur d’autres exagérations. Le silence absolu est fait sur les facteurs objectifs évoqués plus haut. Impossible de ne pas le voir. Mais ce n’est que sur le papier que l’on arrive à passer ses souhaits pour de la réalité. La vie réelle exige d’autres principes d’approche.

Si ce rapport était publié fin 2008-début 2009, il aurait eu du succès. En tout cas, il serait passé pour un ouvrage crédible. Mais la situation a changé substantiellement depuis lors. Les recommandations formulées par ses auteurs ont été accueillies avec méfiance aux nombreux débats engagés dans les capitales européennes. C’est symptomatique.

Une logique différente l’a emporté. Pourquoi se tromper. A quoi bon. Au nom de quoi doit-on se laisser bercer. Les évaluations sceptiques de l’avenir de BRICS et des puissances qui en font partie, les critiques au sujet des faiblesses, des retards, des contradictions internes qui leur sont propres peuvent être justes sous de nombreux aspects, soit, mais ce n’est qu’une face de la médaille.

L’autre face de la médaille est celle de la crise prolongée subie par les pays industrialisés qui ont intérêt à établir des rapports de partenariat plus étroits avec les membres du nouveau groupe et avec BRICS dans son ensemble. Il faut se rapprocher et engager une coopération plus profonde et pas au contraire.

Autrement dit, une partie des experts américains et européens propose par inertie à leurs élites une vision dépassée de BRICS, qui s’accorde mal avec la réalité. Mais les élites commencent à se rendre compte que cette approche est bornée et stérile. Elles constatent qu’elle méconnaît les processus en cours dans le monde, qui vont dans les directions variées. Qu’elle ne s’accorde pas du tout avec la dynamique de développement de l’économie mondiale.

La puissance économique, technologique, d’innovation des anciens centres de force est toujours là. Personne n’en doute. Mais ils faiblissent relativement. Les changements ne peuvent pas être négligés. Et on ne saura pas les négliger. Il est parfaitement naturel dans cette situation que l’on se mette sérieusement à chercher les réponses à la question de savoir pourquoi cela arrive, et qu’est-ce que les anciens centres de force font mal, quelles erreurs ont – ils commis, où sont les avantages concurrentiels des pays de BRICS et du groupe lui-même, pour quelle prise de position doit-on opter à leur égard.

Le fait même que l’on se pose ces questions témoigne déjà que l’arrogance des Etats-Unis et de l’UE par rapport à BRICS commence à disparaître. L’idée qu’ils tiennent en mains toutes les commandes, que tout dépend d’eux, que seulement les solutions qu’ils proposent sont correctes et prometteuses, appartient désormais au passé. La vision du monde d’après laquelle les pays industrialisés servent d’étalon, et que tout le monde doit s’appliquer à correspondre à cet étalon devient de plus en plus discutable et vulnérable. La rhétorique perd petit à petit de son acuité. La réaction de Washington, de Bruxelles et d’autres capitales face au bilan du sommet de New Delhi en dit long à ce sujet: les médias mondiaux et les communiqués officiels en on parlé en termes respectueux.

Un nouveau discours politique se substitue à l’ancien. Il se résume comme suit: tiens, vous voyez que BRICS et les pays qui en font partie ne vont pas mal. C’est particulièrement évident sur la toile de fond des problèmes extrêmement compliqués auxquels se heurtent les Etats-Unis, le Japon et l’Union européenne. Les phénomènes de crise qu’ils subissent sont très difficiles à surmonter. Depuis une longue date, ces pays ont mené un train de vie plus large qu’ils n’auraient du se le permettre. Ils sont en retard sur les réformes structurelles, systémiques et autres sociaux-économiques. Ils se sont trompés en croyant qu’ils ont tout réussi, qu’ils sont imbattables. Par contre, les stratégies de développement choisies par BRICS et par ses membres se justifient. Ces stratégies comprennent des éléments qui peuvent s’avérer utiles pour les pays industrialisés. Quoi qu’il en soit, il faut les examiner, les étudier, les sonder. Les emprunter le cas échéant.

Ces discours mûrissent d’abord au niveau des échanges d’opinions. Ils témoignent seulement de l’état d’esprit en formation chez l’opinion publique. Ils commencent à se transformer en actes à présent. On voit apparaître partout en Europe et ailleurs des centres d’étude de BRICS. Le thème de BRICS s’installe dans les programmes d’études. Des groupes de travail se créent pour étudier tous les aspects des activités et de l’évolution de BRICS et de ses adhérents.

En voici un exemple concret: les projets d’études sur les thèmes liés à BRICS sont inscrits sur le programme septennal des études théoriques de l’Union Européenne qui seront réalisés sous le patronage direct de la Commission européenne et du Service européen des actions extérieures. C’est dire que des millions de dollars et d’euros sont dépensés pour étudier BRICS. Or, les Américains et les Européens n’ont pas l’habitude de jeter l’argent par les fenêtres. Personne se sera payé pour on ne sait quoi.

Les changements dans la politique réalisée par l’Union européenne et par les Etats-Unis témoignent également que les idées qu’ils ont de BRICS évoluent. Bien que l’UE et les USA suivent une ligne politique concertée sous de nombreux aspects dans l’arène internationale, une concurrence aiguë s’annonce entre eux en ce qui concerne l’établissement des rapports privilégiés avec BRICS et avec les pays qui en font partie.

Quoi que Washington ne déclare, quelles que soient ses faux-fuyants, il mise sur les efforts pour contrer BRICS et les pays qui en font partie. Washington cherche à fonder son jeu sur les contradictions qui existent entre les pays de BRICS, une partie desquelles a été évoquée plus haut.

Bruxelles s’assigne un objectif complètement différent: il a des intérêts colossaux dans les pays de BRICS, tandis que son influence dans ces pays est pratiquement négligeable. C’est la raison pour laquelle il est de première importance pour Bruxelles de consolider le dialogue politique avec ces pays, d’accorder à tous les pays de BRICS le statut de partenaire stratégique, de faire de son influence économique un outil politique efficace.

Conscient du fait que les instruments d’influence sur les pays et sur le groupe BRICS dans son ensemble lui manquent, il s’applique à créer les mécanismes qui l’aideraient à faire valoir dans d’autres régions du monde l’expérience d’intégration européenne, à faire accepter universellement son modèle comme normative.

Le fait que d’autres projets de développement transrégional et mondial fassent le jour pour faire concurrence est un témoignage de plus que BRICS est pris de plus en plus au sérieux en qualité d’acteur international. L’accélération des processus d’intégration régionaux qui entravent la pénétration sur les marchés régionaux des sociétés des pays tiers sert de toile de fond générale.

L’idée de Washington de mettre en place une communauté de libres échanges dans le Pacifique à une régulation de loin plus stricte qu’il ne soit acceptable pour les membres asiatiques de BRICS est le projet contraire le plus évident. Le projet d’une communauté économique du Japon, de la Chine et de la Corée du Sud est très intéressant et prometteur du point de vue de la restructuration de l’ensemble de l’économie et de la politique mondiale.

Le fait que des projets qui vont si loin apparaissent est particulièrement symptomatique. Aucune preuve de plus ne s’impose. Les prises de position à l’égard de BRICS, adoptées par les pays tiers et par les centres d’influence évoluent sérieusement. Le groupe est considéré de plus en plus souvent comme un partenaire ou un concurrent dont la force est en croissance. On propose donc des concepts variés d’intégration politique et économique de BRICS dans la politique mondiale et de révision des rapports avec BRICS et avec ses membres. Quelques uns de ces concepts se traduisent déjà au niveau de la réalisation pratique d’une politique.

Les initiatives concrètes

Quelques exemples de plus. Je me limiterai à celles de l’Union européenne. Sur le plan de l’élaboration et de la réalisation de la politique économique à l’égard de Moscou, les dossiers russes dont s’étaient occupés jusque là les départements de la Commission européenne chargés de la CEI et de la politique de voisinage, ont été transférés dans les structures chargées du G20.

La Commission européenne propose de cesser de prêter l’assistance technique à la Russie, à la Chine et à l’Inde (aux pays du G20 en général). L’ère de l’aide technique est révolue. Les anciens bénéficiaires sont suffisamment autonomes et riches. Ils disposent de leurs propres ressources de développement. Ils n’ont plus besoin d’aide sous les formes d’antan. Et l’UE ne peut plus se la permettre. A partir de 2014, de nouveaux instruments de financement des projets de coopération avec BRICS doivent être adoptés simultanément avec l’adoption des repères de formation du budget de l’UE. Il s’agira exclusivement de la coopération.

L’Union européenne renonce au système des préférences dans ses échanges de commerce avec la Fédération de Russie. Formellement, cela ne résulte pas des problèmes économiques de la région, ni de la volonté de faire porter partiellement son fardeau économique à quelqu’un, mais fait suite à l’intégration russe dans l’OMC. On s’attendait à ce que Moscou réagisse à cette initiative de Bruxelles qui entraîne de sensibles pertes pour les sociétés russes et pour le budget national. Mais rien ne s’est produit.

Enfin, un exemple le plus éloquent, peut-être: l’Union européenne se débat dans le carcan des dettes souveraines. Il paraît que les mesures qu’elle a élaborées, commencent à donner des fruits. La situation se stabilise. Mais on apprend vite que les efforts accomplis ne suffisent pas.

Face à cette situation, l’UE, l’Allemagne surtout, voudraient atteler BRICS au chariot de sauvetage de la zone euro. Il s’agit concrètement d’une augmentation des sommes que l’on met à la disposition du FMI. Des dizaines, voire des centaines de milliards de dollars. Le schéma dont la promotion est faite par l’Allemagne, est le suivant. Elle a peur de prêter ses fonds aux pays en détresse directement par le biais de la Banque européenne. Elle a peur que cet argent ne disparaisse dans le trou noir. Berlin veut des garanties d’un FMI plus riche et plus influent. Si les autres géants mondiaux délient leurs bourses, l’UE révisera à son tour à la hausse son apport au FMI et l’Allemagne avalisera l’augmentation de fait du «fonds de réserve «de l’UE.

Ces exemples doivent suffire. Il est temps de passer aux conclusions. Elles sont évidentes. En ce qui concerne la politique pratique, le reste du monde commence à prendre BRICS pour un acteur international influent. Un acteur international qui est sur le point de s’affirmer, mais qui est déjà vigoureux et de la part duquel on peut s’attendre à beaucoup de choses.

Глава 5.17. От романтизма к реализму в интеграционном развитии[46]

Интеграция – сложный, многоплановый, неоднозначный процесс. Всюду и всегда, вне зависимости от набора участников интеграционного проекта, его осуществление сталкивается с большим числом самых разнообразных трудностей и проблем. Оно идет зигзагообразно. От успехов к провалам. От бесконечных кризисов к их более-менее удачному сглаживанию. Разрешению. Преодолению.

Однако до последнего времени преобладали победные реляции. Интеграцию представляли как чуть ли не линейный процесс. Как безусловный успех. Если и не панацею от всех бед, то, во всяком случае, нечто очень похожее. Позволяющее снимать былые противоречия между нациями. Обеспечивать прогресс. Сбалансированный рост экономики. Высокий уровень благосостояния. Политическую и социальную стабильность и безопасность.

Лишь с недавних пор заявления и выводы критически настроенных исследователей перестали предавать анафеме. Выяснилось, что интеграция, даже в ее самых совершенных, просвещенных и продвинутых формах, неплохо уживается с экономической стагнацией. Безработицей. Свертыванием социальных программ. Что она может сопровождаться чрезмерной политизацией принимаемых экономических решений, чреватой грубыми ошибками и просчетами. С самыми негативными последствиями, от которых страдают фактически все. И население стран, вовлеченных в интеграционный процесс. И национальный бизнес. И соседи.

Исправлять же допущенные ошибки и отыгрывать назад, чтобы минимизировать потери от просчетов, очень непросто. Охвативший весь мир глобальный экономический кризис оставил страшные незаживающие раны. Они будут кровоточить еще очень и очень долго. Да и выход из него пока отнюдь не так убедителен, как хотелось бы. Среди его жертв оказались Европейский Союз, еврозона, страны региона. Все они пережили особенно болезненный удар. И осуществляемый ими интеграционный проект послужил спасательным кругом лишь вначале.

Однако ни шельмовать достижения ЕС (их много, они по-настоящему весомы), ни перегибать палку, акцентируя внимание скорее на недостатках интеграции, нежели на ее достоинствах, нет никаких оснований. Нужен научно обоснованный, выверенный, сбалансированный анализ. Необходимо беспристрастно разобраться в том, что ввело ЕС в штопор суверенной задолженности, парализующей все усилия. Почему меры, предпринятые ЕС, не дали желаемой отдачи. Что не сработало в той модели интеграционного процесса, который выбрали государства-члены. Какие коррективы потребуется вносить в практическую политику всем тем, кто верит в интеграцию. Надеется на нее. Считает, несмотря ни на что, что за ней будущее.

Пора, вслед за Владимиром Маяковским, сказать: «Профессор, снимите очки-велосипед». Пусть непосредственные участники событий, «мобилизованные и призванные» кризисом, разъяснят логику своих действий. Пусть традиционные экзальтированные апологеты западноевропейской интеграции несколько потеснятся, отойдут в сторону и пропустят на подиум тех, кто воспринимает происходящее в ЕС со здоровой долей скептицизма.

Тогда мы сможем с уверенностью сказать: «Да. Эра романтизма в оценке классических интеграционных процессов и, в частности, западноевропейского интеграционного проекта ушла в прошлое. Наконец-то появилась возможность перестать все происходящее в ЕС рассматривать через розовые очки. Наступила эра реализма. Эра, когда все видится без прикрас. Когда «за» и «против» взвешивают по конечному результату, а не по заранее анонсированному прорыву в светлое будущее и всеобщее единение».

В предлагаемом вашему вниманию эссе разбираются лишь три из всего многообразия элементов, характеризующих эру реализма в оценке западноевропейского интеграционного проекта. Но они достаточно показательны и позволяют хотя бы схематично представить себе общую картину. Каждому из них посвящен отдельный раздел. Дал этим разделам символические названия, вызывающие вполне определенные ассоциации. Первый озаглавил, пользуясь Тургеневскими образами, «Отцы и дети». Второй – более заземленно: «Мухи – отдельно, котлеты – отдельно». Третий – популярным советским лозунгом «Построение коммунизма в одной отдельно взятой стране».

Отцы и дети

Нынешнее отношение к Евросоюзу очень напоминает отношение молодого поколения к образу жизни предшествующего, так хорошо описанное в одноименном романе. Есть революционный замах. Есть желание спать на гвоздях. Нигилизм. Стремление на все взглянуть по-другому. Иначе. Не так как в прошедшие десятилетия. Все пересмотреть. Переиначить. Сделать с большим размахом. Более твердо. Последовательно. Решительно.

Но не очень понятно, что в действительности предлагается взамен тому, от чего призывают теперь отказаться. Чем это лучше. Какую даст отдачу. Чем будет полезно. Каковы предполагаемые издержки. И почему ими можно пренебречь. Почему раньше все возражали, не хотели, сопротивлялись. А теперь вдруг осознали, что нужно именно так, и никак иначе.

Буквально еще несколько лет назад Европейский Союз рассматривался как эталон. Просто эталон. Или почти эталон совершенства. Да он и сам навязывал себя всем остальным в качестве образца. Нормативистской силы. Примера для подражания. Центра, из которого исходят новые идеи, касающиеся внутреннего демократического развития государств. Господства права. Ценностных ориентиров. А равно международной повестки, включая устойчивое развитие, «зеленую» экономику, обусловленную помощь, спасение климата, вмешательство во внутренние дела тех или иных стран в целях защиты населения. И вообще, исходят рецепты решения большинства глобальных проблем. В какой-то степени Евросоюз пытался осчастливить всех своих партнеров проекцией своего внутреннего развития на весь остальной мир. Или убедить конкурентов в том, что от этого все выиграют.

Те «благодатные» времена прошли. В нынешних условиях любые предложения, которые исходят от Европейского Союза, воспринимаются критически. Опыт Европейского Союза тоже оценивается несколько иначе, чем в прошлом. Одно дело, когда вы на коне, и у вас все получается. Остальные завидуют. Думают, вот бы нам что-то подобное. Желательно в связке с теми, кто уже преуспел. Не получится, то хотя бы благодаря привилегированным отношениям со столь успешным и влиятельным интеграционным объединением. И совсем другое, когда все сыплется. Международная конкурентоспособность падает. Нужно всем давать разъяснения. Хуже – обращаться за помощью и пониманием. Так, все последние саммиты Россия – ЕС начинаются с попыток представителей Брюсселя убедить Кремль в том, что им предпринимаются достаточные и адекватные меры по преодолению кризиса суверенной задолженности, коллапса зоны евро не произойдет, и от евро бежать не надо.

В этих условиях опыт интеграционного развития, накопленный Евросоюзом, все его свершения оцениваются отдельно, а нынешнее состояние ЕС отдельно. Все кому не лень заявляют о том, что основная угроза дестабилизации мировой экономики исходит именно от Евросоюза, и что Брюсселю нужно срочно предпринять ожидаемые от него решительные меры. Дальше – больше, поучают Брюссель. Выговаривают. Читают назидательные проповеди.

Складывается впечатление, что все крупнейшие мировые игроки и не только они радостно бросились спекулировать по поводу нынешних трудностей интеграционного объединения и сами же поверили в сказочки, распространяемые ангажированными экспертами и публицистами. Мол, Европейский Союз слабеет. Он уже не тот, что раньше. Ему не угнаться за более молодыми, шустрыми и амбициозными конкурентами. ЕС и входящие в него государства сдают позиции. С учетом демографической ямы, в которую они объективно проваливаются, превращаются в музей под открытым небом. Красивый. Богатый. Благополучный. Благоухающий. С тысячами великолепных, сказочных, красивейших экспонатов, но музей. То есть в нечто такое, куда другие будут приезжать, чтобы насладиться искусством, комфортом, познакомиться с историей. А вот возможность творить эту историю оставят за собой.

Много уничижительных соображений высказывается по поводу того, что ЕС, дескать, сам спровоцировал тот жесточайшие кризис суверенной задолженности, который он сейчас переживает. Будь он порешительней, сумей вовремя прийти на помощь Греции, оказавшейся в преддефолтном состоянии, развитие событий пошло бы по принципиально иному сценарию. Чтобы спасти Афины до того, как на них накинулись валютно-финансовые спекулянты, а доступ к дешевым заимствованиям на открытом рынке оказался перекрыт, достаточно было нескольких десятков миллиардов евро. Теперь спасение обойдется ЕС и уже обходится в сотни миллиардов. Добавьте к этому распространение аналогичной «болезни» на соседей Греции по Средиземноморью – Испанию, Италию, Португалию (четверка, обозначаемая аббревиатурой ПИГС – свинья, в переводе с английского). И вообще, что это за мощнейшая экономическая группировка из 28 преуспевающих богатых государств, которая на протяжении уже нескольких лет демонстрирует полную неспособность вытащить из кризиса одного из слабейших своих участников. Нонсенс. Исключи другие страны Грецию пару лет назад из еврозоны быстро и решительно, никто бы уже не вспоминал какой-то там кризис суверенной задолженности.

Целый ряд инвектив связан с провалами ЕС в смежных областях внутренней политики и рисуемым другими якобы неопределенным будущим интеграционного объединения. Ведь согласно прогнозным данным, публикуемым экономическими оракулами, пользующимися заслуженным международным авторитетом, включая, в том числе, и Евростат, ЕС не приходится рассчитывать на высокие темпы экономического роста. Низкими темпами на уровне буквально нескольких процентов ЕС придется расплачиваться за выход из кризиса суверенной задолженности на протяжении еще целого десятилетия. За это время конкуренты, развивающиеся намного более динамично, успеют сравняться с ЕС по многим показателям, оттеснить Брюссель и даже выйти вперед.

Необходимость же экономить, придерживаться бюджетной дисциплины, расплачиваться по долгам и т. д. существенно ограничит возможности для маневра и в социальной сфере. Жизненный уровень населения будет падать. В лучшем случае, о его росте на некоторое время придется забыть. Масштабная безработица сохранится. Она будет зашкаливать. Социальное недовольство начнет прорываться наружу. Прежде всего от него пострадают мигранты, которым уготована роль громоотвода. Хотя на орехи достанется, конечно, и властям, и крупному капиталу. От терпимости, мультикультурализма, снисходительности к политическим, религиозным и иным меньшинствам придется отказываться. ЕС и страны региона ждет политическая радикализация и все более активное вовлечение в политический процесс крайне правых со всеми вытекающими отсюда не очень приятными последствиями. Они уже сейчас заметны невооруженным взглядом – посмотрите на итоги последних выборов во Франции, Бельгии, Нидерландах, Северной Европе. В общем, крокодиловы слезы проливаются охотно и в больших количествах. Безотносительно к тому, есть для этого реальные основания или нет.

Ведь утерев их, можно приняться за самое приятное и сладостное. За то, чтобы поучать ЕС. Ставить ему в пример других. В частности быстро растущие экономики. Советовать заняться реиндустриализацией и возвращением тех или иных производств, перенесенных в Азию, Африку и Латинскую Америку, обратно на свою территорию. Повышенное внимание уделять инновационному развитию. Больше тратить на научные исследования и разработки, создание и освоение новых технологий. Указывать, что решения надо принимать быстро, ответственно, воздерживаясь от того, чтобы перекладывать бремя своих забот на чужие плечи. А такие речи слышны из самых разных уголков планеты. Из Вашингтона, Москвы, Пекина, Дели, Сингапура. На самом деле список гораздо длиннее.

Обычно корректные постоянный глава Европейского Совета Херман ван Ромпей и председатель Европейской Комиссии Мануэл Баррозу даже взбеленились. Коллеги, – повторили они несколько раз на различных пресс-конференциях, – не зарывайтесь. Хватит. Достаточно. Сравните качественные и количественные показатели экономики, жизненного уровня населения, потенциала ЕС с тем, что есть у вас, и все встанет на свои места. И действительно, «хоронить» ЕС, сетовать по поводу того, что интеграционное объединение сдает позиции, и его ждет незавидное будущее, явно преждевременно.

Во-первых, все страны, не входящие в ОЭСР, включая все быстро растущие экономики, сильно отстают от ЕС и его государств-членов по всем заслуживающим внимания параметрам. Доходам на душу населения. Уровню жизни. Благосостоянию. Развитости социальной сферы. Производительности труда. Технической и энерговооруженности. Тому, в какой степени экономика диверсифицирована. У кого сконцентрированы патенты на большинство значимых, с точки зрения мирового развития, технологий и ноу-хау. Кто осуществляет прорывные эпохальные научные проекты.

Во-вторых, качество жизни в еврозоне на порядок выше. Под углом зрения жилого фонда. Социальной защищенности населения. Накопленного странами богатства. Сглаживания противоречий между городом и деревней. Чистоты воды и воздуха. В целом, охраны окружающей среды. Рукотворного ландшафтного, природного и любого другого разнообразия. Исторических, архитектурных и иных памятников и т. д.

В-третьих, за исключением распавшегося Советского Союза, никому и никогда не удавалось добиться такого единения ранее враждовавших между собой народов. Интеграционный проект, осуществленный государствами – членами Европейского Союза, позволил им создать общее пространство в полном смысле этого слова. Общее пространство благополучия, стабильности и безопасности. Да и такой уровень солидарности в решении общих проблем, ставшей для ЕС нормой, никому в прошлом не удавалось демонстрировать.

В-четвертых, Европейский Союз и его государства-члены уже внесли серьезные коррективы в осуществляемый ими интеграционный проект. В результате интеграции станет на порядок больше. Брюссель получит дополнительные полномочия. Наднациональные механизмы станут работать эффективнее. Из Брюсселя будут диктовать национальным государствам, в том числе, и какую экономическую политику проводить, и как расходовать бюджетные средства. Причем под недремлющим оком все новых контролирующих органов. В целом, закручивание гаек в том, что касается соответствия требованиям пакта стабильности, продолжится. Будет усилен также надзор за соблюдением дисциплины в финансовой и банковской сфере.

В-пятых, своих проблем хватает у всех мировых игроков, лезущих в критики и наставники Европейского Союза. Суверенная задолженность стран ЕС не идет ни в какое сравнение с долгами, накопленными США или Японией. Коррумпированность китайской и российской экономик стала притчей во языцех. Во всех третьих странах разрыв между бедными и богатыми гораздо глубже, чем в ЕС. Абсолютно всем надо проводить болезненные структурные реформы. Всем предстоит модернизировать социальную сферу. А некоторым вообще только еще заняться ее созданием.

Общий вывод. Да, в оценках опыта ЕС и потенциала интеграционного проекта сейчас гораздо больше реализма, чем раньше. Но к оценке тех трудностей, с которыми столкнулся ЕС, следует подходить очень и очень взвешенно. Какое-либо шапкозакидательство недопустимо. Социально-экономическая модель, выпестованная ЕС, несовершенна. У нее много слабостей. Их нужно видеть. Обязательно. В ней много прорех. Но ничего лучшего никто и нигде на настоящий момент не предложил. Все полностью аналогично тому, что говорится по поводу демократических форм общественного устройства. Их эффективность низка. Недостатков – море. Но ничего лучшего на сегодня истории не известно.

Хотите чего-то другого, чего-то большего, тогда дайте ответ на все или хотя бы большинство из упоминавшихся выше вопросов. Вот они. Какая модель экономического развития лучше, нежели та, которая предлагается Европейским Союзом? Какая модель построения общества по сравнению с неэффективной, устаревшей, никому не нужной демократией, лучше, нежели эта демократия? Где эксцессы капиталистического общества более сглажены, чем в Евросоюзе? Где разрыв между простыми гражданами и элитой меньше, нежели в Европейском Союзе? Пока они не прозвучат, мы с вами будем оставаться в логике противостояния отцов и детей, когда новые поколения отвергают прежний опыт и прежние устои просто потому, что они прежние, а не по каким-то иным причинам.

Можно, конечно, учить ЕС, как ему жить дальше. Можно объяснять, каких стандартов ему следует придерживаться, в том числе в области защиты прав человека, прав потребителей, ограничения вредных выбросов, темпа перехода на рельсы «зеленой» экономики, вмешательства в дела других стран и пр. Можно. Но лучше, по всей видимости, подтягиваться к этим стандартам, не забывая, естественно, о том, что кто конкурентоспособнее, тот и прав, в конечном итоге.

Мухи – отдельно, котлеты – отдельно

Полемизируя по поводу настоящего и будущего Европейского Союза, эксперты и политики как у нас, так и за рубежом склонны забывать о том, что ЕС крайне сложное социально-экономическое и политическое образование. Подходить к анализу процессов, разворачивающихся в ЕС, с традиционными мерками нельзя. Или, во всяком случае, крайне нежелательно. Мы можем прийти к заведомо ошибочным выводам. Поддаться соблазну «мерить среднюю температуру по больнице». Что означает этот образ, всем хорошо известно.

Итак, Европейский Союз – это сверхсложная система многоуровневого управления. Она складывается из государственного управления на уровне всех субъектов, входящих в интеграционное объединение, со всеми присущими им спецификой и самобытностью, и наднационального управления. Они дополняют друг друга. Накладываются друг на друга. Находятся в постоянно меняющемся динамическом равновесии.

Какие-то функции и полномочия национальное государство передает на более высокий уровень. Какие-то обратно себе возвращает. При определенных условиях взаимодействие национальных и наднационального уровней управления дает синергетический эффект. При каких-то других достичь такого эффекта не получается. В тех или иных сферах человеческой деятельности в отношениях между ними превалирует тенденция к сотрудничеству со строгим следованием установленной иерархии. В других она уступает место соперничеству. В третьих движение вперед вообще оказывается заблокированным.

А ведь нужно еще учитывать крайне сложное устройство общественной жизни в государствах, сделавших ставку на объединение своих ресурсов и достижение согласованных целей. Плюс парламентское измерение многоярусного управления. Подключение социальных партнеров к процедуре формулирования политики, выработки общих правил игры и принятия решений. Подтягивание гражданского общества и гражданских инициатив. Разнонаправленный лоббизм и много другого прочего.

Значит, нужно совершенно четко различать, кто за что отвечает. Что к чему относится. За что хвалить или ругать тот или иной уровень управления. Что «инкриминировать» институтам Европейского Союза и самому ЕС, а что входящим в него национальным государствам. Какие претензии в связи с кризисом суверенной задолженности предъявлять и какому или каким слагаемым многоуровневого управления. Какие его элементы менять, модифицировать, совершенствовать, модернизировать и как, каким образом, в какой последовательности. Какие новые черты система многоуровневого управления, образующая ЕС, может или должна приобрести в результате реформ.

При таком подходе выясняется, что нынешний провал ЕС, утрата валютно-финансовой стабильности, лихорадка, охватившая биржи из-за неспособности правительств самостоятельно размещать суверенные заимствования под низкий процент на открытых финансовых площадках и соответственно своевременно обслуживать свои долговые обязательства – это кризис не столько европейского интеграционного проекта, сколько национального государства в эпоху глобализации. Делается очевидным, что прежде всего отдельные государства-члены оказались не готовы к резкому изменению экономической конъюнктуры, вызванной глобальным экономическим кризисом, схлопыванию рынков, падению спроса и т. д., а не ЕС в целом. Хотя и он тоже. Национальные финансовые институты отдельных стран, системообразующие банки, инвестиционные фонды, страховые и прочие компании, а не ЕС в целом, накопили колоссальное количество обесценившихся активов, вынудив национальные государства брать на себя их обязательства в целях спасения национальных финансовых систем. Экономика главным образом отдельных стран, а не ЕС в целом, нуждается в ускоренном проведении давно назревших структурных реформ и коренной модернизации.

Осуществление европейского интеграционного проекта на предыдущем витке развития Европейского Союза позволило ускорить экономическое развитие региона. Обеспечить трансграничный перелив современных технологий, политических, социальных, управленческих, информационных, производственных. Подтягивание относительно отсталых стран к уровню развития более передовых. Помогло расширить зону процветания, вовлечь в нее все новые и новые страны, вне зависимости от того, в какой степени они были к этому готовы или этого «заслуживали».

Но оно не привело к созданию гомогенного экономического пространства. К унификации очень несхожих моделей экономического развития, используемых в разных странах. К выработке и осуществлению единой экономической политики. До кризиса такая задача не ставилась. Соответствующие полномочия у ЕС отсутствовали. По большому счету интеграционный проект на это и не был рассчитан. Ведь тогда бы речь шла уже не об интеграции, а, по сути, о тех или иных формах федерализации Европейского Союза, утрате его субъектами характера независимых суверенных образований в гораздо большей степени, чем сейчас. Многими членами ЕС подобное развитие событий воспринималось и воспринимается по-прежнему как невозможное, нежелательное и недопустимое. В какой мере – другой вопрос.

В любом случае по состоянию на настоящий момент в масштабах континента используется с полдюжины различных модификаций европейской модели социально-экономического развития. Строятся несовпадающие типы социального государства, отличающиеся между собой по многим очень важным, узловым параметрам. Применяются индивидуализированные схемы вовлечения мигрантов в жизнь общества. Проводится экономическая политика, ориентированная на решение задач, специфических для каждого государства или групп государств. Учитывающая уровень их экономического развития, исторически сложившиеся традиции, менталитет, национальные особенности и предпочтения.

С некоторой долей условности можно говорить о германской модели социально-экономического развития или, иначе, модели, принятой в Германии и ряде тяготеющих к ней стран. Североевропейской или скандинавской. Британской. Средиземноморской. Модели, которая сформировалась за последние годы в странах Новой Европы. Ведь новички ЕС, будь то отдельные страны Центральной и Восточной Европы или страны Балтии, не ограничились тем, что взяли на вооружение трафареты догоняющего развития. Они сумели сыграть на опережение и заранее осуществить ряд насущных структурных и социальных реформ, долгие годы стоящих в повестке дня старожилов ЕС, – таких, как в первую очередь Греция, Италия и другие страны Средиземноморья.

Так вот, кризис суверенной задолженности в той форме, в которой его переживает Европейский Союз, вскрыл слабости и продемонстрировал сильные стороны различных моделей. Фактически он означает фиаско средиземноморской вольницы, тренд к игнорированию национальной специфики и отказу от ее учета в качестве чего-то краеугольного и победу германской и североевропейской модели над всеми остальными. Да и как иначе можно охарактеризовать ситуацию, когда все остальные вручили Германии заботу о спасении и выживании зоны евро.

Превращение Германии, единственного европейского тяжеловеса, в «европейского тигра», восходящую экономику, столь же динамичную, как Китай, Индия и другие быстро растущие центры, произошло на наших глазах. Еще недавно Германию объявляли больным человеком Европы. Она пренебрежительно нарушала пакт стабильности ЕС. Казалось бы, впустую тратила десятки миллиардов евро бюджетных денег на переналадку хозяйственного механизма и обустройство своих восточных земель. Была парализована противостоянием федеральных и местных органов власти и управления, контролируемых конкурирующими политическими партиями. Не могла даже подступиться к осуществлению серьезных социальных и структурных реформ, требуемых жизнью. И, тем не менее, правящий класс Германии нашел в себе силы сплотиться, пойти на создание коалиционного правительства, вобравшего в себя представителей противостоящих политических партий, и запустил реформы. Судя по тому, насколько уверенно Германия встретила глобальный экономический кризис, справилась или справляется с его последствиями, подчиняет другие страны зоны евро своим экономическим интересам, наращивает экспортные поступления, они оказались успешными. Более того, именно они обеспечили Германии, германским фирмам, германской промышленности, германским товарам лидирующие позиции на европейском и мировом рынках. Это уже потом Германия, как пылесос, стала высасывать из других стран ЕС бегущие оттуда капиталы. Их сделалось на порядок выгоднее размещать и вкладывать именно здесь.

Коли так, давайте вместе посмотрим, в чем опыт Германии имеет универсальное значение. В чем он подтверждает или опровергает классические представления о факторах конкурентоспособности, рачительного и рационального ведения хозяйства. Каким императивам экономического развития, отстаиваемым Берлином, впредь придется следовать большинству стран континента. Назовем только главные, на многие из которых до сих пор в ЕС смотрели сквозь пальцы. Теперь ситуация меняется. Новым руководством Испании, Италии и всех тех, кто слишком сильно пострадал от кризиса, они воспринимаются как своего рода катехизис. Эксплицитно или имплицитно (в зависимости от обстоятельств и политической конъюнктуры).

Для решения задач обеспечения конкурентоспособности необходимо повышать производительность труда. Иного не дано. Это определяющий фактор. От него зависит все остальное. Производительность труда на производстве. В сфере услуг. На отдельных предприятиях. В экономике в целом.

Для этого делать ставку на инновационный тип развития. На постоянное обновление основных фондов. Надежность институтов государственного управления и гражданского общества и их ориентацию на поощрение инновационного поведения как неотъемлемой части политической, экономической и бизнес-культуры. Стабильный рост капиталовложений в разработку и усвоение новейших технологий.

Сохранение и постоянную модернизацию национальной промышленности. Обеспечение ее достаточно весомого удельного веса в ВВП. Представления о том, что в постиндустриальном обществе значение материального производства падает, что наступает эра безраздельного господства сферы услуг, что она будет оттягивать на себя основную часть трудовых ресурсов, похоже, оказались ошибочными или неправильно понятыми. Точно так же как и представления о том, что для обеспечения социального мира и стабильности необходимо растворить рабочий класс в других слоях общества, перевести его на положение маргинала, сделать так, чтобы в силу своей малочисленности он не мог оказывать серьезного влияния на формирование и проведение экономической политики.

Сопоставление количественных показателей говорит само за себя. В странах Средиземноморья и Великобритании доля промышленного производства в ВВП упала до 11–16 %. В Германии она на порядок выше. (Кстати, в Китае только в 2010-е годы она опустилась ниже 50 %.) Отсюда и большая устойчивость германской экономики и способность абсорбировать высвобождающиеся трудовые ресурсы. Деиндустриализация в Германии не зашла так далеко, как у соседей. И проблема реиндустриализации не стоит так остро. Вот и получается, что тендер на переоснащение железных дорог Великобритании подвижным составом выигрывает Сименс, а не английские фирмы.

Придание национальной экономике максимальной гибкости, чтобы происходил постоянный переток капиталов. Чтобы они устремлялись в наиболее перспективные отрасли, – сейчас это «зеленая» экономика. В постоянном режиме поддерживалась здоровая конкуренция. Сохранялся низкий порог входа и утверждения на новых рынках. Неизменно снимались и демонтировались административные барьеры. Особенно такие коррупционные и создающие закрытые цеха, как чрезмерная плата за лицензию на те или иные виды деятельности.

Венчурный капитал был уверен в поддержке центральных и местных властей. Мелкие и средние фирмы пользовались безусловной защитой со стороны государства и могли рассчитывать на его помощь в плане доступа к государственным закупкам, длинным деньгам, осуществлению проектов в режиме государственно-частного партнерства. Ведь у крупнейших фирм лишь командные высоты. Основную ткань экономики создают именно они, мелкие и средние фирмы. За их эффективностью, высокой вооруженностью новейшими технологиями, ориентированностью на лучшие образцы, конкурентоспособностью и способностью быстро адаптироваться к потребностям рынка следить нужно особенно пристально.

Рынок труда также обладал максимально высокой гибкостью. Чтобы вслед за перетоком капиталов обеспечивалась и соответствующая миграция рабочей силы. Как территориальная, так и межотраслевая. Чтобы излишки трудовых ресурсов можно было быстрее сбрасывать и, точно так же, легче находить квалифицированных работников, удовлетворяя тем самым растущие нужды в специалистах, владеющих новыми востребованными профессиями и профессиональными навыками. Чтобы эффективно работали механизмы стимулирования подготовки и переподготовки персонала и обучения именно тем профессиям, на которые есть спрос.

Вместе с тем, рост заработной платы, социальных выплат и государственных расходов ни в коем случае не опережал рост производительности. Следовать этому золотому правилу многие страны ЕС вновь стали только после начала глобального экономического кризиса. В результате они и оказались в столь уязвимом положении. Прежде всего Греция. Но также и все другие страны Средиземноморья.

Даже во Франции в нулевые годы рост заработной платы превышал возможности экономики страны, что привело, в конечном итоге, к падению ее конкурентоспособности по сравнению, в частности, с хозяйственным комплексом большого северного соседа и утрате высокого суверенного рейтинга, присваиваемого мировыми рейтинговыми агентствами. Только когда деваться было уже некуда, все пошли на осуществление мер жесткой экономии, включая сокращение числа государственных служащих, снижение заработной платы, уменьшение объема социальных выплат, повышение пенсионного возраста и т. д.

Германия же отважилась на то, чтобы навести у себя порядок заранее. Чуть ли не на десятилетие она заморозила рост заработной платы внутри страны и только после того, как в этом отношении произошла санация национальной экономики, вновь отпустила гайки. Рост заработной платы вновь пошел, но на прочной, здоровой основе, не угрожающей конкурентоспособности страны по сравнению с новыми экономическими гигантами Азии, где стоимость рабочей силы как фактора производства заведомо ниже.

Бюджетная дисциплина. Сбалансированный бюджет – не прихоть. В этом убедились все государства – члены ЕС. Он совершенно необходим для нормального, устойчивого, поступательного развития. Без надувания мыльных пузырей. Без неприятных сюрпризов и временных «пике». В то же время сбалансированный бюджет – не удавка на шее национальной экономики. В целях решения тех или иных краткосрочных задач государство должно иметь широкие возможности для маневра. Не для разбазаривания и проедания средств, а именно для маневра. Однако после решения тактических задач возвращение к норме обязательно. Только тогда можно избежать высокой инфляции. Это безусловный императив. Вся предыдущая история научила немцев, что высокая инфляция губительна для экономики.

Берлин усвоил урок. Другие нации нет. Поэтому Германия навязала всем своим партнерам по ЕС новый базовый договор – соглашение о фискально-бюджетном союзе – в качестве юридически обязывающего инструмента, дополняющего и развивающего учредительные договоры ЕС. То есть такого инструмента, которому будет подчиняться все вторичное право интеграционного объединения. По которому будут жить все институты и органы ЕС. От контроля за соблюдением которого, жесткого, последовательного, порой даже принудительного, они не смогут уклониться.

В то же время спекуляции по поводу нового договора, получившие хождение в среде экспертного сообщества, не имеют под собой оснований. Документ содержит массу исключений и изъятий в отношении дерогации от следования его требованиям при особых обстоятельствах, что придает ему необходимую гибкость. Однако дерогации только тактического характера без ущерба общей стратегии рачительного хозяйствования, под которой под давлением Германии подписались все государства – члены ЕС, кроме Великобритании и Чехии. Все, не только члены еврозоны, но и не входящие в нее страны.

Еще один штрих, касающийся гибкости. В соглашении о фискально-бюджетном союзе, на котором настояла Германия, нет ничего ортодоксального и с точки зрения мировой практики. Достаточно напомнить, что многие штаты Северной Америки живут по гораздо более драконовским правилам. Согласно принятому ими законодательству утверждение дефицитных бюджетов вообще не допускается. Правда, они все равно залезают в долги, однако это уже совсем другое дело.

Приоритетность требования жить по средствам. Другим измерением данного требования является возможно более подробное и обстоятельное государственное регулирование финансовой сферы и банковской деятельности. И в докризисный период, и в настоящее время на мировой арене продолжается упорная борьба между двумя кардинально противоположными подходами к вмешательству государства в финансовую сферу. Соединенные Штаты выступали и выступают, хотя сейчас и в несколько завуалированной форме, за ее тотальную дерегуляцию. За то, чтобы проблемы, возникающие на рынке вторичных финансовых обязательств и при обороте деривативов, решал сам рынок. Они исходят из того, что свобода рук американским финансовым институтам выгодна. Им так легче использовать особую роль доллара в мировой торговле и беспрецедентную мощь стоящей за ними национальной экономики для извлечения прибыли и привлечения свежих капиталов.

У Германии совершенно другие установки. Берлин не испытывает никаких иллюзий по поводу последствий дерегуляции финансовой сферы. Он всегда считал и продолжает считать их потенциально катастрофическими. По его мнению, утрата контроля за рынком и оборотом деривативов открывает ящик Пандоры. Она ведет к экспансии паразитического капитала. Его преобладанию над инвестиционным. Неограниченному росту спекуляций. Усилению зависимости национальной экономики от внешних факторов. Постепенному удушению его реального сектора и производительной части сферы услуг. То есть несет опасность всему тому, что составляет стержень хозяйственного комплекса страны. Тому, на чем основывается успех германской модели социально-экономического развития. Тому, что определяет для немцев ценностные ориентиры.

Соответственно и в ЕС, и в G20 Берлин (тандемом с Парижем) выступил неприкрытым лоббистом разработки и принятия таких правил игры в масштабах региона и мировой экономики, которые позволили бы решить как минимум следующие задачи. Поставить под государственный и международный контроль финансовую сферу. Ослабить зависимость национальной экономики от системообразующих финансовых учреждений. Сделать все страны подотчетными международному сообществу в плане раскрытия информации об общем состоянии их финансов. Привести бонусы и другие выплаты менеджменту банков и других финансовых компаний в соответствие с результатами их деятельности. Сформировать такую правовую среду, в которой финансовые спекуляции потеряли хотя бы часть своей привлекательности или по крайней мере сделались не столь выгодными. Ввести в этих целях налог на все или специфические финансовые транзакции.

Однако в G20 у Германии и тогда, когда она действует от своего имени, и тогда, когда выставляет вперед Европейский Союз, много влиятельных оппонентов. Что-то из лоббируемого Берлином прошло, что-то нет. Да и от достижения общего согласия до имплементации оказалась дистанция большого размера. В ЕС все вышло более споро. И в плане принятия новейшего наднационального законодательства, ужесточающего требования к банкам и другим финансовым компаниям, и в плане создания сетевых и наднациональных контрольных органов нового поколения.

Такова вкратце и очень схематично экономическая парадигма, которую остальные страны ЕС вынуждены были в значительной степени разделить с Германией в обмен на спасение преддефолтных экономик отдельных стран региона, еврозоны и ЕС в целом. Она проливает дополнительный свет на специфику многоуровневого управления. Такое управление, безусловно, – шаг вперед по сравнению с простой корреляцией между государственным уровнем управления и договоренностями, достигаемыми на международном уровне.

Вместе с тем, оно эффективно работает только тогда, когда государства, участвующие в интеграционном проекте, передают на наднациональный уровень суверенные полномочия (в данном случае в разработке и осуществлении экономической политики) в достаточном объеме. Достаточном для того, чтобы иметь возможность быстро принимать необходимые решения. Выступать перед лицом новых вызовов единым фронтом. Принуждать отдельные (нерадивые) страны строго следовать достигнутым договоренностям, облаченным в норму права. Денно и нощно контролировать исполнение, имея для этого уполномоченные на то наднациональные органы. Тренд, который наметился в ЕС под влиянием глобального экономического кризиса и кризиса суверенной задолженности, состоит в движении Европейского Союза и его государств-членов именно в этом направлении.

Проведенный ими «разбор полетов» показал: в том, что ЕС и страны региона переживают тяжелые дни, виноват не Союз, а государства-члены. Причина экономических неурядиц кроется в том, что они не следовали предписаниям проанализированной выше парадигмы. Ответственность за них должны нести не интеграция или излишние полномочия, делегированные на наднациональный уровень, а то, что государства-члены не передали «наверх» их в достаточном объеме. Вывод однозначен: надо идти дальше по пути углубления интеграции. Она не может иметь половинчатый характер. Интеграционные структуры и механизмы необходимо достраивать. И делать так, чтобы все страны четко следовали лучшим образцам.

Сканирование ситуации, сложившейся в ЕС, под углом зрения многоуровневого управления, таким образом, позволяет реабилитировать интеграционный проект. Более того, вопреки спекуляциям по поводу его провала и неминуемого заката Европы, вновь, в который раз акцентировать, как много он уже дал, продолжает и скорее всего будет давать реализующим его государствам. Даже в условиях кризиса ЕС сумел продемонстрировать, насколько жизненными являются выигрышные стороны этого проекта.

Так, хотя в частичной утрате управляемости национальных экономик виноваты отдельные страны, все остальные члены интеграционного объединения и ЕС в целом решились на то, чтобы спасать их, помогать им, вести их всем миром. Как бы это ни было тяжело и накладно. Какими бы рисками для других спасательная операция ни сопровождалась. Вряд ли кто-то возьмется оспаривать, что это и есть солидарность в действии. Не пустые призывы. Не формальные договоренности. Не бумажные заверения. А реальная практическая солидарность.

Хотя совместно разработанные, или согласованные, или одинаково проводимые меры по выходу из кризиса суверенной задолженности иногда очень похожи на поэлементный отказ от государства всеобщего благоденствия и кажутся очевидно недостаточными, их внутренняя логика на самом деле хорошо прослеживается. Все эти меры направлены на сохранение и консолидацию всех тех ценностей, на верность которым присягнул Европейский Союз и его государства-члены, только на обновленной, более здоровой экономической основе. Затягивание поясов, увольнение избыточной армии чиновников, сокращение заработной платы и т. д. нужны для того, чтобы избавиться от нахлебничества в экономике, иждивенчества, процветания за чужой счет. В конечном итоге, для санации экономики. С их помощью решаются задачи по восстановлению баланса между производством благ и их потреблением, между тем, что люди, фирмы, страны зарабатывают, и тем, что они тратят. Какой-либо ущерб ценностям ЕС они не наносят. Напротив, необходимы для того, чтобы оградить их от возможного ущерба, который мог бы иначе нанести им глобальный кризис и кризис суверенной задолженности.

Хотя в адрес ЕС продолжает раздаваться бешеная критика в связи с тем, что он просмотрел проблемы Греции и вовремя не вытащил ее из преддефолтного состояния и сейчас по-прежнему затягивает с принятием давно перезревших решений, даже казус с Грецией имеет оборотную сторону. Он показывает, насколько тесно переплелись экономики стран еврозоны. Насколько общей сделалась судьба европейских стран. Насколько далеко зашло строительство единого экономического пространства, складывающегося из экономик стран, вовлеченных в интеграционные процессы.

Стоит в этом убедиться, как становятся понятными общая стратегия действий стран ЕС по выходу из кризиса и те идеологические императивы, которые положены в основу ее концептуального обоснования. Таких императивов сравнительно много. О тех из них, которые касаются государственного измерения многоуровневого управления, вкратце было сказано выше. Приведу буквально несколько примеров для того, чтобы проиллюстрировать императивы, относящиеся к верхнему этажу многоуровневого управления.

Максима номер один – достижения интеграции, завоевания интеграции, успех интеграции чрезвычайно весомы. Они имеют самодостаточную ценность. Это плацдарм, с которого можно двигаться дальше. Их ни в коем случае нельзя растерять ни при каких обстоятельствах. Забота об их сохранении и умножении относится к высшим приоритетам. Поэтому, как бы ни были велики тяготы вытаскивания из кризиса пошатнувшихся экономик, на них нужно пойти. Даже если выигрыш не очевиден. Даже если риски не до конца просчитаны. Ставки слишком высоки. На кону стоит сам интеграционный проект, отождествляемый с будущим всех европейских стран, всего Европейского континента в целом.

Максима номер два – в самой критической ситуации поиски решений, которые устраивают всех, которые выгодны всем, которые могут принести наибольшую отдачу, должны продолжаться. Даже тогда, когда время поджимает. Ресурсов недостаточно. Кто-то считает, что ему выгодно отдельно (как, например, в случае с фискально-бюджетным союзом). Расчет делается не просто на win-win сценарий, при котором никто не проигрывает. Нет. Цель несколько иная. Должна ставиться задача отыскать такой сценарий, при котором каждый участник интеграционного процесса может максимизировать свой выигрыш. Благодаря этому общий выигрыш, как слагаемое частных, не считая синергетического эффекта, оказывается на порядок более весомым. Или даже наивысшим. Применительно к списанию суверенных долгов отдельных членов ЕС речь идет (или шла) о нахождении приемлемого баланса интересов между спасаемыми экономиками, включая экономику еврозоны в целом, и кредиторами (читай частными банками). Применительно к оказанию финансовой помощи отдельным странам – о балансе интересов между этими странами, ЕС в целом и Германией (плюс теми из государств-членов, кто также могли бы выступить в качестве доноров). Но – и это «но» дорогого стоит – каждый раз с учетом максимы номер один.

Наконец, максима номер три – любые взаимоприемлемые решения должны быть ориентированы в будущее, а не в прошлое. Повторение пройденного бессмысленно и не нужно. Возврата к деголлевским представлениям о Европе правительств не произойдет, какой бы неожиданно высокой популярностью не пользовались крайне правые во Франции, взявшие на вооружение этот лозунг, и/или в других странах. Так же как и отката от политического, валютного, экономического и фискально-бюджетного союзов обратно к зоне свободной торговли и простому согласованию внешнеполитических курсов, как до Маастрихтского договора, в поддержку чего ломают копья неугомонные английские тори. Вернее, некоторая их часть. Дабы не связывать себе руки и оттенить свою самостийность, они даже вышли из состава Европейской народной партии, объединяющей правые и правоцентристские силы региона. Правда, себе в убыток – для всех остальных это очевидно.

Допустимо лишь движение вперед. К все более глубокой интеграции. В этом состоит стратегическая цель ЕС, говорить о мнимом отсутствии которой стало к настоящему времени общим местом. Каждый новый кризис, тем более такой масштабный, как нынешний, – возможность сделать рывок в осмыслении интеграционных процессов, формулировании новых целей интеграции и осуществлении интеграционного проекта. Как раз сейчас эта возможность и реализуется Европейским Союзом. Во всяком случае, ЕС и его государства-члены пытаются ее реализовать. Бог им в помощь!

Может быть, эти попытки сделаются несколько более смелыми и продуманными, когда в политическую и экономическую жизнь ЕС вольется новое поколение – те, кто вкусил от плодов мобильного общества. Те, кто получают высшее образование, путешествуя по ЕС, переезжая из страны в страну, добирая «кредиты» в самых разных университетах. Те, кому программа «Эразмус» позволила стать космополитами, гражданами Европы, а не только своего собственного государства. Те, кто мыслят масштабами континента и воспринимают его как свою Родину.

Построение коммунизма в одной отдельно взятой стране

Много лет назад перед дилеммой строить коммунизм в одной отдельно взятой стране или уповать на перманентную победоносную революцию, революцию во вселенском масштабе, стояли большевики. Они сделали рациональный выбор. В исторически исключительно короткие сроки Советский Союз превратился в мощного индустриального гиганта, сверхдержаву, идеологического лидера, за которым потянулись многие другие. При этом СССР никогда не отказывался от ставки на то, что капиталистическая система станет своим собственным могильщиком.

Ответ, который до последнего времени давал Европейский Союз на тот же самый вопрос, если под коммунизмом понимать всеобщее процветание и благоденствие, был очень похожим. Интеграционный проект нужен нам самим. С его помощью мы решим все внутренние проблемы и утвердимся на международной арене. Он превратит нас в бастион, крепость, непотопляемый авианосец. Все же остальные приглашаются следовать нашему примеру. Подражать нам. Усваивать наш опыт. Переносить его на свою почву. Воспринимать в качестве прообраза будущего мирового правительства и действовать соответственно.

Подобного рода мессианство на протяжении нескольких поколений воспринималось как вполне логичное и обоснованное. Дела у ЕС шли по нарастающей. Успешность проекта не вызывала сомнений. СССР гонку проиграл. Альтернативных проектов не было. Все соседи выстраивались в очередь на вступление в интеграционное объединение.

Кризисы, регулярно переживаемые ЕС, на проводимом им экспансионистском курсе и мессианских претензиях никоим образом не сказывались. Каждый из них давал новый импульс интеграционным процессам. Помогал находить новые, нетривиальные решения. Способствовал углублению интеграции. Из кризисов ЕС выходил окрепшим, усилившимся, более конкурентоспособным. Результатом кризисов становилось «больше Европы», больше интеграции. До последнего времени…

Однако сейчас ситуация другая. Во-первых, вновь появился альтернативный проект. Им стал Шанхайский консенсус. Проникновение китайского капитала в различные регионы Азии, Африки и Латинской Америки, несмотря на крайне слабые стартовые позиции, оказалось значительно более эффективным, нежели разрекламированная помощь развитию, которую Запад всегда ставил себе в заслугу. Китайские деньги, рабочая сила и инженерный напор воплощаются в реальные стройки, производственные и инфраструктурные решения. Китай и остальные участники БРИКС дают другим развивающимся странам не назидания, которыми сначала потчуют своих клиентов бывшие колониальные державы, а то, что от них ждут в первую очередь, – шахты, школы, фабрики, дороги. В результате монопольные позиции на площадке содействия развитию и общеисторического мессианства, утвердившиеся за ЕС и США после развала СССР, пошатнулись.

Во-вторых, эталонный характер, всегда признававшийся за западноевропейской интеграцией, несколько поблек. Все увидели, что и ЕС сталкивается с немалыми трудностями. У него далеко не всегда есть готовые ответы. Принимаемые решения диктуются зачастую конъюнктурными и политизированными (политическими – одно, политизированными – совсем другое) соображениями. И в ЕС разрыв между богатым центром и не столь преуспевающей периферией очень велик. И в ЕС власть концентрируется в руках немногих. На поверку общие институты зачастую являются ширмой. Когда дело доходит до по-настоящему серьезных вещей, рычаги управления без обиняков берут в свои руки ведущие державы ЕС. У народа же вообще не спрашивают. Или спрашивают исключительно для проформы.

В-третьих, нынешний глобальный кризис по остроте и глубине своих последствий оказался не по зубам даже ЕС. Он вызвал разлад в стане интеграционного объединения. ЕС пришлось пожертвовать полновесным участием Великобритании в спасении зоны евро. Он породил сомнения в том, что ЕС удастся выйти из него, следуя былой формуле «больше Европы». Не исключено, что Союзу все же придется пойти по пути разноскоростной эволюции и создания внутри интеграционного объединения множества союзов с различной геометрией.

В-четвертых, ЕС ощутил, что «построение коммунизма в одной отдельно взятой стране» и у него не слишком получается. Его зависимость от внешнего мира сильно возросла. Зона евро вошла в спираль углубляющейся суверенной задолженности не только в силу действия объективных факторов, но и по причине неослабевающих атак со стороны мирового спекулятивного капитала. Сильно подорвали позиции зоны мировые рейтинговые агентства, начавшие наперегонки снижать как суверенные рейтинги многих стран ЕС, так и рейтинги их банков. Полностью взять на себя предоставление пакетов финансовой помощи Венгрии, Румынии и другим странам ЕС и еврозоны Брюссель и Берлин не решились. Они прибегли к дополнительным гарантиям МВФ. И создание почти триллионных «противопожарных» запасов на случай новой волны кризиса Берлин поставил в зависимость от выделения МВФ третьими странами дополнительных средств заимствования.

В-пятых, абсорбционные возможности ЕС и его государств-членов также оказались ограниченными. Еще до завершения «большого скачка» – включения в свой состав большой группы стран Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы, ЕС испытал «усталость» от расширения. Против бездумного, скоропалительного, безграничного расширения выступил широкий спектр политических сил. Радикально изменились настроения обывателя. Заметными стали проявления ксенофобии, исламофобии и других фобий. Лозунги об искусственном сдерживании иммиграции, продвигавшиеся ранее в основном крайне правыми, были восприняты правящими партиями. Новая волна законодательных актов существенно ограничила свободу въезда и передвижения по ЕС экономических мигрантов из третьих стран. Повсюду появились трудно преодолимые препоны на пути получения гражданства ЕС и его государств-членов. Переговоры о вступлении в ЕС Турции оказались фактически замороженными (на время председательства Кипра в ЕС они вообще прекратились). В том числе по причине боязни включения в свой состав густонаселенной страны с (пока еще) другой культурой и религией. Идеи мультикультурализма, которых на протяжении десятилетий придерживались гранды ЕС и ЕС в целом, потерпели крах.

В-шестых, и, видимо, этим стоит ограничиться, ЕС пришлось признать очевидное. В эпоху глобализации для решения критически большого числа мировых проблем требуется объединение усилий с третьими странами и группами государств. Для решения проблем экологии и предотвращения дальнейшего изменения климата. Повсеместного становления общей культуры устойчивого развития и формирования широкой коалиции сил в поддержку утверждения «зеленой» экономики в масштабах планеты. Предотвращения сползания ведущих держав к политике протекционизма, чреватой схлопыванием внешних рынков, без которых нормальное функционирование экспортно-ориентированных хозяйственных комплексов уже невозможно, и развалом мировой экономики. Регулирования миграции – ЕС уже давно начал обуславливать экономическое сотрудничество и помощь развитию требованиями к странам-получателям технического содействия самостоятельно сдерживать эмиграцию, бороться с организованной преступностью, коррупцией, отмыванием грязных денег, но это мало что дало.

Отсюда стремление ЕС и его ведущих государств-членов принуждать третьи страны, вне зависимости от сложившейся в них социокультурной среды, переходить на технические стандарты ЕС и включать в свое законодательство т. н. acquis europeen. Отсюда желание навязать всем странам через G20 выгодные им общие подходы и перераспределить ответственность за происходящее в мировой экономике. Отсюда настойчивость в продвижении на мировой арене своей политической и социально-экономической модели развития и тех ценностей, которые лежат в основе европейского интеграционного проекта и присущи ему.

Как мы видим, мечта о преуспеянии и благоденствии в масштабах одного конкретного региона планеты так и осталась мечтой. Хотя еще совсем недавно казалось, что дела у Европейского Союза идут очень неплохо. С «построением коммунизма в одной отдельно взятой стране» не получилось у СССР – не получается и у ЕС. Однако это не значит, что опыт интеграционного развития, накопленный ЕС, утрачивает свою ценность. Или что разработанные им рецепты интеграции можно «упрятать в стол», «положить поглубже в ящик» и забыть. Отнюдь. Напротив, уход от романтизма в восприятии интеграционных процессов и наступление эры реализма позволяют гораздо четче и яснее выделить те элементы или условия, которые делают интеграцию успешной, без соблюдения которых все скатывается лишь к имитации интеграции или ее насаждению сверху.

Назовем часть из них хотя бы тезисно с самыми лапидарными комментариями.

Господство права и правовое поведение. Для Европейского Союза и государств-членов европейская интеграция – политический проект. Точно в такой же степени, как евразийская интеграция для Евразийского союза и входящих в него стран. Но в то же время и правовой. Сила ЕС, его успешность – в том, что политические решения облекаются в форму права и реализуются как правовые установления. То есть все заранее договариваются об общих правилах игры, а затем их придерживаются. Благодаря этому обеспечивается постоянное воспроизводство ситуации, когда к разным субъектам, вне зависимости от их места во властной иерархии, находящимся в одном и том же положении, применяются абсолютно одинаковые критерии и предъявляются абсолютно одинаковые требования.

Правовая гармонизация. Речь ни в коем случае не идет о том, чтобы стричь всех под одну гребенку, вне зависимости от исторического прошлого, национальных традиций, социокультурной специфики. Никто таким образом вопрос не ставит. Подобный подход был бы контрпродуктивным. Гармонизация как раз и противостоит унификации. Это типичное право результата. Как – оставляется на усмотрение национального государства. Важен итоговый результат – чтобы всюду было установлено сходное однотипное регулирование, обеспечивающее сходное однотипное поведение. Тогда сотрудничество и взаимодействие переводятся в качественно иную плоскость. Властные и иные органы, все субъекты правоотношений играют по одним правилам, движутся в одном направлении, а не просто договариваются о том, что они для этого будут делать.

Правовая определенность. Простым людям, бизнесу, государственным служащим – всем нужно четко знать, каковы установленные правила игры. Быть уверенными, что завтра они не будут радикальным образом отличаться от того, что есть сегодня. Что никто их произвольно менять не будет. Эти ожидания могут быть реализованы только в условиях определенности права. Она имеет место там, где формальные договоренности и процедуры главенствуют над неформальными. Обеспечены транспарентность и доступ к информации. Закон есть закон, а судебное решение по степени обязательности приравнено к закону и не может пересматриваться в чрезвычайном порядке. Любые новации являются ожидаемыми. О них заранее, заблаговременно предупреждают, чтобы все успели подготовиться, прежде всего, те, кого они могут касаться. С ними проводятся предварительные консультации. Их мнение учитывается. Если же что-то предпринимается в пожарном порядке, предусматривается компенсация. А когда правила нарушаются, государство, наднациональные институты и их конкретные представители несут ответственность.

Высокое качество регулирования. О характере законодательства ЕС часто судят по далекому прошлому европейской интеграции, когда подготавливаемые и принимаемые правовые акты были зачастую по определению туманными и обтекаемыми, и уже правоприменительная практика Европейской Комиссии и Суда ЕС придавала им необходимую четкость, стройность и наднациональное звучание. С тех пор много воды утекло. Подход ЕС к качеству регулирования на каждом этапе эволюции интеграционного объединения становился все более требовательным. После падения кабинета Сантера, перехода Европейской Комиссии к работе в соответствии с критериями деонтологии и завершения реформы гражданской службы ЕС качество регулирования было поставлено во главу угла их деятельности. Затем уже при Мануэле Баррозу Европейская Комиссия утвердила целый комплекс процедур, неукоснительное следование которым должно было поднять качество разрабатываемых правовых актов ЕС и придать им системный характер. Наконец, Лиссабонский договор окончательно превратил acquis europeen в систему учредительных договоров, законов и подзаконных актов. Но успешность наднационального регулирования и в прошлом, и сейчас определяется прежде всего готовностью национальных физических и юридических лиц бороться против национальных властей, отказывающихся по тем или иным причинам следовать предписаниям права ЕС, обслуживающим их интересы лучше, нежели национальное законодательство.

Социальное государство. Европейская модель экономического развития, вне зависимости от всех ее модификаций, разобранных выше, подразумевает минимизацию пропасти между богатыми и бедными, теми, кто имеет все, и теми, кто не имеет ничего. С ее помощью решаются задачи обеспечения социального мира, политической стабильности, вовлечения граждан в жизнь общества, искоренения бедности. На протяжении жизни нескольких десятилетий она ошибочно прочитывалась некоторыми как бездумное неограниченное потребление, нахлебничество и иждивенчество, возможность получать вспомоществование за счет других, за счет работающего и последующих поколений, ничего не делая. После кризиса и в результате кризиса ЕС проводит серьезную корректировку модели, принуждая всех к ответственному поведению и жизни по средствам. Другая цель корректировки – сбросить с ЕС и национального государства излишние и неоправданные обязательства, которые они в любом случае не могут выполнить.

Конкурентные рынки. Из общего правила всегда есть отдельные или относительно многочисленные исключения. Из этого тоже. Они касаются концессий, государственно-частного партнерства, предоставления общественно значимых услуг и некоторых других случаев, на которые требования справедливой конкуренции могут не распространяться. В остальном конкуренция является стержнем и обязательным условием нормального, рачительного, эффективного хозяйствования. Чем выше качество и ниже цена товаров и услуг, потребляемых обществом, тем оно богаче, тем больше у него возможностей для поступательного гармоничного развития. Эти задачи решает добросовестная конкуренция. Она же залог устойчивого развития, когда на производство товаров и услуг требуется все меньше невозобновляемых ресурсов и энергии. Как показал ход истории, никакие другие инструменты и механизмы в долгосрочной перспективе заменить свободную конкуренцию не в силах. Рано или поздно к ней все равно приходится возвращаться. В начале пути страны ЕС к общественно значимым услугам относили транспорт, энергетику и некоторые другие отрасли, внеэкономическое регулирование которых и подконтрольность властям стимулировали производство и потребление и обеспечили общеэкономический рывок. Впоследствии доминирующим трендом сделался поэтапный отказ от изъятий. Что это дает, лучше всего иллюстрирует переход ЕС к политике «открытого неба» в отношении пассажирских и грузовых авиаперевозок, позволяющий любым надежным авиатранспортным компаниям осуществлять полеты между неограниченным числом аэропортов в пределах интеграционного объединения.

Сохранение за государством исключительно регулятивных функций. Власть, конечно же, – отнюдь не «ночной сторож». Это сказочка для наивных барышень. Она определяет стратегию развития. Расставляет приоритеты. Осуществляет перераспределение заработанного среди членов общества. Оплачивает перспективные НИОКР. Борется с привилегиями. Предотвращает скатывание к ручному управлению. Проводит «спасательные» операции в годину кризиса. Но она ни при каких обстоятельствах сама не занимается предпринимательской деятельностью и не допускает, чтобы ею занимались под ее прикрытием или от ее имени.

Подчинение экономических решений политическим целям. Рынок слеп, бездумен и бездушен. Им надо управлять. Как и во имя чего, определяет политическая стратегия. В свое время Франции и Германии нужно было выбраться из кошмарного порочного круга бесконечных войн и взаимного истребления – родился интеграционный проект. Потом преодолеть партикуляризм национальных экономик – ЕС совершил рывок от Таможенного союза к единому рынку, пускай и незавершенному. Выяснилось, что экономики мало – создал политический союз, слабый, рудиментарный, но тем не менее. После объединения Германии потребовалось подтвердить ее приверженность европейской интеграции – так появилась зона евро. Теперь на повестке дня стремительное продвижение к гораздо более тесному и многоплановому союзу, к сближению моделей развития, большей дисциплине и ответственности. Единственно, нужно отдавать себе отчет в том, что главенство политики при принятии экономических решений всегда повышает риски. Оно усиливает вероятность того, что оптимальные решения будут подменяться популистскими или односторонними решениями. Заставляет ориентироваться не на то, что реально требуется, а на то, что хочет та или иная лоббистская группировка.

Вместо заключения

Руководство ЕС и государств-членов уже наделало, по мнению весомой части экспертного сообщества, слишком много ошибок. Будем надеяться, что здравый смысл возобладает, и ЕС удастся выбраться из омута рецессий, экономической стагнации и утраты относительной конкурентоспособности. У европейской интеграции слишком много сильных выигрышных черт, которыми нельзя не воспользоваться.

Но для того чтобы ЕС вновь вышел на траекторию уверенного развития, важно покончить с романтическим самообманом и придерживаться реалистического видения интеграции. Понимать, что на пути интеграции случаются не только приобретения, но и потери. Что принимаемые решения и практическая политика должны учитывать интересы не только участников интеграционного проекта, но и третьих стран. Тем более стратегических партнеров.

Тогда и внешняя политика ЕС в отношении России претерпит коренную трансформацию. Россия и ЕС должны быть вместе. Это один из обязательных выводов, который должен следовать из переоценки ценностей и признания того, что эра реализма в осуществлении европейского проекта действительно наступила.

Глава 5.18. Общее состояние отношений между

Россией и ЕС

Каждый день мы по десятку раз всматриваемся в свое отражение в зеркале, стекле, витрине. Чтобы проверить, как мы выглядим. Что у нас с прической. Как на нас сидит костюм или платье. Не посадили ли мы пятнышко. Чтобы что-то подправить, поменять или исправить. Государствам такая возможность предоставляется реже. Если только они не полагаются на заведомо предвзятую информацию, тиражируемую мировыми СМИ и исследовательскими центрами, для которых знаменитая грибоедовская формула «угадать и угодить» сохраняет, как и в прошлом, всю свою жизненность.

Тем интереснее было взглянуть на себя глазами недавно созданной государствами Европейского Союза Европейской службы внешних действий (ЕСВД), чего-то похожего на Министерство иностранных дел ЕС. Ведь ЕС – крупнейший рынок сбыта российских товаров, наш наиболее важный и влиятельный стратегический партнер. В первой половине сентября 2012 г. такой возможностью воспользовалась большая группа слушателей Европейского учебного института при МГИМО (У) МИД России, побывавшая в рамках летней образовательной программы в штаб-квартирах важнейших институтов ЕС в Брюсселе и Люксембурге и НАТО. Программу встреч по традиции подготовил старинный партнер ЕУИ Колледж Европы.

Постараюсь суммировать прозвучавшие в ходе этих встреч оценки и сделать это максимально близко к оригиналу. Единственно, может быть, в несколько более сжатой и структурированной форме. Комментарии намеренно опускаю. Они рассредоточены в других главах раздела. Судить, смотрите ли вы в зеркало или оказались в «королевстве кривых зеркал», предоставляю вам самим. Хотя те или иные суждения характеризуют всегда скорее тех, кто их делает и только их, а не кого-то другого.

Итак, вот каких оценок придерживается Брюссель. Обращаю ваше внимание, не отдельные государства-члены, не столицы, а именно Брюссель. Это, естественно, далеко не одно и то же.

Место России в системе внешнеполитических и внешнеэкономических приоритетов ЕС

Россия – крупнейший и наиболее влиятельный сосед ЕС, с которым его связывают общая культура, судьба, история. Фактор совместной истории ни в коем случае нельзя недооценивать. Зачастую он играет определяющую роль при формировании внешнеполитических предпочтений. Что немаловажно, от него зависят также восприятие и ожидания.

С Россией ЕС стремится строить отношения стратегического партнерства. Получается или не получается – другой вопрос. То, что начинка стратегического партнерства нигде не формализована, второстепенно. Понятно, что под ним подразумеваются особо интенсивные привилегированные связи, которым обе стороны придают повышенное значение.

Другими стратегическими партнерами ЕС являются США, Китай, Япония, Индия и т. д. Но ни с кем из них у ЕС нет столь же насыщенного, разнообразного, структурированного политического и отраслевого диалога. Им охватывается абсолютно все: двусторонняя повестка; вся совокупность глобальных вызовов, включая сотрудничество в рамках международных организаций и форумов; текущая международная проблематика.

Вместе с тем, Россия на протяжении всех последних десятилетий оставалась одним из самых сложных партнеров ЕС. У Брюсселя к Кремлю имелось и имеется много претензий. Брюссель далеко не все устраивает во внутреннем развитии России. Многие ожидания оказались необоснованными. В том числе связанные с представлениями о том, что в основу стратегического партнерства будут положены общие ценности, их одинаковое прочтение и схожее, если не идентичное правоприменение.

На испытываемое Брюсселем разочарование не повлияло даже то, что Москва с пониманием отнеслась к трудностям, переживаемым ЕС в связи с кризисом суверенной задолженности. Хотя руководство ЕС и государств-членов крайне признательны России за то, что она не стала спекулировать на этих трудностях. Значительная часть валютно-финансовых запасов России деноминирована в евро. Москва поддержала евро и дала согласие на то, чтобы увеличить вместе с другими мировыми державами свой взнос в бюджет МВФ на достаточно крупную сумму и предоставить тем самым в его распоряжение дополнительные средства заимствования для спасения проблемных стран (среди которых оказались многие государства – члены ЕС).

Экономические связи

Россия является весомым экономическим партнером ЕС. Она занимает третье место в его мирохозяйственных связях. Это принципиально иная ситуация, нежели в 1990-х годах. Больший объем экспорта или импорта приходится лишь на США, Китай и/или Швейцарию. Причем для экономического сотрудничества характерен высокий динамизм. Глобальный кризис, конечно, не прошел бесследно. Тем не менее, последние два года рост товарооборота составлял порядка 30 %.

Особенно велика взаимозависимость между Россией и ЕС в области энергетики. Россия покрывает чуть ли не треть потребностей ЕС в энергоносителях. Она обеспечивает стабильность и предсказуемость поставок. В свою очередь ЕС является для российских компаний крупнейшим и даже основным рынком сбыта углеводородов. Пользуясь высокими ценами на нем, они получают колоссальные прибыли. Благодаря этому через таможенные сборы государственная казна все время пополняется живыми деньгами. Поступления от продажи углеводородов позволяют России иметь сбалансированный бюджет и накапливать значительные золотовалютные резервы. Из этих поступлений оплачиваются социальные расходы.

ЕС является крупнейшим инвестором в экономику России. Хотя ни для кого не секрет, что весомую часть капиталовложений составляют деньги, вывозимые российскими компаниями и отдельными предпринимателями, в результате чего их юридический статус меняется, а юридическая защищенность серьезно возрастает. На ЕС приходится ⅔ всех накопленных инвестиций в российскую экономику.

Вместе с тем, торгово-экономические связи между Россией и ЕС далеки от безоблачных. Брюссель не может примириться с тем, что Россия экспортирует в ЕС намного больше, чем импортирует. В результате он ежегодно сводит сальдо в торговле с Россией с огромным дефицитом, достигающим регулярно порядка 70 млрд евро. Не устраивает Брюссель и, как он считает, недопустимо высокий уровень зависимости от России в области энергетики. Диверсификация поставок и источников энергии для ЕС – главнейший приоритет.

Одновременно Брюссель с пониманием относится к озабоченностям России по поводу дисбалансов в торговле. Почти ничего кроме нефти и газа Москве продавать в ЕС не удается. Поставки иных товаров и услуг мизерные. Их удельный вес в российском экспорте в ЕС стремится к нулю, за исключением, может быть, только продаж драгоценных камней, древесины, стального проката, металлоизделий и химии. Этой безотрадной тенденцией затронуты в первую очередь продажи высокотехнологичных товаров и изделий с высокой добавленной стоимостью. Напротив, в импорте из ЕС такие товары и изделия превалируют. Официальная позиция Брюсселя – ЕС и его государства-члены готовы оказывать все необходимое содействие России в диверсификации ее экономики. Важнейшие инструменты – недавно оформленное Россией членство в ВТО и «Партнерство для модернизации» (ПДМ).

Поддержка российского членства в ВТО

В Брюсселе согласны с тем, что переговоры о вступлении России в ВТО продолжались слишком долго и сопровождались не всегда оправданными осложнениями. Но для него главное – что вступление в конечном итоге все-таки состоялось. Как подчеркивают в ЕС, Союз всегда выступал за скорейший прием России в ВТО. Неизменно оказывал твердую поддержку вступлению. Исходил и исходит из того, что членство России в ВТО, с учетом масштабов и значимости страны, логично и необходимо. Уверен в том, что членство в ВТО выгодно и самой России, и всем третьим странам, и мировой экономике в целом.

По подсчетам официальных инстанций ЕС и работающих на него аналитических центров Россия может действительно много получить от завоеванного с таким трудом членства в ВТО. Прямой приварок для страны – никак не меньше дополнительного процента роста ВВП в год. Или даже больше, существенно больше. Свободный перелив технологий. Освоение самых современных методов корпоративного управления. Приток качественных инвестиций. Для бизнеса – открытые двери на зарубежные рынки. Большая защищенность. Способность эффективнее продвигать свои интересы. Доступ к более разнообразной линейке финансовых инструментов. Для населения – повышение жизненного уровня и качества жизни в результате снижения стоимости потребительских товаров и прежде всего товаров длительного пользования, и широкого спектра услуг, в которых оно нуждается. Ведь конкуренция на внутреннем рынке серьезно возрастет. А чем выше конкуренция, тем лучше качество товаров, тем они дешевле, тем эффективнее экономика в целом.

О тех выгодах, которые членство России в ВТО несет Союзу, его государствам-членам, компаниям, базирующимся в зоне ЕС, и т. д., Брюссель предпочитает не распространяться. Понятно лишь по настойчивости самых разных представителей гражданской службы ЕС, что европейский бизнес получит все те же преимущества, что и российский. Но не только. Ему станет вольготнее действовать на российском рынке. Легче входить на него. Проще конкурировать. А по уровню конкурентоспособности фирмы, базирующиеся в ЕС, стоят намного выше российских. Причем все – крупные, средние и малые. Исключения есть, однако их очень мало.

Тем не менее, никакого автоматизма нет, и не бывает. Россия может получить ожидаемые в Брюсселе выгоды и преимущества, может и не получить. Все зависит от нее самой. Если Москва форсирует переход на работу по правилам ГАТТ/ВТО, активно продолжит формировать конкурентную среду, будет бороться с коррупцией, улучшать инвестиционный климат, откажется от введения компенсационных механизмов, закрывающих внутренний рынок иными методами, она выиграет. Вместе с ней и все остальные. Если нет, проиграет. Все остальные тоже.

Поэтому Брюссель будет делать все, что в его силах, чтобы «помогать» Москве приводить правоприменительную практику в соответствие с международными стандартами и взятыми на себя обязательствами. Будет самым пристальным образом следить за тем, как эти обязательства выполняются. Настаивать на том, чтобы правила ГАТТ/ВТО реально применялись. На том, чтобы нигде, ни на каком уровне, ни государственными структурами и местными властями, ни хозяйствующими субъектами любой формы собственности не допускался отход от соблюдения взятых страной обязательств. Как общих, вытекающих из членства. Так и специфических – от которых зависело вступление.

В частности Брюссель категорически против утилизационного налога на автомобили и аналогичные товары. В ЕС квалифицируют его как меры эквивалентного характера, призванные компенсировать снижение пошлин на ввоз в Россию иномарок. То есть как чистой воды защитные меры, призванные уберечь российский автопром от конкуренции. От снижения цен, в чем автолюбители кровно заинтересованы. А также средство получения ничем не обоснованной ренты за фактические поборы с иностранных производителей и своего собственного населения вместо насыщения внутреннего рынка иномарками. Поэтому он будет настойчиво лоббировать отмену утилизационного налога.

Аналогично с роялти за Транссибирские перелеты. Их взимание в современных условиях ничем не обосновано. Оно носит волюнтаристский характер. Более того, грубо нарушает базовые принципы конкуренции. Ведь роялти присваивает себе Аэрофлот, не имеющий к ним никакого отношения. ЕС дал согласие на прием России в ВТО под обещание отменить взимание сборов за Транссибирские перелеты. Договоренность была соответствующим образом оформлена. Предполагалось, что Москва предпримет необходимые шаги уже к началу 2012 года. Ни с затяжкой исполнения, ни с пересмотром договоренности Брюссель соглашаться не собирается.

По его мнению, у него достаточно рычагов влияния для того, чтобы мониторинг за исполнением Россией обязательств, вытекающих из членства и взятых при вступлении в ВТО, был бы эффективным. Есть отработанные механизмы. Имеется опыт, накопленный в отношениях сходной направленности с Китаем и многими другими новыми членами ВТО. Налажена координация между институтами, организациями и органами ЕС и государствами-членами. Во всяком случае, отступаться Брюссель не намерен.

Перспективы перехода к созданию зоны свободной торговли. Заключение нового базового соглашения

Для Москвы, считают в Брюсселе, членство в ЕС закрыто. О нем речи не идет. Ни сейчас, ни в будущем. Но это не препятствует самому тесному сотрудничеству и взаимодействию, вплоть до продвинутой интеграции в отдельных областях. В том числе в экономической сфере. Членство России в ВТО состоялось. Препятствия, связанные с его отсутствием, сняты. Созданы предпосылки для решения задач следующего поколения. Ими являются задачи формирования зоны свободной торговли (ЗСТ), которая бы включала Россию и ЕС, с некоторыми элементами ВТО+ или ЗСТ+.

Формальных препятствий для этого нет. На создание ЗСТ правила ВТО ограничений не накладывают. Их появление в разных регионах планеты является общим трендом. Возможность формирования ЗСТ прописана в действующем Соглашении о партнерстве и сотрудничестве (СПС). Мандат на ведение соответствующих переговоров у Европейской Комиссии имеется. Такое поручение она получила от Совета ЕС. Параметры ЗСТ и все, что необходимо для ее нормального функционирования и оптимального правового регулирования, Брюссель хотел бы прописать в новом базовом соглашении. Переговоры по нему ведутся с 2008 года. Консультации начались еще раньше, в 2005 году. А единая позиция о том, что это должен быть качественно новый документ обязывающего характера, согласована Россией и ЕС в 2006 году. С тех пор прошло без малого шесть лет.

Москва не хочет. В ЕС с уважением относятся к российским озабоченностям. Здесь понимают, чем вызвана настороженность. До обретения членства в ВТО Москва избегала затрагивать вопросы, которые могли бы ослабить ее позиции на переговорах о вступлении во Всемирную организацию. Теперь внимательно присматривается к последствиям вступления. Спешить, вроде бы, не в ее интересах. Тем более, принимать на себя еще более весомые обязательства по открытию рынков и снятию таможенных и иных барьеров.

Но речь о «разоружении» России перед лицом более напористого и конкурентоспособного партнера-противника не идет. Вовсе нет. Намерениям ЕС дается превратное истолкование. Брюссель ставит вопросы иного порядка – о лучшей защите инвестиций, единообразии практики, надлежащем правоприменении, должном администрировании. В совокупности, о фронтальном улучшении условий ведения бизнеса и более рациональном обслуживании взаимной торговли.

В качестве иллюстрации своей позиции в Брюсселе приводят следующий пример. Таможня превратилась в узкое горлышко, в котором застревают грузопотоки в Россию и из России. Вроде с российским законодательством все в порядке. Более-менее. Оно приведено в соответствие с требованиями ГАТТ/ВТО. Но правоприменительная практика оставляет желать лучшего. На оформление таможенных документов уходит недопустимо много времени. Через границу грузы пробиваются сутками. Ущерб и дополнительные расходы сумасшедшие. Не говоря уже о неудобствах, негативном восприятии происходящего, удушливом климате. Одна только мысль о том, что придется иметь дело с российской таможней, отпугивает компании, базирующиеся в ЕС. Таможенное администрирование надо менять. Всенепременно.

Таких вопросов, требующих юридически выверенного решения, к сожалению, чересчур много. Их Брюссель и предлагает решать. Не только, но в основном именно их.

Многие разделы базового соглашения тщательно проработаны обеими сторонами. Уровень их готовности достаточно высокий. Однако без торгово-инвестиционного блока его подписание для Брюсселя утрачивает смысл. На саммите в Ханты-Мансийске договаривались о другом. О том, что новое базовое соглашение будет иметь комплексный, всеобъемлющий характер. На таком понимании институты ЕС и государства-члены настаивают и будут настаивать. Новое соглашение должно быть лучше, масштабнее, выгоднее предыдущего. Никак не иначе. Надо идти вперед. Частичное, фрагментированное, половинчатое соглашение Брюссель не устроит.

Некоторое время назад в связи с углублением интеграционных процессов на пространстве бывшего СССР и созданием евразийского Таможенного союза Москва изменила свои переговорные позиции. Она уведомила о том, что передала часть вопросов, которые должны были быть урегулированы новым базовым соглашением, в его ведение. Соответственно переговоры по этим вопросам надо вести теперь с ним. Европейская служба внешних действий и Европейская Комиссия восприняли произошедшее изменение позиций скептически. Пока, по ее мнению, Таможенный союз, Единое экономическое пространство и Евразийский союз – все они являются исключительно политическим проектом. Что из них получится, не очень понятно. Поэтому ЕС готов развивать с ними отношения только на рабочем уровне. Не более того. Ничего иного в обозримой перспективе не получится. Совет ЕС мандат на далеко идущее изменение формата переговоров гарантированно не даст. Тут двух мнений быть не может. Единственно, на чем будет настаивать Брюссель в отношениях с евразийскими интеграционными структурами, – чтобы они строго следовали предписаниям ГАТТ/ВТО, как обязалась Российская Федерация.

Однако в ЕС сохраняют оптимизм. Ведь в новом базовом соглашении заинтересованы обе стороны. Сейчас на переговорах о его заключении взята пауза. Они не прерваны. Не заморожены. Нет. Консультации продолжаются. А значит, прагматический подход еще может возобладать.

Дорожные карты построения общих пространств. Партнерство для модернизации

Инициатива «Партнерство для модернизации» (ПДМ), подчеркивают в Брюсселе, не порывает с дорожными картами. Оно продолжает и развивает начатое ими. Впитывает позитивный опыт. Использует институциональную инфраструктуру. Берет на вооружение лучшие образцы. Все, что пригодилось. Все, что пришлось ко двору.

Работа над дорожными картами построения общих пространств многое дала обеим сторонам. Позволила лучше узнать и научила понимать друг друга. Помогла накопить полезные связи. Привела к созданию разветвленного механизма сотрудничества и взаимодействия. В него теперь входят около двух десятков диалогов и море комитетов и рабочих групп. От каждого из этих органов совместного, вдумчивого, доверительного обсуждения имеющихся проблем, реализуемых проектов и поступающих предложений получена большая отдача.

Однако она могла бы быть намного больше. На порядок. Или даже на несколько. Превратить их из переговорных площадок, имеющих целью обсуждение проблем, в полновесные организационные рамки для их решения, в инструменты получения конкретного результата, не получилось. К тому же с самого начала сложилось так, что диалоги занимаются абсолютно всем. Приоритеты в их деятельности расставить так и не удалось.

Переход к осуществлению Рабочего плана реализации инициативы «Партнерство для модернизации» позволяет переналадить диалоговый механизм, вдохнуть в него новую жизнь. Предполагается, что основное внимание отныне в его деятельности будет уделяться работе над приоритетами, определенными сторонами. Хотя и обо всем остальном, естественно, никто забывать не будет. Главной целью его функционирования оказывается достижение конкретного результата, который могли бы ощутить и бизнес, и простые люди (пока в зачет ПДМ идут обретение Россией членства в ВТО, упрощение порядка въезда и выезда, акцент на энергосбережение и т. д.).

Меняется предназначение механизма. Во главу угла ставятся цели модернизации. Это не мода. Не риторика. Не фон. Это основной критерий для отбора проектов, программ, сетевой деятельности, включаемых в Рабочий план. Но модернизации в широком смысле. Системной модернизации, предполагающей, наряду с осуществлением чисто экономических проектов, способствующих освоению передовых технологий, также и институциональное строительство.

Чтобы уверенно идти по пути модернизации, нужны эффективные государственные и общественные институты (т. е. демократические), на которые можно было бы опереться. Которые бы откликались на потребности модернизации. Были восприимчивы к ней. Поддерживали ее. Генерировали.

Поэтому Брюссель столь большое значение придает включению в Рабочий план инициативы «Партнерство для модернизации» положений о судебной реформе, борьбе с коррупцией, расширению контактов по линии гражданского общества. Проведение большой конференции, призванной подвести промежуточный итог проделанной работе и оценить накопленный опыт реализации инициативы, и очередной встречи Гражданского форума, считают в ЕС, – ключевые события календаря сотрудничества между Россией и ЕС на октябрь месяц. Одновременно они и лакмусовая бумажка. По ним станет ясно, куда двигаться дальше.

Безвизовый режим

То, что произошло с проблематикой безвизового режима, по мнению Брюсселя является типичным случаем кризиса ожиданий. Дескать, Москва была уверена, что проблема чисто политическая. То есть, если правильно надавить на ЕС, то все быстренько решится к обоюдному удовлетворению. На самом деле введению такого режима должна предшествовать большая кропотливая совместная работа. Она не велась или велась недостаточно системно. Поэтому было упущено так много времени.

Но винить за это ЕС нет оснований. Более того, Россия находится в привилегированном положении. С Москвой налажен равноправный уважительный диалог. Соседям России, являющимся участниками Восточного соседства, и Балканским странам просто спускается, что делать. Соответствующие предписания фиксируются в дорожных картах. Они исполняют. ЕС проверяет. В отношениях с Москвой все иначе.

Сторонами сделан уверенный рынок к введению безвизового режима (пока, правда, декларативно). Согласован документ о совместных шагах. Однако Россия и ЕС решили до поры до времени не рассекречивать его содержание. Он по-прежнему носит конфиденциальный характер. Вместе с тем, в СМИ сообщалось, что в нем затрагиваются самые разнообразные блоки вопросов. Среди них – требования к удостоверению личности, параметры биометрических паспортов, другие технические детали. Есть блок вопросов, касающихся соблюдения прав человека, проблемы безгражданства и т. д. Большое внимание уделяется антикоррупционным мерам. К ним отнесены и транспарентность, и обучение выдаче паспортов, и некоторые другие. С чем это связано, вполне понятно.

Как предполагают в Брюсселе, дальнейшая совместная работа будет идти в непростой обстановке. Разногласий хоть отбавляй. Одно из принципиальных касается того результата, к которому должна привести реализация совместных шагов. Москва настаивает на том, чтобы их осуществление автоматически вело к заключению соглашения о безвизовом режиме. Брюссель такой вариант отвергает. По его мнению, подобный сценарий не учитывает сложной внутренней организации ЕС как интеграционного объединения суверенных государств. Подход Брюсселя иной. Сначала совместные шаги должны быть реализованы. Потом будет проведена их оценка. Только после этого можно будет двигаться дальше.

Появляются и новые разногласия. Причем они генерируются на различных треках переговоров. Сейчас переговоры об облегчении визового режима и безвизовом режиме разделены. У них несовпадающий предмет. Хотя очевидно, что прогресс в упрощении визового режима позитивно влияет и на перспективу введения безвизового. Однако всякое случается. В Брюсселе ожидали, что очередную порцию послаблений можно будет ввести в силу вполне оперативно. Если не в конце 2011, то хотя бы на протяжении 2012 года. Не вышло. Москва дала понять, что отменит безвизовый режим для экипажей авиалайнеров, если страны ЕС не согласятся на введение безвизового режима для обладателей служебных паспортов. Они категорически против. По ряду причин. Возникла до определенной степени тупиковая ситуация. Как надеются в Брюсселе, временная.

В целом чиновники, представляющие разные институты ЕС, исходят из того, что реализация совместных шагов потребует от обеих сторон больших, серьезных усилий. Предстоит напряженная работа. Как много времени на нее уйдет, сказать сложно. Поэтому выступать с прогнозами преждевременно. Ясно только, что введение безвизового режима – это не дело завтрашнего дня. Послезавтрашнего? Возможно. Но когда этот день наступит, в Брюсселе говорить отказываются. Даже приблизительно.

Роль Службы внешних действий в выработке политического курса в отношении России

Спрашивается, почему Европейская служба внешних действий берется говорить от имени всего Европейского Союза? Почему она определяет, делать те или иные прогнозы или нет, и озвучивает суждения, иногда не самые лицеприятные, которые могут и не совпадать с тем, как излагают свою позицию в Берлине, Париже и других столицах? Ответ дает сама Служба Кэтрин Эштон. (Писать так, ссылаясь на ее главу, надежнее. Ведь с переводом на русский язык полная неразбериха. Во-первых, Служба, конечно же, не европейская, а Европейского Союза. Во-вторых, что такое внешние действия, доподлинно никто не знает. Даже в Брюсселе. В-третьих, что означает служба, придется долго и путано объяснять.)

Представители ЕСВД уверенно поясняют: в соответствии с Лиссабонским договором управление внешнеполитическим и внешнеэкономическим блоком деятельности ЕС перестроено. И перестроено радикальным образом. Ключевые функции возложены на Службу внешних действий.

Высокий представитель по иностранным делам и политике безопасности сконцентрировал в своих руках полномочия, ранее рассредоточенные среди целого ряда институтов, органов и организаций ЕС и высших должностных лиц как ЕС, так и государств-членов. К нему отошли функции, ранее отправлявшиеся Высоким представителем по внешней политике и политике безопасности. Он взял на себя ответственность за то, чем занимался ранее в составе Европейской Комиссии комиссар, курировавший внешние действия в их прежнем понимании. Только в другом статусе. В ранге заместителя председателя Европейской Комиссии. К нему отошли полномочия министра иностранных дел страны, председательствующей в ЕС.

Вот и выходит, что Служба теперь координирует внешнюю политику государств-членов и выступает от их имени по внешнеполитической повестке дня. Кроме того, она координирует деятельность Европейской Комиссии на соответствующих направлениях. В той степени, поправляют представители других структур ЕС и государств-членов, в какой ей это дают делать. И в какой у нее получается – многие сетуют, что не очень.

Но общую ситуацию в отношениях между Россией и ЕС там подают с тех позиций, которые проанализированы выше. Или считают нужным подавать именно так. Или допустимым. Или верят в то, что это в интересах обеих сторон – России и ЕС.

Раздел 6. Европейское видение настоящего и будущего политики и общества: от самообмана и самолюбования к прозрению и самобичеванию

Глава 6.1. Выбор своего счастья. Или как туфельки разные за окно бросали (Цикл «Мондорф»)

Нет ничего слаще ожидания. Желанное будущее еще только проступает сквозь туман, зовет, манит, а сердце уже переполняется истомой и сладко сжимается в ожидании несбыточного. Мечты. Жеста. Движения. Родного, близкого тебе образа. Ее взгляда, улыбки, чего-то неосязаемо прекрасного.

В Рождество и под Новый год может состояться все, к чему вы так стремитесь. Может произойти удивительное, прекрасное, столь ожидаемое вами чудо. Народам Европы оно сейчас так необходимо. Чтобы преодолеть полосу невзгод. Встряхнуться. Вновь поверить в себя. Заменить слабых, нерешительных, уставших лидеров на тех кто наконец-то осмелится взять на себя ответственность.

Важно лишь угадать с выбором. С ним нельзя ошибиться. Ведь выбор есть всегда. Надо только проявить силу воли и настойчивость. И тогда нити человеческой жизни, нити, из которых где-то там, в головокружительной вышине, ткутся судьбы народов, сплетутся благоприятным образом.

Почему под Рождество или на Новый год? Очень просто. Потому, что только на исходе нынешнего, когда сменяющий его еще только прорисовывается и еще в состоянии сделаться всяким, у древнего сказочного, чудотворного очага собираются компания Санта-Клаусов и ватага наших Дедков, называемых Морозами, и рассказывают истории из будущего. А уж вам выбирать, какая из них вам ближе. Какая по душе. Какая – вашим потом, слезами и кровью, может быть, сбудется…

Большой, немножечко нескладный, кряжистый, с миндалевидными усталыми глазами навыкате Санта-Клаус отхлебнул из поданной ему пузатой кружки с добрым старым элем и начал свою историю. Он предпочитал древние добрые традиции, хотя многие сейчас непрочь, скорее, приналечь на горячий пряный глюнвайн. В тот вечер ему выпала честь первого сказителя.

…С поручениями всех остальных дочерей отец справился: и шмотки, и украшения раздобыл, а желание третьей, самой любимой, выполнить никак не мог. Когда же отыскал и сорвал все-таки тайком Аленький цветочек, пришлось, чтобы доставить дочерям подарки, пообещать Чудовищу свою жизнь взамен. Только вместо отца вернулась во дворец его дочурка любимая. Не могла она вынести, чтобы отец ради нее жизнью пожертвовал. Да даже не ради нее самой, а ради ее прихоти, глупости, выкобенивания.

Очутилась Красавица во дворце. Ходит. Все рассматривает. Дивится. А никого во дворце нет. Никого найти она не может.

Только слышит – кто-то родную, до боли знакомую мелодию играет. Тихо-тихо. Еле слышно. Как будто для себя. И так внятно, так чистенько, что голова кружится. Хочется куда-то бежать. Что-то делать ненужное. Кому-то на судьбу жаловаться. Или себя в жертву приносить.

Вокруг же жизнь отлаженная идет. На кухне кастрюлями и сковородами гремят. Что-то постоянно режут, жарят, парят. По дворцу запахи вкуснющие распространяя. Кто-то столы накрывает. Разносолы и блюда всякие экзотические подает. Потом убирает, посуду моет и по местам расставляет.

Стиральные машины без устали работают. В барабанах белье, скатерти, занавески вертятся. Чтобы все было чисто. Душисто. С иголочки.

То тут, то там во дворце кто-то мастерками стучит. Дрели повизгивают. Что-то отламывается или прибивается. Хозяйство ведь большое. За ним уход нужен. Тут починить. Там подлатать. Как же иначе. Без этого нельзя.

И в саду, и в огороде, и на ферме тоже кто-то все время возится. Только – сказка ведь – не видно, кто. Как будто все само собой делается. Кто-то рассаду цветов высаживает. Грядки перекапывает. Черенки прививает. Кроны и кусты, неправильно разросшиеся, подрезает.

В общем, к любому делу прибиться можно. Заняться чем во дворце есть с избытком. Для любого деятельного человека. Стоит только захотеть.

А Красавица, бедненькая, слоняется по дворцу и к мелодии прислушивается. Где она? Откуда идет? О чем напоминает? – лишь это одно ее мучает. Ни на что другое внимания не обращает.

Ходила так, неприкаянная, потерянная, и месяц, и второй, и год, и другой. Волосы расчесывать, умываться, за ноготками следить перестала. Ничего ей не нужно. Только одного, чтобы кто-нибудь объяснил, откуда мелодия доносится.

Не вытерпела, в конце концов, Красавица, взмолилась:

– Чудовище, Христом-Богом молю, смилуйся, покажи мне, откуда мелодия доносится.

Как вымолвила, сразу Чудовище появилось. Подошло к ней. Ласково так, снисходительно в глаза заглянуло. А потом разорвало ей грудь, вытащило из него трепетное сердце и к лицу поднесло.

– Вот отсюда, – сказало, – доносится. Однако не мелодия это. А так, обман. Потому что никто ее больше не слышит. Никому она не в радость. А коли так, то никому и не нужна.

И с этими словами выбросило в кусты сердце Красавицы. И с телом столь же беспечно и бесчувственно поступило.

Завершил Кряжистый свою историю, и у очага молчание воцарилось. Тоскливое. Гнетущее.

– Ну, под такую историю только в петлю, – прокомментировал услышанное с улыбкой его сосед, краснощекий, русоволосый Санта-Клаус, отхлебывая что-то явно вкусное и забористое из своей кружки. – Послушайте лучше мою историю.

…Пообещал мужик сдуру, чтобы живым к любимой жене и в свою страну вернуться, нечистоплотной силе, – видимо, властям, которые его заарестовали, – то, что у себя на Родине ему неведомо. Как вернулся, выяснилось, в какой переплет угодил. За те недолгие месяцы, что странствовал, родилась у него дочь. Ничего не поделаешь. Договор дороже денег. Как голову бедолага ни ломал, как ни сокрушался, а когда время подошло, пришлось дочурку на чужбину отправлять. Сейчас бы сказали: в заморский университет на учебу. Эффект один – все равно домой не возвращаются, как ни крути. Со знаниями ли, без знаний. Да не о том речь.

Оказалась во дворце Невестушка и видит: все образцово организовано. Все само собой делается. Вроде людей не видно, никто не надрывается, а все скошено. Убрано. Прибрано. Расставлено. Чистенько. Аккуратненько. Любо-дорого. Она всегда о таком мечтала.

И еще, в довершение всего, какая-то мелодия по дворцу разносится. Дивная. Сладкая. Обворожительная. Не мелодия, а что-то неземное, все в душе переворачивающее.

Ага, решила Невестушка, вот оно, в этой жизни самое главное. Все остальное побоку. Разузнать мне, откуда мелодия, и устрою свою жизнь так, как никому и не снилось.

Раззадорившись от этой мысли, стала она дворец прочесывать. Этаж за этажом. Квадрат за квадратом. Клетушку за клетушкой. Нет никого и нет. Никак ей секрет не дается.

Ах, вы так, решила Невестушка, тогда пеняйте на себя, и принялась во дворце стены крушить, потайную комнату надеясь отыскать. Все же сейчас начитанные. В Интернете день-деньской сидят. Из чатов не вылезают. Всех киношек репертуары наизусть знают.

В общем, полдворца разломала, но потайную комнату таки отыскала. Лежит в ней на полатях бархатных Принц и спит крепким сном. Что Принц, невооруженным глазом видно. По тому, в какой горнице спит. Во что одет. Да и во дворце ведь. Так что без обмана.

Разбудила его Невестушка жарким поцелуем. И сразу под венец, пока еще не полностью проснулся. Пока тепленький.

Повезло Невестушке. Принц оказался верным и преданным. Правда, как ему быть иным, коли наша Смышленая его на всякий случай по рукам и ногам связала, а ключи от кладовых и авто из карманов вытащила.

Так они и прожили счастливо многие-многие годы, вместе слоняясь по дворцу, и умерли, как говорится на свадьбах, когда не знают, что еще пожелать, в один день.

– Фу, – сказал задумчиво сидевший в углу широкоплечий, основательный Санта-Клаус, как Русоволосый закончил. – Слащавая и вздорная история. Не тому учит. Не на то настраивает. С гнильцой. Гламур, он и есть гламур. Теперь меня послушайте. – И начал.

…О том, что настоящее везение – в лапы к Чудовищу попасть или по обмену отправиться, теперь все знают. И о том, что мелодия волшебная в жизни устроиться помогает, наслышаны. Вот моя Девушка тоже на эту удочку попалась. Хорошая такая. Работящая. Целеустремленная. Из провинции.

Оказалась она во дворце и, как все другие, ходит по нему, дивится, с чужим укладом жизни знакомится. Только нет никакой мелодии. Не слышно. Ниоткуда ничего не доносится. Даже намека на нее никакого нет.

А дворец есть. И приусадебное хозяйство. И стеллажи с книгами. И компьютерные залы. И в столовке кормят вполне прилично.

Ну и что, что мелодии не слышно, решила наша Девушка, не очень-то и нужно. Что, на этой мелодии клин что ли сошелся. И без нее проживем.

Засучила она рукава и принялась за работу. Сначала книги все, какие в библиотеке нашла, проштудировала внимательнейшим образом и историографию дворца составила. До сих пор лучшей книгой про него считается. Все-все, что было и чего не было, во всех деталях описывает. И читается хорошо. Легко. С интересом. Чувствуется, что человек постарался. И языком владеет – не то, что нынешние авторы.

А потом за дизайн дворца принялась. Все-таки построен он был черт-те когда. Устарел. Обветшал. В новые, современные нормы дворцестроительства перестал вписываться. Лишние стены и потолки убрала, чтобы не давило и больше воздуха было. Дополнительные окна и двери прорубила. Плитку мраморную на полы настелила. Да не просто так, а с подогревом. Картины отреставрировала и такую подсветку сделала, что все заиграло. Всюду дисплеи интерактивные установила, на любой заданный вопрос ответ имеющие.

Затем парки новые, тенистые разбила. По последнему слову. С искусственными порожками, фонтанчиками, лебедями, мостиками и японскими двориками. Беседки поставила уютные. Розарии насадила. Любо-дорого. Нигде таких славных нет. Красивых и уютных.

Как все основные работы по переустройству усадьбы завершила, взяла и открыла дворец для посещения. Более того, чтобы туристов, молодежь и праздношатающуюся публику привлечь, специальные экспозиции сделала. Обо всех сказках про Аленький цветочек. Про всех Принцев. Принцесс. Красавиц. Невестушек. И Чудовищ.

Народ валом повалил. Музей, таким образом оформленный, самым успешным проектом века оказался. О чем через пару десятилетий Нобелевский комитет свое мудрое, хотя и, как всегда, запоздалое решение принял. Когда Девушка, вернее, Старушка бразды правления музеем уже другим передала. Вот.

Остальные Санта-Клаусы принялись роптать, еще когда Основательный только к концу истории подбирался. Стоило же ему рот закрыть, как сразу загалдели:

– Ты что нам байки про Синий чулок, залежалые, втюхиваешь. Такой заплесневевший морализаторский товар у нас никто брать не будет. Это в старые добрые протестантские времена подобная сказочка пройти могла. И то с большим трудом. А теперь все, шабаш.

– Эх, мужики-мужики, – встрял тут в разговор веселый чернобровый Дед Мороз, крякнув под одобрительное улюлюканье остальных соплеменников после пропущенной им доброй стопки ядреного огненного напитка, – как-то все косо и криво у вас получается. Одни садизм средневековый восхваляют, видимо, арабской весной проникшись. Другие – гламуром, причем самого низкого пошиба, и пошлятиной восторгаются. Третьи – никому не нужное самопожертвование рекламируют: служение в одиночку, без любви, без тепла и очага семейного и животворящей улыбки дитячьей. Не пойму я вас. Послушайте, как у нас принято. Какие истории рассказывать надобно.

…Полюбила Доченька Чудовище за сердце его доброе, ласковое, отзывчивое. За то, что свою жизнь ради других положить готов был. За то, что терпел лихо стоически. Не причитая и никому ни на что не жалуясь. За то, что был не такой, как все, кого она раньше знала. А другой. Особенный.

И Чудовище ее полюбило. Неистово. Пламенно. Как только сильные, цельные, самоотверженные личности любить могут. Так полюбило, что ничего дороже, ничего выше и святее для него в жизни не стало.

Вот музыка, которая у них в душах чистых, трепетных звучала, которая им всегда их поступки и помыслы подсказывала, для них двоих играть стала. А как для них двоих играть стала, и все другим людям слышна сделалась.

Мол, знайте, помните, есть в нашей жизни место чуду. Место любви и жертвенности. Все вы сделать сможете, всего добиться. Только верить в себя надобно. И в других. И в добро, которое вам и которое вы делаете.

Чудовище, конечно, когда его Доченька поцеловала, само собой в Прекрасного Принца обратилось. И вот тут-то они вдвоем дворцом и занялись. Отреставрировали. Модернизировали. Украсили. Теплым и уютным сделали. Для посетителей открыли. Подъезды к нему удобные проложили. С инфраструктурой разобрались. Интернетом. В общем, все что надо, наладили.

Была сказочка, а стала для всех, кто свою жизнь заново начать или по-человечески прожить хочет, ориентиром. И ничего, поверьте, сверхъестественного, ах-ах-ахного в том нет. Надо только голову иногда по назначению использовать. Сердце иметь трепетное. Любви не бояться. Людей не чураться. И работать уметь. Чего всем под Рождество и Новый год вам желаю. Вот за это следующую стопку и пропустим. Со здравицей!

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.2. Живые изваяния (Цикл «Мондорф»)

Старый Свет – очень красивое название. И полет фантазии. Образ. Дань истории. Чуть ли не до недавнего времени считалось, что здесь колыбель цивилизации. Отсюда пошла колонизация новых земель. Европа заложила основы нынешнего технологического и общественного уклада. Ей нужно отдать должное за плоды технологического прогресса, которыми мы все до сих пор пользуемся.

Может быть. Не будем спорить. Но вот то, что в Старом Свете не осталось никакой экзотики, и за ней надо ездить куда-то далеко в Тропическую Африку, Южную Америку, Таиланд, Индию или на Филиппины, вообще в Юго-Восточную Азию, – явная напраслина. Здесь тоже сохранились удивительные, сказочные, ни на что не похожие места. И здесь случаются удивительные, фантастические, упоительные истории. Правда, не всегда безобидные. Особенно под Рождество и Новый год.

Мондорф – одно из таких мест. Это у самой границы Люксембурга с Францией и Германией. Не Баден-Баден. Но чуть-чуть похоже. Здесь тоже термальные воды, минерализованные, насыщенные целебной энергией Земли, возвращающие силы и здоровье. Здесь тоже сделано так, чтобы совместить лечение с приятным и разнообразным времяпровождением. Сюда тоже приезжают отдохнуть, развлечься и расслабиться кто на несколько недель, а кто так просто хотя бы на пару часиков.

…Рик с Йёнкой и малипусеньким Йонком вслед за всеми остальными тоже повадились на курорт ездить, благо они устроились работать неподалеку. По вечерам, потому что днем никак не получалось. На службе надо быть. Присутствовать. Участвовать. Писать. Читать. Диктовать. Выступать. Делать. Все время что-то, что и они сами, и другие полезным считают.

Вечером, между прочим, даже лучше. Загадочнее. Романтичнее. Подсветка. Иллюминация. Над ванными и бассейном под прожекторами клочья пара клубятся. Что-то сквозь темноту проступает. А что-то в ней, напротив, теряется.

Вот и в предновогоднюю ночь они неожиданно для себя решили в Мондорф смотаться. Почему нет? Рождество они у себя в «норке» справили так, как мечтали, так, как им хотелось, – чтобы никого больше не было. А Новый год надумали на людях отпраздновать. Да еще так, чтобы и отдохнуть, и развлечься можно было. В теплых термах понежиться. С Йонкой по свежему воздуху погулять.

Приехали, бросили машину неподалеку, подхватили малышку и двинулись по главной аллее. Только смотрят: что-то непонятное происходит. Вдоль дорожек изваяния каменные появились, каких раньше не было. И всё мужчины разного возраста. Старики согбенные и молодежь безусая. В рединготах старого покроя и спортивных курточках а-ля «Я чемпион». Только благо, что каменные, так выбиты, вырезаны и вылеплены, что почти что живыми и теплыми кажутся. Как будто за миг до того обычными людьми были, а тут в мгновение ока в изваяния превратились.

Дальше – больше. На тех местах, где обычно машины парковались, какая-то свалка устроена – метлы разного размера, калибра, цвета, прочности и подержанности разбросаны. Одни старые-престарые. Другие новые, с иголочки.

Рику и Йёнке как-то не по себе стало. Но что только местные власти и хозяева магазинчиков не придумают, чтобы электорат представлениями потешить и покупателей завлечь. Идут дальше, за угол заворачивают, уже к входу в самые бани термальные подходят, глядь, а у входа то ли охрана перепила, то ли отдыхающие резвятся, но стоят все в таких масках и костюмах прикольных – оборжаться. Единственно все они, маски и костюмы эти, какие-то жуткие и неприятные, как из фильмов ужасов, прямо хоть разворачивайся и беги восвояси.

Только Рик и Йёнка не той закваски. Их пустяками костюмированными не напугаешь. Они, коли что наметили, идут до конца. Соответственно платят за вход, по-быстрому с малышкой раздеваются, хватают полотенца и в воду. И лишь тогда до них начинает доходить, что тут в предновогоднюю ночь творится.

Со всех сторон к термам ведьмы слетаются. Страшные. Седые. Косматые. С патлами из-под косынок и чепчиков выбивающимися. Дряхлые-предряхлые. Так что даже смотреть больно. Метлы в сторону бросают, чтобы их служители потом на парковку оттащили, и в минералку горячую – бултых.

В воде же волшебное превращение совершается. Мгновение – и из купели чудотворной молодые женщины выходят. Стройные. Величавые. Одна краше другой. Не хочешь, а залюбуешься. Быстренько одежды, для них приготовленные, на себя набрасывают. По «мерсам» и «бээмвешкам» рассаживаются, которые им вместо ступ подкатывают. И разъезжаются.

Только перед тем, как отъехать, любого мужчину, который невольным свидетелем омоложения оказался, в изваяния каменные превращают. Чтобы никто не знал. Не подозревал. Не догадывался. Чтобы даже следа мельчайшего, незаметного не оставить.

Рика бы тоже такая же участь ждала. Стоять бы ему рядом с купелью или прямо в ней застывшим идолом, если бы не Йёнка. Как она сообразила, что к чему, сразу малышку Рику вручила, сама впереди них встала и ладони вперед выставила. Идет сквозь ряды ведьм, в них всматривающихся, и разрезает их, как ледокол ледяные торосы в короткий летний сезон.

А ведьмы вокруг кишат. Со всех сторон обступают. Не дай Бог к мужу или дочурке прикоснутся. Собрала Йёнка всю свою любовь в кулак и укутала Рика и Йонку невидимым пологом. Как им из лап смерти вырваться удалось, как сквозь строй ведьм прорваться, один Бог ведает. Только удалось. Ведь сильнее любви ничего на свете нет. Ни заговор, ни колдовство ей не страшны, если она истинная, настоящая.

Рик и Йёнка в себя пришли, лишь когда с десяток километров от Мондорфа отмотали. Остановились. Вышли из машины. Огляделись. Ночь тихая. Безветренная. Небо звездное. В воздухе ни малейшего намека нет на ту опасность, которую они только что пережили. Может, им все привиделось? Может, ничего и не было? Может, они зря струхнули?

Тем не менее, несколько недель вновь приехать покупаться они не решались. Но ведь такое удовольствие! Наконец, переубедили себя, вырвались. Подходят к термам, а никаких изваяний каменных там и в помине нет. Как будто отродясь не бывало. Ни огоньков. Ни иллюминации.

Так было что или не было? Теперь только через год узнать получится. Когда они снова под Рождество отдохнуть в Мондорф выберутся. Если духа хватит. Опять-таки, один раз ноги унести удалось, а второй удастся ли, – бабка надвое сказала.

Однако если вы любители приключений, не нужно ни в саванну охотиться отправляться, ни карстовые пещеры исследовать, ни на дно океана опускаться. Отправляйтесь под Рождество или Новый год в Мондорф, и вы узнаете про себя всё. А заодно и в смысл поговорки врубитесь, у нас очень популярной: «Не буди лихо, пока оно тихо». Даже в такой скучной и вроде бы мало экзотичной местности, как Старый Свет и его отдельные избранные уголки.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.3. Восхождение (Цикл «Мондорф»)

Рыцарские времена навсегда впечатались в культурную матрицу Европы. Как свидетельствуют факты, они были наполнены низостью, гнусностью, подлостью и предательством. Но в нашей с вами памяти остались эталоном мужества, стойкости, верности, служения прекрасной даме и благородства. Пусть ими и остаются.

В те времена просто так подступиться к женщине на выданье было невозможно. За нее (и за полцарства в придачу) надо было сражаться на рыцарских турнирах. Рискуя всем – здоровьем, престижем и самой жизнью. Не имея к тому же почти никаких шансов на успех. Большинство ведь с них уносили на щите. Тем не менее, турниры неизменно собирали сонмы принцев и рыцарей.

Мондорф – территория на пересечении интересов французской и немецкой знати – не был исключением. Турниры здесь проходили с завидной регулярностью. Они устраивались каждый раз, как приходило время очередную принцессу замуж выдавать. Тутошние правители к этому очень трепетно относились. Глашатаев по всей Европе рассылали и все на славу организовывали.

То есть, в действительности ничего им организовывать и придумывать не требовалось. Сценарий загодя известен был. Он повторялся из раза в раз. Невесту по подземному лазу, неведомому простым смертным, отводили на вершину неприступного холма, усаживали в стоящий на ней с испокон веку терем и оставляли в одиночестве суженого дожидаться. А принцам и рыцарям, вообще всем и любым претендентам на ее руку, сердце и т. д. предлагали в терем по склону подняться и надеть на ее пальчик обручальное колечко. Если получится.

С этим же было очень проблематично. Перво-наперво, испытание в том состояло, что склон сверху донизу ядовитой колючкой порос, иголки смертельные во все стороны выставившей. Причем стоило колючку неловким движением зацепить, как она иголки сбрасывала и ими как из пращи в неопытного незнакомца выстреливала.

Ну, да то еще полбеды. У холма и других опасностей, почище этой, в загашнике хоть отбавляй имелось. Склон был очень склизким. Ужасно. Чудовищно. Непередаваемо. И покрыт к тому же глубокими ямами. Дно их устилали каменные ежи. Гранитные. Острейшие. Настоящее орудие убийства. Невесть каким образом сюда попавшие. Стоило даже слегка оступиться или хотя бы на долю секунды расслабиться и потерять равновесие, как склон сбрасывал чужака на острые пики ежей. Как в пропасть. То есть на верную смерть.

Для тех же, кому такие уловки были по зубам, устроители турнира припасли опасность пострашнее. На холме жила трехглавая «собачка» – точь-в-точь, как они уверяли, выродившийся потомок легендарного Цербера. По рассказам местных жителей, мелкая, но зато жутко злая и кровожадная. Она считала холм своим, только своим и ничьим другим. Своей вотчиной. Поэтому с каким-то даже вожделением дожидалась очередного претендента, особенно смелого и изворотливого, чтобы разорвать его на тысячу кусочков. Сначала только вдоволь с ним наигравшись и натешившись. Не хилое испытание, не правда ли?

…Рик не был ни принцем, ни рыцарем. У него не было ни накачанных бицепсов и трицепсов, ни охоты и сноровки бить и терзать других ради победы и самоутверждения. Он зарабатывал себе на хлеб насущный исключительно головой. И ему никогда бы не узнать о турнире, если бы один из глашатаев не оказался его корешем по школе, в которую сверстники поступили в один год и вместе спустя какое-то время закончили. Они славно посидели вдвоем, вспомнили былое, помянули безвременно ушедших, и глашатай все растолковал Рику на пальцах.

Но Рик расспрашивал старого приятеля не столько об опасностях, подстерегающих претендентов, – о них земля молвой полнилась, сколько о бедной несчастной принцессе. Ее участь была незавидна – из высокого окна наблюдать за тем, как несостоявшиеся избавители гибнут в страшных мучениях. Из-за нее. Один за другим. Молодые. Сильные. Отважные. Некоторые даже пригожие. И не иметь ни малейшей возможности предупредить. Спасти. Помочь. Подбодрить. Такое могла вынести не каждая. И при этом не сойти с ума от переживаний, сделавшись очередной Офелией.

Вдруг в тот момент, когда, подвыпив, глашатай совсем завелся, живописуя достоинства невесты, в сердце Рика что-то ёкнуло. Сколько он себя помнил, ему в сновидениях являлось одно и то же видение. Он любовался ее лицом – оно проступало так ясно и отчетливо. Заглядывал ей в глаза. Гладил по волосам. Сжимал в объятиях. Никакая другая женщина на всем белом свете для него не существовала. Только она. Он был предназначен ей. Исключительно ей. И готов был ждать встречи с ней или ее появления сколь угодно долго. Сколько потребуется. Хоть всю жизнь. Эту. Или следующую. Как получится.

В жутковатых с придыханием рассказах друга юности он узнал её. Так вот как им доведется встретиться. Или, не дай Бог, разминуться. Вот как предназначено испытать себя. Укротить судьбу! Если получится. С решением Рик долго тянуть не стал. Мечту трудно не узнать. От нее нельзя отвернуться. Если ты не трус – кем Рик отродясь не был. Она переполняет тебя. Она в каждом твоем вдохе и выдохе. В сердце. В крови. Она стучит, барабанит в грудь. Она требует немедленных действий. Рик привел в порядок дела. Написал завещание. Раздал долги. Попрощался с друзьями. Обнял родных. И двинулся в Мондорф.

Турнирные страсти уже кипели вовсю. В городке превалировали красные и черные тона. Похороны следовали одни за другими. Этот ритуал здесь тоже был отработан до совершенства. Подъезжающие принцы и рыцари, веря в свою судьбу, сразу с колес лезли штурмовать холм. И гибли десятками, точно очкарики-ополченцы, не нюхавшие пороха, в первом же взаправдашнем бою под гусеницами танков. Одних поражали смертельно ядовитые колючки. Другие, придумавшие защиту от иголок, скатывались, соскальзывали, проваливались в коварные ямы и расщелины. Третьи, придумавшие, как обойти и это препятствие, оказывались легкой добычей трехглавого зверя.

Добравшись до Мондорфа, Рик не стал спешить, в отличие от своих ретивых конкурентов. Он походил по городку. Все высмотрел. Все выглядел. Всех выспросил. Обошел несколько раз холм с разных сторон, примериваясь. А потом заглянул к доброй старой хозяюшке на постой, чтобы ночь переночевать. Подумать. Собраться с мыслями. Проанализировать увиденное. Придумать, как действовать дальше.

А как смежил глаза, сразу же явилась к нему Суженая. С заплаканными, но все равно горящими, зовущими глазами. Требовательными. Настойчивыми. Приказывающими. Прижалась к Рику всем телом. Постояла так несколько минут, будто в забытьи. Затем через силу оторвалась от него и запричитала в голос:

– Рик, ты все видел. Вскарабкаться по склону невозможно. Никому это не под силу. Ни везение, ни сверхчеловеческая сноровка тут не помогут. Ни зелья колдовские. Но способ препятствия преодолеть наверняка есть. Его не может не быть. Значит, до него нужно докопаться. Думай. Ищи. Дерзай. Я верю в тебя. Жду тебя. Любимый. Ненаглядный. Суженый.

Проснулся Рик, а слова Любимой в ушах звенят: «Должен быть способ преодолеть препятствия». Но какой? Пошел Рик от обратного. Стал отметать одну возможность за другой. Но так ни до чего путного не додумался. Тогда стал вспоминать все легенды, все сказания, все истории, которые когда-либо читал или слышал. Но и они подсказки не принесли. А потом задал себе вопрос: «Что есть в Мондорфе такого, чего нет в других местах? Чем Мондорф отличается? Что только здесь раздобыть можно?» Ответ напрашивался сам собой. «Ага, – прикинул Рик, – а если попробовать?»

Тихонечко, чтобы не привлекать ничьего внимания, он набрал в бидоны горячей термальной воды, оделся в припасенный по случаю рыцарский бронежилет, чтобы какая шальная иголка его не достала, и отправился поливать заросли колючки. Первые же проведенные Риком эксперименты превзошли все ожидания. Под действием живой воды из минеральных источников они моментально превращались в то, чем они и были первоначально, – в высокие стройные величественные розы.

Одна проблема была решена. Колючки Рику больше не угрожали. Теперь надо было заняться скользким склоном. Представьте себе облегчение, которое испытал Рик, когда и он под струями чудодейственной живительной воды стал претерпевать удивительные метаморфозы. Толстый слой грязи и вязкой глины, покрывавший его, видимо, после схода никчемного оползня, сразу начал размягчаться, стекая вниз и обнажая ровные аккуратные ступени, приветливо приглашающие подняться к терему.

Оставалось найти управу на трехглавого монстра – потомка Цербера. Но и он, глотнув целебной воды из источника, которой был лишен столько лет, опасаясь спуститься вниз, вдруг превратился в обычную собачонку. В симпатягу, соскучившуюся по человеческой ласке, по заботе и вниманию. Трехглавый ластился к Рику как котенок. Подставлял пузо и ушки, прося почесать их. Кувыркался в траве, обнажившейся после исчезновения зловредных зарослей. Перекатывался с бока на бок.

И тут выяснилось, что никакой он не Трехглавый, а самый обычный мопс. Просто наросты, выросшие у него с годами, отдаленно напоминали дополнительные головы. У страха же, как известно, глаза велики. Вот и умирали герои от ужаса, завидев его, а вовсе не от его острых клыков или по причине его дикого нрава.

Когда Рик поднялся к терему, Суженая, Любимая, Ангел-хранитель из волшебных снов его уже поджидала. Она вся лучилась. От нее исходило такое тепло, такое сияние, что дух захватывало. «Ты тоже снился мне все эти годы, – можно было безошибочно прочитать в ее глазах. – Я ждала тебе и только тебя. Я знала, я была уверена: ты придешь. У тебя получится. Ты лучше всех на свете. Я звала тебя. Я помогала тебе. И вот мы вместе». Их губы слились в долгом жгучем страстном поцелуе. Чтобы потом еще год за годом искать и всегда находить их.

А рыцарские турниры канули в лету. Рик собственноручно сделал для этого все необходимое. Он пролил по ковшику термальной воды над каждой колючкой, и весь склон оделся розами. И только ими.

Он велел установить помпы и пустил поток минеральной воды с вершины. Поток быстро смыл всю грязь и глину в совсем еще недавно смертельные ямы и расселины и обнажил старинные ступеньки и дорожки. По склону теперь можно было гулять так же спокойно, как по любому другому парку. Их, радостно гогоча, сразу же заполнили сонмы местных жителей, прежде всего детвора, а также туристы и отдыхающие.

Веселая же собачонка, которую все некогда называли исчадием Ада и омерзительным порождением Цербера и так боялись, стала сопровождать Рика и его быстро разрастающуюся семью во всех его делах и начинаниях. Она сделалась их самым добрым другом. Самым верным, преданным и надежным. Нянькой и поводырем девчушек и мальчишек, которые вскоре заполнили дом.

И еще почему рыцарские турниры отжили свой век. По крайней мере, в Мондорфе. Дети Рика и его Возлюбленной принцессы унаследовали дар родителей. Они подчинялись велению своего сердца и ничему другому и сами находили свою вторую половинку, уверенные, что выше этого дара на свете ничего нет. Не было. И не будет.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.4. Терновый венец (Цикл «Мондорф»)

Казалось бы, Христианство в Европе насчитывает столько веков. Все воспоминания о прежних сказаниях и верованиях должны бы выветриться. Куда там! Напротив, с годами они все ярче. Сильнее. Самобытнее. Привлекают молодежь сильнее, чем «попса» любая или «металл». Ведь как бы жизнь ни складывалась, ностальгия по прошлому, по корням, по тому, как все было или есть на самом деле, никогда нас не оставляет.

Это чушь, что Весна сама собой приходит. Что вот так запросто Зиму, снежные заносы и морозы любые прогоняют. Как же! Кто и когда свою власть другому или другой добровольно уступал. За все во все времена сражаться надо было. Кровь свою или чужую в избытке проливая. Своего живота не жалея.

…Вот какую мне историю о том, что такое, а может, кто такая в действительности Весна, в Мондорфе рассказали. Это то место, где ключи минеральные бьют. Где термальные воды силы и здоровье людям возвращают. Куда паломничество за ними круглый год открыто.

Когда все от Зимы устали. Когда темнота и сумерки такую тоску наводят, что выть хочется. Когда уже натурально невмоготу. Год за годом случается одно и то же чудо.

Просыпается ото сна тяжелого, свинцового, непробудного, Великан, который Весну больше самой жизни любит. Который без скрежета зубовного голые сиротливые ветви деревьев и неприкаянные прутья кустов видеть не может. Который ради того, чтобы в мир снова свет, тепло и краски вернулись, ничего не пожалеет.

Просыпается он и принимается за работу. Страшную. Тяжелую. Неблагодарную. Никому не ведомую. Проводит он руками нежно по кустам, оставляя на острых палках клочья своей кожи и капли крови, и оживают кусты, распрямляются, покрываются цветами и листьями.

Продирается Великан сквозь леса и перелески, щедро делясь с ними своей кровью и плотью, и одеваются они в яркие зеленые одежды, и поднимается, устремляясь ввысь, молодая поросль.

Проползает Великан, теряя последние силы по земле, и земля вновь дышать начинает. Воздух делается пряным. Ароматным. Любой, вдыхая его, преисполняется веры и надежды. Конечно же, в лучшее.

Замирает Великан в изнеможении, но не страшно – главное уже сделано: Весна пришла, его мечта, его любовь, его суженая на все времена. Расцветает все вокруг. Птичьи трели заставляют вибрировать воздух. Веселье и радость возвращаются в человеческие сердца. Детский гомон слышится отовсюду. Люди выходят в поле. Все в жизни начинается заново.

Однако, слава Богу, Великан, отдавший все свои соки, всю свою кровь и силы другим, полностью не умирает. Он доползает до Мондорфа. Падает в его живительные воды. Возрождается в них вновь. И засыпает. Сном тихим. Легким. Праведным. Чтобы проснуться на следующий год.

Но не просто так, а тогда, когда он востребован нашим миром сильнее всего. Когда все и вся требуют, зовут, плачут: приди к нам. Спаси нас. Избавь.

Когда он так нужен людям. Земле. Природе. Той же Весне, которая ждет его с не меньшей жертвенностью. Преданностью. Надеждой. И любовью.

Когда он нужен абсолютно всем. И все, все, все зовут его. И зовут поскорее прийти Весну.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.5. Ода мечте (Цикл «Мондорф»)

Мечта необходима каждому народу. Стране. Обществу. Особенно Европе. Она объединяет людей. Делает ближе. Сильнее. Увереннее. Заставляет отвлечься от своего шкурного интереса. Помогает забыть, пусть и ненадолго, о своей рубашке, которая ближе к телу, и работать на общее благо. Истово. Страстно. Безоглядно. Объединяет всех и превращает в пассионариев.

Мечта нужна каждому человеку. Чтобы быть добрым. Любить. Помогать другим. Верить в себя. Она позволяет расправить плечи. Встать во весь рост. Протянуть руку к звездам. Самому определять свое будущее. Принимать правильные решения. За себя и за других.

Только в мечте спасение от серости. Пошлости. Беспросветности. Апофегизма. Если она есть, вам не грозит утонуть в болоте повседневности. Опуститься. Засохнуть. Увянуть. Как срезанной на продажу розе. Провидение дарует вам шанс. С его помощью вы можете избегнуть общей участи – исчезнуть, не оставив после себя никакого, ни малейшего следа.

С детства в нашем сердце живет мечта. Она сопровождает нас в пору юности. Веры в лучшее. Поиска кумиров. Жажды знать ответы на вопросы, которые их не имеют. И еще какое-то время спустя. Когда нам уже больше не нужен поводырь. Когда мы вступаем во взрослую жизнь.

Тем не менее, потом она бледнеет и гаснет. Исчезает. Растворяется. Мы остаемся один на один с жестоким кровожадным миром. Не имея друга. Защитника. Брони. И становимся его жертвой. Неминуемо. Бесповоротно. В большинстве случаев. Или почти всегда.

Но, слава Богу, случаются исключения. Он или Она разрывает сковывающие всех нас путы. Ломает устоявшиеся заплесневевшие трафареты и предубеждения. Взмывает вверх, наслаждаясь полетом. Творит невозможное. Дивное. Сложное. Открывая себе и всем остальным наш удивительный, чудесный, прекрасный мир. Благодаря тому, что сохраняет верность своей мечте. И дарит ее другим.

Как случается чудо? Зачем? Почему? Когда? В учебниках нет подсказки. И мудрость здесь ни при чем. Нужна лишь свобода духа. Упертость. И веры в душе в огонь. Яркий. Ярчайший. Страстный. Сильнее литавров звон. Готовность бороться вечно. Не торговаться с судьбой. Жертвуя всем на свете. Только не сокровенным. Не выстраданной тобой мечтой.

…Рик родился донельзя упертым. И когда он был совсем маленьким, и когда немного подрос, убеждать его, приводить резоны, останавливать, было абсолютно бесполезно. Он добивался своего во что бы то ни стало. Надо было, лез напролом, как танк. Надо – находил такие обходные пути, о существовании которых до того даже не подозревали. Несмотря на все шишки, насмешки, побои и даже издевательства.

И когда поступил в университет, его попытались было переделать: строить, ломать, дрессировать, как всех остальных. Не тут-то было. Он не гнулся и не ломался. Хлопот с ним было на порядок больше, чем с другими. Поэтому очень быстро все сообразили, что это себе дороже. Вместо того чтобы осерчать, решили, напротив, обернуть эти его качества себе на пользу.

С тех пору ему поручалось все самое сложное. Неподъемное. Невыполнимое. От чего остальные с ужасом открещивались. Казалось, скажи ему пойди туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю что, и он пойдет, найдет и все выполнит.

Башка у парня, плюс к тому, что он был упертым, варила на зависть. Извилин вполне на весь курс хватало. А то и на три. Конечно, имеется в виду в начале обучения, а не по завершении, когда о них впору читать эпитафию.

Он умел складывать исходные параметры задания при его выполнении так, что у него всегда получалось больше, чем от него хотели. Врожденная же интуиция неизменно вела его именно туда, куда следует. Пусть его все и удерживали за фалды. Мешали. Причитали. Мол, куда нам. Зачем. Не выйдет. Не получится. Не высовывайся.

Понятия «не высовывайся» для него не существовало. Входя во взрослую жизнь, он выработал для себя свою собственную шкалу ценностей. Никогда и ни при каких обстоятельствах от нее не отходил. И старался, чтобы окружающие, по возможности, следовали его примеру.

В предписанных им себе и окружающим жизненных правилах четко указывалось, что такое хорошо, и что такое плохо, и как к ним следует относиться. Нетерпимость к подлости, трусости и предательству была положена им в ее основание. Служение добру поднималось на пьедестал. Вкупе с надежностью, твердостью, верностью и жертвенностью. Высшее же место в табеле о рангах занимала Любовь. Не просто любовь, а именно Любовь. С большой буквы.

Не мудрено, что когда Рик наткнулся на древнюю легенду о потайном гроте исполнения желаний, он сделал «боевую стойку». Вот оно – самое нужное. Самое важное. Сокровенное. Тот самый рычаг, на который уповал Архимед, чтобы перевернуть мир. Ради того, чтобы его найти, этот грот, чтобы в него пробиться и загадать желания, можно забыть обо всем остальном. Такому стоит посвятить жизнь.

Вы наверняка что-то слышали о легенде. Не могли не слышать. Ее обрывки есть в фольклоре всех народов мира. Правда, на протяжении человеческой истории она часто перекраивалась и переиначивалась, наследуясь или перетекая из одной цивилизации в другую. Чтобы избежать недоразумений, перескажу ее в том виде, в каком с ней познакомился наш герой. Или почти.

…Давно-давно, когда мир был еще совсем юным, боги легко и беспрепятственно спускались на Землю, перемешивались с людьми, жили человеческими страстями и вмешивались в человеческие судьбы. Но со временем мир изменился. Соединяющие его скрепы, некогда гибкие и подвижные, застыли, затвердели, сделались жесткими, склеротичными. Боги все еще посещали Землю, превозмогая сопротивление Матушки-природы, но делали это все с большим трудом, все реже и реже. А значит, и влиять на то, как все здесь у нас происходит, им удавалось все меньше.

Наконец, настал день, когда проходы между мирами полностью захлопнулись. Попасть на Землю боги уже не могли. Всё. Эра божественного присутствия закончилась. Вмешиваться откуда-то издалека, не понимая, не чувствуя, не присутствуя, было бы глупо и бессмысленно. И боги окончательно ушли из человеческой жизни. Люди сами и только они одни сделались творцами своей собственной судьбы.

Однако перед тем как уйти, боги где-то, в каком-то только им ведомом месте на Земле заложили потайной грот и спрятали в нем небольшую часть своей силы. На всякий случай. Вдруг скрепы снова ослабнут, тайные тропы между мирами восстановятся и можно будет вернуться. Или, иначе, вдруг в их отсутствие людям понадобится их помощь. Тогда они вспомнят о тех, с кем когда-то делили хлеб и соль, невзгоды и радости, и чьей защитой, благосклонностью и знаниями они пользовались.

А чтобы люди сумели совладать с оставленной ими силой, организовали ее так, чтобы она активировалась в ответ на просьбу или желание. Предусмотрев, само собой, какие-то неведомые механизмы распознавания тех, на чье обращение можно откликаться, и тех, кого следует игнорировать. Во избежание. Следуя древнейшей из всех максиме «не навреди».

Достоверность легенды не вызвала у Рика и тени сомнений. Он сразу же в нее поверил. Всем сердцем. Полностью и безоглядно. Все его естество подсказывало ему, что именно так все и было. Что волшебный грот существует. Что люди наверняка живут рядом с ним, не замечая. Его создателям не было никакой необходимости как-то особенно его запрятывать. Интуитивно он чувствовал: конечно же, грот можно найти. И ему удастся его активировать. Нужно будет только немного поломать голову над тем, где и как его разыскать. А в этом отношении Рик был неудержим. Упорства же ему было не занимать.

Он прошелся по всем мировым базам данных мелкоячеистой сетью. Облазил все архивы. Отыскал всех, кто мог бы или должен был бы что-то знать. Видеть. Слышать. Улавливать. Переговорил со всеми специалистами. Исследователями. Мифологами. Уфологами. Кем угодно. Ноль! Ни одной зацепки. Ни одного следа или предположения, которые можно было бы разрабатывать. Однако «такие мелочи» Рика не способны были остановить. Не на того напали.

Он ушел в себя, отключился от всех внешних раздражителей и стал прикидывать, какие сверхкрупные исторические события могли бы послужить подсказкой при поисках сказочного грота. Не войны, конечно же. Ведь они возникают, как правило, из-за человеческой дури. Не по божественному же наитию. И заставляют действовать людей вынужденно. Наперекор им самим. Не космогонические явления. Чтобы что-то объяснить смертным, о чем-то их предупредить, в них боги не нуждаются. У них для этого достаточно других средств. Гораздо более простых и надежных. Не географические открытия. Это совершенно из другой оперы. Тогда что же?

Тут Рика осенило. Вполне вероятно, что люди меняли уклад своей жизни, начинали все заново и передвигали свое жилье, чтобы быть поближе к божественной силе. Осознанно или не осознанно. Подозревая что-то. Провидя будущее. Или сугубо инстинктивно. Народы куда-то устремлялись, чтобы осесть там. Создать линию укреплений. Избавиться от опасности. Попытаться иначе все выстроить. Дабы обеспечить счастье и процветание своим потомкам. Потом начнут говорить – будущим поколениям. Дабы выйти из забвения. Утвердить себя перед лицом некогда более могущественных и агрессивных соседей. Создать новую ойкумену.

Олицетворением таких сдвигов, очень похоже, является перенос столиц. В истории любого народа – это водораздел. Шанс переиграть судьбу. Начать все заново. Сделать лучше или, во всяком случае, иначе. Причем вполне добровольно. Теперь уже по наитию. Руководствуясь какими-то высшими соображениями. Вот оно, ключевое слово.

Японцы очень не сразу выбрали то место, где сейчас находится Токио, для сосредоточения власти, и построили там столицу. Они долго искали. Мучились. Страдали. Для американцев отвести роль столицы Вашингтону – тоже было крайне символичным и отнюдь не очевидным решением. Но островные страны, даже величиной чуть ли не с континент, заведомо не подходят для местоположения грота. Вряд ли боги стали бы оставлять частицу своей силы в периферийных районах. Они руководствовались иной логикой. Скорее они предпочли бы создать грот где-то в центре, чтобы доступ к нему был в принципе открыт для всех.

Санкт-Петербург? Заслуживающий внимания вариант. Лишь выйдя на берег Балтики, Россия заявила о себе в качестве безусловно европейской державы. Причем одной из наиболее влиятельных. Империи, претендующей на то, чтобы учить других, вмешиваться в ход истории, участвовать во всех мировых делах. Нет, тогда она не должна была бы ни при каких условиях опоясывать себя железным занавесом. Да и уступать свой статус какому-либо другому городу, пусть и такому значимому, как Москва, Питер был бы не вправе.

Хотя вот они – ключевые понятия. Европа. Империя. След в истории человечества. Вовлеченность в мировые дела. Место, где перемешивались народы. Роль колыбели современной цивилизации все охотно признают за Римом. Никто другой на нее претендовать не может. Второй такой империи, по масштабам, значению, влиянию на судьбы человечества, никогда не было. Столицу же переносили. Поближе к тогдашнему условному центру континента. Чтобы противостоять натиску варваров и сохранить все. Значит, искать надо неподалеку от Трира с его «Порта негра», потрясающим римским собором, фрагментами дворца Константина, развалинами терм.

Отлично. Рик немедленно отправился туда, уже предвидя, где конкретно надо искать. Интуиция у него срабатывала безошибочно. Но он все равно облетел район с местными метеорологами и егерями, оснастившись нехитрым народным оборудованием. В том числе, деревянной рамочкой, которой очень часто в прошлом удавалось сослужить службу палочки-выручалочки. Индикаторы силы и трепыхание рамочки подтвердили его догадки: грот находится где-то среди минеральных источников Мондорфа. Мы не раз уже рассказывали об этом месте. Или даже дает им начало.

Внутренним зрением Рик легко определил статую, возвышающуюся над ступеньками, ведущими в грот. Простоявшую там столько веков. Внешне такую простую, обычную, ни на что не претендующую. Но надежно прикрывающую спуск. Увидел, как она сдвигается. Привел ее в действие… и шагнул в неизвестность.

Рика ждали. Спокойно. Уверенно. Доброжелательно. По периметру зала были расставлены двенадцать удобных вместительных каменных кресел. В них плавали, меняя очертания и переливаясь, величественные и могущественные тени тех, кто когда-то поместил сюда силу. Кто дал человечеству все то доброе и хорошее, что у него есть. Кто когда-то, очень-очень давно, попытался подсказать ему путь.

– Мы знаем твои сокровенные желания, – раздался в голове Рика шорох голосов. – Мы чувствуем их. Читаем в твоем сердце. Можешь ничего не говорить. Это важнее того, что ты напридумывал. Что вертится у тебя в голове. Как и любой нормальный человек, ты мечтаешь об идеальной, о вечной любви. Об избраннице. Второй половинке, которая будет с тобой всегда. Детях, которых вы вырастите. Доме, который построите. Добре, которое сможете дать другим. Ее образ впечатан в твое сердце. Мы знаем, кто она. Поможем вам найти друг друга и воссоединиться.

Но все не так просто. Надо выдержать три испытания. Таковы условия. Страшные. Безумные. Нечеловеческие. Или, напротив, слишком человеческие. Как взглянуть. Они перевернут тебя всего. Растопчут. Уничтожат. Распнут. Заставят попрать все, что прежде было свято. Вывернут наизнанку. Получится их пройти, и с исполнением желаний заминки не будет. Если только сохранится в душе прежний свет. Если от самой души хоть что-то останется. Готов ли ты к таким испытаниям или нет, нас не волнует. Не спрашиваем. Коли уже здесь, обратного пути нет. Не обессудь.

Однако перед тем, как приступать, буквально несколько слов в объяснение того, что мы ждем. Зачем всё. Ради чего делается. Что нам от тебя нужно. Может, они не дадут тебе свихнуться. Помогут преодолеть. Слушай. Похоже, человечество подступило к последней черте. Топчется перед ней, то отступая, то приближаясь. Не знает, куда податься. Еще чуть, малейший неосторожный шаг, самый малюсенький – и всё. Пиши пропало. От нынешней земной цивилизации снова ничего не останется. Даже воспоминаний. Тем более, что кроме нас вспоминать-то будет некому.

Мы же только тени. Ты видишь сам. Не нам вмешиваться в ход истории. Даже если другого выхода нет. Твое появление дает нам шанс. Грех было бы им не воспользоваться. Мы бросим силу на то, чтобы ты объявился в нужном месте и в нужный час. От тебя будет зависеть, сдвинется ли вектор истории, насколько и в каком направлении. В этом смысл силы, которой мы располагаем. Однако не обольщайся. То, что от тебя потребуется, ужасно.

Это не парадокс. Это – трагедия. Трагедия человечества. Увы, добрыми делами ход истории изменить нельзя. Человечество смеется над ними. Отвергает их. Молниеносно переиначивая в полную противоположность. Добрые дела воспринимаются как глупость. Или слабость. Или нерешительность. Тех, кто их делает, с наслаждением сжирают. Топчут. Смешивают с грязью. Вспоминая с умилением лишь посмертно. В круглые даты. И над надгробием. Добрые дела, тем паче добрые намерения – уголек в топку Ада. Вы и сами об этом с издевкой говорите: мол, дорога туда вымощена добрыми делами и такими же намерениями. Тираны, душители, кровопийцы всех мастей и на всех уровнях моментально оборачивают их себе на пользу. Чтобы еще больше усилить свою власть. Набить карманы. Насладиться вседозволенностью. Те, кто пытались сделать что-то нужное и полезное, умирают в забвении. Гибнут безымянными. Душегубам же ставят памятники. Их почитают. На них молятся. Их пришествие вызывают с остервенением.

Значит, добром мы человечеству не поможем. И тебя отправляем вершить отнюдь не добрые, праведные дела. Действовать приходится от обратного. Наверное, ты уже догадался, как. Ты же ведь у нас интуит. Да и в истории разбираешься не слабо. Иначе бы, наверное, нас не вычислил. Да, мы убираем тех, кто еще чернее. Кто подтолкнул бы развитие событий по наихудшему сценарию. Ломаем планы, от которых, удайся они, в дальнейшем не было бы спасения. Переигрываем. Портим. Не подпускаем ни прикоснуться к предельным знаниям. Ни прорваться к освоению новых типов энергий. Ни к созданию универсального братства тех, кто без зазрения совести уничтожит всех и вся, дабы утвердить себя, свою власть.

Ты не согласен? Недоумеваешь? У тебя в голове сумбур? На языке вертится вопрос? Ты спрашиваешь, а как же гении, титаны мысли, творцы? Разве не они двигают историю? Не они меняют ее ход? Еще одно увы. Ответ, к сожалению, отрицательный. Философы, писатели, художники, композиторы, поэты любого уровня дарования делают жизнь богаче. Краше. Разнообразнее. Но не более того. Ученые и изобретатели, даже те, кто фонтанируют прорывными идеями и открытиями, лишь готовят переход на иной технологический уровень. Однако пользуются этим всем совсем другие. Те, у кого власть. Те, кто подминают под себя всех остальных. Те, кто наделен лишь одним даром – черным, кощунственным, злым – присваивать все себе, не оставляя другим ничего. Которым власть, в принципе, и нужна лишь как инструмент насилия и грабежа. Ладно, надеемся, ты в основном понял. Не очень, поймешь потом. Теперь, пожалуй, пора. Время не ждет.

…Хлоп. В лицо ударило солнце. Джип мчался с бешеной скоростью. Горный серпантин был тому не помехой. Раз – удар по тормозам. Визг шин. Тело бросает вперед. Два – педаль газа утопает в полу. Машина рвется вперед. Тело вдавливает в сиденье. Раз – взнузданный механический конь почти замирает, чтобы потом снова рвануть вверх. Хотя торопиться, рискуя жизнью, уже, похоже, без надобности. Операция прошла как по маслу. Никто ничего так и не понял. Собаки даже не успели залаять. Физический центр был взорван до основания. Бункер тройной защиты вскрыт как консервная банка. Потрясающий гений, создавший в ней генератор сплющивания пространства-времени, выкраден в целости и сохранности. До бомбы, которая могла перекроить мир или уничтожить его, оставался всего один шаг. Теперь он никогда больше не будет пройден. Правда, в этом еще предстояло убедиться.

А вот и простенький домик в горах. Скромненький. Дешевый. Неброский. Служащий прикрытием. Под ним пяток этажей, прекрасно оснащенных для жизни и работы. И там же казематы пыточной. Физика сразу бросают туда. «Умельцы» приступают к разговору. Предлагают исповедоваться. Рик терпеливо ждет. Командует здесь всем он. Молчит? Отказывается отвечать? Упорствует? Напрасно. Рик подает сигнал. На голову ученого набрасывают сеточку проводов. Импульс. Второй. Третий. Страдальца корежит, как параноика. Сильный мужик. Держится. Рик снова отдает команду. Его всовывают в гигантский сканер. Тот, который ломает психику. Подавляет волю. Выбрасывает на экран все, что человек пытается скрыть. Пока еще пытается. Хотя куда там. Человеком это расплющенное создание было за мгновение до того. Сейчас всего лишь сломанная никчемная игрушка.

Ага, запасные чертежи в банковском хранилище? Отлично. Вот они шифры, ключи, коды доступа. Запасные лаборатории? Туда уже едут дублирующие бригады взрывателей. Ученики? – Мелочёвка. До уровня наставника не дотягивают. Даже близко. Хотя и их для порядка ментально стерилизуют. Сам же физический гений был им до того, как Тени забросили Рика в это время и в это место, чтобы нейтрализовать его. И он, и его мозги вычеркнуты из истории человечества. Никто созданными им знаниями больше уже не воспользуются. Ни во вред. Ни во благо. Если только последнее возможно. Но самый негативный вариант развития событий теперь уже никогда не сбудется.

…Бах! Это уже не лучи солнца. В глаза бьют юпитеры. Но где он? Явно не на сцене. Что это? Вокруг прутья железной клетки. На руках наручники. Ого-го, не только. Похоже, настоящие кандалы. К нему обращаются. Что у него спрашивают? А, вот до него начинает доходить. Просто разорванные щипцами уши почти не слышат. Выбитые из него мозги почти не соображают. Будет ли он говорить? Конечно, будет. Рик разлепляет окровавленные губы. И начинает называть фамилии, вспоминать эпизоды, выдавать связи, все то, что Тени заложили ему в голову. Теперь всех тех, кого он приплёл, схватят вслед за ним. Отпереться им не удастся. Сеть будет раскрыта. Разгромлена. Уничтожена. Сеть, связавшая тех, кого достал новый правитель. Видишь ли, народно избранный. Придет же в голову такое. Слюнтяй. Предатель. Проходимец. Играть в демократию. Отбирать и раздавать награбленное. Проводить популистские реформы во имя какой-то там социальной справедливости. Невесть что выдумал. Только они, цвет нации, герои, властители, офицеры чести понимают, что нужно народу. Подчиняться, раболепствовать и радоваться. Вот призвание тех, кто останется в живых. Вернее, кому разрешат. Кому позволят. До кого снизойдут.

Амба! И этот сценарий развития событий, военного, государственного или какого-то иного переворота не реализуется. Слава создателю. Маленькое уточнение – благодаря кишкам Рика, слегка выпущенным спецслужбами наружу. Не беда. Тени его подлатают.

…Уже подлатали. Чувствует он себя великолепно. Стройный. Подтянутый. Спортивный. И в очень симпатичном кабинете. На Овальный похож. Только не Овальный. Правда, они теперь по всему свету такие. Еще одна деталь. Рик не за столом сидит, а напротив. Другая – в руках у него маузер. И направлен он не на кого-нибудь, а на Президента. И таким тихоньким, свистящим, елейным голоском Рик говорит: «Господин президент, отдайте мне все эти бумаги. Списки. Указы. Распоряжения. Не надо. Ни расстреливать никого не надо. Ни сажать. Душегубку мы уже проходили. Не выйдет. Не получится. Только додавите всех. Последний гвоздь в гроб вобьете. Вы меня слышите? Ау! Откликнитесь. Смотрите. Выбор ваш. Ладно. Как хотите. Ваше время вышло». Выстрел раздался какой-то ненастоящий, игрушечный. Но эффект получился нужный. Тело обмякло. Запрокинулось. Сползло на пол. Рик по-голливудски подправил позу бывшего правителя. Вложил ему в руку пистолет. Протер все, что нужно. Тихонечко прикрыл за сбой дверь. И эта история закончилась так, как заказали Тени.

Потом еще одна. И еще. И еще. Об обещанных трех никто и не вспоминал. Казалось, им не будет конца. Но все же настал день избавления. Работа «мусорщика» истории была выполнена. Рик вновь стоял перед Тенями в ожидании своей судьбы. Тени были все те же. Бесформенные. Полупрозрачные. Могущественные. Величественные. Рик был другим. Познавшим горечь побед и преходимость свершений. Утратившим все иллюзии, какие только можно утратить. Выгоревшим дотла. Но исполнившим миссию. 2015-й не станет годом вселенской катастрофы. Пронесло. Человечество выживет. Его удалось оттащить от обрыва тогда, когда оно уже заглядывало вниз, в пропасть. Рик теперь знал, какой ценой. И печаль переполняла его сердце. Правда, не только поэтому. Испытания вытравили мечту. Она казалась такой маленькой. Ничтожной. Несопоставимой. Мечта умерла. Оживить ее Рик был уже не в состоянии.

– Не горюй, – снова услышал он в своей голове шепот голосов. – Да, ты теперь сделался таким же, как мы. Ты испил чашу до дна. Ты познал все. Ты встал вровень с нами. Но наша участь горше. Мы навсегда останемся такими. Ты же в состоянии возродиться. Тебе поможет наша сила. Войди в круг. Подними руки ввысь. Лети. Твоя душа, та, нетронутая, чистая, светлая, наивная, снова с тобой.

…Рик прикоснулся рукой к простой, незатейливой статуе, скрывавшей спуск в грот желаний. Еще миг, и проход в кладовые силы откроется перед ним. Как вдруг седьмым чувством он ощутил на себе пристальный жгучий взгляд. Рик обернулся. Прямо на него шла Она. Именно Она. Ошибиться было невозможно. Она из его сновидений. Самых страстных. Самых сокровенных. Она – все самое дивное, красивое, солнечное, чего он только мог желать. Женщина его мечты. Единственная. Неповторимая.

– Какой я осёл, – дошло до него. – Вот же Она. К черту вожделенный грот. Сказочки об ушедших богах. Оставленной, упрятанной ими где-то силе. Исполнении желаний. Вот Она – мой шанс. Главный. Второго не будет. Упущу – и не будет мне прощения. Ни сейчас, ни когда-нибудь еще.

Он отошел от статуи и сделал шаг навстречу своему Божеству. Своей Любви. Потом еще и еще. Радостная, светлая, удивительная мечта его жизни вдруг приобрела вполне зримые, реальные очертания. Она сама просилась ему в руки. Их оставалось только протянуть.

Само собой, они сразу же стали неразлучны. Жили потом долгие-долгие годы душа в душу. И дом их всегда был наполнен радостным детским гомоном…

Так поднимем же новогодние бокалы и выпьем за исполнение желаний! Тьфу, чёрт, оговорился. За то, чтобы мечты сбывались. Именно такие. Только такие. И никакие иные. Да будет так!

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.6. Предначертанное

Все великие цивилизации придумывают великие сказки. Верят в них. Наслаждаются ими. Уповают. Поэтому они и великие.

Европейские народы, помимо главной, большой сказки, придумали еще множество других. Добрых и злых. Смешных и страшных. Нужных и ненужных.

Все они теперь перекочёвывают в Интернет. Чтобы устроиться в нем. Расплодиться. Обрести новую жизнь. У некоторых получается.

…Рик отодвинулся от дисплея и в сердцах выругался. Ну что за невезение! То месяцами ничего нет. Когда и хочется куда-нибудь выбраться, и свободного времени масса. То на одни и те же даты сразу четыре приглашения.

И какие все привлекательные. На обсуждение какого-то никому не нужного, но эпохального исследования в Барселону. В рамках межвузовского соглашения о сотрудничестве в Петропавловск-Камчатский прочитать пару– тройку лекций. В Екатеринбург на конференцию как раз по его тематике. И еще в Гронинген, это на северо-западе Нидерландов, на рабочую группу. Нет бы развести такую прелесть по времени!

А теперь мучайся, выбирай. Несправедливо. Поехать можно только в одно место. Отказываться же приходится от трех. И каких. Одно другого слаще. Да, и для мозгов как было бы полезно на всех побывать. С коллегами повстречаться. Окрестности облазить. Гульнуть вместе. Красавицу какую по дороге оприходовать.

Ладно, будем реалистами. Так куда все-таки поехать? Может, в Барселону? Туда ой как хочется. Там тепло. Там море и солнце. Все такие энергичные, спортивные, загорелые, каким самому быть хочется. Только вряд ли. Судачить начнут, что, мол, за казенные деньги отдыхать поехал. Винца попить и на пляже поваляться. Доброхоты всегда найдутся. Впрочем, в свое оправдание тоже несколько аргументов можно будет выкатить.

Если по уму, то надо бы в Гронинген. Все-таки рабочая группа. Солидно. Престижно. Однако не факт, что на нее кто-то из сильных и востребованных приедет. К тому же далеко. Добираться сложно. Устану как собака. Да и что там делать?

В Петропавловск вкуснее всего. Как глаза закрою, ряды с красной икрой перед внутренним взором проплывают. Настоящей. Свежего засола. А не это – не поймешь что в банках. Плюс еще гребешки. Почти даром. Всем своим, упаковав в лед, привезти можно. И ходи в гости кум-королю. Все ведь знают, что в ресторанах они на вес золота. Правда, не в икре и гребешках счастье.

А как в Екат слетать бы хотелось. Говорят, город очень похорошел. Потом, живая история. Да еще родственники там живут. Покатали бы. Все показали. Приняли, как положено.

Эх, нету в жизни счастья. Ни от одного направления отказываться не хочется. Как же быть? Ба, намедни из Интернета такую клевую игрушку скачал. Как раз опробовать намеревался. Запускаешь. Вводишь данные. На голову шлем присутствия надеваешь. И всё – погружаешься как главный герой в вариант реальности, которую программка по введенным данным и твоему личному досье реконструирует.

Попробуем, что ли? Отлично. Поехали. По полчаса на каждую реальность. Чтобы игра по таймеру из одной реальности в другую перебрасывала. Номер один. Барселона.

Рик быстро зарегистрировался и деловито проследовал к паспортному контролю. Почти тут же объявили посадку. Минута в минуту самолет вырулил на взлетную полосу, что сейчас большая редкость, и взмыл в небо. Рик пребывал в состоянии эйфории. Салон был новенький, с иголочки. Стюардессы их обслуживали молодые, симпатичные, доброжелательные. Соки принесли, хорошо охлажденные, с орешками, как он любил. Еду подали на удивление съедобную. Даже с пироженками, которые ему особенно нравились. И газет принесли ворох по первому требованию.

Идиллия оборвалась мгновенно. Как будто в театре упал занавес. Откуда ни возьмись в проеме, ведущем к пилотам, появились вооруженные люди в камуфляже и масках. Они натренированно положили обслугу носом в пол. Чтобы никто не рыпался, раздали пару нокаутирующих оплеух. После чего спокойно объявили, что, слава Аллаху, самолет проследует чуть южнее. А пассажиры теперь заложники.

Все последующее превратилось в ночной кошмар наяву. Вставать не давали. Тело затекло. Чесалось. Каждый мускул, каждый суставчик ныл непередаваемо. О воде и еде пришлось забыть. С чувством времени тоже пришлось расстаться. О том, сколько дней прошло, куда их доставили, зачем все, можно было судить только по обрывкам фраз, которыми обменивались похитители.

Похоже, их посадили где-то на Балканах. Потом перебросили куда-то в «арабскую весну», «зиму» или «новую эру». В обмен на их головы выкатили изрядные политические требования. Заодно, чтобы покрыть издержки, запросили неслабый выкуп. Государства на сговор с террористами идти, естественно, отказались. Друзья же насобирали, кто сколько смог.

В общем, когда Рик, изможденный, больной и постаревший вернулся домой, выяснилось, что он нищий бомж. Квартиру и загородный коттедж отобрали за неуплату взносов. Все, что было стоящего, пришлось распродать подчистую, чтобы погасить хотя бы самые безнадежные долги. К тому же после всего того, что произошло, он как крупный ученый, был больше никому не нужен. Оставалось либо идти в гастарбайтеры, либо проситься в дом призрения, либо подаваться в репетиторы. Всё ему было одинаково противно.

Щёлк. Полчаса прошло. Реальность номер два. Петропавловск-Камчатский. С трапа Рик сходил в приподнятом настроении. Ура! Впереди несколько дней свободы и отдыха. Можно будет оттянуться по полной программе. Слетать на сопки. Повариться в горячих источниках. Насладиться общением с коллегами. Побыть с друзьями – они писали, что ждут, будут встречать и сразу возьмут в оборот. Между делом достаточно будет заглянуть в университет, прочитать, что заказывали, поставить печать в командировочное удостоверение, расписаться в ведомости и откланяться.

В зал прилета он вышел довольным и сияющим, с подобающей моменту улыбкой на физиономии. Сейчас он сожмет в объятиях своих добрых знакомых, с которыми не виделся столько лет. Пойдут шутки, смех, привычные приколы. Он повертел головой, поискал их глазами, как вдруг ощутил себя как будто в центре урагана. Его лицо осыпали поцелуями. Приличный вес повис у него на шее. Тут же он услышал привычный хлопок пробки из-под шампанского и радостный гогот. Его стали мять, обнимать, тискать со всех сторон и увесисто похлопывать по спине и по плечам.

«Что происходит? – озабоченно заработали мозги, слегка подуставшие от девятичасового перелета. – В программу это не входило». Насколько не входило, он понял, только когда отстранился и сделал шаг назад. В только что висевшей у него на шее женщине он, не без труда, узнал деваху, с которой тусовался здесь в прошлый свой, несколько более продолжительный приезд. Почему с трудом, объяснили детские девичьи ручонки, обхватившие его вслед за мамиными.

Вконец обалдевшего и спотыкающегося Рика аккуратно сунули в авто и стали рассказывать. Народ получил известие о том, что он возвращается, и возликовал. Другой причины просто быть не могло. Наконец-то он созрел. В нем заговорила совесть. Пробудились отцовские инстинкты. Ему оставалось лишь помочь. Прямо из аэропорта они двинулись во дворец бракосочетания. Стол был накрыт в лучшем ресторане города. Гости уже стали собираться.

Рик понял, что тонет. Её он еле помнил. А если и помнил, так только то, что с ней точно никогда не спал. Само собой, что ничего похожего у него и близко в планах не было. «Нет, – взвыл глубоко внутри инстинкт самосохранения, – лучше смерть». Зарычав, Рик схватился за ручку дверцы, распахнул ее и вывалился из машины.

Вовремя. Секунда в секунду. Бах! Пошел отсчет реальности номер три. Екатеринбург. На выходе его ждала девчонка с табличкой – ей поручили встретить его, а утром подхватить и доставить на конференцию. Обычная история. Так всегда делают. Необычной была его реакция. У него при взгляде на нее вдруг так застучало сердце, что он понял: это судьба. Такое в жизни бывает только раз. Когда же она ему улыбнулась по-свойски и в то же время слегка снисходительно, как гостю, он совсем растаял.

Однако даже превратившись в оплывшую стеариновую свечку, в основательно подтаявшую на солнце ледяную глыбу, расплывшееся в вазочке сладковатое, липкое мороженое, сообразил: нельзя терять времени. Его слишком мало. Второго такого шанса может не представиться.

Он не помнил, что лепетал. Краснея и смущаясь. Что делал, чтобы произвести впечатление. Каким образом пытался дать понять, что вся предыдущая жизнь для него закончилась. Что есть только она. Она одна во всем свете. И всегда будет только она. Но когда отведенные ему полчаса истекли, уже на последних секундах почувствовал, что не все пропало. Счастье, похоже, ему все-таки улыбнулось. В ее глазах он прочитал, что не оставил ее равнодушной.

Хлоп! Стрелки часов отсчитали еще полкруга. Настал черед реальности номер четыре. Гронинген. На нее положенного получаса не потребовалось. Вскоре после взлета отказал один мотор. Затем второй. Аппарат круто накренился вниз и стал падать. Все быстрее и быстрее. Спасения не было. Как и положено, лентой черно-белой кинохроники у него перед глазами пронеслась вся его нехитрая жизнь. Ему было чем гордиться. За отведенное ему судьбой время удалось сделать немало. Но, увы, свою главную мечту жизни он так и не осуществил. Теперь уже не получится. Наверное.

Рика привел в себя удар о киборд, на который он, под грузом пережитого, уронил голову. Он был весь мокрый от пота – впору на сушилку вешать. От слабости слегка подташнивало. Сделать даже малейшее движение рукой казалось делом неподъемным. «Ничего себе программка, – пронеслось у него в голове. – Обалдеть. Придумать же такое. Чуть было прямо здесь за столом Богу душу не отдал».

Он отдышался. Принял душ. Выпил горячего чаю. Погулял по парку. Вернулся. И уверенно, ни секунды не сомневаясь, забронировал через Интернет и выкупил билет в Екат. Чем черт не шутит. А вдруг. Ведь ее глаза он как будто по-прежнему чувствовал на себе.

Утром, несясь в аэропорт, Рик ненадолго задремал. Уже подъезжая, когда окончательно проснулся, привычно полез во внутренний карман пиджака и достал билет. До рейса в Амстердам, откуда на перекладных надо было добираться в Гронинген, оставалось ровно два часа. Сердце испуганно сжалось, а затем заметалось по всему телу. Что происходит? Почему? Как так могло получиться? Кто допустил ошибку? Нет! Нет! Нет! Он же все видел. Все пережил. Он не хочет.

Пальцы потянулись к ручке дверцы, но он взял себя в руки. Прикинул так и сяк. Да, он не Крёз. Лишних денег у него никогда не водилось. Но на этот раз он готов был ими пожертвовать. Не колеблясь, Рик разорвал билеты, электронный и посадочный, и выбросил клочки в окно. Их тут же подхватил поток воздуха, и они растаяли вдалеке.

Рик с удовлетворением улыбнулся сам себе, но зачем-то повторно полез во внутренний карман пиджака. У него в руках снова были билет и посадочный. Бледнея, он прочитал: Петропавловск. Тем временем машина остановилась. Они подъехали. У входа уже стояли пара человек из его конторы. Они отправлялись туда небольшой группой. Эту деталь он, вводя данные, упустил. Все поджидали только его. В растерянности Рик поплелся за ними, скромно пристроившись сзади.

Однако когда они прошли, резко отпрянул от стойки и помчался к окошечку бронирования менять билеты. Врешь, не возьмешь! Никакое другое направление ему не нужно. Всё будет так, как ему привиделось. Ему надо только в Екат. И больше никуда.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.7. Преображение

Наш континент не только крайне большой. Он и очень разный. Откуда явилось это разнообразие? Ученые объясняют, мол, геология. Литосферы. Движение коры. Может быть. Только не все так просто.

…Племенам, обустроившимся в стародавние времена на великой среднеевропейской возвышенности и вокруг нее, жилось, прямо скажем, неплохо. Всего – воды в реках и озерах, и живности в редких, почти просвечивающих рощицах (назвать лесами эти отдельно стоявшие деревца язык не поворачивается) было немного. Но им хватало.

Они договорились между собой и поделили земли если и не по-братски, то уж точно по справедливости. Уговора придерживались свято. Нарушений конвенции никогда не допускали.

Так что приверженность слову данному и традициям предков вошла у них в плоть и кровь. Наложила отпечаток на все стороны жизни. Вызвала далеко идущие перемены.

Опасаться им было некого. Ведь между собой они обо всем условились. Ни споров, ни ссор никогда не случалось. И воевать было не с кем. По той же самой причине. Вот так и получилось, что профессия солдата, воина, защитника утратила смысл. А со временем полностью вышла из обихода. Да и оружие иное, кроме охотничьего, перестали производить.

Жили бы они меж собой в мире и любви вплоть до наших времен, в ус не дуя, если бы это только от них зависело. Однако не судьба. То ли с климатом что-то случилось. То ли грянувшие где-то катаклизмы народы сдвинули. То ли ветер перемен задул. Но появились по границам их владений новые, а значит, страшные, непонятные, дикие племена.

Новые-то племена ни с кем соглашений не заключали. Никакими договоренностями связаны не были. Никаких обетов не давали. Бог его знает, какие у них намерения. Вот старейшины прежних племен и переполошились. Тем более, что земля недобрыми слухами полниться стала. Мол, новички оглядятся и на вы пойдут.

Что делать в такой ситуации, старейшины знать не знали, ведать не ведали. Все ведь навыки еще чёрт-те когда были утрачены. Века мирной, зажиточной, беззаботной жизни даром не проходят.

Но «котелок» у них, естественно, варил. Как без этого? Поэтому кликнули они молодую одаренную поросль и велели, по-быстрому собравшись, за моря за знаниями ехать. Чтобы вызнать, как быть, что при таких обстоятельствах обычно делается. Не сидеть же, сложа руки, и конца дожидаться!

Разъехалась молодая даровитая поросль, кто куда горазд, а как ответ на поставленные вопросы им ясен стал, сразу же воротились и поведали. Одни народы, сказывают, горы вокруг воздвигли и за ними живут, как у Христа за пазухой, поелику через них перебраться ни у кого не получается.

Другие реки такие глубокие и широкие вырыли со всех сторон и внутри них замки такие высокие неприступные поставили, что им тоже врагов можно не опасаться.

Третьи за лесами и болотами схоронились. Четвертые лютыми морозами себя оберегают. Пятые – пустынями и зноем нетерпимым. Шестые – еще чем-то столь же действенным.

Хотя есть среди заморских племен и такие, которые всему остальному добрые дружины, до зубов вооруженные и военному ремеслу обученные, предпочитают. Там сызмальства и стрелять, и рукопашной учат. Так что все, как один, против ворога подняться могут. А чтобы его не дожидаться, сами на другие континенты шастают и тренируются. Как убивать и грабить. Все-таки одно дело теория, а другое – дружины, практикой вышколенные.

Выслушали всех старейшины и закручинились. Только всласть помозговать им не дали. Слухи-то вокруг все более пугающими делались. Вот сгоряча они и порешили, что другого выхода нет, как только к Создателю за подмогой обратиться.

Высвистали они Всевышнего, бросились в ноженьки и взмолились: «Спаситель, челом бьем. Варвары подступают. Со всех сторон окружили. Еще чуть-чуть, и кранты нам. Только на тебя и уповаем.

Ведь ты же сам земли нам даровал такие ровные, удобные, аккуратные, какие надобны, чтобы их из конца в конец без препятствий пройти можно было. Чтобы мы друг к другу в гости постоянно хаживали. Общались. Торговали. Искусства и ремесла поддерживали.

Ведь ты же сам рощи такие прозрачные сделал, которые требуются, чтобы видели мы все сквозь них. Чтобы всё друг о друге знали. Никогда друг друга ни в чем не подозревали. Верили и доверяли.

Но сейчас это же все во вред обращается. Как же мы себя защитим, коли у нас ни мороза лютого, ни гор неприступных, ни рек непреодолимых, ни болот непроходимых, ничего такого нет. Забирай себе, Кормчий, то, что раньше дал, и выдай все по новой номенклатуре».

Услыхав такое от старейшин, осерчал Творец дюже. Топнул ногой и ругаться на них стал. Мол, нахлебники. Вы же ничего не предприняли. Палец о палец не ударили. Хотите, чтобы кто-то другой о вас радел. Хотите чужими руками каштаны из огня таскать. Дудки. Не выйдет. И на сём аудиенцию прервал.

«Ага, – смекнули старейшины. – Видно, какое-то время у нас в запасе есть. Надо дружины готовить». И тут же законы о воинской повинности и о призыве издали. В школе и дошкольных учебных заведениях обучение военному делу ввели. В университетах военные кафедры учредили. В бюджете на производство вооружений и оснащение армии баснословные суммы выделили. Из-за моря инструкторов военных пачками выписывать стали.

Увидели это новые племена – все ничем не спровоцированные военные приготовления, и «репу» чесать стали. С чего вдруг? Вроде никто им не угрожает. Наверное, что-то недоброе задумали. А коли так, медлить нельзя. Надо, пока не поздно, первыми выступить.

Полезли варвары на возвышенность со всех сторон. Неисчислимыми ордами. С ревом и гиканьем. Страшные. Ужасные. Жуткие. Неся смерть и разрушения.

А прежним племенам им и противопоставить нечего. Они ведь себе на какой-то там отдаленный год, несбыточный, создание и оснащение армии поставили. Варвары же вот они. Тут.

Ничего другого старейшинам не осталось, как только снова к Всевышнему обратиться. Вызвали его и снова в ноженьки бросились: «Наставник! Всё, как ты хотел, сделали. Как учил. Как завещал. Предприняли все, что от нас зависело, дабы самим себя оборонить. Да не вышло. Элементарно не успели. На тебя все надежды. Спаси нас, чад своих наипослушнейших!»

Услыхав такие богохульства, вновь Создатель очень сердцем опечалился и опять накричал на бедолаг. Мол, да не говорил я вам ничего подобного. Как вообще такое вам в голову прийти могло? Сами вы всю эту кашу заварили, сами и расхлебывайте.

Только расхлебывать-то уже поздно. Варвары напролом идут. Полноводной рекой по возвышенности разлились. Скоро от некогда господствовавшей на ней цивилизации ничего не оставят.

В третий раз бросились старейшины в ноженьки Всевышнему: «Детьми, сиротами, стариками беззащитными, всем, что только есть на свете доброго и светлого, просим. Смилостивься. Обрати наши земли в болота непролазные. Раздели их реками полноводными, бурными. Вздыбь холмы высокие. Занавесь все лесами дремучими. Чтобы не пройти армадам. Не проехать. Чтобы притаиться мы смогли. Спрятаться».

Плюнул Творец, осерчав вконец, и сделал то, к чему его призывали. И реки, и леса, и холмы, и болота. Все то, к чему мы с вами так привыкли. И в Мещере, и под Мондорфом, и за Шварцвальдом. Без чего большую часть Европы себе не представляем.

Правда, она такая досталась уже варварам. Распались некогда единые земли на тысячи кусков. Разлетелись в разные стороны. Всюду свои законы появились. Свои правила устанавливать стали. Своим кумирам молиться. И себя выше других почитать. Или богаче. Или умнее. Или сноровистее. Или глубже истиной овладевшими.

Только когда все по разным кочкам разбросаны, и не пройти, и не проехать, и когда друг над другом себя ставят и все время славой меряются, исход один. Войны стали уделом всех земель и народов. Кровавые и беспощадные. А главное – бессмысленные. Унесли они невероятное число жизней. Принесли немыслимые горести.

Лишь недавно вся эта гнусь прекратилась. Благодаря тому, что европейцы к истокам вернулись. Вспомнили, как могло бы быть, если бы не судьба. Она же человеческая глупость. И объединились вновь в лоне единой культуры верности уговору и преданности традициям жизни в добре и мире.

Единственно – ответьте, пожалуйста, кто виноват в том, что на это столько веков, столько жертв и крови потребовалось. Опять скажите: геология. Литосферы. Движение коры. Может быть. Только не все так просто.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.8. Запоздалая жажда солнца (Цикл «Мондорф»)

Страшно люблю Владимира Высоцкого. Всегда любил. Его стихи. Песни. Театральные и кинематографические роли. Глубокие смыслы, которые он в них вкладывал, понятные любому европейцу.

Так, Поэту особенно нравилось повторять, что всё относительно. Всё-всё. Вспомните в его исполнении: «И даже Эйнштейн, физический гений, весьма относительно всё понимал…».

…Беркут и его семья всегда жили в горах. Высоко-высоко. Почти на крыше мира. Вместе с гордыми, храбрыми, свободолюбивыми птицами. Казалось, протяни руку, и вот они – солнце, луна, звезды. Они тут, рядом. Ничто не мешает ими любоваться. Под ними так здорово мечтать и нежиться.

Папе Беркуту, маме Беркуту и малышке Беркуту очень нравился горный воздух. Чистый. Душистый. Хрустальный. Упоительный. Им так хорошо было бродить по склонам. Крутым и пологим. Покрытым сочной альпийской травой или каменистым. Пробираться извилистыми тропами, которые были известны только им одним. Играть, под настроение, в прятки, догонялки или угадайку.

Им так сладко было валяться в свежескошенной траве и охапках цветов, бросаемых папой Беркутом к ногам своих женщин. Сидеть у открытого очага, устроенного ими у самого обрыва, всматриваясь в постоянно меняющиеся образы, навеваемые извивающимися, насмешливыми, пританцовывающими язычками пламени. В искусную, замысловатую борьбу света и теней, больше похожую на феерию, переполнявшую их сердца восторгом и трепетом. Ведь отсветы, бросаемые огнем, разрывали полог ночи. Они выхватывали из ее объятий то величественные снежные пики. То леденящие душу провалы. То гораздо более идиллические картины. Превращая всё вокруг в удивительную, красочную, захватывающую дух фантасмагорию.

И еще им доставляло наслаждение, неподражаемое, возвышенное, пьянящее, ощущение простора. Когда мир кажется безбрежным. Бесконечным. Безграничным. Когда стоит лишь закрыть глаза, взявшись за руки, и ты становишься невесомым, отрываешься от земли и паришь, паришь, паришь. Растворяясь в подхватывающих тебя восходящих потоках воздуха. Превращаясь то в птицу. То в сказку. То в вечность.

Но больше всего их приводила в восторг просто возможность быть вместе в этом заоблачном крае. Где ничто не мешало им отдавать друг другу всего себя. Проводить всё время обнявшись, сплетя пальцы, склонив голову на родные плечи, соприкасаясь волосами. Руками. Коленями. Любить друг друга до потери пульса. До самозабвения. Где бы они не находились. На земле. В воздухе. В пути. В ночи. В сновидениях.

Однако люди везде устроены одинаково. Им всегда хочется чего-то ещё. Чего-то иного. Того, что они где-то подсмотрели. Или о чём услышали. От родственников. Друзей. Недругов. Мудрецов. Или болтунов. Очень часто зыбкое различие между ними стирается. Влияние же слова, авторитетно сказанного, меняет человеческие судьбы.

Семье Беркутов нашептали, их убедили, что им надо оставить горы и спуститься в долину. Там лучше. Спокойнее. Безопаснее. И для них. И в первую очередь для малышки. Здесь, мол, опасные излучения. От солнца. От звезд. От бездонного неба, до которого рукой подать. Они могут подорвать их здоровье. Разрушить их иммунную систему. Здесь жуткие холода зимой и нестерпимая жара летом. Нескончаемые сезонные колебания так плохо влияют на самочувствие. Здесь живешь то впроголодь, то наедаешься до безобразия. И болеешь, болеешь, болеешь. К тому же везде скалы. Обрывы. Хищные звери. Не дай Бог.

А внизу Рай на Земле. Все такие милые. Обходительные. Лапоньки. Всё есть. Всего в изобилии. Достаток – не чета горному. И ни о чём заботиться не надо. Всё само тебе в руки идет. Стоит ладошками три раза хлопнуть и ножкой притопнуть. И даже не просто идет, а прыгает. На шею вешается. Климат же и погода – вообще сказка. Круглый год тепло. Всё время с голыми коленками гулять можно. В тулупы завертываться не надо. Зелень глаза радует. Всё в цветах утопает.

Беркуты на подъем легки. Коли всё так, как люди сказывают, надо попробовать. Снялись они с родных насиженных мест и двинулись в долину. Правда, не всё гладко получилось. Когда почти спустились, выяснилось, что последний этап – стена отвесная. Да не возвращаться же назад! Сбросили они вниз весь скарб, благо не так много с собой взяли, и сами спрыгнули.

Первое время нарадоваться не могли. Действительно, благодать. И всё есть. И трава зелененькая. И устроено всё как-то разумно. С душой, а в то же время рационально. Живут все вокруг в своё удовольствие. Никто другим не мешает. Никто на мозги не капает. Никто дорогу не перебегает.

Только идиллия быстро закончилась. Вскоре обратила внимание мама Беркут, что папа Беркут как-то необычно встряхивается и чесаться принимается. Пригляделась и, о ужас, увидела, что по телу мужа мелкие гадкие насекомые ползают. Бросилась к одним знахарям, обратилась к другим, а те даже в чём проблема не понимают. Мол, ничего в том плохого нету. Все твари божии. Обо всех Всевышний одинаково заботиться должен. Ну, а если неудобства какие испытываете, ничего, пройдет, скоро привыкнете. Только семья Беркутов – они же нормальные, а не из долины – привыкнуть, естественно, так и не смогла. И не захотела.

А тут другая напасть. Малышка Беркут забастовку устроила. Не хочу, говорит, то, чем вы меня потчуете, есть. Какое-то всё одинаковое. Безвкусное. Однообразное. Хочу, как раньше было. Пусть простое. Без прибамбасов, подарков и фантиков, зато вкусное. И своё. Родное. Домашнее.

Дальше – больше. Ищут Беркуты привычное небо, голубое-голубое или мириадами звёзд разукрашенное. Ан нет его. Лишь пелена серая, давящая, безнадежная. Ищут солнышко теплое, лучезарное. А и его вечный туман и испарения от глаз скрывают.

Но и это не всё. Спохватились они, что дальше своего носа ничего не видят. Всё вокруг ровное. Плоское. Удобное. Если другого не знать. Но где простор? Где свобода? Где крылья, которые у тебя за спиной вырастают? Ничего этого нет. Потому что нельзя сверху взглядом безбрежные земли обозреть и себя птицей почувствовать.

Перепугались папа Беркут и мама Беркут. Как-то мы опрометчиво поступили, себе сказали. И решили обратно в горы податься. Тем более что привыкнуть к новой жизни еще не успели. Как и в прошлый раз, быстренько собрались, подхватили, что нажили, и в обратный путь двинулись.

Однако почти сразу в отвесную стену уперлись. Это только кажется новообращенным, что всё так просто – раз, и из долины упорхнули. Нет и еще раз нет. Тут как в шахматах. Никто зевков не прощает. Вместо проигрышного иной ход сделать не дают. Коли угодили в западню сдуру, сидите и не рыпайтесь. Одна вам возможность уготована – про себя повторять аки мантру с подвываниями: «Ах, как здесь красиво! Как здорово! Как великолепно! Какое наслаждение неземное!» Пока себя не переубедите. В чушь эту несусветную не поверите. Передергиваясь и почесываясь. И не смиритесь. И других уговаривать не станете…

Оно и понятно. По долине только ползать можно. Это вам не горы с их истинностью, простором и кодексом чести.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.9. Cherchez la femme (Цикл «Мондорф»)

Мы, европейцы, очень доверчивы. Всё время всем верим на слово. То о рае на Земле. То о всеобщей социальной справедливости. То о равных возможностях.

Вот и с историей о Санта-Клаусе и Дедушке Морозе так же получается. Что, мол, сказка и вымысел проникают в нашу жизнь только под Рождество и Новый год. Ничего подобного! На самом деле наша жизнь намного богаче. В ней всегда есть место чуду. Не верьте тем, кто говорит иначе. Повседневность и вымысел в ней тесно переплетены. Перемешаны. В самых разных пропорциях. В каких – зависит от каждого конкретного человека.

…Кэрот Сейфи Уэлс был своим парнем. Простым, веселым, общительным. Без тараканов в голове и кирпича за пазухой. Хорошим рассказчиком. Внимательным собеседником. В меру начитанным. В меру от сохи. Когда надо. Это не одно и то же.

В нем чувствовалась порода. Не снобистские замашки отмирающих аристократических родов. Не пренебрежительное отношение ко всем, как к быдлу и лузерам, привычное для нуворишей и выскочек. А настоящая. От Бога. Не вызывающая сомнений или разночтений. Когда все встают и кланяются. Когда сразу освобождают кресло. Когда, непонятно почему, тянутся пожать руку.

Порода человека, умеющего все делать своими собственными руками. Человека, у которого получается. На которого можно положиться. С которым и в огонь, и в воду. Потому что не подведет. Потому что не мыслит иначе. Потому что таким родился. И таким умрет.

Начинал Кэрот в бедняцкой крестьянской семье. Однако быстро вытащил её в середнячки. А вернувшись домой после окончания университета, превратил хозяйство своих родителей в процветающее. Богатое. Законодателя мод. Буквально за несколько лет и свои владения, и все вокруг превратил в настоящий оазис. Визитную карточку свободного предпринимательства. Место паломничества всех тех, кто хочет чему-нибудь научиться.

В какой-то степени успеху способствовали его работоспособность, в какой-то – рассудительность и смекалка его жены. Она все предвидела на десять шагов вперед. Умела всё схватывать на лету. Ладила с местными и неместными властями. Легко обводила вокруг пальца конкурентов.

Кэрот в ней души не чаял. И было за что. В её присутствии всё казалось ярче. Выше. Весомее. Значительнее. Женщины переставали тараторить неизвестно о чем. Мужики подтягивали животы и становились во фронт. Свирепые сторожевые псы забывали свои звериные повадки и начинали ластиться, как котята.

Но от судьбы не уйти. Молодые недолго наслаждались близостью. Им совсем мало довелось вместе постоять под водопадами, взявшись за руки, поваляться в лугах, прижимаясь друг к другу, поспорить с солнцем теплотой, яркостью, улыбчивостью. Она подцепила какую-то пустяшную простудку, на которую они даже не обратили внимания. Играючи, вроде бы, перенесла её на ногах. А потом слегла и в одночасье истаяла.

Кэрот год оставался безутешен. И два. И три. Не открывал глаз. Вкалывал за десятерых, умножая богатства, чтобы забыть и забыться. Работал так, чтобы ни секунды не оставалось на сомнения, раздумья и воспоминания. В итоге совсем извелся и в конце концов сдался.

– Я же нормальный человек, – решил он. – Не сыч. Не обитатель пустынь. Не отшельник. Мне не вмоготу больше жить одному. Что угодно, только не одному. Брошу-ка я Мондорфские идиллии к чертовой матери и отправлюсь в город на поиски жены.

Так он и поступил. Распродал излишки земли, присоединенные к его бывшим владениям, и с кругленькой суммой денег отправился в город. Там, не теряя времени даром, быстренько отыскал скромный, но добротный особнячок, в котором, в случае чего, могла бы жить его будущая семья, и приобрел его. А потом с чувством выполненного долга отправился в добрую старую таверну, хорошо ему знакомую, чтобы обмозговать дальнейшие шаги. Иногда подумать нелишне. Особенно до, а не после.

С этого момента жизнь его резко изменилась. Она понеслась совершенно неожиданным и непредсказуемым образом. Только заказал он себе чарочку вина и легкий привычный ужин, как подсела к нему голытьба трактирная и стала расспрашивать, что и как, и почто пожаловал. Угостил Кэрот голытьбу трактирную другой чарочкой. И еще одной. И еще. И еще. Пока разговор не завязался. Накормил пряником печатным. Да и рассказал, не таясь, свою печальную историю. Поведал, в том числе, и зачем в город пожаловал.

Выслушала его голытьба трактирная внимательно-внимательно. Не перебивая. Не поддакивая. И не путая вопросами каверзными. А потом так сказывает.

– Поможем мы тебе забыть горе горькое. Поможем твоим надеждам и поискам. Поможем найти суженую. Поскольку знаем, кто она. Поскольку видим – человек ты хороший. Цельный. Сильный. Что к чему понимающий. Одним словом, свой. Слушай сюда.

Оденься завтра с утра во все чистое, справное, новое, и выходи на старую площадь. В толпе увидишь старушку, старую-престарую, вроде бы немощную и беспомощную, держащую на поводке железной рукой, тем не менее, гигантского сторожевого пса. Ноги сами тебя к ней понесут.

А как понесут, знай: это Мария-кудесница. Она фея трав, лесов и рек. Краше неё и лучше никого на всем белом свете нет. Вам быть вместе на роду написано. Не сомневайся. И не страшись. За увядшей чужой личиной разгляди душу светлую, дивную, лучезарную.

Подойди к ней. Встань на одно колено. Возьми за руку и произнеси обет верности. Мол, отдаю тебе, богиня-красавица, всё, что у меня есть. Всё, чем дорожу. Всё, что в этой жизни нажил. Бери мои земли, потом и кровью политые. Бери дом, что предки завещали, а я достроил и разукрасил. Бери мое сердце пламенное, по любви исстрадавшееся.

Буду тебе верной опорой всегда и во всем. Буду тебе служить и людям помогать. Чтобы было всё по справедливости. Чтобы труженику легче жилось. И чтобы было в мире больше счастья и доброты.

Как скажешь эти слова заветные, спадет с нее личина увядшая, чуждая, и обратится она снова в красавицу из красавиц, которой всегда была и будет, сколько земля стоит. А как прикоснешься губами к губам её алым, трепетным, и заглянешь в глаза серые, бездонные, отдаст она тебе своё сердце, которое и так для тебя и только тебя бережёт, и станет твоей навсегда.

Сказала так голытьба трактирная и сгинула, будто её и не было. Посидел еще какое-то время Кэрот в задумчивости. А потом пошел к себе и приготовил всё к завтрашнему дню, как ему велено было. Поутру же поспешил на старую площадь.

Только вышел на нее, как сразу видит: вот она, старушка немощная, тщедушная, с сенбернаром на поводке по ту сторону площади. Ноги его сами, как обещано было, к ней понесли. Только что за наваждение? Вроде бы он вперед бежит, ногами перебирает, а все на том же месте остается. И старушка, в образе которой его суженая заточена, к нему спешит, а приблизиться не может.

Тут видит Кэрот боковым зрением, как к нему со всех сторон дюжие парни с шеями литыми, накачанными, подбираются. И к ней тоже подкрадываются. Крикнуть хочет, позвать, предупредить, да куда там. Не может. Не получается.

Ничего не может. Ни ей подсобить, беду отвести. Ни себя оборонить. Видит только, как лапы страшные, грубые, волосатые, спокойненько сторожевую собаку, чем-то парализованную, в сторону отбрасывают и его суженую хватают и в холщовый мешок засовывают. Сам же ощущает страшный тупой удар по темечку и в небытие проваливается.

Когда же приходит в себя, понимает: лучше бы не приходил, лучше бы прямо там, на площади, в дикой схватке за избавление суженой жизнь отдал. Висит он на дыбе, руки противоестественным образом над головой заломлены, и вокруг него палачи-истязатели в масках кошачьими шажками прогуливаются.

– Пришел в себя? Отлично. Тогда за дело. Давай, мил человек, с тобой по-хорошему договоримся. Ты нам заклятье заветное, которым с тобой голытьба трактирная поделилась, скажешь, а мы тебя держать более не будем. Отпустим на свободу. Гуляй на все четыре стороны.

Коли же будешь упрямиться, всё равно признание вырвем. Только с зубами. Ушами. Волосами. Пальцами. С чем подвернется. Будем отрывать от плоти твоей кусочек за кусочком и гиенам стравливать, пока от ужаса, боли и обреченности пощады не запросишь. Не веришь? Сопротивляешься? В героев играть надумал? Тогда пеняй на себя.

И как начали его плетками по обнаженному торсу охаживать, только сгустки крови в стороны полетели. Кэрот от ярости и мучительной, нестерпимой боли орет благим матом, извивается. Но не сдается. Только в беспамятство раз за разом проваливается. Да его из ведра холодной водой обдают, в чувство приводят и дальше лупцевать принимаются.

Вот уже вся камера кровью забрызгана. Все стены в ржавых подтеках. И воздух такой спертый, что задохнуться можно. А Кэрот все сопротивляется – видать, точно, крепкий мужик. Только и не таких ломали. Дело привычное.

Как в очередной раз в себя приходит, видит: истязатели глумливо со стола щипцы длинные, страшные, хирургические берут и недвусмысленно показывают – надоело, мол, с тобой нянчиться. Не скажешь, оскопим, как борова. Тут уж язык сам собой развяжется.

Да, наконец-то понимает Кэрот: сила на их стороне. Лучше уж совсем не жить, чем так-то оставаться. В такой ситуации не стыдно на любую сделку с совестью пойти. Не стыдно тысячу раз самого себя предать, продать и перепродать.

В общем, сдался Кэрот. Заклятье заветное слово в слово повторил. И оно свои чудодейственные свойства сразу проявило. Те, кого он за палачей-истязателей принял, в юных обворожительных красавиц оборотились. Все как один. Или одна. Принялись они вкруг него ворковать, причитать, раны залечивать и тело, в кровавое месиво иссеченное, бальзамами целебными смазывать. Только для него волшебное превращение, виновником которого он сам сделался, слишком сильным ударом по психике оказалось. Вырубился он по полной программе и надолго.

Пришел в себя уже в таверне. Сколько он без памяти провалялся, страшно сказать. Но главное – выкарабкался. Мозги в порядке. Котелок варит. И силы восстановились. Правда, жизнь есть жизнь – на лечение и сиделок все деньги ушли, какие были. Плюс заимодавцы земли и дом с молотка пустили.

Однако ничего не поделаешь. Пусть дорогой ценой досталось, не жалко. Здоровье оно по другому разряду ценится. Тем более, когда здоровье человеку возвращается, которому жажды жизни не занимать. Который любую гору свернуть может. У которого все внутри клокочет. И только одна фраза на устах: «Любимая, суженая, где ты? Что с тобой? Я найду тебя. Освобожу. Вот увидишь. Землю ради тебя переверну. Но мы будем вместе».

Пока же, чтобы горе залить и мозги в порядок привести, отправляется Кэрот в тот же самый старинный, предпочитаемый им трактир. Как положено, заказывает себе чарку вина и привычный легкий ужин. А как чарку ко рту подносит, подсаживается к нему голытьба трактирная и такие речи ведет.

– Пойми всё правильно, добрый человек, и прости. Не бери груз на душу. Прости за то, что жизнь твоя не по той колее пошла. Прости за то, что мы невольными виновникам твоих лишений и страданий сделались. Только ведь что случилось, то случилось. Прошлое не вернешь. И назад время, чтобы всё подправить, не отмотаешь. Это только в дешевой беллетристике людей такими низкопробными историями потчуют. А вот будущее – в наших руках. Готовы тебе верой и правдой служить и все сделать для того, чтобы правда и справедливость восторжествовали. Приказывай.

– Ладно. Проехали. Прощаю и принимаю. Тем более что выбор не просматривается. Только как и что я вам приказывать могу. У меня ведь ничего не осталось. Ни земель. Ни дома. Ни денег. Ничего. О том же, где мою суженую прячут, и как её вызволить, у меня даже самых смутных предположений нет. Так что давайте уж вы мне сами свой хитроумный план рассказывайте. Потом вместе покумекаем, как его осуществить.

– Блеск, Кэрот. Недаром мы в тебя поверили. Не зря нам провидение на тебя указало. Сильный ты всё же мужик. И котелок у тебя варит. И слова верные говоришь. Прикинь.

Одному тебе и даже с нашей помощью от ворогов не оборониться. Один на один чуждую нам колдовскую силу не одолеть. Надо, чтобы за тобой мир стоял. Тогда побороться сможешь и длинную соломинку вытащить.

Только как сделать, чтобы мир тебя подпирал, никто, кроме тебя, не определит. Внутренний голос в тебе заговорить должен. Чтобы ты поженил сухой расчет и интуицию.

– Эх, други, вижу, опять вы меня испытываете. Да, конечно, то будущее, которое вы мне прочите, меня ничуть не смущает. Вижу, к чему вы клоните. Пророкам сейчас никто не верит. От них все устали. И сотни человек на площади не соберешь. Люди выходят лишь, чтобы свою злость и безнадегу наружу выплеснуть. Так что в пророки рядиться не получится.

Времена, когда люди верили тому, что с экранов вещают, тоже давно прошли. Лжи, подлости, продажности и предательства сполна наглотались. Не дурачки. Больше так, как бывало в прошлом, никого не обманешь. И не поднимешь. Ни на бунт. Ни на подвиг.

Что остается? Только власть. Лишь она одна дает возможность всех под свои знамена созвать. Лишь она силу любого движения в любую сторону удесятеряет. Лишь с её помощью настоящее зло и настоящее добро творить можно. Так, чтобы полными горстями раздавать. Но власть легитимная, в открытой схватке завоеванная. А коли так, будем пробиваться в президенты. Правильно я вас понял?

– Правильно, неправильно – не в том суть. Главное, что по Сеньке шапка. Есть у тебя все по части человеческих качеств, чтобы в президенты пробиться. Мы это в тебе сразу распознали. С первого же мгновения почувствовали. Так что приступаем. Трактир под избирательный штаб лицуем. Сами манифесты писать садимся. Наших людей всюду пускаем, дабы фондрайзингом занялись и партстроительством.

Тебе же самую тяжелую и неблагодарную работу оставляем: «глаголом жечь сердца людей». Отправляйся в народ. От двери к двери. От площади к площади. Чтобы люди тебя узрели. Услышали. Чтобы они за тебя стеной встали. Чтобы увидели. Ты – это они. Ты их. Ты свой. Тебе можно верить. На тебя можно положиться. Ты не подведешь. Что пообещаешь, то и сделаешь.

– Принимается. Роли распределены. Партитура написана. С исполнением не подкачайте. А я двинулся. Как мы определили. Как нужно, чтобы все получилось.

И Кэрот пошел в народ. И люди в него поверили. И поднялись вслед за ним. И выбрали его Президентом. Не без помощи, само собой, вездесущей и всё знающей голытьбы трактирной.

Только больше уже Кэрот не приходил в старинный, дорогой его сердцу трактир. Как тогда, после трагической смерти жены, он с головой ушел в работу. Он был везде. Он был всем. Он вкалывал так, как до этого никому и не снилось.

Только на таком поприще, где каждый правильный шаг дает тысячекратную отдачу. Где каждое доброе дело окрыляет миллионы. Где каждый успех выпускает на свободу несметные силы, таящиеся в человеке.

За считанные годы Кэрот преобразил страну. Поднял её из руин. Вдохнул в сердца людей такую веру, что им все стало по плечу. Дал им такую гордость, что жить по-скотски сделалось ниже их достоинства. Задрал так высоко планку, что всем захотелось на предложенный им уровень подняться и ему соответствовать.

Радость от того, что получается, от того, что дерзаешь, от того, что всё теперь другое, окрасило всё вокруг. И жизнь сделалась именно такой, как утверждалось в том заклятье, которое старуху обращало в девицу, дурнушку превращало в красавицу, в омертвевшее сердце вкладывало огонь любви.

Только заклятьем можно было оживить одного человека. И лишь однажды. То, что удалось ему с помощью голытьбы трактирной, касалось всех. Народов. Стран. Мира, в котором мы живем.

А когда он почти до дна вычерпал свои силы, когда всего себя отдал другим, когда потускнели глаза и морщины избороздили лицо, к нему подошла не та – другая Мария-кудесница, но такая же молодая, красивая, страстная, и произнесла слова заклятья. И чудо снова свершилось. Потому что в нашем мире всегда есть место чуду. И всегда будет. Его только нужно призывать. Жаждать. Хотеть. Очень, очень, очень.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.10. Отторжение (Цикл «Мондорф»)

Старый свет страсть как любит задавать неразрешимые загадки. Его хлебом не корми, только дай поставить всех в тупик. Хобби у него, видимо, такое. Экзотическое. Судите сами.

Все лучшие мыслители старушки-Европы в деталях разбирали, что нужно для вечного мира. Заканчивалось же неизменно одним и тем же – ужасными братоубийственными войнами, которые со временем делались все более кровавыми и опустошительными.

Континент рядился в тогу духовности. На пьедестал возносил нетленную душу. Проповедовал приверженность святой морали и семейным ценностям. Только для того, чтобы на очередном витке истории втоптать их в грязь и от всего отказаться. Желательно под звон литавр и барабанный бой.

Повсюду выступал под знаменами равенства, братства и справедливости. Причем настолько последовательно, что каленым железом выжигал их на изнасилованном теле других наций и народов. Объясняя им же, что несет счастье и процветание и заслуживает вечной благодарности. То, что они никогда не наступали, значения не имеет. Главное – он сам был в этом уверен.

Вот и сейчас заставляет всех ломать голову, у кого с логикой не все в порядке: у них или все-таки у е-с-овцев. Ведь западники – чистые апологеты общества потребления. Мотором современной экономики сделали спрос. Казалось бы, чтобы выйти из кризиса, в который сами себя загнали, а заодно и весь остальной мир, его надо стимулировать. Куда там. Всячески душат его драконовскими мерами жесткой экономии, надеясь, что, доведя пациента до ручки, тем самым поставят его на ноги.

Так кто же из ныне все еще здравствующих в своем уме? Те, кто задается этим праздным риторическим вопросом, или те, кто абстрагируется от всей предшествующей истории человеческой цивилизации? Ведь вот как было.

…Сотворил Создатель рай на Земле. Дал человеку все, что только вообразить можно. Все, что душеньке угодно. Даровал изобилие. Стада тучные. Деревья плодоносящие. Урожаи обильные. Животных прирученных. Напитки изысканные. Амброзию. И еще много всего прочего. Куда больше? Живи и радуйся. Всевышнего восхваляй.

Ан нет. Выяснилось, что нашему брату все мало. Стал человек к Творцу приставать. Еще мне, пожалуйста, гадов морских для разнообразия. Вин и медов всяких для услады. Прислугу, чтобы за мной ухаживала. Пуще всего женщин. Начиная с Евы. Да только чтобы любую прихоть исполняли. Чтобы все знали, все умели и при этом каждое утро девственницами просыпались. И чтобы больше было. Больше. Больше. И вертких. И толстушек. Беленьких. Черненьких. Рыженьких. Чтобы вдохновляли. Фантазию возбуждали. От скуки и сплина избавляли. А лучше, пусть он сам его, и детей его, и прислугу, и наложниц кормит, поит и развлекает. Плюс еще…

Взбеленился Верховный управитель от такого хамства неприкрытого, наглости несусветной и черной неблагодарности. Впал в неистовство и своими собственными руками перечеркнул проект, с которым столько носился и в который столько себя вложил. Потом, когда несколько поостыл, задумался. Почему не так пошло? Что не так сделал? Что не предусмотрел? А, вот оно в чем дело. Решил я человека облагодетельствовать. Все он задаром получил. Поэтому и ценить не научился. Все ясно. Пусть теперь вкалывает. Пусть трудится в поте лица своего. Пусть потом и кровью все ему достается. Тогда все по-другому будет. Решил так и запустил новый проект.

Сначала, вроде, все неплохо пошло. Трудится человек и ночью, и днем. Землю возделывает. По лесам и саванам за дичью носится. Дома опять же день-деньской вкалывает. И его, Создателя, прославлять не забывает. Чтобы, не дай Бог, молниями не побил. Засухой не задушил. В топях не утопил. Болезнями не затравил. Прямо душа радуется, глядя на то, как труженик старается. Как эта идиллия сельская всюду одинаково повторяется.

Остыл сердцем Творец, в общем, в какой-то момент и дал человеку послабление. Да как только чуть больше, чем для пропитания потребно, человек производить и добывать начал, сразу же появилась каста тех, кто над миром встал. Каста тех, кто таким образом дело развернули, что человек на них работать вынужден оказался. И тут же все по торной дорожке побежало. Члены касты на дармовых хлебах жиреют и себе все больше привилегий требуют. Чтобы им духом и телом преданы были. Чтобы каждого слова слушались. Во всем подчинялись и следовали. Служили. Услаждали. Восхваляли. Преклонялись. Да к тому же и свою судьбу славили.

Обрыдло это извращение Создателю. Попробовал он карты перетасовать. Позволил рабам господами заделаться. Те с радостью. Еще бы. Только от того ничего не изменилось. Новые хозяева жизни не промах оказались. Пуще прежних всех за горло взяли. Под себя все подминать бросились. Прежними помыкать. Над ними измываться. Себя тешить. Дворцы несусветные возводить. Развлекаться до беспамятства. Состояния неизвестно на что просаживать. И так сколько бы роли не менялись.

Снова Верховный управитель задумался. Может, не в людях дело, решил, а в земледелии. Это оно так человека корежит. Оно всех по одним заранее заданным клеточкам расставляет. Такую психологию господства-подчинения задает. Из однажды установленного трафарета вырваться мешает. Давайте-ка я на место рабского труда машины поставлю. Паровой котел, например, или электричество. Глядишь, все иначе пойдет. Человеческая душа, освободившись, к возвышенному потянется.

С огромными жертвами, горем и страданиями большинство с земли согнал и в города перетащил. Да только еще хуже сделалось. Раньше хоть отдушина оставалась – на себя частично работать можно было. Да и воздух свежий легкие и мозги прочищал. А тут все копотью покрылось. Эксплуатация одних другими лишь усилилась. На иконостасе же вместо него другой кумир нарисовался. Телец златой править бал принялся. Лишь на него все молятся. О нем одном помышляют. О Творце напрочь забыли. Ничего другого ни в сердце, ни в душе, ни в голове не осталось.

Тьфу ты, напасть какая, плюнул Создатель. До чего противно! Столько усилий, и все впустую. Неужели никаких других вариантов не получится? Только такой, когда одни сверху, а другие снизу? Когда одним все, а другим ничего? Да еще все таким порядком вещей восхищаются. И подобное непотребство прогрессом называют. Давайте-ка я немножечко поэкспериментирую. Хуже все равно не будет. А вдруг получится? Вдруг выгорит?

И отдал Верховный управитель власть трудовому народу. Опять-таки не без крови большой и страданий немереных. Ведь прежние ее просто так отдавать отказались. За нее повоевать пришлось. Да еще как. Сгоняя людей с насиженных мест. Вешая и расстреливая. Грабя и перепродавая. Соблазняя и одурманивая. Создавая новые мифы и сбрасывая старые с пьедестала.

Однако равенство и братство и власть народа только на словах установить получилось. Красные лидеры власть, которая всем достаться должна была, очень быстро под себя подгребли. Лишь между своими, вестимо, распределять стали. Так же как и блага от новой жизни. Единственно, если раньше золотому тельцу поклонялись, то теперь ему на смену новые кумиры пришли. За них на заклание миллионы отправлены были. Причем не ради денег, славы или чего-либо еще. А так – за идею. И ради удержания власти.

Статусность же в обществе по новым лекалам определяться стала. Кто ближе к государству, тот и главнее. Кто ближе к кормушке, тому и достается. Кто допущен, у того все. Кто нет, может о сытой и довольной жизни только мечтать. Правда, мечтателей в избытке сделалось. Контркультура на загляденье появилась. И честная. И человечная. И к идеалу близкая. Но все равно не то. Всевидящее недремлющее государство в любой момент кого угодно к ногтю прижать могло. Любую контркультуру извратить, или растоптать, или себе на службу поставить.

Да что же это такое, рассердился Создатель. Я к ним со всей душой. А они, ничтоже сумняшеся, такие безобразия устраивают. Да как так можно. Кто разрешил. Беда, прям, какая. Пусть уж лучше как прежде будет. Так хоть честнее. С одной стороны трудяга, с другой – хозяева жизни. А не вампиры какие-то. И вседозволенность. Хотя вот что сделать попробуем. Пусть всего-всего будет много. Очень много. Чтобы каждый, повкалывав, все, что захочет, получить бы мог. Путь у одних этого всего до черта будет. Но и другим с лихвой достанется.

Создал Творец общество потребления и на некоторое время успокоился. Вроде, достаточно приемлемо получилось. Возможностей море. Социальные лифты работают. У кого башка варит или руки золотые – все наверх прорваться могут. К тем, кто уже до того порядком награбить успел. А те, которые внизу, даже то, что они внизу, не особенно различают. Во всяком случае, это их не давит, как прежде. Поелику зрелища почти задаром. В кино – пожалуйста. Интернетом – пользуйтесь. Телек с утра до вечера дурным голосом орет – всех развлекает. А как что не по душе, правительство и парламент в отставку можно послать и новые выбрать.

К тому же хотите социализации и партиципации – сколько угодно. В каждом дворе коммуну возглавить можно и крохи между жителями распределять. Или союзы всякие забацать и сделать так, чтобы с тобой считались и советовались. В общем, красота. И о душе подумать время есть. И все, вроде, сыты и довольны. И ротация власти – вот она. На блюдечке с голубой каемочкой. И суд праведный. И фонды всякие творчество да предприятия малые и средние поддерживают. Только захоти.

Однако недолго Создатель своему новому творению радовался да глобализацией тешился. Пустились люди на радостях во все тяжкие. И не только простой люд, а вообще все – и банкиры, и богатенькие, и, казалось бы, соображающие. Долгов наделали видимо-невидимо. Всем же хочется все и сразу. Ан пузыри надутые однажды взяли и лопнули. Причем с таким мерзким и отвратительным звуком, что всех в недоумении оставили.

Как же так! Мы такие хорошие. Все делаем правильно. В соответствии с замыслом. За что же нас обижают? И принялись во все стороны барахтаться. И лодку раскачивать. Рецепты выхода из кризиса придумали – один бестолковее другого. Что, дабы порядок в потреблении навести, надо это потребление резко сократить. Дабы по справедливости. Коли твоя работа зряшная – упразднить. Коли производительность труда низкая – кусок изо рта выхватить. Коли вовремя ремень не затянули – на голодный паек посадить. Чтобы когда все проникнутся и оголодают, снова потребление безболезненно наращивать можно было.

Глядит на это светопреставление Главный управитель и голову ломает. Ну что за чада у меня! Все для них делаю. А они только портят и гадят. Прямо терпения с ними никакого. Ладно, коли голова – слабое место, запущу-ка я новый эксперимент. Чтобы с мозгами все в порядке было. Чтобы всего у всех в достатке, только мозги другие. Единственно, что мне со старым проектом неудавшимся сделать? А поступлю-ка я с ним вот каким образом…

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.11. Посвященные (Цикл «Мондорф»)

В пугающей близости от Земли пронеслась одна комета. Другая. Потом кусок астероида. По всем телеканалам показали живописные картинки. Комментаторы повздыхали. Мол, еще чуть-чуть, и человечество ждала бы судьба динозавров. Политики прокричали, что давно пора принимать незамедлительные меры, что нельзя оставаться безучастными. И… на этом всё закончилось.

Все успокоились. Резиновая тишина вновь заполнила эфир. Безразличие и безучастность с удовольствием воцарились на заколебавшемся было троне. Опасный признак. Очень опасный. Однажды в истории человечества такое уже было. Как утверждают знающие люди, то есть те, к мнению которых все остальные никогда не прислушиваются. Во вред себе и последующим поколениям.

…Давно-давно, до начала истории, когда Земля была еще совсем юной и девственной и только училась укутываться пологом лугов, кустов и лесов, ее населяли наши очень далекие предки, может быть, родственники, а может, и потомки человеко-зверей. Они были сильными. Мужественными. Уверенными в себе и в своих возможностях. Но больше всего, пожалуй, их отличало то, что они не были равнодушными. Врожденно. На генетическом уровне.

Их всё интересовало. Им до всего было дело. Они никогда не проходили мимо и никого не оставляли в беде. В их груди билось трепетное сердце. И слово «честь» не было для них пустым звуком. Все, что они делали, они делали с энтузиазмом. Всему, что любили, а любить они умели, и еще как, они предавались с упоением. И эмоции создавали вокруг них такую ауру, что невольно всё вокруг зажигалось, преисполнялось энергией и чувственностью. В общем, и им, и с ними было здорово. Просто здорово. Без дураков. Тепло. Трепетно. Восторженно.

Но постоянство никогда не относилось к достоинствам человечества. Ему всегда было трудно удерживаться на взятой им высоте. Всегда хотелось присесть у недостроенного моста в социализм, т. е. в светлое будущее, и перекурить, передохнуть, собраться с мыслями, а то и вовсе забыться легким безмятежным сном. Зачем о чем-то тревожиться? Зачем досаждать себе и окружающим? И так понятно, что жизнь полосата. Белую полоску сменяет черная. А черную – белая. И, как повелось, она подчиняется волновым процессам. То вверх, то вниз. То вверх, то вниз. И так бесконечно.

Поэтому, когда прошла пассионарность, когда наступили апатия и безразличие, они не придали этому значения. Подумаешь – бывает. Ну, сегодня так, а завтра иначе. Со временем все пройдет. Все образуется. В прошлом тоже всяко бывало. И в будущем, естественно, всяко еще будет. Зачем сопротивляться неизбежному. Гораздо проще погодить. А там всё вернется на круги своя. И все будет в лучшем виде.

Однако не вернулось. Люди стали утрачивать все. И жажду любви. И любознательность. И способность взрываться и гореть долго-долго. Сильно. Преданно. Зажигая все вокруг себя. Заставляя все вокруг переливаться всеми цветами радуги. Сиять непереносимо ярким светом. Искра, которая в душе, начала угасать. Искра, без которой нельзя. Искра, которая существо превращает в Человека. Медленно. И бесповоротно.

Однако во все времена, в какое бы болото ни погружалось человечество, в какую бы жижу и блевотину, находились те, кто пытались что-то придумать. Те, кто как Мюнхгаузен, вытаскивали остальных из трясины за волосы. Нашлись они и на этот раз. Объединившись, глубоко под землей, рядом с Мондорфом, они соорудили святилище – зажгли неиссякаемый костер, свет и огонь которого растапливал души. Он вдыхал в сердца людей новые силы взамен иссякающих, заставляя их биться, как когда-то, сильно и радостно. Он помогал людям распрямляться и вновь дышать полной грудью. Расправлять крылья, которые вновь у них вырастали и уносили их в неизведанные миры фантазий, открытий и превращений.

Только так же во все времена среди людей были те, кто лишь себя считали ими, а остальных – быдлом. Кто только себя называли достойными, а остальных ни в грош не ставили. Плевали на них. Презирали. Унижали. Третировали. Святилище и вечный очаг были созданы настоящими людьми. Они были устроены для всех. Для всеобщего спасения. Для того чтобы все обрели счастье, новую жизнь, вечность. Гиены разрушили святилище. Они разломали очаг на тысячу кусочков и растащили их по своим маленьким уделам.

Раньше со всех концов Земли к единому святилищу текли человеческие реки. Ты приближался к священным местам. Тебя переполнял трепет. Ты зажигался от остальных ожиданием чуда. Оно захватывало тебя и превращало в сосуд, жаждущий только одного, чтобы его наполнили. Ты приближался к святилищу, и чудо свершалось. Все преображалось вокруг. Все становилось иным. Перед тобой открывался новый мир. Удивительный. Чарующий. Возвышенный.

Теперь человеческие стада загонялись к новым святилищам на заклание. Чтобы следовать только одной правде. Верить только в одну истину. Подчиняться, а не править. Пресмыкаться, а не грезить или гореть. Ползать, а не летать. Восхвалять, а не дарить, жертвовать и наслаждаться. Натужно тянуть свой воз, вместо того чтобы распрямлять крылья, уносясь вверх, вверх, вверх, туда, где грезы уже не грезы, и мечты – лишь подсобный материал, из которого строятся дворцы и замки любви и человечности.

Так человечество распалось вслед за разломанным святилищем на тысячи маленьких конурок. Каждая пригоршня родственников или потомков человеко-зверей провозгласила себя носителями веры и посвященными, единственными и самыми. Они стали враждовать между собой. Воевать. Рвать и дальше и так уже сильно истлевшую ткань Мира. Добивать и так уже колченогую Постройку. День за днем отрекаясь от того, что делает человека Человеком. Забывая заветы прежних. Отказываясь от того, что дорого и свято.

Но почему править бал в этом Мире могут только те, кто портят, рушат, топчут или ломают? Почему нельзя найти на них управу? Возродить первоначальный замысел? Вернуться обратно к истокам? Восстановить единое для всех святилище и вновь вдохнуть в сердца людей благородство, горение, истовость? Ведь если это было, если это получилось когда-то, значит можно, по крайне мере, попытаться. И не просто попытаться, а по-настоящему сделать. Ну что, новые зодчие, попробуете? Ау, откликнитесь!

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.12. Избавление

Европейский Союз стоит перед выбором. Очень тяжелым. Чудовищно тяжелым. Ошибиться нельзя. От этого зависят настоящее и будущее. Миллионы судеб, которые сложатся тем или иным образом.

Как правильно, он не знает. Не уверен. Колеблется. То ли продолжать, несмотря ни на что. Наплевав на предупреждения. Вопреки все более ощутимым потерям и нарастающему недовольству, чреватому взрывом. То ли отступиться. Свернуть с избранного пути. Внять голосу разума. Признать, что сил не хватает. Не получается. Если упрямо двигаться вперед, можно лишиться всего.

…Торрен был весь увешен короткими легкими мечами и мачете. Он любил их. Орудовал ими без устали. Часами. Сутками. Неделями. Свободно. Умело. Филигранно. Вот и сейчас он уверенно прорубал себе путь сквозь заросли тростника. Они обступали его плотной стеной. Возвышались над головой. Предупреждающе гудели, выказывая свое недовольство. Но его это ничуть не заботило. Он рубил себе и рубил коридор, двигаясь вперед и только вперед. Не оглядываясь. Взмах руки. Потом другой. Высверк меча. Чмокающий звенящий звук. Падающие стволы. Шаг вперед. И снова взмах руки. Затем другой. Еще шаг вперед. Улыбка на устах. Тело как пружина. Мускулы переливаются. Набухают и опадают. Сладкое чувство победы переполняет душу. Ни у кого никогда не получалось так здорово, как у него. Он лучший. Он чемпион. Толпы почитателей рукоплещут. Длинноногие золотоволосые модельки бросают цветы охапками к его ногам. А затем бросаются туда сами. Он же продолжает неутомимо рубить дорогу. Себе. И всему прогрессивному человечеству. Взмах одной руки – улица. Другой – переулочек. И чем больше и дольше он орудует мечами и мачете, тем крепче, сильнее, могущественнее становится. Восторг переполняет его. Смотрите все. Учитесь. Завидуйте. Подражайте.

Но что это? Почему прекратились восторженные аплодисменты? Не слышен больше посвист ветра, ласкающего натруженные руки и плечи. Никто не стирает пушистыми рушниками, нежно прикасаясь к его телу, капельки пота, скатывающиеся с чела. Становится душно. Тяжело. Дышится с трудом. Как будто что-то давит. Сжимает. Ломает. Торрен оглядывается назад, и его охватывает паника. Вроде бы поваленный им тростник за его спиной поднимается с новой силой. Стеной. Как ни в чем не бывало. Преследует его. Догоняет. Медленно и неудержимо. Свободное пространство сжимается. Его становится все меньше. Меньше. Меньше. Пить! Как хочется пить. Как хорошо было бы остановиться. Передохнуть. Опустить натруженные руки. Но нельзя. Встающая сзади молодая поросль нагоняет. Приближается. Открывает зубастую пасть. Дышит в спину смердящими испарениями. Торрен задыхается. Кружится голова. Силы оставляют его. И все же он собирает их в кулак. Делает рывок вперед. И…

Благодать. Он бредет по пояс в воде. Прохладной. Сладостной. Журчащей. Поток ластится к нему. Гладит. Массирует. Заживляет раны. Заигрывает с ним. Обдает пеной и щекочет. Над головой чистое, яркое, голубое небо. На него с сочувствием и пониманием смотрит лик солнца. Оно такое доброе. Нежное. Родное. Улыбается ему. Подбадривает. Ты же видишь, все будет хорошо. Не сомневайся. И не ропщи. Так устроен мир. Дорог много. Но ты можешь пройти только одной. И сейчас для тебя эта дорога – брод через стремнину. Тебе на ту сторону. Там твоя девушка. Там старики и дети. Там обоз. И ты несешь им лекарства и пропитание. Поклажа нелегка. Держать все приходится на вытянутых руках. Это тяжело и неудобно. Однако помни: другого пути нет. Оступишься, и тебя подхватит течение и потащит в омут. Что тогда станется с теми, на берегу? Они ждут тебя. Они верят в тебя. Ты нужен им. Как воздух. Как тепло. Как успокоение. Ты их единственная надежда. Судьба всего и всех в твоих руках. И только в твоих. Но ведь руки у тебя сильные. Молодые. Натренированные. Так что ступай вперед. Не оглядывайся.

И Торрен движется вперед. Спокойно. Деловито. Уверенно. Играючи. Разрезая воду. Подставляя потоку то один бок, то другой. Шаг вперед. Следующий. Еще и еще. Вон он противоположный берег. Но что это? Вода прибывает? Дно уходит? Оно делается каким-то склизким. Щербатым. Каменистым. Как будто кто-то подбросил под ноги мохнатые валуны. Так что приходится балансировать изо всех сил. Вот-вот оступишься. Поклажа давит неимоверно. Неверное движение, и она сломает шею. А дна не достать. Оно предательски проваливается, оставляя его один на один со стремниной. Торрен захлебывается. Надрывно кашляет. Его начинает трясти от перенапряжения. Где же противоположный берег? До него еще так далеко. Невозможно далеко. Невероятно. Он собирает волю в кулак. Напрягает все силы. Делает рывок вперед. И…

В руках у Торрена скальпель. На руки надеты хирургические перчатки. На плечах некогда белоснежный халат, на котором проступают пятна пота и крови. Его пота и крови оперируемого. Слепят лампы. Постанывают, поцокивают, покрякивают многочисленные приборы. Предупреждая и подбадривая. Рядом толпятся помощники и помощницы. Верящие в него. Обожающие его. Боготворящие. Преданные. Они так привыкли, что у него все и всегда получается. Что он все знает. Все умеет. Все предвидит. И готов к любым неожиданностям. Они как паства. Его паства. Как детвора, заглядывающая в рот сказочнику. А он водит скальпелем по живому, легко поддающемуся телу. Разрез. Разрез. Еще один. Нужно убирать. Чистить. Откачивать. Подправлять. И снова резать. И так без конца. Точно. Четко. Аккуратно. Выверенно. Убеждая всех и своим видом, и каждым движением, что все получится: пациент будет жить.

Его техника безупречна. Надрез. Второй. Третий. Четвертый. Торрен все глубже и глубже погружает инструменты в глубь организма. Но гнили слишком много. Повреждений ткани. Оборванных сосудов. Откуда здесь столько всего? Операция давно должна была закончиться. Все должно было быть вычищено и зашито. А он по-прежнему продолжает удалять, удалять и удалять. Сшивать. Штопать. Соединять. Связывать. Что-то не так. Что-то явно сбоит. Так не должно было быть. Он слишком углубился. Затронуты все внутренние органы. Оперируемый этого не выдержит. И он, хирург, тоже. Он больше не может. Он изнемогает. Когда же эта мучительная пытка закончится? Торрен с диким криком проводит еще раз скальпелем по распластанному перед ним телу. И…

Он за баранкой автомобиля. Своего любимого. Современного. Мощного. Многосильного. И одновременно такого податливого. Послушного. Комфортного. Легкого, просто легчайшего в управлении. Малейшее движение ноги, и он стремительно набирает скорость. Бросается вперед. Несется как смерч. Ураган. Прирученная буря. Касание тормоза другой – и машина послушно замедляет свой бег. Торрен – опытнейший водитель. За баранкой не один год. Позади тысячи километров дорог. За это время случалось много всего. Ему есть о чем рассказать. И смешного. И грустного. И игривого. И трагического.

Но так, как сейчас, никогда не было. Почему-то трасса вся в ремонтных работах. И справа, и слева что-то непрестанно делают. Копают. Укладывают. Возятся. Техники нагнано видимо-невидимо. Краны. Бульдозеры. Экскаваторы. Для езды оставлен лишь узкий проход. Узкий-преузкий. Двигаться можно только вперед. Неверное движение руля, любое подергивание – и авария. Чувствуешь себя не водителем, а эквилибристом. Канатоходцем. Воздушным гимнастом над пропастью. А салон, как назло, набит плотно утрамбованными родственниками. Женщинами. Мелюзгой. Всеми, кому удалось пробиться. И скарба в багажнике дай боже. Все галдят. Чем-то возмущаются. Чего-то требуют. То прибавить газку. То остановиться по нужде. То чтобы купить детям конфет и прохладительных напитков.

Чёрт, не понимают, что ему не до этого. Дорога слишком сложная. Тяжелая. Справа ограждения. Слева сетка. Почти вплотную. В каких-то сантиметрах от бампера. И они смыкаются. Смыкаются. Смыкаются. Все ближе. Ближе. Ближе. Проезжей части почти не остается. Чушь. Елки-палки. Вот они совсем сомкнулись. Дальше проезда вообще нет. Что же делать? Как быть? Поворачивать назад? Но развернуться негде на километры пути. Сдавать назад и так ехать невообразимо долго? Тоже безумие. Выход, кто же подскажет выход? Никто. Надеяться не на кого. Ни на обезумевших родственников. Ни на стоящую в задумчивости дорожную технику. Только на себя.

Эх, где наша не пропадала. Что будет, то будет. Торрен решительно нажимает на газ, бросая машину вперед. С визгом и скрежетом она проламывает ограждение, таща его за собой. Авто помято. Исцарапано. Искорежено. Дребезжит и повизгивает. От некогда блестящего лимузина не осталось и следа. Но впереди дорога снова свободна. Широкая. Гладкая. Зовущая. Устремленная вдаль. Машина, как это ни странно, снова на мази. Она готова двигаться. Она доказала: на нее можно положиться. Как и на водилу. А что еще требуется? Что еще для счастья нужно!

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.13. Смешной случай (Цикл «Мондорф»)

Фольклор наших соседей по Европейскому континенту такой разнообразный. Отнюдь не только мы умеем придумывать анекдоты и короткие веселые истории. Хотя концовка у них порой и бывает очень даже грустной.

Тут как-то в застолье недалеко от Мондорфа познакомился с очень симпатичным южноевропейцем. То ли доктором, то ли профессором. Точно не помню. Не разобрал. Фамилия у него была только сложно произносимая. Заканчивалась как-то на «идис» или «ос». Вроде.

Стали мы по кругу тосты произносить и истории всякие забористые рассказывать. Я пару притч хороших грузинских вспомнил. Глубоких. С тайным смыслом, не сразу различимым. Прошли на ура.

Добралась очередь и до нашего нового знакомого. Смуглого. Улыбчивого. Голубоглазого. Он за словом в карман не полез. И, похохатывая, поведал такую историю.

…Жил рассказчик до того, как сюда переехать, в небольшой деревушке. Естественно, как вы уже догадались, у самого синего моря. Деревушка была маленькая. А земли вокруг – очень разного качества. И рельеф местности был самым разнообразным. Порой даже впечатление складывалось, что с разных планет кусочки нахватаны и в единое целое слеплены.

Ну, да не в этом дело. Хотя и в этом тоже, конечно. Все жители деревни были братьями. На словах любили друг друга да умопомрачения. Почему только на словах, поймете дальше. Все время в вечной дружбе и преданности клялись. В приверженности общим ценностям. В солидарности. Да так прочувствованно, что иногда слезы на глаза наворачивались. Люди из соседних деревень им завидовали. До желудочных колик. Все так же хотели.

Однако не все так гладко в той деревне было, как на словах получалось. Вы же знаете, ложка дегтя, она бочку мёда портит. На самом деле, это только потом выяснилось, старший брат к младшему неровно дышал. Завидовал, может, неизвестно чему. Или не нравилось ему в нем что-то. И, знаете, как бывает. Накапливается недовольство, накапливается, а потом вдруг раз – и прорвется какой-то фразой опрометчивой или поступком труднообъяснимым.

Старший брат был трудягой. Настоящим. Классическим. Немного смурным, но страшно позитивным. До обалдения. У него был огромный участок плодородной земли. Тучной. Хорошо унавоженной. И возделывал он его с утра до вечера. И с вечера до утра. Получая от этого не только физическое и эстетическое удовольствие, но и ощутимый приварок. Давала ему земля урожай один к ста. Так что жил он в достатке. И хозяйство у него было крепкое. Образцовое.

Младший брат тоже отнюдь не бедствовал. Только устроился он совсем иначе. Клочок земли у него был малюсенький. Ничего особенного на нем не вырастишь. Зато у самой воды. Поэтому, когда остальные купаться лезли, они ему на сохранение вещи свои оставляли. За небольшую мзду. Поскольку же, наработавшись, побольше в воде побарахтаться хочется, набегало немало. На бутерброд с амброзией вполне хватало. А то и на два. И на три с половиной.

Это-то вот старшего брата из себя и выводило. До бешенства. До зубовного скрежета. Хотя он вида не подавал. Вкалываешь тут день-деньской, понимаешь. Надрываешься. Жилы рвешь. А какой-то голоштанник за просто так карманы деньгами набивает. Бездельник. Тунеядец. Только и делает, что на бережку под теплым солнцем кайфует и коктейльчики со льдом через соломинку потягивает. Обидно. Как бы его, гада, прищучить.

Тут как раз возможность подвернулась. Младшенький надумал себе вместо хижины коттеджик справить. Назанимал у всех денег. В том числе и у старшенького. Вложился. А строительная фирма, с которой он контракт подписал, возьми да и обанкроться. Так что сгорели занятые денежки в одночасье, как если бы саранча по делянке прошла. А ведь их кредиторам возвращать надо.

И все бы ничего. Выкарабкался бы из этой бедственной ситуации младшенький. Ведь купаться по-прежнему всем хотелось. Вещички ему на сохранение, как и раньше, оставляли. Да монетки в уплату несли. Медные, серебряные, золотые – все бросали. Однако погорел не только один младшенький. Денежки всем нужны. Прощать долги никто не собирался. Вот и накинулись все на младшенького. Отдавай, мол, что занял.

– Откуда же я возьму, – удивляется тот, – сгорели ведь. Вы же знаете. Моей вины в том никакой.

– Неважно, – ему отвечают. – Когда занимал, знал, на что идешь. Отдавай, и никаких гвоздей. Не то наш меч твою голову с плеч.

– Да откуда я возьму? – плачется младшенький. А старшенький ему злорадно подсказывает:

– Тебе вещи на сохранение оставляют. Так ты возьми часть и продай. Вырученных денег как раз хватит, чтобы со мной расплатиться. Может и с другими.

– Ты что, брат, – мямлит почти что в беспамятстве младший, – в своем уме? Да как же так можно? Вещи же чужие. Мне их на сохранение оставили. Нельзя их трогать. Нечестно это. Постыдно. Аморально. Как такое вообще в голову прийти может!

– Хорошо, – говорит старшенький, – предложи что другое. Ага, молчишь. Нет ничего. Не можешь. Не умеешь. Не знаешь. Тогда нечего ёрничать. Хватай, что плохо лежит, и беги в ломбард. Да поспешай. Одна нога здесь, другая там. Пока я добрый. А не то, не ровен час, душу из тебя вытрясу.

– Нет, – продолжает сопротивляться младшенький, исходя слезами. – Не могу. Кто же мне вещи на сохранение давать в будущем станет, если я такое учиню. Ты же меня на нищету и голодную смерть обрекаешь. У меня же кроме честного имени и этого заработка ничего нет. Ведь мы же братья. Ты же мне помогать обещал. И когда я с коттеджем затевался, столько всего хорошего наговорил. Про дружбу и солидарность. Не губи. Не топчи. Умоляю. А-а-а-а, насилуют!..

Только старшенький удила закусил. Побежал, схватил вещи, младшенькому на сохранение оставленные, и сам отнес в ломбард. Хотя брат и вопил, сопротивляться пытался, ручками слабенькими за подол пиджака старшенького цеплялся. Другим в назидание. Чтобы все знали: только праведный труд уважения заслуживает. А со всеми мелкими мошенниками, проходимцами и тунеядцами впредь так же будет.

Закончил мил человек свою историю. Только с ней и застолье закончилось. После услышанного ни у кого желания продолжать не было. Оставили все бокалы недопитые и блюда недоеденные, и как испарились. Может, с перепугу побежали в очередь вставать, чтобы деньги со счетов банковских успеть снять, пока старший брат и до них не добрался.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.14. Королева птиц (Цикл «Мондорф»)

Целый век не был на классическом европейском «блошином рынке». С симпатичными изящными безделушками, выставленными на продажу. Старинными щербатыми сервизами. Никому не нужным ветхим хламом. И неожиданно появляющимися тут и там всполохами таких вещичек, которые с удовольствием повесил бы у себя на стену или сунул за стекло – туда, где хранится то, на что приятно взглянуть. То, отчего теплее становится на душе. То, что пробуждает сокровенные интимные воспоминания. Ходил по «блошиному рынку» и ностальгировал.

Вдруг остановился как вкопанный. На дорогом, но изрядно потрепанном жизнью раскладном столике, инкрустированном разноцветной мозаикой, стояло Чудо. Просто так, в окружении битого стекла, барахла, домашнего мусора. Стояло гордо. Уверенно. Вызывающе. Как будто кому-то бросая вызов. Как будто что-то пытаясь доказать. Или кого-то в чем-то убедить. Наверное, меня. И только меня. Потому что остальные, – видимо, их кто-то неведомый специально отваживал – проходили мимо, не обращая на Чудо никакого внимания.

Мраморная статуэтка, которой могло быть и с полсотни лет, и несколько веков, и тысячелетия, изображала королеву птиц. Изображала – неудачное слово. Тусклое. Бледное. Невыразительное. По сравнению с энергетикой и мощью, заключенной в блистательном артефакте. Статуэтка была живой. По-настоящему живой. Королева, юная, красивая, обворожительная, умеющая повелевать и подчиняться, пыталась разорвать сковывающие ее каменные объятия. Стремилась вырваться. Билась, как птица в клетке, которой она и была, о треклятые стены ненавистной темницы! И взывала: «Милый, всем святым прошу. Помоги. Выпусти меня. Подари свободу. Выполню все, что пожелаешь. Только дай расправить крылья. Дай напоследок еще раз взмыть в небо!»

Взял в руки удивительную каменную статуэтку и будто обжегся. На меня нахлынули воспоминания. Закружили в пьянящем хороводе. Увлекли за собой. Туда, где все это случилось. В то время, с которого началось. Все еще оставался на «блошином рынке», окруженный праздно шатающейся толпой, но душа уже была совсем в другом месте и в другой реальности.

…С того самого мгновения, как принцесса осознала себя личностью, она знала, для чего родилась. Для чего растет. Что ей уготовано. Для чего все это нужно. Пройдет несколько лет, и она станет Королевой. Великолепный Мондорфский дворец, в котором она живет, учится, балуется и резвится, будет принадлежать ей. И ей одной. Окружающие ее люди, солидные, достойные и занудливые, и другие, смешные затейливые весельчаки-балагуры, – все-все превратятся в ее подданных. Она же будет править ими мудро. Снисходительно к их безмерным слабостям. По справедливости.

Но чтобы вырасти в добрую правительницу, расширить границы царства, войти в историю своими выдающимися поступками, нужно много знать. Многое уметь. Во всем разбираться. Улавливать даже то, что для других сокрыто. Надо развивать в себе дар, который с рождения получает, как она думала, каждая принцесса, – дар видеть и слышать то, что не видит и не слышит никто другой. Способность проникать взором в потайной смысл вещей. Теней. Образов. Ощущать, как переливается эфир вокруг нее. Как тикают часы времени. Как трепетно бьется сердце мира, в унисон с которым бьется ее сердце.

И принцесса училась. Прилежно. Настойчиво. Истово. Читала книжки. Новенькие, пахнущие типографской краской, и ветхие, разваливающиеся от неосторожного прикосновения. Слушала учителей, рассказывавших о том, как устроен мир, и что в нем к чему. И мудрецов, пытавшихся ей втолковать, как он должен быть устроен, или что бы с ним случилось, кабы звезды легли иначе. Чуть-чуть иначе. Или совсем не так, сплющенные в подкову чьей-то страшной неумолимой волей. Набиралась знаний, черпая их отовсюду – откуда только могла. Ведь ей было дано все. Для нее не существовало запретов. Разархивированный роман жизни был для нее открыт. Никто никогда не осмелился бы ей что-то запретить.

Больше всего она любила проводить время в беседах. Старалась разговорить каждого, с кем ей довелось встретиться. Отнюдь не только фрейлин, которые были к ней приставлены. Хотя и о них, об их любовных страданиях и похождениях, утехах и мечтах она знала почти все. Послов иностранных государств, вечно приносивших ей всевозможные дорогие диковинки и рассказывавших о том, где, что и почему, на их взгляд, творится. Садовников, знахарей, почтмейстеров и акушерок и многих-многих других, каждый из которых вдруг, как будто без этого он лишился бы чего-то для себя очень важного, доверял ей все наболевшее – все свои сокровенные думы и чаяния. Белок, синиц, осликов и рептилий, всю живность, населявшую дворец, потому что и у них было так много всего горящего, что они хотели бы ей поведать.

И еще принцесса знала, что когда подойдет срок надеть ей на голову корону, она должна будет выбрать себе в мужья какого-нибудь достойного человека, желательно принца, умного, пригожего и бесхитростного. Ведь у Королевы должен быть король. Чтобы расставлять по утрам в вазы свежесрезанные розы. Чтобы подавать ей руку, когда она выходит из кареты. Чтобы развлекать других сановных особ, когда она занимается государственными делами, ведет войны или переговоры и правит страной.

Прошло совсем немного лет, и это время пришло. Свадьба и передача скипетра и короны должны были состояться через два дня. К церемонии все было готово. Приглашения разосланы. Цветами все украшено. Яства в огромном количестве закуплены. Фанфары начищены до блеска. Маршал двора и все остальные продумали каждый шаг, каждый вздох, каждое движение. А платье! Подвенечное платье. Такого ни у кого еще не было. Белое, само собой. В тысячах оборочек. Легкое. Воздушное. Оно как будто подхватывало и несло ее. Вверх. Ввысь. Туда, где дышится легко и свободно. Где она принадлежит лишь себе одной. Где правит сердце, а не разум. А высота заменяет все, к чему она привыкла и от чего с легкостью бы отказалась. Ради удивительного, ни с чем несравнимого чувства полета.

В тот вечер принцессу наконец-то ненадолго оставили в покое. Ей так хотелось побыть одной. Уединиться. Передохнуть. Насладиться происходящим в тишине и смирении. Собраться с мыслями. Она стояла на балконе, держась за перила, и всматривалась в сгущающие сумерки, будто пытаясь прочитать в них, как все сложится. И вдруг…

Мимо балкона пронеслась стая скворцов. Самых обыкновенных, показалось сначала принцессе. Черных как смоль. С крепкими коричневатыми клювами. Галдящих на привычном для нее птичьем языке. То, что это далеко не так, она поняла лишь спустя мгновение. Сделав круг, стая грациозно опустилась на лужайку перед балконом. Но при ударе о землю каждая из птиц превратилась в юношу. Стройного. Поджарого. Мускулистого. Как в рекламных роликах знакомств. Без изъянов и червоточинки.

Не успела принцесса перевести дух, а под балконом уже столпилась армия бравых мальчуганов, да таких, что можно было втрескаться в каждого. И тут же, без задержки, началось замечательное действо. В него были вовлечены все. Никто не остался без дела. Юноши развели огромный костер, причудливо осветивший все вокруг, да так, что и лужайка, и дворец вмиг превратились в сказочный удивительный замок из сновидений. Установили мангал, длинный-предлинный, чтобы на всех хватило, и бросили на него шипящее мясо на шампурах, от чего в воздухе разлился такой соблазнительный аромат, что впору было бежать на запах, забыв обо всем на свете.

Однако все это было не более чем прелюдией. Заиграла задорная обольстительная музыка, и юноши пустились в пляс. Во дворце тоже часто устраивали праздники. Принцесса не раз блистала на балах, даваемых родителями по какому-либо торжественному поводу или без повода. Она знала много элегантных па. Но разве можно было сравнить чинное монотонное топтание на месте в роскошно украшенных покоях с этим неудержимым плясом на природе. Ухарским. Залихватским. Безудержным. Настолько привлекательным, что ноги и руки сами начинали отбивать такт, а тело рвалось в толпу – туда, где все так просто. Весело. Незамысловато. И беззаботно.

Как завороженная, простояла принцесса на балконе несколько упоительных минут, впитывая в себя веселье, музыку, ароматы. Она осталась бы дольше, но ее позвали, и она вынуждена была откликнуться – подготовка к церемонии требовала ее присутствия. Она была в нее слишком глубоко вовлечена. Однако все ее существо рвалось туда, к празднику, продолжавшемуся под ее балконом.

Следующий день промелькнул для принцессы как во сне. Она что-то делала. С кем-то разговаривала. Соглашалась. Спорила. Приказывала. Примеряла. Но сердце уже было там, на лужайке. В ожидании повторения или продолжения праздника. Почему-то она была уверена, что скворцы прилетят снова. Может быть, потому, что ей этого очень хотелось. И предвкушая удовольствие, она организовала все таким образом, чтобы ближе к ночи ее уже больше никто не побеспокоил. Официальная легенда – ей обязательно нужно было отдохнуть для того, чтобы появиться на торжестве во всем блеске вступающей в должность правительницы своего народа.

Лишь только в небе зажглись звезды, мириады звезд, чтобы осветить приготовленную природой эстраду, как скворцы снова прилетели, жизнерадостно галдя. И праздник повторился. Так как этого хотела принцесса. Простой. Без чопорности и снобизма. Без наигранных вычурных церемоний. Громкий. Радостный. Беззаботный. В который окунаешься с головой, забывая обо всем на свете. Который переполняет тебя, позволяя слиться со всем, что тебя окружает. Почувствовать себя частичкой всего. Неба. Звезд. Общего веселья. Вечности.

Однако на этот раз все было немножко иначе, чем накануне. Тогда птицы-люди делали вид, что не видят принцессу. Теперь, напротив, они нарочито выставлялись ей напоказ. Делали все именно для нее. Как бы обращаясь к ней. Как бы приглашая ее спуститься вниз, на лужайку и присоединиться к празднику.

Принцесса долго простояла на балконе, вцепившись озябшими руками в парапет. Голова у нее слегка кружилась. Она ни о чем не думала. Она лишь впитывала в себя эту другую жизнь. Запахи. Музыку. Веселье. Принцесса так много знала и умела. Ее так многому научили при дворе и за его пределами. Но сейчас ей казалось, что она всего лишь изящная ваза, только что сошедшая с гончарного круга. И она наполняется. Наполняется. Наполняется. Чем-то для себя совсем новым. Непонятным. Неведанным. Но таким притягательным. Соблазнительным. Жгучим. От чего просто невозможно оторваться.

И последний день перед церемонией бракосочетания и помазания прошел для нее в полусне. Она как будто раздвоилась. Одна ее половинка по-прежнему что-то делала. Командовала. Распоряжалась. А вторая осталась там, на балконе, вдыхая прохладный ночной воздух. Зябко кутаясь в кружевную шаль. Душой уносясь туда, где пели, танцевали, смачно грызли огромные кусины сочного хрустящего мяса и ни в чем себе не отказывали. Ни себе. Ни другим.

К ночи принцесса уже дежурила на балконе. Сердце ее бешено колотилось. А вдруг это только сновидение? Игра фантазии. Причудливые образы. Вдруг все это ей только пригрезилось? Как леди Грант, бегущая по волнам. Птицы-люди ее не разочаровали. Они вновь опустились на лужайку в урочное время. И, как и давеча, вновь понеслось веселье. Смачное. Яркое. Безудержное.

Но и на этот раз все было чуть иначе. Когда музыка уже гремела вовсю, от танцев гудели ноги и дымок над жарящимся мясом смешивался с предрассветным туманом, все птицы-люди подошли к балкону, встали на одно колено и обратились к принцессе: «Госпожа! Ты одна из нас. Мы знаем это. Чувствуем. Провидим. Для тебя важнее всего чудо полета. Ощущение свободы. Вера в то, что лучше нее ничего нет и не может быть. Мы хотели бы разделить свою свободу и счастье полета с тобой. Сойди с балкона. Присоединись к нам. Будь нашей Королевой. Только нашей и ничьей другой. Клянемся тебе на верность. Присягаем. Отныне лишь твоим словом будем жить. Правь. Склоняем свои головы к твоим ногам. Повелевай. Вот наши сердца. Они бьются только ради тебя. Так будет всегда!»

Наутро, когда принцессу пришли звать на пышную великосветскую церемонию, в ее опочивальне никого не нашли. Что случилось, куда она могла подеваться, при дворе так и не поняли. Об этом и спустя много лет ничего не узнали. Постель в опочивальне была не смята. Дверь на балкон распахнута. Но на земле под ним не обнаружили никаких следов. Ни оставленных ею. Ни кем-либо еще. Не могла же она испариться. Или улететь…

Наваждение прошло. Я снова вернулся в этот мир. Свой. Простой. Обычный. В котором не было ни бешеных ночных плясок. Ни красочных дворцов из сказки про Золушку. Исчез и «блошиный рынок». Будто я на нем никогда и не был. Но в руках я по-прежнему держал теплую родную статуэтку королевы птиц, прижимая ее к сердцу. Крепко-крепко. С восторгом. Любовью. И упоением.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.15. Царь свиней (Цикл «Мондорф»)

Не умеют в Европе радоваться жизни. Только и делают, что хнычут и жалуются. На удушающую безработицу. Переставшую расти заработную плату. Застой в экономике. Ухудшение делового климата. И на испортившийся обычный. С холодами. Дождями. Запоздалой весной. В общем – на все, что угодно.

Странно. Ведь у европейцев такие классные правители. Один лучше другого. Одна Ангела Меркель чего стоит. Правой рукой поставила Германию в центр Европы, левой – весь континент взнуздала.

А Дэвид Камерон – любое пожелание народа готов выполнить. Надоел народу Европейский Союз – пожалуйста, сразу пообещал референдум о выходе из него провести. Где-то поближе к 2017 году, правда, но ведь пообещал.

И воинственный Франсуа Олланд, прославившийся победой над туарегами в Мали и скрытностью правящей верхушки у себя на Родине, какой молодец. Заверил, что до конца года справится со стагнацией, дефицитом бюджета и безработицей, и ведь справится. Не завтра, так послезавтра. Не послезавтра, так через год. Или два. Но к следующим президентским, о чем говорил, обязательно сделает.

Так что напрасно народ ропщет. Неправильно. Забыл, видать, как в былые времена случалось. Здесь же на пространстве, которое впоследствии Европами нарекли.

…В огромном диком Лесу, ветхозаветном, бескрайнем и неухоженном, подошло время в очередной раз царя зверей выбирать. Собрались обитатели и промеж себя совещаются, как лучше поступить.

Осла однажды уже выбирали. Однако как-то не очень получилось. Столько он в Лесу дров наломал, что его уши до сих пор из всех безобразий торчат.

Носорог, отбыв на престоле срок, по себе тоже не слишком хорошую память оставил. Сколько своих перетоптал – жуть. Что не по нему, сразу глаза кровью нальет, голову опустит, рог вперед выставит, и давай на людей бросаться.

Попугая тоже уже выбирали. Но нет. Не то. Только и делал, что день-деньской чужие слова повторял. Своего же ничего придумать не мог. Вреда, правда, надо отдать должное, не много принес. Но и сделать ничего путного у него не вышло.

Трепетную лань как-то попробовали. Однако и с ней осечка вышла. Как она сразу умчалась куда-то вперед, наверное, в даль светлую, так ее больше никто и не видел.

В общем, посудили-порядили звери, а потом из всех зол решили меньшим ограничиться. От кандидатур зайца, лисицы и гадюки, которых одно время уже почти все во главе государства видели, по зрелым размышлениям все же отказались.

Остановились на Льве. Дескать, ну и что, что Лев. Мало что там, в истории приключалось. Сейчас не те времена. Пускай Родине послужит. Пусть проявит себя. А вдруг помимо стати королевской да гривы холеной, у него что-то еще за душой имеется.

Выбрали, значит, Льва и успокоились. Лев тоже особенно к себе внимания не привлекал. Спустился со своего места прежнего на пригорке солнечном и на престол перебрался. И всё. Отдыхать стал и почестями наслаждаться. С ними все обстояло как нельзя лучше. И красочные. И разнообразные.

Однако через какое-то время, как проголодался, пустые почести ему надоели, и он обед себе потребовал. Только никаких трапез предусмотрено не было. Ему так и объяснили. Мол, какого хрена. Трон есть. Паланкин есть. Одёжек царственных и церемоний до черта. Куда же больше. Какой еще обед?

Осерчал Лев и всех тех, которые ему дулю по-глупости показали, взял и задрал. Себе в удовольствие. И чтобы червячка заморить. Остальным в назидание.

Тут же, как по мановению волшебной палочки, все устроилось наилучшим образом. Все закрома Льву провиантом забили на 10 лет вперед. Хочешь это – милости просим. Другое – извольте. Третье – само собой.

Ну, Лев на этом снова успокоился и, как со многими до него случалось, в спячку впал. Только не тут-то было. Приближенные ему уши покусывают и забыться не дают. Дескать, о нас подумай. Мы тоже хотим.

Ладно, задрал Лев по указке еще кого-то и приближенным раздал, чтобы не зудели и ему, не переставая, рассказывали, какой он поджарый, сильный, дальновидный и необыкновенный. А чтобы лишний раз его не тревожили, выдал им охранную грамоту, дабы и они, когда припрет, себя потешить могли.

Устроилось тем самым в диком Лесу всё по гамбургскому счету. Правитель на лаврах почивает. Приближенные в свое удовольствие деревья, за которыми ничего не видно потому, что ничего не осталось, растаскивают, да с других по три шкуры дерут. А те, с которых дерут, радуются, что не по семь, как в былые времена, и им что растаскивать тоже перепадает.

И всё бы хорошо, да только однажды посмотрели звери окрест себя, а дикого Лесу-то с гулькин нос. Еще чуть-чуть и ветхозаветный, бескрайний и неухоженный совсем сведут. По листику, по веточке, по кустику – почти всё растащили. Дрожат они, ветрами продуваемые со всех сторон, и думают, что теперь будет.

Но Лев не растерялся. Говорит, и не такие невзгоды преодолевали. Не расстраивайтесь. Всё будет тип-топ.

Позвал к себе одну группу царедворцев и велел из казны зачерпнуть, служивых привлечь, пни выкорчевать и новые рощи, дубравы да ельники заложить. Чтобы снова дикий Лес встал.

Другую призвал, дал черпануть и наказал норы копать и берлоги стильные обустраивать. Чтобы с жильем проблем не было. И элитным, и доступным. Любым.

Третью организовал, тоже дав черпануть, и поручил из-за кордона ученых, архитекторов, дельцов и кого угодно выписать. Чтобы все в диком Лесу не хуже, чем у других сделалось.

Еще какое-то время проходит, Льву докладывают. С провиантом-то беда. Часть его мыши погрызли. С кем-то чем-то поделиться пришлось. Плюс усушка-утруска. В общем, кранты. Провиант-то заканчивается. Надо бы приближенных подстегнуть.

Тут уже не до обходительности и соблюдения приличий. О самом заветном, сокровенном, жизненно необходимом речь пошла. Пора экстраординарные меры принимать. Иначе никак.

Да у Льва в колоде джокер припрятан. Послал он старую гвардию, самую надежную, и иже с ней достоверно выяснить, что с выполнением поручений делается.

Те разведали и докладывают. Так, мол, и так, первая группа приближенных ряхи отрастила – больно смотреть. Заначку всю куда-то подевала. А деревьев насадила – слезы. Да и какие деревья – одни ивы плакучие, с которыми в обнимку только рыдать можно.

Вторая группа, похоже, что-то напутала. Вместо того чтобы норы рыть и берлоги обустраивать, себе виллы, коттеджи да замки на берегу Чужого моря поставила. Немного возвела – но от дикого Леса подальше. На них соответственно зачерпнутое ушло.

Представителей третьей было приглашать стали, да только вместе с их деятелями быстро убедились, что приглашать-то некуда. Поэтому от этой пустой идеи отказались и сами ездить стали. Не пропадать же выделенному. Хоть какая-то польза от денежек да будет.

Зарычал Лев зверским рыком, какого давно в диком Лесу не слыхивали, и собрал всех приближенных ответ за содеянное держать. Мол, поиграли, порезвились, попраздновали на пиру жизни. Только не все веревочке виться. Час истины настал.

Собрал, вгляделся и обомлел. Когда только на престол взбирался, зверья всякого было видимо-невидимо. Всякого разного. Тут тебе и хищники, и парнокопытные, и пернатых тысячи видов. Поджарые. С глазами лучистыми. Со щечками запавшими. А сейчас вокруг одни лишь глазки узенькие, заплывшие, и пятачки раздавшиеся, да с язычков раздвоенных ядовитая слюна капает.

Почесал Лев лапой у себя за ухом, и до него дошло то, что другим уже давно ясно стало. Всё. Допрыгались. С такими силами каши не сваришь. Поскреб он по сусекам и вместе с гвардией сам к Чужому морю теплому подался. Благо, было куда.

Дикий Лес же ветхозаветный, где одно время правил Лев – царь свиней, так с тех пор никому отыскать и не удалось. Остался он загадкой истории. Пришли ему на смену иные цивилизации, к открытому пространству привычные.

А о былом идеалисты красивые легенды выдумали. Типа ушедшей под воду Атлантиды. Про Атлантиду – это, конечно, красиво. Однако, памятуя о диком Лесе, советовал бы все же европейцам побольше нынешних правителей ценить.

Не ровен час…

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.16. Под колпаком

С европейской цивилизацией страшные вещи происходят. Правильнее было бы сказать, с евроатлантической. Мировые СМИ, сонмы экспертов, политиков, общественных деятелей – вся десятилетиями отлаженная пропагандистская машина продолжает привычно нахваливать ее достоинства и преимущества. Они же, похоже, уже далеко не так очевидны. Хуже – во многих случаях от некогда величественного здания непревзойденных ценностей европейской цивилизации остается лишь фасад демократических институтов, правового государства и прав человека. Некоторые выражаются даже жестче – ширма. Поелику то, что за этим фасадом происходит, вызывает все большие и большие опасения.

Такое в прошлом уже случалось. Только об этом никто не помнит или не знает. Мы уверены, что окружающий нас мир должен быть именно таким, каким он нам представляется сегодня. Может, в силу привычки. Или потому, что так «склалось». Или из-за того, что когда-то нас в этом убедили, а потом было поздно. Проверить не получится. Просто не дадут. И все же реконструкции действительности возможны. Порой они открывают удивительное. О чем мы даже не подозреваем. Так вот, согласно одной из них, на заре человечества все было совсем иначе. Абсолютно. До неузнаваемости.

До того как началась история человечества, та, которую мы немножко знаем, Землю вместе с людьми населяли те, кого сейчас бы нарекли магами и чародеями. Земля же была пристанищем истинной вольности. Только не нынешней, приниженной, урезанной, кастрированной. А той вольности, от которой захватывает дух, и в человеке все звенит на самой высокой ноте. Той вольности, от прикосновения к которой испытываешь бесконечное, ничем не омрачаемое счастье. По сравнению с ней – и чувство полета кажется чем-то будничным, обыденным, ординарным.

Все люди жили тогда на виду. В этой внешней жизни – жизни встреч, любви, деятельности, свершений – им нечего было скрывать друг от друга. Поэтому все знали обо всех практически всё. Это считалось нормой. Никакого вмешательства в личную жизнь, как мы ее сейчас понимаем. Откуда – если секретов не было, да и они были в принципе невозможны.

Под личной жизнью тогда понималось совсем другое – жизнь духа. А вот в нее пробраться не давало никакое волшебство. Внутренний мир каждого человека, мага и чародея был уникален. Неповторим. Ни на что не похож. Только не чувственный, не пугайтесь – наружу-то он, естественно, прорывался взрывами эмоций или ровным эмоциональным фоном – как без этого, а духовный.

По гласно и негласно принятой шкале ценностей духовной жизни отдавали безусловный приоритет. Иное трудно было себе представить. Ведь она была на много порядков богаче, насыщеннее, разнообразнее, чем событийная. К тому же поступки (и те, кто их совершали) в материальном мире очень походили друг на друга. Были постоянно повторяющимися. Однотипными. Предсказуемыми. Их линейка не выходила за пределы дозволенного. Для духа никаких таких ограничений не существовало. Он был безграничным. Бескрайним. Бесконечным.

Соответственно миру, львиную долю которого занимал мятежный дух, у каждого уникальный и неповторимый, не нужны были правила и установления. Зачем и кому надобны законы, которые регулируют лишь и так одинаковые поступки и проявления чувств, тогда как самое важное, происходящее внутри, по определению закрыто и неподконтрольно.

И власть нашим давним предкам была ни к чему. Над кем – оболочкой духа? И против кого – против нее же? Да и зачем, когда в материальном плане никому ничего особенно не нужно. А неособенное у всех есть. Только ему никакого значения не придают. Ведь истинная жизнь протекает в других сферах. Подлинное богатство ничего общего с баблом, награбленным, шмотками и отложенным про запас не имеет. Господствовать же над духом ни власть, ни закон не в силах.

И природу тогда воспринимали совсем иначе, чем сейчас. Каждый творил ее сам. Придумывал, исходя из своих собственных индивидуальных представлений и предпочтений. Руководствуясь настроениями момента, которые, как известно, могут быстро меняться.

Хотел человек, маг или чародей пустыни – воздвигал вокруг себя желтые струящиеся дюны или мрачные скалы, утыканные колючками. Предпочитал буйную зелень – заполнял всю ойкумену тропическими лесами и непроходимыми чащобами.

Мечтал понежиться под лучами южного солнца – заказывал его себе в пакете с бездонным голубым небом и кусочками пляжа. Возникало желание пробежаться под дождем, насладиться грохотом стихий, организовать всемирный потоп – пожалуйста: устраивал себе грибное моросящее непонятно что или водопады дождя с громом, молниями и вихрями.

Прикидывал, не покататься ли на лыжах или в санях – объявлял, что нынче зима. Остальные в это время спокойненько наслаждались летом. И никто никому никаких претензий не предъявлял. Не бил посуду. Не возмущался по пустякам.

Не забывайте: это ведь так – оболочка жизни. Не более. Главное – какая погода царит у тебя в душе. Какие безграничные земные или неземные ландшафты рисует мятежный дух. В чем он стремится реализоваться в тот или иной момент своих перевоплощений.

В общем, все жили в свое удовольствие и другим жить не мешали. Даже если бы захотели, не получилось бы. Ведь жизнь духа – вне посягательств и вне досягаемости. Хотя никому и не хотелось.

Однако вы же знаете, во все времена находятся те, кто жаждет всех в одну линейку построить и колонной ходить заставить. Вот они и начали смуту. Мол, демократия должна быть. Выборы. Сменяемость власти. Какие выборы, какая сменяемость, когда они всем до фонаря: не нужны и бессмысленны.

И еще, чтобы над всем стоял закон. В принципе, абсурд. Как можно ему дух подчинить, не убивая его и не калеча. Он внутри должен быть. Только такое общество прогрессивно и устойчиво. Это потом Э. Кант блестяще обосновал.

Плюс потребовали оградить права от посягательств, которых до сих пор не было. А как стали ограждать, появились в немыслимом, позорящем общество количестве.

Тем не менее, побеждают всегда тупость, настырность и невежество. Как дальше дело пошло, вы прекрасно знаете. Сначала вместо удивительного, многовариантного, полифонического мира один стандартизированный и детерминированный сделали. Чтобы если пустыня, так навсегда. И если дождь, так для всех.

Потом каждый шаг и шажок прописали. И суровые наказания установили. Сантиметр в сторону – зуботычина. Сразу не понял – в острог и на каторгу.

В конце концов, и до сферы духа добрались. Сначала безбрежный индивидуализм на пантеон заменили, как будто он хоть чем-нибудь лучше. А потом и его анафеме предали. Прискорбно только, что и на этом не остановились. Уже в наше время и до семьи классической добрались, и до заповедей, вроде бы навсегда завещанных.

В ту эпоху сказочную, естественно, уже не вернуться. Однако то, что за реставрацию фасада давно пора браться, наверное, всем очевидно. Чтобы не для целей промывания мозгов и внешней экспансии служил, а реальное положение дел отражал.

Реальное же положение дел только одним исправить можно – отказом от прежней заскорузлой, зашоренной, эгоистической политики. Переходом к стимулированию экономического роста и созданию новых рабочих мест. Разворотом от наступления на личные свободы и завоеванные права, сопровождающегося утверждением повсюду полицейского государства. Восстановлением доверия к институтам классической семьи и универсальной политической культуры.

Европейская цивилизация не должна быть цивилизованной только на словах. Когда за пределами своей национальной территории, прикрываясь гуманитарными словесами и другими обманками, можно творить что угодно: бомбить, взрывать, убивать с неба без суда и следствия, давать карт-бланш своим выкормышам на совершение любых изуверств и преступлений. Необходимо, чтобы она была такой и на деле.

Все послевоенные годы, когда евроатлантическое сообщество добивалось мировой гегемонии, и особенно после краха Советского Союза как противовеса и несбывшейся альтернативы, народы усиленно пичкались голливудской мыльной оперой и попкорном о том, что оно и только оно способно обеспечить социальный прогресс. Что только от него исходят импульсы развития. Что лишь ему в заслугу можно поставить достигнутое на этом пути.

При этом тщательнейшим образом затушевывалось, что все сказочки о народном волеизъявлении, подотчетности закону всех и любых властных структур, о приоритете личных свобод ничего в неискоренимо несправедливом характере этого общества не меняют. Оно продолжает давить, насиловать, обирать личность, загоняя ее в прокрустово ложе смирения, конформизма и ложных ценностей. Заставляя верить в несуществующее. Мечтать о второстепенном. Видеть то, чего нет на самом деле. И быть не может.

Трюк, казалось бы, удался. Люди не заметили подмены понятий и ценностей. Вместо единственно вечного и нетленного – социальной справедливости, когда у всех равные стартовые позиции, когда каждый получает то, что он заслужил, не больше, но и не меньше, когда каждый имеет возможность самостоятельно принимать решения, – им подсунули суррогат.

Пустышка в рот неплохо, если цель в том, чтобы младенец не плакал, посасывал ее и радовался: т. е. чтобы никто не посягал на малой кровью установленный социальный мир, и не только довольствовался, но и восторгался «крошками с барского стола». Но она не способна заменить ни сисю, ни настоящую полноценную пищу.

Глобальный кризис вскрыл обман. Он показал, что, как и в чьих интересах в мире делается. Сначала, когда на плечи тружеников и среднего класса переложили спасение т. н. системообразующих банков, превратив всех нас и наших детей, и наших внуков в безнадежных должников. Причем непонятно кому. Непонятно зачем. И непонятно за что. Затем, когда под вздорными предлогами бросили в пучину сокращений рабочих мест, социальных выплат, программ, пособий, услуг, пенсий и заработной платы – всего того, что выдавалось некогда за неотъемлемые атрибуты социального правового государства и общества всеобщего благоденствия.

Однако вскрыть означает лишь показать то, что есть на самом деле. То, что было всегда. То, что никуда не исчезало, но по разным причинам предпочитали не видеть. Не замечать. Или не признавать.

Такого и сейчас, наряду с перечисленным, в избытке. Но остальное тщательно заметают, как сор под ковер, за витрину фасада. Изо всех сил выводят за рамки общественной дискуссии. Сдвигают на периферию общественных интересов.

Это остальное, если перечислить даже далеко не все, – ни много, ни мало: поднимающие голову профашистские, националистические, экстремистские партии. Опасное поправение и радикализация общества. Расцветающие пышным цветом нетерпимость, расизм, сегрегация и ксенофобия. Снисходительное отношение к разъедающей общество наркомании, излишествам и всяческим извращениям. Разгул преступности, вовлечение в него новых и новых поколений талантливой молодежи, чувствующей себя в сетях как рыба в воде. И т. д., и т. д., и т. д.

А тут еще скандал за скандалом с излишествами и самоуправством спецслужб, с вседозволенностью, которой они в ущерб обществу широко пользуются. Прослушкой и перлюстрацией всех и вся, которые, оказывается, – не случайность, не недосмотр, не от случая к случаю, а повсюду система и часть системы.

Старший брат, что наконец-то стало достоянием общественности, действительно «смотрит на нас». Он за каждым видеоглазом, дисплеем, монитором, провайдером. Он пересчитывает кроны и рупии в нашем кармане. Регистрирует наши покупки и платежи. Следит за близким кругом знакомых и родных. Копается у нас в мозгах. Не вылезает из нашего будуара. Знает о нас даже то, что мы сами не знаем. О чем даже не догадываемся и не подозреваем. Куда там фантазиям Джорджа Оруэлла и психопатии Терри Гиллиама в снятом им культовом фильме-антиутопии «Бразилия».

И это все выдается за образец для подражания? За недосягаемые вершины, на которые надо забираться всем стремящимся к высоким эталонам? За то, чему обязательно надо следовать, заимствуя, не задумываясь, восторженно и самозабвенно? Побойтесь Бога! Будьте хотя бы на йоту столь же критичны к себе, как к другим – тем, кому на острие меча несете повторение своих проблем, полуправды, обмана и противоречий. Только в многократно увеличенном размере.

Кризис несет разочарования. Но одновременно он срывает розовые очки. Он дарит надежду. Позволяет вновь вывернуть на правильный путь. Все большему и большему числу людей открывает, в какую сторону надо идти. Где путь к храму. К царству истинной свободы, а не миражам вседозволенности и потребления.

Теперь особенно понятно, что нужно честно, без обмана и злопыхательства приниматься за общую работу по воссозданию гражданского общества на основе социальной справедливости, равенства и солидарности, универсальных, а не навязываемых или подсовываемых другим человеческих ценностей. Повсеместно, а вовсе не только на периферии, и в первую очередь в тех странах и регионах, которые претендуют на то, чтобы служить образцом, примером для подражания.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.17. Чудодейственные наставления

В былые времена Европейский Союз как что – сразу обращался за помощью к мудрецам. Надо было подтолкнуть интеграцию, вывести экономику из застоя, разобраться с грузом накопившихся проблем – немедленно создавался комитет старейшин, в который передавались все «горячие досье».

Мудрецы устраивали слушания. Во всем разбирались, взвешивали «за» и «против». А потом выдавали рекомендации. Сначала политическое руководство ЕС и государств-членов отправляло их настояться и пропылиться на полках. Но когда подходило время и складывались благоприятные обстоятельства, они – как чеховское ружье на стене – обязательно выстреливали.

Непонятно, почему Брюссель сейчас этот проверенный способ игнорирует. Ведь разлад внутри ЕС удивительный. Одни грозят выйти, если не будут выполнены их условия. Другие уповают на многоскоростную Европу. Третьи предлагают, закрыв глаза, смело двигаться вперед. К федеративному устройству, Соединенным Штатам Европы – куда угодно, лишь бы в голубую даль.

Самый подходящий момент вновь вытащить на сцену команду мудрецов. У них наверняка найдется что сказать. Вот ведь недавно как они удачно другим присоветовали.

Те тоже дергались. То в одну сторону. То в другую. То в третью. А умудренные вековым опытом им вот какую байку рассказали. Послушайте, может, и у вас в голове прояснится.

…Посередине одного известного и уважаемого государства росло Волшебное дерево. Росло, казалось бы, всегда. Оно давало уверенность, надежду и успокоение. Стоило чему-нибудь плохому или неожиданному произойти, недовольству своим положением или властями усилиться, люди приходили к Дереву, и все дурные мысли мгновенно улетучивались. Их охватывало чувство признательности и единения. Они вместе проливали слезы, обнимали друг друга, хлопали по плечу и, умиротворенные, расходились. Палаточные городки, несанкционированные демонстрации, распоясавшиеся полуголые фемины – эдакое даже в голову прийти не могло.

Продолжалось так всё замечательно сравнительно долго. Где-то с 1960-х, а может, даже и с 1950-х. Чудесное дерево сказочным образом сплачивало всех. Заставляло отвлечься от дурных мыслей и забыться.

Но какое-то время назад политические «садовники» обратили внимание на то, что Счастливое дерево начало чахнуть. Листва поблекла. Веточки и даже большие сучья стали сохнуть. Жук-короед завелся. Садовники переполошились. И то попробовали, и другое – впустую. Тогда, не теряя времени даром, прибежали они к мудрецам. Говорят: «Спасите».

Мудрецы вокруг Дерева походили. По стволу постучали. С народом пообщались. И вынесли заключение – не дожидаясь, пока Старое дерево совсем упадет, посадить рядом с ним или в отдалении Новое дерево, такое же чудодейственное.

В этой стране мудрецов с ходу послушались. И когда над миром пронесся страшный ураган и с корнем вырвал накренившееся Старое волшебное дерево, простые граждане ничего катастрофического даже не заметили. Потому что ему на смену подросло Молодое сказочное дерево, обладающее иной, но столь же эффективной чудодейственной силой.

Другим странам прислушаться бы к совету мудрецов. Он ведь всех касался. Волшебные деревья, которые из-за старости не выдержали напора стихии, все у себя давным-давно посадить сподобились. Ан нет, многие припозднились. Вот сейчас последствия и расхлебывают. Быстро же воткнутый в землю черенок, еще когда вырастет и в спасительную социальную сетку оборотится.

По соседству иная напасть. В не менее уважаемых и узнаваемых странах привыкли люди в землянках жить. Традиция такая. Ну, привыкли и привыкли – ничего особенного. Одним нравится в дереве жить. Другие исторически предпочтение кирпичам и камням отдали. Третьи новые материалы осваивать бросились. А наши – по старинке в землянке живут.

И вроде бы ничего. Только вы же знаете, что в мире происходит – климат в раскачку пошел. То засуха, когда все и всюду горит. То наводнение за наводнением: грунтовые воды одолевают – ступить невозможно. Какие в таких условиях землянки, какие традиции – смешно.

Мудрецы в эти страны, вестимо, как только тенденция наметилась, примчались. Попытались убедить, увещевать, мол, меры заранее принять надо. Образ жизни поменять. На новые материалы вслед за другими перейти. Куда там! Инерция чиновничества повсюду одинаковая. Знаете, какая. К тому же пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Вот он и грянул – с оползнями, селевыми потоками, многочисленными жертвами. И главное – с безнадегой. Почти нулевыми шансами на то, что все само собой исправится, и можно будет жить, как и прежде.

Еще один самый последний пример того, как важно момент не упустить и от мудрецов дельный совет получить. Целый ряд стран так удачно географически расположены оказались, что реки, питающие их питьевой водой и энергией, прямехонько посередине их территории пролегли. Удобств масса. Выгода тоже есть. Малюсенькое «но». На строительство мостов тратиться никто не захотел. Зачем – коли все они очень неглубокие: в большинстве случаев пройти и проехать вброд можно. И никаких проблем.

Только и в этих весях властителям мудрецы объяснять бросились, что нельзя по старинке. Негоже полагаться на то, что вброд всегда переправиться можно будет. Ни-ни. Ни в коем случае. А как реки полноводными станут? Всё. Конец. Люди на разных берегах разобщенными останутся. Старые связи порвутся. А вслед за этой бедой неповоротливые государства и не только они, упустившие свой исторический шанс, развалятся.

Вот эту трагедию мы с вами и переживаем. А ведь мудрецы загодя предупреждали. Так что нечего Брюсселю хвостом вертеть. Давно надо было к мудрецам обратиться. Тогда не пришлось бы локти себе кусать.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.18. Истинная идентичность

Для стран Европейского Союза (и не только для них) настали тяжелые времена. Кризис. Безработица. Падение жизненного уровня. Безнадега. Стагнация. Хотя они вроде бы от интеграционного проекта не отказываются. Латают его. Улучшают. Достраивают. При этом мудреные разговоры про европейскую идентичность вести продолжают. Мол, и ее крепить нужно. Она превыше всего… А может, не нужно? Может, к истокам вернуться и понемногу, спокойно, методично восстановлением национальной заняться? Ведь недаром сейчас все чаще и чаще старинную притчу вспоминают. Вы ее наверняка слышали. Или читали. Как, не довелось? Тогда послушайте.

…То ли во времена Великой Римской империи, то ли несколько позже существовала не менее величественная империя. Огромная. Мощная. Ни на кого не похожая. Только как и со всеми другими случилась с ней непредвиденная беда. Устала она от самой себя. От непомерной гордыни. Постоянного напряжения и игры мускулами. От того, что не удается пожить в свое удовольствие. А как устала, сразу же захирела и развалилась.

Спустя какое-то время, тем не менее, не такую большую и успешную, но по осколочкам империю все же склеили. Получилась она, правда, какой-то блеклой. Невыразительной. Без своего лица.

Ага, сообразили тогда идеологи нового замеса, которые новую старую империю к новому старому призванию подготовить хотели, выхода есть всего два. Сначала попробовали империи новое лицо нарисовать. Старались. Тужились. Наизнанку выворачивались. Однако все напрасно. Ничего у них не получилось. Видать, не по Сеньке шапка пришлась.

Тогда остановились на том, чтобы старое восстановить. Не полностью, само собой, – дважды в одну и ту же реку войти невозможно. А насколько получится. Желательно, конечно, ближе к оригиналу. Ну, даже если наполовину, все вокруг все равно обзавидуются.

Цель ясна. Надо действовать. Раскопками занялись. Архивами. Воспоминаниями. Частными коллекциями. Собрали историков и культурологов всех мастей и со всех весей. Сверхзадачу перед ними поставили нечеловеческую – отыскать, что же людей вместе держало, сплачивало, что их любить и ценить Родную землю заставляло, что из общего ряда выделяло и над другими возвышало.

Перелопатили ученые мириады всего. Не раз реконструкции прошлого устраивали. Духов воителей прежних времен и властителей душ вызывали. Ничем, в общем, не брезговали. И в итоге – хвала им и почет – вроде бы раскопали.

Выяснилось, что в самой середине, самой сердцевине главной цитадели, вокруг которой империя концентрическими кругами расходилась, Святой источник находился. Била из него вода волшебная, чудодейственная. Вот в ней вся сила империи и заключалась.

Узнав об открытии, идеологи нового замеса страшно обрадовались. Ура, мол, теперь всё – нужный ответ у нас в кармане. Теперь заживем – ведь пробиться снова к Святому источнику, выведав, где он ранее прятался, труда особого не составит.

Однако через какое-то время, отпраздновав, у ученых, светочей, сказочников, поинтересовались самым простым, элементарным. Попросили их сказать, в чем сила воды легендарной, удивительной, заключается. Какой она эффект вызывает. Как с ней обращаться.

На это ученые лишь руками развели. Мол, знали бы «прикуп», не сидели бы с вами в одном бункере. Не хлебали бы щи лаптем. Не занимались с утра до вечера бесконечными раскопками. Только бы вы нас и видели.

Ладно, сказали им идеологи нового замеса, хотя, наверное, и прежнего, и всех предыдущих выдали бы им что-то очень похожее. Вам же хуже. Зачисляем вас в перебежчиков и отступников. А премиальные, ордена и прочие награды другим оставим.

Так и поступили. Ведь идеологи, они такие только на словах патриоты, создания неподкупные, государственники. В порыве смелости – даже националисты. А копни глубже – сразу получаешь подтверждение древней мудрости: «Нет Пророка в своем отечестве». Как какой затык – сразу бегут смотреть: а что там за кордоном. Как там у них. Может, там с этим уже все в порядке. Мы же по новой велосипед изобретаем.

В общем, в пику умудренным опытом ученым, собрали идеологи выводок молодняка и отправили именно туда, за кордон, выяснять, в чем сила Святой воды и как ею пользоваться. Понятно же, что она волшебная. Какое-то необыкновенное действие оказывает. Но какое? Может, молодняк разнюхает, или учует, или как-то иначе. От этого все будущее зависит.

Часть народа черт-те куда послали. Но из этого черт-те что и получилось. Хотя, как сказать. Только по прошествии какого-то времени они привыкать стали. К ним тоже присмотрелись и перестали на них глаза пялить и пальцем показывать. И тут случилась нелепость: начали они чешуей зеленой покрываться.

Жуть! Это со стороны смешно. А им каково? Только подумайте. Были нормальными людьми. Выполняли миссию. Изучали. Вживались. А тут чешуя. Страшно ведь. За себя. Родных. Потомство. И начальство по голове не погладит. А вдруг навсегда.

С перепуга, под действием стресса и от избытка эмоций взяли они и Святой водицы рванули. Глядь, чешуя отваливаться стала. Сначала пластиночка за пластиночкой. А там и вся ссыпалась. Ура, – ликуют посланцы, – вот оно открытие. Вода от чешуи лечит. Миссия выполнена. Теперь и денег заплатят, и в покое оставят – заживем, наконец, в свое удовольствие.

Вторая группа где-то типа Швейцарии осела. Не в самой Швейцарии – это мы так, образно, чтобы легче себе представить было, говорим, – а типа. Тоже осваиваться принялись. Вживаться. А их никуда не пускают. Форменно никуда. Не только в высокие сферы, высшие слои, закрытые клубы, привилегированные посиделки – это понятно было бы. Туда пробиваться и пробиваться. Туда особый ключик нужен. Ан с ним напряг. Вообще никуда. Напрочь. Навесили на них клеймо «чужаки» и вроде как совсем за людей не держат. Ни своих. Ни плохих. Никаких.

Члены группы меж собой вдрызг переругались. В депрессию впали. Политическое убежище просить бросились. Представив, видимо, в воспаленном мозгу, что им за провал миссии будет. Да получить не успели. Выручила случайность. У кого-то тара прохудилась. Чтобы не пропадать добру, все Святой воды тяпнули. А как тяпнули, будто в душах у соседей какой-то нарыв лопнул. Бросились они былым чужакам помогать. О них заботиться. Всюду их вводить. Социализировать. Продвигать. Живи и радуйся!

Так они и поступили. Депеши в Центр отбили об исполнении задания. И на том на него забили. Ведь пока отбивали, нежданно-негаданно решение о предоставлении убежища подоспело. Они и им, и запасом Волшебной воды воспользовались. Кто же от такого богатства отказываться станет.

С третьей группой очень похоже получилось. Они в краях Золотого тельца очутились. Не случайно, конечно, а в соответствии с тщательно разработанным идеологами планом. Им даже на стартапы денег подбросили. Не много, но, если разумно употребить, вполне достаточно. Только сначала не пошло. Абсолютно. Все их за бандюков держат. От денег их вонючих, зажав носы, отворачиваются. Не регистрируют. На каждом шагу на них полчища регуляторов насылают. Проще сразу в петлю.

Слава Богу, до этого дело не дошло. Как водички Родной глотнули, сразу их и зарегистрировали. И кредиты выдали, о которых они даже не просили. И в программы местные правительственные включили. Действительно, будто по мановению волшебной палочки.

Как всю эту информацию удивительную, что молодняк подогнать сумел, идеологи вместе свели, у них в мозгу спавший до того тумблер щелкнул. Так Святой источник режим «свой-чужой» отменяет. Все с его помощью своими делаются. Вот в чем сыромятная правда. Вот в чем сила воды чудотворной непобедимая. И только между собой – никто другой ее украсть не в состоянии. Сколько на протяжении веков ни пытались, ничего не получилось.

Так вот почему гордость за свое государство, любовь к Родине, национальная идентичность – не простые слова. Они первооснова. На них все остальное держится. И строится. Не дадим же ее впредь никому в обиду.

Источник уничтожить только вместе с народом можно. Иначе никак нельзя. Поэтому вороги всякие, в тогу друзей кутаясь, нагадить в него стараются. В прошлый раз, когда империя развалилась, почти затоптали. Засыпали. Упоминание из всех книг выкинули. Всё. Дудки. Второй раз не получится. Не дадим Источник в обиду.

Пускай история эта с далекой и некогда могущественной империей приключилась, которая странам малой Европы не указ, да только национальная идентичность, наверное, всем нужна. Без нее ведь никуда. Или в никуда.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.19. Неразрешимый жилищный вопрос

В дивном, умном, талантливейшем романе «Мастер и Маргарита» горячо любимый мной Михаил Булгаков одной фразой создал неувядаемый саркастический образ: «Москвичей испортил квартирный вопрос». За годы глобального кризиса и кризиса суверенной задолженности с жилищной проблемой неожиданно для себя столкнулись многие европейские государства. Стройиндустрия в них пережила коллапс. Домашние хозяйства попали в долговую кабалу.

Но над неразрешимой проблемой бьются не только в Европе. Очень остро она встала и в Сказочной стране. Той, куда по-прежнему не ходят поезда.

…У Главной Бабы-Яги Заколдованного Леса и ее младшей сестренки была отличная избушка на курьих ножках. Просторная. Комфортабельная. Жили они вместе. Не тужили. И как-то так случилось, что не заметили, как новые времена наступили.

У близкой приятельницы дело прогорело. Осталась она без средств к существованию. Домик ее и все нажитое непомерным трудом ушло с молотка. Сестренки ее, конечно, у себя приютили.

Другая подружка работу потеряла. Не она одна. В поисках чего-нибудь, чтобы перебиться, в их края подалась. Естественно, троица и ее к себе взяла.

Несколько близких и дальних родственниц погостить приехали. И настолько засиделись, что о возвращении восвояси им уже напоминать неловко как-то стало.

Еще парочка сожгла за собой мосты и вслед за ухажерами-соблазнителями в Заколдованный Лес к наставницам подались. А как с женихами нерадивыми расплевались, тоже у них на постой остались. Не возвращаться же домой – сраму не оберешься.

В общем, как-то естественно и органично в избушке на курьих ножках собралось ровным счетом «двадцать восемь» крючконосых бабулек. Вы представьте себе только, что это за жизнь. С ума сойти. Даже самые терпеливые и неприхотливые на стенку бы полезли.

А Главная Баба-Яга и ее сестренка с первыми подругами помнили совсем другие времена. Когда тереться боками на кухне не надо было. Когда обо всем договариваться легко и просто получалось. Когда не тянули зло и строптиво все в разные стороны.

Терпели они, терпели, да в один прекрасный день не вытерпели. Выбрались Главная Баба-Яга с сестренкой на опушку Заколдованного Леса и бросили клич: «Эй, звери дикие и люди добрые, покажитесь. Хотим вместе над пазлом невиданным головы поломать».

Первым на их призыв Охотник откликнулся – он как раз неподалеку бивак разбивал, надеясь настрелять себе дичи для еды и на продажу. Бабоньки мужику свою незадачу кратко и доходчиво изложили: «Мол, хотим, как прежде, одни жить и самим себе принадлежать. Базар в «двадцать восемь» глоток больше никак не вынести».

Охотник их внимательно выслушал и с ходу решение предложил: «Доченьки, не мучайтесь. Вот сорвите у ваших ног мухоморы и бледные поганки и напоите приживал отварчиком. Со следующего же дня будете жить вновь в тишине и спокойствии. Ежели же к кому-то сердце прикипело, сколько нужно оставьте при себе. Отварчик заново сварить труда не составит».

Главная Баба-Яга и ее сестренка, услышав такое, даже не стали больше с Охотником разговаривать. Прогнали его с глаз долой. Хотя временами мухоморы и бледные поганки их своим видом гипнотизировали – марево спокойствия и умиротворения создавали.

Вторым к ним Заяц-пахан выскочил. Мафия, она раньше других все всегда разнюхивает. «Зря тужите, милые, – сказал он им. – Закажите мне, от кого избавиться намерены. Контрактик чисто и в срок выполню. Вновь заживете как кум королю».

Однако завидев их реакцию, тут же следующий вариант предложил: «Введите за постой и коммунальные услуги высокую плату – у меня как раз на примете коллекторы опытные есть – в момент в избушке вашей посторонних не останется».

Потом к рано состарившимся от забот кудесницам еще много народа из Заколдованного Леса выходило. Но ничего путного, чем действительно воспользоваться можно было бы, не подсказали.

Главная Баба-Яга и ее сестренка уже отчаиваться стали, когда к ним Дровосек-плотник вышел. «Бабоньки родненькие, – молвил, – вы чего маетесь. Проблема ломаного гроша не стоит. Решается с одного торчка. Постройте всем приживалам отдельные избушки. Кому – хоромы. Кому – поскромнее. И всего делов. Я же по внешнему виду и выговору вижу, деньги у вас есть. За рамки экономного бюджета в контексте семилетней финансовой перспективы выходить не будем».

Ударили они тут же по рукам, задаток внесли и отдыхать восвояси отправились. Долго ли коротко ли, время быстро мчится, прилетают они к условленному месту, помелом поигрывая, на новенькие избушки посмотреть. Ан, облом. Ничего нет. Сидит Дровосек-плотник со скорбным лицом и их дожидается.

«Только вы оставили меня одного, и принялся я деревья валить, – рассказывает, – припорхнула туча всяких неправительственных организаций. Мол, нельзя. Грех. Подсудно. Надо заботиться о будущих поколениях. Природа – это наше все. Короче, инструмент у меня стырили и вашу заначку в качестве компенсации отобрали. Что теперь делать, ума не приложу».

«Ах, гаденыши, – запричитали наши бизнес-вумен. – Мы из них душу вынем. Мы их, редисок, раскулачим. Век помнить будут. В гадюк, лягушек и летучих мышей превратим. Заговорим. Никакими деньгами не откупятся».

«Не, любимые, – успокаивает их Дровосек-плотник из Заколодованного Леса. – Это вы всех к ногтю прижмете, пока вы здесь. А как сгинете, всякие Эмнести-Без-Границ на меня снова накинутся. Предлагаю, напротив, их на службу взять. На кошт посадить. Приручить то бишь. Чтобы за сохранность Заколдованного Леса отвечали. И на полной его открытости, а также равном доступе к нему абсолютно всех настаивали. А мне материалы и инструмент из-за кордона закажите. В развивающихся странах и быстро поднимающихся экономиках с этим просто».

На том и порешили. Бывший Дровосек прорабит. Вокруг него свои НПО вьются. Чужаков не подпускают. Любо-дорого.

В кратчайшие сроки Столяр «двадцать восемь» новых избушек поставил. Все на курьих ножках. И внешнюю отделку закончил, и внутреннюю. Всю сантехнику завез и установил. Пришла пора расселяться.

Однако стоило Главной Бабе-Яге и сестренке ее об этом заикнуться, как форменная катавасия началась. «Не хотим отдельно, – старушки благим матом орут. – Нам вместе хорошо. Мы привыкли. На любой распорядок согласны. Любые обязательства односторонние на себя взвалим. Только не выгоняйте. Мы отдельно больше не сдюжим. Не получится. Да и вы, куда без нас».

Так и остались в Заколдованном Лесу непонятно зачем пробитые просеки и свеженькие с иголочки избушки брошенные. А «двадцать восемь» как жили раньше, так и живут. Единственно, после всего пережитого, по струнке ходят. В их исполнении хороводы на помеле, хождение строем и равнение на трибуны классно смотрятся.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.20. Грязетерапия

Что-то странное происходит окрест. На нашем Европейском континенте. Вообще в Северном полушарии. Куда ни глянь, сплошные скандалы. Один хлеще другого. Грязь. Слизь. Вонь. Накипь.

Откроешь газету, залезешь в Интернет – с души воротит. Этот соблазнял малолетних. Тот нахапал столько, что экономика не выдержала – начала разваливаться.

Как состояние – так создано с преступным использованием инсайдерской информации или просто из награбленного да наворованного. Как громкая спортивная победа – так обязательно либо договорные матчи, либо кто-то принимал допинг. Как стремительная блестящая карьера – так наверняка чей-то свояк, член семьи или ставленник клана.

Неужели все разворачивается по жуткому шаманскому сценарию? Никогда бы не поверил в то, что такое возможно. Но должно же быть объяснение происходящему!

…Стасик рос замечательным ребенком. Умненьким. Начитанным. Сообразительным. И всё было бы хорошо, если бы ни одна странность. Он не мог пропустить ни одной лужи, чтобы в ней не изваляться.

У всех людей есть свои слабости. Кто-то завязывает узелки, чтобы не забыть, а потом мучительно вспоминает, зачем. Кто-то старательно все припрятывает, а затем не может отыскать. Кому-то слышатся голоса, которые заставляют делать невообразимое.

Стасика же, непонятно почему, тянуло вываляться в грязи. Причем настолько сильно, что сопротивляться было бесполезно. Все происходило само собой. Чисто автоматически. Специально он их не искал. Но если по дороге случалась лужа, или канава, или сток нечистот – они были его.

И одно дело вываляться в луже, возникшей после сильного дождя, когда грязь – это просто хорошая добротная земля, смытая с соседних клумб или грядок. Можно подумать, что человек любит землю. Что ему нравится сажать цветы или возиться в огороде. Что он «на ты» с природой. Активист какого-нибудь общества по охране окружающей среды.

Так ведь – нет. Стасика всегда заносило во что-то помойное. Как на грех, все время получалось, что он вляпывается во что-то особенно мерзкое, гадостное, зловонное. Запашок после очередного купания от него шел такой, что нормальные люди носы затыкали. Некоторые, особенно тонко организованные, коли могли, заранее переходили на другую сторону. Самые же деликатные и возвышенные штабелями падали в обморок.

А теперь представьте себе участь родителей. Провожают они сыночка в школу или подходят уже к дому друзей либо родственников, у которых близкие и нужные им люди собрались, а Стасик отчебучит такое – вываляется в зловонной грязи с ног до головы, да так, что смердит хуже свинарника. Прямо либо никогда не брать с собой малыша, во всяком случае, на что-то важное, либо самим сидеть дома.

Маялись-маялись со Стасиком родители, а потом решили, что ребенка надо лечить. Иначе невмоготу. И обратились в одну хорошую клинику, расположенную подальше, чтобы совсем не опозориться.

Главврач выслушал их прискорбную историю со всем вниманием и отправил к психологу. Попробуйте повлиять на условный рефлекс, посоветовал им тот. Лишайте ребенка походов в кино, мороженого, пирожных, всего того, что он любит, когда его угораздит в следующий раз. Так постепенно и отвадите.

Родители послушались. Шаг за шагом они лишили Стасика всех удовольствий. Но он по-прежнему не упускал ни одной подворачивающейся возможности плюхнуться в грязь.

Психоаналитик предложил родителям совсем другой рецепт. После каждого купания в зловонной луже они должны были приводить Стасика к нему, чтобы он покопался в подсознании мальчика и его каким-то образом перепрограммировал. За деньги, конечно.

На сеансы психотерапии, как вы догадываетесь, родители потратили все свои сбережения. Эффект был прежним. То есть – никаким.

В конце концов, они попали к знающему человеку и сделали всё, как он велел. Тот объяснил им, что противоядием от установки на купание в лужах и канавах может послужить только какое-то сильное увлечение. Спорт. Коллекционирование. Экстремальный туризм. Короче всё, что придется ребенку по душе.

Стасик оказался мальчишкой увлекающимся. И крокодильчиков с японскими абажурами малюсенькими он принялся коллекционировать рьяно. И спортом занялся так, что вскоре накачал мускулы по всему телу, и стал занимать призовые места. И дома из-за бесконечных походов в горы, тундру и лесные дебри начал появляться все реже и реже. Однако на склонность всюду и всегда залезать в грязь по уши это всё никак не повлияло.

Тогда родители испробовали последнее средство. Они пошли к шаману. Тому, кому многое открыто. Кто общается с высшими силами. Шаман их выслушал еще внимательнее и доброжелательнее, чем главврач. Расспросил обо всех использованных подходах. Задал кучу наводящих вопросов. Плотно пообщался со Стасиком. Устроил несколько ритуальных обрядов. Потом вынес свой вердикт.

По словам шамана выходило, что есть только один способ. Только он может помочь. Ведь что родителям надо – чтобы Стасик был таким же, как все. Ну и отлично. Если не получается его отучить от зловонных луж и сточных канав, от помоев и дерьма, надо сделать так, чтобы все люди вокруг стали такими же.

Задача само собой не простая. Однако если родители за ее достижение примутся, он им поспособствует. У него для этого всё необходимое имеется. Потусторонние же силы им в их затее помогут. Он с ними уже посоветовался. Они готовы. У них про наше с вами бедное человечество электронный банк данных ой какой подробный уже накоплен…

Очень похоже, что у шамана, родителей Стасика и высших сил получилось. Если вникнуть в то, о чем читаешь в газетах и лицезреть в Интернете приходится, никаких сомнений.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.21. Отвар из-под яиц

На вступление в ЕС или приобщение к нему все еще выстраивается длинная очередь. Видимо, по инерции. Или от незнания. Многие политические элиты и рядовые обыватели по-прежнему жаждут насладиться его прелестями.

Как будто государство всеобщего благоденствия там еще существует, и безумная, зашкаливающая за все мыслимые пределы безработица выдумана злопыхателями. Как если бы маленький беззащитный Кипр не смяли, не растоптали, не изнасиловали под видом спасения. Был же райский остров. Свободный. Всеми обожаемый. Процветающий. И чего его потянуло в ЕС, тем более, в еврозону.

Может, все позабыли притчу про Трусливого Зайца-Недотепу. Ничего, напомню.

Как и положено, жил в Огромном, Необъятном Лесу, вольготно раскинувшемся на север и юг, запад и восток, Трусливый Заяц. Хотя сказать «жил» – явное преувеличение. Скорее прозябал. Хуже, влачил жалкое существование. Без солнечных лучей. Без искорки надежды. Не имея совсем ничего. Ни утешения. Ни развлечений. Ни кого-то, кто был бы унижен еще больше него. Потому что он всего боялся. Сидел у себя в норке или под кустиком и дрожал, как осиновый листок. Дрожал. Дрожал. Дрожал. От одной мысли, что нужно бы выбраться и что-то сделать, его колотило еще больше. И так изо дня в день. Год за годом.

Пока он не взмолился: «Ну, пожалейте меня, хоть кто-нибудь. Я же такой чистый, пушистый, искренний. Никогда никому гадостей не делал. Никогда не брал грех на душу. Во все верил. Я же буду благодарен по гроб жизни. Я все сделаю, что только ни попросите. Вот увидите. Клянусь. Страшной клятвой. Ушами своими дорогущими, единственными. И всеми своими внутренностями».

Только вымолвил, дьявол тут как тут. Вполне узнаваемый – ошибиться невозможно. С рожками фигурными. Хвостом жизнерадостным, всем на загляденье. И улыбкой приторной, чарующей. Весь из себя франт. В смокинге безупречном. Манишке накрахмаленной. С бабочкой. Такого на глянцевую страницу воскресного приложения Файнэншл Таймс поместить не зазорно.

И с ходу из внутреннего кармана договорчик, в четвертушку сложенный, вынимает. «Бумага типовая, – гуторит, – обсуждению не подлежит. Все с нею всегда соглашаются. Свое согласие кровью скрепляют. Все в твоей жизни переменится. Никого бояться не будешь. Тебя бояться начнут. Дорогу уступать. Расшаркиваться. Шапки ломать. Подношения нести. Кто вещами и наличными. Кто натурой. Телом, бишь. Так вот, все подношения – мои. Вопросы есть? – Вопросов нет. Тогда поехали».

Ударили Трусливый Заяц и его нежданный напарник по рукам, и для Длинноухого все в мире в момент переменилось. Завязал он всего бояться. Ощутил в членах силу тугую, а в душе храбрость нерастраченную. Перестал быть Трусливым. Сделался Смелым Зайцем. Супер-Зайцем. Не другим чета. Вулканом. Исполином.

Вышел он с напарником из-за кустов, пошел по тропинке, грудь распрямив, как никогда не ходил, храбрость демонстрируя. Навстречу Волк. Да не просто волк – Волчище. Зубами клацает, вот-вот задерет. Только Бесстрашный Заяц ему в морду как плюнет, а напарник в это время на кнопочку девайса какого-то, который в руке держал, нажмет, – и разорвало Серого на тысячи кусков. Разметало клочья по всей округе. Аж Лес загудел на множество голосов.

Дальше – больше. Выбрался Заяц с партнером на центральную поляну, которая в лесу самой престижной слыла. Там Медведь по-хозяйски устроился, лапу свою смачно досасывая. Увидел Длинноухого, и по привычке лапу к нему протянул, чтобы по макушке треснуть. Да не те времена. Распалившийся Заяц подскочил вверх на полметра и заулюлюкал. Напарник же его в этот момент вновь на кнопочку нужную нажал, и отбросило Медведюгу к огромному дереву на противоположной стороне поляны и расплющило об него. И не просто расплющило, а три раза обернуло, так что не две пары глаз на лоб вылезло, а три раза по две пары.

С этого дня стал Заяц авторитетом леса. Все его страшатся. Все, завидя, разбегаются. Или за стволы хоронятся. Или в землю зарываются. Те же, что поувереннее, челом бьют. Шапку ломают. В пояс кланяются. Что-то радостно-приветственное и елейное шепелявят. Дескать, счастье иметь такого достойного Зверя в лесу (это Заяц-то – зверь). Принципиального. Несгибаемого. Надежного. Наслаждение быть рядом. Дышать одним воздухом. Естественные потребности отправлять вместе. Ну, и всякое прочее, на что у кого фантазии и словоблудия хватит.

Первое время Заяц прямо расцветал. Светился от удовольствия. Тешил свою изголодавшуюся по лизоблюдству нетленную душу. О таком он даже не мечтал. Такое ему даже в самых смелых, в самых сладких снах не мерещилось. Ведь перед кем колени гнут и на карачках ползают. Перед Лопоухим. Перед тем, кого раньше за ничтожество держали. Кого любой обидеть мог. Да куда там обидеть – просто сожрать и не заметить.

Только восхваления Зайцу быстро надоели. Какой от них прок. Вспомнил он о другой своей мечте заветной, давешней. Женщин у него никогда не было. Откуда, коли он весь век в норке или под кустом просидел. Хотелось – жуть. Собирался он, собирался с духом, а потом, набравшись наглости, при большом стечении лесного народа объявил: «Лиса-Чародейка, жду тебя у себя по вечеру, и чтобы железно. Всем же остальным приготовиться в порядке живой очереди».

К вечерней зорьке Лиса-Дереза была на месте. Мозгами раскинула и решила не будить лиха. Да, только Возбудившийся Заяц к ней пристроился, чья-то крутая волосатая лапа отбросила его в сторону. Перед ним стоял напарник и указующим перстом тыкал в соответствующий пункт договорчика. Пока Зайка в себя приходил, пока глаза протирал, пока отвалившуюся челюсть на место присобачить пытался, Старший Брат Лисоньку отодрал. Да как – со свистом. С такими душераздирающими воплями и стонами сладострастными, что в Лесу Заколдованном все замерло. Всех будто паралич разбил.

А поутру к Небожителю на километр очередь выстроилась. Родной, и мы хотим. Ненаглядный, не обойди вниманием. Ты у нас на весь Лес Заброшенный один такой умелец. Однако Ушастику не в кайф. Только он губы раскатает, как его плечом в сторону, и вот тебе билеты и на дневной сеанс, и на вечерний. А не хочешь, так мемуары пиши. Пусть другие завидуют.

И с подношениями та же история. Ведь те, кто другого пола и в очередь никак (хотя у некоторых и получалось), подношениями втереться пробовали. Дорогими. Уникальными. Незабываемыми. Такие вещи подарить пытались, какие у всех есть и какие всем хочется. И такие, каких ни у кого нет. Увы, и это все перед тоскующим взором Недотепы проплывало и уплывало. В общем, облом.

Обидно ему стало. Как же так. Все в Великом Лесу меня страшатся. Все уважают. Завидуют. Я авторитет. И такая несправедливость. Не выйдет. Дудки. Сколько терпеть можно. Всё. Отказываюсь. Договорчик расторгаю. Дьявол, в смысле напарник, тут как тут. «Расторгнуть не получится. Договорчик кровью скреплен. Увы, не судьба. Но мы никого не неволим. Пожалуйста, на чуть-чуть приостановим действие. Чтобы, вкусив прежней жизни, ты, Чудак-Заяц, к нам обратно в объятия бросился».

Тут как раз очередь Слонихи к Зайке в будуар идти подоспела. Только как она его прелести, с трудом угадываемые, разглядела, расхохоталась. Да так, что на ногах не устояла и на него опустилась. А как на Недотепу села, от него, родимого, вестимо, одно мокрое место и осталось.

Мораль. У любой басни или притчи она есть. Мораль простая. Даже элементарная. Перед тем, как соглашение подписывать и от счастья искриться, стоит подумать, как бы в таком же положении не очутиться. Другим – вершки, себе – корешки. Как в известном рассказе Шалом-Алейхема о мальчишке, мечтавшем завести свое дело, который решил сырые яйца покупать, варить и вареные продавать. Только продавать у него получилось по той же цене, что он сырые покупал. На то вам и голова дана. Наверное. Используйте ее не только для ношения шляпы. Тем более что сейчас ее уже никто не одевает.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.22. Мудрое чудо

У нашего с вами человеческого общества несколько повитух. Одна из них – весь тот пласт истории, страданий и искуплений, ярчайшего озарения и расплаты за него, который олицетворяется незабвенным призывом к «Свободе – Равенству – Братству».

Мы выросли с ним. Пропитались им. Не представляем своей жизни без него. Ведь он стержень всей современной гуманистической литературы, политической философии и идеологии.

Во имя него жили и умирали. Ради его торжества принесено столько жертв. Нынешнее политическое устройство общества вроде бы должно базироваться именно на нем. Быть плоть от плоти «Свободы – Равенства – Братства».

Увы, правда жизни совсем иная. Она не оставляет ни малейших иллюзий. От нее горько. Больно. Обидно. Но отворачиваться от нее никак нельзя. Да и не получится.

Свободу человечеству удалось пронести на острие штыка. Ей все восторги, цветы и восхваления. Она на всех стягах, гербах и банкнотах. А вот «Равенству» и «Братству» не повезло. «Братство» вместе с Советским Союзом и коммунистическим учением просто предали забвению. И бдительно следят за тем, чтобы о них не вспоминали.

«Равенство» же постигла еще более горькая участь. Все ему аплодируют. Без устали восхваляют. Делают вид, будто оно повсюду. Будто оно победило. И радостно воцарилось среди нас. Этой сказочкой пичкают нашего современника со школьной скамьи и детского сада. В ее лживой правдивости убеждают обывателя все допущенные к мировым СМИ политические дядечки и тетечки, голливуды и морализирующие штрейкбрехеры.

Только в чем равенство? В том, чтобы одним жить в роскоши, а другим побираться, бедствовать и умирать в нищете? Одним наслаждаться и сибаритствовать, а другим вкалывать как проклятым, дабы заработать на кусок хлеба? Одним повелевать, другим же склонять голову, даже не мечтая вырваться из рабства? Одним отдавать команды и хладнокровно следить за тем, как пытают, насилуют и убивают, другим же спасаться, бежать, прятаться и умолять о снисхождении хотя бы к старикам, женщинам и детям, как всегда тщетно?

Прискорбно, что все нынешние мировые политики – «Иваны, не помнящие родства». Что кастрация святого лозунга «Свобода – Равенство – Братство» их вполне устраивает. Не режет глаз. Не заставляет мучиться угрызениями совести. Что им, по большому счету, все равно.

Хотя не все потеряно. Не все опустили руки. Бывало же в прошлом, что и получалось. Пусть и не сразу. Пусть по прошествии какого-то времени. Когда совесть, сердце и разум начинали биться в унисон.

…Лес тот был самым простым. Самым рядовым. Обыкновенным. Где густым. Мрачным. Тенистым. Непроходимым. Заваленным валежником. Где веселым. Солнечным. Жизнерадостным. С огромными разноцветными ягодными полянами. Напоенным пряными, кружащими голову ароматами. Где надменно-величественным. Где легким. Воздушным. Озорным. В общем, все как везде.

Только одним он отличался от любого другого. Жило в нем Чудо. Простое рядовое чудо. Где-то в глухомани. Под корягой. Жило себе и жило. Тихо. Спокойно. Ровненько. Никому не мешало. Ни к кому не приставало. И к нему никто не приставал. Даже не подозревал о его существовании. Зачем? Всем же жилось нормально. Привычно. Размеренно. Местами даже хорошо. Чего же еще желать?

И птиц, и зверья в Лесу всегда было много. Нежной травы и молодой поросли деревьев тоже хватало. Так что и в этом отношении все было в порядке. Равновесие никто не нарушал. И по поводу зверств и варварства зверей никто крокодильих слез особенно не проливал. То есть все шло своим чередом.

Пока в Лес не повадился ходить Человек. Причем сначала еще было ничего, когда Он только изредка в него заглядывал и сразу убирался восвояси. А вот когда толпами пошел гулять, совсем стало невмоготу.

Всюду грязь. Вонь. Консервные банки и пластиковые бутылки из-под «кока-колы». После барбекю пожарища в некогда самых симпатичных, самых красочных уголках. Произвольно прорубленные просеки, пугающие обитателей. Силки. Истребление птиц и зверей по отмашке о начале сезона. Непонятно зачем и во имя чего. Пьяные вопли и такая нахрапистая, сумасшедшая, визгливо-попсовая песенная какофония, что коготки из подушечек сами собой непроизвольно выползают, чтобы глаза выцарапать.

Достал Человек Чудо до невозможности. Как Оно ни хоронилось в дебрях, как ни пряталось под корягу, все равно деградации Леса не могло не заметить. И руки у него очень даже чесались. Когда же массовые масштабные пожары начались – от брошенных окурков, незатушенных кострищ и от поджогов, чтобы потом по дешевке землю присвоить – не выдержало. Взяло и обнесло Лес в одночасье невидимой защитной стеной. Со всеми его полянами, болотцами, нерестилищами, озерами и ручейками. Причем надежно. Гарантированно. Как Человек ни пытался пробиться, ничего у него не получалось. Хотя и пускал бульдозеры, взрывал динамитом и обстреливал установками залпового огня.

Только и Чудо потерпело фиаско. Былой прелести Лесу вернуть не удалось. Слишком поздно спохватилось. Птичий гомон затих. Зверье в былом изобилии перевелось. А испорченные места когда еще прежнюю прелесть обретут! В общем, почти кладбищенская тишина. Уныние. Запустение.

– Тьфу ты, черт, – подумалось Чуду. – Былого не вернуть. Во всяком случае, мне ждать неохота. А с Человеком, вроде, повеселее было. И детский гам. И ароматные запахи. И хоровое пение. Пульс жизни чувствовался. Ладно, пускай в мой Лес возвращается.

И сняло Чудо им же выстроенное вкруг Леса прозрачное, но непреодолимое ограждение. Однако как сняло, тут же пожалело – такой разнос и нашествие начались. Будто плотину прорвало. Во сто крат хуже, чем до моратория на посещения.

– Нет, – сказало Чудо, – так дело не пойдет. Чудо я или не чудо? Сделаю-ка я все чудесным образом. То есть, значит, чтобы все хорошо было. Чтобы и Человек Лесом мог насладиться. И Лес бы от этого не загибался, а, наоборот, хорошел, расцветал и молодел.

С тех пор в Лес дорога была открыта только истинным его фанатам и тем, кто, вкусив Чуда, новообращенным становился. Они приходили в Лес, чтобы им любоваться, его воспевать и его прелестью проникаться и становиться от этого чище, честнее, человечнее. Они разбивали в нем всегда только временный лагерь и сооружали жилища, чтобы за Лесом ухаживать. Лечить заболевшие деревья или освобождать от них Лес. Прокладывать каналы, дабы воды растениям всюду хватало, и можно было пробраться в самые отдаленные, самые заповедные, самые укромные его уголки и отдохнуть душой. Расчищать Лес под новые посадки, благодаря которым тот делался богаче, краше, разнообразнее. В общем, мечта во плоти.

– Вот это да, – восхитилось Чудо. – Ура! Победа. Все, как хотелось бы. Пусть так навсегда и останется. Пусть все будут счастливы. И Лес, и Человек, и я – Чудо. Ведь для Чуда на самом деле очень мало требуется. Чтобы люди на себе рубаху не рвали. Не гадили под себя. Других не грызли. В Человеке это все заложено. Ему нужно только дать равенство, настоящее Равенство – равенство во служении. Равенство делать добро. Равенство быть творцом.

Не верьте тем, кто сказал, будто бы «Золотой век» – химера. Будто с ним покончено, и он никогда не вернется. Будто его ни за что больше не воссоздать. Верните Человеку «Свободу – Равенство – Братство», дайте жить по справедливости, и вы увидите, как мир преобразится. Аминь!

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.23. Ослепление мечтой

Сколько себя помню, всегда был еврооптимистом. Только в более широком смысле, чем друзья-есовцы. Всегда верил в Большую Европу, в просторный, удобный, гостеприимный и хлебосольный общий дом. Еще с тех пор, как вместе с М. С. Горбачевым оказался в конце 1980-х в Страсбурге. Помню, какой энтузиазм тогда все испытывали. Почему же отношения России с Евросоюзом никак не складываются? Почему брюссельцы постоянно смотрят то в землю, нам под ноги, то поверх наших голов?

Может, эта история кое-что объясняет.

…Яглунд Яглундович, среди своих Ягуягун, или, по-простецки, Ягугун, вырос очень честным и работящим. Ему так нравилось. Быть честным и работящим ему импонировало. Так его воспитали родители. Иного образа жизни ни для себя, ни для других он просто не представлял.

Конечно, в свое время в его жизни все было, как положено. И веселые студенческие попойки, заканчивавшиеся пробуждением в Ленинграде, Риге или Ярославле. И безумные увлечения, когда в жертву прекрасной королеве приносились все фигуры на шахматной доске. Без исключения. И таинственные похождения, о рискованности которых порой нельзя было думать без содрогания.

Но все это осталось в прошлом. Ягогоша вырос, остепенился и оставил для себя только то, во что безоговорочно верил. Что считал главным. Что ставил превыше всего. Добропорядочность и трудолюбие не сделали его скучным. В занудстве его никто никогда бы не упрекнул. Он по-прежнему много читал. Был в курсе всего. За словом в карман не лез. Умел и пикироваться, и побалагурить.

Но срабатывал фактор времени. Его катастрофически не хватало. С годами работы и обязательств становилось все больше. А что-то делать спустя рукава Ягогоша считал ниже своего достоинства. Вот и получалось, что чем-то приходилось жертвовать. Чем – у него сомнений не вызывало.

Единственное развлечение, которое он себе оставил, помимо удовольствия быть честным и работящим, могло бы показаться детским и наивным. Как-то, когда он вышел туманным утром на балкон с сигарой в руках (курить он давно бросил, но огромный запас сигар, которые ему надарили, надо же было использовать), он увидел, как из подъезда соседнего дома выскользнула легкая женская фигурка в леггинсах и размеренной трусцой устремилась отмеривать круги по лежащему напротив старинному парку. С тех пор он всегда выходил утром, чтобы полюбоваться легкими воздушными движениями молодого, сильного, прекрасного тела. Это стало для него традицией. Наркотиком. Ритуалом. С этого начинался день. Что может быть как-то иначе, он себе уже даже не представлял.

Случалось, Ягогоша проводил за работой всю ночь напролет, не смыкая глаз. Иногда его валили с ног какая-нибудь препротивная простуда или другое легкое недомогание. Плевать! Все равно в урочный час, как офицер некоего только ему ведомого караула, он выходил на балкон, чтобы полюбоваться фигуркой. Чтобы насладиться ее образом. Вдохнуть аромат зелени, зимы, весны, лета – что там было на дворе. Чтобы убедиться: все так, все правильно, все хорошо устроено в этой жизни.

Фигурка казалась ему божественной. Она была так изящна. Так тонка. Так совершенна. Она двигалась с такой непосредственной грацией. В каждом жесте, в каждом повороте, наклоне головы, игре света и тени было столько женственного. Чудо. Сказка. Мираж. Благословение. Каждый раз он находил все новые и новые имена, которыми ее награждал, все новые и новые восторженные эпитеты.

Ему так хотелось, чтобы так было всегда. Он был уверен, что так будет всегда. Он уверовал, что не может быть иначе, уверовал настолько, что когда он как-то вышел в урочное время на балкон и не увидел ее, в нем все перевернулось. Во рту пересохло. В глазах потемнело. Сердце забилось с такой силой, что он еле удержал его в мгновенно усохшей исстрадавшейся груди.

Ничего не соображая, не разбирая дороги, ломая и опрокидывая все на своем пути, Ягогоша бросился вон из квартиры в подъезд соседнего неказистенького дома. Он стучал в двери. Ломился внутрь. Он орал. Ругался до неистовства. Богохульствовал. Ее нигде не было. Не было, и все тут. Он проверил все квартиры до одной. По десятку раз. Заглянул во все комнаты, туалеты и подсобные помещения. Ее нигде не было. И на его расспросы никто не смог ответить ничего вразумительного.

Мир перестал для него существовать. Краски померкли. Ничего хорошего в жизни больше не осталось. Он заперся в своей башне из слоновой кости и никогда больше из нее не выходил. Даже на балкон. Честность же и трудолюбие, которые он некогда так почитал, не приносили ему больше ни удовольствия, ни удовлетворения. Все сделалось ненужным и бессмысленным. Все-все. И навсегда.

А в это время та, фигуркой которой он так восторгался, сидела на колченогом табурете у себя в горнице, вся закутанная в шерстяное пончо, и горько, безутешно плакала. Она тоже давно заприметила его. Она видела и всей кожей ощущала те чувства, которые в нем возбуждала. И от его верности и неистовства сама заразилась ответным чувством.

Но она была вовсе не молода. И фигурка у нее была далеко не безупречной. И с мадонной Рафаэля ее вряд ли бы кто спутал. Но она была уверена, что Ягогоша восторгается именно ей. Что он каждое утро выходит на балкон, чтобы поприветствовать именно ее. Что он ждет ее, а не какой-то выдуманный образ, существующий только в его воспаленном воображении.

То, что он не узнал ее, что пронесся мимо с десяток раз, бранясь и отталкивая, не удосуживаясь даже взглянуть на нее и присмотреться к ней получше, разбило ее сердце. Оно рассыпалось на тысячи и тысячи мелких неровных осколков с острыми краями, которые уже было не собрать и не слепить вместе.

Но, как у всякой обыкновенной, разумной и современной женщины, у нее был запасной вариант. Другой продолжал ухаживать за ней, именно за ней, а не какой-то выдуманной юной богиней, ничего такого не подозревая. Она же попридерживала его, не отвергая, все время ожидая, когда же тот, с балкона, наконец созреет, поверит в себя и к ней спустится. Ее ожидания оказались напрасными. Она могла теперь спокойно и буднично сказать «да» другому.

И она поспешила переодеться во все новое, чтобы поскорее выскочить в так полюбившийся ей старинный парк и там нежно и призывно положить руку на плечо твердо стоящего на пьедестале бронзового изваяния.

Черт возьми, неужели такие истории – удел не только людей, ранимых, мечущихся созданий, блуждающих в выдуманных ими же реальностях? Неужели они столь же часто происходят и с теми, кто занимает так много места на большой, просторной карте нашей планеты?

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.24. Напрасные предостережения

У нас в Европе сложилась какая-то странная ситуация. Казалось бы, благословенный край. Благоустроенный. Зажиточный. Спокойный. С богатыми, выстраданными традициями уважительного отношения к личности. С законопослушными гражданами.

А толерантности никакой. Инакомыслие пресекается на корню. Самоцензура жуткая. Не дай Бог против мейнстрима пойти. Разорвут. Втопчут в грязь. Навсегда на лбу и других заметных частях тела пятно останется.

К тем же, кто отморозками всякими, наглецами, чудаками, отребьем кажутся, отношение другое. К ним со всем вниманием. Улыбаются. Расшаркиваются. Те вакханалии устраивают. Дороги перекрывают. В запретные зоны атомных электростанций врываются. На обзорных площадках небоскребов себя цепями приковывают. Чтобы не достать, и повиднее было.

Их же чуть ли не на руках носят. Не дай Бог, их кто на место поставит. Мозги вправит. Шею намылит. Сразу визг! Вой. Крокодиловы слезы отовсюду. Ай-ай-ай, что делается. Правды боятся. Свободу зажимают. На демократию покушаются.

Прямо как в старые добрые времена Советского Союза, когда сердобольные старушки пьяным мужикам только что сопли не вытирали. Пылинки с грязных запачканных свитеров и шаровар стряхивали. От сочувствия к хулиганью прям лопались. Детинушку невменяемого, хамло беспредельное мордой бы об стену. А к ним с сочувствием, с пониманием лезли. Как же – традиция такая: юродивым помогать. От закона защищать. Во всех их безобразиях бесшабашных с лихвой потакать.

Чем все это кончилось – хорошо известно. Страны нет. Потакать больше некому. Да и не хочется. Вот и благополучненьких, видать, то же ожидает. Никакие предостережения на них не действуют. Так, увы, и до греха недалеко. Развалится все, не приведи Господи, на славной есовщине к чертовой матери. А может, все не так. Может, наоборот. Иначе. Вдруг мы что-то недопонимаем. Жизнь ведь она странная штука.

…Анри де ля Депуй не переносил энпеошников. Терпеть их не мог. Ненавидел всеми фибрами души. Достали они его по жизни до невозможности. Да и с чего было ему их любить?

Парень он был башковитый. Образование получил дельное. Государственная карьера ему светила нешуточная. И получилось бы, наверное, всё, как доктор прописал, если бы не они.

Его включили в шорт-лист конкурса на самую престижную должность. Оставалось пройти лишь последнее, итоговое, собеседование. По этому поводу он надел свой лучший, он же единственный костюм, начистил штиблеты, нацепил бабочку, взял в руки папочку с запрошенными эссе и документами и двинулся покорять вершины. Всеми мыслями он был уже там, на собеседовании, придумывая ответы на еще не заданные вопросы. Естественно, ему было не до того, чтобы смотреть по сторонам и контролировать свои эмоции.

За поворотом компания хорошо одетых мужчин аристократического вида усиленно пачкала чистую, красочную, ни в чем не повинную стену памяти красивейшего здания в микрорайоне Анри де ля Депуя, разрисовывая ее призывами то ли кого-то освободить, то ли посадить, то ли заклеймить. В их руках подпрыгивали удобные жестяные баллончики. Из них на некогда белоснежную штукатурку обильно лилась вонючая жидкость ядовитых цветов, расплываясь какими-то гнусными, пошлыми, трудно различимыми символами.

«Эй, – на автомате, не задумываясь о последствиях, окликнул их наш герой. – Что вы делаете? Ведь она такая чистая. Такая чудная. Она наша гордость. Наша память. Мы приходим сюда, чтобы отдохнуть. Повидаться с друзьями. Посидеть семьями. Забыть о мелких неприятностях. Немедленно прекратите». Лучше бы он этого не говорил. Впоследствии Анри де ля Депуй укорял себя десятки или даже тысячи раз. Пока не переболел всем произошедшим.

Компания изысканно одетых мужчин как с цепи сорвалась. Энпеошники с остервенением накинулись на «обидчика», по-женски избивая его баллончиками со всех сторон. Потом как по команде сделали шаг назад и дружно обдали его вонючей, ядовитой, разноцветной жидкостью, будто он был частью ненавистной стены. В мгновение ока Анри де ля Депуй превратился в самую вульгарную, самую отталкивающую, позорную голливудскую мультяшку.

Единственный парадный костюм и бережно хранимые штиблеты были бесповоротно испорчены. Чего-то другого, во что переодеться, у него припасено не было. Оставалось одно – понуро плестись на собеседование навстречу своей судьбе со слабой надеждой на то, что как-нибудь обойдется. «Вдруг пронесет», – подбадривал себя молодой максималист, не особенно в это веря.

Русский авось, само собой, не помог. Мнение о себе он сразу прочитал, войдя, в глазах высоких членов отборочной комиссии. Все было кончено. Объяснять что-то, требовать, настаивать на своих знаниях и достоинствах было абсолютно бессмысленно. Его опухшая физиономия и разрисованный прикид не нуждались ни в каких комментариях.

Государственного служащего из Анри де ля Депуя не получилось. Но нет худа без добра. Он подался в бизнес, и дела у него пошли семимильными шагами. Начав на самых низовых постах в небольшой, но влиятельной фирмочке, он вскоре стал главным советником босса. Потом партнером. Наконец, отпочковался от материнской компании и возглавил «дочку» в Африке.

Под его руководством она начала стремительно набирать вес. Обороты росли. Анри де ля Депуй нанимал все больше и больше сотрудников. Создавал новые отделения. Налаживал производства. Повышал качество продукции. Улучшал обслуживание. Брал кредиты. Вкладывал деньги в будущее, ни о чем не беспокоясь. Оно казалось таким прочным. Благополучным. Предсказуемым.

И тут, как черт из табакерки, снова появились энпеошники. То ли они что раскопали, то ли кто-то где-то как-то запустил слушок, но все вокруг сразу поверили, что он использует рабский труд детей. Мгновенно началась вакханалия. Его мордовали журналисты. Проверяли все государственные органы, какие можно было только придумать, ничего, естественно, не находя. У ворот устраивались пикеты. Сменщикам не давали проходу. Людей не пускали на работу.

Не прошло и нескольких дней, как рейтинг предприятия упал до мусорного уровня. Акциями можно было оклеивать туалеты. Банки сразу потребовали расплатиться по кредитам. Его фирма, от которой категорически дистанцировалась материнская компания, не только обанкротилась, но и оставила на руках Анри де ля Депуя неимоверное количество долгов и всяких других обязательств.

Однако до худшего дело так и не дошло. Ему удалось избежать тюрьмы. Конкуренты, которые, как он свято уверовал, все и заказали, выкупили у него бизнес за полушку, забрав одновременно и долги. С момента смены собственника они каким-то странным образом перестали существовать. Анри де ля Депуй, как кошка, упал на четыре лапы. Чуток передохнул. Оправился. Огляделся. И начал все с самого начала.

Только теперь он умел просчитывать всё на много шагов вперед. Он видел людей насквозь. Их секреты и намерения не были для него тайной за семью печатями. Поэтому он предпочел играть крупно. Пошел завоевывать свою долю рынка туда, где ставки были особенно велики, – в старую новую энергетику.

Единственно, утверждая стратегию, он постарался увести добычу и переработку подальше – туда, где энпеошники не смогли бы его достать. Зная, что за каждой историей наверняка кто-то стоит, он особенно болезненно пережил попытки захвата его платформ в бурных морях и блокады опасных производств сотнями автобусов, пригнанных из соседних государств с ничего не понимающими, обманутыми пассажирами. Первое пробное бурение по периметру участка подтвердило, что запасы чуть ли не беспредельные. Ядро деятельности можно переносить в самую глубинку, куда энпеошникам дорога заказана.

Каково же было его удивление, когда у себя в кабинете на верхнем этаже штаб-квартиры он обнаружил целую делегацию. О существовании офиса, кроме самых близких, никто даже не подозревал. Переполняясь ненавистью, он вынужден был пригласить гостей рассаживаться и приготовился терпеливо слушать.

Они оказались головкой неведомой энпео с претенциозным названием «За безопасное завтра». То, что они понесли, показалось ему полной ахинеей. Аргументы – бредом. Предупреждения – паранойей. Непрошеные, которые «хуже татарина», – душевнобольными в последней стадии болезни. Остудить испытываемую ими «белую горячку», похоже, могли только очень опытные врачеватели.

Со слов «марсиан» выходило, что доставшийся ему «золотой» участок в отдаленном районе континента расположен в особо заповедных местах. Какая-либо деятельность там категорически запрещена самой Матушкой-природой. Тысячи лет назад на Земле и в Космосе разразилась страшная битва. Сражающимися сторонами были никто иные, как боги и титаны. Боги победили. (Это Анри де ля Депуй помнил еще по мифам и легендам Древней Греции.) Титаны были заточены. Их сунули то ли в Ад, то ли куда-то поблизости от него. Выходы запечатали страшными заклятьями, наложенными на тектоническую плиту-задвижку.

Согласно накинувшимся на него неврастеникам, выходило, что он собирается вгрызаться своими буровыми аппаратами в эту самую задвижку и добывать богатства из недр Земли именно там, куда титаны и демоны были упрятаны. Если он не заморозит проект и не уберется из региона, уверяли самоуверенные гаденыши, будут нарушены заклятья. Титаны и демоны вырвутся наружу. В Космосе и на Земле снова утвердится хаос. От человеческой цивилизации ничего не останется. Вырвутся, может, не сразу. Шаг за шагом. Просовывая в наш мир кто ногу. Кто руку. Кто голову. Но неотвратимо.

Анри де ля Депуй постарался успокоить энпеошников, заговорить им зубы, задурить голову, надавать пустые обещания и выпроводить обратно в большие города. Но те не дали себя уговорить. Они стонали. Плакали. Рвали на себе волосы. Бросались ему в ноги. Умоляли прислушаться.

Он был вне себя. Хорошо, представим, он велит их скрутить и насильно выдворить из этих мест. Очевидно, что они вернутся. Они такие. Они никогда не отступают. Причем с подкреплением. В газетах растрезвонят, что нет злоумышленника страшнее него. Что его нужно остановить. Привезут с собой тысячи таких же психопатов, которые ринутся ломать оборудование, ложиться под колеса, объявлять сухие голодовки, приковывать себя к чему угодно.

«Сделаем проще, – решил Анри де ля Депуй. – Велю замуровать их аки титанов и демонов. Пускай охолонут. Выпишу им лучших врачей-психотерапевтов, дорогие лекарства, все необходимое. Глядишь, все и образуется. Начнут приходить в себя, буду по одному выпускать, чтобы снова базар не затеяли».

Анри де ля Депуй был человеком дела. Уже через полчаса современные Кассандры сидели в казематах. На следующий день начали прибывать лекари и медицинское оборудование. Разработка и промышленная эксплуатация могли идти своим чередом. Они и пошли. Быстро. Споро. Стремительно. Как все, за что он брался. Работа кипела. Самая мощная современная техника вгрызалась в платформу все глубже и глубже. Преодолевая любые преграды. Обходя любые препятствия.

Но вдруг все вокруг в природе принялось меняться. Задули ураганные ветры. Пришли смерчи, о которых в тех краях отродясь не слыхивали. Землю стало трясти. Причем чем дальше, тем больше. Заполыхали удушливые пожары, которые своими силами потушить было невозможно. Начались такие дожди и паводки, которые и у жителей экваториальных стран вызвали бы оторопь. Целые городки буровиков, тщательно возведенные и обустроенные, стали уходить под землю или накрываться оползнями. Из земли забили невиданные доселе гейзеры с удушливо-ядовитой жидкостью – на воду она явно не походила. Происходящее четко складывалось в картину, напророченную «волхвами», которых Анри де ля Депуй не сумел распознать. Хаос медленно и неотвратимо надвигался. Или даже не очень медленно.

Высокий руководитель дни и ночи напролет сидел в огромном черном начальственном кресле, сжимая руками виски, истязая себя навязчивыми мыслями: «А если все случившиеся с ним беды из-за энпеошников были просто совпадением? А если они правы? Если они не психи? Вдруг энпеошники зачем-то действительно нужны обществу? Практика ведь показывает, что к их словам следовало прислушаться».

Сделав над собой неимоверное усилие, Анри де ля Депуй велел освободить терпельцев и привести к нему. «Сейчас не время искать правых и виноватых, – сказал он. – Будущее рассудит. Давайте вместе думать, как спасти положение. Все зависит только от нас. Я на вашей стороне. Отныне и навсегда. За дело! Уверен, еще не поздно. Все можно будет поправить. Вы со мной?»

«Да, мы с тобой тоже, – ответствовали волхвы. – Но прежде всего мы с людьми. С природой. С вечностью. Мы на службе у них».

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.25. Ошибка времени

Оглядываясь назад, на два с половиной десятилетия совместной истории России и Европейского Союза, с грустью вижу вереницу допущенных просчетов. Непозволительных глупостей. Обоюдного недопонимания. Упущенных возможностей. С позиции сегодняшнего дня они, как махонькие этюды маслом, в огромных, массивных, старинных, покрытых патиной рамах.

В какой-то момент надо было уступить. В какой-то – наоборот, настоять на своем. Еще когда-то – просто руководствоваться здравым смыслом. Эх, если бы прошлое можно было изменить. Подправить. Отретушировать. Если бы можно было в нарушение шахматных правил «взять ход назад» и выбрать несколько другой или совсем другой вариант игры. Увы, пустые мечты. Хотя, кто сказал, что это мечты?

…Стальевич обладал бешеным упрямством. Необузданным. Непреодолимым. В остальном – человек как человек. Милый. Симпатичный. Обаятельный. Всем с ним было легко. Мужики ценили его расположение. Женщины были без ума. Но стоило ему заклинить, и всё: никакие увещевания не помогали. Можно было сколько угодно стрелять холостыми в воздух, размахивать сигнальными флажками, он все равно никого не видел и не слышал. Верно сказано: мужик, что бык. Про кого другого – не знаю. Про Стальевича – точно в десятку.

Может, в детстве, когда характер ребенка еще только формируется в неустанной борьбе с родителями, те проявили неуместную твердость или мягкотелость. Или когда подростки начинают соревноваться между собой и пытаются взять верх из-за каждой мелочи, у него не нашлось иных аргументов – он долгое время оставался маленьким и тщедушным. И только тогда, когда другие уже были огромными дылдами, вдруг несказанно рванул, вымахал вверх и раздался в плечах. С тех пор упрямство ему было в принципе уже не к чему. Он мог добиваться своего совсем иначе. Но оно сделалось сильнее него. Стало неотъемлемой чертой характера.

Или когда пришла пора ухаживать за девушками, таким образом ломал врожденную стеснительность, заставляя себя во что бы то ни стало, несмотря ни на какие препятствия, рвы и бастионы, идти до конца. А потом всепоглощающая жажда победы сыграла с ним дурную шутку. Он стал рабом установки, которую когда-то сам для себя выдумал, дабы добиваться прямо противоположного.

Однако это все предположения. Доподлинно известно только то, что в роду у него были колдуны. Не какие-нибудь целители, знахари или феи, а именно колдуны. Дикие. Страшные. Необузданные. Владевшие чудовищной силой. О них рассказывали такие истории, что не дай Бог на ночь глядя обмолвиться – во сне настолько жуткие образы посещали, что неделями глаза смежить боязно было. Наверняка Стальевичу от них что-то перепало. Объяснение несгибаемому упрямству не стопроцентное, но дыма без огня тоже не бывает.

В тот год все складывалось как-то странно. Время то летело, уносимое вперед ураганным ветром. То вдруг останавливалось в задумчивости, как бы переводя дух, и его уже было не сдвинуть с места, будто заржавевшие стрелки давно не заводившихся часов. Всюду что-то тонуло. Взрывалось. Разлеталось вдребезги. Сети были переполнены безумными призывами куда-то идти, крушить, ломать – то ли на баррикады, то ли на футбольно-хоккейные матчи, от которых черти-что зависело.

Однако хуже всего – все всюду горело. Некогда дивный пьянящий воздух наполнился дымом и гарью. Было не продохнуть. Сделавшему нечаянно глубокий вздох с трудом удавалось откашляться. Город весь утопал в мареве. Синевато-сером. Колеблющемся. Прячущем дома. Машины. Людей. И скрадывающем расстояния. Казалось, никого нет – внезапно ты оказывался в гуще толпы. На проезжей не светилась ни одна предательская пара желтоватых глаз – тебе же лишь в последний момент удавалось отпрыгнуть от проносящегося мимо болида.

Все чувства были обострены. Как во время охоты без подставы, когда твердо не знаешь, кто на самом деле за кем охотится: кто зверь, а кто загонщик. Все были на взводе. Все превратились в туго сжатую пружину. Любое неверное слово, необдуманное действие, и пружина готова была распрямиться, превращая жизнь в ад, или даруя тебе неслыханное, ни на что не похожее, обольстительное блаженство.

Их встреча получилась до нелепости смешной. Они пробирались сквозь марево, как фигуристы на ледовой арене, выделывая экзотические па. Обходя постоянно возникающие препятствия. Лавируя между прохожими, рекламой, фонарями и деревьями. И неожиданно оказались в объятиях друг друга. То есть она качнулась вправо, и он туда же. Она влево, и он вслед за ней. Дальше их неудержимо понесло вперед. И, чтобы не удариться, они прильнули телами, обхватив один другого за плечи.

Впечатавшись телами, они сначала было бросились приносить бессвязные, нелепые, никому не нужные извинения. Потом расхохотались. Весело. Задорно. Заразительно. И тут же почувствовали, что им не хочется освобождаться из объятий. Что это восхитительно. Что именно так все и должно было случиться. Что свела их вместе судьба. Вот так просто и обыденно. Взяла за руку, подвела друг к другу и бросила в объятия.

Не разжимая их, они чуть отстранились, заглянули друг другу в глаза и стали в них падать. Стремительно. Безудержно. С самозабвением. Погружаясь все глубже. Так, что было не выплыть.

Никаких сомнений. Не малейшей толики. Даже самой малюсенькой. Они были скроены из одного и того же теста. Их создали для того, чтобы они однажды встретились и уже никогда больше не расставались. Они всю жизнь шли навстречу друг другу. Иначе и не могло получиться.

Их губы – два магнита, силе которых ничего не в состоянии противостоять, – слились в долгом сладостном поцелуе. И точно так же, как до этого их тела, не захотели расставаться. Перестать, отступить, отстраниться – было бы святотатством. Предательством. Отказом от самих себя. Бестактностью по отношению к предначертанному.

Их тела колотила дрожь. Кружилась голова. Глаза застилал туман. Горячими волнами накатывало желание. Растекаясь по венам раскаленной лавой. Превращая сердце в вечевой колокол.

Как они очутились у него, или у нее, или у друзей, или в небольшом уютном загородном домике, где никого больше не было, им никогда так и не удалось восстановить в памяти. Да они и не пытались. Главное – они были вместе. Они обрели друг друга. Они нашли вторую половинку. Лучшую. Дорогую. Волшебную. Они воссоединились. Все остальное не имело значения. И никогда не будет. Потому что ничего больше не нужно. Ничего. Ничего. Ничего.

А потом они говорили, рассказывали, мечтали. С такой же силой. Верой. Ненасытностью. Купаясь в обретенном ими счастье близости. Завидуя самим себе. И восторгаясь.

Судьба преподнесла им по-настоящему щедрый, королевский подарок. Они ей были за это безмерно благодарны. Их жизнь сложилась так, что они любили одно и то же. Ценили то, что было близко каждому из них. Смотрели на многое, что их окружало, почти одинаково. В хорошем они видели хорошее. В плохом – плохое. Безобразном – безобразное. И им не нужно было ни в чем друг друга убеждать.

Конечно же, через положенное время у них родился ребенок – малюсенькое земное чудо. Трогательное. Смешливое. Сероглазое. В их крошечном доме стало еще теплее. От любви. От повседневных забот. От того, что их было теперь трое. От того, что они были так нужны друг другу.

Увы, человеческая жизнь, человеческое счастье – такие хрупкие сосуды. Чуть зазевался, отвлекся, недосмотрел – и осколки, на которые все разлетелось, больше не склеить. Любовь любовью, а нужно же было продолжать работать. Приносить в клювике домой деньги. И на еду. И на минимальное шмотье. И на то, чтобы расплачиваться за постоянно дорожающие электричество. Газ. Воду. Да за все на свете.

У Стальевича работа была удобная. Она не требовала отсутствия. Поездок. Командировок. Она позволяла сидеть на одном и том же месте. К тому же была ему по сердцу. Ей же приходилось все время мотаться. Вот и в тот раз она набила холодильник продуктами. Наготовила супы и котлеты на несколько дней вперед. Чмокнула мужа и дитя на прощание. И упорхнула в горячую точку, куда увлекала молодую маму ее профессия.

Стальевич места себе не находил. Считал секунды до ее возвращения. Ни о чем другом думать не мог. Все сыпалось у него из рук. Но на него оставили ребенка. Малыша надо было кормить. Менять ему подгузники. Гулять строго по расписанию. Рассказывать веселые, всегда разные истории. Баюкать в своих объятиях, укладывая спать на ночь. Забот хватало. Их было невпроворот. Так что рассюсюкивать было некогда. Единственно, все его существование превратилось в одно долгое тягучее ожидание.

Когда чужой хриплый голос сообщил в трубку о случившемся, на мир упала черная пелена. Он превратился в пыльный, грязный, омерзительный песок, струящийся между ладонями. Рассыпался на никому не нужный гнилой, вонючий, отвратительный хлам. Свернулся в омерзительную ублюдочную морду вурдалака. Это невозможно. Это неправда. Этого не могло произойти. Когда она делала репортаж вместе со своей съемочной группой, в толпу врезался автомобиль со смертницей, приведшей в действие взрывное устройство. Ни одного человека в периметре не уцелело.

Стальевич метался по дому, сбрасывая все и ломая. Катался по полу. Рычал. Бился обо все, что попадалось, чтобы обычной болью заглушить страшную бездонную боль потери, которую не вернуть. Утраты, которая останется с тобой навсегда, перечеркивая все, уничтожая, делая бессмысленным и ненужным.

«Нет. Не хочу. Так нельзя. Это несправедливо, – взревел Стальевич, пробуждая в себе инстинкты и воспоминания предков. – Вы, Солнце, Ветер, Вода и Земля, будьте моими заступниками. Станьте моими помощниками. Отлейте из моей любви двуручный меч. Закалите его моей скорбью. Возьмитесь за его рукоять с моей яростью. И ударьте по ходу времени. Пусть все вернется назад. Пусть моя единственная, моя желанная, моя половинка никуда не улетает. Пусть мы снова будем вместе, втроем, как всегда. И жизнь пойдет по прежней колее».

Огненный смерч, в который превратился Стальевич, всосав все силы бесчисленных поколений предков, всех тех, кто был до него, вплоть до самого первого прародителя, опал. Он вышел из него. Все в доме было аккуратно прибрано и расставлено по местам. На плите мирно пыхтел, остывая, чайник. С вешалки свешивалась небрежно брошенная куртка, которую жена собиралась надеть в дорогу. Крепко обняв ребенка одной рукой, она спала на их любимом диване, такая целомудренная, такая соблазнительная и желанная, что внутри Стальевича все в очередной раз перевернулось. «Все теперь будет хорошо», – мысленно прошептал он, пристраиваясь к ним и нежно прижимаясь к ее плечу, и отключился.

Увы, у Стальевича получилось слишком «хорошо». Настолько, что «хорошо» сделалось невозможным. Мир изменился. Слишком сильно. Чересчур. В новом любой человек со стальной волей и задатками колдуна обрел возможность возвращать время вспять, если что-то не получилось. Что-то вышло не так. Если произошел сбой. Все бросились перекраивать ход событий. Латать бесконечные прорехи. Исправлять допущенные ошибки. Потом корректировать то, что получилось. Затем снова править. И так вновь и вновь. Без конца.

Любовь – необузданная стихия. Она может все. Тем более, когда горит в сердце тех, кому многое дано. Но если уж ты взялся устанавливать для времени новые правила, то не имеешь права останавливаться на полпути. Ты должен встать рядом с ним. Чтобы оберегать его. Чтобы превратиться в его нового верного телохранителя. Тогда и от новых правил всем будет лучше, а не наоборот. И они смогут проложить путь к храму. Или хотя бы к миру, в котором удавалось бы предотвращать ошибки. Глупости. Несообразности. А не вечно бросаться исправлять их, делая только хуже.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.26. Великан (Цикл «Мондорф»)

В преддверии нового тысячелетия все гадали, чего от него ждать. Что оно нам несет. Каким оно будет. Произносили напутствия. Делали прогнозы. Загадывали желания. Первая чертова дюжина лет и один год нового тысячелетия позади, и уже можно чуть с большей уверенностью сказать, в чем люди здесь, в Европе, были правы, а в чем ошибались.

Мы никак не думали, что мир вновь погрузится в пучину кризиса. Теперь уже всеобщего, глобального. Что все будет так плохо и беспросветно. Никому и в голову не приходило, что предсказания Джорджа Оруэлла сбудутся так быстро. Что мы все под колпаком. Что все простукивается и просвечивается. Каждый вздох, каждый стон складируются и протоколируются. И такие близкие нашему сердцу вещи, как прайвеси и свобода жить своей жизнью, – только для кисейных барышень.

Мы упрямо верили, что мир со временем станет лучше. Добрее. Человечнее. В действительности он на наших глазах делается жестче. Грубее. Беспощаднее. Такие сказочные, благородные, нетленные ценности, как альтруизм, самопожертвование, гуманное отношение к себе подобным и всем вокруг предаются забвению. Над тем, что еще вчера считалось чистотой, нравственностью, божественным промыслом и христианскими заповедями, открыто потешаются. Их ломают. Поносят. Втаптывают в грязь.

Неужели наша вера от этого ослабнет? Дудки! Не выйдет! Не надейтесь. Нам всегда будет по сердцу тот духовный заряд, который несет, в частности, эта мондорфская история.

…Студенческие друзья задумали пикник очень заранее. Долго к нему готовились. Закупали необходимое. Обговаривали детали. Дожидались хорошей погоды. Все-таки не так часто удается вырваться и по-настоящему отмокнуть от повседневных забот. Всех этих контрольных. Дипломных. Экзаменов. Курсов молодого бойца или эколога. Кружков. Секций. Конкурсов. Посещения родственников. Обязательной халтуры, чтобы было на что гульнуть.

Не удивительно, что все отрывались по полной. Доброй деревенской снедью были заставлены все небрежно брошенные на траву куртки и пледы. Вино и что-то более горячительное лилось рекой. Анекдоты рассказывали без устали. Да такие, что животики надорвешь. Пели и орали до хрипоты. Танцевали до изнеможения. Придумывали нескончаемые конкурсы и задания. Устраивали потешные соревнования. Играли в такие игры, от которых легко на душе и у играющих, и у зрителей. И пили, пили, пили. В общем, веселились на славу.

Да так, что когда Велик пришел в себя, он не сразу понял, где находится. Правда, и по прошествии какого-то времени ему все равно не удалось сообразить, как он здесь очутился. Вокруг простиралась чащоба. Царили сырость и полумрак. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густую листву.

«Ага, – дошло до Велика, – значит, в разгаре уже следующий день. Остальные наверняка меня искали, но не нашли. Небось, уже прочесывают лес вдоль и поперек. Или позвонили в службу спасения. Нечего разлеживаться. Надо бежать им навстречу».

Он и побежал, топоча, как медведь, не разбирая дороги, ломая все на своем пути. Похоже, ему повезло. Он выскочил на своих, когда они прибрались вокруг, свернули бивуак и собирались уходить, потратив на его поиски, как они посчитали, достаточно много времени. Выскочил с диким грохотом. Размахивая от возбуждения кулаками. Рыча и присвистывая. Выкрикивая нечленораздельные обрывки фраз. В восторге от того, что в итоге все так удачно сложилось.

Однако реакция компаньонов его сильно озадачила. Завидя Велика, они завыли в голос и, подхватив вещички, бросились бежать. Причем так шустро, будто за ними гналась сама Смерть. «Ну и не очень нужно, – обиделся Велик, – а еще друзья называются. Это вместо того, чтобы обнять пропавшую душу, броситься на шею, поднести чарочку. Ладно, я и сам за собой поухаживаю».

Велик разогрел себе на еще не остывших углях кусок мяса. Допил початую бутылку. Почувствовал себя гораздо увереннее. После чего включил мозг. «Чего они во мне так испугались?» – задал он себе наконец сакраментальный вопрос и поперхнулся. Из бутылки на него глядела такая ряха, что он и сам был бы готов броситься наутек.

Тут же он сделал и второе открытие. Еще когда он бежал по лесу, Велик почувствовал, что что-то не так. Теперь он дотумкал, что именно. Молодые березки, елки и осины были ему по пояс. Через высокий кустарник он легко перешагивал. Каким-то диким, непонятным, несусветным образом он вымахал под кроны деревьев. То есть стал зверь зверем, да еще огромной величины.

Как быть, что делать, почему такое с ним случилось-приключилось, у него не было ни малейшего представления. Ясно только, что в таком виде на глаза людям лучше было не показываться. В лучшем случае, испугаются вусмерть. В худшем – бросятся защищать себя, свой скарб и своих близких.

Но это хорошо из себя строить интеллектуала, когда все есть и все в порядке. Тогда и логику не сложно на помощь привлечь, и мыслить здраво, рассудительно. Однако голод не тетка. После недель пустого бессмысленного бродяжничества по лесу Велик готов был лезть на стену. Ни кошмарный внешний вид, ни возможные катастрофические последствия его больше не смущали.

В реальности все получилось именно так, как он первоначально предвидел. Где бы он ни появлялся в поисках тепла и пропитания, события разворачивались по одному и тому же сценарию. В поселке, городке, деревушке начинались форменная паника. Визг. Вой сирен. Брошенные перевернутые автомобили. Разбегающиеся люди, обезумевшие от страха. Разбитые витрины. И обязательно где-то короткое замыкание или опрокинутая горелка, и стремительно распространяющиеся пожары, полыхающие вскоре повсюду.

Последнее желание приближаться к человеческому жилью у него отбило нападение, которому он подвергся и которое чуть не стоило ему жизни. Окрестные жители высчитали, где он скорее всего появится, вызывая разрушения и страх. И решили с этим покончить раз и навсегда. Его ждали не только с кольями и вилами, но и с целым арсеналом стрелкового оружия. Подпустили поближе, чтобы бить наверняка. Когда же он зашел поглубже, ничего не подозревая, накинулись на него со всех сторон и изрешетили пулями.

Велику удалось спастись только чудом. Стрелков и драчунов набралось слишком много, и они помешали друг другу. Весь израненный, исполосованный, истекающий кровью, вырвался Велик из устроенного ему Ада. Обезумев от боли. От ужаса. От несправедливости. И залег в самой глубокой чащобе. Спрятался от людей там, где они наверняка не смогли бы его найти.

От обилия ран, потери крови и испытанного им психологического шока Велик, видимо, должен был скончаться. Но ему повезло. Включились какие-то доселе дремавшие в нем древние инстинкты. Не приходя в сознание, он ползал по лесу. Залезал в овраги и лощинки, непонятные рытвины и мелкие болотца. Перепахивал из конца в конец поляны и опушки.

Всюду он находил одной только Матушке-природе ведомые зелень, корешки, грибы, ягоды. Он жевал, жевал, жевал их, не переставая. Питался соком и клетчаткой, а жмых прикладывал к многочисленным гноящимся струпьям. И так час за часом. День за днем. Месяц за месяцем.

И еще он перекатывался от источника к источнику, от одного ручейка к другому, пока не находил ту самую целебную воду, которая была ему нужна на той или иной стадии исцеления. То чистую, хрустальную, прозрачную, как слеза. То смрадную, вонючую, напоенную дьявольскими ароматами. То лишь слегка или приторно соленую. Но каждый раз такую, которая помогала ему дотянуть до следующего дня.

Когда же Велик слегка оклемался, и разум у него почти включился, он стал прислушиваться к тому, что подсказывали ему голоса предков, вникать в то, чему его учила таким образом Матушка-природа. Так шаг за шагом он разобрался в том, какое лечебное действие оказывают травы, цветы, листья, плоды и корни. Уяснил для себя, в какой дозировке, в какой форме и какими способами всех их нужно применять. Понял, что за вода течет из разных источников. Какую нужно пить, чтобы успокоиться и снять стресс. Какая годится для того, чтобы ослабить воспаление и стабилизировать состояние. Какая вливает в человека новые силы.

Отыскал Велик и те редчайшие запретные ягоды, которые сыграли с ним такую злую шутку, превратив в монстра, да к тому же еще и отвергнутого. И тут он совершил еще одну страшную, роковую ошибку. Как-то так получалось, что только их он и совершал. Велику было очень тоскливо. Муторно. Невыносимо одиноко. К тому же в крови бродили и другие древние инстинкты.

Однажды он не выдержал. Поддавшись искушению, Велик выкрал из поселка, усыпив, двух девушек. Ну, это было еще полбеды. В довершение всех остальных глупостей он накормил их теми самыми ягодами. Как и он сам, они превратились в страшилищ – покрытых густой шерстью по глаза, уродливых великанш. Наверное, ему показалось, что, если они сделаются такими же, как он, девушки примут его, и они заживут маленькой дружной коммуной.

Подлая наивность. Ничего подобного. Увидев, во что он их превратил, девушки пришли в неистовство. Ничем, никакими уловками Велику не удалось их успокоить. Сначала они попытались искромсать его, задушить, разорвать на части. Когда у них не вышло, решили наложить на себя руки. Это получилось у них несколько лучше. Хотя и не совсем. Они жутко изувечили себя. Если бы не обретенные Великом знания, девушки скончались бы у него на руках.

Он не дал им умереть. Он поил их и кормил. Превратился в сиделку и врачевателя. Делал отвары и перевязки. Не оставлял их ни на секунду, чтобы они вновь чего-нибудь не натворили. А когда девушки-чудовища забывались сном, метался по лесу, собирая волшебные дары природы и наполняя берестяные сосуды мертвой и живой водой.

Этот новый удар судьбы не остался для Велика без последствий. Он как будто вызвал к жизни его душу. Со всеми свойственными ей страданиями, метаниями, самобичеванием и жертвенностью. Эта непонятная сила спала в нем, как и древние инстинкты. Только еще более глубоким летаргическим сном. Он перевернул, перетряхнул его всего, вывернул наизнанку и вновь всунул в прежнее тело уродливого великана. Но не в прежнюю пустую оболочку.

«Какой же я гад, сволочь, подонок, – бичевал себя Велик. – Как мне такое только в голову могло прийти. Я искалечил судьбу девушек. Их родителей. Я во всем виноват. Я один. Нет мне прощения. За все содеянное меня мало утопить, четвертовать, привести на Голгофу. Только одним – смирением и служением могу я хоть чуточку компенсировать людям вызванные мною страдания».

Очень мягко, осторожно, неназойливо, чтобы не отпугнуть, начал Велик помогать всем попавшим в беду. Сердцем, проснувшейся душой он слышал призывы о помощи и сразу появлялся там, где люди отчаялись, тогда, когда они уже ни на что не надеялись, когда они опустили руки. Он был всегда рядом. Он врачевал без устали. Изнемогшим он давал силы. Потерявшим надежду возвращал ее. Уставших бороться заставлял идти до конца.

Скоро слава о несчастном знахаре-великане, способном исцелять от всего и всегда, владеющем удивительной доброй колдовской силой, распространилась повсюду. Люди начали приезжать в его места со всех краев. Все, кто еще надеялись выкарабкаться. И кто уже ни на что не надеялись, кроме чуда. Те, кто ради выздоровления готовы были отдать все, что у них есть. И те, кто уже давно потеряли последнее, и кому нечего было отдавать.

Велик не делал разницы между страждущими. Он помогал всем. Он делал все, что было в его силах. Он спасал. Лечил. Ставил на ноги. Возвращал веру. Творил невозможное.

А страждущие все прибывали и прибывали. Ведь на Земле так много страданий. В помощи и сочувствии нуждаются очень многие. Велик был на грани нервного срыва. Его сил не хватало. Но когда он почти отчаялся, долго приглядывавшиеся к нему девушки, превратившиеся в страшных громадных уродин, встали рядом с ним. И никогда больше не покидали. Они простили его ради того большого и благородного дела, которое он делал. Которое отныне они делали вместе.

Так некогда дикая, никому не ведомая чащоба превратилась в место паломничества. Центр, куда стекались все, кто не потерял веру. Кто сохранил в своем сердце надежду. Кто жаждал схватиться за протянутую им руку. Ведь Велик и его верные помощницы умели лечить не только тело, но и душу. Они не только избавляли от болезней, но и давали силы.

Они возвращались с каждым глотком специально подобранной для них целебной воды или отвара. С каждым прикосновением теплых ласковых рук. С каждой улыбкой и лучезарным взглядом страшных несчастных великанов, которые умели чувствовать их невзгоды и пропускать их страдания через свою душу.

Со временем излеченные великанами и поставленные ими на ноги каменщики, архитекторы, ткачи, художники, богатеи построили на возвышенности у опушки леса огромный средневековый замок и заполнили его всем необходимым, чтобы великанам удобнее было творить добро. Чтобы они научили своему искусству других. Чтобы линия жизни, жертвенности и сострадания никогда не прерывалась.

Великанов уже давно нет. Все, и даже добрые великаны, когда-то уходят. Но замок по-прежнему стоит на холме, величаво напоминая о той миссии, которую никто не забывает. А на его стенах призывно красуется название, которое они прославили, – Мондорф.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.27. Ожидание чуда (Цикл «Мондорф»)

Человеческая жизнь удивительно устроена. Особенно у нас в Европе. Иногда бывает достаточно переставить стрелки, как на каком-нибудь пустынном полустанке, и она пойдет по другой колее. Самое подходящее время для такого чуда – ожидание Рождества или Нового года. Наверное, поэтому мы их столь сильно и любим.

…Настеньке исполнилось 22 года. Она вроде бы вышла из школьного возраста. Но внешне на ней это никак не отразилось. Она сохранила угловатость движений и повадки «гадкого утенка». Всего стеснялась. Робела. Предпочитала держаться в тени. Глаза все время отводила в сторону. К месту и не к месту. Вот и получалось, что все – и мужчины, и женщины – скользили по ней взглядом, не замечая. Не обращая на нее внимания. Не приглядываясь.

А положа руку на сердце, было к чему. Роскошные волосы. Длинные. Вьющиеся. Ниспадающие легкими, ажурными, воздушными волнами. Осиная талия. При других обстоятельствах от нее бы дух захватывало. Пронзающие током глаза. Темные. Дикие. Трепетные. Постоянно что-то ищущие и вопрошающие. И главное – ножка. Точеная. Изящная. Сущая погибель для человека артистического склада. И еще осанка. Любому, мало-мальски разбирающемуся в людях, она говорила все о ее истинном характере. Осанка человека, испившего не одну горькую чашу. Много вытерпевшего. Выстрадавшего. Но не сдавшегося. Не сломавшегося. Продолжающего верить в добро.

В какой-то степени то, что эти прелести не бросались в глаза, объяснялось также тем, что Настенька была старомодно одета. Ужасно. Непоправимо. Во что-то, что давно уже не носили. К тому же от ее наряда исходил аромат скудости. Стесненности в обстоятельствах. Если же называть вещи своими именами, то элементарной бедности. Той бедности, которой все предпочитают сторониться. Из-за нее Настенька стеснялась всего. Избегала. Предпочитала не привлекать к себе внимания.

Обиднее всего, что судьба зло обошлась с ней совершенно незаслуженно. Просто взяла и отвернулась. Бросила, как ставшую ненужной колченогую подставку из-под мольберта. Настенька в случившемся была абсолютно не виновата. Все беды свалились на нее так внезапно.

Родителей своих она боготворила. И они в ней души не чаяли. Баловали ее. Пускались во имя нее во все тяжкие. Давали все, что только можно пожелать. Всегда покупали ей самые дорогие игрушки. Ими были набиты целые сундуки. Позволяли ей заводить любую живность на ее усмотрение. Хотя сами ее не переносили. Разрешили ей вырастить огромного стильного сенбернара, ставшего ее единственным, самым преданным и близким другом. От которого ей, увы, пришлось впоследствии отказаться. Как и от всего другого.

Постарались дать ей отменное классическое образование. Она умела гарцевать на лошади. Великолепно танцевала. В совершенстве владела несколькими мертвыми языками. Прочитала в оригинале творения многих, о ком большинство знают только понаслышке. Неплохо играла на скрипке и флейте. С удовольствием музицировала на рояле.

Однако райская жизнь, к которой Настенька привыкла сызмальства в Мондорфе, как и все хорошее, продолжалась недолго. Когда дорогих родителей не стало, выяснилось, что ради нее они залезли в несусветные долги. Маленькая фабричонка, которая им принадлежала, давно разорилась. Работникам не выплачивали вознаграждение с незапамятных времен. С поставщиками не расплачивались. Связанных с ней дилеров кормили одними обещаниями.

Потеряв так слепо, так безумно любивших ее родителей, Настенька не просто осиротела. На девушку выплеснулось столько ненависти, злобы, несправедливости, против которых у нее не было противоядия, что и десяток людей постарше и покрепче вряд ли бы выдержали. Она же встретила все испытания – и оскорбительные обвинения, и судебные иски, и презрение окружающих – стоически. Отдала на продажу и заложила все, что родители оставили ей в наследство, до последней сколько-нибудь ценной побрякушки.

Для себя же сохранила лишь минимум самой простой одежды, которую с тех пор и носила, перешивая и подлатывая, и сундучок с самыми обожаемыми ею игрушками. Однако полностью расплатиться по долгам родителей ей все равно не удалось.

Учебу Настеньке, конечно, пришлось бросить. На то чтобы ее оплачивать, средств у нее не было. С престижной же работой, которую она первое время пыталась получить, ничего не вышло. Знания литературы и мертвых языков никого не интересовали. В наш циничный и прагматичный век никто в них более не нуждался. Конкуренция за место под солнцем среди музыкантов была бешеной. Ничего же другого она не умела.

Пришлось соглашаться на самый тяжелый низкооплачиваемый труд – лишь бы продолжать расплачиваться по долгам родителей и хоть как-то сводить концы с концами. Живя впроголодь. Не дотягивая до очередной получки. Вздрагивая от каждого звонка в дверь. Боясь, что опять пришли кредиторы или еще кто-то, кого они обманули. Естественно, что живя в постоянном страхе и ожидании беды, будешь от всех шарахаться, дичиться, смотреть в сторону и пробираться вдоль стеночки.

Однако долго так продолжаться не могло. Настенька чувствовала, что не вытянет. Силы были на исходе. Да и груз унижений и безотрадности, тем более на контрасте с безоблачным детством, был слишком тяжел. «Зачем мне все это? – не раз спрашивала она себя. – Ведь никаких перспектив. Полная беспросветность. Даже тени радости в моей жизни не осталось. Вот оплачу последний счет, коли я так для себя решила, и уйду на небеса к родителям. Они все поймут. Они меня не осудят. Им там наверняка так горько смотреть на мое нынешнее прозябание».

Когда же Настеньке делалось совсем невмоготу, она доставала сундучок со своими детскими игрушками и, обливаясь слезами, принималась вновь и вновь играть в них, как маленькая девочка. Вот и в тот день, с которого начинается наша рождественская история, она тоже почувствовала себя совсем брошенной, раздавленной и одинокой и стала перебирать игрушки. Выстроив их в ряд, она с удивлением обнаружила на самом дне придраенный к боковой стенке ящичек. Раньше он казался ей выступом сундучка, элементом конструкции. Но тут она сообразила, что в ящичке что-то есть. Сердце у нее екнуло и учащенно забилось. А если там что-то дорогое? Вдруг там спасение?

Затаив дыхание, Настенька принялась ощупывать ящичек, рассчитывая отыскать секретный бугорок или пазик, нажатием на который он открывался. Ее предположения оправдались. Когда крышка ящичка отъехала в сторону, она даже захлопала в ладоши. Но каково же было ее разочарование, когда вместо золотых изделий с дорогими брильянтами она вытащила из него… хрустальные башмачки.

Разочарование, которое охватило Настеньку, трудно передать. Ей показалось, что все кончено. Последняя надежда умерла. Сопротивляться дальше бесполезно. Однако и на этот раз она взяла себя в руки. Насупив брови, аккуратно завернула хрустальные башмачки и отнесла их в антикварный магазин на углу.

Его хозяева были ее единственными друзьями. В отличие от всех остальных они не бросили ее, когда умерли родители. Помогали, чем могли. Правда, немногим. К сожалению, их возможности были ограничены. Когда-то антикварная лавка давала неплохой доход. Но с тем пор все изменилось. Богатые люди из квартала, где она располагалась, уехали. Туристические тропы пролегали далеко. В лавку теперь мало кто заглядывал. Держать ее становилось все накладнее.

Увидев осунувшееся и зареванное лицо Настеньки, они все поняли. Хотя хрустальные башмачки показались им кичем и дешевой бижутерией, предложили девушке поставить их по очень хорошей цене в витрину магазина. Вдруг случайный ценитель набредет на них и выложит приличный куш. Маловероятно, конечно, но почему бы не попробовать.

С тех пор жизнь Настеньки превратилась в сплошное ожидание. Каждый день, возвращаясь с работы, она делала крюк, чтобы пройти мимо лавки. Устраивалась на углу, откуда было особенно удобно наблюдать за останавливающимися у витрины прохожими. Доставала бутерброд с чем-нибудь, вкус чего она все равно не ощущала, и бутылочку йогурта. И замирала.

Вот к витрине подходит сладкая парочка. Не надо иметь богатый жизненный опыт, чтобы понять: дама пытается раскрутить своего спутника на дорогой подарок. Они резво входят внутрь магазина. Сердце у Настеньки начинает исполнять девятую симфонию Бетховена. Но вскоре они выходят, так ничего и не купив. У Настеньки все внутри обрывается. Если бы могла, сразу умерла прямо там, на своем наблюдательном посту.

Через полчаса, когда она потихоньку приходит в себя, у витрины останавливается старичок. Весь из себя аккуратный. Ухоженный. По всему видно, что у него есть деньги. Только для кого же он ищет подарок: для дочери, внучки, любовницы? По нынешним временам – пойди разбери. Он долго облизывает витрину. Клацает языком. Издает какие-то непонятные поощрительные звуки, видимо, себя подбадривая. Тем не менее, в лавочку так и не заходит. Все это время Настенька, затаив дыхание, наблюдает за ним. После того, как он отходит, чуть ли не оседает на тротуар от огорчения.

Еще через полчаса к витрине подходит стайка молодых людей. По виду – вылитые денди. Таким только и покупать хрустальные башмачки. Они живо что-то обсуждают. Хохочут. Балагурят. Потом засылают делегата внутрь. Однако он вскоре выходит обратно, отрицательно покачивая головой. Все потеряно. Не в состоянии сдержать слезы, Настенька покидает наблюдательный пункт и бросается доревывать домой.

И так каждый день. Неделя за неделей. Месяц за месяцем. Дальше наступила естественная развязка. Изнурив себя напрасным наблюдением и бесконечным ожиданием, Настенька заработала опаснейшую пневмонию. Все. Теперь действительно пришел конец. Дабы поскорее расплатиться с заимодавцами, отчислений в кассу взаимопомощи она давно не делала. Бесплатный госпиталь поэтому ей был не положен. Лечиться на дому ей тоже было не по карману. Все складывалось самым омерзительным образом. Бороться с болезнью даже не хотелось. На это нужны силы и желание. У Настеньки не осталось ни того, ни другого.

«Год подходит к концу, – шептала она в забытьи. – И мой век тоже заканчивается. Скоро я присоединюсь к вам, мои дорогие. Только обидно, что все зазря. Все получилось так несуразно. Страданий я хлебнула сполна. Радостей же на мою долю не выпало никаких. Несправедливо вышло. Нечестно. Вроде вреда я никому не причиняла. Всегда поступала по совести. За что мне такая участь? Да, теперь уже поздно спрашивать. Как получилось, так получилось. Прощайте все».

И в этот критический момент с радостными воплями в комнату к ней ворвался хозяин антикварной лавочки. С его сбивчивых слов она, правда не без труда, восстановила, что произошло. В их края совершенно случайно забрел ведущий одной из самых популярных шоу-программ на телевидении. Увидев хрустальные башмачки, он встал в боевую стойку и отвалил за них, не торгуясь, сполна. Более того, на радостях поделился с хозяином лавочки своими планами. Он сделает вокруг хрустальных башмачков специальный конкурс а-ля «Новая Золушка». Гвоздем программы, как и тогда, послужит требование суметь надеть их на белу ножку. Претендентки и зрители будут заранее предупреждены. Конкурс станет хитом уходящего года. Победительница получит главную роль в запускаемом телесериале. Кучу денег. Известность. И блестящее будущее.

Настеньке как наследнице башмачков никак нельзя упустить удачу, настаивал хозяин антикварного магазина. Вон какая у нее ножка изящная. А скрипка. Флейта. Знание мертвых языков. Мировой литературы. Немедленно хандру и болезни в сторону. Он принес самые сильнодействующие антибиотики. Они в момент поставят ее на ноги. А пока он побежит и запишет ее на конкурс – у него осталась визитка шоумена с прямым телефоном. И принесет ей настоящие наряды – ради такого случая все старые друзья-лавочники поделятся с нею кто чем может. Кто модным гламурным платьем. Кто шляпкой и перчатками. Кто элегантными украшениями. Кто возьмется привести голову и лицо Настеньки в надлежащий вид.

Совместное «творение» всех лавочников квартала как небо и земля отличалось от того, как привыкла ходить и чувствовать себя Настенька. Она буквально ожила. Из застенчивой простушки усилиями соратников хозяина антикварного магазина она превратилась в абсолютно дивное создание, в которое невозможно было не влюбиться.

Все и влюбились в день конкурса. Когда же она с триумфом надела хрустальные башмачки, восторгам зрителей не было предела. На следующее утро Настенька проснулась самой известной, самой популярной и востребованной кинодивой. Прочь сомнения – ее действительно ожидало блестящее будущее! Ведь конкурс состоялся как раз в Рождество, когда сбываются все мечты.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.28. Предательский туман (Цикл «Мондорф»)

Рождество и Новый год – самые хорошие, самые светлые, добрые праздники. Их так приятно, так вольготно отмечать, где бы, в какой европейской стране ты не оказался.

Ведь ты ждешь от них чего-то необычного. Ненадолго вырываешься из наезженной жизненной колеи. Знаешь, что под Рождество и Новый год очень часто происходят удивительные вещи.

И еще – можно позволить преподнести себе любой, самый дорогостоящий подарок. Потому что перегородки между сном, реальностью и мечтой делаются совсем прозрачными. Они истончаются. А порой и вовсе исчезают.

…В то нежное мондорфское утро Ксения долго валялась в постели. Притащила в нее чай, кекс, шоколад, конфеты и упивалась бездельем. Ура! Наконец-то можно было себя побаловать. Никто ее не ждал. На работу можно было не идти. Удовольствие ничего не отравляло.

В постели было так тепло, уютно, беззаботно. К черту диеты, зарядки и тренажеры. Побоку самоедство, назидания и самоограничения. Надо научиться себя баловать. Недаром великие говаривали: «Как же тебя будут любить другие, если ты сама себя не любишь».

В воздухе витало что-то эдакое. Непонятное. Непередаваемое. То ли он струился как-то иначе. То ли блики, бегающие по стене, складывались в какой-то слишком уж гипнотический узор. А может, все дело было в доносящейся откуда-то издалека тихой, чарующей, кружевной музыке.

Казалось, вот-вот, еще чуть-чуть, и что-то произойдет. Неважно что – смешное, величественное или трепетное. И жажду, которая иссушала ее весь этот год, наконец-то удастся утолить.

В ожидании несбывшегося она подбежала к широченному двустворчатому окну во двор и выглянула наружу. За пеленой тумана ничего не было видно. Ни домов, ни деревьев, ни лужайки, которая наверняка должна была быть внизу.

Туман казался таким плотным, тяжелым, обволакивающим, что его хотелось отодвинуть, оттолкнуть и сторону или просто подергать за бороду. Чтобы снова проступил кусочек голубого неба и заиграли другие краски – яркие, насыщенные, шаловливые.

«Туман-туман, – игриво заговорила она с ним, слегка пританцовывая, – что ты мне припас? Что приготовил? Чем наградишь? Чем приветишь?»

«А что тебе хочется, девица-красавица? – услышала она в ответ. – Злата аль серебра? Или, может, каменьев самоцветных, чулочек ажурных да гребешков перламутровых? Пожалуйста, выбирай. Смотри, сколько я всего для тебя припас».

Но Ксения его уже не слушала. Она столько раз останавливалась у парадной витрины с брюликами, что ассортимент и цены знала не хуже продавцов. Чего просить у судьбы она готова была указать с закрытыми глазами.

«Хочу те, в уголочке, – запричитала она в голос. – На подушечке. С ободками. С ягодками разноцветными. Только чтобы в футляре. С гарантией. Честь по чести. Как раз под новое платье. Пойдут мне, зашибись».

Не успела Ксения пробормотать скороговоркой эти слова, как брюлики мягко легли ей на вытянутую ладошку. Опешив, она автоматически надела их и подошла к зеркалу.

Из стекла на нее смотрела абсолютно обалдевшая мордашка с округлившимися глазами, в которых страх, надежда, радость и недоумение мгновенно сменяли друг друга. Однако охвативший ее было столбняк продолжался очень недолго.

«Какая же я дура, – вскричала Ксения. – Не нужны мне никакие брюлики. Хочу диадему в волосы. Белого золота и платины с огромными камнями на кучу карат. Как в Алмазном фонде. Только лучше. И чтоб ни малейшего изъяна. Чтобы…»

Не успела она договорить, как диадема засияла у нее на лбу. Действительно божественная. Обворожительная. Сногсшибательная. Какую только в мультиках и увидишь. Не веря своему счастью, Ксения стащила ее с головы и тщательно ощупала, завитушку за завитушкой.

Глаза у нее горели. Грудь вздымалась и опадала. Дыхание сделалось прерывистым. «Туман-туман, – запела она, – подари мне суженного. Чтобы молод был и пригож. Смел и отважен. Не знал робости и устали. И ничего ему не нужно было бы объяснять».

Только выговорила, как ей на плечи легли теплые родные руки, оторвали ее от зеркала и повлекли за собой. Мягкие влажные властные губы прижались к ее губам. Голова у нее закружилась, и она послушно упала в его объятия. Жаркие. Ненасытные. Желанные. Как ей этого и хотелось. Всегда-всегда. И душными летними бессонными нескончаемыми ночами. И стоя у плиты. И прозябая за убогим столиком с телефонами и компьютером в никому не нужной конторе. И на вечеринках с подругами, вечно добывающими себе откуда-то непонятных узкогрудых субъектов неопределенного пола.

Ее переполняли восторг. Радость. Упоение. Внутри все кипело. Дрожало. Вибрировало. Как если бы она вдруг превратилась в главный орган Домского собора, на котором кто-то неземной вздумал исполнять, истово и виртуозно, никогда не слышанные ею доселе партитуры. «А-а-а! О-о-о! Ы-ы-ы! – вырывались из нее гудящие трубные нечленораздельные звуки, заполняя все вокруг. – Еще-еще-еще! Д-а-а…»

Больше не существовало ни обсыпавшейся штукатурки. Ни подтеков на основательно потрескавшихся стенах. Засаленных скатертей. Убогих, давно не стираных занавесок. Колченогих стульев. Пожелтевшего от времени основательно обколотого сервиза, перешедшего к ней по наследству от матери.

Перестали иметь значение все другие несбывшиеся мечты. О спортивных трофеях. Прыжках с парашютом. Выигранных турнирах, конкурсах и дипломах с отличием. Мало-мальски приличных туалетах и великосветских приемах, на которых ими можно было блеснуть.

Все исчезло, растаяло, растворилось в испытываемом ею наслаждении, поднимающем и бросающем ее на обжигающий безлюдный песчаный берег и вновь утаскивающем в манящую мерцающую пучину. Все остальное сделалось совершенно ненужным. Невзрачным. Второстепенным. Лишилось смысла. Разбилось на тысячи острых искрящихся осколков.

Было только это – огонь, полыхающий в груди, барабанный стук сердца и дикие толчки, которыми кровь устремлялась туда, где пылающая лава обрушивалась в бушующие воды океана, с победным гулом поднимая в небесные чертоги неопадающий столб раскаленного пара. Душного, Томительного. Злорадно беспечного. И завораживающего.

Когда Ксения очнулась ото сна, никого рядом не было. Но и в том, что она только что была не одна, никаких сомнений не было. Разбросанная повсюду одежда, смятые простыни, отлетевшие ножки кровати и до безобразия продавленный матрац говорили сами за себя.

«Негодяй! Обманщик! Предатель! – накинулась Ксения на равнодушно взирающий на нее туман. – Отдай мне его. Верни. Мне ничего больше не надо. Только чтобы он был со мной. Близко. Рядом. Всегда. Возьми все, что у меня есть. Возьми небо и звезды. Леса и реки. Родных и близких. Только пусть мы снова будем вместе. Возьми меня».

«Хорошо, – ответил Туман. – Мне нравится твоя одержимость. Не все решились бы на такое. Ты мне подходишь. Я сделал тебе подарок. Ты приняла его. И я приму твой подарок. Иди ко мне. Не бойся. Не пожалеешь».

Не колеблясь, Ксения сделала шаг вперед, потом второй… и исчезла, растворилась в тумане. Как многие до нее и тысячи, кого эта участь еще только поджидает.

Пережить испытание Рождеством и Новым годом и потом обратно вернуться к обычной жизни – увольте. Такое и Гераклу не под силу. Хотя в предвкушении несбывшегося мы вновь и вновь упорно ломаем тонкую перегородку между сном, реальностью и мечтой.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.29. Жажда прекрасного,

Или окно в завтрашний день (Цикл «Мондорф»)

Вы никогда не задумывались, почему наш мир, даже здесь, в благословенной Европе, так плохо устроен? Почему в нем так много страданий? Неравенства? Зла? Рождество и Новый год – повод не только откушать вкусных салатов и нежной, подрумянившейся в духовке индейки и влить в себя жбан вина, но и попытаться поискать ответ на эти вечные вопросы. Другие ведь над ними задумываются.

…Еще в Мондорфе родители долго искали для сыночка имя. Когда он только был в проекте. Когда терялись в догадках, кто у них будет. Когда его вынашивали. Но не находили. Потому что ни одно имя, которое было на слуху, ему не подходило. Имени какого-то одного святого им было недостаточно. У них было внутреннее ощущение, что ребенок принадлежит к лику всех святых.

После продолжительных сладостных мучений они решили назвать его Солей – Солнышко. Ни с чем меньшим им не хотелось соглашаться. Они были абсолютно уверены, что его теплые лучики согреют всю их жизнь. К тому же ничуть не сомневались, что и для всех других, близких и далеких им людей, он тоже станет солнышком.

Как родители загадали, так у них и получилось. За что бы не брался Солей, все у него получалось. Все в его руках спорилось. Все, над чем он трудился, открывало ему свои тайны. Причем, все у него выходило как бы само собой. Играючи. Без напряга. Как предначертанное. Как то, что уже сбылось, хотя мы до того времени еще не дотянули.

С его семейной жизни можно было картины писать. Он очутился с ней, своей суженой, за одной партой еще в первом классе. Всю начальную школу они просидели бок о бок в первом ряду. Помогая друг другу. Заботясь. Ухаживая.

Когда чуть-чуть подросли, перебрались от училок подальше. Чтобы можно было прижиматься коленями. Сидеть, взявшись за руки. Пользоваться оказией, когда остальные корпеют над контрольными заданиями, и украдкой целоваться. Никто к ним никогда не приставал. Не дразнил. Не ябедничал на них. Не делал пакости. Все знали, что это бесполезно. А если попадутся, все будут считать тех мелкими гнусными завистниками.

На последнем же выпускном курсе он и она осознали, что одних поцелуев и объятий им уже недостаточно. Что это судьба. И чтобы родные и знакомые за них не переживали, решили пожениться. Им очень хорошо было вдвоем без регистрации. Жить вместе оказалось еще сладостнее.

Своей любовью они зажигали всех вокруг. Казалось, она переливается через край, и все, кто оказываются рядом с ними, втягиваются в их орбиту и начинают испытывать такие же чувства друг к другу, как они, с такой же силой и с таким же вдохновением.

Сколько себя помнили, они были вместе. Все делали сообща. Никогда ничего не делили. Даже вопроса о том, что кто-то делает одно, а другой – другое, не возникало. Вот и детьми, которые, естественно, вскоре пошли, они занимались вместе. Не перепоручая ничего один другому.

С деньгами у Солей тоже проблем не было. Часть родительских сбережений он вложил в фонд поддержки старт-апов, созданный небольшой командой близких друзей. У них был нюх на прорывные технологии. Они как будто кожей чувствовали, что да, вот это пойдет. Это получится. Что они набрели на то самое зернышко, из которого вырастет все, что угодно. От скайпа, уничтожающего расстояния и преобразующего общение между людьми, до вакуумных стекол и других перегородок, служащих абсолютными теплоизоляторами. Если его правильно поливать.

А вот это они умели в совершенстве. Людей, миссия которых состояла в том, чтобы творить, они избавляли от необходимости зарабатывать на хлеб насущный. Брали на себя заботу о постановке дела, рекламы, привлечении средств, создании первых образцов, доводки до промышленного использования и коммерциализации.

Раскрутка первоначально никому не известных предприятий приносила миллионы, а порой и миллиарды. Но они не засовывали их в кубышку. Не прятали до лучших времен. Или на черный день. Они вкладывали их вновь и вновь, меняя мир буквально на наших глазах, вырывая людей из полудремотного состояния, заставляя его вертеться быстрее и быстрее.

Однако привлекала их в доводке и раскрутке инноваций и изобретений отнюдь не только мессианская или коммерческая сторона. Духовно Солей и его друзья были устроены намного сложнее. В усовершенствование каждого изобретения, в рождение любого открытия они вкладывали частичку себя. Чтобы добиться результата, они получали пятое, десятое, семнадцатое образование. Перепахивали море документации. Привлекали себе в помощники когорты экспертов. И в конце концов начинали разбираться в технологиях, которые они решили продвигать, ничуть не хуже тех, кто первыми приступили к их разработке и освоению.

Как и его друзья, Солей превратился в ходячую энциклопедию и помог своей жене, которой приходилось тратить на детей гораздо больше времени, все время оставаться с ним вровень. Он освоил самые неожиданные и удивительные профессии. Вызубрил наизусть так много всего. Научился проникать в суть вещей, в тайные законы природы настолько глубоко, что в какой-то момент решил остановиться. Передохнуть. Отойти в сторону и задуматься о главном.

Ведь что получилось. Он, его друзья и армия последователей создавали все больше машин, умных, сложных, изощренных, способных работать без устали, чтобы облегчить человеку жизнь. Но жизнь, напротив, делалась все более тяжелой и безрадостной. Они связывали людей в сети в надежде сделать их ближе друг другу. Набивали мир сумасшедшими потоками информации, несущими знания обо всем на свете. Однако люди становились все нетерпимее к окружающим, в особенности к чужакам. Обилие информации, которая захлестывала их, в которой им не удавалось разобраться, лишь вводила их в ступор. Унижала. Делала несчастными. Заставляла в растерянности опускать руки. А вроде бы она должна была открывать перед человеком всю красоту мироздания. Дарить ему даль галактик и глубину океана. Показывать все разнообразие и непередаваемую гармонию мира. Человек же ее отвергал. Наполнялся бьющей через край ненавистью. Начинал ненавидеть всех и вся. Своим идолом провозглашал вандализм, смерть, насилие. С каждым шагом делаясь все злее и непримиримее.

«Как же так? – думал Солей. – Что не срабатывает? Техника развивается. Становится все совершеннее. Прогресс на каждом шагу. В том, что мы едим и носим. В том, как передвигаемся и общаемся на расстоянии. В том, что нам доступно и вполне по плечу. Культурный пласт неизмеримо вырос. Он на расстоянии вытянутой руки. Бери. Ничего не мешает. Культурное наследие удваивается чуть ли не каждые несколько лет. Но обычному человеку от этого ни тепло и ни холодно. Ему не просто все равно. Он все сварливее. Свирепее. Его душит злоба. Почему?»

«Может, во всем виновато социальное устройство общества? – продолжал размышлять Солей. – Когда богатство концентрируется в руках немногих, а остальным приходится жить гораздо скромнее, еле сводя концы с концами. Когда одним можно все, а другим ничего. Когда одни прожигают жизнь, а другие влачат жалкое существование.

Нет, не сходится. Человечество не раз создавало эгалитарные общества. Но они необратимо сами пожирали себя. Да и нет никакой зависимости между богатством и счастьем. Умение быть счастливым – удивительный дар, ускользающий от стяжателей и завистников, ненасытно отхватывающих, казалось бы, лакомые кусочки жизни. А любовь? Что уж тут говорить. Счастливым, стабильным, нравящимся себе может быть любое общество. Те же, кто живут зажиточно, богато, ни в чем себе не отказывая, вопреки здравому смыслу и Аристотелевской логике, больше всего склонны к самобичеванию, пессимизму и всевозможным неврастениям».

«Тогда что? – Солей упорно продолжал перебирать варианты, вгрызаясь в груды ничего не дающих книг, сводок и докладов. – Может, дело в том, что человек оторван от природы? Его выдернули из привычной среды. Бросили в города с их смрадом. Гнилью. Условностями. Где люди превращаются в муравьев, букашек, тараканов. Где никто никого не видит. Никто никому не нужен. Где все ненастоящее. Искусственное. Враждебное.

Да нет. Не стоит преувеличивать. Человек легко приспосабливается к любой среде. Заставь закоренелого горожанина переехать в деревню, он сбежит из нее уже через неделю. Хотя там тишина. Воздух. Благодать и благолепие. К тому же в самых грязных и неустроенных миллионниках люди почему-то чувствуют себя зачастую намного комфортнее, чем в сонных музеях под открытым небом».

«Что остается? – бился над ответом Солей. – Может, людей гнетет неравенство другого плана. Биологического. Все рождаются разными. С несопоставимыми возможностями. Одни – одаренными. Другие – бездарями. Одни – сильными и ловкими. Другие – увальнями. Одни – беззаботными Дон Жуанами. Другие – неспособными даже подойти к девушке или юноше.

Но ведь и анализ врожденного неравенства ничего не дает. Нет никаких закономерностей. Абсолютно никаких. Не прослеживаются. Идеологию человеконенавистничества выдумали богатые, одаренные, образованные. Бессребреников же, напротив, больше среди тех, кто ни на что особенно не претендует. И злоба с легкостью охватывает самые разные группы. То богатеньких. То ремесленников. То мелких лавочников. По-настоящему культивировать ненависть получается у самых красивых, избранных, исключительных».

Солей терялся в догадках. Ведь ответу на мучающий его вопрос он посвятил много лет. Объездил весь свет. И не один раз. Проштудировал все, что мог. Встречался с мудрецами. Аксакалами. Провидцами. Все тщетно.

«Ладно, – решил Солей после долгих, очень долгих мучительных сомнений, – я перепробовал все версии. Осталась только одна. Может корень все-таки в медицине. Это предположение приходит в голову в последнюю очередь. Но для чистоты эксперимента, перед тем как сдаться, нужно проверить и его».

Медицина не была для Солея чем-то чуждым или непонятным. У него в послужном списке числилось и это образование. К тому же в прошлой жизни ему случалось доводить до ума медицинское оборудование, лекарственные препараты и методики лечения. Причем такие, после создания которых люди начинали думать, что они существовали всегда. Или хотя бы с незапамятных времен.

Тем не менее, чтобы действовать наверняка, Солей решил перестраховаться. Он снова засел за учебники, монографии, фолианты. Объездил обычные и самые экзотические лечебницы. А когда, как Будда, полностью, до изнеможения, пропитался знаниями, открыл свою клинику. Все, что он делал, зарываясь в эксперименты, проводя исследования, наблюдая за здоровьем и поведением больших выборок людей, было подчинено одной цели. Он искал истоки человеческой злобы. То, откуда она берется. Как она зреет. Что ее провоцирует.

И все-таки не зря родители дали ему имя Солнышко. Верили в него. Учили идти до конца. Требовали добиваться своего. Обследуя тысячи, десятки тысяч людей разных возрастных групп, юношей и детей, он совершил долгожданное открытие. Он выявил закономерность.

Оказалось, что злоба – это болезнь. Она поражает ребенка еще в чреве матери. И только от родителей зависит, появится ли у мальчика или девочки иммунитет, смогут они все вместе перебороть ее или нет. И даже если дети обретут иммунитет, профилактикой надо заниматься всю жизнь. Никогда, ни на секунду, не забывая о том, сколь глубоко она сидит в человеке.

Но Солей не был бы солнышком, если бы остановился на достигнутом. Он на пороге следующего открытия. Ему осталось чуть-чуть. Он бьется над вакциной от злобы. Над универсальным противоядием. Чтобы и ребенок, и взрослый всегда могли излечиться. Чтобы они не оставались один на один в этом неравном бою. Чтобы мир, в котором мы живем, получил новую надежду. Подкрепленную делом. Надежду на то, что наши дети будут жить в другом универсуме. Совсем другом. Добром. Гуманном. Человечном.

Это не пустые надежды. Ведь Солей не один. Вокруг нас много, очень много Солнышек. Насколько много, можно почувствовать только в Рождественскую, Новогоднюю ночь, когда всё-всё, всё без исключения, делается возможным.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.30. Сомнительный сюрприз (Цикл «Мондорф»)

Гулял как-то слоненок со слонихой по саванне и безостановочно нудил: «Ма-а-а-а-а-ам! Мне скучно. Мне надоело. Сколько можно. Никого вокруг. Мы всё одни и одни. Хочу, чтобы всякого зверья всюду вдоволь было. Чтобы шум. Гам. Крики. Восторги. Чтобы жизнь кипела. Да-а-а-а-а-ай!» В это время, откуда ни возьмись, охотники. Поймали их и продали в зоопарк. Так желание слонёнка исполнилось. Мечты всегда сбываются. Особенно такие.

(Из мондорфского фольклора)

Говорящий попугай Вьор был всеобщим любимцем. Придворный люд в нем души не чаял. Император любил проводить с ним свободное время. Остальные выстраивались в очередь для того, чтобы поведать затем о его откровениях. Сам же Вьор предпочитал проводить время на скотном дворе. Вот где можно было купаться в лучах славы, не переставая. Задирать нос выше Эйфелевой башни. Наслаждаться выражением самых горячих, самых искренних верноподданнических чувств. Но однажды обслугу скотного двора сменили. Её всегда меняли по прошествии какого-то времени из соображений безопасности. Новая обслуга про выдающиеся таланты попугая ничего не слыхивала. Поэтому, получив с кухни заказ на такое-то количество тушек, открутила ему голову наравне со всеми другими домашними птицами.

(Из мондорфского фольклора)

По давно сложившейся традиции Рождество и Новый год у нас в Европе – время сюрпризов. Все о них мечтают. К ним готовятся. Сами их устраивают. Но вот только сюрпризы бывают разные – как хорошие, так и не очень.

…С самого утра Андрэ Трост места себе не находил. Настроение у него капитально испортилось еще вчера, когда жена предупредила, что он повезет тещу за покупками. Убивать Сочельник таким образом не входило в его планы. Он-то надеялся провести день перед Рождеством или хотя бы его часть совсем иначе. Повидаться со старыми друзьями. Пошататься по празднично украшенному центру города. Пропустить с ними по рюмашке-другой. Теперь же приходилось от всей этой благодати отказываться. Выбора ему не оставили. С женой и тещей не забалуешь.

Не то чтобы теща ему досаждала. Отнюдь нет. Отношения у него с ней сложились уважительные. Доверительные. Даже приятельские. Но все же Сочельник – это что-то особое. Провести его хотелось в свое удовольствие. В ожидании приятных сюрпризов. А какие приятные сюрпризы можно ожидать от тещи? Главное было теперь ничем не выдать своего дурного расположения духа. Не спорить. Не дерзить. Отвечать впопад и вежливо. Почаще улыбаться. На все смотреть философски. В общем, ничего не принимать близко к сердцу.

В этом плане жизнь вышколила Андрюху Дрозда отменно. Потому что никакой он был не Трост и не Андрэ. В метрике родителям четко записали: Андрей Дрозд. Но с такими именем и фамилией он хватил столько боли и обид, что в конце концов решился переделать их под гораздо более европейские и нейтральные.

Сколько наш герой себя помнил, стоило ему появиться во дворе, как детвора принималась дружно скандировать: «Андрюха – свинячье ухо!» Почему «свинячье ухо», никто сказать бы не смог. Но дразнилка так здорово приклеилась, что народ не отказался бы от нее ни за какие коврижки. Тем более, что обзывать слюнявого карапуза, затем мосластого паренька и прыщеватого подростка выходило так увлекательно. Другие, когда их дразнили, с презрением от обидчиков отворачивались. Он же реагировал всегда так глупо и смешно, что даже маленькие девочки вдохновлялись и принимались прыгать вокруг него, повторяя: «Андрюха – свинячье ухо! Андрюха – свинячье ухо!» Он гонялся за всеми по двору. Краснел. Сопел. Обливался слезами. Пытался драться. В результате из раза в раз весь исцарапанный, с фингалом под глазом и разбитым носом бесславно ретировался домой.

Андрюха воспрял было только тогда, когда родители переехали жить совсем в другое место, где о былой травле и его преследователях никто и слыхом не слыхивал. Но тут началось второе издание его мучений. Имя он предусмотрительно поменял на французское Андрэ, что звучало намного романтичнее и должно было ласкать слух подрастающих соблазнительниц. А то же самое сделать с фамилией не догадался. В результате еще когда, будучи новеньким, он по первости перешагнул через порог класса, кто-то задорно выкрикнул: «Птаха прилетела». Запущенный им в юмориста ранец не принес ему ни облегчения, ни популярности. Наоборот, почувствовав его уязвимость, новая плеяда птицененавистников принялась изощряться как только могла. Кто предлагал ему овса поклевать. Кто – на жердочке посидеть. Кто просил перышко вырвать. С вожделением ожидая от него очередного срыва. На праздники и дни рождения ехидно дарили только клетки разной вместимости и канареек. В посвящениях обыгрывали всячески куриц, которые не умеют летать, и зябликов.

Только когда Андрэ и фамилию поменял на нечто англо-голландское, жизнь у него начала налаживаться. Он быстренько окончил университет. Переехал жить в столицу. Устроился на государеву службу мелким клерком. И стал самым обычным нормальным усредненным обывателем. Политика его не интересовала. Искусство и науки тоже. Вкалывать он не любил. Путешествовать его не тянуло. Затрачивать на что-то много усилий ему было лень. Теперь, когда необходимость отбиваться от недругов отпала, он мог передохнуть. Пожить в свое удовольствие. Насладиться бездельем в пределах разумного. Пофлиртовать здесь и там. Поволочиться. Посидеть за доброй чаркой вина или чего другого с невесть откуда взявшимися другарями.

Жизненных принципов у него не было. Откуда им было взяться, коли все вокруг без них обходились и в ус не дули. О путеводной звезде и не мечтал. Да и зачем она ему была нужна, коли единственное, чего ему хотелось, – это тишины и спокойствия. Проще – нормального полноценного человеческого прозябания. То есть такой жизни, чтобы все в ней доставалось ему без особых усилий с его стороны. А ничего такого эдакого ему не хотелось. Так, схватить, при случае, что плохо лежит, попользоваться и дальше пойти. Потом снова. И так пока что-нибудь по крупняку не подвернется.

Поскольку у всех, кого он знал, была такая же жизненная философия, Андрэ ощущал себя вполне комфортно. Не слишком шустро, но все же двигался по карьерной лестнице. Со временем, не без помощи другарей, сел на хорошую жирную должность. Обустроил себе квартирку на подношения. Женился. Располнел. Обрюзг. И совсем успокоился. То немногое, что ему досаждало, – это иногда накатывавшие воспоминания о травле, которой он когда-то подвергался, и необходимость выполнять женины прихоти да обхаживать тещу. Нужно было, правда, регулярно облизывать всякое начальство, от года к году все более многочисленное и неврастеническое. Но это входило в обычные профессиональные обязанности. Воспринималось им как данность. И на настроении, которое он поддерживал всегда ровным и спокойным, никоим образом не сказывалось.

Вот и в то утро, взяв себя в руки, он посадил тещу в лимузин и отправился за покупками. Сначала они прошерстили все бутики по ее настоянию без какой-либо осязаемой пользы. Он знал, что в них заходить бессмысленно – ни навара, ни удовольствия: все равно теща в них ничего покупать не будет. Но нарушать заведенный ритуал ему было не с руки. Зато после того, как первый шопинговый раж у нее прошел, они могли спокойно отправиться в гигантский супермаркет и осесть там на пару часов.

Такой вариант Андрэ вполне устраивал. Он мог запустить тещу внутрь, а сам осесть в любой из многочисленных пивнух. Однако получилось даже еще лучше. Атриум был отдан в распоряжение виноделов. На роскошных огромных бочках, свеженьких, пахнущих природой, была выставлена батарея бутылок. Можно было дегустировать до беспамятства, забыв о покупках, о том, зачем пришел и в чем смысл жизни. Андрэ, уверенно держа тещу под локоток, сразу направился к бочкам, и даже пропустил с ней по паре бокальчиков, как вдруг их идиллию прервал кто-то из обслуги, прошептав Андрэ, чтобы тот следовал за ним. Его, мол, ждет сюрприз. Необыкновенный сюрприз. Слегка взбодренный выпитым, Андрэ с легкостью последовал за незнакомцем, пообещав теще быть в этом же месте ровно через два часа. Ровно два часа и не минутой больше.

Его провели анфиладой комнат, распахнули солидную представительскую дверь, раскланялись, и он зашел. С кабинетом, в котором он оказался, что-то было явно не так. Он почувствовал это всей кожей. Стояла гробовая тишина, жутко контрастирующая с аэропортным гулом супермаркета. Воздух струился и колебался, скрадывая расстояния. Со всех сторон его обступало марево, как на лесном болоте или на пожарище. Только запахов никаких он различить не мог.

Атмосфера в кабинете была совершенно стерильной. Безвкусной. Неживой. Андрэ сделал несколько шагов вперед, ноги у него подкосились, и он упал на заботливо приготовленный для него стул. Перед ним за большой начальственной столешницей восседала величественная фигура в темной монашеской сутане с низко надвинутым капюшоном. Ни рук, ни лица не было видно, только из-под капюшона выглядывали, не мерцая, два красноватых уголька. Они буквально впились в вошедшего. «А, Андрюха – свинячье ухо пожаловал, ну-ну!» – слова рождались прямо у него в голове, вдавливая его еще глубже в неудобное, жесткое сиденье. Шипящие звуки и издевательская интонация просачивались прямо в мозг, превращая его в извивающийся клубок змей, парализуя мысль, волю, сознание. Андрэ попытался возмутиться, вскочить, закричать – куда там! Ни ноги, ни руки, ни губы его не слушались. Он превратился в огромную склизкую человекообразную амебу, способную только на то, чтобы страдать, душераздирающе вопить, не произнося ни звука, и агонизировать. Он физически чувствовал, как роются в его мозгу, срывая один покров за другим, а затем начинают препарировать его душу с откровенной гадливостью и презрением.

«Ты ждал сюрприза, он есть у меня, – продолжало, сверля его щупами раскаленного металла, непонятное Существо. – Ты должен был догадаться: Я – Смерть. Или то, что вы на этой планете называете Смертью. Твой срок подошел. Мне поручили забрать тебя. Но у нас, как и повсюду, – предрождественская ярмарка. Проводим благотворительную акцию-конкурс. Победитель конкурса может задержаться среди живых еще на какое-то время. Условия простые. Как раз для таких как ты. Нужно вспомнить все то добро, что ты сделал за свою жизнь. Долгую – недолгую, по барабану. Ну, хотя бы одно доброе деяние. Может, ты кого-то спас – мне, правда, в твоих воспоминаниях ничего такого отыскать не удалось. Или пожертвовал собой ради других. Хотя бы кровь умирающему отдал для переливания. Или выигрышным лотерейным билетом поделился со страждущими. Ладно, что это я тебе подсказываю. Соображай сам. От этого твой срок на Земле зависит. Поехали».

Леденящий холод, сковывавший душу Андрэ, вдруг отпустил. Сердце, переставшее было биться, вновь затрепетало. «Это шанс, – сообразил он. – Надо вспомнить. Скорее. Скорее. Ведь наверняка же что-то такое должно было быть. Мне же не второй десяток. За спиной столько всего». Однако проблема заключалась в том, что ничего особенного, ничего запоминающегося в его жизни не было. Ну, вот не было, хоть убей. Он морщил лоб. Сжимал пальцы в кулаки. Впивался ногтями себе в загривок. Но память отказывалась подсказывать ему спасительные эпизоды. «Успокойся, – пытался увещевать он себя. – Надо взять себя в руки. Это я не могу вспомнить из-за волнения. Из-за обуявшего меня страха. Сейчас, сейчас, вот затаю дыхание, медленно, плавно выдохну, и память заработает. Она меня выручит. Не имеет права не выручить. Ведь было же что-то такое. Наверняка было».

Красноватые угольки бесстрастно глядели на его мучения. Не торопя. Не подстегивая. Но и не отступая. Время для Существа ничего не значило. Оно могло управлять им по своему желанию. Подгоняя. Или останавливая. Что такое вечность по сравнению с такой магической силой! Что такое добро и зло, когда ты являешься их высшим судьей!

«Ладно, – судорожно думал Андрэ, – пойдем от обратного. Хорошо, я не могу вспомнить ни один из своих добрых поступков. Наверняка, их было много. Просто такой задачи не стояло. Я их не фиксировал. Поэтому нужно оттолкнуться от обратного. Я ведь не плохой человек. Я никого никогда не обижал. В смысле зазря не обижал. Не творил зла. Не наслаждался чужими страданиями. Меня упрекнуть не в чем. Мне не за что испытывать угрызения совести. Да, я чист в этом отношении. Не за что. Не за что. Не за что».

«Хватит, – остановил его голос, вновь по-хозяйски обосновавшийся в его голове. – Ты лжешь. Лжешь и сам прекрасно это понимаешь. Ты с детства знал о сотнях тысяч, а может, и миллионах замученных в твоей стране. Истлевших в застенках. Брошенных умирать от голода, холода и непогоды. Тех, кто тысячами ложились в рудниках. О застреленных в затылок. Якобы пропавших без вести. Всех тех, кто напрасно ждал. Молился. И умирал от непереносимых мучений потери. Несправедливости. Обмана. Ты никогда не пытался их понять. Поставить себя на их место. Открыть душу их страданиям. Прийти на помощь. Поддержать. Пускай и по прошествии многих лет. Когда, казалось бы, все позади. И от тебя не так много зависит. Но ведь не пытался. А раз так, то частица вины и на тебе. Ты не смыл ее. Не очистился. Не построил свою жизнь так, чтобы хоть как-то отдать долг, восполнить потери, вымолить прощение. Так что об угрызениях совести можешь мне не впаривать. Как раз их-то ты и должен был бы испытывать. Поищи чего другого».

«Ага, – воспрял Трост, – я на правильном пути. От меня уже не требуют добрых дел. Достаточно, если я не делал черных. А я их и не делал. Зачем? Я маленький человек. Всегда честно, добросовестно тянул лямку. Да, звезд с неба не хватал. Но ведь не крал, не воровал, не разбойничал на большой дороге. Да, точно, никогда ничего не крал. Ни соленых огурцов и помидоров на рынке, ни скрепок с работы. Даже в чужие сады, когда был пацаном, не лазил. Тем более, в карман к соседу или стране. Да, именно. Я честный человек. Честный. И тем горжусь».

«Ну, в чужие сады и огороды ты не лазил по трусости, а не из-за каких-то высоких идеалов. Повторяю: не надо мне впаривать. Я же тебя, цапля ты наша одноногая, насквозь вижу. Меня не подкупишь и не проведешь. А насчет воровства, это как посмотреть. Да, скрепок не пер. Несуном не был. И бадьи со жратвой из поварской, как другие, не выносил. Но разве этим «не воровать» ограничивается? А лицензии, которые твоя контора из-за проволочек не выдавала? Банкротства и разорения мелких и средних предприятий, которые вы удушили тысячами? Незаконная регистрация земли? Твой участочек с домиком не хилым? Известно как тебе доставшийся. Ремонт безбашенный. Антиквариатом забитые хоромы. Это на чьи деньги, хомячок быстрокрылый, все схавано? Это, дорогуша, чтобы тебя вразумить. А вот этот эпизод тебя в твоем нынешнем положении особенно порадует».

Тут перед глазами Андрэ всплыла картина, которую он засунул в самые отдаленные глубины своей памяти. Думал, что совсем ее выкинул. Оказалось, она все же застряла где-то на дне. Он только прошел в университет. Чтобы к нему не приставали и не придирались, навострился срочно заняться общественной деятельностью. Как раз в это время в него безумно влюбилась какая-то активисточка. С девушками такое случается. Может, и не только с ними. Находит затмение. Они влюбляются в вымышленного героя и сдуру принимают пустышку за свой идеал. Девушку звали Мила. Молодежь за глаза величала Силой. Энергии у нее было на десятерых. Она втащила его в комитет. Помогла избраться замом по оргработе. И пахала на него с утра до ночи. Ему оставалось лишь надувать щеки, принимать похвалы, получать поощрения и почетные грамоты. Потом на их ячейку выдали одну путевку в партию. Народ, конечно, поддержал кандидатуру Силы. И вот тут-то Свиное ухо проявил себя во всей красе. Завороженной им девушке Андрэ объяснил, что для него это вопрос жизни и смерти. Что для него все от этого зависит. А ей еще десятки раз будут предлагать. Потому что она такая незаменимая. Такая умница. Самая-самая. Если же она уступит свою очередь ему, то они потом будут вместе. Это будет так здорово! Дурочка клюнула на его обманку. Так он стал партийцем. Именно так. Это у него на лбу написано. Не скрыть – и не смыть. «Так что, – подытожила Смерть, – вор ты и есть вор. Причем гнусненький. Подленький. Мерзкий. Тьфу, глаза бы мои тебя не видели. Давай, заканчивай агонию».

«Да, – быстро нашелся что сказать Андрэ. Все же речь шла о его жизни. В такие критические минуты адреналина выбрасывалось у него в кровь достаточно, чтобы противостоять мучителю. – Было дело. Да, соблазнил, и вступил вместо нее. Но ведь не насиловал и не обманывал. Она все сделала абсолютно добровольно. Даже сама настояла. К тому же, есть ряд смягчающих обстоятельств. Во-первых, все это было по молодости. Сейчас бы ни за что. А тогда глуп был. Не понимал. Не осознавал. Действовал как все. Время было такое. На тра-та-та не проживешь. Во-вторых, я же уже на следующий год от корочек отказался. Бросил их на стол. Так что эта история, наоборот, ничуть не помогла. Скорее даже повредила. Просто тогда западню удалось обойти без потерь. Дальше все пошло по обычному шаблону».

«Ладно, хватит, – вынесло вердикт Существо, – наговорился. Высокий Суд постановил: вор он и есть вор. Какие бы отговорки не придумывались и резоны не выставлялись. Поищи вновь чего другого. А то только глубже яму себе роешь. И так гнильный запах уже распространился».

«Так не честно, – возопил Трост. – Какой Высокий Суд? Где публичность? Где адвокаты и защитники? Где освещение в прессе и контроль со стороны общественности? Я протестую».

Похоже, Существо все же было не таким бесстрастным. Демагогический запал Андрэ не оставил его равнодушным. Угольки вдруг заполыхали ярким пламенем. И Андрэ почувствовал, как могильный холод охватывает его члены, а трезубец втыкается ему в сердце. «Подожди, – заверещал он не своим голосом. – Я беру свои слова обратно». Хватка Смерти ослабела. Андрэ получил отсрочку и смог продолжать.

«Хорошо. Признаю. Виноват. Зато я никогда не уводил чужих жен. Вот. Изъясняясь по-старинному, не был замечен в прелюбодеяниях. Да, было несколько интрижек. Ну, десяток-другой. Не больше. А потом женитьба. Она все остальное стерла из памяти. Я хороший семьянин. Добротный. Основательный. Для меня семейный очаг превыше всего. Я и о теще забочусь. И все родственники сидят у меня на шее. Так что с этой стороны претензий быть не может».

«Если что-то стерлось из памяти, я освежу. Вспомни знойные дни лета энного года. Все вокруг пылало. Люди, казалось, сбрендили наравне с погодой. Вспомни домик в самом центре города с небольшим палисадником. Своего самого близкого тогда друга. Может быть, даже единственного по-настоящему преданного тебе человека. Хотя как с тобой вообще можно дело иметь, ума не приложу. Странно вы все-таки, люди, устроены. Противоестественно».

И тут Андрюха действительно вспомнил. У него на самом деле был очень близкий друг. Был, потому что после этой истории они больше не виделись. Все как обрубило. Друга тоже звали Андрей. Поэтому им легко было знакомиться и находить общий язык с кем угодно. Они с ходу предлагали загадывать желание, потому что незнакомка или незнакомки очутились между двух Андреев – примета такая, а потом добросовестно заботились, чтобы желание исполнилось. Однако такая лафа продолжалась недолго. Друг влюбился. Крепко. Серьезно. На всю жизнь. Они с его избранницей должны были расписаться. Буквально днями. На прощание устроили совместную пирушку у нее дома. Родители по такому случаю на пару дней уехали куда-то в пансионат. Набилась куча народа. Гуляли до утра. Под утро, как-то это очень естественно получилось, избранница прильнула не к своему Андрею, когда никого не было, а к нему. Он все быстро сообразил. Помог эвакуировать задержавшихся гостей. Посадил на такси Андрея и расплатился за него, сказав что-то подходящее. Ему, дескать, очень хочется прогуляться по утреннему городу. Сам же стремглав вернулся к поджидавшей его сумасброднице. Стоило это того или не стоило, но на следующий день он из лучших побуждений объяснил другу, что его избранница нимфоманка, и что таких навалом в каждой общаге. В ответ друг огрел его чем-то так, что он не скоро оклемался. Как у него потом срослось или не срослось, он не отслеживал. Поскольку с того дня они перестали существовать друг для друга. Андрюха же выкинул эту историю вместе с былым другом из головы, поскольку считал себя правым: он открыл ему глаза на его девушку. Так что вообще поступил красиво и благородно.

«Так вы, батенька, еще к тому же и подонок, – с откровенной гадливостью прошелестела Смерть. – Это же надо какие идиотские акции нас под Рождество устраивать заставляют. Я бы тебя удушила своими собственными руками. Утопила. На кол посадила. Бамбуковый. Остро заточенный. Хотя и это слишком нежное наказание для таких, как ты. Лучше китайским рецептом воспользовалась бы. Помню, здорово получалось. Вдоволь можно было стенаниями и воем насладиться, пока человек отходил ко мне. Китайцы сажали человека в клетку, разбитую на множество отсеков. Запускали в нижний крыс. Они объедали мясо с костей живой жертвы. Потом перегрызали перегородку за перегородкой и поднимались в следующие отсеки. Так они обгладывали человека по пояс, а он все еще продолжал жить и мучиться. Особенно впечатляло, когда они добирались до гениталий».

«И после таких признаний меня еще упрекают в садизме, – возмутился Андрэ. – Мы все вокруг невинные младенцы по сравнению с тобой. Неземной белизны. Белые и пушистые».

«Я – Смерть. Мне безразличны человеческие эмоции. А ты маленький, серенький, вонючий подонок. Дрянь. Мразь. Грязь. Мелюзга. Хватит. Даю тебе последний шанс. Пора кончать. Все эти рождественские игры мне порядком надоели».

«Вот, придумал, – обрадовано выдавил Трост. – Я никого не убивал. Никого. Мелкие глупости, подлости и разгильдяйство мне можно инкриминировать. Но только по мелочи. А вот ни в чьей смерти меня упрекнуть не удастся».

«Хороший ход. – протянуло Существо. – Только, кукушоночек, твоя карта бита. И ты это прекрасно знаешь. Просто сунул свою совесть на лед и огромный амбарный замок на помещение навесил. У тебя же, как и твоих другарей, руки по локоть в крови. Да, лично сам, как в 30-е годы, ты никого не убивал. Не вешал. Не расстреливал. Только кто резолюции о согласовании под накладными на продажу оружия всяким душегубам, по миру раскиданным, подмахивал? Или вы не знали, что у вас под носом оно также контрабандой через третьи руки в горячие точки полноводным потоком льется? Этим же оружием потом что только не делалось. И снайперы с крыш – ваших рук дело. И тактика выжженной земли. И миллионы беженцев и перемещенных лиц, палаточные лагеря и бидонвили, в которых беспросветность, мор, люди низводятся до уровня животных. Где человек рождается только для того, чтобы умереть».

«Смерть, мы так не договаривались, – попытался возразить ей Андрэ. – Ты мне какую-то политинформацию зачитываешь. Так ни одного человека на свете, заслуживающего прощения, не останется. Все в той или иной степени в таких вещах замешаны. Все замазаны. Всюду что-то производят, чем людей душить, травить, гнобить можно. Не только ружья охотничьи и ракеты любого радиуса. Но и химикаты, и ядерные компоненты, и дурь всякую. Все двойному назначению служить может. И упаковки. И транспортные самолеты. Под аморалку каждого подвести можно. И охранника в конторе, который такое зверье на работу пускает. И уборщицу, которая бумаги для служебного пользования в машине режет, а потом на свалку оттаскивает. Я-то тут при чем? Да ни при чем. Живу тихо. Спокойно. Буднично. Как все остальные. Младенцев не обкрадываю. Чужой кусок изо рта ни у кого не вынимаю. А что жизнь такая, что грязь вокруг и убогость, что на каждом шагу кого-то прижимают, так это не ко мне. Это ты правителям счет предъявляй. Да не моим, а тем, что покруче. Кто по всему миру лаборатории, где гонят дурь, разбросали. Кто свои делишки с мафией обтяпывает. Кто террористов для правого дела освобождения от чего угодно готовит, а потом в сети связывает. Кто…»

«Ты уймешься, наконец, соловушка, – рявкнула Смерть. – Демагог наш заштатный. Через мои руки миллионы таких, как ты, проходили. Ваше кредо: моя хата с краю – ничего не знаю. Кроме себя, любимого, ничего не существует. Чужая боль – пустяк. А как самого прижмет да прищучит, так можно и на баррикады. На кой черт на Земле вообще это племя людей народилось, которым на все наплевать, которые не слышат, не видят, не чувствуют. Все. Шабаш. Пора тебя в расход. Никакая рождественская акция тебе, гоголевскому человеку в шинели, не поможет. Вот здесь, где галочка, распишись, пожалуйста. И будем прощаться».

«Не-е-е-ет, – завизжал Свиное ухо. – Не буду. Я жить хочу. Я же почти и не жил по-настоящему. Меня ж все время травили. Топтали. Надо мной издевались. Я только отбился. Я же не такой, как они. Я сам никогда. Я простой, средний, серенький обыватель. Прости! Отпусти! Помилуй! Я клянусь! Обещаю! Никогда больше! Все теперь будет иначе! Да-а-а-а-ай!»…

Андрэ Трост снова стоял у бочек с пойлом. Перед глазами все плыло. Защемившее было сердце медленно и тихо отпускало. Теща бережно поддерживала его под локоток. Обеспокоенно заглядывала ему в глаза. «Мальчик мой дорогой, – читалось в ее взгляде. – Что случилось? Чем помочь? Подсобить? Может, за доктором сбегать? Или водички стаканчик принести? Это все от переутомления. Работаешь много. Взял бы путевочку в дом отдыха, как я тебе с дочкой советовала. Передохнул бы. А то лица на тебе нет. Вон как позеленел весь. И костюмчик в последнее время висит на тебе как на вешалке. Куда только брюшко импозантное подевалось».

«Не, не, все в порядке, – с трудом выдавил из себя возвращающийся к жизни несостоявшийся утопленник. – Тут просто слишком душно. Хочется на воздух. Снежок потоптать. Чтобы голова проветрилась. Мы все закупки сделали? Или зайти еще куда надо?»

«Все. Все. Не серчай, – проблеяла теща. – Только у меня просьба к тебе есть. Малюсенькая. Как, говорить?»

«Давай, выкладывай, – снизошел Андрэ. – Теперь уже все равно. Единственно, чтобы из графика не выбиться. А то домашние наверняка уже волноваться начали. До Рождества совсем мало времени осталось».

«У меня приглашение в концертный зал, – затараторила теща. – Прямо здесь – в торговом центре. Никуда ходить не нужно. На награждение посмотреть хочу. А то всегда только по телику. Сейчас же такая оказия. Сделай мне подарок к Рождеству». Трост лишь секунду поколебался: «Ладно. Куда идти?»

Вместе с тещей они забрались в огромный актовый зал. Светлый. Современный. Весь из новых материалов. С подсветкой. Только устроились и осмотрелись, как представление началось. На трибуну вылезла какая-то светская львица и хорошо поставленным голосом принялась объяснять всем то, что они и так лучше нее знали. Потом некто лысенький и долговязый что-то долго канючил. Затем еще один. Наконец, отдернулся занавес, и на подиум вышла глава чего-то очень важного. Высокого. Значительного. Государственного. Ведущая аж присела от радости и энтузиазма. Схватила микрофон и завопила: «А теперь все приветствуем стоя нашу дорогую…» Кого, пропало в хрипе микрофона.

Президиум и первые три ряда, как по команде, встали и разразились бурными продолжительными аплодисментами. Еще два ряда нехотя тоже стали подниматься. Где-то еще – одна-две фигурки. Остальной зал угрюмо сидел на месте. «Ну же, ну же? – продолжала призывать ведущая. – Покажем, как мы любим нашу дорогую гостью. Ценим. Обожаем. Все встают и дружно рукоплещут. Все-все. Ну же!»

Зал угрюмо продолжал сидеть. Уже даже не угрюмо, а злобно. Тревожно. Угрожающе. Жидкие аплодисменты начали стихать. Затем и вовсе прекратились. Наступила тяжелая гнетущая тишина. Предвещающая все, что угодно. Взрыв ярости. Свист. Улюлюканье.

И вдруг произошло невиданное. Из президиума люди бросились ретироваться за кулисы. Потом в испуге в приоткрывшиеся двери потянулись стоявшие в первых рядах.

И тут по всему залу прокатился легкий избавительный хохот. Народ ржал. Гоготал. От души веселился. Ведь это был вечер перед Рождеством, когда сбываются все желания.

«Хорошо же Смерть со всеми поработала, – прошептал Андрей Дрозд. – Значит, мне все это не привиделось. Выходит, всё так и было. Надо начинать жить заново. По-другому. Ладно, попробую. Не впервой».

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.31. И минул год…

Казалось бы, все давно должны были стряхнуть конфетти с праздничных костюмов и, засучив рукава, приняться за работу, но и у нас в Европе, и в других уголках планеты, и даже в медвежьих углах продолжают подбивать итоги прошедшего года и строить планы на будущее.

– Иван-царевич, просыпайся. Давно пора. Уже февраль на дворе. Сколько можно отмечать, встречать и провожать. Сил никаких больше нет. – Серому Волку наконец удалось растолкать Богатыря и он удовлетворенно опустился на задние лапы.

– Как февраль? Только вчера Новый год был. Или Старый Новый год. А, может, китайский? Ты почему меня раньше не разбудил? Что за саботаж!

– Тебя разбудишь, как же. Я пытался. Вон все тело в синяках и ссадинах. И клыка одного не досчитался. Ты не смотри, что он торчит. Это я по-быстрому с дантистами знакомыми договорился. По блату. У тебя, может, все остальное так себе, а сон действительно – богатырский. И норов – не приведи Господи.

– Ладно, хорош брюзжать. Встаем, так встаем. Только ты мне скажи, а мы где?

– Как где? У себя в Тридевятом царстве, вестимо. Мы отсюда и не выбирались никуда. Все время здесь. В избушке на курьих лапках. То есть ножках. Лапки, они носят почетное имя Буша. В нашей. Родной. Она только поновее и попросторнее стала. Хочешь посмотреть? Пошли.

– Здорово. Я двенадцать светелок насчитал. Раньше была одна, а теперь двенадцать. И украшены впечатляюще. Все в лепнине. Изразцах. Картины по стенам развешены – дорогущие, по всему видно. Только бардак всюду отменный. Это почему?

– А потому, что ты с честной компанией как одну светелку до непотребства доводил, в другую сразу продолжать перебирался. Мне за тобой не угнаться было. Не успевал одновременно и подавать, и прибирать. Виноват. Учту.

– Хорошо. С этим понятно. А зачем нам в избушке на курьих лапках двенадцать светелок? Тьфу ты, ножках – вслед за тобой оговариваюсь. И вообще зачем нам избушка? Что-то посовременнее построить нельзя было?

– Можно. Мы и пытались. Только у нас, за что не возьмемся, все равно избушка на курьих ножках получается. То ли потому, что привыкли. То ли из-за того, что стандарты технические так написаны, что ничего другого не выходит. То ли по причине того, что ничего другого не умеем. Разбираться надо. Так что, расследование какое проведем, или комитет для выяснения учредим?

– Не морочь голову. Давай, я в душ схожу, под горячей водой постою. Говорят, окончательно проснуться очень помогает. И для свежести. А потом на кухоньке устроимся, как принято. Там уютнее. Расскажешь мне, что к чему в прошедшем году было, и какие у нас планы на будущее.

– Сейчас, только горячую воду согрею и по бочкам разолью.

– Как? Ты хочешь сказать, у нас душа нет?

– Откуда? Мы же в избушке на курьих ножках. Вспомни, ты Бабе-яге перед тем, как ее в рудники, то есть послом в какую-то замысловатую страну послать, что говорил: «Ты, старая, добра молодца, меня, значит, сначала накорми, напои с дорожки да спать уложи, а только потом расспрашивай». Ни о каком душе разговору никогда не было.

– Так, может, у нас и вай-фая с Интернетом нет? Может, мы вообще какие отморозки? Деревенщина?

– Обижаешь, Иван-царевич, как же без них? Никак нельзя. Не обойтись. Чтобы порнуху, когда хочется, посмотреть. Или баб себе по фотографиям зашибительским выписать. Либо кого еще – кому что нравится. Потом надо же знать, кого разбомбили, взорвали и застращали, а кому морду набили, и у кого еще хуже, чем у нас. Кроме того, как иначе соседей обгадить и начальство обложить таким образом, чтобы все об этом знали и тебя в твиттерах и блогах расхваливали?

– Не выдумывай. Интернет – это прогресс. Это дорога к знаниям. Одним словом, сила. Радует, что мы хотя бы тут не отстаем. А фотки и картинки, о которых ты только что говорил, попозже мне покажешь, вечером. Сейчас же двигай на кухню. Давай нам по чайку и рассказывай.

– С чего начать? Хочешь узнать, как Тридесятое царство прогресс науки и техники до ручки довел? Тогда слушай.

Хитом сезона у них новые технологии стали, позволяющие копировать движения людей и животных. Дальше – больше. Додумались до того, как распознавать, куда мыслящее существо пойти хочет, на каком этаже лифт остановить, какую дверь открыть. Помнишь голливудские и английские фильмы ужасов 50-х – 60-х годов прошлого века, когда двери сами со скрипом открываются-закрываются, а у тебя от страха сердце останавливается? В Тридесятом только такие устанавливать стали. Следующий шаг – умные дома в проект запустили. Ты только подумал – а на плите чайник закипел, освещение ослабло или усилилось, в стене окно в Интернет открылось, и там вся подборка последних известий или материалов, нужных тебе, когда для доклада, когда для выступления, когда так, чтобы любопытство удовлетворить. Через некоторое время совсем лафа настала. Амазон по твоей задумке ширпотреб и всякие нужные мелочи дронами доставляет. Официанты из ближайших и дальних ресторанов наперегонки пиццы и шашлыки с кока-колой приносят. Сонмы компаний другие и самые разнообразные прихоти выполняют. А в конце концов технари последний рывок сделали – создали машинки, которые вообще любое желание угадывать и выполнять научились. Только захоти. На этом весь прогресс, да и самое Тридесятое царство, прекратились. Как жители, всякие там Бабы Ёжки и прочие такие машинки заимели, все они враз подумали: «А чтобы те-то и те-то сдохли! В тартарары провалились! Чтобы им пусто было! Чтобы им руки-ноги оторвало! Глаза на лоб вылезли! Ни вдохнуть им – не выдохнуть. И чтобы глаза мои их больше не видели!» Эти сокровенные желания машинки, не сговариваясь, и выполнили. Только потом, кроме них, никого в Тридесятом царстве не осталось. Некому стало новые желания загадывать…

– Молодец, Серый Волк, уважил. Классную новогоднюю байку рассказал. А еще такие же в загашнике есть?

– Если бы байку. Посмотри, что с Тридесятым стало. Вымерло. Подчистую.

Хочешь еще над человеческой глупостью позлорадствовать? Слушай. Эта беда с Тридвенадцатым царством приключилась. Его вконец радикалы, террористы, националисты, сессионисты и военизированные отряды сепаратистов замучили. Народ совсем извелся. То там грохнет. То тут кого-нибудь взорвут. Ранеными госпитали переполнены. Психушки бывшими достопочтенными людьми забиты. Никуда не пойти. Не выйти. Ни в супермаркет. Ни на футбольный матч. Ни к друзьям и родственникам, к которым по железке или каким иным общественным транспортом добираться надо. Силовики с ног сбились. И облавы устраивали. И своих всюду внедряли. И войсковые операции, антитеррористические и любые другие проводили. Ничего не помогает. Только хуже становится. Совсем до ручки дошли. Тут, с подсказки продвинутых технарей, придумали, что делать. Вывели на геостационарную орбиту группу спутников, оснащенных психотропным оружием и лазерными пушками точечного действия, способными на противоправные поползновения субъектов реагировать. Как кто задумал террористам, радикалам, бандюгам оружие продать, транспорт предоставить, деньги на счет перевести, им сразу бац – сигнал из космоса идти в околоток и сдаться полиции. Если же поздно, вот-вот себя и других подорвут или расстреляют из всех видов выпускаемого оружия, и деваться некуда – тогда смертельный импульс посылается, а в случае чего лазерное оружие в действие приводится. Как вывели, на некоторое время тишь и благодать наступила. Мелочь пузатая, в том числе и богатая, по тюрьмам сидит. Боевиков, как израильтяне, даже эффективнее, отстреливают. Только продолжалась эта лафа очень недолго. В сетях и штаб-квартирах террористов вот что в ответ придумали. Разработали микрочипы, настрой на убийство и диверсию имитирующие, и привесили на обмундирование силовиков и всех иже с ними, а затем одновременно включили. В тот же час в Тридвенадцатом царстве, очень умном, ни одного силовика не осталось. Всех скосило. И некому группой спутников управлять стало. Сейчас Тридвенадцатое царство – самое страшное место на планете. Полный хаос. Разруха. Война всех против всех. Те мирные жители, что в живых остались, по соседним землям разбежались и любым способом себе пропитание раздобыть пытаются. Так взбесившиеся психотропные машины из космоса их и там достают. Кранты.

– После твоих вдохновляющих рассказов жить больше не хочется. На кой черт стоило меня будить для этого? Хорошо хоть, что такая напасть в отдельных странах случилась и другие не затронула. В иных-то, поди, все более-менее складно и гладко.

– Не совсем. Большинство Тридвадцатых и Тритридцатых царств вот в какую историю попали. После того, как они в холодной войне условно победили, наши соседи перестали борцов против кого-то воспитывать и оснащать, зато начали борцов за мир выращивать. Настругали этих борцов за мир несусветное количество. Открыли для них чековые книжки. Предоставили все, что только пожелают. Чтобы если где. Если что. И все под контролем. А если. Но очень скоро выяснилось, что борцы за мир казне на порядок дороже, нежели прежние, обходятся. С одной стороны, они свой бизнес завели. Принялись вымогательством заниматься. Чтобы от них откупиться, сумасшедшие деньги понадобились. Хоть иди на них войной. Кстати, некоторые так и поступили. С печальными результатами, как и прогнозировалось. Только хуже стало. С другой стороны, через предыдущих хоть как-то отбить деньги получалось. А в этих они как в бездонный ящик проваливаться стали. Без какой-либо видимой отдачи. В общем, траты жуткие. Несоразмерные. Причем, бессмысленные. Результат – ноль. Не мудрено, что все Тридвадцатые и Тритридцатые царства в кошмарный глобальный экономический кризис въехали. Чтобы из него выехать, начали людей, как в XIX веке во времена Драйзера, обирать и деньги полноводной рекой печатать. За счет того, что своих поприжали, вроде выкарабкиваются. Хотя ни шатко – ни валко. Но что со всей этой трухой денежной станет, где, когда и с какой силой жахнет, никто не знает. Только понятно, что пузыри, они всегда лопаются. На то они и пузыри. Хорошо бы нас этой волной не накрыло. А то обидно. Мы бы хотели напечатать, да у нас станков таких нет. А за других страдать – ой как не хочется.

– Ты чего, Серый, все о других да о других? Ты про нас мне поведай. У нас-то, надеюсь, все благополучно? Народ доволен? Не ропщет? Благосостояние растет? Жизнь веселее становится?

– Твоими устами бы, Иван-царевич, да мед пить. Тут вот какая странность вышла. Вспомни. Мы же на болоте стоим. Сырость. Топь. Вонь. Туманы злокачественные. С неба льет. Под ногами хлюпает. С кочки на кочку перепрыгивать приходится. Отсюда болезни нескончаемые. Горло першит. Из носа течет. Спину ломит. Патриот – не патриот, любому надоест. Ты как-то, видать, по заграницам проехавшись, распорядился осушить. Я и осушил. Велено же. Тут же инвесторов нагнали. Со всего мира съехались. Как будто у нас под ногами нефть отыскали. Или этот газ, неприличным словом названный. В рекордные сроки сити возвели. Закачаешься. Небоскреб к небоскребу. Стекла под солнцем сияют. Огоньки переливаются. Лифты вниз и вверх, как угорелые, бегают. Магазины жратвой и всем, что только в голову прийти может, забиты по самое не балуйся. Только из огня да в полымя. Торф, который раньше болотная жижа прикрывала, гореть начал. Марево. Не продохнешь. Гарь похлеще гнилой вони досаждает. Плюс песчаные бури пошли. Не продохнуть. Легкие жалко. Глаза у всех красные. Воспаленные. На выкате. На улицу не выйти. Совсем плохо. Ты и подписал рескрипт обратно на зимнее время перейти. То есть, тьфу, обмолвился, развернуть борьбу с опустыниванием. Я, само собой, обратно все сделал, как раньше было. Ты это за окнами и видишь. Только все небоскребы враз под землю ушли. Как Атлантида.

– Какая такая Атлантида? Ты в своем уме? Что, получается, все созданное непосильным трудом коту под хвост?

– Я коту под хвост не заглядывал. Меня не так воспитывали. Все-таки у меня три образования. На любых языках говорить умею. И человеческих. И птичьих. И шипеть могу по-змеиному. Но, если ты имеешь в виду, что все пропало, надо сначала уточнить, что именно. Большинство объектов ведь из папье-маше сделано было. Так, чтобы взгляд услаждать. Не для того, чтобы пользоваться. А бутафория, она и есть бутафория. Спектакль кончился, декорации разобраны.

– Ты мне зубы не заговаривай. Тебя послушать, так выходит, все правильно. Все так и надо. Просто жизнь как-то смешно устроена. Все время наоборот получается. А потом все возвращается на круги своя.

– Зря меня винишь, Иван-царевич. Я тебе предан душой и телом. Каждый год для тебя хожу туда, не знаю куда, и приношу то, не знаю что. А ты хвостом юлишь. Может, только, вместо того, чтобы все к себе в болото тянуть, лучше бы нашу избушку на куриных ножках на взгорочек, на сухое место вытащил? Ей-ей, больше пользы было бы.

– Друг Серый, если ты о том, чтобы к нам какую благополучную да получше обустроенную страну присоединить, то это мы уже проходили. Такое, похоже, было. И не раз. Только все равно не получается. Мы как были бедными, так бедными и остаемся. А те, у которых неплохо было с достатком, еще пуще расцветают. Не исключено, что и за наш счет. А может, и как иначе. К тому же таких под рукой не осталось. Только еще более болотистые, чем мы.

– Побойся Бога, Иван-царевич, ничего такого и в мыслях не было. И потом зря ты так. Мы ведь очень богатые. Потенциально. У нас вон сколько дичи, грибов и ягод всяких. Прорва. Ни у кого столько нет. Просто собирать некому. Или никто не хочет. А вот когда захотят…

– В прошлый раз мы захотели скоростные дороги во все стороны от избушки проложить. Где они?

– Видишь ли, Иван-царевич, ты только не серчай. У нас же болото. Чтобы под скоростные поезда новые рельсы проложить, надо было в строительство насыпей такие деньги вбухать – закачаешься. Их нет. Ну, может, есть, но все равно жалко. Вот мы и решили новенькие составы закупить и по старой колее пустить. Так и сделали. Не вышло. Новые составы на других скоростях по старым рельсам и шпалам прошли, те все и развалились. В результате парадоксальная ситуация получилась. И старенькие поезда бегать не могут, поскольку пути разбиты. И новые в ангарах стоят, пылятся. Как поступать дальше, думаем. Пока еще не решили. Но задумок много. Есть из чего выбрать. Перво-наперво…

– Хватит. С тобой все ясно. Пойду сам другим пример покажу. Чтобы они зажглись. Чтобы преисполнились. Чтобы всем миром. Где тут у нас лопаты складированы?

– Точно. Именно так. Всем миром. Навалимся и репку вытянем. Единственно, ее сначала посадить надо. Только чай совсем остыл. Давай я тебе горячего подолью. Чай заварился на славу. А я еще для тебя пряничков припас. И конфет сладких нам надарили на Рождество – на весь год хватит. Попробуешь? А пример показать и завтра можно будет. Пока еще зима. Световые дни очень короткие. Уже снова темнеет. По весне оно сподручнее будет. Вся природа оживать начнет. Мы с ней в одном порыве. Ты как, Иван-царевич, не против?

– Не, не против. А до того, как раз еще сходить туда, не знаю куда, и принести то, не знаю что, получится…

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.32. В преддверии потустороннего

Трататания вдохновенно боролась за то, чтобы называться самой демократичной страной в мире. От раза к разу она принимала акты, делающие ее законодательство о недискриминации женщин и сексуальных меньшинств все совершеннее. Когда улучшать вроде было уже нечего, и абсолютное равенство утвердилось во всем и повсеместно, люди вспомнили, что у мужчин есть висюльки спереди, которые препятствуют всеобщей гармонии, и предложили от них отказаться. Трататанийцы так и поступили. Ведь сексом можно было заниматься тысячами других способов. А выращивать детей в пробирках было намного менее хлопотно и обременительно. О том, что сталось с Трататанией после того, как она достигла совершенства, письменных свидетельств не осталось, ведь через несколько поколений она исчезла, как нетрудно догадаться, с политической карты мира. Но, согласно фольклорным источникам, все европейские страны должны следовать ее примеру. Она на подсознательном уровне служит для них путеводной звездой.

(Из современного учебника истории для самых маленьких, составленного по заказу Фонда Сороса)

За последние десятилетия народы многих европейских стран стали привыкать к спокойствию и благополучию. К высокому качеству жизни. Размеренности и неторопливости. Обеспеченности и защищенности.

Обрушившийся экономический кризис застал их врасплох. К связанным с ним тяготам они оказались совершенно неподготовленными. Казалось бы, накопленных богатств хватает. Страховочные социальные сети работают. Периоды же спада и рецессии всегда заканчиваются новым экономическим подъемом.

Но… случилось непредвиденное. Европейцы внутренне надломились. Кризис вышиб их из седла. Даже относительное обнищание погрузило их в пучины пессимизма. Они утратили веру в будущее. Стали бояться за то, как устроятся в этой жизни их дети. Как у них получится. Настроились на то, что с годами будет становиться хуже и хуже.

Но, конечно же, не все. Слава Богу, что не все. Похоже, у человечества осталось еще немножко пороха в пороховнице.

…Тендерхайм ничуть не расстроился, когда жребий пал на него. Управляющие партнеры фирмы заранее договорились распределить между собой дни и подежурить на праздники, чтобы какое-нибудь гнусное предновогоднее ЧП, не дай Бог, не застало никого врасплох. Теперь он мог вволю представлять себе, как другие зачехляют горные лыжи, собираясь в разные уголки французских, швейцарских, итальянских или австрийских Альп, созваниваются с друзьями и выписывают подружек. Ему Новый год предстояло встретить в конторе.

– Ну и пусть, – подбадривал он себя. – Завалиться куда-нибудь с нетерпеливыми красотками, особенно туда, где солнце в избытке, – это, конечно, неплохо. Но банально. Скучно. Заезженно. Горы от меня никуда не уйдут. Даже чайники знают, что там намного приятнее кататься во второй половине февраля или даже попозже, когда световой день длиннее, и снега больше. А вот спрятаться от всех, чтобы тебе никто не докучал, и немножко помедитировать я давно хотел. Все время что-нибудь мешало. То нескончаемые переговоры и доводка проектов. То завихрения на рынке. Теперь же можно будет празднично украсить кабинет, не прислушиваясь ни к чьему мнению. Разжечь камин. Устроиться в удобном кресле, пододвинув к нему складной столик, уставленный всякими напитками и яствами. И поискать решение математической задачи, к которому я давно подбирался.

Тендрик – он предпочитал, чтобы к нему именно так обращались – был не просто симпатягой, зубоскалом, отменным тамадой и заводилой, успешным и рискованным предпринимателем, но и математическим гением. Наверное, даже в первую очередь математическим гением.

Еще учась в университете, Тендрик вместе с близкими друзьями из Альма-матер придумал прикладное применение одному из первых своих открытий. Друзья, хотя это было не так просто, споро все запатентовали, основали стартаповскую компанию и сумели ее раскрутить. С этого все и началось.

Затем последовали десятки других открытий и изобретений. Их империя разрослась. Теперь все смотрели им в рот. Никто не осмеливался вставлять палки в колеса.

Видимо, также потому, что они набили все шишки, какие только могли. В совершенстве овладели искусством внутренней дипломатии и корпоративного лоббизма. Хорошо знали, за какие ниточки дергать, чтобы в коридорах власти все принимали их за своих.

За Тендриком по-прежнему оставалась наука. У него мозги были так устроены. В голове все время крутились разные варианты, формулы и уравнения. Ему нужны были тишина, покой, уединение для того, чтобы все встало на свои места, и родилось что-то такое, о чем никто даже не подозревал. Вот и на Новый год Тендрик рассчитывал немного побыть сам с собой.

Уже какое-то время у него было ощущение, что он подбирается к чему-то действительно важному. Что еще шажок-другой, и придет понимание того, как можно вытаскивать из абсолютного вакуума, в котором ничего нет – ни пылинки, ни частички – бесконечное количество материи и энергии.

По правде сказать, Тендрик бился над этой задачей ни один год. Он то подступался к решению, как штангист, примеривающийся к новому весу, то отходил, дожидаясь, пока оно вызреет. Думал. Считал. Прикидывал. Работал над менее амбициозными проектами. Но не отступался.

Ведь открытиям и изобретениям грош цена, если они не помогают делать жизнь человека лучше, достойнее, безопаснее. Для него и его друзей это была не абстрактная максима, а самое настоящее руководство к действию.

Пускай кто-то из них были технарями, а кто-то чистыми менеджерами, они привыкли мыслить глобально. Кусок хлеба их давно уже не заботил. И искусство ради искусства, то бишь деньги ради денег вызывали у них неприятие.

С самого начала они условились работать во благо. Чтобы их открытия, изобретения, компании, империи помогали людям, а не разделяли их. Позволяли сглаживать неравенство, а не усугубляли его. Подталкивали политиков к тому, чтобы служить народу, а не наживаться за его счет. От своего уговора они ни разу не отступили.

Собравшись где-нибудь в уединенном замке, как когда-то в студенческие годы – в общаге или на кухне, запивая разговоры изысканным «Бордо» и «Риоха» вместо сивухи, они неистово обсуждали все то же самое. Они пытались отыскать разгадку элементарного противоречия.

Технический прогресс неудержим, а достижения в социальной области гораздо более скромные. Вот вроде бы построили общество всеобщего благоденствия, социально ориентированную экономику, скандинавскую, британскую, французскую модели. Глобальный кризис сломал их, как капризный ребенок детскую игрушку. Он продемонстрировал их несостоятельность. Теперь шаг за шагом от них приходилось отказываться. Фактически все тяготы кризиса властьпредержащие переложили на средний класс, малоимущих, обездоленных, уязвимые слои населения.

Богатства в мире накоплено море. Денег напечатано – все туалеты обклеить можно. Финансовые аферисты крутят триллионами. А бедность как была, так и осталась. От нее страдают целые континенты. Она стала возвращаться даже в развитые страны.

Казалось бы, те, кто верховодят в мире, достигли высот цивилизации, культуры, демократии. У всех на устах, как мантра – права человека. Борьба с коррупцией. Свобода слова и самовыражения. Равенство. Справедливость. И эти «светочи» раз за разом, преследуя свои сугубо шкурные интересы, грубо, надменно, топорно вмешиваются в хрупкую жизнь других стран. Ломают тонко налаженные экосистемы традиционных отношений.

Они взрывают многоконфессиональный баланс во имя абстрактных догм. Свергают правителей. Меняют политические системы. Унося заодно сотни тысяч жизней. Обрекая людей на голод, нищету, бесправие и вымирание. Лишая права на защиту. Заставляя покидать насиженные места и скитаться вдалеке от могил предков.

Раньше войны порождало массовое перемещение людских масс. Потом – естественное стремление к расширению сферы обитания. Еще позже – территориальная экспансия. Затем – жажда власти. Чувство этнического или национального превосходства. Упоение от эксплуатации других народов.

Но вроде бы все это осталось позади. Сейчас и общество другое, и экономика построена на совершенно иных принципах. Во главе финансы плюс интеллектуальная собственность.

Что же, кроме атавизма и идеологической зашоренности, служит причиной кровавых войн, вмешательства и интервенций? Из-за чего разгораются внутренние и международные конфликты?

Тендрик дал себе на эти вопросы вполне однозначный ответ – нефть и природный газ. Вообще энергия. Для всех стран – это маст. Пусть в мировом ВВП их доля приближается к нулю, без них невозможна никакая экономика. Никакая самостоятельность и независимость. Они – кровеносная система мира. Стремление к контролю над ними – вот что движет всеми.

– Значит, чтобы сделать мир справедливым, чтобы избавить его от войн, насилия, ненависти, – думал Тендрик, – по большому счету требуется не так много. Надо дать всем дешевую энергию. Доступную. Без ограничений.

Побочным следствием гипотезы происхождения Вселенной в результате большого взрыва является предположение о том, что управляемая осцилляция вакуума позволяет плавно, не допуская скачков, выделять энергию в любом количестве, которое может потребоваться. Математическое описание процессов у меня уже получилось. Недаром я с десяток лет, с перерывами, на него потратил. И как запечатать их непреодолимыми заклинаниями я тоже нашел.

Теперь надо посмотреть, как должна выглядеть установка, на которой все это мы попробуем реализовать. Сначала сам покумекаю. Как только начнет складываться, поделюсь с остальными. Тогда уже все вместе навалимся. Как все предыдущие разы.

Вот ведь удачно как складывается, что мне подарили тихую новогоднюю ночь, все оборудование, имеющееся в офисных помещениях и лабораториях, и уединение. Извечные верования утверждают, что в новогоднюю ночь госпожа Удача и музы вдохновения спокойно, запросто бродят среди людей. Надеюсь, они и ко мне заглянут на огонек. Милости прошу. Все готово.

На автомате Тендрик принял вахту у подпрыгивающего от нетерпения президента компании. Выслушал его сбивчивые пояснения о том, что ему куда-то еще надо будет заехать за подарками для детей. Проверил коды и рубильники. Сделал учетную запись. И, следуя невесть почему установленному правилу, отправился с обходом по территории.

Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что повсюду в здании свет притушен, хотя приборы показывают максимум, и царит таинственная полутьма. Когда же он увидел далеко перед собой плавно скользящие тени, силуэты которых скрадывало загадочно притушенное освещение, он вообще ущипнул себя за нос, чтобы удостовериться в том, что он не спит, и дернул за волосы. Сильно. Резкая боль убедила его в том, что тени и все остальное ему не мерещатся.

– Ага, – прошептал он про себя, – это становится интересным. Домушники, что ли, нагрянули? Или кто заблудился между мирами, увлекшись переходами, которые открывает ночь сказок? Или Санта-Клаусы, во что я никогда не верил, все-таки существуют? Однако что им здесь делать? К тому же, по преданиям, они предпочитают белые и красные цвета. Да и выглядят несколько иначе.

Ладно, хватит. Шабаш рефлексировать. Авантюрист я или не авантюрист? Последую-ка я за ними. Не полицию же с пожарниками и эмчеэсников вызывать? Засмеют. Скажут, что пить слишком рано начал. Разберусь сам. Слава Богу – не кисейная барышня.

Подражая теням, Тендрик заскользил вслед за ними. Но не сразу. Как по наитию, он взял в гардеробе, где хранилось все и на все случаи жизни, монашескую сутану и влез в нее, чтобы особенно не отличаться от преследуемых. Теперь он сам был вылитая тень.

Какими-то непонятными, неизвестными ему, расплывающимися в воздухе и колеблющимися переходами он вышел в огромный, безбрежный актовый зал. Чтобы такой был в их здании, он не помнил. Зал был полностью заполнен, хотя в двух шагах от него еще оставалось несколько свободных мест.

– Главное – не привлекать к себе внимания, во всяком случае, пока, – сообразил Тендрик и шустро юркнул в одно из них. Устроители встречи как будто только его и ждали. Сумрачный полусвет в зале совсем погас. Слегка освещенной осталась одна только сцена.

Как завороженный, почти в столбнячном состоянии, Тендрик уставился на нее. Челюсть у него отвисла, но ставить ее на место ему было недосуг. Из-за кулис на сцену выплывали и рассаживались в президиуме все те же тени. Только теперь их можно было разглядеть. Все они походили на фигуры в черных, страшных, изуверских сутанах с глубоко надвинутыми на головы капюшонами, как бы скрывающими лица.

– Ба, так лиц ведь нет, – сделал для себя открытие Тендрик. Оно далось ему намного легче, чем все другие, на которые математический гений потратил немало бессонных ночей, и еще большее количество самых обычных дней добросовестного вкалывания. – Точно нет. Под капюшонами пустота. Там вакуум. Мой любимый вакуум, над которым я бьюсь уже целое десятилетие.

Так что, они эманация моего подсознания? Это я их вызвал к жизни? Это через них идут энергетические потоки? Да нет, бред. Уймись. У тебя мания величия. Перед тобой реальность совершенно другого порядка.

Каждая из теней – это смерть. Не олицетворение смерти, а сама смерть. Бабушка-смерть. Тетушка-смерть. Свояченица-смерть. Прабабушка-смерть. Прапрабабушка-смерть. И все остальные члены клана.

Только не так сердобольно. Ты среди тех, кто косит людей косой десятками. Сотнями. Тысячами. Среди тех, кто топчет жизнь. Обрывает ее. Измывается над ней.

Ты в кругу тех, для кого высшее наслаждение – ставить людей на колени. Особенно самых достойных. Самых даровитых. И измываться над ними. До бесконечности. Ну и угораздило же тебя.

Пока Тендрик внутренне юродствовал и психопатически приспосабливался к несусветному и невозможному, но действительно происходившему вокруг него и при его участии, тени заполнили президиум. Во главе устроилась Глыба. Гигант. Начальник над смертями, не иначе, – решил для себя Тендрик.

Глыба первой и заговорила:

– Высокочтимые родственники, коллеги, друзья, члены нашего клана! Мне так приятно, так радостно приветствовать вас на нашей ежегодной встрече.

Глупые людишки свято верят, что они празднуют приход нового года. Поздравляют друг друга. Желают нового счастья. Новой любви. Новых свершений.

На самом деле они отмечают нашу с вами встречу. Так мы организовали. Так мы сделали. Еще в незапамятные времена. Так нам тепло и уютно.

Ведь это мы истинные властители жизни. Мы выносим вердикт, как ее оборвать. Когда. На каких условиях. Хвала нам за это.

Но сегодняшнюю нашу сходку я хотел бы посвятить чему-то большему, нежели заслуженное самовосхваление и победные реляции. Из года в год мы уклоняемся от принятия давно назревшего решения.

Мы как бы стоим в стороне, наблюдая за тем, что происходит на этой и других обитаемых планетах. Не вмешиваемся. Даем естественным процессам развиваться так, как им заблагорассудится.

В этом есть свой резон. Такова традиция. Однако мир меняется. И, похоже, к худшему. Уважение традиций – дело хорошее. Но оно не должно мешать холодному рациональному анализу происходящего. А он подсказывает, что пора брать ответственность на себя.

Тем не менее, не будем спешить. Чтобы принять взвешенное сбалансированное решение, предлагаю заслушать сидящих по правую и по левую руку от меня заслуженных лидеров нашего клана. Я попросил их подготовить доклады по материалам изучения последних тенденций.

Мы никуда не спешим. Новогодняя ночь, наша ночь безразмерна. Она может продолжаться сколь угодно долго. Только от нас зависит, когда наступит следующий день, и наступит ли он вообще. И так слово предоставляется главе Восточного ордена. Прошу.

Вы прекрасно знаете, что деловая активность, политическая интрига – все смещается сейчас в этот регион. Поэтому первое слово тому, от кого мы сможем получить информацию из первых рук.

– Уважаемый председатель, коллеги по цеху, друзья! Уже больше десятилетия мы с вами с ужасом наблюдаем за тем, как мир сваливается в крутую спираль девальвации человеческой жизни. Взрывы, убийства, расстрелы стали повседневностью. Сакральный смысл человеческой жизни утерян.

Невесть кто по любой втемяшившейся ему идее может перерезать горло другому. Раздобыть скорострельный пистолет или автомат и начать расстреливать людей на улице. В школе. На рынке. В супермаркете. Хладнокровно. С улыбочкой. Мурлыкая себе под нос песенку. Как бы для самореализации.

Еще страшнее – может привести в действие самодельное взрывное устройство. Чаще всего, получая извращенное удовлетворение, в местах особенно плотного скопления людей. На вокзалах. В аэропортах. На станциях подземки. В троллейбусах. Самолетах. Да повсюду.

И не только в связи с террористической деятельностью. А и так, в знак протеста. Из-за внутреннего дебилизма. По причине фрустрации. Но, конечно, в первую очередь в контексте терроризма.

Человечество попыталось бороться с этой новой чумой XX–XXI веков. Безуспешно. Оно столкнулось с типичной ситуацией зубов дракона. Единый антитеррористический фронт не работает. Террористическая сеть разрастается. Она проникает во все уголки планеты, повсюду находя для себя питательную среду.

Центры подготовки террористов множатся. Как и райские уголки, где они могут припрятать оружие. Отдохнуть. Подлечиться. Сделать себе пластическую операцию. Поменять внешность. Сменить личность. Финансовые потоки текут в их карманы полноводной рекой.

Получается, что люди, вернее, людишки, а то и просто выродки вступают с нами в прямую конкуренцию за право прерывать человеческую жизнь. Только грязно. Беспричинно. Без какого-либо смысла или логики.

И никто из властьпредержащих не в состоянии навести порядок. Даже не стараются. А когда все же что-то предпринимают, то лучше бы они этого не делали.

Человеческая цивилизация идет под откос. Смертные этого как бы не замечают. Им все до лампочки. Апофегизм правит бал. Многим чем хуже – тем лучше.

Так продолжаться больше не может. Нельзя ждать, сложа руки. Кто-то должен принять ответственность на себя. Я закончил.

– Согласен, мэтр. Все это отвратительно. И с каждым годом делается только хуже. А вы что скажете, глава Южного ордена?

– Уважаемый председатель, коллеги по цеху, друзья! Могу нарисовать только еще более мрачную картину. Дела настолько плохи, что руки опускаются. Ощущение, что во времена дикого колониализма и завоеваний было меньше горя, страданий и обездоленных. Богатые страны, внешне вроде бы просвещенные, цивилизованные, рефлексирующие, оставляют вымирать целые народы. От голода. Болезней. Кровопролитных междоусобиц.

То тут, то там – откровенный геноцид. Людей вырезают только потому, что они принадлежат к другому племени. Что они другой национальности. Цвета кожи. Происхождения. Вероисповедания.

А остальным, которые со всех трибун визжат о том, как они много делают для развития, и принимают сотнями пустые, ни к чему не обязывающие пафосные резолюции, хоть бы хны. Еще и лапки потирают, прибирая к рукам залежи меди, цинка, редкоземельных. Алчно нацеливаясь на любые месторождения, оказывающиеся в пределах досягаемости.

Мои элементарно не справляются. Каждый день повсеместно умирает столько людей, которым бы еще жить да жить. Которые могли бы сделать так много, сложись все иначе. Все пути в другие миры забиты. Дороги переполнены.

А этим, тутошним, недосуг. Только собой и заняты. Другие их мало волнуют. Я тоже за то, чтобы мы высказались за более активную жизненную позицию. Мириться со столь иезуитским удушением себе подобных нет никаких сил. Как и с демонстративным сладкоречивым безразличием.

– Глава Западного ордена, вам слово. Может, хоть вы внесете успокоительную нотку в набросанную удручающую партитуру.

– Нет, не внесу. Давайте называть вещи своими именами. Фарисейство и есть фарисейство. Те, кто присвоили себе право учить и судить другие народы, вторгаются в одну страну, вторую, третью, четвертую, и так без конца. Они уверяют, что должны положить предел гуманитарному беспределу. Но только после их вмешательства беспредел и начинается.

Они заверяют, что несут современную продвинутую политическую культуру, орднунг и уважение к человеческой личности. Но именно с их подачи настоящая война всех против всех и начинается. То один, то другой регион ввергаются в социальный, религиозный и черт знает какой хаос. Человеческие жизни утрачивают вообще какую-либо ценность. Мы это знаем лучше, чем кто-либо еще.

При этом они победно бьют себя в грудь, пытаясь убедить всех, что прибегают только к высокоточному оружию. Откровенное передергивание. Но не в этом дело. Надо же смотреть не на то, сколько убили в результате первого удара, а на последствия в целом.

Результат всюду одинаков – в развернувшейся гражданской, межрелигиозной, любой другой войне, спровоцированной благими намерениями в виде первого якобы бескровного удара, гибнут миллионы людей. Кто от пуль и снарядов, кто от бесчеловечных условий существования там, куда они вынуждены убегать. Все это на совести мнимых борцов за свободу и демократию.

Ситуация совершенно нетерпимая. Бесконечное количество человеческих жизней обрывается случайно. Нелогично. Безвременно. Мы ничего не можем с этим поделать. По нашим спискам человек должен прожить долгую складную жизнь, нарожать детей, дождаться внуков, а его, видишь ли, относят к коллеторал дэмэдж. Если этому не поставить предел, все так и будет тянуться бесконечно.

– Позиция предельно понятная. Факты бесспорны. Как говорится, не добавить и не убавить. Но некоторые скептики, наверняка, начнут убеждать нас не вмешиваться, ссылаясь на то, что ничего нового не происходит, что так было всегда и нечего огород городить. Сейчас узнаем, что по этому поводу думает глава Северного ордена. Вам слово.

– Они ошибаются. Очень даже происходит. Вдребезги разбивается, хуже, втаптывается в грязь сам промысел Божий. Ведь в чем состоит суть завещанного. Он разделил мир на жизнь и смерть и придал этому смысл.

Чтобы человек сам мог начертать свое будущее тем, как он выстроит свою бренную жизнь. Если человеку не дают ее прожить, хотя ему изначально уготовано совсем другое, все летит в тартарары.

Согласно промыслу, у человека есть выбор. Он его делает сам. Этим определяется все. Получается, что человека лишают не только жизни. Его лишают самого важного – выбора.

Но и это не все. Стирается грань между жизнью и смертью, превращая наш приход в повседневность. Делая все случайным. Взращенная на Земле цивилизация утрачивает самое главное в человеке – страх перед нашим приходом, стремление все сделать, чтобы его отсрочить и предотвратить.

Несущая опора человека в жизни – страх смерти и одновременно неверие в то, что она наступит. Они формируют его. Они задают высший стандарт поведения. Они пропитывают подсознание.

С их помощью человека защищают от парализующего ужаса перед неминуемым. Сними защиту от понимания бренности существования, поставленную Всевышним в мозгу человека, и ты раздавишь его, растопчешь, испоганишь его душу. Но этим и занимаются нынешние правители Земли.

Еще чуть-чуть и человек окончательно переродится. Он забудет, откуда он пришел и куда идет. Культ человеческой жизни утратит свою ценность. От Бога он почти уже отвернулся.

Мы должны, мы просто обязаны вмешаться, пока не поздно. Пока не все еще потеряно, и человеческая жизнь еще котируется. Пока она по-прежнему имеет хоть какой-либо смысл.

– Ну что ж, пора подводить черту. У земных правителей был шанс. Они им не воспользовались. Мы должны дать человечеству спасение. Путь обозначен. Мы свергнем их и встанем на их место. К осуществлению решения, которое мы с вами сейчас примем, приступим незамедлительно.

Только один маленький технический вопрос – нам нужны прения, или сразу проголосуем? Прошу высказываться. Если слово никто больше не просит…

Однако до голосования дело не дошло. В этот критический момент Тендрик пулей вылетел из своего кресла, подскочил к стоявшему в проходе микрофону и, опережая Смерть, громко заявил:

– Я за прения. Выслушайте меня! – И в гробовой тишине продолжил: – Вы ошибаетесь. Только жизнь может победить смерть. Утвердить жизнь смерти не дано. Таков порядок вещей. Могу подтвердить математическими формулами. Его не изменить.

Разделяю почти все, что вы говорили. Вы не сгущаете краски. Ничуть. Все так и обстоит, как вы доложили. Картина жуткая. Безрадостная. Отвратительная. Жизнь превратилась в коврик на пороге, о который все вытирают ноги. Человек деградировал в ничтожество. В червя, ползающего в пыли.

Но это лишь часть картины. И отнюдь не самая большая. Тех среди людей, кто видит это, кто борется, кто не готов смириться, много. Очень много. Достаточно много. Уверен, у них получится. Им надо только дать время.

Потому что люди сами должны выстрадать свою судьбу. Они сами должны построить свой дом. Свой мир. Свою жизнь. Никто другой за них это не сделает. В том и состоит промысел Божий.

Если вы возьметесь управлять жизнью, ее отрицание сделается тотальным. Вы установите тиранию смерти. Вы лишите человека выбора. Вы, и никто другой. Вы сделаете сопротивление бессмысленным и бесполезным. Именно этого и нельзя допустить. Дайте нам время. Далеко не все еще потеряно.

– Ошибаемся не мы. Ошибаешься ты, смертный. Но спорить не в наших правилах. Мы никогда и ни с кем не спорим. На то мы и смерть.

Пусть будет по-твоему. Мы даем человечеству отсрочку. Попробуйте еще. Побарахтайтесь. Мы подождем. Нам не привыкать. Ждать не проблема. Если ты не понял, о чем мы здесь говорили, объясню еще раз: мы, напротив, не хотим торопиться, не хотим, чтоб нас торопили. Наше убеждение состоит в том, что все должно делаться вовремя. Так как предначертано.

Но помни. Вы, человечество, у последней черты. Еще чуть-чуть, и вы ее переступите. Тогда вмешиваться будет слишком поздно. Человеческая цивилизация просто исчезнет. И в прошлом она сбоила, вызывая чудовищные природные катаклизмы. Однако тогда удавалось начинать все сначала. Теперь не получится. Ты сам знаешь, как далеко зашла техника уничтожения человеческих жизней.

Успеха тебе. Успеха всем, кто будет с тобой. Успеха всем, кого ты приведешь под свои знамена. Мы знаем, на что ты рассчитываешь. Мы поделимся с тобой своими знаниями. Они уже у тебя в голове. Успеха тебе. И прощай.

Тендрик стоял в пустом зале. Никого вокруг больше не было. Пот катился по его лицу. Рубашка прилипла к спине. Его колотил озноб. Его всего трясло. Но это не имело никакого значения. Он чувствовал, как отовсюду в него вливается сила. Колоссальная. Бесконечная. Бескрайняя. В возможность которой он никогда не верил. О существовании которой даже не подозревал.

В голове у него все встало на свои места. Калейдоскоп цифр, формул, уравнений вдруг обрел предельную четкость. Карусель образов прекратила свое бесконечное движение по кругу.

– Вот оно, решение, – прошептал он, – я его нащупал. Какое оно простое и красивое. Теперь все изменится. Можно созывать остальных.

Спасибо за эту новогоднюю ночь. Спасибо за науку. За то, что пустили. Дали почувствовать, понять и увидеть. Спасибо за помощь. Без вас…

В ответ в мозгу его прошелестело:

– Делай. Дерзай. Твори. Мы тебе доверяем. Мы дарим тебе и иже с тобой еще один шанс. Не упусти.

– Не упущу!

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.33. В берлоге

В старом добром лесу поселились два великана. Один был очень большой. По-настоящему большой. Даже громадный. Второй – поменьше. Но только в сравнении с первым. Над людьми он все равно высился как Гулливер над лилипутами.

Великан, который побольше, отличался грубостью. Бескультурьем. Заоблачным самомнением. Всех остальных он в грош не ставил. Относился к ним с показным пренебрежением. Считал, что ему все дозволено. Он – высший судья. Он решает, кому что можно, а кому нельзя. Мелкая плотва пускай сама выплывает.

Великан, который поменьше, тоже был не подарок. Дурной. Заносчивый. Злопамятный. Но на рожон не лез. Никого жизни не учил. Других не строил. Над ними не издевался. На всезнайство не претендовал. И вообще предпочитал своего добиваться хитростью. И за справедливость, правда, одному ему ведаемую, сердцем радел.

Старый добрый лес был для жизни очень хорошо приспособлен. Теплый. Уютный. Ухоженный. Местами даже вылизанный. Природа его богато наделила всем, что душе угодно. Живность в нем водилась любая. Растения росли на все вкусы. Разнообразию не было предела. Всем в нем было комфортно. Живи в свое удовольствие и радуйся.

Только два великана, делящие лес, еще хуже, чем два медведя в одной берлоге. Сначала прежние обитатели думали, что ничего, обойдется. Не таких перемалывали. Потом поняли: ошиблись. Не уживутся. Надежды пустые. Да было уже поздно.

Сначала великан, который побольше, тому, который поменьше, в основном кулак издалека показывал и тем удовлетворялся. Ведь он же больше. Что еще надо. Однако вскоре осерчал и принялся его притеснять всячески.

То что словом крепким, нецензурным, это само собой. Это первым делом. Но главное и поступками тоже. Стал он на его территории муравейники топтать. Березки заламывать. В водоемах с питьевой водой купаться. И всем об этом рассказывать. Насмехаясь и злорадствуя.

Великан, который поменьше, терпел-терпел, да не вытерпел. Если мракобесу, бугаю безбашенному позволено, про себя решил, то и мне не в меньшей степени. И тоже принялся на чужой территории муравейники топтать, живую изгородь портить да в пресной питьевой воде, чистейшей, исподнее стирать.

Великан, который побольше, никогда ни глупцом, ни увальнем не был. Он сразу контрмеры принял. Причем так, чтобы сомнений не оставалось. У каждого муравейника кол вбил и объявление повесил о том, что топтать возбраняется. Живую изгородь щитами закрыл. А вокруг водоемов с питьевой водой всю землю приватизировал, не без выгоды для себя, естественно, чтобы никто покушаться не мог, не нарушая святость частной собственности.

Однако великану, который поменьше, все эти хитрые уловки нипочем. Так, комариный укус. Во все времена их умные люди обходить умели. Поэтому в числе тех, кто в приватизации участие принял, например немало его корешей оказалось. Кроме того, не на этих же мелочах свет клином сошелся. Есть и другие, да позабористей.

Дабы супостату по-крупному досадить, начал он самые разные гадости придумывать. Тут колючки острые заточит и на пути у него разбросает. Там кактусы так на поляне, где ворог привык резвиться, высадит, что не задеть невозможно. А сам в засаде спрячется и кайфует, глядя, как тот от боли и унижения корчится. Радуется, слушая дикие вопли и проклятья, обильно им направо и налево раздаваемые.

Рассвирепел великан, который побольше, и пошел на того, который поменьше, войной. Союзников всех своих собрал, не дюже, правда, на нее рвущихся, и вместе с ним на нее идти заставил. Чтобы все у супостата отобрать. Все у него разорить. Разломать. Испортить. Изгадить. По полной программе. Лишь бы и через поколение поправить и вернуть как было не получилось бы.

Великан, который поменьше, как вы прекрасно понимаете, если вы не союзники, в накладе не остался. Да и кто остался бы. Коли хоть чуток уважение к себе имеешь, и силы все на пьянки да гулянки не растерял. Известное дело – око за око, зуб за зуб.

И понеслось, и поехало. Топот. Грохот. Барабанный бой. Деревья трещат. Плотины рушатся. Оползни сползают. Смерчи пошли. Одним словом, Мамаево побоище.

Однако без устали драться да колошматить друг друга – не тема. Время передохнуть подошло. Дух перевести. На зиму запасы сделать. По векселям расплатиться. Домашние задания у ребятишек проверить. Пришлось великанам ненадолго замириться. Что они, хоть и без особой охоты, сделали. Все-таки к боевой жизни привыкаешь. Полевыми женами обзаводишься и прочее.

Поостыли немного великаны и все иже с ними, по сторонам посмотрели и ужаснулись. Их бывшая обитель – старый добрый лес – от их буйств в черти что превратилась. И в пустыню Сахару, и в пепелище одновременно. Никак не в постмодерн или музей под открытым небом, которыми до того любили хвастаться.

Поднесли великаны бинокли к глазам – а на далеко в стороне растущих секвойях и баобабах огромный, броский, до слез знакомый баннер висит. На нем большими прописными буквами на всех языках написано: «Старый добрый лес».

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.34. О превратностях моды (Цикл «Мондорф»)

…Посреди мрачной непролазной чащобы недалеко от Мондорфа пряталась очаровательная поляна. Она была светлой. Радостной. Ухоженной. Вся утопала в цветах. Разных. Душистых. Красочных. С утра до вечера ее освещало красно солнышко. Благодатное. Теплое. Ласковое. Прямо рай на Земле.

На этой сказочной поляне в изобилии высились вечнозеленые деревья. Только одно из них выбивалось из общего ряда. Оно росло поодаль, и как бы стыдясь за себя. Было кряжистым. Приземистым. Окрас имело не слишком благородный. Выглядело то серым, то коричневым, то вообще никаким. Главное – из него недружелюбно торчала далеко в сторону выброшенная ветка. Узловатая. Заскорузлая. Извивающаяся. Не мудрено, что дерево напрочь отпугивало птиц, которыми поляна так и кишела. Пушистых. Вежливых всех таких. Цивилизованных.

Они предпочитали гнездиться в кронах его более презентабельных собратьев. Там им было комфортно. Они могли наслаждаться спокойствием. Резвиться в свое удовольствие. Чувствовать себя вольготно и упоительно. Но со временем все меняется. Мода – ветреное создание. Вчера еще было так, а сегодня – уже совсем иначе.

Как-то вдруг, неожиданно для самих себя, птицы облюбовали далеко в сторону выброшенную ветку. Уродливую. Жилистую. Мосластую. Это раньше они подвергали ее остракизму. Теперь же только к ней и стремились. Стали прилетать, чтобы посидеть на ней. Побакланить. Побалагурить всласть. Сфоткаться. А, если никто не смотрит, то и нужду справить. Даже базары учинять ради того, чтобы на ней покрасоваться. И делали это все чаще и чаще.

Закончилась, правда, эта погоня за модой, как и всегда бывает. Покружилась одна наиболее нахальная птичка над каверзным деревом и плюхнулась на ветку. Спустя миг-другой прилетела вторая птичка и по-хозяйски устроилась на ней. Затем вспорхнула на нее третья, дабы все увидели, что она не хуже других. Потом прилетела четвертая… Пятая… Шестая… Двадцать восьмая…

Ветка, хотя она и была крепкой, задубевшей, ко всему привычной, не выдержала и обломилась. Все птички вниз попадали. Ползают под деревом. Друг друга топчут и клюют. По головам карабкаются. Клокочут от ненависти и негодования. Ан взлететь не могут. Нет сноровки. Да и мешают друг другу. Слишком много их на одну и ту же ветку взобралось и вместе с ней рухнуло. Может, стоило о последствиях подумать, прежде чем всем вместе на бедную ветку наваливаться? А еще цивилизованные! Тьфу, видимость одна. И дерево без ветки оставили.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.35. Лекарство против воинственности

Европейская политическая культура «подарила» человечеству колониализм, нацизм и две мировые войны. Казалось бы, все позади. Мы избавились от этого наследия. Можно вздохнуть с облегчением. Наступила эра постмодернизма. Но, увы, по-прежнему белый человек воинственно и непримиримо утверждает повсеместно угодный ему порядок, неся повсюду, как и раньше, смерть, разрушения, насилие, страдания.

На протяжении столетий лучшие умы и чистые утописты, прозаики, политики, философы бились над тем, как обуздать политический вандализм, пресечь экспорт революции и контрреволюции, вытравить из наших генов дух воинственности и милитаризма, склонность разрубать гордиев узел при помощи войн и вообще придаваться им ради достижения катарсиса. Придумано было множество всего потрясающе возвышенного. Пусть эта правдивая история добавит в копилку еще одну мечту, которую хоть однажды удалось осуществить.

…Когда наследный принц и будущая принцесса шли под венец, они никак не ожидали, что бремя управления государством свалится на них так скоро. Они были молоды. Жизнерадостны. Беспечны. Им так хотелось насладиться любовью и беззаботностью. Посвятить себя наукам и искусству. Объездить весь свет. Увидеть мир во всем его разнообразии. Поглазеть на его достопримечательности.

Однако жизнь порой безжалостна. Она всегда безжалостна. Но мы убеждаемся в том, насколько она несправедлива, только тогда, когда непоправимое приходит именно в наш дом. Войска, которыми командовал король, были неожиданно атакованы превосходящими силами противника. Спастись не удалось никому. Король пал в неравном бою. Прорвавшаяся ему на помощь гвардия похоронила его со всеми подобающими почестями.

На следующий же день наследный принц был приведен к присяге. Власти не с руки ждать. Власть не терпит вакуума. Ей дела нет до того, что молодые и медовый месяц-то толком не успели провести вместе. Она вырвала Двойна из объятий любимой. Надела на него доспехи. Поставила во главе свежих частей. И отправила продолжать боевые действия, в которых он ничего не понимал. Которые ему были не нужны. Которые, будь на то его воля, он немедленно бы прекратил.

Млада билась в истерике. Рыдала не переставая. Неистово молила Всевышнего, чтобы поскорее вернул любимого. Берег его. Охранял. Помогал ему. Клялась, что никогда больше не отпустит. Ни на какие войны. Кому они нужны. Зачем? Неужели нельзя без них. Ведь никто от них счастливее не становится. И достатка они не приносят. Не говоря уже об изобилии. Напротив, одни лишь потери. Бесконечные. Ужасные. Непоправимые.

Наверное, Всевышний внял ее молитвам. А может, военная кампания на этот раз сложилась удачнее. Но вскоре Двойн в целости и сохранности вернулся восвояси. Пускай больших лавров он не снискал, но границу защитил. И дружину не растерял. Серьезных потерь ему каким-то чудом удалось избежать. Так что народ сразу проникся к нему если и не любовью, то благодарностью точно.

Как только Двойн распустил дружину по домам, они вместе с Младой упали друг другу в объятия и утонули в них. Им нужно было забыть кровь, лишения, нескончаемое ожидание. Они любили друг друга не переставая. До беспамятства. Им надо было столько наверстать. Они отдавались бы этому чудесному занятию вечно. Но не судьба.

Поблизости опять заполыхало. Теперь не на подступах к королевству, а у соседей. Напрямую безопасности государства ничего не угрожало. Но союзные обязательства есть союзные обязательства. Это святое. Во всяком случае, для королей. От этого невозможно отмахнуться. Нельзя пренебречь.

Хочешь не хочешь, Двойну опять пришлось выступить в поход. Но теперь объяснить Младе, зачем это надо делать, оказалось неизмеримо сложнее. Слова о чести, достоинстве, долге она отмела как абсолютно несостоятельные. Чушь! Абсурд. Это убивать людей, которые не сделали тебе ничего плохого, о существовании которых ты до сих пор даже не знал, до которых тебе нет никакого дела, – долг и предназначение власти? Быть такого не может.

Младу от Двойна пришлось отрывать силой. Она висла у него на шее. Цеплялась за руки. Закрывала своим телом проемы дверей. Каталась по полу. Кричала. Стонала. Визжала. Пыталась упросить. Уговорить. Усовестить. Она как будто предчувствовала несчастье.

Двойн вернулся с поля брани весь израненный. На нем места живого не осталось. Вернулся – лишь оборот речи. На самом деле его почти бездыханное тело донесли до дворца на руках со всеми предосторожностями. Чтобы ни в коем случае не растрясти. Не сдвинуть кровоточащие повязки. Не причинить лишнюю боль.

Млада выхаживала Двойна преданно и беззаветно. Проводила у его постели дни и ночи напролет. Ни на секунду от него не отходила. Сама кормила его с ложечки. Поила волшебными настойками, которые знахари принесли ему в благодарность за спасение страны еще в прошлый раз. Промывала гноящиеся раны. Обмазывала без устали чудодейственными бальзамами. Меняла вновь и вновь повязки.

А когда Двойн немножечко окреп, завела с ним задушевный разговор:

– Родной мой, любимый, ненаглядный! Бессонными ночами в походе, мечтая о том, как мы будем вместе, ты, наверняка, думал о том же самом. Так не может больше продолжаться. В этот раз Смерть сжалилась над нами. В следующий она не будет столь снисходительной. Но дело не только в этом.

Войны истощают страну. Они разоряют народ. В них гибнут самые сильные, ловкие, умелые. Они уничтожают цвет нашего общества, ведь за тобой следует вся знать. В походе вас сопровождают философы, писатели, поэты. Лучших исполнителей набирают в военные оркестры. А смышленые интенданты? Авантюристы из низшего сословия? Все сгорают. Все звездочки гаснут. Всех перемалывает беспощадный молох. От него удается спрятаться чаще всего самым подлым, трусливым, никчемным.

Народ и знать вырождаются. Мельчают. Физически. Нравственно. Интеллектуально. И так поколение за поколением. Как в нашей стране, так и во всех других. Приглядись, наши соседи вообще стали ниже, пришибленнее, сгорбленнее. Изменения видны невооруженным взглядом. На них просто больно смотреть. Нечто подобное они скорее всего подмечают и в нас. Войны надо прекратить. Немедленно. И навсегда. Чтобы даже возможности развязать новую не осталось. Чтобы самый робкий намек на кровопролитие давился на корню.

– Младик мой родной, ты, как всегда, права. Размышлял над тем, о чем ты говоришь, очень много. И в походе. И сейчас, когда ты так самоотверженно за мной ухаживала. Моего личного опыта не хватает. Поэтому скрупулезно вспоминал все те книги и трактаты, которые мои наставники, когда я был еще только наследным принцем, заставили проштудировать. Некоторые помню в общих чертах. Другие могу повторить наизусть. Картина безрадостная. В двух словах или как получится, суммирую.

С одной стороны, человек – хищник. Охота, добыча, мясо с кровью, они же убийство и насилие у нас в крови. Социальное устройство общества и плоды цивилизации инстинкты хищника заговаривают, но полностью вытравить все равно не могут. С другой – какой бы просвещенной монархия ни была, как бы мы о гражданах и инородцах ни заботились, всегда находятся бунтари и националисты, которые народ на восстание поднимают. Как какое-то послабление дай, как где гайки ослабь, сразу же жди беды. С третьей – это только внутри страны властью, данной от Бога, надолго подобие стабильности, социального мира и порядка обеспечить удается. А в отношениях между нациями швах. Полный дурдом. Его еще хаосом или анархией именуют. Как бы государства между собой не договаривались.

Причин до хрена. И по отдельности справиться с ними не выходит, не то что со всеми разом совладать. Перво-наперво, напасть на соседа и разорить, а то и завладеть его богатствами – лучшее средство для любой монархии свои внутренние проблемы решить, кому надо головы открутить, на неприятеля все невзгоды списать. Потом почему-то все падки себя над другими ставить. Считают, что им позволено, а другим нет. Воображают себя мессией и черти чем. Наконец, проблема еще в неравномерности развития. Те, которые на коне, побольше себе за счет других нахапать стараются. Когда же маятник в противоположную сторону качнется, уже новые побольше места под солнцем захватить пытаются. А как – только если раскулачить прежних, отнять и перераспределить. Ничего иного до сих пор не выдумали.

– Двойн, дорогой! Ты какую-то совсем беспросветную картину рисуешь. Выход ведь должен быть. Я вон по истории учила, что до того, как глобальная термоядерная война случилась и все заново начинать пришлось, очень много всяких попыток дельных было справедливый миропорядок учинить. Может, нам из того опыта что-то сегодня сгодится?

– Давай прикинем. Самым надежным всегда считалось создание империи. С ее помощью легче всего противников и конкурентов подмять можно было, подчинить единой воле, заставить одних и тех же уложений придерживаться. Чтобы некогда разные независимые страны и народы под одной властью жили – как бы в единой монархии.

Только все империи неизменно с гнильцой получались. Создавались они огнем и мечом. А чем одни войны от других отличаются, поди разбери. Опять-таки, чтобы под своей властью удержать, надо было беспрерывно восстания и волнения подавлять. Наконец, империи постоянно норовили распасться. Одни подольше существовали. Другие сразу после смерти своего создателя вновь в конгломераты удельных княжеств превращались. Ни одна по-настоящему утвердиться не смогла. Сжирали их внутренние противоречия, связанные с неготовностью к постоянному обновлению, неспособностью обеспечить равенство и недискриминацию, и еще много других вещей.

– А как же с просвещенными империями, которые по взаимной договоренности создавались? Про них в учебниках истории столько всего восторженного писали. Как о рае на Земле.

– Это они сами о себе такие сказки рассказывали. О том, что мир между народами установили и в постмодернизм въехали. О том, что в основу общие ценности положили. И что для остальных путеводной звездой и примером для подражания стали. Итог-то всегда один и тот же был. Известно какой. По первости, пока в союз равные и похожие входили, все вроде бы получалось. А потом наступало неизбежное. Безудержная экспансия разрывала единое пространство. Перегружала лодку слишком большим количеством трудно согласуемых претензий. Приводила к перерождению ценностей на противоположные. Противопоставляла всему остальному миру. Подталкивала к принятию сугубо политизированных, экономически необоснованных решений. Ускоряла конец. Вдохновляла на внешнеполитический авантюризм и возвращение к старому проверенному колониализму нового образца. Однако дело даже не в этом. В масштабах всего мира подобные конструкции заведомо бесперспективные и несостоятельные.

– А я еще читала про какой-то Собез или Совбез. Будто бы на него возлагали большие надежды. Он замышлялся как прообраз будущего мирового правительства. Но что-то пошло не так. Что-то не сработало.

– Точно. Все просвещенные монархии прошлого отдали ему часть своих полномочий и сделали ответственным за общую безопасность. Однако необходимых инструментов для обеспечения господства в мире общего интереса не дали. Поэтому сначала он заботился о подобии баланса, сбрасывая войны и конфликты из центра на периферию. А потом те, кто посильнее, кому надлежало быть гарантами, стали действовать в обход своего детища и низвели его до второстепенных ролей. Ситуация в конце концов зашла в тупик до такой степени, что предотвратить термоядерный Армагеддон было уже некому.

– Постой! Рассказывая эту печальную поучительную историю, ты обмолвился, что могло быть иначе. Надо было только дать Собезу необходимые инструменты. А если попробовать все сначала? Если создать что-то подобное, но избежать ошибок прошлого? Как это могло бы выглядеть?

– Гениально. Это вариант. Со всеми, с кем мы связаны союзническими отношениями и морганатическими узами, запустим инициативу создания Верховного Совета Просвещенных Монархий Мира. Только у него будет большая дружина. Всем остальным запретим иметь свои вооруженные силы. Ополчения и бригад по поддержанию порядка будет достаточно. Все производимые в мире вооружения: мечи, пики, секиры – все будет автоматически передаваться ему. Он же установит неослабный контроль за тем, чтобы нигде не могли появляться незаконные вооруженные формирования, а экстремистские, радикалистские и националистические группировки сразу же распускались.

– Ура, любимый! Немедленно отправляемся в турне по соседним и более отдаленным странам, чтобы продвигать твои идеи. Назначим десятки министров иностранных дел и послов по особым поручениям и их тоже отправим. Созовем конференцию мира где-нибудь, куда все наши родственники, хоть седьмая вода на киселе, могли бы приехать. Только этого мало. У меня тоже задумка есть. Выстрадана, пока ты в беспамятстве лежал.

Надо всюду одинаковые законы ввести, чтобы у людей войны и насилие отвращение и неприятие вызывали. Для этого установить, что, начиная с совершеннолетия, все бездетные налоги на заработок и состояние платят не менее 90 %. А все, у кого дети есть, освобождаются от призыва в дружину и внутренние войска и не могут никуда посылаться.

Пока Двойн выздоравливал, они с Младой подолгу все эти идеи крутили-вертели, чтобы каждую детальку продумать, чтобы соседям близким и дальним так их подать, чтобы никто от них отмахнуться бы не смог, чтобы все срослось и получилось бы лучшим образом.

А потом действительно с миссией мира и сами пустились, и всех своих приближенных на четыре стороны света отправили. И конференцию созвали, на которой со всеми родственниками-монархами, которые даже седьмая вода на киселе, договориться сумели. Потому что никто перед их напором, их любовью, их молодостью устоять не мог.

Так и получилось, что на какое-то время мир без войн на Земле утвердился. Пусть и временно. Но утвердился ведь. Так что было бы желание, а как технически это сделать, всегда придумать можно.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.36. Аквариум

Новые хозяева выкинули все старье из офиса, сломали гипсокартоновую перегородку и установили вместо нее то, что им больше всего нравилось, – огромный, роскошный, удивительный аквариум. Он был сделан по последнему слову техники. С многоцветными подсветками. Зарослями самых разных растений. Изысканными сооружениями из ракушек и кораллов. Стремнинами, тихими заводями и многочисленными источниками, бьющими одновременно со дна и из стенок. Безупречной аэрацией воды, которая должна была сделать существование будущей аквариумной живности максимально комфортной. С компьютеризированной подачей корма, позволяющей поддерживать насыщенность воды планктоном на одинаково высоком уровне. Короче, настоящий подводный рай.

Оставалось только заселить его рыбками. Когда они появились, все сотрудники офиса во главе с хозяевами рукоплескали – такие они были красочные, разноцветные, симпатичные. За здравие рыбок, как вы догадываетесь, был поднят не один бокал шампанского. Однако очень быстро выяснилось, что рыбки распадаются на две большие категории: на тех, кто любит и умеет плавать, и тех, кто не любит или не умеет. Первые были безумно счастливы. Им все нравилось. Они носились по аквариуму и восторгались. Вторые мрачно лежали на дне, гораздо менее ухоженном, чем все остальное, и всем своим видом выражали недовольство.

Однако прошло какое-то время, и поведение рыбок изменилось. Те, которые умели плавать, к своему глубокому разочарованию выяснили, что их заточили в ограниченное пространство. Повсюду их окружают стены. Вырваться в большой мир, где есть что-то другое, неизвестное, неизведанное, нет никакой возможности. Поделать они ничего не могли. Тем не менее, их жажда изменений, их стремление обязательно вырваться, крепли и усиливались. Между ними утвердилось мнение, будто самое главное от них скрывают, и там, в большом мире, намного лучше, богаче, интереснее.

Они метались по аквариуму. Устраивали карусель. Бились о стенки. Всячески выражали протест. По-своему, по-рыбьи кричали: «Свободу! Свободу! Свободу!» Скандировали: «Долой стены! Разрушим кровавую темницу! К ответу беспощадных тиранов! На волю политических заключенных!» А сотрудники офиса и его хозяева лишь потешались: «Надо же, какие озорники. Как они здорово резвятся. Отличная находка, этот аквариум. Так здорово поднимает настроение!»

Долго так продолжаться, конечно же, не могло. Прошло еще какое-то время, и рыбки, которые умели плавать, стали квелыми. Их больше ничего не интересовало. Ни игра света и теней. Ни меняющиеся течения. Ни дополнительный корм, подбрасываемый им, несмотря на его изобилие. Сколько сотрудники офиса и его хозяева ни стучали о стеклянные стены, сколько ни меняли режимы, они никак не реагировали. Висели в толще воды тоскливо, опущено, изредка поводя плавниками и хватая ртом то, что подвернется, и страдали. Жизнь утратила смысл. Она им была больше ни к чему. Ни веры, ни желания биться за идею у них больше не осталось. И они начали всплывать вверх брюхом. Одна за одной. Пока ни одной рыбки, умеющей плавать, в аквариуме не осталось.

Те же, кто не умел или не хотел, вскоре попривыкли. Приспособились. Начали получать удовольствие от пребывания в аквариуме. Действительно, качество воздуха и воды было отменное. Жратвы и всего – в достатке. А мельтешение этих психованных над головой наконец-то прекратилось. Можно было предаваться своим мыслям в тишине и покое. Ничто им больше не мешало. Ничто их больше не тревожило. Все устаканилось и стало так, как надо. Когда же те, которые не хотели или не умели, начали получать удовольствие, они принялись плодиться. Плодиться. Плодиться. Вскоре все дно в несколько слоев было забито новыми, кишащими, ползающими, перелезающими друг через друга особями. Потом четверть ёмкости. Треть.

Сотрудники офиса и его хозяева с отвращением смотрели на происходящее. А чаще даже не смотрели, а отводили глаза в сторону. Им было гнусно. Противно. Пакостно. Они больше не шутили. Не смеялись. Не распивали шампанское. В комнатах повисло какое-то тяжелое, беспросветное молчание. В конце концов, они поняли, что их нервная система такого не выдержит. Не сговариваясь, они вызвали службу по вывозу громоздких ненужных вещей и попросили освободить помещение от ненавистного им аквариума. За пару часов все было кончено. И следов от аквариума и его удачливых и не столь удачливых обитателей не осталось.

Ладно, сказали себе хозяева, не получилось, так не получилось. Заведем себе кого-нибудь другого – более жизнеутверждающего. Так и сделали. По образу и подобию своему. Только офисная братва, сколько и не пыталась, не могла вытравить из памяти воспоминания об аквариуме. Им все чаще и чаще казалось, что рыбки, умеющие плавать, – это они. А всё вокруг – те же самые стенки аквариума. Днем было еще ничего. Им удавалось отгонять от себя подобные мерзкие ощущения. Но душными длинными ночами никакие противоядия против них не помогали. Особенно когда всполохами проносилась мысль: «Вдруг они не свободолюбивые жертвы, а рыбки, которые не хотели или не умели плавать…»

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.37. Крокодил

Европейский Союз, как и все другие большие империи до него, создал огромное количество мифов. Сладких. Красочных. Похожих на правду. Поверил в них. А потом и вовсе стал путать их с действительностью. Но третьи-то страны хорошо знают, что они не более, чем мифы. Реальность совсем другая.

…Степ с обидой и раздражением покусывал верхнюю губу. Все тело саднило. Мускулы закостенели. Огромные волдыри на ладонях полопались и кровоточили. Паршивое настроение вряд ли что-то могло исправить. Зря он поддался на уговоры закадычных друзей. Сидел бы дома, смотрел телевизор и в ус не дул. Им-то хорошо – они всю жизнь на байдарках ходят. Им не привыкать. А ему каково пупок рвать. Не затем он отважился отправиться с ними в поход. Теперь еще десяток дней ломать себя, мучиться, торопить мгновения, пока они дойдут до цели.

На бумаге все выходило так просто и радужно. Они наметили сложный, но вполне проходимый маршрут по малым рекам. Кто же знал, что наступит такая сушь, жара и палящее солнце выжгут все вокруг, и реки настолько обмелеют. Каждый метр пути давался ценой жутких усилий. Байдарки постоянно скребли по дну и натыкались на коряги. Поэтому приходилось останавливаться, растапливать вар и шпаклевать пробоины. А то и просто взвалить на себя, как на ишаков, неподъемный груз и, теряя кучу времени, обходить опасные места. В результате потом, когда выходили на глубокую воду, друзья включали такие скорости, что за ними было не угнаться. Степ из кожи лез, лишь бы не отстать, чтобы его не сочли слабаком и доходягой, но получалось не особенно. Когда отрыв достигал нескольких поворотов, друзьям волей-неволей приходилось останавливаться и поджидать его. Он переживал это особенно мучительно, начинал молотить воду еще бездарнее, превращая свою жизнь в сплошное мучение.

А ведь ему так хотелось вкусить романтики. Остаться один на один с дикой природой. Ощутить ее. Проникнуться ею. Понять. Так мечталось черпать пригоршнями чистейшую кристальную воду. Скользить взглядом по бесконечно разнообразной стене деревьев, склоняющихся над потоком. Пробираться тропками и ручейками, где до того не ступала нога человека. Куда там. Пот застилал глаза. Сердце бешено колотилось. Он ничего не видел. Не слышал. Не чувствовал. Его обуревало только одно желание, чтобы эта пытка скорее кончилась.

В тот день, из-за того, что они безнадежно выбились из графика, идти пришлось до глубокой ночи, благо вышедшая им на подмогу луна освещала все достаточно отчетливо. Остановились только тогда, когда всем реально стало невмоготу. Друзья сразу бросились ставить палатки, разводить костер и готовить походную похлебку подряд без разбору из всего того, что они взяли с собой в дорогу.

Степ же, крадучись, чтобы никто не заметил, от них спрятался. Он почувствовал, что, если еще чуть-чуть, то ему хана. Он не выдержит. Его могли спасти только живительная морская, на худой конец, речная ванна, покой, отдохновение, прохлада, пока другие работают. Не колеблясь, не задумываясь, без тени сомнения, даже не стянув с себя задубевшую одежду – заодно и выстирается – он плюхнулся в речную воду.

Восторгу Степа не было предела. Он испытывал неземное блаженство. Такое наслаждение стоило всех испытанных страданий. Он плескался как павиан. Бил воду руками и ногами. Погружался в нее с головой. Пил огромными страстными глотками. Полоскал горло. Фыркал. Плевался. Кувыркался. В общем, ни в чем себе не отказывал. Он растворялся в воде. Вода струилась по его жилам. Переполняла его сердце. Раздувала его мускулы. Наполняла новой неведомой силой. Степ как будто заново родился.

Насладившись всласть, он вспомнил об остальных. На этот раз не скрываясь, весело топоча и улюлюкая, он бросился на запах костра. Как отреагируют друзья на его внезапное появление и то, что он увильнул от общественных работ, его абсолютно не беспокоило. Ну, попеняют чуть-чуть, так и что из этого.

Однако поднятый ими переполох его огорошил. Завидев Степа, народ завопил благим матом. Друзья бросились врассыпную. Причем настолько резво, что теперь за ними точно было не угнаться.

– Ага! – сообразил Степ, – это они его так решили проучить. Глупо. Чего он им такого сделал? Могли бы сообразить, что он совершенно выбился из сил и ему просто нужно было перевести дух. Тоже мне, друзья называется. Им лишь бы над ним поиздеваться. Его же втянули в эту авантюру, а теперь комедию ломают – убегают от него, как от привидения.

– Вам же хуже, – решил Степ про себя, достал большую плошку, положил себе из котла дымящееся варево и проглотил в один присест. Наевшись от пуза и не дождавшись остальных, он от обиды забрался в ближайшую палатку и, немного поворочавшись, пытаясь найти положение поудобнее, тут же уснул.

Сколько прошло времени, он определить бы не взялся. Его разбудило чувство надвигающейся опасности. Но было поздно. Предпринять что-либо для своего спасения он не успел. Кто-то завалил палатку. Сверху на него посыпались тела. Они пытались подмять его. Придушить. Ограничить в движении. Чьи-то руки обхватывали его. Мяли. Вязали. Спеленовали.

– Ни на того напали, – взревел Степ грубым голосом, поднимаясь во весь рост и расшвыривая ворогов в стороны, как былинки. Вообще-то он всегда считал себя маленьким и тщедушным, но, видимо, чувство опасности удесятерило его силы. Выкарабкавшись из-под груды тел и освободившись от сковывавшей его палатки, он начал лупить наотмашь кишевшие вокруг него тени. С визгом и воплями, как давеча, они бросились врассыпную и растворились в ночном сумраке.

Тут до Степа дошло, что это были никакие не бандиты и грабители. В этом пустынном месте их байдарочная компания была единственной на многие километры пути. Однако зачем друзьям потребовалось на него нападать? Причем с такой яростью, как будто он действительно заслуживал темной. И как у него получилось их раскидать в стороны, аки подсохшие арбузные корки? Более того, противостоять всей честной компании. Это было уму непостижимо. Что-то тут было явно не так. Что-то не срасталось.

Теряясь в догадках, недоумевая, Степ приблизился к воде и в отсветах костра, который он заново развел, бросил взгляд на свое отражение. На него из речной глади смотрел приличных размеров крокодил с выпученными глазенками и такими жуткими рядами острых белоснежных зубов, напоминавших несколько двуручных пил, поставленных друг на друга, что он чуть было не закричал от страха. Вернее, не совсем крокодил. Или вовсе не крокодил. У монстра лишь голова и хвост были как бы крокодильи. Тело оставалось человеческим. Только сделалось крупным, квадратным, косая сажень в плечах, чтобы соответствовать пропорциям непонятного создания.

– Кранты, – решил Степ. – Я рехнулся. Перенапряжение не прошло даром. У меня галлюцинации.

Однако на галлюцинации все происходящее было не очень похоже. Отнюдь.

– В чем причина паники, которую вызвало мое появление? – допрашивал он себя. – А попытка друзей поймать меня, заточив в палатке? Все. Баста. Отключаю сознание. Перехожу на автопилот. Надо успокоиться. Глядишь, все само собой образуется. Главное – не делать резких движений. Не выдумывать черти чего.

Методично, не обращая ни на что больше никакого внимания, он снял с огня котел с кипящим варевом и повесил вместо него котелок с питьевой водой. Когда вода закипела, бросил туда брикет чайных листьев. Подождал, пока чай заварится, и налил себе большую чашку ароматного напитка. Поставил ее на бревно, чтобы немножко остыла, а сам, чтобы не терять времени и чуток развеяться, достал из байдарки гитару.

Устроившись поудобнее у костра, попивая горячий терпкий чай, он принялся бренчать на гитаре, бормоча, как можно громче, слова песен, которые обычно распевал с друзьями. Слова они любили переиначивать. Придумывали совершенно другие куплеты. Описывали в них смешные и грустные события, известные только им. Понятные только им. Служившие своего рода позывными.

Его незамысловатый трюк сработал. Из окружавшей его тьмы проступили тени. Сначала робко, а затем все увереннее они подошли к нему и материализовались в его друзей.

– Степ, это ты что ли? – произнесли они чуть ли не хором, как будто управляемые схоронившимся в темноте кукловодом. А затем, не сговариваясь, бросились его обнимать и целовать. – Ну и напугал ты нас. Признавайся, что это за нелепый наряд. Уже поздно. Мы совершенно без сил. Давай спать. Кончай розыгрыш.

– Я бы с удовольствием, – покачал головой Степ, – если бы знал, как. Это наваждение какое-то. Вы же видите, что я это я. Но голова – крокодилья. И огромный нелепый хвост. И еще чую в себе силу богатырскую, прямо как в сказках сказывается.

– Постой, – остановил его один из друзей, – давай по порядку. Ты помнишь, как все произошло? Расскажи нам эпизод за эпизодом. Может, что прояснится.

– Да нечего рассказывать. Когда догнал вас, совсем вымотался. Что-либо делать был уже не в состоянии. Голова кружилась. Ноги подгибались. Запах пота и грязи вызывал тошноту. Мутило. По-настоящему. Поэтому юркнул в сторону, чтобы вы не заметили, и плюхнулся в воду. Усталость как рукой сняло. Я будто заново родился. Что было дальше, вы знаете. Мужики, я точно попал под какое-то заклятье. Или меня порча догнала. Спасите! Придумайте что-нибудь! Мы же все интеллектуалы. Неужели не найдем выход?

– Не гони волну. Давай без эмоций. Кто из нас знает, как снимать порчу? Ведь столько лет в «Что? Где? Когда?» играем. Как проверить, имеем ли мы дело с заклятьем или чем-то другим?

– С порчей проще всего. Достаточно плошки с водой и самых обычных спичек. Когда они полностью прогорят, их следует аккуратно положить на водную поверхность – они все расскажут о человеке, наславшем ее. Потом обнести вокруг головы и выплеснуть.

– Можем попробовать. Только во время ритуала наверняка надо произносить какие-то важные заветные слова. Хорошо. Есть еще какие идеи?

– Читал где-то, что надо срубить свежую осину, заточить кол и воткнуть в грудь оборотню. Желательно поглубже и со всего размаха. Тут неподалеку они растут в изобилии.

– Я тебе воткну. Умник выискался. Несет невесть что. Мы же не хохмить собрались. Давайте дело говорить.

– Есть идея. Сейчас глухая ночь. Полная луна. Костер почти прогорел. Давайте возьмемся за руки и попробуем вызвать дух тутошних мест. Кому как не ему лучше знать, что делать.

– Идея безумная, но лучше вряд ли придумаем. Почему бы не попробовать? Чем мы рискуем? Встаем в круг. Беремся за руки. Поехали. Повторяем: «Дух лесов и рек, взываем к тебе. Явись. Присоединись к нам. Поведай, как снять или изменить заклятие. Спаси Степа. Помоги отвести беду!» Чувствую, что-то происходит. Продолжаем. Двинулись по кругу. Срабатывает.

Костер в последний раз вспыхнул и окончательно погас. Откатившиеся в сторону угли обрамляли поляну красными мерцающими ночничками. В колеблющемся свете луны друзья увидели, как из костра вверх поднялась многоликая фигура. Каждому из вызвавших ее она как бы заглядывала в глаза и спрашивала:

– Если я скажу вам, что нужно делать, вы не сдрейфите? Вы послушаетесь моего совета? Вам можно доверить тайну?

– Да, – не сговариваясь, ответили друзья и снова, затаив дыхание, затихли.

– Слушайте. Много-много лет назад на Земле обитали десятки, если не сотни цивилизаций. Самобытных. Древних. Разнообразных. С различным социальным устройством. Своим видением мира, справедливости, предопределенности. Богатейшими традициями. Глубоко укоренившимся чувством собственного достоинства.

Среди них были цивилизации, память о которых сохранилась в сказаниях, мифах и верованиях. Экзотические истории про эльфов, гномов, удивительные создания, волшебников и чародеев – не выдумки. Это возвращающиеся к нам кусочки былого, тем или иным образом прорывающиеся в сознание. Когда приукрашенные. Когда исковерканные. Когда достоверные.

Многие цивилизации были созданы другими социальными животными, по праву считавшими нашу планету своей, – иными, нежели человек. Так сложилось, что им не удалось расцвести. Защититься от внешней экспансии чужаков. Сохранить свое культурное, интеллектуальное наследие. Они ужасным образом деградировали. Нынешние поселения птиц, муравьев, термитов, пчел – лишь жалкая тень прошлого.

Наиболее страшной, жестокой, бескомпромиссной была человеческая цивилизация. Может, поэтому она и задавила все остальные. Люди ни с кем не могли ужиться. Они свято верили, будто они лучшие. Их традициям должны следовать все остальные. Только они знают, что правильно, а что нет. Что хорошо и что плохо. Огнем и мечом они заставляли других подчиняться их воле, отказываться от обычаев предков, менять свою биологическую идентичность или уходить в небытие. Они не соглашались ни на какие компромиссы. Не шли ни на какие уступки. Не удавалось победить соперников сразу, подкупали их, растлевали изнутри, насылали на них неизлечимые болезни.

Но полностью уничтожить другие цивилизации они не смогли. На Земле все равно остались таинственные оазисы прежней жизни. Они не опасны для человечества. Они не враждебны ему. Они нужны для того, чтобы будущее снова стало многоцветным. Природа вернула себе частичку утраченного разнообразия. Чтобы всегда оставался выбор. Чтобы была альтернатива.

Сами не ведая того, вы вторглись в заповедные места. Не бойтесь и не возмущайтесь. Постарайтесь проникнуться их духом. То есть мной. Настройтесь на нужную психическую волну. Вам все станет подвластно. Вы почувствуете счастье выбора.

Превращение вашего друга – только внешнее. Он легко сбросит голову и хвост, напоминающие крокодилий, и обретет внутреннее ощущение свободы, понимание неведомого, силу влиять на будущее. И вы вместе с ним. Надо только поверить. Сказать себе: «Я могу». Действовать вместе.

Настает решающий момент. Ну же. Беритесь за руки и не отпускайте их. Подходите к воде. Все вместе. Да сбудется предначертанное. Бросайтесь. Провидение с вами. Вперед.

По команде вызванного ими духа впавшая в транс компания дружно бросилась в таинственные воды заповедной реки, растворяясь в них и впитывая. Становясь частью природы. Прообразом мира. Средоточием сущего. Как давеча Степ, они плескались в гостеприимной воде. Фыркали. Играли. Постепенно меняясь и обретая все то, что напророчил им дух.

Утром у костра, попивая раскаленный отвар, сидела уже не бесшабашная группа байдарочников, со страхом озиравшихся по сторонам, а сход волхвов. Могучих. Бесстрашных. Уверенных в себе и своей миссии на Земле.

Ничего не выдавало более их крокодилью сущность. Ни острейшие ряды белоснежных двуручных пил вместо зубов. Ни извивающиеся изумрудные хвосты. Только в глазах мерцал огонь знаний, пока еще неведомых человеку. Да руки с такой силой сжимали набалдашники посохов, что, будь они из обычного металла, давно рассыпались бы в прах.

Волхвы обнялись напоследок, напевно произнесли «заклятье свершения» и двинулись размашистым шагом в разные стороны. Чтобы, вернувшись в мир людей, возглавить его. Повести за собой. Изменить по образу и подобию своему. Чтобы обратить историю вспять. Возродить древние цивилизации. Дать им второй шанс. Дабы у человека и человечества всегда был выбор. И они наконец научились уважать других. Жить с другими. И быть другими…

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.38. Реалполитик

Нет ничего справедливее утверждения «человек предполагает, а Бог располагает». На протяжении всех последних десятилетий наши друзья из США и ЕС пытаются его опровергнуть. В Латинской Америке, Африке, на Ближнем Востоке, в Восточной Европе, у себя дома. Результат известен. Расхлебывать не одному поколению. Печально.

…Дею все порядком уже надоело. Затея была явно не по нему. Он был человеком дела. Забойщиком. Лидером. Всегда брал на себя инициативу. А тут битый час, неизвестно ради чего, стоял с ружьишком в засаде. Выйдет на него косолапый, не выйдет, зависело не от него. И зачем он только позволил знакомому егерю себя уговорить?

Дей в сердцах плюнул. Перехватил поудобнее новенький, с иголочки, дорогущий тульский карабин. Потоптался за елкой для проформы еще несколько минут и собрался уходить. Вдруг раздался характерный треск раздвигаемых веток, и прямо на него из бурьяна вывалился медведь. Огромный. Матерый. Он шел охотнику навстречу, злобно щурясь.

Не медля ни секунды, Дей вскинул двустволку – свою охотничью гордость – к плечу и выстрелил. Мишка упал, как подрубленный. Раздался пронзительный испуганный вой. Сотни птиц взмыли в воздух, спасаясь от неведомой опасности. И наступила тишина. Жуткая. Странная. Пронзительная. Все застыло вокруг. Ни одна былинка не шевельнется. Природа как бы оторопела, не веря в случившееся.

Дей слегка помедлил. Что-то внутри него переполошилось. Ему захотелось оказаться как можно дальше от этого места. Бросить все. Бежать. Спрятаться на сеновале. В подвале. Забить вход в дом изнутри дубовыми досками. Но выбора не оставалось. Он понуро двинулся к поверженному им зверю, стараясь не глядеть в его сторону. Тот лежал навзничь, распластавшись, во весь свой гигантский рост, не подавая никаких признаков жизни.

Подойдя поближе, Дей выхватил кинжал из ножен, повернулся к доставшемуся ему трофею и обомлел: утопая в сочной зеленой траве перед ним лежала женщина потрясающей красоты. Чтобы описать ее, у него не нашлось бы слов. Да они были и не нужны. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы ослепнуть, прозреть и вновь забыть обо всем на свете. На груди у нее расползалось дымящееся красное пятно. «Что я наделал?» – пронеслось в голове у Дея. Но он не успел подумать ни о чем другом. Все произошло в мгновение ока. Обворожительное существо открыло бездонные черные глаза, обвило руками ему шею, притянуло к себе и впилось испепеляющим поцелуем ему в губы.

Небо обвалилось на Дея. Он стоял посреди величественного первозданного леса. Огромные корабельные стволы, ровные, без единой извилинки, надменно устремлялись ввысь, нарочито отстраняясь от мелкой живности, копошившейся у их ног. Несмотря на густые кроны, теплое, яркое, благодатное солнце заливало все вокруг, выстраивая рядом с исполинами армию своих световых столбов. Было жарко. Ярко. Ароматно. Радостно.

Дей собрался было бросить на землю патронташ с ружьем, стащить с себя видавшую виды трудовую ветровку, разуться и, устроившись на отдых, немного покемарить, как вдруг почувствовал что-то неладное. Периферийным зрением он увидел непонятные тени. Иссиня-черные. Мохнатые. Бесформенные. Их было много. Очень много. Стремительными прыжками от дерева к дереву они приближались к нему, окружая со всех сторон. Кровожадные хари победно скалились. Кривые белоснежные клыки искрились в лучах солнца, отбрасывая узорчатые полоски отблесков. Дей был обречен. О спасении нечего было и думать. Оставалось лишь пару мгновений на то, чтобы помолиться перед смертью, и пожелать себе: «Пусть она окажется не слишком мучительной».

Внезапно огненным смерчем из вышины к нему устремилась какая-то невиданная птица. Острыми когтями ухватила его и вырвала из готовящихся сомкнуться вокруг него пастей. «Ура, – запело все внутри Дея. – Спасен! Кто ты, мой волшебный избавитель?» Не обращая на него ни малейшего внимания тот, кого Дей по ошибке принял за избавителя, устремлялся ввысь, забираясь все выше и выше. Набрав головокружительную высоту, он разжал когти и отпустил добычу. Дей дико закричал, теряя память, разум и все на свете, но вопль, противно клокоча, застрял у него в горле.

Весь ломаный-переломанный, безвольным мешком стоял Дей у входа на участок вокруг его деревенского дома. Открыть калитку сил у него еще хватило, однако на то, чтобы закрыть, уже не оставалось. Его тело начало медленно оседать, сползая на землю, когда чьи-то сильные, нежные, заботливые руки подхватили его и потащили на открытую террасу перед банькой. Стол, который там был накрыт, ломился в буквальном смысле этого слова. О том, что такое бывает, ему приводилось читать только у Гиляровского и Салтыкова-Щедрина. Кто-то сунул ему в руку хрустальный стакан с обжигающей ледяной жидкостью, и он на автомате проглотил его содержимое. Взор его прояснился. Перед ним стояла давешняя лесная красавица и ласково обнимала его.

«Нет, только не это! Не хочу! Не буду! Бежать со всех ног!» – молнией пронеслось у него в мозгу. Но было поздно. Кудесница ловко усадила его за стол и поднесла вторую чарку. Затем третью. Не забывая одновременно забрасывать ему в рост расстегайчики с чем-то потрясающе вкусным, разносолы и прочую снедь. Под рукой у нее лежали, выгнув хвосты, осетры и стерлядки. В хрустальных вазочках призывно отсвечивали груды черной икры. Возлежа друг на друге, пирамидами высились блины. Взгляд невольно перепрыгивал с одного блюда, радующего взгляд, на другое, не в силах остановиться. После надцатой чарки со страхами было покончено. Дею хотелось ухватить и это, и то, перепробовать все, что стояло на столе. Оборотень перед ним, не оборотень – какое, к черту, дело. Наплевать, когда судьба подбрасывает такую роскошную жизнь.

Между тем умело подливая ему в фужер, хозяюшка не забывала травить анекдоты, один забористее другого, да такие смешные – не захочешь, а расхохочешься. Правда, как показалось сначала Дею, когда он еще не избавился от первоначальной настороженности, все они были как-то об одном и том же. «Приходит мужик к ведунье и просит: «Помоги. Подскажи, что делать. Жена опостылела жуть как. Невмоготу терпеть больше. Своими руками задушил бы. Да на каторгу идти не охота. Подскажи. Как бы так сделать, чтобы и от нее избавиться, и за решетку не угодить?» – рассказывала тем временем затейница. – Ведунья ему советует: «А ты, дорогуша, затрахай ее до смерти. Ни один следак не придерется». Мужику рецепт понравился. Он на диету специальную сел. Не такую, как у нас сегодня, конечно. Попроще. Но такую же эффективную. Отдохнул от трудов праведных, сколько положено. Все силы собрал. И с вечеру за дело принялся. Под утро чувствует: под ним бездыханное тело. «Ура! Класс! Получилось!» – думает. Но для верности пульс щупает – не прослушивается. Ухо к груди прикладывает – сердце не бьется. Веко приподнимает – все, верняк, дело сделано. С тем на бочок переворачивается и отключается. Утром просыпается, глядь, а рядом с постелью столик буквально ломится. Закуска – царская. Посередине скатерки хрустальный штоф запотевший. Никогда такого не было. Даже близко. Даже в мечтах самых дерзких. Рядом жена восседает. Прямо светится. Только он глаза открыл, она ему сразу рюмочку для сугрева и на вилочке огурчик солененький протягивает. «Ты это что?» – удивляется мужик. «А ничего, – отвечает благоверная. – Ты ко мне по-человечески, и я к тебе по-человечески!»

«Что за чепуха, зачем она мне все это нашептывает?», – вновь насторожился Дей, насколько позволило его благодушное состояние. Однако вновь припозднился с реакцией. Те же сильные, нежные, заботливые руки подхватили его и потащили в баньку. От их прикосновения у него внутри опять, как давеча, все перевернулось.

Вновь он стоял посреди первобытного девственного леса, залитого жарким полуденным солнцем. Грудь переполнял сказочный пряный воздух. По ароматам, щекочущим нос, легко было определить, что маковка лета уже позади, но до осени еще времени хватает. Вокруг, в первый раз он не разглядел, вернее, ему не дали, расстилались поля черники и брусники и удивительного многотравья. Насколько хватало глаз. Темно-фиолетовый, ярко-красный, желтый и зеленый тона сплетались в настолько сочную зачаровывающую картину, что в Дея вселилось только одно, но совершенно непреодолимое желание: есть, есть, есть, не переставая. Набивать себе рот ягодами, запихивать их в него пригоршнями и проглатывать. Набивать его какими-то сладчайшими травами и кореньями и жевать, жевать, жевать. Не переставая. Без конца. И без устали. Вскоре все руки, все лицо сделались у Дея цвета ягодно-травяной массы, в невероятных количествах поглощаемой им. Бирюзовый сок стекал у него с губ на подбородок, рубашку, брюки, оставляя на всем несмываемые разводы. Тело все полностью, под завязку пропиталось им. Насытилось. Сделалось упругим. Жилистым. Тянущимся. Его переполняла сила. Дивная. Страстная. Бесконечная. Она ждала выхода. Она жаждала его. Требовала. Немедленно. Сейчас. Сию же секунду.

Дей вновь находился в баньке. В печурке весело потрескивал огонь. Со всех сторон исходило обворожительно приятное жаркое тепло. Тело покрывали серебристые шарики пота. Капельки сталкивались, сливались и, щекоча его, веселой гурьбой срывались вниз. Напировавшись, они вольготно расположились на полатях. Выдумщица, столь же ловко, как она делала все остальное, устроилась наездницей и, взнуздав Дея, устремилась вскачь. Вертко. Рьяно. Бесшабашно. Сруб наполнился шершавым заговорщическим поскрипыванием осиновых досок, стонами и всхлипываниями затейницы, с каждым движением, с каждым покачиванием приходящей все в больший раж. Дей вконец утратил ощущение времени. Окружающий его мир полностью исчез. Ничего больше не существовало. Только это чувство свободы, устремленности, упоения, бури и огня, требующих выхода. Но какого! Цунами. Землетрясения. Ядерного катаклизма. В котором сгорели бы все силы Земли, щедро отданные ему первобытным лесом, самой древней природой. Чтобы вновь возродиться к жизни. Потом еще. И еще. И еще. И так без конца.

На рассвете Дей вывалился из баньки. Его обуревало одно-единственное желание: пить, пить, пить. Что угодно. В любом количестве. Он припал к бочке с дождевой водой и принялся лакать. Как будто вернулся из Сахары. Как будто не пил ничего лет десять. Опустошив с четверть, он собрался было нырнуть в бочку целиком. Но тут нежные, но сильные и уверенные в себе руки вытащили его и отнесли обратно в баньку. После короткого непредвиденного перерыва все началось по новой.

На третий день Дею чудом удалось вырваться. Зазноба поверила, что он вырубился, и на мгновенье отошла что-то там проверить или приготовить. Ему этого мгновения было достаточно. Он скатился с порога, добежал до дома, метнулся в сени и забаррикадировался. Подпертую изнутри дверь было не взломать, поэтому, довольный, не ожидая подвоха, он ввалился в светелку. Трепетное создание его там уже поджидало. «Возлюбленный, – проворковала она. – Как ты прав. Конечно же, нам здесь будет лучше». И, легко ломая его беспомощное сопротивление, потащила к богато убранной постели. Через пару минут от бюргерского порядка, царившего в светелке, не осталось и следа. В огромной кровати с толстенным тюфяком и легчайшими кисейными перинами действительно было неизмеримо удобнее, чем на полатях в баньке. К тому же и акустика здесь была совсем другая. Вскоре сладострастные стоны, всхлипывания и удовлетворенное ржание раздавались на всю округу.

Это Дея чуть было не спасло. Не то, чтобы ему на подмогу, сколько из тщеславного мужского любопытства, к дому Дея хлынул поток друзей. Человек он был известный. Толковый. Общительный. К числу его друзей себя относили многие. Поэтому поток получился вполне полноводный. Однако затейницу это нисколько не смутило. Как ей подобное удалось, никто впоследствии в памяти восстановить не смог, но вскоре стоны, всхлипывания и победное ржание раздавались из всех палисадников, амбаров и сеновалов.

«Единственное спасение, – понял Дей, – когда ускользну в следующий раз, пробраться к ведьмяку через железнодорожную линию. Если не он, то никто уже больше не поможет. Загибаться так нет никакой больше возможности. Пусть любую цену назначит. Отдам все, что есть, и еще все три последующие поколения в рабство запишу. Однако ведьмак, когда он к нему через неделю прорвался, никакую цену назначать не стал. Расспрашивать, зачем да отчего, ему тоже никакой надобности не было. Он только сунул ему в руки склянку со снадобьем, собачий ошейник и серебряный кинжал и пояснил: «Снадобье волшебное. Если кто хотя бы глоток выпьет, оборотится враз обычной девицей-красавицей, и делай с ней, что хошь. Удастся на нее ошейник надеть – как, смекай сам, – моментально в твоей воле окажется. Нож серебряный – на крайний случай. Нож, он и есть нож. Бьет без промаха. Аминь».

Только воспользоваться полученными талисманами у Дея не получилось. Осерчавшая богиня Диана заставила его самого испить снадобье, над которым она сначала повела рукой. В результате, выпив, он не только не ослаб, а, напротив, ощутил себя одновременно и Черномором, и тридцатью тремя богатырями, чем ненасытная не преминула тут же и воспользоваться. И собачий ошейник оказался не на ее, само собой, а на его шее. Если и раньше она могла с ним творить все что угодно, то теперь бездонно душой и телом он оказался в ее услужении.

Только как это случилось-приключилось, в деревню вернулась суженая Дея. Она уезжала на месячишко навестить бабушку. Может быть, конечно, совпадение. Хотя, кто его знает. Лариска взяла старую грязную половую тряпку и пошла на приступ. Стоило оборотню к ней повернуться, как она огрела его задубевшей вонючей истлевшей материей и проговорила: «Ах, ты стерва, дрянь, змея подколодная! Чужих мужиков таскать? А вот этого ты пробовала?» И хрясть оборотня по лицу. Хрясть по рукам. Хрясть по шее. По ногам. Груди. Всему тому, что подвернется.

От удара грязной половой тряпкой лицо хозяйки медной горы почернело и провалилось. Руки и ноги рассыпались прогоревшими углями. Тело превратилось в рой шипучих злобных ос, не знающих, что им делать. Тогда Лариска выхватила у Дея из-за пояса серебряный нож и вонзила в Землю. Та расступилась. Образовался многокилометровый провал, на дне которого вздымались и корчились потоки лавы. В мгновенье ока он засосал улей, прогоревшие угольки и все остальное.

Наступила долгожданная тишина. Дей вновь мчался по первобытному лесу. Бежать было трудно. Ноги путались в густой траве. Корни обхватывали лодыжки и заставляли оступаться. Пот застилал глаза. Силы оставляли. Но нужно было бежать. Бежать. Бежать. Другого выхода не оставалось. Сзади подстерегала жуткая опасность. Спасение было там, впереди, где лес, наконец-то, расступался и заканчивался. Дей сделал последний истерический бросок, но не удержался на ногах и упал, растянувшись во всю длину. Сверху на него упала какая-то страшная тяжесть. Неподъемная. Липкая. Давящая. Леденящая кровь. Парализующая волю.

Лариска подняла Дея из травы, поставила на ноги, отряхнула. «Родненький, – участливо сказала она, – как ты тут без меня? Вижу, совсем зачах, сбледнул и исхудал. Ничего, я тобой займусь. Теперь нас ничто не разлучит. Ничто и никогда. Поверь мне». Уверенно взяв его за лишь слегка потертый ошейник, она повела Дея в дом. Бедняга даже не пытался сопротивляться. Все внутри него подсказывало: бесполезно, это судьба. Куда там взбалмошному оборотню, боящемуся заговора и серебряных пуль. Куда там примитивным ненасытным затейницам. Они все из второй лиги. Дворовая команда. Не чета мастерам. Чепчики долой. Пришли настоящие хозяева. Они своего не упустят.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.39. Потоп (Цикл «Мондорф»)

Обитатели Вечного леса не верили своим глазам. Происходило что-то странное и чудовищное. Их ненаглядный, их горячо любимый Вечный лес, их кормилец и защитник на все времена стремительно погружался в воду. Тонул. Захлебывался. Пропадал.

Зеленый ковер, устилавший землю, пострадал первым. В считанные секунды он сделался трудно различимым илистым дном. Затем настал черед кустарников и молодого подлеска. И вот уже огромные вековые стволы, некогда казавшиеся такими мощными и непобедимыми, ободранными спичками торчали из серовато-голубого марева.

Наводнения в прошлом уже случались. Даже очень сильные. Ничего необыкновенного в этом не было. Подумаешь, наводнение. Паутина рек и ручейков, пронизывающих Вечный лес, набухала как вены на руках и ногах человека, взваливающего на свои плечи большую тяжесть, и они весело и привольно разливались, окропляя всех и вся.

Но и когда происходили особенно сильные наводнения, это было не более чем игрой. Веселые потоки, ухаживая за Вечным лесом, выносили из него всякую дребедень. А высоченные неохватные деревья лишь омывали в них корни. Покрывающая же землю вода не мешала зверью перепрыгивать с кочки на кочку и перебираться на более высокие места.

Но на этот раз все было иначе. Вода прибывала отовсюду. Она лилась сверху Ниагарским водопадом. Вернее сказать, десятками или сотнями Ниагарских водопадов. Она поднималась из земли, как будто отовсюду – из каждой лощинки, ямы, впадины забили мириады гейзеров. Наступала повсеместно, вызывая в памяти картинки цунами, обрушившихся не так давно на многострадальный Таиланд.

Тогда показалось, будто уровень воды в Мировом океане вдруг поднялся, и его воды устремились внутрь островов, не встречая на своем пути ни малейшего сопротивления. С поправкой только на то, что вокруг Вечного леса никакого Мирового океана отродясь не было. Во всяком случае, до того.

Вода прибывала безудержно. Вот вековые стволы уже по колено в ней. Вот они погрузились по пояс. Вот вода устремилась выше. Еще чуть-чуть – и она подберется под самые кроны, угрожая раздавить Вечный лес. Погубить его. Предать забвению. Превратить в братское кладбище всего живого. Всего честного. Хорошего. Доброго и дорогого.

Когда выявились масштабы безумия, обитатели Вечного леса бросились дружно помогать друг другу. Те, кто сильнее, выдергивали из воды тех, кто слабее. Плачущих. Дрожащих. Захлебывающихся. Те, кто умеет плавать, подхватывали и передавали наверх тех, кто не умеет. Птицы перекидывали спасаемых дальше, с одного дерева на другое, чтобы распределить всех более-менее пропорционально.

Медведи, белки, куницы, обезьяны, питоны безостановочно сновали вверх и вниз с максимально возможной скоростью. Они доставляли вытащенных из воды в кроны, где остальные оказывали им первую помощь. Орлы, беркуты, сороки и вороны обеспечивали переброску. Галки, ласточки, воробьи и синицы добывали корм. Предусмотрительные птицы и звери, хранящие в дуплах запасы на зиму, подкармливали ослабевших.

На глазах рождалось новое или давно забытое чувство лесного братства. Повсюду царили подъем и единение. Звери вдруг остро, пронзительно ощутили, что они не сами по себе. Что они вместе. Они нужны друг другу. Вместе они сила. С которой не справиться даже стихии. Что отныне все будет иначе.

Но чувства чувствами, а голова должна оставаться холодной. Вода прибывала. Надо было понять, что происходит. Чего следует ожидать. К чему готовиться. Поэтому звери и птицы послали гонцов во все стороны Вечного леса с одной целью – выяснить, в чем причина всемирного потопа. Если он всемирный.

Очень быстро гонцы вернулись понурые и разочарованные. Вечный лес окружала невесть откуда взявшаяся стена. Высокая. Непреодолимая. Кто ее возвел, зачем, кому она понадобилась, приходилось только гадать. Но факт оставался фактом. На прекращение потопа не приходилось рассчитывать. Просто когтями, клыками и клювами, даже будь они стальными, стену было не сломать.

Обитатели Вечного леса вскоре поняли: имеется всего два решения. Первое – закрыв глаза и стиснув зубы, продолжать помогать, кормить, спасать, в общем, делать все для того, чтобы превозмочь. Второе – покориться стихии и дать возможность всем, кто пожелает, бежать из Вечного леса.

Жить вне Вечного леса, постоянно предавая себя, отказываясь от вековых традиций, мимикрируя и приспосабливаясь, – нонсенс. Самоунижение. Прозябание. Но у каждого должен быть выбор. Всегда должен быть выбор. Его делает для себя каждый. Волки и овцы, мыши и совы, гадюки и коршуны – все индивидуально.

Однако Вечный лес ни в каких вариантах не нуждается. Они ему ни к чему. Ведь он Вечный. Это его судьба. Его предназначение. Вечный лес должен бороться. Всегда. Несмотря на обстоятельства. Вопреки всему. Его призвание – бороться, превращаясь в одно целое со своими обитателями. Он обязан ломать фишку. Укрощать стихию. Подчинять ее своей воле. Только так.

Ведь Вечный лес точно знает, он свято верит: его дело правое! Он выстоит! Он победит! Природа с ним. Он часть природы. Она не бросит его. Никогда. Рано или поздно, она встанет с ним в один ряд. Плечом к плечу. Чтобы вернуть уважение к себе. Отстоять справедливость. Утвердить истинные ценности. Он пронес их через столетия. И будет беречь и охранять их и дальше.

Тем временем спираль раскручивалась. Звери и птицы носились как угорелые. Помогали. Спасали. Сплачивающее их чувство общности, сложившееся в столь непростых условиях, становилось все сильнее и сильнее. Как и чувство неразрывного единения с Вечным лесом. Принадлежности к нему. Благодарности за все. Что было. Что есть. Что будет.

Но и вода продолжала прибывать. Вот уже деревья, которые пониже, кряжистее, коренастее, скрылись в пучине. И нижние ветки крон самых высоких стволов. Потом средние. Уже лишь островки остались над безбрежными водными просторами. А стихия не ослабляла свой натиск. Сея боль. Разрушение. Смерть.

Вдруг все изменилось как по мановению волшебной палочки. Вода стала стремительно уходить. По мере того, как она поднималась, нагрузка на неведомую стену увеличивалась. Та сопротивлялась, сколько могла. Однако запас прочности у нее был не беспредельный. И она не выдержала. Треснула в одном месте. Другом. Третьем. А потом и вовсе развалилась.

Мощнейший, так долго накапливавшийся поток хлынул из Вечного леса на окружавшие его поля и луга, уже предвкушавшие его гибель, намыливавшиеся попраздновать всласть на его косточках. Уничтожая их. Превращая в ничто. В сель. Грязь. Мерзость.

Вечный лес же встряхнулся. Распрямился. Выжал из себя остаток лишней влаги. Принимая вновь в себя всю живность, исстрадавшуюся от напора стихий и давая ей возможность разбежаться по своим углам.

Вечный лес, он на то и Вечный. Он был всегда. Есть всегда. Он вновь поднялся после потопа, как ни в чем не бывало. Сильный. Приветливый. Ласковый. К своим. Он будет стоять всегда. Пока родит Земля. Пока бьются смелые и преданные сердца. Пока существует природа. Частью которой он является.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.40. Сноуден-дрим

За последние пару десятилетий Западной и Центральной Европе удалось полностью избавиться от старой нравственности и морали. Обветшавшей. Ставшей никому не нужной. Точно так же, как и политической культуры.

Они придумали новую. С иголочки. Которой взахлеб рукоплещут. Превратили в икону. На нее чуть ли не молятся. И удивляются, почему остальные на них так дико косятся. Забывая о том, куда такие постмодернистские проекты, вымощенные «добрыми намерениями», обычно ведут.

…Рабочий день уже заканчивался, когда Барию принесли очередную объемистую стопку корреспонденции. Он с грустью посмотрел на сослуживцев, украдкой потянувшихся к выходу, – редакция пустела на глазах, подумал о домашних, которые и сегодня сядут ужинать без него, но долг есть долг. Не для того он создавал журнал, затем издательский дом, чтобы отлынивать от своих обязанностей.

Барий пересилил себя и принялся перебирать письма, уведомления, просьбы, ходатайства, приглашения, делая на каждом из посланий стандартные пометки. Когда очередь дошла до толстенного пакета, он в сердцах хотел его сразу переправить одному из своих помощников – объемистые фолианты он давно уже сам не читал, вполне доверяя вкусу и профессионализму своих коллег. Однако что-то остановило его.

«Янош, Янош, Янош. Ба, да мы ведь учились вместе. Если это, конечно, он. Столько лет прошло, страшно даже подумать. Что это его вдруг потянуло мне написать? И его графомания не обошла стороной? Нет, вряд ли. Янош всегда был человеком дела. Старательным. Въедливым. Ответственным. Он, что бы ни случалось, поступал правильно. На него можно было положиться во всем. Значит, что-то серьезное».

Перед внутренним взором Бария возникло лицо старого друга. Открытое. Приветливое. Доброжелательное. Хотя после окончания университета связи между ними почти оборвались, он не терял его из вида. Следил за ним издалека. Да и общие знакомые, с которыми приходилось пересекаться, про него ему регулярно рассказывали.

Получив красный диплом, Янош вернулся на Родину. Светлые головы всегда востребованы. Он сделал блестящую карьеру у себя в конторе. Объездил весь свет. Работал то в одной стране, то в другой. Когда настали новые времена, и все увлеклись бизнесом, тоже быстро сориентировался. Воспользовавшись своими каналами и добрыми отношениями с местными властителями, купил латифундию где-то ближе к югу Африки. Потом удвоил и утроил свои владения. Превратил в прибыльные рентабельные хозяйства. Сколотил на них миллионы, заодно попробовав себя и в других областях. А когда у него дома победили патриотические силы, главой государства избрали Виктора Орбана, и его знания и сноровка опять понадобились, вновь впрягся в порядком проржавевшую государственную повозку. В первые ряды, будучи человеком опытным, не лез. Но и посты занимал отнюдь не второго эшелона. От его слова, указания, миллионов в стране зависело многое.

«Почему же он мне все-таки написал?» – Барий еще раз задал себе риторический вопрос и, не найдя на него ответа, погрузился в чтение. В редакции было тихо, уютно. На начальственный стол падал мягкий, хорошо подобранный свет. Рядом на подносе стояли термос со сладким ароматным чаем, как он любил, бутерброды и разнообразные печенюшки, заботливо оставленные преданной ему секретаршей. Все располагало к неспешному доверительному общению.

«Дорогой Барий, – начиналось письмо, – ты, конечно, удивишься. Мы так давно не виделись. Зря. Так же, как и ты за мной, я следил за тобой издалека и знаю: ты ничуть не изменился. Ты такой же, каким был все пять лет нашего студенческого существования. Поэтому твой журнал пользуется таким авторитетом. Я не могу напечатать эти заметки у себя. Ты знаешь, Венгрия давно уже себе больше не принадлежит. Приходится многое делать с оглядкой на других. А я хотел бы, чтобы о происходящем узнали. Если ты поместишь их у себя, они будут иметь резонанс. Люди поймут – это не фантастика и не бред умалишенного. Мы все движемся в этом направлении. Но у нас настолько привыкли к происходящему, что перерождение не остановить. Только вы, находясь вовне, еще можете что-то сделать. Или хотя бы попытаться. Думаю, достаточно распалил твое любопытство. Слушай же. Пишу в третьем лице. Когда будешь публиковать, измени имя и фамилию. Мне так было легче справиться со своими эмоциями. Пока. Свидимся. Бог даст. Янош».

Барий в раздумье поднялся из-за стола, походил по кабинету, налил из термоса чашку дымящегося чая, перевернул страницу и принялся за повесть. Первые строки не предвещали ничего необычного. Так начинались десятки рукописей, которые он отверг на своем веку, не удосужившись даже ответить авторам. Однако судите сами.

* * *

«Что-то в нехитрых оборотах елейного приглашения насторожило Яноша. Как будто невидимая тень пронеслась рядом. Кто-то незримый, но ощутимо неприятный помахал ему косматой перепончатой лапой, мол, старик, не отказывайся. Не пожалеешь. Выбраться туда на пару дней и насладиться интеллектуальным отдыхом в приятной компании таких же, как ты, яйцеголовых отвечает и твоим интересам.

Янош провел ладонью по лицу, как бы смахивая наваждение, и перечитал текст. Письмо гласило: «Уважаемый г-н Министр! Приглашаем Вас принять участие в обсуждении «Назад в будущее мировой политики. Есть ли у нас время что-то поменять или ничего менять не надо?» На него соберется ограниченный круг политиков и экспертов первой величины вашего калибра, чтобы в тиши замка в уединенной обстановке поговорить о судьбах нашей планеты. Очень ждем Вас. Все заказано, сделано, машина ждет Вас» и далее технические детали.

Что же его так покоробило? Мелованная бумага с водяными знаками? Готический шрифт, которым это незамысловатое послание было выведено? Аромат женских духов, который распространился в воздухе? Да нет, чушь. Тогда что? Подпись под приглашением? Или поставленная на него зачем-то гербовая печать? Похоже, она будит какие-то давно забытые воспоминания.

И тут Янош вспомнил. Сколько же лет с тех пор минуло! Кажется, это было то ли в 1989-м, то ли в 1990-м или 1991-м году. Он был тогда намного моложе и так до конца и не понял, каким образом оказался в кругу людей, опыту которых мог бы позавидовать и сейчас. Людей, непосредственно приложивших руку к геополитическим сдвигам и катаклизмам, развернувшим тогда мировую историю в неожиданную сторону. Их собрали в историческом замке, где за два поколения до того были поставлены знаменитые подписи, подведшие итоги Второй мировой войны. Организатором интеллектуального сборища, как и сейчас, был какой-то немецкий «мозговой трест», за которым недвусмысленно маячили американские деньги. Только он запамятовал чьи – республиканцев или демократов. И тогда, и сейчас разница много значила.

Половину замка превратили в музей. Правда, он не заметил тогда в него никакого особенного паломничества. Половину отвели под отель. Вполне сносный. С хорошим рестораном, отличающимся классической обильной немецкой кухней. Но запомнились не музей и гостиница с изысканно грубыми блюдами, а совсем другое. Дискуссия получилась жаркой. Народ рубился яростно. Ведь согласованные ими предложения должны были лечь на стол тем, кто готовили новую Ялту и Потсдам или их отмену. Сначала все было переругались между собой. Потом взяли себя в руки, помирились и стали нащупывать вполне приличные, даже, как тогда казалось, прорывные развязки. Какое же было разочарование, когда вместе с кровью выстраданного компромисса, зафиксированного в итоговом документе, им зачитали совсем другой текст. Народ в прямом смысле восстал. Тогда стоявшие за всем американцы, ничуть не смущаясь, доходчиво объяснили, что они все написали заранее, а представленный текст уже передали от имени участников обсуждения. Свинство было первостепенное. Но светочи тогдашней политики и академические авторитеты, несмотря на все их регалии, как-то сразу сникли, замолчали и уползли в свои раковины. Тем все и закончилось.

Яноша же ждал еще один сюрприз. Замок стоял на берегу озера. Чистенького. Большого. Глубокого. При других обстоятельствах Янош ограничился бы тем, чтобы посидеть на берегу. Подышать по-настоящему свежим воздухом. Насладиться пасторальными видами. Но после разыгранного с ними спектакля возникло непреодолимое чувство гадливости. Хотелось плюхнуться в воду и элементарно отмыться в свежей проточной воде. А если повезет, и вода достаточно прогрелась, то и немного поплавать.

Поэтому он по-быстрому сбегал в соседний магазинчик за плавками и устремился к виднеющемуся неподалеку песчаному пляжу. У самого замка к воде было не подобраться. Сплошной кустарник на берегу и острую осоку оставили, видимо, специально, чтобы резвящаяся публика не нарушала тишину и сонное спокойствие векового парка и не мешала сановным особам. Почему на самом деле, он понял несколько позднее.

Даже то, что территорию замка отгораживали от пляжа сплошная чугунная ограда, тяжеленные литые ворота и шлагбаумы, его не смутило. Он резво ворвался на пляж и только тогда сообразил, в чем дело. Вокруг валялись груды голых тел. Старики, дети, люди менее определенного возраста, кайфуя от единения с природой, сидели на ковриках и цветастых банных полотенцах, лежали на травке или на песочке, входили и выходили из воды и бултыхались в ней, играли в какие-то простейшие игры, ничуть не замечая своей наготы, не обращая на нее внимания или даже скорее бравируя ею.

Янош воспитывался в несколько иных канонах, однако ханжой никогда не был. К тому же на своем веку испытал достаточно для того, чтобы нездоровый интерес взрослеющего мужского организма к наготе покрылся толстым слоем патины. Тем не менее, знай он заранее, что окажется на нудистском пляже, вряд ли предпочел очищающее купание в местной лужице добротной экскурсии по Берлину, предлагавшейся организаторами мероприятия. Но деваться было некуда. Давать обратный ход не хотелось. Поэтому слегка поеживаясь под безразлично придирчивыми взглядами, он сбросил с себя все лишнее, аккуратно сложил в стопку одежду и зазря купленные плавки и нырнул в воду.

На его вкус, она была холодноватой. Вместе с тем, в замке его никто не ждал – другие участники предпочли послушно следовать программе. Сбегать слишком быстро ему не хотелось. Поэтому он решил воспользоваться неожиданно подвернувшейся возможностью и досконально изучить жизнь, как он определил их для себя, скрытых и явных эксгибиционистов.

Правда, ничего по-настоящему интересного выявить ему не удалось. Никакой особой близости или общности между нудистами не ощущалось. Повышенной терпимости и умиротворенности тоже. Скорее наоборот. Во взглядах, исподтишка бросавшихся на него, прочитывались недоверие и предупреждение.

А с точки зрения гигиены и эстетики, идейные противники лоскутков материи явно проигрывали. Лежать и сидеть на земле и песке без ничего казалось явно менее комфортным. Воздух тоже был холодноватый, и, что касается его, он вообще предпочел бы накинуть на плечи рубашку или хотя бы маечку. Чисто внешне же разноцветные бикини и другие изделия легкой промышленности давали возможность прикрыть все то, что явно диссонировало с высокими эстетическими вкусами, и, напротив, привлечь внимание к тому, что радовало глаз.

Чуть позже в отеле, прибегнув к излюбленному средству, чтобы не простудиться, он постарался расспросить бармена об ограде, купании и всем прочем. И вот как раз полученные от него разъяснения, от него и других местных жителей, вызвали у Яноша оторопь, как давеча откровения и наглость американцев, а вовсе не мелкий эпизод с незапланированным посещением экзотической достопримечательности.

«Понимаешь, Янош! – витийствовал бармен, которому дружно поддакивали завсегдатаи. – В наших краях сформировалась такая субкультура. Это не религиозная секта. Не политическое движение. Какие-нибудь там зеленые. Несогласные. Протестующие. Альтернативщики или кто-то там еще. Их невозможно определить через других. Они это они. То, как они живут, – это их кредо. Смысл жизни.

Тебе не понять. У вас такого пока еще нет. Вам до них расти и расти. Они самоорганизуются таким образом. Маркируют себя. Самоидентифицируются. Нудизм – не только форма, но и сущность. Своей наготой они утверждают полную прозрачность своих помыслов. Своего поведения. Они дают обществу недвусмысленный сигнал. Нам не нужны священники для того, чтобы исповедоваться. Мы открыты друг перед другом. И вообще перед всеми. Но не потому, что нам хочется очиститься. Хочется смыть скверну. Нет. Потому, что мы чисты.

Нам нечего скрывать. Вот в чем наш пример и наше служение. Будущее за такими как мы. Когда-нибудь все станут чисты, прозрачны и открыты. В помыслах. Желаниях. Устремлениях. Светлы в своих поступках. Своих действиях.

Тогда всем нам удастся подняться в храм на горе. Наконец-то восторжествует правда. Победит истина. Мир вернется в Золотой век, из которого в свое время был изгнан человек. Вернется потому, что мы станем достойны его. Следуйте за нами. И он придет. Не может не прийти. Таков замысел».

От услышанного тогда, в те дремучие годы, у Яноша глаза на лоб чуть было не вылезли. Он хотел брякнуть, что по сему поводу думает, но сдержался. А потом события закрутились, завертелись. Их череда – странных, величественных, прискорбных, казалось бы, напрочь стерла из памяти воспоминания о том обсуждении и связанных с ним эмоциях. Ан нет, душистое послание, которое он держал сейчас в руках, пробудило воспоминания. Они так легко и живо возникли перед глазами, как будто все приключилось буквально несколько дней назад.

«Обязательно надо смотаться на прошлое будущее мировой политики, – прикинул Янош, – и посмотреть, как и что изменилось с тех пор. Все. Решено. Лечу. Без попутчиков и сопровождающих. Один. Окунусь в атмосферу, которая меня так задела когда-то. Посмотрим, удастся ли мне их переиграть теперь, когда столько всего позади. Или нам снова предложат партию в поддавки. Плевать. Хочу ощутить, куда мы все движемся. А там будет видно».

На этот раз традиционно безупречный немецкий орднунг работал еще слаженнее, чем на его памяти. В аэропорту не пришлось проходить никакие досмотры и формальности. Воздушное такси моментально домчало его до пункта назначения. Еще четверть часа в обычном такси по автобанам, и он уже заселялся в ту самую гостиницу, воспоминания о которой, как выяснилось, не давали ему покоя все эти годы. Только выглядела она явно ухоженнее, чем раньше. Блистала новенькой отделкой. Дорогими материалами. Очаровывала теплым вкрадчивым уютом, столь не хватающим холодной нарочитой роскоши того, что делается нуворишами.

Яношу все удобства, о которых позаботились организаторы, и внимание, в которое его укутали, настолько понравились, что он разомлел, расслабился и не заметил, когда рядом с ним возникла горничная. Правда, то, что она горничная, а не фея, Янош отфиксировал только очень даже потом, настолько сильно исходившее от нее обаяние ударило по его слегка притупившимся рецепторам. Перед ним стоял такой породистый жеребенок, что у него аж сердце защемило. Фигурка, глаза, волосы – все в ней было создано природой для того, чтобы нравиться, зажигать, ослеплять, сводить с ума и надолго оставлять подопытных особ в таком беспомощном состоянии.

Не дождавшись от него никакой реакции, молодая женщина начала разговор сама, всячески выказывая удовлетворение произведенным эффектом: «Янош, дорогой! Меня зовут Этной. Вы мой личный гость. Я о вас все знаю. Вы мне очень нравитесь. Всегда нравились. Еще с тех пор, как я рукоплескала вам в Будапеште, а потом Брюсселе на предвыборных или каких-то иных диспутах. Я здесь для того, чтобы быть рядом с вами. Все время. Выполнять все ваши желания. Все. Все. Все. Их силу я почувствовала, еще когда вы садились в воздушное такси, а потом мчались по автобану. И сейчас понимаю, что не ошиблась. С какого желания начнем? Время бежит так стремительно. Не стоит его терять».

По совершенно обалдевшему лицу Яноша, на котором вереницей отразились все испытываемые им эмоции, Этна сообразила, что слишком резко пустила коней в галоп, и слегка сбавила обороты: «Янош, миленький! Никакого насилия. Само собой, я буду делать только то, что ты сам пожелаешь и когда пожелаешь. Не хочешь сейчас – давай чуть попозже. А пока пойдем погуляем. Помнишь, какой у нас роскошный парк, набережная вдоль озера, ухоженный лес вокруг? Бруснику и чернику специально никто не собирает, памятуя о том, как ты любишь срывать их с кустиков. Все оставлено в девственном виде к твоему приезду. А хочешь, я тебе что-нибудь расскажу? О замке, о себе, о том, над чем ты сейчас работаешь и что тебя волнует, о чем ты думаешь и что именно».

Выйдя в парк под ручку с хозяйкой, Янош несколько освоился, пришел в себя и кое-как собрал в кучку разбежавшиеся во все стороны мысли и обострившиеся чувства. Оторопь прошла. Внутренне он уже занимался самоедством, кляня себя за то, что выглядит в глазах Этны полнейшим идиотом. Мальчишкой. Слюнтяем. Гимназистом. Это надо же, удача ему так улыбнулась. В кои-то веки. А он повел себя как какой-нибудь несмышленыш. И кто! Он – от кого все знакомые и незнакомые женщины были без ума. Он – у которого вся грудь в орденах. Побед не счесть. И вообще. Что вообще, он додумывать не стал. Этна ему положительно нравилась. Как жаль, что при их знакомстве он проявил слабину. Зарекомендовал себя черте-кем. Откровенно опростоволосился. Ладно, не все потеряно. Оставалось надеяться, что она будет к нему снисходительной.

Однако откуда здесь все всё про него знают? Может, это подстава, и его элементарно берут на понт. Но нет, непохоже. Этна рассказывает и рассказывает, не переставая. Упоминает встречи, конференции, выборы, людей, с которыми он пересекался, события, в которых принимал участие. И все в десятку. Ни одного промаха. Все именно так и было. Про то, что и как делал, когда останавливался здесь почти три с половиной десятилетия назад, помнит досконально. Как будто каждый шаг был запротоколирован.

«Откуда такая исчерпывающая информация? – в конце концов задал себе вопрос Янош. – Как они ее получают? Кто им поставляет? Главное – зачем? Я, вестимо, не последний винтик в механизме. Но переоценивать мою личность явно не стоит. Тем более – зачем? Фантастика. Китайская головоломка. А что я мучаюсь сомнениями? Этна очаровашка. Она обещала выполнить любое мое желание. Пора начать этим пользоваться. Задам ей все интересующие меня вопросы прямо в лоб. Послушаю, как она будет выкручиваться, ластиться, водить меня за нос. Только начну издалека. Что предусмотрено в качестве итоговых документов обсуждения – то же, что и в прошлый раз? И как там с нудистской идеологией?»

Этна выслушала вопросы Яноша, не моргнув глазом, после чего пустилась, прижавшись к нему еще теснее, дабы подбодрить, в пространные разъяснения: «Янош, кисонька! Американцы давно на самотек ничего не пускают. Особенно когда имеют дело с такими опасными диссидентами, как вы и другие европейцы. Вам всем дадут высказаться. Побазарить. Побить кулаком себя в грудь. Как положено. А потом предложат поддержать заранее подготовленные ими рекомендации. И все поддержат. Как миленькие. Не строй иллюзий.

По поводу нудистской идеологии – обижаешь. Уже тогда за немножко экстравагантной, эпатажной формой стояло всепобеждающее видение будущего. Того, как надо жить. Как все будет складываться. Я – дитя этого видения. Все мои друзья и подруги тоже. Очень надеюсь, что мне удастся убедить и тебя в его преимуществах.

Помыслы и поступки человека должны быть чисты. Каждого из нас. Всех. Тогда не будет ни войн, ни преступности, насилия и подонков. В прошлое уйдут неравенство и дискриминация. Воцарится рай на Земле. Но не библейский – скучный, нудный и непонятный. А настоящий – человеческий. В котором будет место и любви, и подвигу, и жертвенности. В котором каждый сохранит свою индивидуальность и получит все возможности для самореализации.

Чистота по Канту должна быть, должна стать внутренним императивом. Пока до этого далеко. Очень далеко. Людям, всем нам, до обозначенного идеала – как до Луны. Поэтому необходимы полная прозрачность. Исчерпывающая открытость. Тотальная транспарентность. Никто ничего не должен скрывать. Каждый обязан делиться со всеми остальными своими желаниями. Чаяниями. Намерениями. Помыслами. Предупреждать заранее о том, как намерены поступать и что собираются сделать.

Чтобы было понятнее. По окончании Второй мировой войны государства-победители придумали, как обезопасить себя от германского реваншизма. Они установили контроль над внутренней жизнью ФРГ. Естественно, на основах взаимности. Придумали, что внешний надзор за соблюдением прав человека, утверждением господства права и демократическим развитием не противоречит национальному суверенитету. Что такой надзор отныне не считается вмешательством во внутренние дела. Потом зачем это было нужно, забыли. Или постарались забыть. И получилось, что внутреннее устройство государств, государственно-правовое строительство перестали считаться их внутренним делом. Возникла концепция демократической безопасности. Суть – наряду с пактами о ненападении, о союзнических отношениях есть нечто большее, что обеспечивает мир и сотрудничество. Это общие ценности демократии. А коль это общие ценности, значит, в их отношении не допустимы никакие лабазы, закрытость, заявления о нарушении суверенитета. Это то, что объединяет всех людей. Упраздняет границы. Создает единый социум. Это – высшая форма коллективной безопасности. Ее стержнем оказывается единомыслие – общность представлений о добре, о том, что хорошо и что плохо, о модели поведения, которой все должны придерживаться. Основой является полная прозрачность, безоговорочная транспарентность, открытость для всех и вся.

То, что мы пытаемся сделать, – это перенести перечисленные мной постулаты на индивидуальный уровень. Чтобы в соответствии с ними жили и вели себя не только государства, но также и индивидуумы. Сначала наиболее продвинутые. Потом все. Без исключения. Вспомни, таким образом два тысячелетия назад распространилась и христианская вера. Сначала она вошла в души горстки избранных. Затем утвердилась всюду на Земле. Проникла во все регионы. Благодаря тому, что передавалась из уст в уста. От человека к человеку. Пока принципы поведения, заповеди не стали общими для всех.

Мы предлагаем лишь вернуться к хорошо знакомым всем идеалам. Только на деле, а не на словах. Для этого придумали механизм, который ранее отсутствовал, – тотальную, всеобъемлющую прозрачность. Во всем и для всех.

Но человек слаб. Пагубные привычки слишком глубоко укоренились. Забота о себе, любимом, самолюбование, пренебрежение близкими, презрение к остальным, безудержное потребление, попустительство пороку давно сделались нормой жизни. К сожалению, для большинства. Готовых полностью открыться внешнему миру, другим людям, снять с себя гораздо больше, нежели никчемную одежду, обнажиться в духовном смысле этого слова, превратить исповедь в повседневность, слишком мало. Критически мало. Хотя их количество и растет. Причем стремительно. От года к году. От месяца к месяцу.

Поэтому мы придумали, как ускорить процесс. Включить в него миллионы. Стремительное развитие телекоммуникаций и компьютерной техники дало нам ключ. Мы в состоянии заставить людей открыться, сделать их жизнь полностью прозрачной и тем самым очистить их, принудить встать на сторону добра. Когда ты пишешь электронные письма, говоришь по телефону, общаешься по скайпу, вывешиваешь что-то в контактах и прочее, ты знаешь, что тебя могут слышать и видеть не только адресаты. Но это только первый шаг. Надо, чтобы все хотели, чтобы их видели и слышали. И чтобы передатчики и ретрансляторы, обычные видеокамеры и оптика ночного видения были повсюду. Чтобы каждое твое слово, каждый твой шаг были слышны и видны остальным. И это уже делается.

Ты спрашиваешь, почему мне все про тебя известно. Где ты бывал. Что делал. Как все оцениваешь. Что думаешь. Какие чувства испытываешь. Кого любишь. Что тебе нравится и что нет. Это так просто. Каждый, кто побывал в нашем замке или отеле, во многих других исследовательских центрах и конференц-холлах, унесли вживленный в них чип, который приобщил их к культуре и обществу будущего, суть которых чистота и открытость по отношению ко всем, жажда совершенства и абсолютная прозрачность помыслов и поступков.

Но чипы – лишь одно из используемых технических средств. Смотри, видишь, мы находимся под кроной сказочно красивого развесистого дерева. Он как шатер над нашими головами. Мы как бы в маленькой уютной беседке. Чувствуем тепло друг друга. Вдыхаем аромат. Нам кажется, что мы знаем друг друга вечность. Созданы, чтобы быть вместе. Хотим близости. Стремимся к ней. Жаждем, чтобы наши губы слились в поцелуе. А наши тела превратились в единое неземное создание. Так вот, каждый листик – это видеокамера, каждая веточка – передающее устройство, ствол – накопитель информации. Соседние деревья тоже».

Однако последних слов Янош уже не слышал. Их губы слились в поцелуе. Нехитрая одежда полетела в сторону. Тела устремились навстречу друг другу. Жажда близости застила глаза. Страсть затмила все остальное. И когда они перебрались чуть позже в уют отведенного ему номера, Янош вдруг поймал себя на мысли: «Да, да и еще раз да! Надо жить только так. Абсолютно открыто. Чтобы все видели. Все принимали участие. Как это хорошо. Возвышенно. Правильно». Все в нем требовало этого. Никогда сердце, душа, остатки сознания и тело не чувствовали такого единения.

«Конечно, – вторила ему Этна. – Когда ты вернешься к себе в Венгрию, ты станешь новым апостолом. Ты будешь нести светоч знания и новой веры всем колеблющимся и прозябающим в темноте. Ты возглавишь движение. Мы начали его в Штатах. Сделали преемницей верную Германию. Оно должно распространиться по всей Земле. Таков замысел. Я, ты, все мы – его орудие».

Восторг переполнял Яноша. Погружаясь все глубже и глубже в пучину чувств, он помнил только одно. Наконец-то жизнь обретает смысл. Мечты о справедливом устройстве общества, призывы к братству, равенству и искуплению воплощаются в реальность. Мир без войн, насилия, угнетения делается возможным. Он потратит весь остаток своей жизни на то, чтобы и остальные поняли, что жить надо именно так. Чтобы люди знали о тебе все, могли проследить за каждым твоим шагом, каждым движением души, и тебе было от этого хорошо. Уютно. Радостно. И в голове не могла укрыться и толика сомнения».

…Закончив чтение, Барий подошел к книжному шкафу и нажал потайную кнопку. На его зов выплыла бутылка любимой им янтарной ракии. Он хлопнул стакан. Затем второй. «Так вон оно как», – промямлил он и отключился. На следующий день сотрудники не нашли в помещении редакции ни его, ни фолианта. Однако рукописи, как известно, не горят.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.41. Исправление ошибок, или Притча о лучшей доле

Наконец-то Европейский Союз и государства-члены придумали, как вызвать хоть какой-нибудь интерес избирателей к выборам в Европейский Парламент. Они выпустили на авансцену ярких, эпатажных, нестандартно мыслящих людей – лидеров популистских и националистических партий.

Аттракцион удался. Выступления занудствующих представителей классических партий по-прежнему никого не привлекали. Превратить их в заклинателей змей не смогли бы даже гениальные советники и спичрайтеры. Тем более что таких не нашлось. От зевоты, вызываемой псевдодебатами между ними, у редеющей аудитории скулы сводило.

Зато внесистемщики порадовали. Они ругали, клеймили, фонтанировали, раздавали направо-налево на орехи. От них досталось всем. Грабителям-толстосумам. Продажным политикам. Подлецам во власти, чья профессия – обман и казнокрадство.

Довелось поприсутствовать на их сборищах. Убедился: вот где кузница нового мифотворчества! Вот где от гомерического хохота порой закладывает уши. Вот где веселятся всласть. Из услышанного от них составил эту незамысловатую историю, немножечко застольную, поскольку внесистемщики, по традиции, предпочитают именно такой антураж. Убрав, естественно, всю ненормативную лексику.

…Творец был щедр. Всегда и во всем. Он дал человеку и человечеству бесконечно много. Подарил ему сказочный мир. Бесконечный космос. Теплое солнце. Благодатную Землю. Сделал так, чтобы ему не было скучно и одиноко. Позаботился о том, чтобы его постоянно окружало всякое зверье. И кровожадное, от которого надо спасаться. И беззащитное – легкую добычу для остальных. Хотел придумать еще массу всего, но не успел за ворохом других забот.

Творец слишком любил человека, чтобы подарить ему одноразовый мир. Статичный. Одинаковый. Вечный. В котором все было бы наперед определено. Заранее известно. Лишено тайны выбора. Поэтому он поселил человека в мире, способном к саморазвитию. Изменчивости. Эволюции. Наделил его страстью к познанию. Новизне. Самосовершенствованию.

Дабы расшевелить человека, помочь ему реализовать заложенный в него колоссальный потенциал, Творец дал ему в провожатые или скорее надсмотрщики, хитрое многоликое существо. Подлое. Беспринципное. Циничное. Досконально знающее, как играть на многочисленных человеческих слабостях и пороках и уверенное в своей безнаказанности. Наверное, вы догадываетесь, о ком идет речь. Только не путать с вульгарными россказнями об ударах молнии, смрадном запахе серы, копытах и другой атрибутике фольклорных героев.

Создатель всегда мыслил глобально. Ему приходилось обустраивать все сущее – мириады миров. Придумывать смыслы для бесконечности. В мелкие детали вдаваться ему было недосуг. Частности он оставлял на усмотрение своих подмастерьев, как и всю черновую работу. Так что подробности замысла оставались на попечении хитрого многоликого существа. Оно же придерживалось одной главной установки Создателя – чтобы постичь замысел, приблизиться к нему, подняться в Храм на горе и заслужить рай, человек должен вкусить от соблазна, пройти испытание невзгодами и лишениями, превозмочь и оказаться достойным. Вот только тогда. Поэтому каждый раз он оставлял человеку выбор. Тот же поступал сообразно своему естеству.

Творец дал человеку плодородные земли и научил, как возделывать их, насадил повсюду дикие сады из деревьев и кустарника, плодоносящие дивными фруктами и ягодами, сделал траву и коренья вкусными, съедобными, целебными и позаботился о том, чтобы чистой хрустальной питьевой воды было вдосталь. Всё – лишь бы человек жил в достатке и благодати, трудился себе и другим на пользу и его прославлял.

Но одновременно он дал ему инстинкты и способности хищника. Хитрое же многоликое существо не стало вмешиваться, наставлять, советовать.

Вот и бросился человек удаль свою и сноровку показывать – убивать всех братьев своих меньших без разбору и без зазрения совести, и разделывать их тушки нежные на мясо, шкуры и украшения. Вдумайтесь только – ради хвастовства из рогов, клыков и других частей тела соседей по одной общей планете делать бусы, ожерелья, браслеты и кастаньеты. Тьфу, мерзость какая!

Творец дал человеку мирную жизнь, любящее сердце, склонность к познанию и философствованию. Он научил людей быть вместе, делиться и сотрудничать. Показал, как важно объединять усилия, чтобы противостоять стихии и господствовать над природой, не принуждая ее и не третируя.

Но он не вытравил из их душ ни жестокость, ни зависть и злобу, ни презрение. «Значит, так тому и быть», – сказало хитрое многоликое существо, посмеиваясь в кулачок.

И человек устремился грабить и жечь, разорять и уничтожать, обращая себе подобных в рабов и скотов. Превращать в игрушку своей похоти, лени, гордыни и самых низменных желаний. Сделал из войны профессию и призвание, а из насилия и кровопролития – любимое развлечение. И тут грязь и мразь взяли верх.

Творец дал людям равенство, простое и разумное вечевое устройство общества и прямую демократию, чувство коллективизма и, что самое важное, собственного достоинства.

Одновременно он завещал, что иногда, при исключительных обстоятельствах, можно и власть употребить и примерно наказать, чтобы неповадно было. Придумал, чтобы все-все были непохожими. Имели разные устремления. Придерживались несовпадающих убеждений. «Наивный, – решило хитрое многоликое существо. – Мечтатель. Посмотрим, какие всходы дадут человеческая подлость, жадность и жажда наживы».

Человек первым делом покончил с равенством, братством и справедливостью. Никогда, ни разу в человеческой истории, даже когда ими клялись и ради них приносили в жертву, они не переплавлялись из утопии в реальность. Одних он сделал богатыми и дал им все. Других – бедными и не дал им ничего. Одних наделил властью. Других заставил ей подчиняться. Обманул же абсолютно всех – убедив и себя, и других в том, что иного не дано. Что в этом высшее предначертание. Идеал. Совершенство. Возведя ложь и обман в высшую добродетель. В постоянную, естественную, незыблемую ипостась человеческого общества и человеческого существования.

Насмотревшись на все совершенные людьми ошибки и преступления и придя в уныние от воцарившейся в земной жизни несообразности, Творец в конце концов решил помочь человеку и наставить его на путь истинный. Он дал ему Европейский Союз и новые заповеди и сказал, что это хорошо. Дабы Союз нес всем мир, стабильность и процветание. Не обижал маленького человека. Следил за тем, чтобы все страны и народы – гулливеры и лилипуты – были одинаково в чести. Могли сказать свое веское слово, и к нему бы прислушались. И чувствовали себя в общей семье европейских народов вполне комфортно.

Но о разрушительной силе национализма, яде былого исторического унижения, всепобеждающей жажде отыграться после того, как будет сдана новая колода карт, он запамятовал. А многоликое хитрое существо нет.

Дальнейшее вы легко можете себе представить, вспомнив предыдущее развитие событий. Вот и остался от красочного великолепного воздушного замка бетонный остов, где стены как у казематов, подвальный холод, и голубого неба не видно. Где одни обвиняют других в паразитизме и нахлебничестве, а эти другие надменных угнетателей – в диктате и насилии, читай, гегемонизме и колониализме нового образца. Где все делается во благо банков и толстосумов, а работяг втаптывают в грязь, выхватывая предпоследний кусок изо рта и заставляя на своих плечах нести все бремя кризисов. Где чужаков огнем и мечом учат тому, что нужно преданно и слепо следовать навязываемым им идеалам. Малышам же при подготовке и принятии решений предлагают постоять за дверью.

Так что выпьем за многоликое хитрое существо, которое показывает нам, кто мы есть на самом деле, и что надо, чтобы вернуться к замыслу Создателя. То есть, отдать бездумно делегированное выше обратно родному национальному правителю. В разумной пропорции, конечно же. И вспомнить о равенстве и справедливости. Причем не только по отношению к себе, родимому, но и к окружающим. Униженным и обездоленным. Которых миллиарды. Ведь и такой вариант возможен. Воистину…

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.42. Исповедь

Европа привыкла к тому, что история делается публичными политиками. Теми, кто все время на виду. О ком известно почти все или по крайней мере очень многое. Кому в той или иной форме выдан кредит доверия. То, что на самом деле это не так, здесь стараются не вспоминать. Мол, не буди лихо, пока оно спит тихо. Но правду-то, ее не утаишь.

Мои притчи читают многие. У меня очень обширная корреспонденция. Эту исповедь получил среди прочих. Не хотел бы, чтобы она затерялась. Уж слишком ярко в ней показано то, что обычно скрыто от постороннего взгляда. В оригинале все написано от первого лица – закон жанра. Это единственное, что я поменял. Да выкинул натуралистические подробности некоторых интимных сцен.

…Белобородый старец сидел в величественной башне старинного замка у широко распахнутого окна и, казалось, любовался великолепным видом, открывавшимся взору. Зеленый ковер лесной чащобы плавно закручивался вверх, окружая замок кольцом домашних невысоких холмов. Они обрывались вниз глубоким, почти осязаемым провалом. Сразу за ним в бездонное голубое небо ввинчивались седые пики уже по-настоящему высоких гор.

Именно об этом он когда-то мечтал: сидеть вот так, спокойно и безмятежно, созерцая и философствуя, и наслаждаться воспоминаниями о круто прожитой жизни, перебирая, как четки, ее самые сладкие бесшабашные эпизоды. Его самые дерзкие мечты осуществились. Все вроде бы получилось так, как он хотел. Тем не менее, он не получал вожделенного удовольствия.

Все желания, все страсти, эмоциональные всплески и сомнения остались в далеком прошлом. Будь у него возможность что-то поменять – увы, он знал, что его все равно заставили бы прожить жизнь так, как ему было уготовано. Только что увиденное на Юго-Востоке Украины заставило проснуться его давно и, как он думал, навсегда уснувшее сердце. Ему было невыносимо больно. Такого он не мог себе представить даже в самом кошмарном сне. Ведь он был оттуда родом.

…Ванечка-Ванюша мгновенно вызывал к себе расположение. У всех. Не только у женщин. Хотя у них особенно. Широкой открытой улыбкой, придававшей чистому, ясному лицу дополнительное очарование. Мужественной статью, которую, по нынешним временам, днем с огнем не сыщешь. И копной сказочных русых волос, в которые сразу же хотелось запустить руку, чтобы их перебирать, гладить и лелеять. Слабый пол от них входил в ступор. Становился ласковым и покладистым, словно кошечка. Лишь бы оказаться под защитой эдакой силищи и обаяния. Прикоснуться к ним. Прильнуть. Напиться. Насладиться. И забыться.

Сказать, что Дон Жуан ему, Ванечке, в подметки не годился, было бы преувеличением. Но устоять перед женской красотой, напором и энтузиазмом он тоже был не в состоянии – занимался мгновенно, точно стожок сена, хотя и горел ровно, долго и никогда не прогорал.

Просто склад ума у него был любознательный. Ему не сиделось на месте. Он любил путешествовать. Встречать неожиданных, интересных, неординарных людей. Заводить друзей и, насколько возможно, помогать им. Проникать в суть вещей, даже если для этого приходилось закапываться в книги, опрашивать сотни специалистов, лезть высоко в горы или забираться на дно океанов.

Его влекла новизна. Но не только. Его все время переполняла жажда совершенства и чего-то такого, что он мог бы дать другим, чему мог бы посвятить всего себя.

В результате он сам расставил себе силки, в которые сам же и угодил. А случилось все так.

Заглянув утром в Царскосельский лицей, он решил подольше побродить по окружающим его паркам, полюбоваться «природы увяданием», терпким, ядовито красочным и в то же время абсолютно безнадежным, и заглянуть в Екатерининский дворец ближе к закрытию.

Ему очень хотелось побродить по безупречно отреставрированным залам в тишине, после того, как их покинут последние посетители, в наступающем сумраке, когда все вокруг меняется и, утратив бдительность, анфилады комнат, картины, статуэтки и безделушки обнажают свое естество. Он был уверен, что пожилые хранительницы дворца не будут чинить ему препятствий и легко допустят в святая святых, позволив насладиться музейной таинственностью и одиночеством.

Однако когда он попал во дворец, все пошло совсем иначе, нежели он планировал. Его словно обжег взгляд серых дымчатых глаз, украдкой брошенный на него шедшей ему навстречу Незнакомкой. В нем полыхали такие уголечки, танцевали такие бесенята, что сердце у него на мгновение остановилось, а потом принялось отплясывать столь стремительный чардаш, будто он залпом проглотил сотню чашек настоящего, пахучего, раскаленного итальянского кофе. Разглядеть Незнакомку он не успел, да в этом не было никакой необходимости.

Заискрившие вдруг нервные окончания, бросившееся вслед за ней тело, выдающее барабанную дробь сердце, отключившееся сознание – все подсказывало ему: «Это судьба. От нее не уйти. Даже пытаться было бы святотатством. Когда богини спускаются на Землю и дают лицезреть себя простым смертным, остается лишь преданно следовать за ними. Любить их. Служить им. И беспрекословно повиноваться».

Ноги сами понесли Царевича за безупречно выточенной фигуркой, легко лавирующей между устало бредущими к выходу посетителями. Расталкивая людей, он, сломя голову, бросился за ней. Незнакомка же, как будто она все видела и чувствовала, не оборачиваясь, поманила его за собой едва уловимым жестом и внезапно скрылась за какой-то потаенной дверью, которой, он голову бы дал на отсечение, за мгновение до этого не было и в помине. Ничего больше не соображая, Иванушка метнулся вслед за ней к двери, захлопнул ее за собой и… провалился в кромешную темноту.

Где он, что с ним, что происходит, его абсолютно не волновало. Главное – она была где-то рядом. Здесь, в двух шагах. Протяни руку, и она окажется в твоих объятиях. Желанная. Единственная. Необыкновенная.

И тут ее нежные руки обвились вокруг его шеи. Губы впились в его долгим изнуряющим поцелуем. Он ощутил, как ее сильные упругие груди прижимаются к его груди, пронизывая все тело тысячами сладостных молний.

Не дав ему опомниться, она призывно провела рукой сверху вниз, резко рванула ремень, от которого и ему хотелось поскорее избавиться, и толкнула назад. Не успел он упасть на что-то мягкое, теплое, предательски скрипучее, как она уже была на нем. Еще мгновение – и они превратились в единое существо. Извечное. Непонятное. Упоительное.

Время остановилось. Больше в мире ничего не существовало – только они. Только их дыхание и желание, которое ничто не могло удовлетворить. Жгучее. Яростное. Самозабвенное.

«Ты должен быть моим, – шептали ее губы. – Моим и только моим. Всегда-всегда. Что бы ни происходило. Какие бы образы и видения тебя ни посещали. Что бы тебе ни пришлось испытать, почувствовать, сделать. Клянись!

Клянись всеми коленьями твоих предков и потомков. Клянись памятью, удалью молодецкой и дорогой твоему сердцу свободой. Солнцем, Землей и мирозданием. Всеми людьми, когда-либо жившими на этой и многих других планетах. Каждой былинкой, растением, влагой. Светом и тьмой и их отражением. Сущим и тем, что питает твой разум. Творцом, Создателем и рабом-подмастерьем. Клянись!»

После того как клятва была произнесена в сотый, а то и в тысячный раз, Ванюша и его Избранница начали успокаиваться. Светало. Они лежали, крепко обнявшись, где-то высоко в горах. Открывающийся вид на долину у их ног был бесподобен. От него невозможно было оторваться.

«Как бы мне хотелось любоваться им вечно, – подумалось Царевичу. – Особенно когда пройдут годы, время посеребрит мою голову, а какие-либо желания останутся в прошлом».

Богиня прижалась к нему еще сильнее и пообещала: «Так и будет. Поверь мне: все, что я обещаю, сбывается. А сейчас нам пора идти. Мы провели вместе даже больше времени, чем нам было отпущено. Смотри – зелень совсем свежая, и почки только распустились. Нас ждут. Тебе так много предстоит сделать. Следуй за мной и ничего не пугайся. Я тебе все объясню. У меня от тебя нет и не может быть секретов. Ты все узнаешь. Все поймешь. И поможешь нам и всем тем, о ком тебе хотелось бы позаботиться».

С этими словами она бросила Царевичу одежду, натянула на бесподобное обворожительное тело воздушный переливающийся балахон, набросила капюшон, полностью скрывающий ее лицо, взяла его за руку и потянула за собой. То, что в другой руке у нее при этом оказалась длиннющая трость с набалдашником, скрытым узким расписным футляром, не вызвало у него никаких ассоциаций.

«Я не одна такая на нашей общей планете, – продолжала между тем Богиня. – Нас много. Я возглавляю клан. Большую семью. Преданную мне и сплоченную.

У нас очень важная миссия в этой жизни. Мы обладаем большой властью. Получили ее прямо из рук Создателя. Нам доверено переправлять людей в другие миры, когда их связь с нашим миром оказывается под угрозой.

Мы ничего сами не решаем. Мы только помогаем. Но без нас жить на планете стало бы невозможно. По ней бродили бы жуткие кровожадные тени, целью которых сделалось бы преследование живущих.

Фактически мы санитары планеты. Всего живущего на планете. Единственные. Согласно предписанию Творца, все обязаны нам помогать. Однако о нашем существовании знают только избранные. Ты теперь в их числе. И мы нуждаемся в твоей помощи. Я нуждаюсь в ней. Подробности ты сейчас узнаешь. Вперед».

Мгновение – и они оказались в конференц-зале. Огромном. Просторном. С высоченными потолками. С утопающими в полумраке последними рядами. Заполненном под завязку. Ни одного свободного места было не углядеть. Плечом к плечу, как пародия на римские когорты, в зале сидели стройные элегантные фигуры. Все они были одеты в одинаковые воздушные балахоны, похожие на тот, который так восхитительно смотрелся на его Возлюбленной.

При появлении Богини зал колыхнулся. По нему как бы прошло дуновение ветра, вызвавшее заметное оживление. Но председательствующий моментально вновь взял аудиторию под контроль. «Экселенцы, – бросил он, лишь слегка повысив тон. – Подвожу итог обсуждению».

Выдержав короткую паузу, он изрек: «Все мы согласны с тем, что продолжаться так больше не может. Планета гибнет. Внешние миры переполнены. Баланс в мире нарушен.

Но волей Творца мы, его посланцы и кормчие, в ход истории вмешиваться не вправе. Все в руках человека. Только он может вернуть все на круги своя. Сделать праведную жизнь востребованной. Восстановить баланс.

Поэтому мы договорились собрать наши знания, силы и умения и передать их Иванушке – избраннику Богини. Делаем ставку на него. Верим: у него получится. Так?»

Не успел еще смолкнуть его голос, как из зала дружно прошелестело: «Так!» И конференц-зал исчез. Богиня и Ванюша снова оказались вместе. В объятиях друг друга.

Возлюбленная еще теснее прижалась к нему, заглянула в глаза и удовлетворенно улыбнулась. Вместе с силой ее соплеменников в Ванюшу вошло знание. Ей ничего не нужно было ему объяснять. Он все теперь знал. И как, и что ему делать, и почему. Умение же, как и все остальное, стройные ряды тех, над кем властвовала Богиня, в него вдохнули.

Они долго еще любили друг друга. В восторге засыпая и просыпаясь в доверчивых страстных объятиях. Наслаждаясь каждым вздохом. Каждым движением. Каждым прикосновением. Как бы благословляя друг друга и обещая, что все получится. Обязательно получится. Не может не получиться.

А потом он взялся за исполнение своей миссии. Того, как он был уверен, что с таким нетерпением ждало от него все сущее. Уже через несколько месяцев он был доверенным лицом и наперсником всех властителей мира сего и их приемников. В первую голову – обоих Бушей, Билла Клинтона и Барака Обамы в Соединенных Штатах. Гельмута Коля, Герхарда Шредера и Ангелы Меркель в Германии. Николя Саркози и Франсуа Олланда во Франции. Бориса Николаевича Ельцина и Владимира Владимировича Путина в России. И многих-многих других в разных точках земного шара.

Это он надоумил Алена Жюппе выступить с концепцией демократической интервенции. Когда же она просела и начала вызывать отторжение, именно он подсказал австралийцам, как возродить ее под видом ответственности за защиту. А когда подвернулся удобный случай, надоумил ооновцев и западников протащить ее в документы тысячелетия. С тех пор все, кому не лень, получили великолепное оправдание для вмешательства во внутренние конфликты государств на стороне одного из противоборствующих кланов, понятно каких. Свержения неугодных режимов. Организации и поддержки цветных революций.

Это он подтолкнул американцев влезть в Балканские дела, а затем додуматься до бомбардировки Белграда. Он придумал, будто бы Афганистан и талибы хоть каким-то боком причастны к террористической атаке на «Близнецов». Он отрежессировал сценку, когда перед обомлевшими членами Совбеза ООН трясли пробиркой с каким-то порошком в подтверждение того, что Саддам Хусейн располагает химическим оружием, а потом сколачивал международную коалицию.

Однако по-настоящему раскрутить мир в обратную сторону и раздуть пожар войны, превратив ее в обыденную повседневность, ему удалось, лишь запустив «Арабскую весну». С ней у него получилось на все 100 %. Растоптанная Ливия, отброшенная в Средневековье. Умопомешательство в Египте, с устроенными там политическими качелями. Разрушенная Сирия, пожирающая своих сыновей, вынужденная выкинуть за пределы страны миллионы беженцев. Беспросветность перманентных боестолкновений и насилия в Йемене, Южном Судане, Ираке и т. д. Создание первого зародыша будущего исламского халифата. Изобретение предлога для ведения первой всепроникающей всемирной войны дронов и т. д., и т. п. Повсюду, куда ему удалось влезть. Куда у него получилось дотянутся.

Ведь это нужно было для баланса сил в природе. Подавления страшных потусторонних сил, готовившихся захватить нашу прекрасную планету. Для того чтобы остальные, живущие на земле, могли себя чувствовать беззаботно счастливыми. Чтобы любовь, братство, равенство и солидарность наконец-то восторжествовали.

Сомнений в справедливости своих действий у него никогда не возникало. Ни на мгновение. Перед его глазами всегда стоял образ Суженой, ненаглядной и безумно любимой, ради которой он был готов на все, о чем когда-то поклялся. Ради которой он убедил себя идти только вперед, более не раздумывая. Не давая себе расслабиться. Избегая даже малейшего намека на то, что, может быть, нужно как-то иначе. Или совсем иначе. А то и вовсе в другую сторону.

Но когда Ванюша оказался под артиллерийским обстрелом с истекающими кровью друзьями детства и юности на Юго-Востоке его родной Украины, все в нем вдруг оборвалось. «Этого не может быть, – заорало у него внутри. – Это обман. Предательство. Издевательство над замыслом. Надо все исправить. У меня каким-то образом сбился прицел. Я что-то понял неправильно. Но отныне все будет по-другому. Ты увидишь, Любимая!»

«Нет, Дурачок, – ответила Богиня, моментально появляясь перед ним. Все путем. Все правильно. Именно так и было задумано. Посмотри на меня!»

Мираж рассеялся. Перед ним стояла бесполая тысячелетняя старуха, насмешливо шамкая отвратительным лягушачьим беззубым ртом, который он когда-то столь самозабвенно целовал. Она держала в руках отнюдь не камуфляжную трость с пестро расписанным футляром для набалдашника, а самую обыкновенную, до боли знакомую косу.

Он заглянул в дымчатые провалы глазниц, в которых вместо искрящихся огоньков полыхал совсем другой огонь, и его будто парализовало. Дарованная ему неземная сила медленно вытекла из него. Мускулы отвисли. Руки затряслись. Копна бесподобно русых волос поредела и потускнела.

У распахнутого окна величественной башни роскошного старинного замка, из которого открывался убийственно красивый, бесподобный вид на горы и долину между ними, сидел дряхлый никчемный старец и горько рыдал, оплакивая себя, все то, что было и чего на самом деле не было, и обманутое человечество.

© Н. И. Тнэлм

Глава 6.43. Современная сказка со счастливым концом

Перед новым составом Европарламента и Европейской Комиссии стоят очень непростые задачи. Нужно понять, что надо менять в интеграционном проекте, а что следовало бы сохранить.

Дабы разобраться в этой головоломке и проинтуичить, с какой стороны к решению задачки лучше подступиться, советую вспомнить сказку о строптивой царевне, отказывавшейся выйти замуж. Только предлагаю ее современное прочтение.

…Вовсе не в тридевятом царстве-тридесятом государстве, а тут, под боком, совсем рядышком с нами, жил да был царь, стороны той государь и все его подданные. Слыл он человеком основательным. Королевством управлял рачительно. Народ его почитал и к его мнению прислушивался.

Однако была у него одна слабость. Вполне естественная и объяснимая. У него поздно родилась дочка, единственная его кровинушка, и он в ней души не чаял, во всем потакал и до сумасбродства баловал, мечтая, что, когда время подойдет, она через поколение наградит его наследником. Чтобы королевство в надежные руки передать.

Но к глубочайшему его разочарованию, все складывалось иначе, нежели ему виделось в сновидениях. Принцесса всех подбираемых им женихов отваживала, находя кого-то надутыми индюками, других глупыми и чопорными, третьих – противными, четвертых – хамоватыми. И так без конца.

И что бы царь ни придумывал, как принцессу ни увещевал, сбить ее всегдашний настрой против раннего замужества ему никак не удавалось. Уж он и так и этак пробовал – ничего не получалось. Обижало это его несказанно.

Поскольку пенять было не на кого, царь ее прихоти терпел, терпел, вынося все стоически. Все ей прощал, прощал… А в конце концов, совсем рассвирепев и обо всем позабыв, не вытерпел. Взял да и в состоянии аффекта издал указ, но только не такой идиотский, о котором почему-то в старых, обветшалых сказках рассказывается, предписывающий (это надо же удумать такое) выдать ее за первого встречного, а тоже идиотский, однако совсем другой. Им устанавливалось, что ни она, ни ее будущий муж ничего не получат – ни злата-серебра, ни камней драгоценных, ни постов директорских в крупных компаниях с участием государственного капитала, ни, как положено, половины или хотя бы трети королевства, пока у них наследник или наследница не появится.

Точно так же, как и все другие попытки решить человеческие проблемы с помощью административных методов, предпринятая им и подсказанная исключительно дуростью, закончилась полным фиаско. Если раньше от женихов отбоя не было, и они с утра живой очередью выстраивались, то теперь их будто корова языком слизнула.

Понятное дело, принцам и герцогам только верняк нужен. Им полцарства подавай в качестве аванса. А зазря так рисковать, обрезая себе пути к отступлению, кто же будет. Телку же фартовую, к тому же без королевских закидонов, и в других местах поискать можно.

В общем, в парках, где раньше поклонники тучами слонялись, никого нет. При дворе никого нет. По дворцу никто не слоняется. Аудиенции не запрашивает. Дорогие изысканные подарки не дарит. Остались царь с принцессой в одиночестве.

Принцессе-то полегче. Она и музицирует. И книжки всякие умные читает. И на пяльцах вышивает. К тому же к ней посланный по обмену между дворами стажер регулярно заглядывает. То ли французишко, то ли из неметчины или откуда еще. В остальном славненький. Без претензий, зато начитанный, эрудированный, грамотный, политесу обученный. С ним принцессе хорошо и привольно.

А царю совсем тоска. Государственные дела поднадоели. Все одно и то же. Бюджет замучил, поскольку дебит с кредитом не сходятся. Вокруг сплошные недоимки и казнокрадство. А прижать никого нельзя, поскольку сам их и поставил. Раньше хоть он длинной очередью женихов тешился. Они рейтинг создавали. О значимости его царского величества, а заодно о могуществе и богатстве королевства свидетельствовали. Теперь же и этого удовольствия не стало.

Была у него самая большая отрада – принцесса-умница, принцесса-красавица, горячо любимая. А он эвона че отчебучил. И ее обидел. И королевскому престижу урон нанес. Прям хоть иди кайся. Или прямиком в петлю.

Но деваться некуда. Приходит он к принцессе, весь из себя хмурый и смущенный, и ей в ноженьки бах: мол, доченька единственная, красно солнышко, прости меня, злюку неразумную, упыря подземного, кровососа подколодного. Надо же, какую глупость учинил, несусветную. Вздорную. Несправедливую. Всем от нее плохо. Самому в первую очередь.

Обратно же отыграть никак нельзя. Не может царская власть в своей собственной глупости и недальнозоркости расписываться. Сама по престижу королевства и доверию народа удар наносить. Теперь только один выход остался. Мне он жутко не нравится. Однако деваться, видимо, некуда. Надо либо свою кровь пускать, либо чужую.

Свою, как ты прекрасно понимаешь, душа не лежит. Чужую – тоже не хочется. Министры у меня дельные. Сам вырастил. Сколько времени на них потратил. Сколько всего в их головы вложил. По свите пройтись – опять же не с руки. Давно всех заговоры против меня, т. е. против нас с тобой, плести отвадил. Домашняя она у нас. Плюшевая. На сто процентов карманная.

Значит, на кого-то войной идти придется. Вот какой оборот все принимает. Так что, прости меня за все, мое золотце, солнышко мое ясное, прости меня неразумного.

Ну, принцесса, ясное дело, заунывные причитания отца прерывает. Обнимает его. Встать с колен помогает. Слезы платочком шелковым утирает. Умоляет не расстраиваться. Ведь никакого резону в том нет. Что случилось, то случилось. Коль обратно не вернешь, что по этому поводу убиваться. Другое дело, если бы на 1 апреля, на день дураков все пришлось. Или каким-то иным способом все в шутку оборотить можно было.

А по поводу того, что претендентов на ее руку не стало, она ничуть не жалеет. Даже радуется. Ведь нет худа без добра. Вон он как все это отребье, всю шваль иностранную царских кровей на чистую воду вывел. Никто к ней из чувств возвышенных не сватался. Никто в ней ни суженой, ни жены, богом дарованной, ни матери детей будущих не видел. Все алкали только злато-серебро немереное да полцарства в придачу.

Так что просто замечательно, что никто из них больше воздух не портит и словами своими лживыми тень на плетень не наводит. О любви вечной, истинной. О родстве душ. Единстве судеб их народов. Указании свыше. И другой дребедени дипломатической.

От слов принцессы у царя на сердце, конечно, отлегло. Он, будучи правителем опытным, в том, что она говорила, моментально рациональное зерно углядел. Действительно, выходило, что, прогнав самозванцев, он и дочь от злой доли спас, и смуту будущую предотвратил. Только как теперь поступить, дочурка ему подсказать не сподобилась. Может, об этом не думала. А может, не решилась. Или еще как. Хотя, будь царь понаблюдательнее, он бы и сам догадался.

Только тут стажер в разговор сановных особ встрял. Он все это время, пока отец с дочерью объяснялся, тихонечко за большим письменным столом в уголочке сидел – бумаги, что его принцесса попросила, разбирал и пометки для нее на них делал. Могущественный государь его за муляж принял. Сначала, пока царь, открыв рот, на него смотрел, он всякие реверансы делал. Когда же тот в себя пришел и слушать был готов, к делу перешел.

Насчет быстрой победоносной войны – это он здорово решил. Самое действенное средство и авторитет укрепить, и нацию сплотить, и акции на международной арене повысить. Так в прошлом мудрые правители всегда поступали. Есть, однако, и закавыка. Не те времена. Совсем не те. Даже в какой-то степени другие. Соответственно и действовать надо по-другому. Они с принцессой, как все случилось-приключилось, об этом долго вместе размышляли.

Нужно, по нынешним временам, для тех же целей не жесткую, а мягкую и экономическую силу употребить. Плюс туман идеологический подпустить. Чтобы все в творимом благо узрели. Чтобы загорелись. Чтобы в предпринимаемых им действиях некие мессианские начала нашли. А не удушение строптивых соседей, месть, реванш или наказание за нанесенные оскорбления. Что, кстати, совсем не так очевидно.

Они с принцессой, как указ высочайший по поводу изменений в престолонаследии вышел, все последние донесения, все научные трактаты, все книжки более-менее подходящие проштудировали и то, что нужно, похоже, отыскали. То что всех под его знамена и внутри, и во вне поставит, интеграционным проектом называется. То есть не он на соседей войной идет и покорить и наказать их хочет, а они все вместе более рациональный, справедливый и благополучный мир учинить хотят. С насилием навсегда покончить. Благородные мечты осуществить. Сделать всех богатыми и преуспевающими.

Начать же можно с соседей справа. У них офицеры и головка администрации положенные им денежки уже пару месяцев не получают, поскольку казна пуста. Надо пообещать всем выплатить сполна и жалованье удвоить. В результате учреждения общего рынка. Сотворчества. Согласования политик и законодательства. Создания наднациональных институтов. Чтобы ни одна сволочь ни о каких захватах, аннексиях и пр. даже и заикнуться не посмела. Чтобы все били в литавры, умилялись, плакали от восторга и в один голос о приходе новой эры орали. Постмодернизм расхваливали. Едиными ценностями нетленными восторгались. И всем остальным в пример ставили.

Так речи стажера царю понравились, что он его сразу же главным своим тайным советником назначил и разрешил и дальше вместе с принцессой о разворачивающемся интеграционном проекте придумывать. Сам же принялся незамедлительно общий рынок с соседом справа, перекупив его администрацию и гвардию, обустраивать. Чтобы народы все правильно поняли. Правительства слаженно работали. Промышленники гешефтам новым неслыханным радовались. И перспективам еще более масштабным. СМИ, как надо, во все трубы трубили. А другие соседи завидовали.

Заглянув, правда, в глаза умные, уверенные стажера, о недюжинных способностях и стоящей за ним большой силе свидетельствующие, заподозрил было государь, что он при принцессе совсем даже не просто так. Что похож очень не столько на царедворца лощеного, сколько на самого главного резидента самой влиятельной иностранной разведки. Однако про себя решил. Во-первых, сделав его своим главным тайным советником, за ним присмотрю.

Во-вторых, а что в этом плохого? При дворах сейчас ничему путному больше не учат. Разучились. Только щеки надувать, да фразы круглые с важным видом из себя выдавливать. А резидентов и языками иностранными в совершенстве владеть обучают. И наукам всяким полезным. И как в самых сложных условиях выживать. Со здоровьем у них к тому же полный порядок должен быть.

В-третьих, только самое большое и сильное государство из ближнего или дальнего зарубежья своего человека под видом стажера помощником принцессы может сделать. Значит, так тому и быть. Пусть пока на благо моей державы поработает. Потом посмотрим – наградить и чем или расстрелять.

Вторым приобретением мудрого государя, который всех пустомель заморских и проходимцев, у которых ничего за душой не было, обманул, и региональный интеграционный проект запустил, сосед слева случился. С ним вообще здорово получилось. Для тех, кто деталей не знал и ни о чем не догадывался, как бы само собой. Вчера промышленное лобби соседнего государства ни о чем таком и не помышляло, и не догадывалось. А сегодня вдруг прозрело. Старое правительство на новое поменяло. И само в интеграционный проект запросилось. Мол, пустите. Возьмите. Пригласите. Нам вместе сподручнее новую экономику будет строить и общие интересы продвигать. На том и порешили. Стал интеграционный проект сразу на порядок более внушительным. Убедительным. Привлекательным.

Затем, после того, как царь хорошенько коленкой понаддал, потянулись в проект соседи с севера. Они, многие об этом ранее не подозревали, оказались рьяными сторонниками общих ценностей, высших принципов честного, справедливого и гуманистического устройства общества, флагманом и защитником которых выступал он, царь до мозга костей, представитель потомственной монархии в черти каком колене, и хотели отстаивать их вместе. Чтобы они утвердились по всему миру. Чтобы несли свет знаний людям, где бы они не проживали. Чтобы дать счастье прозрения да и просто счастье в его самом обыденном выражении всем тем, кто его до сих пор, если разобраться, были лишены.

Результатами интеграционного проекта, так хорошо продававшегося, что царь втихаря уже начал подумывать, как бы не перегрузить лодку – ведь всех ему явно было не переварить – заинтересовались и славные островные соседи. В их истории было столько побед и свершений, что они по праву могли сами за собой кого угодно повести и должны были бы претендовать на самостоятельный геополитический проект, ан нет. Они – все-таки нюх у них на такие вещи был отменный – быстро почувствовали, что к нарождающейся силище надо притулиться. Нужно, пока не поздно, вскочить на подножку уходящего состава. Чтобы не остаться в стороне. Чтобы не отобрали и не оттеснили. Чтобы с опорой теперь на интеграционный проект утвердить свое или общее господство в мире. Так сподручнее. И самим – прямая выгода. И за счет других наварить можно. А кто не с нами, ну далее все хорошо известно.

С юга и востока под руку царя потянулись по другой причине. Хотя все, какие нужно словеса про ценности, демократию и т. п., естественно, на публику и для внутреннего потребления произносить не забывали. Им страшные опасности отовсюду мерещились. Армады железной техники, на них надвигающейся. Бой военных барабанов. Команды стоять по стойке смирно. Мол, лучше уж добровольно отдаться уважаемым и почитаемым соседям, уповая на их мягкую силу и закрома, от добра ломящиеся, нежели быть затоптанными непонятно кем. Современными варварами. Мародерами. Радикалами. Экстремистами. Ортодоксами. Теми, кто только и умеет, что грабить да насиловать. То, что это вранье чистой воды и ядовитые фантазии, царя мало интересовало. Не говорить же ему, что вы, высокочтимые правители, белены объелись, или что из вас пояс безопасности все равно не выстроишь, или, не дай бог, что от вас приварок слишком маленький. Себе дороже. Пусть. Вокруг него земли выстраиваются, Священная Римская империя бы позавидовала.

Собрался царь было черту подводить, как его на разговор стажер, т. е. самый главный тайный советник, архитектор интеграционного проекта, вдохновитель столь искусно запущенных центростремительных или, иначе, объединительных тенденций, вызывает. Так вот и так, говорит, чтобы спаять нарождающийся экономический и политический союз, личная уния между двумя самыми мощными его государствами, опорными столбами и политическими стержнями интеграции, надобна. Таким образом образованный нами прочный тандем превратится в локомотив, который будет тянуть в нужную нам сторону всех остальных.

Я давно и искренне люблю вашу дочь. Ваш мудрый указ, отвадивший искателей удачи королевских кровей, помог нам много времени проводить вместе. Мы поняли, что близки друг другу. На многие вещи смотрим одинаково. Наши головы устроены схожим образом. Ей нравится то, что нравится мне. Мне же дорого то, что дорого ей. Совместная работа над обоснованием интеграционного проекта, который нам всем вместе удалось реализовать с таким блеском, породнила нас еще больше. С каждым днем мы влюблялись друг в друга все сильнее и сильнее. И теперь можем быть только вместе. За нас двоих прошу отеческого благословения.

Препятствий для того, чтобы мы были вместе, нет никаких. Я вовсе не шпион или резидент, как растрезвонили злопыхатели. И не глава лоббистского синдиката. Я принц того самого соседнего наиболее влиятельного и крупного государства, тандем с которым сделал возможным и придал устойчивость интеграционному проекту. Я устроился стажером при дворе, воспользовавшись программой обменов, из патриотических соображений. Мне так хотелось, чтобы извечная вражда между нашими народами сменилась искренней дружбой и взаимной симпатией. Похоже, благодаря интеграционному проекту, все это очень даже неплохо получается. Высшей наградой для меня стала любовь вашей дочери.

Никаких меркантильных интересов у меня нет. Я просто люблю принцессу. Без задней мысли. Ни полцарства, ни царство нам не нужно. Хотя с рождением ребенка, с рождением наследника, о котором мечтает каждый настоящий король, мы, конечно, задерживаться не будем. У нас другая задумка. Чтобы интеграционный проект стал необратим, надо еще больше власти сосредоточить в наднациональных институтах, передать им. Этим мы с принцессой, опираясь на наши оба государства, и займемся. Первая скрипка – за вами. Вслед за экономическим и политическим еще много всяких союзов создавать понадобится – бюджетный, фискальный, банковский, всех и не перечислить, пока второстепенные государства в нас окончательно не растворятся. Вот будущую федерацию, читай империю – четвертый или пятый Рим, как царственные особы, мы и возглавим.

Фокус только в том, что коронация будет проходить в этом же дворце. Короны мы наденем те же самые. И царство наше, расширившееся до семи морей, будет тем же самым, что и в древности. Только вобравшим в себя провинции на правах участников интеграционного проекта. Превратившимся в самую современную постмодернистскую империю, защитницу свободы, равенства и братства и всех остальных согревающих душу ценностей. Способным править с помощью несравненной мягкой и экономической силы.

Нашим детям и внукам будет чем гордиться. Мы восстановим, мы уже восстановили историческую справедливость. Зло посрамлено. Мы отомстили за своих предков, за все поражения и унижения прошлого. Это самый счастливый конец сказки, какой только можно себе вообразить. Когда-то в песне пелось: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью». У тех, кто ее придумал, силенок не хватило. Уверенности в себе. Предвиденья. Напористости. И настырности. А у нас хватило. У нас получилось. Потому что нам удалось вырваться из своего времени. Потому что нам удалось впрячь всех в мессианский проект. Он перебил все другое. Он подменил реальность. Он стал самой современной и любимой народом сказкой. И останется ею надолго. Как бы дальше не получилось. Какие бы палки в колеса нам не вставляли.

© Н. И. Тнэлм

Раздел 7. Успехи, просчеты и потенциал сотрудничества между Россией и Европейским Союзом в отдельных областях

Под всем, что следует дальше, предпринятым анализом и сделанными выводами, можно поставить 2015–2016 гг. – настолько ситуация не меняется к лучшему. Хотелось бы только – не 2025–2026 гг.

Глава 7.1. На пути к реформе Совета Европы

Россия отметила 28 февраля 2011 года 15-летнюю годовщину вступления в Совет Европы. Тихо. Скромно. Без помпы. Ни памятных медалей. Ни громких заявлений. Ни многочисленных торжественных заседаний. Так, самый минимум. А зря. Повод подвести итоги и взглянуть в не столь отдаленное будущее был самый хороший. Тем более что есть о чем поговорить. В Совете Европы началась перестройка. Мы ведем ее вместе с партнерами из Европейского Союза, со всеми европейскими странами. От активной, инициативной, наступательной позиции российских представителей зависит очень многое. Скажем иначе, должно зависеть.

Но перед тем как поразмышлять о том, какие направления реформ выгодны Российской Федерации, какие из них стоило бы поддержать, попытаемся разобраться в нескольких связанных с ними базовых вопросах. Ведь чтобы лучше видеть перспективу, нужно четко себе представлять, зачем реформы потребовались, во имя каких целей они осуществляются, кто их ведет и в чем они состоят. Вернее, и это принципиальный момент, должны заключаться.

Тем более что материалов, которые могут служить пищей для размышлений, последнее время ощутимо прибавилось. На зимней частичной сессии Парламентской Ассамблеи Совета Европа (ПАСЕ) с подробным изложением своего видения перестройки Организации выступил ее генеральный секретарь Турбьёрн Ягланд[47]. Тогда же на пленарном заседании Ассамблеи прошли слушания по пункту повестки дня «Продолжение реформы Совета Европы». Проекты резолюции и рекомендации внесла Комиссия ПАСЕ по политическим вопросам. Доклад с обоснованием поддержанных ею предложений по поручению Комиссии подготовил депутат ПАСЕ от Франции, член фракции Европейской народной партии (Христианские демократы) Жан-Клод Миньон[48]. А 10 февраля состоялась учредительная встреча глав политических департаментов и департаментов политического планирования высокого уровня министерств иностранных дел государств-участников[49].

Общий контекст

Совет Европы является старейшей и до определенной степени наиболее авторитетной международной организацией континента. Он объединяет все европейские страны. Таких к настоящему времени набралось 47. Вне Организации остаётся только Белоруссия, хотя Минск является участником ряда европейских конвенций. К тому же СЕ сотрудничает с Белоруссией на ограниченном числе направлений. Не вправе претендовать на членство в Организации непризнанные государства. Хотя и их представители могут допускаться к обсуждению отдельных сюжетов. В качестве наблюдателей в работе СЕ участвуют США, Канада, Япония и Мексика. Как видим, список более чем репрезентативный.

Ядром, вокруг которого концентрируется вся деятельность Совета Европы, является проблематика защиты прав человека, плюралистическая демократия и господство права. В этом отношении СЕ является полномочным культтрегером Европы. Он претендует на то, чтобы быть главным выразителем основополагающих ценностей политической культуры, европейского выбора и европейской идентичности народов континента. Их проводником. Соответственно он позиционирует себя как честь и совесть европейского социума и европейской политики. А демократическую безопасность, на страже которой он стоит, провозглашает важнейшей составляющей системы всеобъемлющей безопасности на континенте. Суть отстаиваемого им подхода – опасность остальным может исходить только от тех, кто попирает вечные ценности или становится на этот скользкий путь. Чем тверже они придерживаются общих идеалов, тем стабильнее утвердившийся порядок вещей, тем прочнее объединяющие их связи.

Хотя в Уставе записано чуть иначе. Организация призвана способствовать сближению между государствами, их экономическому и социальному развитию с использованием широкого арсенала мер в самых различных сферах деятельности, включая продвижение общих ценностей. В пункте «a» ст. 1 Устава целью Совета Европы провозглашается «достижение большего единства между его членами во имя защиты и осуществления идеалов и принципов, являющихся их общим достоянием, и содействие их экономическому и социальному прогрессу». Средствами её достижения названы заключение соглашений, обсуждение других договоренностей и совместные действия в нескольких ключевых областях – «экономической, социальной, культурной, научной, правовой и административной». Перечисленные средства отнесены как бы к инструментарию реализации цели Организации первой группы. Кроме того, в пункте «b» ст. 1 Устава указывается, что «эта цель будет достигаться… равно как и путем поддержания и дальнейшего осуществления прав человека и основных свобод». Это инструментарий второй группы.

Под этим углом зрения Совет Европы является региональной международной организацией общей компетенции, в сферу ведения которой входит сотрудничество между государствами-членами по любым вопросам внутреннего развития и внешней политики, за исключением лишь касающихся национальной обороны. Она много делает для углубления культурного сотрудничества на континенте, решения задач социального сплочения и всего набора социальных проблем, с которыми сталкиваются европейские страны. Она внесла большой вклад в становление сотрудничества между судебными и полицейскими органами. Да всего и не перечесть. Полученные ею результаты материализованы в более чем 200 европейских конвенциях и дополнительных протоколах к ним и огромном количестве резолюций. Они приняты Комитетом министров Совета Европы (КМСЕ) и образуют своего рода мягкое право, способствующее сближению и гармонизации национального законодательства, правоприменительной практики и политического курса государств-членов.

Когда Совет Европы еще только создавался, федералистское движение Европы хотело сделать из него организацию интеграционного типа. Тогда предлагалось наделить главные органы СЕ частично наднациональными полномочиями. Однако эти идеи оказались преждевременными. Их удалось реализовать лишь при конструировании Европейского объединения угля и стали (ЕОУС) и Европейского экономического сообщества (ЕЭС), из которых затем вырос нынешний Европейский Союз (ЕС). Что касается Совета Европы, он получился чисто классической международной организацией. Отношения наднационального интеграционного характера в его рамках сложились лишь на основе разработанной им Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (ЕКПЧ), давшей жизнь Европейской системе защиты прав человека. Ее ключевым звеном является Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ). Его юрисдикция и постановления обязательны для государств-участников ЕКПЧ. За тем, как они исполняются, следит Комитет министров. Но в силу полномочий, возложенных на него ЕКПЧ, т. е. в качестве конвенционного органа.

В остальном структура главных органов Совета Европы более-менее повторяет классическую схему, с учетом важности парламентского и как бы субпарламентского измерения его деятельности. К числу главных органов относятся Комитет министров, Парламентская Ассамблея (ПАСЕ), Конгресс местных и региональных властей (КМРВ) и Генеральный секретариат. Уставом проведение встреч глав государств или правительств стран – членов Организации не предусматривается. На практике они собирались три раза. Первый саммит состоялся в Вене в 1993 году. Он одобрил курс на превращение СЕ из закрытого клуба западных демократий в панъевропейскую организацию. Кроме того, дал старт предыдущей реформе Европейской системы защиты прав человека, вылившейся в принятие Протокола № 11 к ЕКПЧ, разработке Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств и созданию Европейской комиссии против расизма и ксенофобии. Следующий раз главы государств и правительств собрались в 1997 году, теперь уже в штаб-квартире СЕ в Страсбурге. Второй саммит подвел итоги расширения Организации и нацелил ее на решение новых задач. Местом проведения Третьего саммита была избрана Варшава. Он дал слегка более актуализированную картинку основных направлений деятельности СЕ. Однако принятые им документы до сих пор вызывают разночтения среди государств-участников и внутри Генерального секретариата. Одни считают, что он подтвердил установку на то, чтобы Организация занималась всем, как и раньше. Плюс откликнулась бы на новые вызовы. Другие – призвал ее сосредоточиться на «триаде»: проблематике демократии, господства права и прав человека. Таким образом, встречи глав государств или правительств не встроены в институциональную систему СЕ. Для их созыва требуется специальное решение.

Центральное место в системе главных органов Совета Европы занимает Комитет министров. В его руках сосредоточена реальная власть. Только он уполномочен принимать обязывающие решения от имени Организации. Именно он занимается повседневной работой по обеспечению сотрудничества между государствами-членами во всех тех областях деятельности, которые отнесены к сфере его компетенции. На него замкнут разветвленный конгломерат рабочих органов, начиная от всевозможных редакционных групп и групп экспертов открытого, узкого и закрытого состава до постоянных комитетов и комитетов мудрецов. Все они создаются им для решения конкретных задач и действуют на основе четко сформулированного им мандата или данного им поручения. Объем проделываемой им работы колоссален. Однако ни мировым, ни европейским СМИ он не интересен. КМСЕ трудится в закрытом режиме. Осуществляемая им деятельность рутинна. На изменения политической ситуации в Европе и за ее пределами он реагирует менее броскими методами и не так оперативно, как Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), Организация Североатлантического договора (НАТО) и ЕС.

Парламентская Ассамблея имеет статус консультативного органа СЕ. Принимаемые ею официальные документы (резолюции и/или рекомендации) связывают только ее саму, партийные фракции, с опорой на которые она работает, и национальные делегации. К другим органам СЕ, государствам-членам, третьим странам и международным организациям она может обращаться только с рекомендациями. Тем не менее, ПАСЕ пользуется большим влиянием. Ее рекомендации становятся фактором практической политики. Инициативы, с которыми она выступает, находят поддержку. Ссориться с ней никто не хочет. К высказываемым ею позициям относятся с должным уважением. В борьбе за политическое влияние ПАСЕ успешно набирает очки в силу целого ряда причин. Ассамблея чрезвычайно активна. Она хорошо структурирована. Одновременно на рассмотрении ее многочисленных комиссий находятся десятки самых разнообразных докладов, которые по мере готовности выносятся на пленарные заседания. ПАСЕ полностью автономна. Она включает в свою повестку дня те вопросы, которые считает нужным, т. е. все, что волнует европейцев, все, с чем им приходится сталкиваться в повседневной жизни. Она не боится открыто говорить обо всех и любых самых острых, самых горящих проблемах, даже наиболее конфликтных и скандальных. Поэтому ее заседания всегда находятся в центре внимания мировых, европейских и национальных СМИ. В свою очередь, медиатическая значимость ПАСЕ заставляет государства и ведущих политиков континента относится к ней как к важному политическому ресурсу, которым нельзя пренебрегать.

Конгресс местных и региональных властей в какой-то момент тоже начал стремительно набирать авторитет и влияние. Казалось, что у него для этого есть все необходимое. Ведь ему было доверено представлять интересы наиболее мощной, наиболее многочисленной прослойки политического истеблишмента европейских стран. Через местные и региональные власти проходит значительная часть финансовых потоков. От того, как они функционируют, как выполняют возложенные на них обязанности, зависит то, как люди живут повсеместно на континенте. Теоретически КМРВ мог бы создать беспрецедентную сеть сотрудничества, приближенного к повседневным нуждам людей. Он мог бы превратиться в уникальный инструмент совместного трансграничного решения всех тех проблем, которые больше всего волнуют обычного, среднего человека. Однако у него не получилось. Что-то не сложилось. Конгресс стал подражать ПАСЕ, дублировать ее повестку дня, ее деятельность только под углом зрения местных и региональных властей. В результате он остановился в своем развитии и не сумел обрести своего лица, не нашел своего особого места в европейском политическом ландшафте. Он остался лишь частично востребованным, хотя сохраняет изрядный потенциал.

Генеральный секретариат во главе с генеральным секретарем – становой хребет Организации. От него все зависит. На нем все держится. Он предопределяет все решения, принимаемые СЕ, обеспечивает содержательное наполнение всех выпускаемых им документов, хотя формально считается, что он всего лишь обслуживает другие главные органы. Секретариат достаточно многочислен. Он состоит по большей части из великолепно образованных, хорошо подготовленных, опытных сотрудников, выращенных внутри Организации и приверженных ее духу и призванию, а построен в лучших традициях иерархически организованной структуры с четко налаженными связями руководства и подчинения. Поэтому Секретариат чувствует себя вполне защищенным в социальном плане и работает на результат в соответствии с высокими стандартами эффективности и качества. Постоянные представительства (посольства) государств-членов при Совете Европы и правительственные эксперты, приезжающие из столиц, ему заведомо проигрывают. Представительства, как общее правило, очень малочисленны – не свыше двух-трех, от силы пяти дипломатов (за исключением представительств Турции, России и Украины). Они стараются держаться подальше от своих парламентских делегаций и не вмешиваются в то, как правительственные агентства налаживают связи с рабочими органами СЕ. Выходить за рамки минимально необходимого им нет никакого резона. Секретариат СЕ сформирован на пропорциональной основе. Все государства-члены, за редким исключением, очень неплохо в нем представлены. Поэтому Секретариат СЕ по определению обслуживает их национальные интересы и действует в тесной связке с правительственными экспертами, приезжающими из столиц, таким образом, что у государств-членов почти никогда не возникает потребности в том, чтобы его поправлять или контролировать.

С учетом этого можно себе представить, насколько весомой и значительной является фигура генерального секретаря СЕ, персонифицирующего собой весь Генеральный секретариат. Да и не только Генеральный секретариат, но и всю Организацию. Её статус в европейской табели о рангах во многом определяется тем, открывает ли генеральный секретарь ногой двери самых высоких кабинетов, имеет ли он прямой доступ к главам государств и правительств ведущих держав континента. От того, каким авторитетом пользуется генеральный секретарь, зависит то, в какой степени в Европе прислушиваются к голосу Организации. Не мудрено, что именно генеральный секретарь предложил государствам-членам приступить к реорганизации Совета Европы. Он возглавил движение за реформы. Он держит в руках все нити. Его позиция, его способность заручиться поддержкой столиц, его настойчивость, то, как он действует, в значительной степени предрешают и успех, и направления, и наполнение реформ.

Объективные потребности в перестройке

А в реформах Совет Европы действительно нуждается, хотя возложить вину за ослабление позиций Организации на Страсбург можно лишь отчасти. В большинстве случаев его относительный «закат» связан с внешними факторами, с общей динамикой ситуации на континенте и эволюцией европейской архитектуры. Объясняется он также какой-то аморфной, невнятной, плохо артикулированной позицией государств-членов в его отношении.

На протяжении десятилетий Совет Европы мог позволить себе сибаритствовать. Он вел роскошное существование. Он трудился в оранжерейных условиях. Во-первых, СЕ объединял государства, органически придерживающиеся тех экзистенциональных ценностей, которые они поручили ему продвигать. В рамках СЕ острые противоречия между ними возникали крайне редко. Поэтому он и назывался закрытым клубом западных демократий, а вся практическая работа по отправлению возложенных на него функций была доверена Генеральному секретариату.

Во-вторых, СЕ и Генеральный секретариат точно знали, что им делать. Они сосредоточились на нормотворчестве, регулятивном обеспечении высокого уровня субрегионального международного сотрудничества в максимально широком спектре областей, установлении эталонных стандартов государственно-правового, политического и социального развития и их соблюдения.

В-третьих, СЕ не испытывал недостатка в финансировании. Никто не держал его на голодном пайке.

В-четвертых, он был избавлен от реальной конкуренции. У него не было серьезных соперников в лице других международных структур. Делянка между НАТО, ЕС и СЕ была поделена вполне рационально. У каждой из западноевропейских и североатлантических структур была своя ниша. Они не дублировали друг друга, да и не собирались. НАТО взяла на себя все, связанное с обороной и военным строительством, которые, как указывалось выше, намеренно были исключены из компетенции Совета Европы. ЕС занялся созданием таможенного союза, затем – формированием общего рынка, бился над форсированием экономической интеграции. Ему этого вполне хватало. Чуть ли не все остальное, насколько это было подъемно, оставалось за СЕ.

И даже запуск Хельсинкского процесса ничего не изменил. Он понадобился для наведения мостов между странами, принадлежавшими к двум враждующим военно-политическим лагерям. На ситуации внутри каждого из лагерей он никак не отразился. Может быть, даже повысил политическую значимость Совета Европы для Запада. Ведь Хельсинкский процесс легитимировал правовые и политические стандарты СЕ в масштабах всего континента и даже в какой-то степени стал прологом к последующей нормативной экспансии Запада.

Окончание холодной войны сыграло с Советом Европы злую шутку. Вроде бы идеалы, отстаиваемые им, победили, и теперь Страсбург мог пропатронировать их победному шествию по континенту. На это Первая встреча в верхах государств-членов его и нацелила. СЕ первым из европейских и евро-атлантических организаций и объединений пошел по пути включения в свой состав стран Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ) и стран Балтии, а за ними и всех остальных европейских стран. Причем в отличие от НАТО и ЕС сделал это, отказавшись от выборочного подхода. Более того, он полностью перестроил свою работу. Во главу угла своей деятельности он поставил оказание технической помощи новым демократиям в восприятии западных стандартов.

Выбор вроде бы правильный, выверенный, где-то даже единственно возможный, но… бесперспективный. Перспектива, которую тогдашние политические лидеры и государственные деятели просмотрели, а их новое поколение сейчас продолжает игнорировать, состояла в том, чтобы сообща строить новую Европу, сообща оборудовать наш большой континент.

В принципе из неё концепция Большой Европы без разделительных линий и исходит. Она делает ставку на равенство и развитие.

СЕ предпочел им экспансию, внедрение на Востоке континента того, что уже достигнуто Западом. То есть он стал строить старую Европу, только гораздо большего географического охвата. В какой-то степени это было и остается тупиковым вариантом.

В результате СЕ много сделал для новых демократий. Он потрудился на славу, добился результатов в плане распространения западной политической и правовой культуры и утверждения общеевропейских ценностей господства права, плюралистической демократии и уважения прав человека. Но во многом (1) утратил свою привлекательность для государств-членов; (2) остановился в развитии и (3) стал все больше и больше уступать в том, что касается, своего raison d’etre, другим европейским и евроатлантическим организациям и объединениям.

То, чем СЕ занимался, с позиций политического реализма по-настоящему мало кого интересовало. Для СЕ данная констатация звучит обидно. Нарушает негласные заповеди политической корректности. Рвет с определенными табу. Но на практике дело обстояло и обстоит именно таким образом.

Для Запада то, на чем СЕ сосредоточился, с точки зрения внутренней политики превратилось в повторение пройденного, а с точки зрения внешней политики было паллиативом. Поскольку поддержка и освоение Центральной и Восточной Европы осуществлялись им в иных форматах и иными методами.

Странам ЦВЕ Совет Европы как инструмент получения западного опыта был нужен постольку-поскольку. А какие-то иные роли он играть почти перестал. После нескольких лет неопределенности, вызванных тем, что правящие круги США и ЕС никак не могли определиться, страны ЦВЕ, получив соответствующий сигнал, взяли курс на вступление в НАТО и в интеграционное объединение. Это было для них главным. Участие в СЕ превратилось в проформу – подготовительный класс для обретения права на полновесную принадлежность к Западному миру.

Россия ожидала от Совета Европы совершенно другого – оформления союзнических отношений и объединения усилий в целях совместного обустройства континента на равноправной основе на деле, а не на словах и построения Большой Европы, как это и было написано на скрижалях СЕ. Однако Большая Европа осталась не более чем лозунгом. Красивыми словами. Морковкой. Реальностью стала нескончаемая критика российских властей, как справедливая, так и надуманная. Разочарование, вызванное завышенными ожиданиями, превратило СЕ в глазах Москвы в необходимую, но до определенной степени чуждую ей часть обязательной программы, проводника западного влияния и западного понимания общих ценностей, навязываемого, а не разделяемого.

Как следствие, оказалось, что ни одной из влиятельных сил континента лидерство в Совете Европы не нужно. Возвеличивать его, вкладываться в него по-крупному они не захотели. Их вполне устроила ситуация, когда он остается на плаву, выполняя отведенную ему ограниченную миссию, пусть и благородную, но не более того.

Вот и получилось, что в отношении СЕ под самыми благовидными предлогами была принята убийственная для Организации стратегия нулевого роста бюджета. Убийственная – по ряду причин. С одной стороны, она не давала СЕ развернуться. Мешала осваивать столь необходимые новые направления деятельности. Сковывала инициативу. И это тогда, когда перед СЕ теоретически могли открыться новые горизонты. Когда Европа начала сталкиваться с новыми, все более тяжелыми, разрушительными и опасными вызовами.

С другой – заставила СЕ придерживаться режима жесткой экономии. Единый бюджет СЕ тратится как на саму Организацию, так и на ЕСПЧ. В связи со стремительным увеличением нагрузки на Страсбургский суд, СЕ пришлось во все большей мере перераспределять средства на его финансирование. Сама же Организация оказалась на голодном пайке. Даже то, над чем она трудилась раньше, ей пришлось делать в урезанном объеме. Под нож экономии пошли в первую очередь программы и проекты в сфере культурного и молодежного сотрудничества, сотрудничества в социальной сфере и т. д.

Иначе говоря, СЕ поставили перед непростым выбором: то ли сосредоточиться на главном, определив его для себя, и отказаться от второстепенных направлений деятельности, то ли заниматься всем по-прежнему, но с меньшей эффективностью. Однако утверждать, что его поставили в такую ситуацию какие-то внешние силы, было бы преувеличением. Это не совсем верно. До какой-то степени СЕ загнал в неё себя сам.

К середине 1990-х он фактически раздвоился. Где-то половину ресурсов, времени и сил он бросил на оказание технической помощи новобранцам. Половину оставил на работу в обычном режиме. Тем самым благородная миссия нести общие ценности повсюду в пределах континента, в том числе в его самые отдаленные уголки, получила организационное и проектно-целевое выражение.

Сотрудники Генерального секретариата в меркантильном плане и с точки зрения престижа от этого очень выиграли. Они стали вдвойне уважаемыми людьми – дорогими гостями, которых повсюду встречают с распростертыми объятиями. И не просто дорогими гостями, а оракулами, которым заглядывают в рот. К тому же они получили весомую прибавку к жалованью. Командировочные, а в командировках им пришлось проводить существенную часть своего времени, «жертвуя собой», приплюсовывали к зарплате.

Государства-члены проиграли. То есть от каждого эпизода получения помощи они, может быть, и выигрывали, особенно в первые годы, когда ощущался информационный голод, и не было своих специалистов соответствующего профиля, но в своей совокупности, безусловно, проиграли.

В серию были запущены нескончаемые информационные, пропагандистские, общеобразовательные семинары, круглые столы, конференции и обсуждения, почти одинаковые в разных странах, занудно повторяющиеся и дублирующие друг друга. По большому счету уже вскоре никому не нужные. Поскольку ту же самую информацию, при желании, можно было получить в Страсбурге (или тиражировать из Страсбурга) или в результате анализа практики и опыта СЕ и его государств-членов, которые национальные кадры профессионалов вскоре неплохо освоили.

Кроме того, новые государства-члены, не без давления со стороны СЕ и его старожилов, подключили Совет к совершенствованию национального законодательства и работе по приведению его в соответствие со стандартами Организации. СЕ занялся этим с огромным удовольствием. Но со столь же низким коэффициентом полезного действия. Повсюду он стал делать в принципе одно и то же, бесконечно повторяя и дублируя ведущуюся работу. Но к тому же, если разобраться, во многом сугубо формально. В каких-то случаях эксперты СЕ и сотрудники Генерального секретариата плохо знали местную специфику и, трудолюбиво подготавливая запрошенные рекомендации, работали в корзину, в каких-то – откровенно использовались во внутриполитической борьбе для проталкивания реформ или законопроектов, в которых были заинтересованы те или иные политические формирования внутри европейских стран.

Но больше всего проиграл сам Совет Европы. Поскольку существенного приращения сил и средств не произошло, обе половины своей работы он стал делать плохо. То есть, конечно, хорошо, профессионально, качественно. Но намного хуже, чем мог бы, и намного хуже, чем надо было.

По поводу технической помощи уже сказано. Отдача от нее всегда была крайне низкой или показной. Её намного лучше бы осуществляли сами государства-члены или международные НПО и объединения национальных неправительственных организаций. С гораздо большей пользой она бы велась, если бы была поставлена не келейно, вне контроля со стороны третьих государств-членов, а осуществлялась через структуры многостороннего межправительственного сотрудничества.

Больше же всего пострадала уставная деятельность Организации. Вместо того чтобы идти вперед, активно продолжать нормотворческую деятельность, искать решения проблем нового поколения, с которыми столкнулись европейские страны, смело идти в новые области деятельности, СЕ топтался на месте. Да, он продолжал разрабатывать новые европейские конвенции (о биомедицине, регулировании отдельных аспектов виртуального пространства, правовом сотрудничестве в борьбе с терроризмом и т. д.), выпускать резолюции и рекомендации, но в откровенно недостаточном и усеченном виде.

Два последних десятилетия он выдавал на-гора не вдвое меньше нормотворческой продукции, чем мог бы, а на порядок меньше. Ведь львиная доля средств, оставляемых им себе на развитие, шла на оплату экспертов СЕ и сотрудников Генерального секретариата. Она тратилась на финансирование устаревших программ и проектов, от которых никто не решался отказаться, и на обеспечение невообразимо распухших механизмов контроля за исполнением государствами-членами взятых на себя обязательств по различным европейским конвенциям. В этом, кстати, что является тайной полишинеля, кроются истоки дрейфа Организации к избавлению от черт универсальности в ее деятельности и концентрации на триаде: верховенстве права, демократии и правах человека.

Не мудрено, что Совет Европы сначала уступил лидерство ЕС и ОБСЕ, а потом был и вовсе отодвинут ими на обочину общеевропейского политического процесса. По окончании холодной войны ОБСЕ радикально поменяла свое призвание. Она посвятила себя (чуть ли не без остатка) фактически тому же, чем был призван заниматься Совет Европы, – контролю за демократическим развитием Восточной и Юго-Восточной частей континента.

Только ОБСЕ, по сравнению с СЕ, обладала рядом преимуществ. Она могла действовать очень оперативно, быстро разворачивая миссии на местах и привлекая необходимые ресурсы для выполнения разовых поручений. Не будучи обремененной тяжеловесными внутренними структурами, огромным профессиональным аппаратом и представлениями о чести и совести, присущими такому аппарату, ОБСЕ могла легко переориентировать свою деятельность на решение новых задач. Она стремительно меняла направления главного удара. Она всегда была готова, руководствуясь логикой политической целесообразности, а не чем-то там еще, выполнить поступивший социальный заказ.

Совет Европы всегда был и остается намного более основательным и профессиональным, чем ОБСЕ. Но большинству в ОБСЕ на протяжении всех этих лет нужны были не оптимальные, не выверенные, а политизированные решения.

Однако наиболее сокрушительный удар кинжалом в спину Совет Европы получил от Европейского Союза. Казалось бы, для ЕС Совет Европы так удобен. СЕ – любимое детище государств – основателей ЕС. Руками Совета Брюссель может делать все то, на что его самого не хватает. СЕ может служить проекцией ЕС на значительно большую территорию, на гораздо более ёмкий рынок в 800 миллионов человек.

Тем не менее, вместо того чтобы холить и лелеять, вместо того чтобы пестовать его, Брюссель начал обгрызать его полномочия. Одни за другими. Последовательно и методично. Часть европейских конвенций СЕ, прежде всего в области сотрудничества судебных и полицейских органов и оказания правовой помощи, а также в гражданско-правовой сфере, ЕС трансформировал в свои директивы, поменяв тем самым режим их имплементации и контроля над соблюдением.

В других случаях Брюссель создал параллельные структуры и инструменты. В частности, разработал свою Хартию основных прав, полностью перекрывающую ЕКПЧ и Европейскую социальную хартию (ЕСХ). С 1 декабря 2009 года ей придан обязывающий характер и фактически конституционный статус. ЕС создал свое Агентство по правам человека и т. д.

С одной стороны, включение того, чем занимается СЕ, и что ему поручено делать, в сферу своей компетенции, отвечало и отвечает логике внутреннего развития ЕС. Из экономического сообщества он превратился сначала в социально-экономическое. Затем включил в интеграционный проект вопросы внутренней безопасности и многие другие. И наконец, трансформировался в предфедеральный Союз, стремящийся к тому, чтобы присутствовать во всех сферах деятельности государств-членов без исключения.

К тому же ЕС пошел по пути всемерной, неограниченной экспансии. Уже сейчас в его составе 28 из 47 государств – членов СЕ. В ближайшем будущем их число должно подскочить до 30–33. На то чтобы поглотить Балканы, ему потребуется несколько лет. Тогда потребность в Совете Европы для него полностью отпадет. ЕС и сейчас утрачивает к нему интерес. Но его пренебрежительное отношение к СЕ не может проявиться в полную силу. Лиссабонский договор поручил Брюсселю вступить в ЕКПЧ. Над этим он сейчас усиленно работает. Плюс к этому Брюссель придумал, как можно дополнительно использовать СЕ для продвижения своих интересов. У ряда стран ЕС есть любимая внешнеполитическая программа – политика Восточного партнерства. Они приставили СЕ к ее реализации.

Однако по большому счету, уверен Брюссель, Большая Европа без разделительных линий ему не нужна. Это колоссальная стратегическая ошибка. Неверная оценка своих интересов и возможностей. Неправильное восприятие своего места в современном мире. Они уже очень дорого обошлись ЕС и его государствам-членам. Может быть, в будущем отношение Брюсселя к концепции и идеологии Большой Европы без разделительных линий изменится. Но пока факт остается фактом. По убеждению современного поколения политиков и государственных деятелей, задающих тон в ЕС, такая концепция и идеология ЕС не нужны.

Они отдают безусловное предпочтение концепту Широкой Европы, согласно которому весь континент должен жить по правилам, диктуемым из одного центра. Брюссель не видит преимуществ в равноправном сотрудничестве от Атлантики до Владивостока. Нынешний расклад ЕС вполне устаивает. Ему претит то, что он должен подчиняться решениям, вырабатываемым в Страсбурге. Даже символически. Его «воротит» даже от одной мысли о том, что ему приходится согласовывать свою позицию с третьими странами, входящими в СЕ. Ему не нравится, что он пусть и в минимальной степени, но все же подконтролен самостоятельной международной структуре.

То, что ЕС на практике отказывается от Большой Европы без разделительных линий, автоматически означает, что ему не нужна не только Большая Европа, но и Совет Европы. Если СЕ исчезнет, для ЕС ничего не изменится. Но отступаться от него Брюссель не собирается. Он считает, что поступить так на данном отрезке европейского строительства было бы контрпродуктивным и несвоевременным. Более приемлемый вариант – забрать у СЕ лишнее, полностью замкнуть его на проблематику господства права, демократии и прав человека и поручить его заботам ту часть континента, которая не входит в состав ЕС и на которую Брюссель не претендует.

Понятно, что такой вариант не устраивает Россию, Украину и Турцию. Не может устраивать! Но навязать своё видение будущего развития континента, пролоббировать его, убедить остальных в его преимуществах они не в состоянии. Делать же ставку на превращение СЕ в привилегированный инструмент продвижения своих интересов в реальный инструмент построения Большой Европы без разделительных линий они не могут и не хотят.

С одной стороны, это слишком сложно. СЕ скорее используется Брюсселем и его государствами-членами для ослабления позиций указанной тройки держав, способных служить противовесом экспансии ЕС, для их бесконечной критики. Чтобы поменять ситуацию, потребуется очень много сделать. С другой – не реалистично. За ЕС – механическое большинство. В этом плане ничего не изменить.

Отношение к СЕ не переменится до тех пор, пока Брюссель не осознает, что построение Большой Европы в союзе с Россией, Украиной и Турцией в его интересах. Любое другое развитие событий будет лишь ослаблять европейский концерт, вредить ему, подрывать возможности внутреннего развития, снижать международную конкурентоспособность.

Таковы, как представляется, глубинные причины кризиса, уже не один год переживаемого Советом Европы, причины, диктующие потребность в переменах и преобразованиях.

Официальное обоснование причин и мотивации реформ

Руководством и главными органами Совета Европы они подаются, что вполне естественно, несколько иначе. В зависимости от особенностей текущего момента или того, кто выступает с разъяснениями, акценты очень сильно смещаются.

Реформирование было провозглашено официальной политикой СЕ с сентября 2009 года. Заступив на пост генерального секретаря Организации, только что избранный им известный норвежский политик, председатель Нобелевского комитета Турбьёрн Ягланд с ходу объявил реформирование ЕС своей основной миссией. Соответствующую задачу он поставил и перед собой, и перед Организацией в целом, включая как Комитет министров, так и совокупность государств-членов. И в этом – в намерении вернуть СЕ утраченные позиции, рационализировать его деятельность, поднять отдачу от осуществляемых им программ и проектов и повысить вклад в европейские дела – его поддержали абсолютно все.

Только первопроходцами нынешнего генерального секретаря и его команду назвать сложно. Попытки что-то сделать, чтобы вывести Организацию из кризиса, предпринимали и все его предшественники. То, что у СЕ не всё ладится, что он упускает нечто главное, что его теснят, ни для кого не было секретом. Нисходящий тренд в его деятельности, обеспокоенность складывающейся ситуацией, утрата драйва ощущались со второй половины 1990-х. Руководство СЕ не могло не реагировать. Сменяющие друг друга генеральные секретари и реагировали.

Они ездили по столицам. Уговаривали. Завлекали. Объясняли. Выбивали деньги. Взваливали на плечи СЕ все новые и новые поручения, чтобы доказать его незаменимость, чтобы показать, на что он способен, чтобы удержать за ним лидирующие позиции. Ратовали за то, чтобы ЕС, ОБСЕ и СЕ договорились о каком-то разделении труда и строго следовали найденному модусу вивенди – наподобие детей лейтенанта Шмидта. Даже выступали за проведение саммита европейских и евро-атлантических организаций.

Внутри СЕ не прекращались преобразования. Тасовались подразделения. Менялась кадровая политика. Постоянные новшества вносились в бюджетный процесс и характер представления Межправительственной программы деятельности, в которой фиксировались все пропорции в распределении сил и средств Организации. Централизацию управления сменяла децентрализация и наоборот. Укрупнение подразделений – разукрупнение и т. д. В общем, работа кипела. При шведе Даниэле Таршисе (по завершении своей карьеры в СЕ вернулся на начальственную исследовательскую работу), австрийце Вальтере Швиммере (сейчас он – председатель Международного координационного комитета Мирового общественного форума «Диалог цивилизаций»), англичанине Терри Дэвисе.

Более того, встречи глав государств и правительств стран СЕ 1997 и 2005 годов созывались в значительной степени для того, чтобы вдохнуть в СЕ новую жизнь, привлечь к нему внимание, утвердить новую повестку. На них неизменно подтверждалась приверженность целям и принципам СЕ. Деятельность СЕ всячески превозносилась. Принимались декларации и планы действий, призванные служить маяком, ориентиром, руководством к действию. По решению саммитов создавались комитеты мудрецов. Другой вариант – их функции возлагались на отдельных наиболее авторитетных европейских политиков. Комитеты и уполномоченные политики представляли очень верные, очень правильные и тщательно продуманные системные рекомендации. Но…

Перелома не произошло. Ни одна из мер, предпринятых в рамках СЕ, для поддержки СЕ или во имя СЕ, ни одно из начинаний, на каком бы высоком уровне они ни освящались, ситуацию не изменили. Все продолжало идти так же, как и шло до этого.

Поэтому страсть и убежденность, с которой Турбьёрн Ягланд провозгласил политику реформ, перевод ее в разряд основных приоритетов Организации, проявленная им готовность идти до конца и работать не покладая рук, и завоевали на его сторону вроде бы всех – столицы, постоянных представителей государств-членов при СЕ, костяк Генерального секретариата и его молодое пополнение. Во всяком случае, поначалу. Вселили веру в то, что на этот раз может получиться. Что будет иначе, нежели при его предшественниках. Что перемены не за горами. Что они пойдут всем на пользу.

Те резоны, с которыми он выступал когда-то, сейчас несколько позабылись. Их вспоминать нет смысла. Они были нужны тогда, когда требовалось убедить в необходимости реформ. Тот период уже позади. Считается, что первый этап преобразований уже пройден. Востребована совершенно другая аргументация. Однако о той, прежней лучше всего напоминают, пожалуй, не тогдашние высказывания Турбьёрна Ягланда и документы Генерального секретариата, а резолюция 1689 (2009) и рекомендация 1886 (2009) ПАСЕ «Будущее Совета Европы в свете 60-летнего опыта его деятельности» (и последующие).

В них перечислены следующие причины, делающие реформы насущными, безальтернативными и крайне желательными. В первую очередь это снижение эффективности деятельности СЕ на приоритетных направлениях; недостаточно высокая отдача, получаемая от осуществления слишком широкого набора разнообразных программ; распыление сил и средств. На второе место по значимости депутаты ПАСЕ поставили бюрократический застой Организации, выражающийся в том, что руководители отдельных подразделений СЕ вместо того, чтобы откликаться на реальные потребности, ориентировались в основном на свое видение проблем и руководствовались исключительно своими личными интересами. Как видим, оценки злые, придирчивые, жесткие. По тональности они похожи даже где-то на обвинения. Причем эти обвинения адресованы прежде всего самой Организации.

Следующим блоком причин в Резолюции и Рекомендации названы недофинансирование Организации и иррациональное распределение бюджетных средств. Вроде бы СЕ получает от государств-членов неплохие деньги – порядка 220 млн евро. Намного меньше, чем нужно из-за пагубного решения о нулевом росте бюджета, но всё же. Однако они уходят в основном на зарплату аппарата и функционирование механизмов контроля за соблюдением большого числа европейских конвенций СЕ. Из них оплачиваются деятельность ЕСПЧ и его сильно разросшегося секретариата, сессии самой Ассамблеи, КМРВЕ и т. д. На осуществление уставной деятельности остается лишь около 40 млн евро. По сравнению с общим объемом бюджета сумма более чем скромная.

Еще один блок причин депутаты ПАСЕ вслед за генеральным секретарем Организации увидели в пороках функционирования системы внешних органов СЕ. Они были созданы в отдельных странах-членах и при международных организациях и объединениях. Те из них, которые были действительно нужны и полезны, вынуждены были мириться с кадровыми ограничениями. К тому же они испытывали постоянный недостаток в финансовых средствах. Функционирование же остальных давно следовало адаптировать к изменившимся потребностям.

Наконец, в самом конце перечня скромно упоминался Европейский Союз. Его упрекали в недобросовестной конкуренции. Правда, в какой-то степени делалось это, если можно так выразиться, по касательной. Без перегибов. Даже как-то застенчиво. В основном только в том, что он создает структуры, дублирующие то, что особенно востребовано в деятельности СЕ, и что у СЕ особенно хорошо получается. Иначе говоря, в попытках перехватить у СЕ то, что Организация действительно здорово делает.

Синтетическим показателем неблагополучия, подчеркивалось в документах ПАСЕ, стало снижение интереса государств-членов к деятельности Совета. Оно различимо во всем. Реально Организация получает все меньше средств на уставную деятельность. Деньги приходится выклянчивать. Министры иностранных дел на сессии Комитета министров приезжают все реже. Государства-члены не проявляют былого рвения в присоединении к европейским конвенциям СЕ. Они стараются минимизировать значение механизмов контроля за соблюдением взятых ими на себя международных обязательств и т. д.

В качестве объяснения это всё. Прямо скажем, не впечатляет. Больше похоже на скольжение по поверхности. На перечисление очевидного. Без какого-либо желания углубиться в суть проблем. Поставить их в общеевропейский, общемировой контекст. Но для поддержки курса на реформирование СЕ – вполне достаточно.

А вот аргументация, используемая Турбьёрном Ягландом за время, прошедшее с сентября 2009 года, серьезно эволюционировала. Это мы увидим чуть дальше. Что-то ему удалось сделать. На что-то он стал смотреть иначе. Повторять пройденное ему уже как-то не с руки.

ПАСЕ же осталась во многом в плену прежних представлений и слегка инерционной риторики. Во всяком случае, в докладе, на основе которого на зимней частичной сессии Ассамблеи были приняты резолюция 1783 (2011) и рекомендация 1951 (2011)[50], изложение перечня проблем, с которыми сталкивается СЕ, вполне узнаваемо. В структурном отношении доклад построен следующим образом. Сначала дается описание проблемы. Потом – некоторый набор мер, с помощью которых предлагается подступиться к их решению. В Резолюции и Рекомендации оставлены только предложения. Но порядок их изложения идентичен рубрикатору проблем, использованному в докладе.

Первейшей из них названа утрата интереса к СЕ со стороны государств-членов. Может быть, не утрата. Это, пожалуй, преувеличение. Пока. А ослабление интереса и стремление дистанцироваться от СЕ. Вопреки всем уверениям об обратном. Несмотря на все громкие заявления и декларации. Как подчеркивает автор доклада Жан-Клод Миньон, это особенно странно на фоне негативного развития ситуации в Европе. И в странах ЕС, и в других государствах – членах СЕ «набирают силу опасные, дестабилизирующие тенденции, которые угрожают социальному сплочению общества». А от услуг СЕ отказываются. Его возможностями пренебрегают. Непонятно. И нелогично.

Второй по значимости – разгорающиеся или продолжающиеся споры по поводу призвания СЕ: должен ли он заниматься всем, как и раньше или лучше, чем раньше, либо сосредоточиться на «триаде». Консервативного подхода придерживаются страны, находящиеся вне ЕС и не имеющие шансов оказаться в нем в обозримом будущем. Те же, кто входят в ЕС или стремятся в него и делают ставку на интеграционный проект, с удовольствием бы превратили СЕ в орган, надзирающий за остальной частью континента. Для большего он им не нужен. Что, конечно, неправильно.

На третьей позиции, как и раньше, недофинансирование СЕ. В том что касается дефицита средств, подчеркивает французский парламентарий, «ситуация складывается настолько драматично, что угрожает самому существованию Организации». Если вычесть из бюджета то, что уходит на функционирование разнообразных структур СЕ, включая ЕСПЧ, то две трети оставшихся средств тратятся на мониторинг и только одна треть остается на оперативную деятельность. Недостаток средств давно превратился в политическую проблему. Это лакмусовая бумажка. Приверженность государств-членов нулевому росту бюджета при одновременном расходовании колоссальных сумм на параллельные и конкурирующие структуры лучше чего бы то ни было демонстрирует их истинное отношение к СЕ.

В условиях финансовых ограничений резко усиливается потребность в более рациональном и эффективном использовании средств. Речь идет об устранении дублирования в деятельности органов СЕ, избавлении от второстепенных программ и проектов, решении всего набора организационных и инфраструктурных проблем, недопустимо утяжеляющих деятельность Организации.

Как и раньше, на последней позиции значится проблема отношений между Советом Европы и Европейским Союзом. По тексту доклада рассыпана масса упреков в адрес ЕС и его государств-членов. В связи с недостаточным вниманием к СЕ, созданием конкурирующих структур, удушением Организации политикой нулевого роста бюджета. Однако в разделе о двусторонних отношениях все дается только через позитив. Мол, открывается так много новых возможностей. Главное их не упустить.

Действительно, перестройка Совета Европы вновь открывает окно возможностей. Но этим можно будет по-настоящему воспользоваться только в том случае, если от сетований по поводу пренебрежения, оказываемого СЕ, или некоторого лакирования действительности перейти к реальному обсуждению вызовов, с которыми сталкивается континент, угроз, нависших над всеми европейскими странами. Если удастся договориться об углублении взаимодействия в противостоянии им, в их решении, тогда и Организация будет востребована. А вовсе не наоборот.

Похоже, что Турбьёрн Ягланд это осознает, или хотя бы чувствует. Во всяком случае, некоторые элементы такого подхода явно прослеживаются в том обосновании потребностей в реформах, с которым генеральный секретарь СЕ выступил на пленарном заседании ПАСЕ 24 января 2011 года. Он построил его на проведении параллели между тем влиянием, которое СЕ оказал на послевоенное развитие Европы, и той ролью, которую он мог бы взять на себя в нынешних не менее сложных и противоречивых условиях, сложившихся, по его оценкам, на нашем континенте.

Тогда, в далеком 1949 году положение казалось особенно тяжелым. Европа еще не отошла от ужасов Второй мировой войны. Экономика только-только встала на путь восстановления. А ситуация вновь начала ухудшаться. На горизонте замаячила угроза нового разрушительного конфликта. Общество охватило чувство страха и неопределенности. Чтобы выйти на траекторию поступательного развития, требовалось сплочение европейских народов. Его принес Совет Европы. Идеалы единой Европы нашли в нем свое последовательное отражение. Его создание и деятельность позволили воплотить их в жизнь. Затем европейский проект получил мощное продолжение. Решение задач экономической, а следом и политической интеграции взял на себя Европейский Союз. Спустя какое-то время удалось запустить Хельсинкский процесс. Но основу заложил именно Совет Европы. Абсолютно ничего бы не получилось, если бы не он. Его значение состояло в том, что он создал предпосылки. Он способствовал формированию культуры терпимости, сотрудничества и гуманизма, из которой выросло все остальное.

Сейчас, подчеркивает Турбьёрн Ягланд, похоже, пошел обратный отсчет. Европу вновь рвет на куски. Она раздираема противоречиями. Центростремительные силы снова начали действовать. Им трудно противостоять, поскольку ими выступают теперь экономическая глобализация, ксенофобия и социальное отчуждение. Под ударом оказались такие базовые ценности, как свобода слова и вероисповедования. Экстремизм проник в ткань европейского общества. Экстремизм внутри и вовне подпитывают друг друга. Чувство страха и недоверия вернулось. Многие ощущают повсеместный рост напряженности и считают, что власть плохо противостоит ее проявлениям. Национальные и наднациональные институты недостаточно эффективны. Доверие к ним падает. Это играет на руку националистам и популистам. Культура солидарности уже не та, что раньше. Идет её эрозия. Утрачивается многое из того, что удалось сделать за все послевоенные года. «Холодные ветры веют над Европой», – подводит общий итог анализу нынешнего состояния Европы генеральный секретарь Организации.

Поэтому Совет Европы вновь востребован. Он может помочь реальному решению острейших проблем, с которыми столкнулись страны континента. Ведь речь не о том, чтобы их замалчивать и всячески успокаивать население. Мол, все позади. Кризис прошел. С остальным мы кое-как справимся. Наоборот. Их придется переосмысливать заново. Надо восстанавливать доверие к политическим институтам общества и со всем рвением биться за повышение их эффективности. Европейскому Союзу, несмотря на весь его потенциал, на его вес, притягательность для других и влияние, одному не справиться. Вне ЕС такие важные игроки, как Россия, Турция и Украина. Нужно работать сообща. Надо действовать вместе. Для этого необходим панъевропейский подход. Для его реализации лучше всего приспособлен именно Совет Европы.

Хорошая аргументация. Пусть кому-то она может показаться однобокой и даже тенденциозной или спорной, во всяком случае, в отдельных элементах. Но эта аргументация намного убедительней, нежели построенная на констатации провалов, слабостей и неудач. Она отталкивается от потребностей, а не от того, что есть. Критика нынешнего состояния дел в Совете Европы дает не так много. Она объясняет, что плохо, что не получается, что надо менять. А от того, что требуется в панъевропейской перспективе, хотя и не указывает, как. Об этом чуть позже.

Прокламируемые цели и программа действий

Хорошо. Первый шаг сделан. С тем, что стоит за лозунгами о реформе Совета Европы, мы в какой-то степени разобрались. Что не устраивает разные политические силы в нынешнем раскладе, тоже более-менее понятно. Тогда можно сделать следующий шаг и посмотреть, какую идеальную картинку завтрашнего дня хотят они для Совета Европы и, в более широком плане, для нашего континента. Какие цели ими ставятся. И что предлагается для их достижения.

А вот тут и начинаются существенные, глубокие, а порой и непреодолимые разногласия. То есть с тем, что ситуация критическая, согласны все. Так же как и с тем, что так ничего оставлять нельзя, и давно следовало взяться за ее исправление. Настоятельное требование усилить роль Совета Европы в европейских делах и вернуть ему важное место в европейской архитектуре, тоже всеми поддерживается. Но вот для чего – этот вопрос оказывается тем оселком, проверку на который предлагаемым концепциям и программам реформы СЕ выдержать не удается.

Для начала посмотрим, за что ратуют депутаты ПАСЕ. Предлагаемые ими рецепты обстоятельно изложены в упоминавшихся выше резолюции 1783 (2011) и рекомендации 1951 (2011). Будущий Совет Европы, каким СЕ должен стать «их молитвами», видится европарламентариям очень важным, авторитетным и влиятельным. Он выступает «естественным гарантом» мягкой безопасности в Европе. Он устанавливает общие стандарты, на которые все остальные должны ориентироваться. Он предоставляет привилегированную площадку для политического сотрудничества в масштабах Большой Европы. Он способствует дальнейшему сближению и объединению европейских государств на базе общих идеалов и ценностей, их дальнейшему поступательному экономическому и социальному развитию.

Что же, задачи весьма благородные. Очень бы хотелось. Только как? В качестве палочки-выручалочки в очередной раз (четвертый по счету) предлагается созвать встречу в верхах стран – членов СЕ. Мол, саммит даст необходимый политический импульс, уточнит роль и место СЕ. Хотелось бы верить. Предыдущий варшавский саммит с этим не справился. Перед тем как приглашать глав государств и правительств, с местом и ролью надо определиться. Заранее. А похоже, именно это и не получается.

Второе предложение общего характера – закрепить за СЕ лидирующие позиции в формировании общеевропейского правового пространства путем разработки и принятия обязывающих документов, обмена лучшими практиками и их внедрения и совместного поиска ответов на сложные проблемы, с которыми сталкиваются все европейские страны и Европа в целом. Отлично. Кто бы возражал. Только у Совета Европы на это и так есть мандат. Однако он почему-то скромничает. И ресурсы у него есть как людские, так и финансовые. Однако они им не используются. СЕ как будто опутан цепями. Одни на него накинули, другие он добровольно на себя надел и отказывается разорвать. В этом беда. В этом трагедия – и Совета, и всего по-прежнему разделенного континента.

Еще одно заклинание: СЕ нужно сделать гораздо более эффективным, чтобы он научился превращать располагаемые им потенциальные возможности в оперативные решения, быстрее и конкретнее помогал государствам справляться с возникающими трудностями. Опять-таки обеими руками «за». Только СЕ располагал этим потенциалом и 20, и 10 лет назад. Значит, одних увещеваний мало. Нужна добротная системная программа, опирающаяся на широкий политический консенсус и общее видение перспектив развития континента. Ни первого, ни второго, ни третьего, к сожалению, нет. Они, увы, даже не просматриваются.

Системе мер, лоббируемых ПАСЕ, до неё очень и очень далеко. В практическом плане она предлагает правильные, назревшие, но всего лишь рутинные управленческие решения.

Первое. Обеспечить лучшую координацию деятельности всех структур и механизмов Организации в целях получения синергетического эффекта и консолидацию разрозненных механизмов контроля за соблюдением государствами взятых на себя обязательств по многосторонним конвенциям СЕ.

Второе. Восстановить эффективность деятельности ЕСПЧ и всей Европейской системы защиты прав человека, перенеся центр тяжести на оказание содействия государствам в устранении эндогенных пороков и недостатков в функционировании их правовых и судебных систем, выявленных Страсбургом.

Третье. Переориентировать деятельность КМРВЕ таким образом, чтобы у него была собственная уникальная повестка дня, и переложить на государства заботу о его содержании и финансировании.

Четвертое. Поднять значение конференций отраслевых министров. Усилить их влияние на определение повестки дня Организации. Проводить сессии КМСЕ в формате отраслевых министров.

Пятое. Сгруппировать все, что делается в плане демократического строительства, под крышей «Страсбургского демократического форума».

Шестое. Выйти на оптимальное разделение труда между Советом Европы и Европейским Союзом и другими международными объединениями и организациями. Углублять сотрудничество между ними.

Не хочется быть уж очень злыми и бестактными, но приведенный перечень «судьбоносных» мер вызывает невольную ассоциацию с язвительными виршами знаменитого российского баснописца и бытописателя дедушки Крылова. Он назидательно напутствовал: «А вы, друзья, как ни садитесь, всё в музыканты не годитесь».

Сами по себе предложения хорошие. Честные. Добросовестные. Под многими из них можно было бы подписаться, что члены делегации российского Федерального собрания в ПАСЕ и сделали. От их реализации Организация только бы выиграла. За исключением нападок на КМРВЕ. Но даже беглого знакомства с ними достаточно, чтобы понять: ни Европу, ни Совет Европы они из кризиса не выведут.

И дело тут не только в том, что они лечат не саму болезнь, а лишь её симптомы, что они откликаются не на саму болезнь, а на её проявления – иначе и быть не может. Ведь диагноз поставлен не тот. Анализ причин переживаемого СЕ кризиса, как показано выше, слишком невнятный и поверхностный. Очевидно, что обойдя вопрос о будущем устройстве Большой Европы, масштабные судьбоносные предложения выработать невозможно. Дело в другом. Не менее важным недостатком поддержанных депутатами реформ является их амбивалентность. Европарламентарии сели как бы между двух стульев. Они заняли сугубо половинчатую, а соответственно, и противоречивую позицию. Мол, и вашим, и нашим. Они не определились с выбором (хотя, может, и слава богу) того, так чем же, в конечном итоге, СЕ нужно заниматься в будущем, на чём Организации следует сосредоточиться.

В подтверждение вердикта о противоречивости достаточно вчитаться в пункт 8 Резолюции – об основных направлениях деятельности СЕ. В него искусно вплетены оба начала. И призыв к тому, чтобы СЕ оставался Организацией универсальной компетенции и мог откликаться на новые вызовы. И магистральная идея о том, что он должен полностью сконцентрироваться на главном, т. е. на «триаде». С одной стороны, в нем подчеркивается, что, по их мнению, реформы не должны привести к еще большему сужению областей ответственности СЕ и ослаблению его политической роли. Было бы пагубным, если бы за ним закрепили «чисто технические функции», оставили за ним лишь «подчиненные позиции». Ведь, что совершенно справедливо, не может быть никакой стабильной демократии и подлинного уважения к правам человека без культуры, образования, социального сплочения и решения проблем миграции. С другой – предлагается паллиатив: дескать, культуру, образование и т. д. вполне можно рассматривать в качестве вспомогательной деятельности по обслуживанию главного предназначения СЕ, состоящего в продвижении базовых ценностей демократии, господства права и прав человека. С третьей – утверждается, будто бы все сказанное выше «не препятствует Организации сосредоточить необходимые ограниченные ресурсы, имеющиеся в её распоряжении, на вопросах, которым отдается политический приоритет». Вот Вам, бабушка, и Юрьев день.

Правда, у ПАСЕ имеется ряд смягчающих обстоятельств. Напряженная борьба вокруг всех этих вопросов ведется не первый год. То, что европарламентариям удалось встать над схваткой, уже достижение. К тому же каша варится всё-таки в структурах исполнительной власти СЕ. Парламентская Ассамблея вынуждена плестись в хвосте событий. Она пользуется вторичной информацией. На лидирующую роль генерального секретаря она не покушается. Ни в коем случае. Реформы затеваются и обсуждаются на уровне Турбьёрна Ягланда и послов в закрытом режиме. ПАСЕ смогла откликнуться пока только на первую волну реформ и высказаться в поддержку стартового пакета идей. Что же касается генерального секретаря, он готовится к тому, чтобы запустить второй этап реформ. Этап, насколько можно судить, более радикальный и, как следствие этого, более болезненный и неоднозначный. Но перед тем как остановиться на анализе обнародованных им наметок, надо хотя бы кратко сказать о том, что Турбьёрну Ягланду удалось сделать на сегодняшний момент, и как он поставил работу.

Рядовые сотрудники Генерального секретариата оценивают ситуацию иначе. Они считают, что ими пренебрегают, что с ними не советуются, что их не информируют, порождая тем самым общую атмосферу нервозности и неопределенности, которая не может не сказываться на деятельности Организации, что верхи СЕ полностью оторвались от низов. Но руководство СЕ этого не видит или просто на это не обращает внимания. По мнению генерального секретаря и его окружения, за первый год с небольшим получилось сделать по-настоящему много. Достигнутый результат перекрывает весь возможный и по определению временный негатив.

Удалось существенно поднять престиж Организации в глазах её главных международных партнеров и конкурентов. Турбьёрн Ягланд неоднократно встречался с Генеральным секретарем ООН. До него такой чести не удостаивался ни один из его предшественников. Такие встречи вошли в практику.

Он наладил постоянный контакт с Высоким представителем ЕС по иностранным делам и политике безопасности. Превратился в органичного визави Кэтрин Эштон. Стал проводить с баронессой регулярные консультации.

В целом отношениям с Брюсселем был придан качественно новый характер, устраивающий Страсбург в гораздо большей степени, чем раньше. ЕС дал ему важный подряд на подтягивание стран Восточного партнерства к общеевропейским стандартам. Совет Европы получил на это приличные деньги (4 млн евро). Главное, что особенно понравилось в Страсбурге, на этот раз с ЕС удалось договориться о получении консолидированного финансирования, а не маленьких сумм, распыленных между многочисленными отдельными проектами.

Перестройке подверглась сеть внешних органов Совета Европы в государствах-членах и при международных организациях и объединениях. В целях повышения их эффективности ей придан несколько более гибкий и компактный характер. Отправной точкой послужила резолюция от 7 июля 2010 года[51], проведенная Турбьёрном Ягландом через КМСЕ. Решение о сохранении или, напротив, упразднении внешних органов СЕ в ней предложено принимать исходя из соотношения между расходами на их содержание и объемом проделываемой работы. Так, в частности было закрыто информационное бюро СЕ в Черногории. Все оставшиеся внешние органы были переименованы в представительства и приведены к единому стандарту. Отныне они укомплектованы кадровыми сотрудниками СЕ и временными работниками, нанимаемыми для осуществления конкретных программ или проектов сотрудничества, которые становятся основным смыслом их функционирования. Руководители представительств назначаются генеральным секретарем СЕ.

В ноябре 2010 года по инициативе Турбьёрна Ягланда и при поддержке Парламентской ассамблеи[52] КМСЕ принял принципиальное решение о переходе на двухгодичный горизонт планирования бюджета Организации. Начата конкретная работа в данном направлении. Представление бюджета и Межправительственной программы деятельности стало гораздо более простым, понятным и логичным. Этим генеральный секретарь особенно козырял в своей речи на январской частичной сессии ПАСЕ 2011 года.

Определенные новшества последовали в том, что касается кадровой политики, управления персоналом, структурных сдвигов в аппарате СЕ. Откликаясь на веление времени, Турбьёрн Ягланд создал в Генеральном секретариате подразделение по оценкам и прогнозированию. Начали применяться меры по сдерживанию роста административных расходов, расходов на заработную плату и т. д.

Были обозначены и более масштабные и амбициозные планы. С тем чтобы лучше их проработать и подготовиться к их осуществлению, Турбьёрн Ягланд создал постоянно действующий консультативный механизм в составе наиболее высокопоставленных чиновников Генерального секретариата. Его ядро образует специальная рабочая «Группа Повестки дня до 2020 года». Её еще называют «Группой Штудмана», по имени ее председателя – Специального представителя генерального секретаря по развитию и реформе Организации Герхарда Штудмана. В нее входит руководство основных подразделений Генерального секретариата.

Группе подчинены 15 временных целевых групп по выполнению конкретных задач. Они объединены в 4 постоянных семинара по вопросам преобразований. В семинар по приоритетам, программам и бюджету вошли целевые группы по трансверсальности, инвентаризации конвенций СЕ, мониторингу и оценкам. В семинар по отношениям с ЕС – целевые группы по нормотворчеству и мониторингу, структурам ЕС и СЕ, месту СЕ во внешней деятельности ЕС и новому стратегическому партнерству. В семинар по конкурентоспособности – целевые группы по внешнему присутствию, гражданскому обществу, внешнему финансированию и связям с общественностью. Наконец, в четвертый семинар по стратегии высшего внутреннего качества – целевые группы по человеческому капиталу, борьбе с бюрократией и волокитой и межправительственным структурам.

Первый из документов, подготовленных Группой Повестки дня до 2020 года, со стандартным грифом «пища для размышлений» дает достаточно репрезентативную картинку того, в каком направлении предполагалось развернуть реформу СЕ. В нем предлагался комплекс мер внутреннего и внешнего плана. В агрегированном виде они сводятся к следующему. В плане внешнего присутствия – развернуть стратегическое сотрудничество со всеми внешними партнерами СЕ, включая ООН, ОБСЕ, Центрально-европейскую инициативу, Совет Балтийского моря, ЧЭС, Арктический Совет и проч. Основную ставку, однако, все же сделать на всеобъемлющее партнерство с ЕС. Поставить на прочную договорную основу, предполагающую совместное определение потребностей и приоритетов, с учетом которых обеспечивалось бы финансовое наполнение общей деятельности. В плане внутренней состоятельности – продолжить концентрацию проектно-целевой деятельности Организации на политически наиболее значимых программах, приносящих реальную отдачу. Под этим углом зрения провести оценку всех осуществляемых программ и проектов и заниматься ею в дальнейшем постоянно. К концу 2011 года свернуть маргинальные проекты и проекты, в отношении которых отсутствуют конкретные юридические обязательства. Обеспечить должное прогнозируемое финансирование отобранных программ.

В настоящее время перед Группой Повестки дня до 2020 года поставлены две центральные задачи. В краткосрочной перспективе она должна установить приоритеты программы деятельности СЕ на 2012–2013 годы. В среднесрочной перспективе – определить приоритеты на период до 2020 года. Возложенную на нее миссию она видит в разработке стратегии, способной обеспечить реализацию триединой цели. Во-первых, завершить к 2020 году создание единого пакета панъевропейских норм и стандартов. Во-вторых, превратить межправительственные программы деятельности СЕ в эффективный инструмент превенции угроз обществу, в особенности связанных с утратой социальной сплоченности и ростом радикальных настроений. В-третьих, преобразовать СЕ в полномочный форум по обсуждению всех текущих проблем европейского социума, относящихся к сфере его ведения.

С конца 2010 года к этой работе подключился созданный Турбьёрном Ягландом новый синклит мудрецов – Группа выдающихся деятелей под председательством бывшего министра иностранных дел Германии Йошки Фишера.

Актуализированное видение политических задач, ради которых задуман второй этап реформ, генеральный секретарь СЕ обнародовал в своем выступлении на упоминавшейся январской частичной сессии ПАСЕ 2011 года. Выступление получилось несколько сумбурным, полемичным, с многочисленными повторами и постоянными переходами с одних на другие уровни анализа и обобщения, но безусловно информационным и насыщенным. В нем четко прослеживается стержневая мысль, которую Турбьёрн Ягланд всячески продвигает и отстаивает. Попытаюсь её изложить по необходимости в несколько более спрямленном и упрощенном виде.

Необходимо наметить конкретные цели деятельности на ближайшее десятилетие, ориентировочно до 2020 года, и упорно добиваться их достижения.

Такими целями должно быть повсеместное утверждение на континенте господства права. В случае их достижения будут обеспечены мягкая безопасность на континенте и восстановление доверия населения к политическим институтам.

Для Европы и Совета Европы это будет новая фаза развития – «фаза практической реализации наших стандартов и принципов повсюду в Европе, во всех и в каждом из наших государств-членов. Это та философия, на которой базируются реформы. Мы должны ужесточить имплементацию и сконцентрировать наши ресурсы». Какое-то новое нормотворчество не будет играть столь же важную роль, как когда-то.

Основными ипостасями реформ должны стать повышение эффективности инструментария, используемого для обеспечения господства права, демократии и прав человека в масштабах континента; формирование культуры совместного сосуществования, совместной жизни народов, этносов, религий Европы; расширение взаимодействия с соседями; лучшая координация сотрудничества с другими международными организациями и объединениями.

Вот как они расшифровываются Турбьёрном Ягландом. Господство права – это когда удастся разгрузить ЕСПЧ от неподъемного вороха дел, свалившегося на его плечи, и государства докажут, что они могут реально противостоять коррупции, отмыванию грязных денег, организованной преступности, киберпреступности и терроризму.

Умение жить вместе значит идти гораздо дальше мультикультурализма, добиваясь равенства, взаимного уважения, взаимодействия и взаимного проникновения культур на основе того, что объединяет, а не разъединяет.

Под соседями подразумеваются все фактически остающиеся вне СЕ народы Европы и прежде всего Белоруссия, но также и Казахстан, страны Средней Азии и Северной Африки.

Из международных структур, с которыми следует крепить сотрудничество и партнерство, основным является Европейский Союз. Консультации и сотрудничество с ним должны быть обязательным атрибутом деятельности СЕ. Вместе с тем он должен наращивать взаимодействие со всеми, кто способен вносить вклад в достижение стоящих перед ним целей.

С тем чтобы предложенное видение Совета Европы в перспективе до 2020 года нашло свое практическое воплощение, потребуются жесткие административные решения. В их числе – инвентаризация действующих конвенций СЕ; консолидация и концентрация сил и средств на главных направлениях работы; упразднение второстепенных программ, проектов и подразделений. «Священных коров быть не должно».

Что же, программа сильная, красивая, заманчивая. Но спорная и насквозь пронизанная недоговоренностями и противоречиями. Укажу на только некоторые из них.

Правовое государство, демократия и права человека – жизненно необходимые ценности. Чертовски важные. Насущные. Без них жизнь утрачивает смысл. Однако человеческое существование и жизнь общества ими не могут и не должны ограничиваться.

Они не снимают проблемы социального неравенства. Они не помешали вырождению нашей экономики в казино-капитализм. Не предотвратили разрушительного глобального экономического кризиса.

Они не снимают проблемы морального и нравственного опустошения общества и десоциализации личности. Не спасают современную семью от распада. Не защищают наши страны и общество от появления новых опасностей и вызовов.

Всем этим тоже надо заниматься в приоритетном порядке денно и нощно, не покладая рук.

Более того, представления о государстве, демократии, правах человека постоянно меняются, корректируются, эволюционируют. Нельзя насаждать всюду только то, что было. Надо постоянно идти вперед, строить будущее, а не тиражировать прошлое с его устаревшими и более не работающими решениями и институтами, какими бы хорошими, красивыми, верными, единственными они ни были когда-то.

К тому же главный посыл того же выступления Турбьёрна Ягланда на частичной сессии ПАСЕ (см. выше) – ситуация в Европе ухудшается. Мы вернулись к тому, что было чуть ли не в первые послевоенные годы. И это несмотря на все демократические завоевания, самое современное законодательство и прогресс в правоприменении. Неувязочка получается.

И с мультикультурализмом не все гладко. Десятилетие за десятилетием наращивали терпимость, толерантность, политкорректность. А выяснилось, что проблем с сожительством культур, религий, иноплеменников все больше и больше. И старые институты власти, господства права, демократии и прав человека их не решают.

Нужны не поучения и назидания, жажда облагодетельствовать и навязать свои подходы, а тяжелая кропотливая совместная работа, сотворчество и соучастие в построении новой жизни.

И с таким багажом предлагается двигаться в Среднюю Азию и Северную Африку? Багажом нерешенных проблем? Отсутствующих или провальных ответов? Разброда и шатаний? Абстрактных невыполнимых обещаний?

К тому же генеральный секретарь вместе с депутатами ПАСЕ так живо и образно разъясняют, что ни сил, ни средств ни на что не хватает. От очень многого приходится отказываться. А на экспансию, выходит, силы и средства найдутся?

Не лучше ли сначала навести порядок в своем собственном доме, договориться, что мы действительно строим общую единую Большую Европу без разделительных линий, сосредоточиться как раз на нормотворчестве и добросовестном применении единых стандартов. Только не абстрактных и вообще, а необходимых для функционирования общего рынка в масштабах континента. И не чего-то мягкого. А реального сотрудничества в борьбе с коррупцией, отмыванием грязных денег, организованной преступностью, киберпреступностью, терроризмом и т. д. Сбросить лишний груз программ и проектов не в области культуры, образования и социального сплочения, а технического содействия. И заняться настоящим подлинным совместным правовым и социальным обустройством нашего континента.

Вопросов много. Вопросы сложные. Они встают перед Советом Европы с все большей остротой. От правильного ответа на них зависят и будущее континента, и то, как мы с вами будем жить и ради чего. А не только судьба СЕ.

Поэтому они заслуживают самого широкого и вдумчивого обсуждения в преддверии майской сессии КМСЕ в Стамбуле, на которой второй этап реформ должен, как ожидается, получить одобрение со стороны всех европейских держав. И всех последующих сессий. В 2014, 2015, 2016–2020 годах. До тех пор, пока не будет получен более-менее приемлемый ответ на поставленные вопросы.

Глава 7.2. Практический вклад в укрепление сотрудничества между Россией и ЕС: проект Белосток – Гродно – Минск – Смоленск – Москва[53]

Большая Европа, объединяющая Россию, государства Европейского Союза и все другие европейские страны, обязательно состоится. Пусть не сегодня-завтра. Но Большая Европа обязательно станет реальностью. Через 5 лет, 10, 15, 20 – не так важно. Важно то, что тогда наша общая история найдет продолжение в нашем общем будущем. И в учебниках, которые появятся через несколько десятилетий и придут на смену нынешним, будет подробно разбираться вклад всех наших стран в исторический процесс.

Но учебник истории немыслим без упоминания тех людей, которые повлияли на ее ход, которые остались в памяти поколений. К их числу относится Иван Ефимович Клименко: 28 февраля 2011 года ему бы исполнилось 90 лет. Хорошим, добрым подарком для него могло бы стать только одно – возрождение экономики России, улучшение качества жизни простого человека, которые немыслимы без широкого международного сотрудничества.

Такое сотрудничество не в состоянии появиться на пустом месте. Ему нужно помогать. Его надо пестовать. Для него следует создавать условия. Одним из примеров того, как из маленького дела может вырасти большое перспективное начинание, служит многосторонний проект Белосток – Гродно – Минск – Смоленск – Москва.

Настоящий хозяйственник

Когда И. Е. Клименко пришел в Смоленскую область, за его плечами лежал большой жизненный путь.

После окончания Ростовского института железнодорожного транспорта в 1942 году ему пришлось поработать в самых разных местах. Он начинал на железнодорожном транспорте в Ярославле. Был помощником машиниста, инженером депо, начальником учебной части Школы паровозных машинистов, начальником Отдела кадров Управления Северной железной дороги[54].

Его сердце билось в унисон с тем, как жила страна и что в ней происходило. В 1945 году он вступил в ВКП(б). С 1949 года на советской и партийной работе. В 1954 году заочно окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС. В 1958 году – аспирантуру Академии Общественных наук при ЦК КПСС.

Он работал за десятерых. Он вкалывал по-настоящему. Не жалея ни себя, ни других, как тогда было принято. И ступенька за ступенькой поднимался в государственной иерархии. В Ярославской области с 1949 по 1965 год он работал на всех ключевых постах – общественных, партийных, государственных: от заведующего Транспортным отделом Ярославского обкома и председателя Исполнительного комитета Ярославского городского Совета до председателя исполкома Ярославского промышленного облсовета и секретаря Ярославского обкома КПСС, поднимаясь сам и поднимая регион «все выше».

А вот Смоленскую область, в которую его направили в 1965 году, к сожалению, такой взлет обошел стороной. Область лежала в развалинах. Почти в буквальном смысле этого слова. Как будто Отечественная война только что закончилась.

Перед будущим лидером региона стояла неимоверно сложная задача. Ему нужно было решать, что делать. Он должен был найти ресурсы и возможности, необходимые для того, чтобы поднять область. Для того чтобы обустроить ее. Для того чтобы втащить ее в индустриальный век. Для того чтобы создать обычному человеку нормальные условия для существования.

И это ему во многом удалось. Очень помог накопленный им к тому времени опыт работы в промышленности и высших управленческих структурах. Помогли, оказались востребованными его человеческие качества.

Полученные им тогда результаты не могут не вдохновлять. За годы его руководства экономический потенциал области увеличился в 5 раз. Чуть ли не на пустом месте были возведены крупные промышленные объекты. В области стали производиться самолеты, холодильное оборудование и многое другое. Было развернуто массовое строительство. На карте страны появились новые города – такие, как Десногорск и Озерный. Заново был отстроен Гагарин. Прогресс пришел и в сельскохозяйственное производство.

Рецепты решения новых старых задач

Причин успеха, который сопутствовал И. Е. Клименко, достаточно много. Некоторые из них были уже упомянуты выше. Это колоссальная работоспособность и огромный профессиональный опыт.

Но им еще надо было уметь распорядиться. Ему не просто повезло. Он сделал правильный выбор и сумел этот выбор отстоять.

Инерционное развитие, по которому сейчас движется Российская Федерация, не имело будущего. Сейчас не имеет, и тогда не имело. Чтобы это понять, нужно было иметь панорамное государственное видение проблемы. Чтобы заставить всех и прежде всего руководство страны, – неудержимую веру, готовность рисковать, даже своей собственной головой, ясные, выверенные, убедительные расчеты.

Тогда область удалось перевести на то, что сейчас назвали бы инновационным путем развития. Однако переход к модернизации был обеспечен единственно тогда возможным способом.

Была задействована модель мобилизационного развития сверху. Колоссальный ресурсный потенциал великой страны был брошен на решение конкретной задачи. Были найдены и деньги, и люди. Были использованы новейшие на то время технологии.

О том чтобы мешать или препятствовать, не могло быть и речи. Естественно, что за мобилизационной моделью стоял лоббистский потенциал – опять-таки термин из лексикона нашего времени – кандидата в члены, а затем члена ЦК КПСС, депутата Верховного Совета СССР нескольких созывов.

Сейчас использование мобилизационной модели в современной Российской Федерации больше невозможно. Нет великой страны. Утеряны навыки концентрации ресурсов на решении конкретных задач и их эффективного использования. Да и региональные лидеры нынешнего поколения вряд ли обладают тем лоббистским потенциалом, который был продемонстрирован тогда при индустриализации Смоленской области.

Но делать что-то надо. Задачи сейчас и тогда – совершенно однотипные. Область лежит в развалинах. Предприятия встали. Дороги как после бомбежки. Сельское хозяйство дышит на ладан. Несколько сот километров по железной дороге от Москвы до Смоленска и обратно нужно ехать целую ночь. В странах Евросоюза и Юго-Восточной Азии на это бы ушло полтора-два часа максимум. Техническое отставание превысило, как минимум, пару десятилетий.

Область снова нужно возрождать. Только методы ее возрождения по необходимости будут совсем другие.

Здорово, что 90-летие стало поводом не только для экскурсов в историю или обмена воспоминаниями. Не только для сетований по поводу безумно и бездарно утерянного.

Развернулся серьезный предметный разговор по поводу того, какой должна быть новая экономическая стратегия. В том числе, и на страницах «Смоленской газеты». На них можно познакомиться и с мнением губернатора Сергея Антуфьева, и с размышлениями соратников И. Е. Клименко, и с соображениями представителей экспертного сообщества[55].

Понятно, что ингредиентов должно быть несколько. Первое. Консенсус властных элит. Суть – поднимать страну, а не набивать собственный карман.

Второе. Обоснованный выбор оптимальных направлений развития. Взвешенный. Выверенный. Правильный.

Третье. Обеспечение поддержки со стороны населения. Опора на использование и подготовку тех кадров, которые и будут реализовывать новую стратегию экономического развития.

Четвертое. Инвестиции. Предоставление доступа к длинным деньгам. Государственные гарантии.

Пятое. Создание предпосылок для того, чтобы деньги пошли. Ставка в этих целях на преимущества, объективные и субъективные, которые есть и которые могут появиться у региона.

Шестое. Обязательное использование программно-целевых, проектных методов деятельности.

Огромное преимущество области – выгодное географическое положение. Основной товарооборот у России – со странами Европейского Союза.

Главная транспортная магистраль, ведущая с запада на восток Европы, проходит через Смоленск. Город лежит также на перекрестье дорог, связывающих Санкт-Петербург с Югом России и с Украиной.

Логично было бы, чтобы и туристический поток шел через Смоленск. Принимался им. Активно подпитывался.

Таким образом, область является естественными западными воротами России. Она могла бы получать от этого, зарабатывать огромные средства, которые затем направляла бы на развитие. В результате транзитных поступлений, таможенной очистки товаров, превращения в туристический и транспортный хаб, из которого потоки дальше перераспределялись по стране, и т. д.

Другое несомненное преимущество области, с точки зрения ее географического положения, – приближенность к рынкам сбыта. С учетом возможностей снижения транспортных расходов (в случае создания нормальной транспортной инфраструктуры), производить здесь, перерабатывать, получать добавленную стоимость, осуществлять сборку или переработку выгоднее, чем в других регионах. Значит, если создать такой налоговый и инвестиционный климат, который будет (по крайней мере) не хуже, чем в других регионах, предпринимательский капитал пойдет сюда. Ему это будет выгодно.

Другое естественное преимущество Смоленщины – богатейшая история. Возьмем хотя бы сегодняшний 2011 год. Это год Гагарина и 70-летия Смоленского сражения. А до этого были сражения с Наполеоном и многие-многие другие.

Это и год 900-летия обретения из рук Владимира Мономаха чудотворной иконы Пресвятой Богородицы Одигитрии, имевшей статус великокняжеской семейной реликвии. В российскую историю и культуру она вошла под именем Смоленская.

И это только текущий год. В 2013 году Смоленск и вместе с ним вся страна будут праздновать 1150-летие основания города.

С древних времен здесь сохранились остатки мощной крепостной стены и очаровательные маленькие церквушки удивительной красоты и колоссальной исторической ценности. Сейчас они стоят как молчаливый укор горожанам за то состояние, в котором все находится. А могли бы стать центром притяжения для туристов всех мастей от Лондона до Пекина. Для христианских паломников. Для всех тех, кто умеет сочетать профессиональные интересы с уважением к культурному наследию. Для бизнесменов, которые бы вели дела в Смоленске и из Смоленска.

Однако чтобы это не походило на очередное издание Нью-Васюков, необходимы колоссальные капиталовложения в инфраструктуру и туристическую индустрию и разработка тщательно проработанных, умных программ их освоения. Какими должны быть эти программы, представителям Смоленска хорошо известно.

Это могут быть самые разнообразные туристические программы по древней истории Руси. У патриотически настроенных кругов большим спросом будут пользоваться маршруты по местам боевой славы. Кроме того, только Смоленщина в современной России располагается на берегах крестильной купели Руси – Днепра и его почти семи сотен притоков.

Различных вариантов программ, маршрутов и т. д. можно приводить очень много. Осуществление каждого из них будет вносить свой маленький вклад в благосостояние региона и повышение качества жизни.

Не нужно также забывать, что Смоленщина к тому же имеет самые тесные исторические связи с соседними европейскими регионами, прежде всего с Белоруссией и Польшей. А это дорогого стоит.

К преимуществам области созданный здесь образовательный потенциал вроде бы отнести сложно. Но это только на первый взгляд. В действительности у города есть целый ряд сильных учебных заведений. Да, они не занимают высоких мест в рейтингах. Однако ситуация может измениться.

Условия – те же самые: повышение качества жизни и создание современной инфраструктуры, включающей гостиничный, жилой, культурный и туристический комплекс вкупе с транспортной приближенностью к другим регионам. Если эти и другие перечисленные выше условия будут выполнены, тогда пойдут и программы двойных дипломов, студенческий и преподавательский обмен и все остальное.

Описание проекта

Но с чего-то всегда надо начинать. Конечно, какие-то гигантские проекты были бы очень кстати. Однако будем реалистами. И большое дело может вырасти из вначале скромных, но амбициозных проектов, имеющих большое будущее.

Хорошо бы, чтобы таких проектов были десятки или даже сотни. Предлагаем осуществить один из них. Его преимущество в том, что он реализуем. Для его запуска не нужны чрезмерные капиталовложения. Их заменит энтузиазм сотрудничающих сторон. Его первоначальная проработка уже сделана.

Это проект Белосток – Гродно – Минск – Смоленск – Москва. Его инициаторами выступили вузы Москвы и Белостока. Между ними уже налажены хорошие связи.

Толчком к появлению идеи послужили встречи в Белостоке. Спустя какое-то время провели учредительное заседание проекта в Европейском учебном институте с участием представителей воеводства, белорусской общественности и принимающей стороны. Очень сильно прозвучали на заседании посланцы администрации Смоленской области. Они дали красочную презентацию потенциальных возможностей осуществления экономической деятельности на Смоленщине.

Следующую встречу организовал Белосток. Интерес к ней проявили руководство воеводства и местный бизнес. Тем самым Белосток доказал: он активно поддержит развертывание совместной деятельности. Следующее заседание – за Смоленском.

Суть проекта – конвертировать профессиональные межвузовские связи в создание платформы для партнерства государственных органов, местной администрации и бизнеса в интересах как сотрудничающих регионов, так и России, Польши и Европейского Союза в целом. Организационно речь идет о том, чтобы вузовская профессура дала импульс становлению дружеских связей на уровне государственных структур, администрации и помогла бы бизнесу разобраться в открывающихся возможностях.

Дальше контакты и коммерческие контракты осуществлялись бы сами собой. Порукой этому будет служить объективная заинтересованность сторон. Университеты, вузы Белостока, Белоруссии, Москвы и Смоленска продолжат обычное межуниверситетское сотрудничество, вместе с тем поддерживая ростки нового и перспективного, помогая с координацией.

Важно только, чтобы встреча в Смоленске удалась, чтобы сразу за ней последовала ярмарка технологий, промышленности и бизнеса (промышленная ярмарка). Ведь что нужно бизнесу – четкое знание правил игры и уверенность в поддержке политического истеблишмента. И то, и другое призваны дать планируемые мероприятия.

В пользу проекта Белосток – Гродно – Минск – Смоленск – Москва говорит целый набор факторов. Все то, что касается географии, потенциала и т. д., подробно разбиралось выше. Еще буквально несколько штрихов.

Белосток и Смоленск расположены все-таки не так далеко друг от друга. Разделяющую их дистанцию можно быстро преодолеть и на автомашине, и на автобусе.

Мы близки друг к другу культурой и историей. Это проявляется во всем: в природе, архитектуре, внешнем облике. Для нас характерно уважительное отношение к обычаям друг друга. Так, под Белостоком располагается один из самых красивых и трепетных специализированных музеев икон. Заново, с нуля восстановлен впечатляющий православный храм. Нашли даже мастеров, которые сумели на старый лад сделать роспись стен.

Мы принадлежим к одной языковой общности. Даже по своему менталитету мы в чем-то похожи. Когда, будучи в Белостоке, заикнулся о сложности прохождения границы (должен был возвращаться в Москву на служебной автомашине), хозяева вызвались позвонить тамошнему пограничному начальству. С большим трудом удалось отговорить их от этого.

Еще один аргумент «за». Местный университет пользуется непререкаемым авторитетом. Он поставляет кадры для местной элиты. Соответственно поддержка университета – это больше, чем общественная поддержка. Это прямой выход на лиц, принимающих решение.

И конечно, два наиглавнейших фактора. За последнее время отношения между Россией и Польшей существенно улучшились. Исходим из того, что процесс дальнейшего сближения России и Польши, России и Европейского Союза будет набирать обороты.

Бизнес это очень тонко чувствует. К тому же он хотел бы вкладывать деньги на Смоленщине. Здесь есть куда ему идти.

Но и в воеводстве возможностей для регионального бизнеса не меньше. В посткризисный период на продажу за вполне приемлемые суммы выставляются предприятия в самых разных областях производства и предоставления услуг.

Считаем, что время для запуска реализации проекта выбрано правильно. С июля Варшава встает на капитанский мостик в Европейском Союзе.

Успех проекта станет лучшим способом почтить память одного из выдающихся деятелей нашей страны, почетного гражданина города Смоленска Ивана Ефимовича Клименко. Давайте же вместе его добиваться, на него работать.

Глава 7.3. Европейский Союз после Лиссабонского договора глазами молодых ученых

В стенах МГИМО-Университета 28 марта 2011 года прошла междисциплинарная конференция аспирантов «Постлиссабонский этап в развитии права, экономики и политики Европейского Союза и его государств-членов и отношения Россия – ЕС», организованная Европейским учебным институтом совместно с Институтом европейского права и кафедрами европейского права и европейской интеграции.

Слушания, посвященные актуальным вопросам политического и экономического развития ЕС, эволюции его нормативно-правовых основ и углублению партнерских отношений в масштабах Большой Европы, получились по-настоящему репрезентативными. В них приняла участие большая группа аспирантов и молодых преподавателей с самых разных факультетов МГИМО. К ним присоединились также молодые коллеги из МГУ, РУДН и других университетов России и стран СНГ.

Председательство на форуме взяли на себя ведущие отечественные и зарубежные специалисты в области европейского права и европейской интеграции. Своего рода жюри конференции сформировали профессора Евгений Этерис из датского Института европейской интеграции, Алехандро Рибо Лабастида из Колледжа Европы (Бельгия) и Михаил Бирюков и Марк Энтин с кафедры европейского права МГИМО.

Выступая на ее открытии, М. Энтин еще раз напомнил докладчикам о заранее согласованных правилах игры: конференция проводится, чтобы дать оптимальную площадку для дискуссии, для приобретения навыков выступлений и дебатов в задиристой придирчивой аудитории, для обкатки того, что уже подготовлено ими в рамках работы над диссертационными исследованиями. Поэтому никаких шпаргалок. Долой заунывное чтение текстов. Да здравствует живое общение с залом, активное обсуждение поднятых проблем и нелицеприятная критика друг друга. Тем более что все они по праву являются экспертами в области знаний, выбранной организаторами для совместного анализа и осмысления. Главное – чтобы прозвучавшие замечания и несовпадающие мнения помогли молодым ученым в их дальнейших изысканиях.

Работа конференции прошла в три этапа. Пальма первенства была отдана юристам (первая секция). Затем кафедру захватили экономисты (вторая). И лишь потом очередь дошла до политологов (третья). Всего с интересными, тщательно выверенными, глубокими научными сообщениями, каждое из которых стало основой оживленной дискуссии, выступили 32 аспиранта.

На первой секции молодые ученые опробовали свои силы на разборе общих и специальных проблем права Европейского Союза, их новом прочтении с учетом опыта, накопленного за почти полтора года практического применения Лиссабонского договора, и интереса найденных ЕС решений для Российской Федерации. Докладчики посвятили свои выступления анализу перспектив дальнейшей унификации и гармонизации договорного права ЕС (А. Виноградов), регламентации лоббистской деятельности в ЕС и России (Д. Добросмыслов), еще большего ужесточения законодательства ЕС об энергетической эффективности и энергосбережении (Н. Аристова).

С большим интересом были встречены комментарии последних судебных решений ЕС по некоторым пограничным проблемам права конкуренции и защиты интеллектуальной собственности (К. Энтин), сильных и слабых сторон учреждения и деятельности Европейской компании (Societas Europaea) по праву ЕС (Е. Наумова).

Много нового участники дискуссии почерпнули из научных сообщений о нормативной основе организации совместных международных расследований уголовных дел и практике их проведения (Ф. Ализаде), об осуществлении уголовно-процессуальной юрисдикции консульскими должностными лицами на территории дипломатических представительств и консульских учреждений (П. Литвишко), правовом статусе и возможностях использования европейского ордера на представление доказательств (М. Морякова). Этот блок проблем касался различных аспектов европейского уголовного права и обеспечения общего пространства свободы, безопасности и законности.

На второй секции также очень удачно получилось то, что, казалось бы, совсем разные доклады, тем не менее, гармонично дополняли друг друга. Так, одно из выступлений было специально посвящено исследованию проблем и перспектив европейского мультикультурализма, актуальность которых в современной Европе просто-таки зашкаливает (А. Веретевская). Фактически оно послужило введением для разбора его самых различных аспектов и проявлений. Свой весомый вклад в общую копилку обсуждения внесли все те, кто рассказывал о деятельности Совета Европы и о том, как себя чувствует в нем Россия (А. Данилюк), иммиграционной политике ЕС (Ю. Шмагина), новых мотивах, различимых в ней в постлиссабонский период и особенно в последнее время (Л. Пасякина).

Много пересекающихся, смежных моментов было затронуто во вроде бы несхожих по тематике научных сообщениях о значении политики конкуренции (А. Зайцева), политических сетях в структуре ЕС (Е. Саворская), влиянии групповых интересов на процесс принятия наднациональных решений (В. Чернышева) и о европейской бюджетной политике ЕС (Е. Сидорова). По сути, все они касались всё тех же вопросов – лоббирования в Европейском Союзе, его специфики, отличии от того, что делается в этой области, например в США или России. Последнее время Брюссель предпринял дополнительные усилия для того, чтобы навести в ней порядок. Как, зачем, какими методами, в чьих интересах – обо всем этом участники конференции подискутировали в свое удовольствие.

Несколько выбился из общего, зачастую слишком эвристического контекста только доклад о месте Гибралтара в контексте европейской интеграции (М. Кузнецова), но только потому, что добавить к предложенному анализу никто ничего практически не мог.

В рамках третьей секции основной упор был сделан на обсуждении динамики отношений между Россией и Европейским Союзом и некоторых основных направлений внешней политики и политики безопасности ЕС. Некоторым ключевым на сегодняшний день аспектам двустороннего взаимодействия посвятили свои выступления Л. Сутормина – «Постлиссабонский этап развития иммиграционной политики ЕС и отношения Россия – ЕС», Е. Игнатущенко – «Партнерство для модернизации» как элемент сотрудничества России и ЕС в целях формирования единого европейского научно-исследовательского пространства», А. Барышников – «Диалог по окружающей среде Россия – ЕС».

Хорошее впечатление на всех произвело научное сообщение С. Апальновой «Сотрудничество России и ЕС в области торговли ядерными материалами на современном этапе». По акцентам в изложении материала, по структуре выступления – по всему чувствовалось, насколько глубоко ученый разобралась в проблематике и представляет себе интересы взаимодействующих сторон.

Рационально построенными выступлениями, конкретикой, включая обильное приведение иллюстративных данных, порадовали присутствующих Д. Турланов – «Правовые основы сотрудничества России и ЕС в таможенной сфере: состояние и перспективы развития», М. Цикун – «Правовое регулирование коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности в России и опыт ЕС», Е. Олейник – «Россия – Украина – ЕС. Перспективы трансграничного сотрудничества на примере еврорегионов «Верхний Прут» и «Донбасс», М. Акулич – «Цены на газ по долгосрочным контрактам Газпрома vs. цены на спотовых площадках ЕС», Л. Врбашки – «Основания и пределы ограничения доступа авиаперевозчиков ЕС на внутренние воздушные линии Союза».

Несмотря на позднее время, столь же вдумчиво и внимательно молодые эксперты отнеслись к научным сообщениям, прозвучавшим в заключительной части конференции. Может быть, в том числе, потому, что в них затрагивались далеко неоднозначные и даже противоречивые моменты внешнеполитической и внешнеэкономической деятельности ЕС. Они касались центрально-азиатской политики ЕС (Г. Акказиева), Восточного партнерства (Ф. Абу Бакр), перспективы членства Турции в ЕС и новых нюансов в проводимой Анкарой политике (Ю. Гайдаева), отношения к Лиссабонскому договору в Италии (Е. Маслова).

По большому счету, конференция получилась. Многим ее участникам она позволила получить первый опыт публичного выступления. Они смогли озвучить результаты ведущихся ими научных исследований, апробировать некоторые из уже полученных выводов. Похоже, форум выполнил свою миссию: молодые ученые сумели отточить на нем столь нужные им навыки подготовки и представления научных сообщений, вежливой и в то же время нелицеприятной критики, взвешенной уважительной полемики. Этому председательствующие на нем были особенно рады.

Конференция аспирантов и молодых преподавателей завершила свою работу, но ее участники продолжают свои научные исследования. Будем надеяться, что переработанные ими журнальные варианты подготовленных ранее выступлений в максимально короткие сроки – это, правда, зависит, прежде всего, от них самих – будут опубликованы. Как планируется, в случае соответствия установленному стандарту качества, они войдут в специальный выпуск одного из регулярных периодических изданий МГИМО.

Надеемся, что подобные конференции станут традиционными. Начало положено.

Глава 7.4. Юридические поля сражений за потребителя

Конкуренция – двигатель прогресса. А судебное преследование за любые злоупотребления – доминирующим положением, государственной помощью и т. д. – эффективное оружие в борьбе с более сильным и изощренным противником. С любым конкурентом, которому удалось на время вырваться вперед и захватить лидерство в той или иной области производства или сектора услуг, о котором мечтают остальные. Для китайской, американской и европейской экономик понимание этого давно уже стало альфой и омегой рыночного поведения. И в России, судя по активности ФАС, оно понемногу пробивает себе дорогу. Стремительно обновлять технологии недостаточно. Нужно еще уметь защищать свои интересы с использованием правового инструментария.

Об этом весьма убедительно напомнили последние новости с полей сражений между Европейским Союзом и Соединенными Штатами, между европейскими и американскими и между самими американскими производителями дальнемагистральных самолетов и новейших поисковых систем в Интернете. Причем сражений, ведущихся на самых различных юридических площадках.

Вот сообщения с одной из них. Европейской Комиссии удалось одержать победу в ВТО над спонсорами Боинга. Уже не один год ЕС и США обмениваются «жестокими ракетными залпами» на этом театре военных действий нескончаемой торговой войны, обвиняя друг друга в незаконной государственной поддержке национальных гигантов, поделивших между собой мировой рынок производства авиалайнеров – «Эрбаса» (консорциума «Эрбас Индастри») и «Боинга».

С другой. «Майкрософт» решил кардинально поменять роли и из завзятого душителя свободы конкуренции превратиться в невинную жертву, накинув на плечи, покрытые серым волчьим мехом, козью шубку пострадавшего от ее противоправных ограничений. Крупнейший в мире производитель компьютерного оборудования и программного обеспечения присоединился к жалобе группы других компаний против Гугл (Google Inc.), поданной в Европейскую Комиссию.

Битва в ВТО

Как раз накануне дня дураков, привольно и радостно отмечаемого по всему свету, Всемирная торговая организация вынесла долгожданный вердикт, с вожделением ожидавшийся авиастроительной отраслью Европейского Союза. Главное в нем – признание того, что американцам удалось в кратчайшие сроки запустить производство и приступить к поставкам своего нового прорывного продукта – Боинга-787 «Дримлайнер» только потому, что компания получала государственные субсидии, запрещенные правилами ГАТТ/ВТО. (России с этим предстоит столкнуться сразу после вступления туда, если только она не научится, желательно по-быстрому, соответствующим процедурам.) И на кругленькую сумму в 5,3 млрд долл. Самое меньшее. Иначе бы постановка «Дримлайнера» на конвейер сильно затянулась. «Боинг», констатируется в докладе ВТО, получал субсидии от штатов, НАСА и военного ведомства. Они позволили ему воспользоваться незаконными конкурентными преимуществами.

По мнению Европейской Комиссии, лишь с опорой на государственные субсидии «Боинг» существенно потеснил «Эрбас» на мировом рынке. За период с 2004 года он пополнил портфель заказов на поставку «Дримлайнеров» на целых 840 единиц.

Американцы утверждали – за счет того, что Боинг-787 гораздо современнее и технологичнее европейских аналогов. В его фюзеляже, моторах и начинке используются новейшие сверхлегкие материалы. Он на 20 % эффективнее по такому важному показателю, как расходование топлива.

Дело отнюдь не в этом, установила ВТО, частично солидаризировавшись с аргументацией Брюсселя. То есть не только в этом. Немалое значение имело также то, что государственные структуры США активно помогали своим товаропроизводителям, закрывая глаза на допускаемые при этом нарушения международных предписаний. Государственной копейкой. И в огромных масштабах.

В результате, указывается в заключительном докладе ВТО, «Эрбас» серьезно пострадал. Он очень потерял в заказах на свою продукцию. К тому же он понес существенные убытки из-за спровоцированного конкурентами падения цен.

В Брюсселе, Берлине и Париже результатами расследования остались, в целом, довольны. В докладе четко прописано, что если бы не финансовая поддержка государства в проведении НИОКР, «Боинг» ни за что бы не поднял в воздух такой технологичный самолет как «Дримлайнер» уже в 2004 году и не смог бы приступить к его поставкам начиная с 2008 года.

В европейских столицах восприняли выводы ВТО с особым удовлетворением в контексте многолетней битвы, которую США и ЕС ведут в ВТО по поводу взаимных претензий в незаконной поддержке «Боинга» и «Эрбаса». В Штатах была развернута самая настоящая кампания по дискредитации и демонизации «Эрбаса», считают по эту сторону океана. О нем распространяли не совсем достоверную (или лживую, если пользоваться менее дипломатичным языком) информацию, обвиняя европейцев во всех возможных антирыночных грехах. С опорой на общественное мнение, сформированное такими не всегда безупречными методами, Конгресс США «оттяпал» у «Эрбаса» огромный куш: он опротестовал выигрыш европейским производителем заказа на поставки американскому военному ведомству самолетов-заправщиков. Речь шла ни много ни мало о 35 млрд долл. В конечном итоге контракт в феврале 2011 года отдали «Боингу».

Правда, радость, испытываемая выигравшей стороной, не без горчинки. Во-первых, жалоба была подана Европейской Комиссией в ВТО – пусть и на чуть менее круглую сумму в 19 млрд долл. Во-вторых, в параллельном докладе ВТО по поводу злоупотреблений, допущенных в пользу «Эрбаса», подтверждается, что многие страны ЕС предоставляли ему экспортные субсидии для запуска и продвижения производимой им продукции. Всего им было незаконно получено 15 млрд долл. В том числе на самый вместительный в мире пассажирский самолет А380 – 4 млрд долл.

Но тактическими поражениями стратегов и юристов Европейского Союза не запугать и не остановить. В том что касается последнего доклада, Европейская Комиссия сразу опротестовала его в той части, которая ее не устроила, – в которой с США снимаются обвинения в косвенном субсидировании «Боинга» при разработке «Дримлайнера». Она представила аргументацию, доказывающую, что использование американцами широчайшего набора мер поддержки – от подготовки персонала за государственный счет до строительства подъездных путей и аэропортов и финансирования НИОКР по линии Пентагона имело эквивалентный эффект. Все эти меры, мол, точно так же противоречат правилам ГАТТ/ВТО.

В том что касается летнего доклада по поводу субсидирования «Эрбаса», сразу же подала апелляцию. Она сейчас рассматривается.

К тому же Европейская Комиссия настаивает на том, что субсидирование «Боинга», признанное ВТО незаконным, оказывало мультипликативное действие. Косвенных преимуществ американским производителям оно дало неизмеримо больше, нежели лишь цифра прямого субсидирования. Ее поэтому нужно умножить на два или на три, в общем, в несколько раз.

Правда, значение тактических побед и поражений в ВТО не стоит преувеличивать. Они лишь часть большой военной кампании, ведущейся ЕС и США. Она обязательно закончится компромиссной сделкой/соглашением. Ведь любые войны завершаются заключением мирного договора.

Сражение за Интернет

Не менее интересно развиваются события на театре военных действий, называемом правоприменительной практикой Европейской Комиссии (и судебной системы ЕС) по делам о нарушениях стандартов добросовестной конкуренции. Еще недавно у всех на устах были громкие решения против «Майкрософта». На американскую компанию были наложены очень крупные, прямо-таки образцово-показательные санкции. И за что – за злоупотребление доминирующим положением. Брюссельскому церберу, следящему за неукоснительным следованием правилам добросовестной конкуренции, удалось доказать, что «Майкрософт» незаконно вынуждает покупателя приобретать связанные продукты – не только основное оборудование и программное обеспечение, но и софт всевозможных приложений, ограничивая тем самым доступ конкурентов на данный сегмент рынка. Он должен оставаться свободным.

На всякий случай, напомню, почему наложенные на «Майкрософт» штрафы оказались столь высокими. Согласно законодательству ЕС, при их подсчете учитывается оборот не только дочерних компаний, но и совокупный оборот материнской и дочерних компаний по всему миру. Они в своей совокупности подпадают под принятое в ЕС определение «предприятия», нарушающего право конкуренции. Санкции же могут достигать до 10 % от оборота в соответствующей области производства и/или предоставления услуг.

Тогда «Майкрософт» в каких только прегрешениях против истины Европейскую Комиссию ни обвинял. В пределах разумного, естественно, диктуемого требованиями политкорректности. В некомпетентности. Предвзятости. Необъективности. Отсутствии профессионализма. Интеллектуальной дремучести. Незнании элементарных вещей из области информационных технологий. И прочее, и прочее, и прочее.

И вдруг, о чудо! Американский гигант поменял свои позиции чуть ли не на противоположные. Он развернулся на 180 градусов. Он прозрел. В его глазах Европейская Комиссия в одночасье стала светочем истины, посланником богов, непререкаемым авторитетом, блюстителем порядка и справедливости. Он осознал, насколько свобода конкуренции – чистая, незамутненная, необходима для нормального функционирования рыночной экономики. Он убедился в том, что Европейская Комиссия верой и правдой служит общему делу. Она защищает свободу от узурпаторов. То есть, конкурентов, обошедших «Майкрософт».

Весной 2011 года «Майкрософт» обратился в Брюссель с жалобой на то, что «Гугл» злоупотребляет доминирующим положением. Мол, если Европейская Комиссия смогла расправиться с одним американским гигантом, то бишь с ним самим, почему бы не воспользоваться ее услугами, чтобы потеснить «Гугл». Почему бы не прибегнуть к той же самой аргументации, которая была использована Европейской Комиссией против него, и не потаскать каштаны из огня ее руками. По мнению экспертных и юридических кругов по обе стороны океана, вполне прагматичное поведение.

Суть обвинений – поисковики «Гугл» построены таким образом, что огораживают часть информационного пространства. Они перекрывают поисковикам конкурентов доступ к части находящегося в Интернете контента. Аналогично и в отношении баз данных. Если обвинение подтвердится, такие практики скорее всего будут признаны противозаконными. Подобный вердикт принудит «Гугл» открыть закрываемые им информационные просторы для конкурентов. Повлечет за собой прямые финансовые санкции против «Гугла» (если он только не будет особенно рьяно сотрудничать с регулятором). Позволит вчинить ему иски гражданско-правового характера в национальных судах стран ЕС в целях получения компенсационных выплат за якобы понесенный материальный и моральный ущерб.

«Майкрософту» все это необходимо для продвижения собственного бизнеса. Он с некоторым опозданием осознал, что структура рынка стремительно меняется. Востребованы услуги нового поколения. Они связаны с работой в Интернете. В эту область «Майкрософт» сейчас и устремился – через скупку высокотехнологичных фирм, способных отвоевать у Гугла часть рынка, через создание всевозможных тактических и стратегических альянсов с европейскими и японскими компаниями.

Но пока суд да дело, «Гугл» очень сильно укрепился. Повсюду в мире он теснит конкурентов. В том числе и в Российской Федерации. Потребитель повсюду предпочитает качественные услуги. Быстрые. Удобные. Их американский монополист и предоставляет. Достаточно напомнить о YouTube. В этой связи сам «Гугл», вернее, его адвокаты, утверждают, что его доминирование на рынке не порождает никаких злоупотреблений. Хотите конкурировать – пожалуйста: делайте лучше. Во всяком случае, он готов самым тесным образом сотрудничать с Европейской Комиссией в проведении расследования и разъяснять, почему его технологии ни для кого ничего не закрывают и не утаивают.

Однако и у «Майкрософта» есть сильные козыри на руках. Во-первых, он присоединился к разбирательству, уже ведущемуся Европейской Комиссией. Сделать ему это было достаточно легко. Жалобы в свое время подали несколько компаний. Одну из них он приобрел. Во-вторых, «Майкрософт» предоставил Брюсселю целый реестр случаев, иллюстрирующих утверждения о том, что «Гугл» злоупотребляет доминирующим положением, ограничивая использование информации и доступ к рекламе пользователям альтернативных поисковиков. В собранной им документации приводятся порядка 20 случаев. В мировой прессе сейчас обсуждаются только 6 из них.

Следующий шаг, который ожидается от юристов «Майкрософта», – обработка общественного мнения и подготовка досье, которое бы спровоцировало запуск сходной процедуры американским регулятором. Пока ему преуспеть не удалось. Но давление с его стороны будет нарастать. Да и в лоббистских способностях «Майкрософта» никто не сомневается.

Так что сражения, битвы, военные компании – удел отнюдь не только Большого Ближнего Востока. Они необходимая черта функционирования рынка. Только ведутся они на нем, по крайней мере внешне, несколько более благопристойными, цивилизованными методами. С юридической точки зрения.

© Татьяна Энтина,

М. Л. Энтин

Глава 7.5. Проверка на совместимость[56]

У европейской, евразийской, мировой культуры в целом есть ряд понятий, образов, представлений, которые по своему значению для жизни общества, для поддержания связи времен и преемственности поколений являются очень близкими или даже почти тождественными. К их числу принадлежит отношение к учителю, к человеку с большой буквы, к наставнику, симпатия и уважение к которому проносятся через всю жизнь. Таким человеком для целой плеяды российских и зарубежных юристов-международников стал Игорь Павлович Блищенко. Отдавая дань памяти этому выдающемуся ученому и практику, хотел бы попытаться с его вдумчивостью, здоровой долей скептицизма и приверженностью здравому смыслу разобраться в малой толике из тех сложных правовых проблем, которые поднимает присоединение Европейского Союза к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Оно состоится еще не скоро, но все же…

Миссия наставника

Основные этапы жизни и творчества Игоря Павловича Блищенко, его личный вклад в отечественную науку международного права, доктринальное осмысление многих из его принципов, норм и институтов, кодификацию и прогрессивное развитие отдельных его отраслей хорошо известны. Долгие годы он работал в МГИМО (У), возглавлял кафедру международного права в РУДН, руководил исследовательской деятельностью больших творческих коллективов, принимал участие в переговорном процессе и работе важных международных форумов, созывавшихся для подготовки и принятия самых различных конвенционных документов.

Чуть меньше известно другое. Где бы он ни находился, чем бы в данный момент ни занимался, он неизменно окружал себя молодыми, энергичными, перспективными исследователями, жаждущими, как и он, быть на передовой линии становления нового, более честного и справедливого мирового порядка, в гуще происходящего и в научной жизни, и на переговорах. Как бы ни складывались обстоятельства, он находил время и возможности для того, чтобы помочь начинающим поверить в свои силы, вместе с ними отыскать наиболее интересные научные и прикладные задачи, ждущие решения, превратить их из учеников в соратников и единомышленников. Это было здорово. Как жаль, что сейчас, в наш жестокий век, когда все заняты исключительно собой, таких людей становится все меньше и меньше.

Сошлюсь на свой личный опыт общения с Игорем Павловичем. Тогда, несколько десятков лет тому назад, мне надо было писать дипломную работу. За плечами было не так много – три или четыре года учебы на международно-правовом факультете, специализация, работа в научных студенческих кружках. Больше всего нравились участие в проведении ситуационного анализа возможных вариантов управления международными кризисами и их урегулирования, подготовка к нему, обсуждение позиций сторон – истинных и мнимых, выписывание пошаговых сценариев многофакторного развития событий. И. П. Блищенко, милостиво согласившийся некоторое время поопекать мои школярские студенческие изыскания, предложил от этого оттолкнуться. Но как!

И мы, и наши преподаватели самым внимательным образом следили за всеми перипетиями Хельсинкского процесса. Эйфория от успеха, связанного с выходом на принятие Хельсинкского Заключительного акта, еще не прошла. На волне интереса к тому, что сейчас именуется Организацией по безопасности и сотрудничеству в Европе, государства-участники приступили к ее оснащению дополнительными международными механизмами и процедурами. На повестке дня стоял вопрос о создании чего-то вроде постоянно действующего панъевропейского арбитражного трибунала. Написанием проектов устава и правил процедуры будущего гипотетического судебного или не совсем судебного органа, а международной инстанции, гибко сочетающей потенциал согласительной процедуры и вынесения решений в пользу лишь одной из тяжущихся сторон, научный руководитель и предложил мне заняться.

Можете себе представить восторг и упоение, с которыми я взялся за дело. С помощью наставника перелопатил все, что имелось в «Ленинке» и университетской библиотеке по нужному мне разделу международного права. Поднял всю имеющуюся литературу и, главным образом, документы по мирному разрешению международных споров, обязательным и необязательным процедурам, политическим и юридическим средствам урегулирования, механизмам с участием и без участия третьей стороны, постоянно действующим учреждениям и органам, созываемым для разрешения конкретных дел. Но все это, естественно, только чтобы разобраться, а не подменять доклад теоретическими зарисовками.

К назначенному времени положил на стол наставника увесистый том проекта. Вернее, широкого набора проектов. Каждая из включенных в них статей обосновывалась ссылками на уже имеющий в международной практике прецедентный материал. В основу доклада было положено три принципа: 1) учет лучшего мирового опыта в данной области; 2) адекватная защита интересов Москвы (обеспокоенной тем, чтобы трибунал не был использован против нее и ее союзников) и 3) эффективность. Под эффективностью подразумевалось нахождение развязок по каждой из развилок, на которых процедура могла бы уходить в контур.

Мне кажется, это был в какой-то степени идеальный пример совместной работы мэтра и еще неоперившегося специалиста. Высокая цель. Четко сформулированная задача. Свобода в поисках ее достижения. Единое видение принципов, на которых базировалось решение, и методов исследования. Безусловный авторитет одного и уважительное отношение к мнению и усилиям второго. И ориентированность на получение такого конечного продукта, который был бы востребован практикой. Причем продукта, который отвечал конкретному, вполне определенному заказу. Указанный момент имел капитальное значение. Уверенность в том, что вносишь вклад в большое дело, выступала самым действенным стимулом.

Вместе с тем, необходимой предпосылкой выстраивания подобных отношений между известным ученым и еще только начинающим адептом служило тесное сотрудничество и взаимодействие между тогдашним Министерством иностранных дел и наукой. Сотрудники министерства считали своим долгом включать в делегации на переговоры известных ученых, ведущих экспертов, профессуру. МИД был в этом заинтересован. Кровно. Иначе и быть не могло. Любая деятельность без знания теории, без опоры на науку, без учета истории и общего контекста многое теряет. Тем более в такой деликатной сфере, как внешняя политика. К сожалению, сейчас эта замечательная традиция в какой-то степени утеряна.

Результат налицо. В 2008 году российское руководство вбросило в международный оборот идею заключения Договора о европейской безопасности. Сейчас, по прошествии нескольких лет, видно, насколько она была плодотворной. Выдвинутая инициатива заставила взглянуть на происходящее в евро-атлантическом пространстве свежим взглядом. Она вынудила переоценить ценности. Она запустила обсуждения и консультации по целому набору разнообразных треков. Но инициатива претендовала на сравнительно всеобъемлющий подход. Партнерам же Москва передала проект ДЕБа, направленный на регламентацию только нескольких, пусть и ключевых, вопросов. Многое в тексте оставляло желать лучшего. Если бы он сначала прошел должную внутреннюю экспертизу, значительную часть присущих ему недостатков и противоречий, можно было бы снять на этапе экспертного обсуждения. Однако этого сделано не было. В итоге отдача от подготовленного документа оказалась низкой. Во всяком случае, несопоставимой с ожидавшейся.

Столь же плачевно обстоит дело с переговорами о заключении нового базового соглашения между Россией и Европейским Союзом, призванного заменить действующее Соглашение о партнерстве и сотрудничестве. По состоянию на конец весны 2011 года они практически заморожены (хотя широкий спектр статей по регулированию вопросов отраслевого сотрудничества в основном согласован). Из инструмента достижения лучшего взаимопонимания они превратились в источник взаимного недовольства и противостояния. Подобного развития событий удалось бы избежать, если бы стороны прислушались к рекомендациям ученых, которые высказывались против запуска переговоров в его нынешнем виде и настаивали на разумной альтернативе. Такая альтернатива виделась в подготовке поправок к СПС. С помощью подобного подхода предлагалось сохранить всё лучшее, что есть в СПС, и одновременно адаптировать его к изменившимся потребностям. Сейчас же даже хорошо, что прогресс на переговорах недостаточен, поскольку имеется реальная угроза того, что будущий базовый договор по своему юридическому содержанию будет хуже действующего. Специалисты по европейскому праву справедливо указывают, что СПС является документом, создающим юридические предпосылки для решения задач осуществления общего интеграционного проекта. В случае заключения рамочного соглашения, на чем продолжает настаивать российская сторона, перспектива прямого действия его положений во внутреннем правовом порядке партнеров будет утрачена. Без этого возможность осуществления интеграционного проекта в лучшем случае станет призрачной. В худшем – полностью исчезнет.

Таков более чем сомнительный результат келейной работы. В том числе, потому, что она не предполагает проведения открытых публичных парламентских слушаний. Она организована таким образом, что от нее оказываются отсеченными широкие круги общественности. Вне этой работы остается экспертное сообщество. А ведь ее можно было бы построить совершенно иначе. Хотя бы в части использования мощнейшего потенциала, который есть у молодых юристов, молодых ученых. Они, на мой взгляд, могли бы очень много сделать для того, чтобы предложить более смелые, более перспективные решения, отвечающие чаяниям тех, кому жить в Большой Европе следующих десятилетий, кому принимать на себя ответственность за ее судьбы.

К описанной выше практике, одним из столпов которой был Игорь Павлович, обязательно нужно возвращаться. Может быть, с опорой на недавно созданный Научно-консультативный совет по международному праву при МИД России или Российскую ассоциацию международного права. Как представляется, и та, и другая структура к этому отлично приспособлены.

Начать же стоило бы с широкого публичного обсуждения проблематики присоединения Европейского Союза к Европейской конвенции по правам человека (ЕКПЧ). Переговоры о заключении соответствующего договора ведутся с лета 2010 года. Они зашли сравнительно далеко[57]. Но и на этот раз российская позиция формируется без какого-либо весомого участия российских правоведов, юридической общественности, молодежных структур. О проводимой работе все те, кто профессионально занимаются правовой системой Европейского Союза или специализируются в области прецедентного права, вырастающего из ЕКПЧ, вообще не информируются[58].

Значение проблемы

Казалось бы присоединение ЕС к ЕКПЧ – частный вопрос. Ну, мало ли конвенций на свете. Что нам с того, что Брюссель вступит еще в один многосторонний международный договор. Какая нам разница. Нет, не частный, далеко не частный. И разница очень даже большая.

Россия, Европейский Союз и третьи страны – две половинки одной Большой Европы. Мы соседи. Мы соединены не только географией, но и историей, культурой, религией, общими чаяниями и восприятием действительности. Нам жить вместе. Нам сообща обустраивать наш большой континент. У нас общая судьба.

Однако правовые и политические системы разные. И законы разные. И правоприменительная практика разная. И еще много всего – правовая среда, правосознание, правовые традиции, правовая культура и т. д. Но только до определенного предела. А этот предел как раз и задается Европейской конвенцией по правам человека и той интерпретацией, которую ей дает Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ).

Та часть внутреннего права и внутреннего правового порядка, которая должна соответствовать букве и духу ЕКПЧ и практике Страсбургского суда, у нас общая. Это много. Чертовски много. Это означает, что правовой статус личности, будь то физические или юридически лица, у нас во многом одинаков. Юридические представления о роли носителей власти, структуре общества, обязанностях государства перед личностью – общие. Признание того, что область прав человека не является заповедной зоной, изъятой из международного сотрудничества, что на нее не распространяются обветшавшие запреты иностранного или международного вмешательства, закреплено в законе.

ЕКПЧ и созданный практикой Страсбургского суда колоссальный массив прецедентного материала образуют мостик между правовыми системами и правовыми порядками двух половинок континента. Они служат связующим звеном. Они стягивают Россию, третьи страны, с одной стороны, Европейский Союз и его государства-члены, с другой, в единое целое, в единое правовое пространство. К этому общему правовому и цивилизационному наследию нужно очень бережно, очень трепетно относиться. Им закладываются колоссальные возможности для дальнейшего взаимного сближения, конвергенции, осуществления общего интеграционного проекта, если и когда для этого возникнут надлежащие политические предпосылки.

Поэтому присоединение Европейского Союза к ЕКПЧ – разумное, правильно оформленное – России, российскому истеблишменту, российскому обществу объективно выгодно. Им закрепляется исторический выбор ЕС в пользу построения единого пространства прав человека, в более широком плане – в пользу единой Европы без разделительных линий, в пользу того, чтобы жить и работать вместе и совместно отстаивать общие идеалы. Им ЕС и его государства-члены расписываются в отказе от построения двухскоростной Европы, в которой по такому важному параметру, как права человека, они будут сами по себе, а остальная Европа, включая Россию, – сама по себе.

Но в каждой ситуации есть свое «но». Как нам постоянно напоминают скептики, «черт прячется в деталях». Само по себе политическое решение ЕС стать участником ЕКПЧ и не отгораживаться от третьих европейских стран своей Хартией о фундаментальных правах является крайне важным и обнадеживающим. Однако чтобы объективные предпосылки консолидации, а не разобщения континента в результате присоединения, реализовались, необходимо, чтобы условия присоединения, над которыми сейчас бьются переговорщики, работали на первый сценарий, а не на второй.

Что для этого нужно переговорщики определили в первую очередь. Они сформулировали фактически три общих условия. Однако перед тем как о них сказать, расшифрую в двух словах таинственное слово «переговорщики». Организационные рамки для ведения переговоров предоставляет Совет Европы, образующий каркас и обслуживающий Европейскую систему защиты прав человека. В качестве некоторой исходной данности Европейский Союз и Совет Европы установили, что присоединение ЕС к ЕКПЧ должно быть оформлено специальным договором, сторонами которого станут ЕС и все государства-участники Конвенции. Разработать соответствующие документы в сотрудничестве с представителями ЕС Комитет министров Совета Европы поручил Руководящему совету по правам человека[59]. Тот в этих целях учредил неформальную рабочую группу в составе 14 человек[60]. Половину из них назначили государства – члены ЕС. Вторую половину – государства, не входящие в ЕС. Кроме того, к ним добавились представители интеграционного объединения. Этой группе, по сути взявшей на себя переговорный процесс, и было поручено в кратчайшие сроки, но не позднее 30 июня 2011 года, изучить все необходимые вопросы и подготовить проекты, определяющие модальность вступления ЕС в ЕКПЧ и его участия в механизме Конвенции.

Так вот, анонсированные выше три общих условия или, пользуясь терминологией проекта Пояснительного доклада к соглашению о вступлении ЕС в ЕКПЧ[61] – три руководящих принципа, состоят в следующем. Первое. Несмотря на все вносимые изменения и уточнения, механизм Конвенции, насколько возможно, следует сохранить в прежнем виде. Все поправки и адаптации не должны выходить за рамки того, что строго необходимо. Второе. Присоединение ЕС к ЕКПЧ следует оформить таким образом, чтобы ЕС, насколько возможно, стал участником Конвенции на равных со всеми другими его участниками, т. е. государствами. Соответственно он должен пользоваться равным с ними объемом прав и обязанностей, а частным лицам необходимо предоставить одинаковые возможности вне зависимости от того, против кого из ответчиков они подают заявление. Третье. Присоединение следует оформить таким образом, чтобы оно не затрагивало нынешние обязательства государств-участников, а равно не нарушало установленное правом ЕС распределение полномочий между интеграционным объединением и его государствами-членами и между институтами ЕС (п. 9 Пояснительного доклада).

Условия очерчены предельно точно (хотя, как мы увидим дальше, не лишены внутренней противоречивости). Они бьют в десятку. Действительно, все должно делаться в интересах маленького человека, в интересах пострадавших от противоправных действий властей, от кого бы такие действия ни исходили, – будь то национальное государство или объединение государств, организованное по наднациональным лекалам. Иначе грош цена Европейской системе защиты прав человека. Иначе присоединение ЕС лишается смысла. Из позитивного акта оно превращается в свою противоположность. И конечно же, все участники многостороннего международного договора должны пользоваться одинаковым объемом прав. Одновременно они должны принимать на себя одинаковый объем обязанностей. Если только мы придерживаемся базовых представлений о равенстве субъектов международного права и не хотим подрывать устои общего для всех международного правопорядка.

Но парадокс как раз в том и заключается, что конкретизация этих условий, предлагаемая рабочей группой в начерно подготовленном проекте договора, с ними как-то не очень согласуется. Более того, своим пренебрежением к ею же самой провозглашенным принципам вызывает и вопросы, и недоумение. Ни мандат на ведение переговоров, который Европейская Комиссия получила от Совета ЕС и частично от Европарламента, ни то, на что в какой-то степени уже подписались европейские страны, ни те практические развязки, которые обсуждались в рабочей группе, не вселяют оптимизма. Они, похоже, скорее подталкивают к самореализации не первого – позитивного, а второго – негативного сценария.

Давайте же попробуем разобраться с тем, что это за вопросы. Или по крайней мере сформулировать их. Как только мы это сделаем, выяснится, что Европейский Союз, Совет Европы и их государства-члены встали или рискуют встать на путь изобретения искусственных, относительно шатких и ранее не встречавшихся юридических конструкций, что всегда чревато на практике серьезными издержками и недостаточно просчитанными последствиями.

Юридическая эквилибристика

Сначала зададимся самым простым и элементарным вопросом о том, имеются ли достаточные правовые основания для присоединения ЕС к ЕКПЧ. Как ни странно все – ЕС, СЕ и их государства-члены дают на него одновременно два несколько отличающихся друг от друга ответа.

С одной стороны, они говорят «да», такие правовые основания имеются. Препятствий – их насчитывалось ровно два – для присоединения больше нет. Протокол № 14 к ЕКПЧ открыл Конвенцию для участия в ней Европейского Союза. Ранее ее сторонами могли быть только государства. Вступив в силу 1 июня 2010 года, Протокол № 14 устранил первое препятствие. Второе снял чуть раньше, с 1 декабря 2009 года, Лиссабонский договор. Согласно давешнему разъяснению Суда ЕС, интеграционное объединение не обладало достаточными полномочиями для участия в ЕКПЧ. Требовалось, чтобы государства-члены его ими эксплицитно наделили. Что они и сделали. Пунктом 2 ст. 6 Договора о Европейском Союзе (ДЕС) Брюсселю предписывается присоединиться к ЕКПЧ.

С другой стороны, утверждается, что этого для присоединения мало. В упоминавшемся выше проекте Пояснительного доклада использована следующая элегантно уклончивая формула: «Хотя эта юридическая база и необходима, она недостаточна для непосредственного присоединения ЕС к ЕКПЧ» (п. 3). Сказано красиво. Однако за счет добавления прилагательного «непосредственное» она противоречие между двумя приведенными правовыми позициями не снимает.

Делаем следующий шаг, смотрим, чем или как объясняется отсутствие правовых оснований для «непосредственного» присоединения ЕС к ЕКПЧ в отличие от присоединения вообще. В том же проекте Пояснительного доклада дается перечень проблем, требующих предварительного решения. Они распадаются на несколько категорий. Нужно, чтобы ЕС органично вписался в правовой режим ЕКПЧ, чтобы текст Конвенции был адаптирован к участию в ней столь неординарного образования, как ЕС, чтобы рассмотрение жалоб на ЕС учитывало специфическую природу интеграционного объединения и, в частности, распределение компетенции между ним и его государствами-членами. Кроме того, нужно утрясти административные, финансовые и технические «мелочи».

Часть из них, собственно говоря, к тексту соглашения о присоединении отношения не имеют. Более того, как мы увидим чуть дальше, и другие проблемы, позиционируемые как чрезвычайно важные, можно было бы решить, не вскрывая текст ЕКПЧ. В их числе – о судье от ЕС в составе ЕСПЧ, о представителях ЕС на заседаниях органа контроля над исполнением постановлений ЕСПЧ, о приведении языка Конвенции в соответствие с тем фактом, что ее участником становится образование, не являющееся государством, и т. д.

При всей их ритуальной значимости все приведенные моменты второстепенны. С точки зрения большой политики и общего международного права, их вес ничтожен. И развязки по ним найти никакого труда не составляет. Они не более чем разменная монета в гораздо более важной и неоднозначной игре, в которую ввязался Европейский Союз. Суть игры – подчинить себя внешним механизмам контроля над соблюдением прав человека в деятельности своих институтов, органов и организаций, чтобы получить статус последовательно демократического, не подчиняясь им в полной мере, или предусмотрев эффективные механизмы ухода из-под контроля Страсбургской системы, если и когда Брюссель и/или Люксембург (Суд ЕС) сочтут это целесообразным. На юридическом языке игра называется – обеспечение такого режима работы Страсбургских механизмов в отношении ЕС, который бы не затрагивал автономную природу права ЕС.

И здесь начинается самое сложное. Дело в том, что подобная задача по определению противоречит предмету и целям ЕКПЧ. Весь смысл Европейской системы защиты прав человека состоит в том, чтобы подчинить внутренний правовой порядок государств внешнему контролю под углом зрения соблюдения прав человека. Подчинить без каких-либо изъятий. Оговорки общего характера к ЕКПЧ не допускаются. Для целей ЕКПЧ безразлична специфика внутреннего устройства участника Конвенции. Безразлично всё – внутренняя организация, соотношение между центром и регионами, административное или иное деление, структура и характер внутреннего права. Главное, чтобы все участники соблюдали предписания Конвенции. Соблюдать же так, чтобы не допустить последствий для специфики и автономного характера своего внутреннего правового порядка, – в системе координат, где все участники равны, где на всех распространяется одинаковый правовой режим, вряд ли возможно.

Но это для ЕС приоритет. Не равенство прав и обязанностей сторон многостороннего международного договора, естественно, а сохранение автономности своего внутреннего правового порядка. И отступиться от него он не вправе. Поскольку на таком приоритете настаивают его учредительные договоры. Они содержат целый ряд правовых допущений и юридических конструкций, которые создают параллельные правовые реальности, – прокламируемую и действительно существующую. Чем-то другим, нежели правовыми фикциями, их назвать не получается.

Первая из них – постулат о том, что ЕС не обладает компетенцией в области прав человека. Вторая – положение, согласно которому присоединение к ЕКПЧ ничего не меняет в полномочиях ЕС и не наделяет его никакой новой компетенцией по сравнению с той, которая уже закреплена в учредительных договорах. Третья – утверждение о том, что Суд ЕС не обладает юрисдикцией по делам о нарушении прав человека и не работает в режиме суда по правам человека. Четвертая – допущение, согласно которому исключительная юрисдикция Суда ЕС по делам о применении внутреннего права интеграционного объединения совместима с каким-либо реальным внешним контролем над практикой Суда ЕС. Пятая – предположение о том, что, с учетом отличия ЕС от всех остальных участников ЕКПЧ, его участие в Конвенции должно обставляться такими ограничениями, пределы которых бы задавались им самим. Таких фикций, по всей видимости, еще несколько. Но, чтобы не перегружать изложение, ограничимся разбором уже перечисленных. Каждая из них задает как бы перевернутый политический и юридический контекст. Но вне его ни ЕС, ни переговорщики действовать не могут. Чтобы вырваться из него, потребовалось бы менять либо норму права ЕС, либо некоторые характерные для правоприменительной практики ЕС правовые представления. Все это, вполне понятно, создает при работе над договором о присоединении ЕС к ЕКПЧ вполне предсказуемые сложности.

Постулат о том, что ЕС не обладает компетенцией в области прав человека, освящен знаменитым заключением Суда ЕС, которым он заблокировал предыдущую попытку интеграционного объединения, инициированную большой группой его государств-членов, присоединиться к ЕКПЧ. Взвесив все «за» и «против», Суд ЕС счел, что учредительные договоры не содержат правовых оснований для участия ЕС в ЕКПЧ. Еще тогда, в первой половине 1990-х годов, сформулированные им выводы породили волну спекуляций. У ряда государств они вызвали разочарование. Столицы ожидали явно другого. В специальной литературе прошла даже серия публикаций, намекавших на то, что «закавыка» вовсе не в якобы отсутствующей компетенции интеграционного объединения. Такая юридическая конструкция понадобилась Суду ЕС, мол, только для того, чтобы не допустить возникновения ситуации, при которой он оказался бы подотчетен внешним структурам. Такими внешними структурами оказывались конкурирующий с ним другой международный судебный орган и, через коллективную систему контроля над исполнением постановлений против интеграционного объединения, те же самые государства-члены, в отношении которых он уполномочен выносить окончательные решения, не подлежащие пересмотру.

Однако «жена Цезаря вне подозрений». Поэтому оставим приведенные соображения без внимания. Будем исходить из того, что они действительно не более чем спекуляции. Но это по состоянию на первую половину 1990-х годов. С тех пор так много воды утекло. ЕС очень сильно эволюционировал. Без преувеличений можно сказать, что он претерпел коренную трансформацию. В том числе, в областях, связанных с регламентацией прав человека. Произошла коммунитаризация формируемого ЕС пространства свободы, безопасности и законности. Сначала частичная, а затем и полная. Процесс запустил Амстердамский, и завершил Лиссабонский договор. Таким образом, проблематика обеспечения внутренней безопасности, включая борьбу с преступностью, незаконной миграцией, асоциальным поведением и т. д., непосредственно затрагивающая личные права граждан, перешла в сферу ведения наднациональных институтов, с распространением на нее классических методов законотворчества, выработанных интеграционным объединением. Кроме того, ЕС принял Хартию о фундаментальных правах. Тоже в два этапа. Сначала утвердил ее в качестве политического документа. Затем, тем же самым Лиссабонским договором, придал ей обязывающий характер.

Сухой остаток. Конечно же, в действительности государства-члены делегировали ЕС значительные полномочия в области прав человека. ЕС ими широко пользуется. Особенно много он делает для законодательного оформления запрета на дискриминацию. Им создано специализированное Агентство по правам человека. Запущены процедуры мониторинга соблюдения прав человек в государствах-членах в соответствии с требованиями, вытекающими из Хартии о фундаментальных правах. И горизонтальная норма Хартии, согласно которой ее положения подлежат применению в той степени, в какой они конкретизированы в текущем законодательстве ЕС, ничего не меняет. Ведь если так, то ЕС должен обладать мандатом на разработку и принятие законодательства, в котором положения Хартии находят свою конкретизацию. Такова правовая реальность.

Вместе с тем, старая, отжившая свое правовая реальность, сконструированная Судом ЕС, иначе говоря, фикция, состоящая в изложенном выше постулате, никуда не делась. Она не исчезла. Упоминавшееся выше заключение Суда ЕС никто не пересматривал. Конвент, который подготовил Конституционный Договор, послуживший предтечей Договора о реформе, отталкивался от сформулированных в нем выводов. Одна из созданных им рабочих групп специально занималась этим вопросом. Она рекомендовала Конвенту эксплицитно поручить ЕС присоединиться к ЕКПЧ. Как если бы у ЕС таких полномочий не было. Межправительственная конференция ЕС, превратившая Конституционный Договор в Договор о реформе, сохранила ранее принятый подход. Она не стала в нем ничего менять. Соответственно поручение о присоединении ЕС к ЕКПЧ осталось в Лиссабонском договоре. Оно стало одним из его центральных положений, обслуживающих лозунг о необходимости дальнейшей демократизации интеграционного объединения, его приближении к народу.

В юридическом плане никакой необходимости включать поручение в текст Лиссабонского договора не было. Все необходимые полномочия на участие в ЕКПЧ, как разъясняется выше, у ЕС и так имелись и имеются. Запустить процедуру присоединения мог бы и Европейский Совет, и даже Совет ЕС. Их решения было бы достаточно. Но сработала инерционность мышления по максиме «Карфаген должен быть разрушен». Присоединение так долго обсуждалось интеграционным объединением и государствами-членами, что сложился определенный трафарет. В соответствии с ним ЕС обязательно требовалось наделить специальными полномочиями. Сработали и крайне весомые политические факторы. Как казалось руководству ЕС и стран-членов, интеграционное объединение очень много выигрывало от включения предписания в текст Лиссабонского договора. И в плане статуса – для позиционирования ЕС в качестве последовательно демократического образования, ни в чем не уступающего по этому параметру входящим в него государствам. И в глазах электората и всего европейского общественного мнения.

Однако за любой успех приходится платить. Согласование позиций столь многочисленного образования, каким сделался Европейский Союз, в большинстве случаев сопряжено с обусловленностью компромисса и текстуальным оформлением взаимных уступок. Ведь далеко не все государства-члены испытывали восторг от того значения, которое проблематика прав человека приобретала для ЕС с вступлением в силу Лиссабонского договора. Достаточно напомнить, что, несмотря на многочисленные уступки, сделанные Великобритании и Польше, эти две страны отказались от участия в режиме Хартии ЕС о фундаментальных правах. Вот и поручение ЕС стать участником ЕКПЧ в Лиссабонском договоре обставлено, как минимум, двумя условиями, требованиями или, даже можно сказать, константами. В п. 2 ст. 6 ДЕС и специальном протоколе о присоединении оговаривается, что оно не влечет за собой изменения компетенции ЕС и должно быть оформлено так и таким образом, чтобы не затрагивать особую природу права ЕС. Таким образом, из одной юридической фикции выросло еще две.

В ЕС на протяжении многих лет велась ожесточенная полемика по поводу правовых последствий придания Хартии о фундаментальных правах обязательной силы. Великобританию партнерам по ЕС убедить так и не удалось. В конечном итоге она все равно осталась при своем мнении. Отголоском этой полемики стала фиксация в п. 2 ст. 6 ДЕС презумпции, согласно которой присоединение ЕС к ЕКПЧ – а материальные нормы Конвенции не содержат ничего, что не было бы включено в Хартию ЕС, – не наделяет ЕС никакой новой компетенцией по сравнению с той, которая у ЕС уже имеется. Но эта формула, скажем мягко, некорректна. Она создает фиктивную правовую реальность наряду и параллельно с действительной правовой реальностью.

Присоединение ЕС к ЕКПЧ означает, что, как и все остальные участники Конвенции, в случае проигрыша дела в Страсбургском суде, интеграционное объединение принимает на себя обязательство осуществлять меры общего характера, которые могут понадобиться для того, чтобы сходные правонарушения не повторялись в будущем. Понятно, что осуществление мер общего характера сопряжено с внесением изменений в действующее законодательство, если его правомерное применение привело к нарушению Конвенции. Оно может потребовать разработки новых процедур исчерпания средств правовой защиты и обеспечения прав личности. В целом, того или иного институционального строительства. Оно предполагает проведение определенной нормотворческой работы в области защиты прав человека, как бы такая работа не именовалась по внутреннему праву, как бы она не камуфлировалась.

В этой ситуации возможны только два варианта. Либо у ЕС соответствующая компетенция уже имеется. Но тогда формулировка из п. 2 ст. 6 ДЕС никакой смысловой нагрузки не несет. Либо соответствующая компетенция появится у ЕС в полном объеме только после того, как он проведёт необходимую работу по подготовке к присоединению к ЕКПЧ и будет вытекать из тех обязательств, которые он примет на себя с момента ратификации Конвенции. Но тогда формулировка раздваивает правовую реальность. Она ни в коем случае не может противоречить обязательствам ЕС, вытекающим из участия в ЕКПЧ. Ведь Лиссабонский договор прямо предусматривает, что ЕС может присоединяться к ЕКПЧ. Расхождения между первичным правом ЕС и Конвенцией отсутствуют. Значит, она исходит из презумпции того, что может существовать только в виртуальной юридической реальности.

Являясь юридической фикцией, разбираемая формулировка нисколько не мешает ни присоединению ЕС к ЕКПЧ, ни его функционированию в режиме, отвечающем требованиям Европейской системы защиты прав человека. Вместе с тем, она не может не накладывать отпечаток на позицию, занимаемую Европейской Комиссией на переговорах о присоединении. Для Комиссии становится критически важным не допустить такого оформления участия ЕС в ЕКПЧ, при котором интеграционному объединению приходилось бы менять свое законодательство под влиянием постановлений Страсбургского суда и под контролем КМСЕ. Фактически ей вменяется в обязанность отыскать такой формат участия в ЕКПЧ, при котором до разбирательства по существу в Страсбургском суде допускались бы только иски о возможном нарушении Конвенции, состоящем в неправомерном применении нормы права ЕС, а нарушения, состоящие в правомерных действиях по праву ЕС, до ЕСПЧ не доходили. То, насколько такой формат соответствует идеологии Европейской системы защиты прав человека, устоявшимся традициям и представлениям, наконец, абстрактным надеждам на то, что и после присоединения будет обеспечено равноправие сторон ЕКПЧ, Европейскую Комиссию мало заботит. Чем-то всегда приходится жертвовать. А фактическое выведение внутреннего законодательства из-под международного контрольного механизма, при сохранении видимости обратного, является для нее, бесспорно, гораздо более важным приоритетом.

Обозначенная задача важна для Европейской Комиссии уже в силу п. 2 ст. 6 ДЕС. Однако она превращается для нее в безусловный императив в свете других требований учредительных договоров и протоколов к ним: об оформлении присоединения таким образом, чтобы не затрагивались целостность и специфика правовой системы и правового порядка ЕС. Это еще одна фикция. Естественно, что ЕСПЧ и КМСЕ призваны указывать участникам Конвенции на любые недочеты в функционировании их судебной и правовой системы. Предназначение Европейской системы защиты прав человека как раз в том и состоит, чтобы через устранение отдельных нарушений Конвенции подталкивать всех ее участников к такому совершенствованию своего внутреннего права, при котором выявленные нарушения более не повторялись. Но фикция фикцией, а результат, заложенный в учредительных договорах Европейской Комиссии, надо получить. Как – обезопасив Брюссель от контроля со стороны Страсбургского суда и КМСЕ за соответствием внутреннего прав ЕС требованиям Конвенции и отдав им «на откуп» лишь правоприменительную практику. Причем также не в полном объеме, а весьма и весьма дозировано.

Может показаться, что цель недостижима. Ведь она откровенно противоречит тому, как работает Европейская система защиты прав человека, как она построена, в чем состоит ее предназначение. Однако весь фокус заключается в том, что отнюдь нет. Вот все еще невнятно провозглашаемому принципу равенства участников ЕКПЧ противоречит. А Европейской системе защиты прав человека – ни в малейшей степени. Для нее главное – субсидиарность. То есть, чтобы Конвенция соблюдалась, чтобы за возможным нарушением ее положений, в тех случаях, когда оно действительно имеет место, следовало восстановление нарушенных прав человека. Ей не важно, кем и на каком уровне оно обеспечивается. На уровне участника ЕКПЧ – прекрасно. Именно он несет основную ответственность за соблюдение прав человека. Весь международный механизм контроля – не более чем надстройка. На уровне международных механизмов – тоже годится. На то они и создавались.

А у ЕС есть все предпосылки для того, чтобы самостоятельно корректировать правоприменительную практику, устранять правовые последствия нарушений ЕКПЧ, обеспечивать работу ЕС в автономном режиме соблюдения предписаний Конвенции. Для этого ему нужно лишь в чуть большей степени задействовать потенциал судебной системы ЕС, достроив ее дополнительными процедурами. Судебная система ЕС очень неплохо отлажена. Она эффективна. Пользуется колоссальным авторитетом. Вносит весомый вклад в обеспечение надлежащего применения и толкования права ЕС и его поступательное развитие. Более того, представления о том, что Суд ЕС не является судом по правам человека, давно уже не более чем очередная юридическая фикция. Конечно же, он выступает в качестве такового. Кроме того, что он исследует аргументацию о возможном нарушении прав человека и соответствующих положений ЕКПЧ при рассмотрении исков по существу, он давно уже функционирует в режиме суда по правам человека по жалобам о незаконном выдворении, экстрадиции и другим категориям дел, имеющим отношение к пространству свободы, безопасности и законности. Более того, Суд ЕС работает по специально созданной в этих целях чрезвычайной (ускоренной) процедуре, с назначением дежурных судей и т. д. В этом плане у Страсбургского и Люксембургского судов особенно много общего.

Значит, для того, чтобы вывести внутренний правовой порядок ЕС из-под удара, т. е. из-под Страсбурга, добиться полной видимости подчинения ЕС Страсбургскому суду и КМСЕ и в то же время обеспечить адекватное применение ЕКПЧ в качестве ее участника, ЕС нужно всего два ингредиента. Они заключаются в том, чтобы любые дела о правомерном применении нормы права ЕС до ЕСПЧ сначала рассматривались Люксембургским судом, а в отношении жалоб на институты, органы и организации ЕС в полном объеме действовало стандартное требование исчерпания внутренних средств правовой защиты. В переводе на общедоступный язык это означает – чтобы Суд ЕС всегда имел первое слово. Чтобы он, а не кто-то другой (ЕСПЧ или КМСЕ) решал вопросы толкования и действительности законодательства ЕС под углом зрения соответствия ЕКПЧ, давал указания государствам-членам о тех шагах, которые им нужно предпринять, и устранял нарушения Конвенции как бы в превентивном порядке, до Страсбурга. Чтобы ЕСПЧ ставился перед свершившимся фактом наличия авторитетного (более того, прецедентного по отношению к нему самому) заключения Суда ЕС. Риск того, что Страсбург будет «бодаться» с Брюсселем и Люксембургом если и не равен нулю, то по крайней мере стремится к нему.

И переговорщики Европейской Комиссии такую схему не только придумали, но и внесли на рассмотрение неформальной рабочей группы и Руководящего совета по правам человека, и в основных чертах согласовали. Называется она процедурой соответчика. Под углом зрения разобранных выше юридических фикций она обслуживает интересы ЕС просто-таки гениально. Суть процедуры соответчика. Если жалоба на государство – члена ЕС затрагивает вопросы толкования и применения нормы права ЕС, Брюссель получает право вступить в дело не в качестве третьей стороны, а полноправного ответчика, и до рассмотрения иска по существу – прогнать его через Суд ЕС. Как – ЕС сам установит соответствующую процедуру. Никакой конкуренции юрисдикций не возникнет. По всем категориям дел, в которых заинтересован ЕС, – вытекающих из применения нормы права ЕС государствами-членами и подаваемых против ЕС, – Суд ЕС оказывается первой инстанцией, спорить с которой ЕСПЧ вряд ли захочет.

Приходится констатировать, таким образом, что «кушать подано». Вопрос из плоскости юридических фикций по праву ЕС перенесен в совершенно иную плоскость – как к предложенной и в основном одобренной схеме относиться.

Игра в поддавки

Как видим, ЕС разыграл большую, элегантную, в чем-то даже красивую партию. Причем он даже не все козыри достал из рукава. У него в загашнике сохраняется страховочная сеть на случай неуступчивости партнеров – положения учредительных договоров об исключительной компетенции Суда ЕС по делам о толковании и применении внутреннего права ЕС, частью которого ЕКПЧ автоматически становится после завершения процедуры ратификации.

А что же государства – члены ЕС и страны, не входящие в интеграционное объединение? Они пока играют в совершенно другую игру. Она хорошо известна всем с детских лет и называется поддавки. Самую первую и, по всей видимости, капитальную уступку ЕС они сделали, согласившись с тем, что Брюссель не будет вступать в Совет Европы. Обидно, что такой вариант серьезно даже не рассматривался под предлогом того, что вступать или не вступать в международную организацию является внутренним делом потенциального члена, в данном случае ЕС. Это совершенно неверно. До сих пор ЕКПЧ квалифицировалась в качестве закрытого соглашения. Его участниками могли стать только члены СЕ. Чтобы добиться права на участие в ЕКПЧ, они должны были доказать соответствие своего внутреннего правового порядка высоким критериям членства – очевидно, что ЕС как наднациональная структура до них не дотягивает, – и взять на себя определенные обязательства. Все новички СЕ, включая Россию, через такую процедуру проходили. Кроме того, Уставом СЕ фактически предусматривается возможность использования механизма санкций. ЕС от мороки, связанной с вступлением, и согласования дополнительных обязательств, которых могли бы накидать очень много (причем как свои, так и чужие), избавили. Из-под механизма санкций изъяли. Тем самым без каких-либо оснований сделали в отношении ЕС, по сравнению с государствами-членами, очень большие и, как представляется, неоправданные поблажки. Но, что обиднее всего, изначально поставили ЕС в привилегированное положение, упустив шанс выровнять права и обязанности ЕС и других, стандартных участников ЕКПЧ, зафиксировать действительное, а не мнимое равенство сторон ЕКПЧ, кем бы они в действительности ни являлись.

Освободив ЕС от необходимости вступать в СЕ, государства-члены сделали всем весьма сомнительный подарок – фактически они запутали большинство вопросов, относящихся к техническим, процедурным и финансовым аспектам присоединения ЕС к ЕКПЧ. Дело в том, что в организационном плане контрольный механизм ЕКПЧ теснейшим образом связан с Советом Европы. Его Парламентская Ассамблея выбирает судей ЕСПЧ. Представители сторон ЕКПЧ заседают в КМСЕ как органе контроля над исполнением участниками Конвенции постановлений ЕСПЧ. Государства – члены СЕ вносят вклад в бюджет ЕСПЧ, соответствующий их доле в бюджете СЕ. Теперь по всем этим вопросам придется принимать ущербные решения. Другими они быть просто не могут. Проиллюстрирую это на одном из наиболее элементарных примеров. Европейская Комиссия хотела бы, чтобы судья ЕСПЧ от ЕС выбирался на тех же основаниях, что и все остальные, т. е. чтобы на время выборов в состав ПАСЕ включалась представительная делегация Европарламента. Но тогда судья от ЕС будет избираться иным составом ПАСЕ, нежели все другие судьи. Предположим, делегация Европарламента будет приглашаться для избрания всех судей ЕСПЧ. Но по какому праву – ЕС ведь не является членом СЕ. К тому же связь между ПАСЕ и ЕСПЧ одним лишь голосованием на пленарном заседании не исчерпывается. Депутаты ПАСЕ принимают участие в собеседованиях с претендентами. Они обсуждают общие стандарты отбора. Они заслушивают доклады о состоянии дел с исполнением или, вернее, с неисполнением постановлений ЕСПЧ. Они используют возможности формального и неформального диалога в ПАСЕ для лоббирования более полного и последовательного исполнения и т. д. Даже на этом отдельно взятом примере видно, что государства-члены упустили возможность выйти на естественное, а соответственно и идеальное решение всех процедурных, организационных и иных моментов участия ЕС в механизме ЕКПЧ и создали себе только дополнительную головную боль.

Вторая уступка, на которую пошли государства-участники ЕКПЧ в отношении ЕС, состоит в согласии рассматривать интеграционное объединение для нужд участия в Конвенции в качестве государства. Всюду по тексту Конвенции они решили записать, что там, где раньше говорилось исключительно о государствах, теперь имеются в виду и государства, и ЕС, т. е. что под термином «государство» понимаются отныне и государства, и ЕС. Во-первых, ничего этого не нужно. Одной статьи из Протокола № 14 к ЕКПЧ, разрешающей ЕС присоединиться к Конвенции, вполне достаточно. Она дает ЕС право присоединиться. Все. Остальное от лукавого.

Во-вторых, попытка утверждать, что мораль, безопасность, чрезвычайное положение и другие базовые понятия ЕКПЧ в контексте государств и интеграционного объединения могут быть идентичными, совершенно несостоятельна. Для юридических текстов подобные фантазии недопустимы. Другое дело, что Европейской Комиссии, наверное, хотелось бы, чтобы в этом отношении ЕС приравняли к государственному образованию. ЕС, вернее, Европейская Комиссия, от этого, несомненно, выиграет. Но не право.

В-третьих, утверждать, что ЕС и государства-члены являются одинаковыми участниками ЕКПЧ – значит грешить против истины. Это уже не юридическая фикция. Это театр абсурда. И достраивание механизмов ЕКПЧ процедурой соответчика указывает на это со всей определенностью.

Третья уступка, сделанная государствами в пользу ЕС, связана с фактическим отходом от принципа равенства прав и обязанностей участников ЕКПЧ, хотя он номинально и прокламируется, и предоставлением ЕС привилегированного статуса. Причем абсолютно во всем, что касается функционирования Европейской системы защиты прав человека. ЕС разрешили не вступать в СЕ. Для него изобрели специальную процедуру выборов судьи ЕСПЧ. ЕС скорее всего позволят замкнуть на себя судопроизводство по делам против других участников ЕКПЧ. Все сделано для того, чтобы Суд ЕС мог вклиниваться в процедуру разбирательства.

Но самая большая уступка со стороны государств-участников ЕКПЧ делается ЕС в случае согласия на процедуру соответчика, которое, по большому счету, уже получено. Ведь эта процедура, будучи безукоризненной под углом зрения субсидиарности, противоречит не только принципу равенства сторон ЕКПЧ. По своей сути она капитально изменяет всю Европейскую систему защиты прав человека. ЕСПЧ не занимается абстрактной проверкой национальных законодательных актов на их соответствие Конвенции. Ему поручено проверять, были ли допущены нарушения в отношении конкретного лица. Если такие нарушения инкриминируются конкретному государству-ответчику, появление на его месте Европейского Союза вряд ли оправданно.

Есть и другой момент. Заявителю сражаться с государством проще, понятнее и привычнее, чем с такой махиной, как Европейская Комиссия. Вроде бы Европейская система защиты прав человека всегда интересовалась маленьким человеком, угнетаемым молохом власти, а не обслуживанием интересов потенциальных ответчиков. И утверждения о том, что заявитель выгадает, если будет судиться с «правильным» ответчиком, и быстрее сможет добиться восстановления нарушенного права, не срабатывают. Это обязанность проигравшей стороны по возможности быстро и в полном объеме восстановить нарушенное право, кем бы ответчик ни был – государством или интеграционным объединением.

Выводы

Подведем черту. Первые наброски соглашения о присоединении ЕС к ЕСПЧ уже подготовлены. Пускай добиться прогресса на переговорах оказалось намного сложнее, чем ожидалось, какие-то куски текста уже согласованы[62]. Развязки найдены. Переговорщики и представляемые ими стороны в какой-то степени ангажировались. В этих условиях возможности для маневра ограничены. Отыгрывать назад сложно.

И, тем не менее, если остается хотя бы малейшая возможность, следует попытаться поставить вопрос о предварительном вступлении ЕС в Совет Европы как создающем оптимальные условия для участия ЕС в ЕКПЧ.

Если переговоры по каким-либо причинам будут пробуксовывать, стоило бы поставить вопрос о целесообразности присоединения ЕС к ЕКПЧ в одностороннем порядке, без заключения сложного, противоречивого и далеко не безупречного международного соглашения. Процедурные, организационные, технические, финансовые моменты – все можно было бы оформить соответствующими решениями КМСЕ или предусмотреть в новой версии регламента ЕСПЧ.

От таких капитальных разрушительных нововведений, как процедура соответчика, если еще не поздно, лучше было бы отказаться, если только это не поставит под угрозу саму возможность участия ЕС в ЕКПЧ.

Если же по тем или иным причинам не получится, желательно вести дело к минимизации ущерба от ее введения. Вызванные ею отрицательные последствия в какой-то степени можно было бы демпфировать за счет предоставления ЕСПЧ и заявителям необходимой дискреции в отношении использования процедуры соответчика.

И главное – важно было бы поставить вопрос о прямом включении в текст соглашения о присоединении положения, согласно которому исключительная юрисдикция Суда ЕС, предусматриваемая учредительными договорами, ни при каких обстоятельствах не распространяется на толкование и применение ЕКПЧ[63].

После отрицательного заключения Суда ЕС на согласованный государствами текст договора о присоединении Брюссель мучительно решает, как быть дальше. Если переговоры возобновятся с нуля, стоит попробовать учесть высказанные выше соображения.

Глава 7.6. Вклад в лучшее понимание ЕС[64]

В последние полтора-два года интерес к европейским исследованиям в России серьезно вырос. Почему – в экспертных кругах высказываются самые разные предположения. Одни ссылаются на то, что Европейский Союз все время на слуху. Из-за своих внутренних неурядиц. По причине кризиса суверенных долгов в зоне евро. Вследствие провалов во внешней политике на африканском и ближневосточном направлениях. Он постоянно в новостях – ведь СМИ всему иному предпочитают что-нибудь скандальное и апокалипсическое.

Другие утверждают, что в основе возросшего интереса лежит очевидное улучшение отношений между Россией и ЕС, Россией и многими государствами – членами ЕС, включая Польшу, другие страны ЦВЕ и Балтии. На тот момент. Сейчас все наоборот. Оно проявилось в активизации взаимодействия по всем азимутам и запуске качественно новой совместной инициативы «Партнерство для модернизации».

Для третьих безусловным приоритетом в объяснении произошедших подвижек является изменение акцентов во внешнеполитической доктрине и практике России. В том, что касается внутренней жизни, был взят курс на модернизацию или по крайней мере провозглашен лозунг модернизации. Во внешнеполитической сфере с ними коррелирует политика партнерства и сотрудничества, политика сближения с ЕС и США.

Четвертые настаивают на том, что ЕС просто в качестве объекта исследований стал намного более интересным. В чем-то Лиссабонский договор и попытки его нетривиального применения запустили процесс перемен. В чем-то он был вызван активными поисками Брюсселем новой парадигмы развития, учитывающей уроки глобального кризиса. Но из покрытого ряской болота или, как любят указывать в эпатажной отечественной литературе, из музейного образца ЕС вновь превратился в человеческий муравейник, за которым опять стало очень любопытно и нескучно наблюдать.

Как бы то ни было, факт остается фактом: интерес к ЕС вырос. Проводится огромное количество конференций, «круглых столов», семинаров. Возродилась деятельность Российской Ассоциации европейских исследований. 22 апреля 2011 года в стенах Европейского учебного института при МГИМО-Университете АЕВИС провела второе регулярное ежегодное собрание после обновления своего руководства. Активно пошло строительство центров европейских исследований в регионах. Результативно заработали крупные исследовательские центры. Были опубликованы мощнейшие доклады, обосновывающие необходимость в установлении союзнических отношений между Россией и НАТО, между Россией и ЕС, в том числе, такие, как «Союз Европы». Они имели большой общественный резонанс. Как в России, так и за ее пределами.

И конечно, вырос объем публикаций по тематике ЕС. Изданы монументальные учебники по европейскому праву и европейской интеграции, подготовленные ведущими специалистами МГИМО и Института Европы РАН. Вышла в свет четырехтомная монография М. Л. Энтина «В поисках партнерских отношений: Россия и Европейский Союз в 2004–2005; 2006–2008; 2008–2009 и 2010–2011 годах». Все больше читателей привлекает интернет-журнал «Вся Европа. ru». Всего и не перечесть.

Ярчайшим выражением указанной тенденции является рецензируемая книга Н. Ю. Кавешникова. В какой-то степени она является даже ее олицетворением. Книга откликается на живое стремление нового поколения исследователей, широкой публики больше узнать о Европейском Союзе, понять его, разобраться в том, что он из себя представляет и как функционирует.

В этом плане работа Н. Ю. Кавешникова выполняет очень важную функцию. Простым, доходчивым, образным языком она говорит о сложнейших проблемах становления и эволюции Европейского Союза, о многочисленных неординарных поворотах в его судьбе, о том, какие задачи он перед собой ставит и как пытается их решать.

Внимание читателей все время привлекается автором к ключевым, главным вопросам, определяющим суть и специфику Европейского Союза. В центре исследования – институты ЕС: Европейский Совет, Европарламент, Совет ЕС, Европейская Комиссия и в небольшой, дозированной степени Суд ЕС, Счетная палата и Европейский Центральный Банк, иначе говоря, вся их система. То есть то, как строятся отношения между государствами-членами и теми структурами, в совместное пользование которых они передали львиную долю своих суверенных полномочий, как в повседневном взаимодействии институтов отражаются хитросплетения межправительственных и наднациональных методов деятельности, национального и общего интереса.

Не спеша, не закапываясь в частности и в то же время не забывая об обильном иллюстративном материале, ученый рисует широкое историческое полотно превращения Европейского Союза из абстрактной идеи, из зародыша интеграции в мощнейший экономический блок, сумевший обеспечить мир, стабильность и процветание в своем регионе. Залогом успеха, как совершенно справедливо показано в монографии, явились разумные, рациональные институциональные решения. Они заложили прочный фундамент, на цоколе которого столь удачно вырос европейский проект. Они дали интеграционному объединению весь тот инструментарий, которым оно столь удачно воспользовалось.

Книга состоит из пяти больших глав, разбитых на множество параграфов и подпараграфов. Их можно было бы даже, без преувеличения, назвать разделами. В первом прослеживается становление Европейского объединения угля и стали и Европейского экономического сообщества от их учреждения и вплоть до принятия Единого европейского акта. Показывается специфика найденных организационных решений, их идеология. Анализируется игра различных политических сил, обусловившая ту или иную конфигурацию институтов ЕС.

Второй раздел посвящен созданию Европейского Союза, вернее, экспериментальной версии ЕС на базе Маастрихтского договора с его первоначальным превращением в сложное трехглавое существо. Найденный тогда с большим трудом компромисс состоял в достройке Европейского сообщества, с присущими ему коммунитарными методами регулирования и управления, двумя другими опорами, для которых были характерны тяга к преимущественно межправительственным формам сотрудничества.

В третьем обстоятельно и методично показывается, как ЕС, пробуя различные варианты, накапливая столь необходимый практический опыт, совершенствовал свою институциональную систему, улучшал ее, модернизировал. Частично новшества нашли закрепление в Амстердамском и Ниццском договорах. Частично через творческое, гибкое, телеологическое толкование и правоприменение были усвоены политической культурой ЕС, ставшей его самым главным и самым ценным достоянием.

Но Амстердамский и Ниццский договоры оказались недостаточными. В них оставалось слишком много недосказанного. Они сохраняли чересчур большую приверженность вчерашнему дню функционирования ЕС. К грандиозному скачкообразному расширению они его слишком плохо подготовили. Поэтому понадобился Конституционный Договор. Абсолютно новаторский и по своему духу, и способам согласования. Естественно, что автор отвел ему специальный, четвертый, раздел, в котором рассказал о том, как все происходило, проанализировал сильные и слабые стороны документа, так и не ставшего действующим правом ЕС, показал, как он был трансформирован в Лиссабонский договор.

Наконец, в заключительном, пятом, разделе разбирается сегодняшнее состояние дел в Европейском Союзе. В нем автор постарался сконцентрироваться на том, как «двадцать восемь» подходят к решению важнейших экзистенциальных проблем интеграционного объединения. В их числе – поэтапное превращение ЕС, по мнению исследователя, в «квазигосударственную систему» и его конституционализация, многоскоростная интеграция и сложная матрешка различных интеграционных проектов разных конфигураций.

О Европейском Союзе с годами писать все сложнее и сложнее. Чересчур много фактов и материалов, требующих осмысления. Слишком много зачастую противоположных точек зрения на прошлое и настоящее, которые нельзя оставить без внимания. Безумно много поворотов, контуров и петель в осуществлении интеграционного проекта, ведь развитие ЕС – что угодно, но только не линейный процесс.

Тем отраднее, что Н. Ю. Кавешникову удалось без потерь пройти между Сциллой и Харибдой излишней детализации и повисающих в воздухе обобщений и написать хорошее, умное, добротное и достойное творение. Книга познавательна, информативна и в то же время не занудна – она легко и с удовольствием читается.

Настолько легко и приятно, что о недостатках даже и не хочется вспоминать. Они второстепенны. В упрек автору поставил бы только одно. В монографии совершенно отсутствует срез отношений между Россией и Европейским Союзом. Понятно, что она посвящена другому. Конечно, надо учесть, что о наших взаимоотношениях говорится в десятках специальных исследований. И все же, как представляется, работа бы выиграла, если бы в ней присутствовал и такое элемент, как органичное вплетение исследования в контекст Большой Европы.

Для российского читателя, для российского общественного мнения это капитально. Мы все время ищем и не находим ответ на казалось бы тривиальные вопросы. Если произошло потепление в наших отношениях, если и в Москве, и в Брюсселе категорически настроены на самое тесное сотрудничество и взаимодействие, где же результат?! Почему он отсутствует? Чем объяснить то, что сближение происходит столь медленно и невнятно? Из-за чего переговоры вязнут в трясине противоречий? Может, бюрократический стиль общения нужно поменять на что-то другое – из заказников исторической практики ЕС?

Россия и ЕС сталкиваются с одинаковыми вызовами. Они обязаны решать сходные проблемы. Им суждено быть вместе. Давайте же с этим согласимся и вместо ритуальных переговоров созовем Конвент по учреждению союзнических отношений между Российской Федерацией и Европейским Союзом. Давайте поручим ему выработать не Конституцию для ЕС, как в прошлый раз – при подготовке Конституционного Договора, а Конституцию для всей Европы, для Большой Европы: для ЕС, России и всех третьих европейских стран. Уверен, у него получится лучше. Намного лучше.

* * *

Надеемся, когда нынешний кризис в отношениях между Россией и ЕС, вызванный конфликтом на Украине, закончится – а иного просто не дано – и раны будут зализаны, этот призыв, данный некоторое время назад, будет услышан.

Глава 7.7. Европейские юристы о силе права и праве силы в международных отношениях

Скептики утверждают, что влияние права в международных отношениях падает. Дескать, в Уставе ООН, главных многосторонних международных конвенциях записано одно, а государства и группы государств, особенно ведущие мировые игроки, ведут себя совершенно иначе. Мол, на деле все плюют на общепринятые правила игры и преследуют на международной арене исключительно свои шкурные интересы, регулярно злоупотребляя добытыми ими силой и влиянием. Они абсолютно неправы.

Или, скажем так, не во всем правы. В действительности все обстоит совершенно иначе. Но мировое экспертное сообщество не должно и не может закрывать глаза на то, что нигилизм по отношению к международному праву получил широкое распространение. Оно не может не считаться с тем, что мифы по поводу слабости и неадекватности международного права приобрели устойчивый характер.

Поэтому на своей очередной 4-й научной конференции, проводимой раз в два года, Европейская ассоциация международного права решила приоритетное внимание уделить коренной проблеме современного мирового порядка – соотношению силы и права в международных отношениях[65].

Является ли баланс сил юридической категорией

Не мудрено, что первая же секция Форума получила броское название «Международное право и концепции баланса сил и сфер влияния»[66].

С наиболее общим стартовым докладом на нем выступил Милош Век из Института европейской истории права Макса Планка[67]. Он с ходу постарался перекинуть мячик на площадку политических наук, указав на то, что именно политики и политологи обычно ползуются терминологией баланса и склонны выстраивать свое видение мира, оставаясь в плену подобных волюнтаристских концепций. Произносимые ими филиппики гуляют по медиапространству, заражая его понятиями силового решения проблем, политической целесообразности и т. п.

На деле баланс сил всегда был и остается политическим понятием. Он не вырастает из международного права. Не имел и не имеет к нему прямого отношения. Концепции баланса сил активно использовались задолго до появления классических представлений, ассоциируемых с вестфальской системой международных отношений. С ее утверждением они получили качественно иную легитимацию. Тогда баланс сил объяснял атомизацию международных отношений, главенствующими, суверенными, неприкасаемыми участниками которых были провозглашены государственные образования. Концепция баланса сил обслуживала нужды базовых представлений о невмешательстве во внутренние дела и абсолютной власти суверена, экспансии и территориальных захватов.

Венский конгресс поменял парадигму. Теперь баланс использовался для легализации определенного типа внутригосударственного устройства и его защиты всеми имеющимися средствами, включая насильственные (предтеча нынешних идей гуманитарных и продемократических интервенций). Нынешний мир отвергает концепции баланса сил. Он настаивает на их неприемлемости. На том, что они должны быть приданы остракизму. Обращение к теориям баланса сил освистывается. Оно вызывает отторжение и неприятие. Но международному праву оно всегда было чуждо. По крайней мере, модернистскому международному праву, построенному на совершенно иных представлениях и ценностях.

Хорошей практической иллюстрацией того, о чем говорил германский исследователь, послужил анализ всех перипетий многочисленных разделов Польши, предложенный профессором Лондонского университета Виктором Каттаном[68]. Отправной точкой для их разбора послужило вроде сходное утверждение о том, что концепции баланса сил являются отрицанием права. Соответственно разделы Польши были совершены в нарушение неотъемлемых прав польского народа. Однако логику рассуждений британский юрист выстроил прямо противоположным образом. В ее основу он положил безусловную констатацию того, что вся практическая политика предшествующих веков была построена на балансе сил, и баланс сил или поиски баланса сил объясняли все происходящее на европейском континенте и за его пределами. Любопытно, не правда ли. Итоговые выводы совершенно одинаковые. А логика, стоящая за ними, – прямо противоположная.

Третий основной докладчик, Грегор Новак из Венского университета[69], пошел еще дальше. Он четко указал на то, что конкуренция между государствами является объективной реальностью. Она никуда не делась. Она не меняется. Конкуренцию вводит в разумные рамки как раз баланс сил. Его антитезой является полнейшая анархия в международных отношениях. Именно с позиций баланса сил можно объяснить большинство международных инициатив запретительного характера, суть которых, как и раньше, состоит в сдерживании друг друга. В их числе – соглашения о контроле над стратегическими вооружениями между Россией и США, российско-китайские инициативы, направленные на недопущение милитаризации космического пространства (американцами), большинство многосторонних международных договоров, регулирующих доступ к общим пространствам (космосу, Мировому океану, Антарктике) и пользование ими.

Более того, право пространств общего пользования вырастает из реальности базового характера баланса сил для международных отношений. Вместе с тем оно оказывается эффективным инструментом предотвращения возникновения ситуации, когда такие пространства оказываются ареной баланса сил. В том, что касается международных конфликтов и прежде всего вооруженных конфликтов, подобные сдерживающие факторы отсутствуют или не работают. Отсюда – их возникновение и разрушительный характер. Получается, что баланс сил ни в коем случае не является правовым принципом и не имеет правового содержания.

Однако практика иная. Значит, чтобы привести реальность в соответствие с идеальными предписаниями, необходимо конструировать международное право соответствующим образом. Его следует выстраивать, исходя не из абстрактных схем и представлений, а так и таким образом, чтобы ограничивать и сдерживать естественную предрасположенность ведущих участников международного общения к тому, чтобы действовать, исходя из логики баланса сил, иначе говоря, играть в такие игры, сердцевину которых баланс сил как раз и составляет.

Столь несхожие выступления, имеющие в то же время много точек пересечения, вызвали оживленную дискуссию. Ее участники, следуя примеру докладчиков, высказали самые противоположные, хотя и взаимосвязанные суждения. Вот только некоторые из них. Баланс сил необходим для обеспечения безопасности и продвижения национальных интересов. Отрицание концепций баланса сил связано с переосмыслением базовых представлений о суверенитете. Попытки отрицать очевидное – основополагающее значение баланса сил для обеспечения организованного характера международных отношений – свидетельствуют только об одном: бессилии международного права, его неспособности выступать в качестве эффективного регулятора международных отношений.

Как представляется, при осмыслении концепций баланса сил и провозглашении их безвозвратно устаревшими нельзя не учитывать естественное стремление к власти, присущее и людям, и их объединениям, и государствам, и группам государств. Для ее достижения используются правомерные и неправомерные средства. Борьба за власть ведется военными, экономическими, технологическими средствами. Особое значение последнее время получило стремление к усилению мягкого влияния. Власть же очень часто вырождается в монополию. Монополию на экономическую и точно так же на политическую власть. На национальном уровне с этим научились справляться.

На международном получается похуже. Или вовсе не получается. Но инструментов много. В их числе – СБ ООН, всемирная система коллективной безопасности, базовые универсальные многосторонние международные соглашения, создание Группы-20 и т. д. Международное право стремится поставить под контроль действия государств и других игроков, которые исходят из логики баланса сил. Оно предлагает альтернативу. Закрывать глаза на реальную роль в международных отношениях поведения, исходящего из логики баланса сил, контрпродуктивно. Лучше прямо указывать на сдерживающую, регулирующую роль международного права и конструировать его соответствующим образом. Подобное видение проблемы вряд ли может вызвать сколько-нибудь глубокие расхождения. Вот и на Форуме, когда автор этих заметок выступил с его обоснованием, оно не вызвало серьезных возражений.

Вызов универсальному действию нормы международного права

Другой секцией, теснее других связанной с попытками отыскать болевые точки международно-правового регулирования, стала посвященная противопоставлению универсального и специального в рамках современного международного права. Она получила официальное название «Фрагментация международного права, регионализм и «большие пространства» – вызов универсальности»[70]. Пафос первого же прозвучавшего на ней выступления[71] был вызван стремлением доказать, что исламский мир во многом выпадает из современного правопорядка. Его программные документы, в том числе Каирская декларация Организации исламских государств, прямо противопоставляют традиционные, традиционалистские принципы и институты общепринятым принципам и нормам международного права. С одной стороны, они закрепляют дискриминацию детей, женщин, других религиозных групп, юридических лиц. С другой стороны, устанавливают приоритет архаичных норм поведения и отношений над нормой международного права, сдерживая и ограничивая ее применение во внутреннем правовом порядке.

Несколько иной пример «огораживания» универсальных норм и институтов современного международного права привела Мария Вараки[72] в сообщении «Темная сторона» правосудия». На конкретных и достаточно очевидных примерах она показала, что изъятия из общего режима, регулирующего деятельность Международного уголовного суда, дают возможность государствам закрывать свой внутренний правовой порядок. Они позволяют выводить его из-под действия Римского статута и защищать «своих» нарушителей международного уголовного права от международного уголовного преследования.

О другой стороне той же самой проблемы рассказала Фабиа Векосо из университета Сан-Пауло[73]. В рамках межамериканской системы защиты прав человека все крупнейшие страны Латинской Америки (Аргентина, Бразилия, Перу и т. д.) были признаны виновными в грубых и массовых нарушениях прав человека. Однако раз за разом национальные законы об амнистии сводили действенность принимаемых решений фактически на нет. Межамериканский суд прав человека неоднократно признавал соответствующие законы противоречащими обязательствам, взятым на себя государствами. Примеры – решения по делам Barrios Altos v. Peru, 2001; Almonacid Arellanos v. Chile, 2006; Gomes Lund et al. v. Brasil, 2010; Gelman v. Uruguay, 2011. И что? Дальше этого дело так и не пошло.

Четвертое выступление было посвящено консульской и дипломатической защите граждан Европейского Союза (не только за пределами объединения), когда их национальное государство не представляет их интересы[74]. Причины значения не имеют. Венские конвенции закрепляют распространение защиты только на своих граждан. И с согласия третьих стран. ЕС согласие третьих стран не интересует. Как равно и то, что международное право не предусматривает подобное представительство интересов и подобное гражданство. Все это находится в откровенном противоречии с Венской конвенцией о праве договоров. Внутреннее право ЕС никого кроме ЕС больше не связывает. Однако по факту ЕС навязывает всем свое внутреннее право как превалирующее над международными конвенциями. Самое смешное, что никто этого не видит, или делает вид, что не видит, или предпочитает не возражать. Может, колониальные традиции неискоренимы? А может, подобные злоупотребления правом для практики особого значения не имеют?

Хорошие примеры. Интересные. Важные. Иллюстративные. Только что они доказывают? По поводу экспансии правового порядка ЕС. В том, что касается консульской и дипломатической защиты, ее просто не происходит. Соглашаясь с новым порядком вещей и новым прочтением международных конвенций, третьи страны элементарно формируют обычную норму международного права, и ничто другое. Изъятия из-под действия МУС и предписаний Межамериканской системы защиты прав человека также ничего не доказывают. Страны Латинской Америки совершили грандиозный скачок в демократизации своих правовых и политических систем. Но забегание вперед, пренебрежение ценностями политического примирения и политической стабильности рассматриваются многими в качестве откровенно нежелательных. Наконец, в связи с неприятием исламским миром определенных ценностей, которые Европа трактует как универсальные. Может, лучше на себя стоит взглянуть несколько более критично. Декадентство, которому придается социум европейских стран, вседозволенность, уничтожение моральных и нравственных ориентиров, иезуитство политической корректности зачастую отвергаются традиционалистскими обществами вполне заслуженно. Поэтому к тому, как исламские государства следуют предписаниям международного права, нужно относиться очень деликатно и с должным пониманием. Котлеты отдельно, а мухи отдельно.

Гораздо полезнее было бы посмотреть на соотношение двух диаметрально противоположных тенденций, интрига которых заключается в универсализации мирового правового порядка под влиянием процессов глобализации, с одной стороны, и ставке на создание региональных бастионов против глобализации – с другой.

Мессианская роль европейской правовой культуры

Вот пример деятельности Европейского суда по правам человека – совсем другое дело. Логично, что ее анализу была посвящена работа отдельной секции Форума. В фокусе секции прежде всего оказалась культуртрегерская роль ЕСПЧ[75]. Со стартовым докладом на ней выступила Ольга Буткевич из Киевского государственного университета им. Тараса Шевченко[76]. Она отвергла предположение о евроцентризме в его деятельности. Объяснила, почему чрезмерная активность национального государства в законодательной сфере не всегда дает ожидаемые результаты. Вскрыла соотношение между правом прав человека и внутригосударственным правовым порядком. Главным образом на примере Украины.

Логическим продолжением ее выступления стал доклад Валентины Грохотовой из Новгородского государственного университета[77]. Молодой ученый показала в нем, как и в какой степени участие в Европейской конвенции по правам человека повлияло на правовое развитие и государственно-правовое строительство страны. Основное внимание, вместе с тем, она уделила анализу структурных, системных, эндогенных проблем в функционировании национальной правовой и судебной систем, вскрытых постановлениями ЕСПЧ.

Первые два доклада в какой-то степени подготовили выступление Массимо Старита из Палермского университета[78]. Итальянский исследователь предложил обобщенную интерпретацию опыта демократизации стран с переходной экономикой и политической системой, начиная с Испании и Португалии, с учетом прецедентного права ЕСПЧ. В частности он подчеркнул, что все молодые демократии смогли воспользоваться широкими рамками усмотрения при конструировании и совершенствовании новых государственных, политических и правовых институтов. ЕСПЧ всегда стоял на защите именно такого подхода.

Еще одно крайне важное измерение деятельности ЕСПЧ разобрал Джеймс Свини[79]. Он показал, что ее стержнем всегда выступало понятие справедливости – исторической, личной, вневременной. Совершая радикальный поворот в своем развитии, государства континента стремились избавиться от своего прошлого, которое они развенчали, преследуя, в том числе, его носителей, его символы, его легитимность. ЕСПЧ этому никогда не мешал.

Не все так просто

Завершился первый рабочий день Форума выступлениями почетных его участников – действующего и бывшего судей ЕСПЧ соответственно А. И. Ковлера и Рейт Марюсте[80]. Российский судья посвятил свое выступление культурному релятивизму. Вопрос, на который он попытался ответить, был сформулирован им следующим образом: как можно примирить стремление к универсальной интерпретации европейских ценностей прав человека с требованиями уважения всех и любых культур в рамках единого глобального сообщества государств и народов? Как уйти от обвинения Европы в навязывании другим странам своих подходов? Как вырваться из порочного кольца подозрений в империалистических неоколониалистских устремлениях?

Известный правовед предложил различные варианты. Среди них – сотворчество народов, инклюзивность, диалог цивилизаций. Все что угодно, но только не мессианство, не новую библию прав человека для отсталых народов. С учетом этого, отметил он, в своих постановлениях ЕСПЧ пытается без потерь пройти между Сциллой и Харибдой – стремится стричь всех под одну гребенку и одновременно придавать чрезмерное значение специфичности тех или иных традиций, привычек, верований, семейных, политических или конституционных предпочтений и т. д.

В дальнейшем, подчеркнул российский юрист, ЕСПЧ придется все больше и больше считаться с новой реальностью. Проявлений этой реальности очень много. Европейский социум утрачивает гомогенность. Все более весомую его часть начинает составлять мусульманское население. Оно воспринимает многие проявления европейского образа жизни как элементарную распущенность. Это с одной стороны. С другой – восхождение народов ЮВА, «арабская весна», приобретение быстро растущими экономиками все более весомой мягкой силы и влияния означают, что надо по-настоящему считаться с тем, как неевропейцы оценивают, понимают и ощущают демократию, свободу, права человека.

Кроме того, нельзя не видеть, что право прав человека само сталкивается со многими неразрешимыми проблемами. Ответ на вопрос о том, с какого момента у ребенка-эмбриона они появляются, является ли право на эвтаназию составной частью права на жизнь, признавать ли за осужденными на пожизненное заключение активного права на участие в парламентских выборах и т. д., ЕСПЧ не знает. Его сначала должны дать национальные власти. Еще одна опасность, которая подстерегает тех, кто безоглядно выступает за отождествление европейских концепций прав человека с их универсальным пониманием и применением заключается в инфляции прав человека.

Эстонский парламентарий в основном солидаризировался с высказываниями своего коллеги по цеху юристов. В том числе он несколько развил его соображения об актуализации каталога прав человека. Да, со времени принятия международного Билля о правах много воды утекло. Окружающий мир сильно поменялся. И потребности, и образ жизни, и устремления людей сейчас принципиально другие. Каталог прав человека не может этого не учитывать. Вместе с тем, есть и оборотная сторона медали. ЕСПЧ захлестывает поток жалоб. Он перегружен. Ему все сложнее справляться с уже закрепленными за ним обязанностями. Думать об актуализации каталога, может, пока лучше в преимущественно теоретическом ключе. И уважать чужие системы права и традиции нужно тоже с некоторой осторожностью. Все-таки шариат не во всем согласуется с базовыми представлениями европейцев о том, как должны выстраиваться отношения между членами современного социума.

В фокусе – Российская Федерация

Работая над концепцией Форума, его организаторы, не боясь недопонимания или спекуляций, сочли, что своего рода персонификацией его тематики является Российская Федерация. Она остается единственным по-настоящему влиятельным европейским государством, чья политика, мол, по-прежнему проникнута идеями баланса сил и сфер влияния. Естественно поэтому, что они предложили специальную секцию Форума посвятить анализу понимания и применения современного международного права Российской Федерацией[81].

Из огромного числа специалистов, выразивших желание выступить на секции, оргкомитет отобрал тех, кто представил наиболее интересные, глубокие, представительные статьи. Таким образом в число докладчиков попали пять специалистов, работающих как в нашей стране, так и в Соединенных Штатах и Франции. Антон Бурков из Екатеринбургского гуманитарного университета основное внимание в своем выступлении уделил проблематике господства права и прямого действия международных судебных решений во внутреннем порядке Российской Федерации[82]. Он показал, как складывается в стране отношение к прецедентному праву ЕСПЧ. Высказался за большую активность Верховного Суда и большую последовательность в его деятельности по обеспечению соответствия внутренней судебной практики правовым позициям, развиваемым ЕСПЧ.

Затем микрофон подхватила функционер Организации американских государств Кристина Сема[83]. В своем выступлении она попыталась сопоставить отношение российских и американских властей к различным механизмам контроля, предусматриваемым универсальными международными конвенциями по правам человека. При этом она использовала терминологию и лексику, которой организаторы конференции наконец-то дождались.

На многочисленных конкретных примерах она показала естественное недоверие великих держав, сверхдержав к международному контролю. США постарались изъять себя из-под международных режимов. Что касается России, она, подчеркнула докладчик, весьма настороженно относится к международным рекомендациям и предписаниям. Более того, зачастую их игнорирует. Внутригосударственная практика обеих стран общим знаменателем имеет ставку на внутреннее, а не международное право, и свое собственное прочтение нормы международного права.

Поразмышляв немного об отношении к демократии, господству права и правам человека, участники секции взялись за обсуждение более широких общих подходов России к международному праву. Они постарались идентифицировать основные базовые черты современной российской доктрины международного права в той степени, в какой о ней вообще можно говорить.

Так, преподаватель Тюменского государственного университета Сергей Марочкин[84] привлек внимание аудитории к тому элементарному факту, что международные отношения не должны оцениваться через розовые очки. Государства, как и прежде, руководствуются своими собственными интересами, а не общим благом. Соблюдение предписаний международного права оставляет желать лучшего. Концепции гуманитарной интервенции вызывают ожесточенные споры. Международное сообщество все чаще прибегает к силовым методам пресечения массовых нарушений прав человека. Но подобная практика оценивается очень по-разному.

В России много думают о влиянии глобализации на развитие международного права. Видные российские юристы подчеркивают важность сохранения целостности международного права, недопустимости его фрагментаризации. Широкое признание получает понимание того, что бенефициарами международного права должны быть не только государства, но и частные лица.

В целом же российская доктрина международного права, подытожил ученый из Сибири, мало чем отличается от общепринятой. Она во многом похожа на отстаиваемую другими странами, с которыми Россия стремится установить партнерские отношения.

В этом его активно поддержал Алексей Моисеев из Дипломатической академии[85]. Он разобрал соотношение национального и международного права, напомнил, что во многих конституциях, в частности российской, провозглашается примат нормы международного права во внутреннем правопорядке.

Вместе с тем российский эксперт призвал не приуменьшать значения суверенитета. Особенно для организации современных международных отношений. Суверенитет остается главенствующим институтом современного международного права. В соответствии с его требованиями структурируется внутренний правовой порядок. Он продолжает играть доминирующую роль.

Единственно, докладчик не упомянул, что по всем этим вопросам в России последнее время высказываются разные суждения. Многие специалисты справедливо указывают на то, что совместное пользование суверенитетами оказывается более эффективным, нежели отгораживание друг от друга с их помощью.

На еще большие высоты абстракции поднялась молодой исследователь из университета Лион-3 Рима Ткатова[86]. Она напомнила знаменитые слова поэта «Умом Россию не понять», и, оттолкнувшись от них, попыталась поразмышлять вместе с аудиторией, целесообразно ли противопоставлять российскую доктрину международного права принятой в других странах, и что такое противопоставление может дать. Она проанализировала преемственность российской доктрины по отношению к советской. Сопоставила ее с базовыми концепциями, разрабатывавшимися во времена Российской Империи.

Но усилиями модератора перечисленными сюжетами обсуждение, конечно, не ограничилось. Были затронуты также такие вопросы, как отношение Российской Федерации и российской науки международного права к построению более справедливого мирового порядка, реформе валютно-финансовой системы, переосмыслению политики развития, созданию новых элементов более общей системы управления международными связями, таких как Г-20, БРИКС и т. д.

Особый интерес вызвал такой важный сюжет, как преподавание международного права и, в частности, права прав человека, в высшей школе. По завершении дискуссии ведущий – ваш покорный слуга – пригласил всех участников продолжить ее через год в рамках регулярной встречи Европейского общества европейского права (ФИДЕ), которая состоится опять же в Таллинне летом/осенью 2012 года.

Индивидуальные подходы государств к праву на применение вооруженной силы

В русле основной тематики Форума была проведена и секция о военно-политических доктринах и практике постоянных членов СБ ООН[87]. Стартовый доклад на ней организаторы конференции решили посвятить сопоставлению позиций пятерки в отношении ядерной программы Ирана. Докладчик Йел Ронен[88] не стала преувеличивать, описывая ситуацию так, как если бы контактная шестерка состояла из лебедя, рака и щуки. Вместе с тем, она четко противопоставила позиции США, с одной стороны, России и Китая – с другой, и тройки ведущих европейских стран (Великобритания, Германия, Франция) – с третьей.

США выступают, как она постаралась показать, за односторонние действия. Россия и Китай пытаются, дескать, все спустить на тормозах. Европейцы стремятся добиться, похоже, правового решения, т. е. такого решения, которое бы описывалось в юридических терминах.

Результат обескураживающий. Иран легко, умело, тонко обыграл и вновь и вновь обыгрывает международное сообщество. Он продолжает осуществление своей ядерной программы. Ни на какие уступки он не пошел. Вернее, шестерке так и не удалось получить их от него. Вывод – всем основным странам давно пора переосмыслить свои позиции и адаптировать их ко все более насущному требованию, суть которого очевидна – остановить Иран. Отступать некуда.

Второй доклад был посвящен анализу позиции России по широкому кругу военно-политических вопросов. Известный российский правовед, действующий судья Международного трибунала по Руанде, ныне работающий в Гааге, Бахтияр Тузмухамедов дал глубокие профессиональные пояснения к базовым документам Российской Федерации – законам, доктринам, концепциям, стратегиям[89]. В частности он подчеркнул, что они предусматривают возможность осуществления превентивных мер в ответ на внешние угрозы национальной безопасности. Особое внимание эксперт уделил сопоставлению российских директивных документов с определением агрессии, выработанным ГА ООН. По просьбе аудитории кратко разобрал шесть возможных сценариев использования вооруженных сил за пределами государственной территории, предусматриваемых национальным законодательством и политико-правовыми актами, включая, в том числе, для защиты граждан Российской Федерации, находящихся за границей.

В отсутствие других докладчиков все вопросы, заданные в контексте последующей дискуссии, были адресованы в основном российскому правоведу. Они касались правового содержания понятия неотвратимой угрозы, российской политики защиты соотечественников, процедуры принятия стратегических решений, механизмов введения санкций при наличии и в отсутствие резолюций СБ ООН, соотношения между политическими и нормативными документами.

Солируя, российский правовед дал по большинству из них короткие, но четкие и емкие пояснения. В том числе, он разъяснил, насколько непростительные ошибки были допущены грузинским руководством, посчитавшим, что сделанная им оценка неминуемой угрозы национальной безопасности со стороны России дает ему право напасть на Южную Осетию. Последующие события хорошо известны.

Суть нынешней доктрины Российской Федерации в том, что касается применения ядерного оружия, уточнил ученый, состоит в том, что Россия считает себя вправе прибегнуть к нему первой, если она подвергается настолько масштабной агрессии, что это угрожает основам существования страны. В том, что касается защиты своих граждан за рубежом, Россия скорее взяла на вооружение силовой подход США, нежели несколько более нормативистский, проповедуемый странами ЕС.

Некоторую пикантность дискуссии, правда, придало то, что китайский эксперт[90] к концу обсуждения, за пару минут до обеденного перерыва, все же появился. Выяснилось, что ему удалось заблудиться в «огромном урбанизированном» Таллинне. Тем не менее, все согласились задержаться, чтобы получить подтверждение тому, что китайская внешнеполитическая и военная доктрина носит исключительно мирный, дружественный и позитивный характер. Она отрицает легитимность вмешательства во внутренние дела. А все американские «домыслы» об излишнем военном строительстве в Китае являются не более чем преувеличением.

Консервативная изменчивость международного права

Заключительная часть Форума прошла в режиме пленума. Своими размышлениями на нем по поводу будущего, которое ожидает международное право, поделился японский аксакал международного права Ясуаки Онума[91]. Он подчеркнул, что на его развитие, конечно, будет влиять расстановка сил в мире. Но оно не будет китайским, или арабским, или европейским. Вот на вопрос о том, насколько эффективным оно станет, еще предстоит ответить.

Пока действующее международное право часто критикуют за недостаточную силовую составляющую в принуждении к соблюдению его норм, в их обеспечении. Однако было бы ошибкой сводить международное право к совокупности норм, пользующихся судебной защитой. Пока нет достаточных оснований поднимать на щит значение судебных решений в обслуживании международного права и международных отношений. Поэтому разрыв между нормой международного права и международной практикой будет сохраняться.

В то же время международное право существенно ограничивает свободу поведения государств на международной арене, хотя и признает за ними широкую свободу маневра. Оно определяет вектор эволюции международных отношений. Оно формирует социальные связи в соответствии с некоторой заданной идеальной моделью. Оно является материальным воплощением некоторого вполне определенного видения мира.

Это видение было задано плеядой выдающихся западных юристов. Кто-то другой почти не принимал участия в утверждении господствующих идей, задавших все базовые характеристики международного права. Вряд ли в этом отношении что-то поменяется. Хотя задача наращивания вклада других народов и их интеллектуальной элиты в эволюцию современного международного права и стоит. И стоит достаточно остро. Ведь Китай и Индия стремительно превращаются в сверхдержавы, которые будут задавать новые правила игры на международной арене. Помимо мощной современной экономики и военно-промышленного комплекса, растущих опережающими темпами, они обладают необходимым культурологическим ресурсом.

В развернувшейся дискуссии выяснилось, что не все согласны с выводами многоопытного юриста. В частности специалистами из разных стран, включая автора этих строк, отмечалось, что утверждения о том, будто бы современное международное право является сугубо западным, будто бы остальные вынуждены были ему лишь подчиниться, не слишком корректно.

Во-первых, огромный вклад в его эволюцию внесли народы, поднявшиеся на борьбу за освобождение, за деколонизацию. Соответственно в международное право вошли такие институты, принципы и нормы, как суверенитет над своими природными ресурсами, общее наследие человечества, отказ от присвоения космических объектов и космического пространства и т. д.

В-вторых, международное право уже стремительно меняется под влиянием восходящих государств. Так, Индия с лидирующих позиций выступает за либерализацию рынков программного обеспечения. Страны третьего мира требуют от западных держав отказаться от субсидирования своего сельского хозяйства и либерализации рынков. Страны БРИКС настаивают на скорейшей реформе мировой валютно-финансовой системы и т. д.

В-третьих, очевидно появление новых элементов управления международными отношениями. Среди них – Группа-20, БРИКС, целый ряд других.

В-четвертых, под влиянием научно-технического прогресса и непрекращающегося взрывного развития коммуникационных технологий началось переосмысление многих базовых понятий международного и национального права, которые еще совсем недавно казались незыблемыми. В их числе узловые понятия авторского права, права интеллектуальной собственности и т. д.

Следует признать, правда, что все приведенные резоны на японского юриста никак не повлияли. Он вновь уверенно заявил, что в ближайшем будущем сколько-нибудь серьезная эволюция международного права мало вероятна.

Общий итог Форума подвела председатель Европейской ассоциации международного права Анна Петерс[92]. Сославшись на самые различные суждения, высказанные в ходе двух дней напряженной работы, она подчеркнула, что международное право тысячами нитей связано с балансом сил. Оно меняется с изменением баланса сил. Одновременно та или иная его часть, которая при других обстоятельствах остается спящей или только провозглашается, с изменением расстановки сил между основными игроками на международной арене приобретает оперативный характер. Из некой абстрактной возможности, требующей для своей реализации некоторых дополнительных условий она превращается в правовую действительность.

Так это или не так, юристам-международникам предстоит еще долго спорить. Тем более что неопределенность в функционировании современной системы международных отношений и многоуровневых механизмов управления ими и их регулирования достигла критических параметров. Однако спор будет продолжен теперь уже на иных площадках и в рамках других форумов.

Глава 7.8. Главное условие обеспечения международной безопасности[93]

Стремительные изменения в системе международных отношений вызвали растерянность в экспертном сообществе. Все чаще и чаще стали раздаваться алармистские предсказания. Наиболее типичные из них – в прошлом изменения подобных масштабов провоцировали острейшие международные конфликты, войны, глобальные столкновения. Чрезвычайно важно, жизненно необходимо их избежать.

Но как – что нужно сделать, дабы отыскать или создать авторитетные и прежде всего эффективные механизмы перехода, в них не разъясняется. Иначе говоря, много панических заявлений и высказываний. И почти нет солидно аргументированных предложений, содержащих практически осуществимые рецепты, руководствуясь которыми, можно было бы предотвратить развитие по негативному сценарию.

В какой-то степени идейный разброд и отсутствие достаточного числа площадок для практически ориентированных политических дискуссий связаны с частичным забвением ключевых понятий и представлений времен разрядки напряженности и ограничения вооружений всех типов 70-х – 80-х годов прошлого века.

Они были востребованы тогда. Они легли в основу практической политики в тот период времени. Они вполне могут быть использованы и сейчас. Это концепции конвергенции и всеобъемлющей безопасности.

Их успешному возвращению в политическую практику способствовала бы хорошо продуманная масштабная разъяснительная кампания. Ее цель – сломать шаблоны и ошибочные стереотипы и предубеждения прошлого, отягощающие наше настоящее и мешающие совместному построению нашего будущего.

Современное прочтение всеобъемлющей безопасности

В зависимости от политической конъюнктуры на разных этапах сотрудничества и противоборства основных мировых игроков под ней подразумевали разные вещи.

В одних случаях акцент делался на равной безопасности. В других – на сохранении сложившейся конфигурации международных отношений и утвердившегося статус-кво. Они означали, что изменения, прежде всего территориальные или затрагивающие политическое устройство государств, могут вноситься только мирными способами, т. е. по взаимному согласию.

В-третьих, – на комплексное видение безопасности как органически включающей военную, экономическую, экологическую, климатическую и т. д.

Любое из приведенных прочтений всеобъемлющей безопасности присутствует в документах ОБСЕ.

Причем в зависимости от политического заказа из общего контекста выхватывается либо один, либо какой-то другой элемент всеобъемлющей безопасности. Так, инициатива президента Дмитрия Медведева относительно заключения договора о европейской безопасности исходит из того, что для России в ее взаимоотношениях с НАТО и странами НАТО первостепенное значение имеет урегулирование вопросов жесткой безопасности.

Напротив, Европейский Союз и его государства-члены считают, что проблемы обеспечения военной безопасности и поддержания прочного мира на континенте ими решены и решены устраивающим их образом. Поэтому главное внимание следовало бы уделять укреплению мягкой безопасности. Вот мягкая безопасность – это приоритет номер один.

Одновременно из общей проблематики экономической безопасности ЕС и его государства-члены выхватывают аспекты, связанные с обеспечением энергетической безопасности. Над ним они усиленно работают, используя весь имеющийся в их распоряжении инструментарий односторонних действий. То, что для третьих стран не меньшее значение может иметь технологическая безопасность, информационная, инфраструктурная, продовольственная и т. д., ими откровенно игнорируется. Вопрос в такой плоскости даже не ставится.

В свою очередь, Китай, не забывая о других слагаемых всеобъемлющей безопасности, в своей практической деятельности уже давно в первую очередь стремится уйти от сырьевой зависимости и минимизировать риски приостановки или прекращения поставок сырья из любых районов и регионов мира, в которых так нуждается его быстро растущая экономика.

Как показывает анализ практической политики и внешнеполитических доктрин основных мировых игроков, каждый из них подгоняет концепции всеобъемлющей безопасности под свои национальные интересы. Они скептически относятся к тому, как эти концепции трактуются и воспринимаются другими. Более того, делают все от них зависящее, чтобы подменить общеприемлемое понимание всеобъемлющей безопасности тем, которое им выгодно.

Результат плачевен. На укрепление безопасности тратятся огромные силы и средства. Однако ситуация с обеспечением безопасности продолжает деградировать. Ее никак нельзя признать удовлетворительной. Хуже того, предпочтение, отдаваемое основными мировыми игроками односторонним действиям, ведет лишь к дальнейшему ухудшению и так не слишком радужного положения.

Как представляется, нынешнему этапу эволюции международных отношений созвучно осмысление всеобъемлющей безопасности как предполагающей одновременное продвижение по пяти основным трекам. В их число входят:

– углубление международного сотрудничества в решении глобальных проблем;

– наведение порядка с жесткой безопасностью;

– укрепление мягкой безопасности;

– внесение перелома в урегулирование международных конфликтов, в том числе как находящихся в острой фазе, так и застарелых, спящих или замороженных;

– и наконец, создание механизмов поддержания динамического баланса между удовлетворением потребностей в поддержании статус-кво и внесением изменений и инноваций в инерционный мировой порядок и международное право.

Попытаемся оценить, в каком состоянии они находятся. Естественно очень кратко. Только под углом зрения того, насколько продвинулись по ним основные мировые игроки за последние годы, скажем, за время, прошедшее после падения Берлинской стены, и какими из имеющихся возможностей сотрудничества было бы разумно все-таки воспользоваться.

Недопустимо низкий КПД международного взаимодействия в сфере безопасности

Затяжной глобальный экономический кризис продемонстрировал уровень самообмана, которому до сих пор предавались развитые демократии.

I

К столь масштабному кризису мир оказался совершенно неподготовленным. Как в том, что касается сообщества государств, так и созданных ими регулятивных инструментов. Их по ходу дела пришлось достраивать, переделывать или создавать заново. В итоге понесенный ущерб исчисляется сотнями миллиардов долларов и сотнями тысяч упраздненных рабочих мест. По обществу всеобщего благоденствия нанесен сокрушительный удар. Всюду приходится затягивать пояса. Социальная напряженность возрастает. С оптимизмом в будущее смотрят только малосведущие люди и те, кому все по барабану.

Ничто не дает оснований для более снисходительных оценок перспектив решения других глобальных проблем. Загрязнение планеты всевозможными отходами и выбросами продолжается стремительными темпами. Мировой продовольственный кризис удалось лишь ненадолго притушить. Предпосылки для его обострения никуда не делись. Он может вновь полыхнуть в любой момент, вновь обрекая миллионы людей на голод и вымирание. И сейчас недоедание остается несмываемым пятном на совести нашей цивилизации.

Не застрахованы мы и от очередного энергетического кризиса. Рыночные силы с проблемой не справляются. А усилия, предпринимаемые отдельными государствами и группами государств, лишь усиливают разрыв меду спросом и предложением. Цены скачут непредсказуемым и самым диким образом, мультиплицируя и без того нервозные настроения.

Войну эпидемиям, наркотрафику и международному терроризму человечество вообще безбожно проигрывает. Оказывается, что этой чуме нашего века ему просто нечего противопоставить. Оно сдает позиции не только в плане практической политики, но и в духовной сфере.

В целом, человечество и даже отдельные наиболее преуспевающие страны не только не продвигаются к решению глобальных проблем, но даже, похоже, движутся в противоположном направлении. Для очень многих, для слишком многих жить на Земле, жить в своих собственных странах становится и хуже, и опаснее.

Риски постоянно возрастают. Не говоря уже о маячащей на горизонте нехватке обычной чистой питьевой воды, обостряющейся борьбе за обладание природными ресурсами и т. д.

Напрашивающийся вывод – государствам надо срочно менять подходы к поискам решения глобальных проблем, которых они придерживаются: они тотально запаздывают с адекватной реакцией, плюс тянут одеяло на себя. Без на порядок более продуманных и скоординированных действий из ямы (она же тупик) не выкарабкаться.

II

С укреплением жесткой безопасности дело обстоит ничуть не лучше. Самоуспокоенность НАТО и ЕС и их государств-членов больше похожа на самогипноз или чистой воды самообман. Другие страны и регионы даже и такой роскоши себе позволить не могут.

Многие разоруженческие и другие переговорные форматы, создававшиеся в период разрядки напряженности, сломаны. Качественная и количественная гонка вооружений продолжается. Просто в разных регионах планеты она обретает различные формы. В Юго-Восточной Азии – одни. В Латинской Америке – другие. В Европе – третьи: здесь до сих пор не изжиты дух и наследие «холодной войны». Континент расколот надвое. После самоликвидации социалистического лагеря задача заключалась в создании всеохватывающей системы коллективной безопасности. Ее подменили своей противоположностью – разрастанием оборонных союзов.

По планете расползаются ракетные технологии. Вслед за ними или параллельно с ними – ядерные. Вообще система нераспространения ядерного оружия начинает вызывать все больше и больше нареканий. С тем, что она пробуксовывает, согласны абсолютно все. Но проблема даже не в этом. Оказывается, что на поверку она служит всего лишь ширмой для стихийного включения в клуб ядерных держав все новых и новых государств. Причем, что особенно опасно, склонных к радикализму, нестабильных и непредсказуемых.

Реакция основных мировых игроков в создавшейся ситуации вызывает лишь оторопь. Вместо того чтобы отставить в сторону все разделяющие их разногласия, объединить усилия и воздвигнуть непреодолимые преграды на пути полного развала режима нераспространения и вовлечь весь мир в процесс ядерного разоружения, они непонятно почему делают выбор в пользу создания сегментов глобального щита против ракетно-ядерной атаки. Тем самым ими допускается непростительная ошибка, расплатой за которую может стать все что угодно, вплоть до превращения всех здравомыслящих сил в заложников государств-шантажистов, войны на уничтожение и гибели человеческой цивилизации.

Столь же деструктивные последствия имеют попытки навязать тем или иным странам, тем или иным регионам западную модель развития военным путем или потакание тут и там бунтам и восстаниям, якобы преследующим цели утверждения свободы, равенства и демократии. Естественно, что в таких условиях, когда нестабильность в мире на глазах усиливается, и вакуум безопасности разрастается до критического уровня, чуть ли не все оказываются вынужденными заботиться о своей безопасности самостоятельно, стремиться к обладанию самыми современными системами вооружений, идти на риск упреждающих, превентивных, односторонних действий. Это еще в большей степени раскручивает нисходящую спираль эскалации нестабильности и непредсказуемости международных отношений и военных приготовлений.

Разумной альтернативой может служить только одно. Во-первых, всемерное укрепление глобальной системы коллективной безопасности, основывающейся на Организации Объединенных Наций. Во-вторых, ее органическое дополнение повсеместно на планете инклюзивными системами безопасности регионального охвата. В-третьих, предоставление нуждающимся в этом странам и регионам реальных гарантий безопасности со стороны основных мировых игроков. И наконец, в-четвертых, создание отвечающих такой идеологии новых структур и механизмов, в эффективности которых ни у кого не будет сомнений.

III

Не вдохновляет и ситуация, складывающаяся с обеспечением мягкой безопасности. Ведь что происходит. Повсюду в мире организованная преступность приобрела интернациональный характер. Преступные синдикаты переплелись между собой и тесно взаимодействуют. Никакой китайской стены между разными видами и типами преступности – финансовыми махинациями, торговлей живым товаром, незаконным оборотом наркотиков, тайными поставками оружия и наемников в горячие точки, контрабандой, рейдерством, производством контрафакта, игорным бизнесом и т. д. – давно уже не существует. Отмывание денег, добытых преступным путем, поставлено на поток. Криминал берет под контроль самые лакомые куски частного бизнеса. Вольготно чувствует себя в политической среде. Подпитывает сетевой терроризм, радикализм, сепаратизм.

А противодействие ему по-прежнему оказывается в основном государственными структурами, действующими к тому же исключительно на национальном уровне. Международное сотрудничество рудиментарно или вовсе отсутствует. Эффективные механизмы осуществления такого сотрудничества неразвиты. Те из них, которые пользуются авторитетом и влиянием, все равно страдают от недофинансирования, недостатка полномочий и нехватки подготовленных квалифицированных кадров. Становление наднациональных органов борьбы с организованной преступностью длительное время искусственно сдерживалось. Наверстывать потерянное время очень трудно.

Не помогает и то, что международное сотрудничество в борьбе с организованной преступностью крайне политизировано. Правовая помощь зачастую оказывается через пень-колоду, усиливая взаимную враждебность и настороженность политических элит и омрачая и без того нелегкие отношения между государствами. Тех, кого одни именуют преступниками и террористами, другие называют повстанцами, борцами за свободу и национальное освобождение, пестуют и подкармливают.

Ситуация абсурдная. Тем не менее, она воспроизводится из года в год. Несмотря на все произошедшие в мире колоссальные изменения. Несмотря на то, что идеологические размежевания времен «холодной войны» остались в прошлом. Вопреки жизненно важным потребностям мирового развития.

Выход из создавшегося положения также до боли очевиден. Основные мировые игроки обязаны преодолеть политические распри по поводу того, какие бандиты и террористы хорошие, а какие плохие. Расхождения в оценках, как бы ни был велик соблазн поиграть на них и половить рыбку в мутной воде, должны быть оставлены в прошлом. Непременно вместе с идеологическими догмами уходящей эпохи, согласно которым обеспечение мягкой безопасности является сугубо внутренним делом государств и несовместимо с реальным пользованием ни государственным, ни национальным суверенитетом. А равно абсолютно несостоятельными представлениями о том, будто бы какие-то страны, или территории, или режимы во всем виноваты, поскольку, дескать, они занимаются экспортом преступности: экспорт возможен только потому, что в богатых странах имеется колоссальный спрос на результаты преступной деятельности, – живой товар, контрафакт, наркотики, уход от налогообложения и т. д.

За широчайшим всеохватывающим инклюзивным международным сотрудничеством в противодействии организованной преступности необходимо признать приоритетный характер и подвести под него адекватную правовую и институциональную базу, включая ликвидацию офшоров, обязательное раскрытие структуры собственности, возвращение денежных средств, полученных преступным путем и вывезенных за рубеж, в страны, где были совершены финансовые преступления, и многое другое. Важно, чтобы работа международных следственных групп, совместное расследование преступлений и международное преследование подозреваемых сделались рутинной практикой. Чтобы с ситуацией, когда от национального правосудия можно укрыться в других странах, когда нажитое преступным путем, скажем, с использованием коррупционных схем, охраняется как незыблемое право собственности, было покончено. Чтобы на смену межгосударственным договоренностям, поддающимся в национальном праве самой различной интерпретации, пришло единое гармонизированное законодательство и правоприменение.

IV

Об урегулировании конфликтов и говорить нечего. Здесь положение особенно аховое. Даже если не воспоминать о военных операциях против суверенных государств в обход Совета Безопасности ООН и интервенциях под теми или иными предлогами, получавшими легитимацию с его стороны лишь постфактум.

За десятилетия, прошедшие после падения Берлинской стены, когда Российская Федерация и другие страны, возникшие на территории бывшего СССР, а равно страны распавшегося социалистического лагеря практически не оказывали серьезного влияния на ход событий, ничего так и не было сделано по большому счету для урегулирования наиболее важных, принципиальных, системообразующих региональных конфликтов. Наиболее яркий пример – тупик с ближневосточным урегулированием.

Все инициативы Соединенных Штатов Америки, взявших на себя роль безоговорочного лидера, и ориентирующихся на них стран ЕС потерпели фиаско. А ведь арабо-израильский конфликт в любой момент может вновь перейти в горячую фазу. Генерируемая им международная напряженность ощутимо сказывается на политической стабильности как внутри региона, так и далеко за его пределами. Она препятствует нахождению развязок по самому широкому кругу вопросов международной повестки, включая те, которые вроде бы довольно далеки от происходящего на Ближнем Востоке.

Не лучше обстоит дело с урегулированием многих других застарелых внутренних и международных конфликтов в Азии, Африке, Латинской Америке. Дуга нестабильности простерлась от Желтого моря до Мертвого. Она проходит по южному берегу Средиземного моря и тропической Африке и устремляется далее на запад. Десятки территориальных, этнических, религиозных споров все еще ждут своего решения. Они омрачают отношения даже между крупнейшими мировыми державами.

Плюс за эти годы появились новые очаги напряженности. Вызрели новые острые конфликты и противоречия. Распад Советского Союза и частичный развал прежней системы международных отношений и мирохозяйственных связей, на смену которым пока ничего прочного и надежного так и не пришло, привели к тяжелейшим последствиям. Мины замедленного действия тикают сейчас в Средней Азии, Восточной Европе и на Большом Кавказе. Здесь накопился большой взрывной потенциал. Кроме того, все более реальным становится обострение борьбы между государствами и группами государств за обладание ресурсами. Ее жертвами могут оказаться самые разные страны и территории, как мы видим сейчас на примере Ирака, Судана или Ливии…

Утверждать, что мир сидит на пороховой бочке, пока вроде бы нет оснований. Но дожидаться, пока до этого дойдет, – отнюдь не лучшая геополитическая стратегия. Соответственно нужна продуманная, глубоко эшелонированная система мер, направленных на поэтапную деэскалацию наиболее опасных и всех других межгосударственных и внутренних конфликтов, имеющих международное звучание. Сама возможность ее разработки и осуществления зависят от готовности государств резко, на порядок повысить интенсивность и результативность международного сотрудничества, имеющего своей целью поиски урегулирования, вкладывать в эти поиски совершенно иные ресурсы, нежели сейчас, и стремиться к получению не односторонних выгод и преимуществ, а взаимоприемлемого результата.

V

Но хуже всего дело обстоит с адаптацией мирового порядка и нынешней регулятивной системы к меняющемуся соотношению сил в мире и новым потребностям мирового развития. Они, похоже, все в меньшей степени учитывают реальный баланс интересов, преследуемых основными мировыми игроками.

Конечно, что-то делается. Переговоры ведутся, в том числе и о реформе МВФ, ООН, других глобальных институтов. Новшества вносятся, например, в связи с климатической повесткой дня. Создаются новые влиятельные структуры глобального управления, как, в частности, Группа-20. Несколько модифицируются старые.

Тем не менее, принципиальным образом сложившиеся трафареты взаимодействия государств и децентрализации управления международными процессами предпринимаемое не затрагивает. И дело здесь не в том, что глобальный порядок и регулятивная система по определению консервативны и вбирают в себя лишь проверенные временем новации. Они и должны быть консервативны.

Проблема в другом. Само время стало иным. Нынешняя эпоха сильно отличается от всего того, что человечество знало в прошлом. Изменения происходят и накапливаются слишком быстро. Международные процессы (кстати, и внутренние) за ними не поспевают. Они не в состоянии за ними угнаться.

Устоявшиеся структуры, институты, процедуры и механизмы, а также действующее международное право, остающееся ядром регулятивной системы, настроены на временные параметры, которые более никого не устраивают. Они слишком тягучи, инерционны, громоздки. Они не приспособлены к тому, чтобы мгновенно реагировать и быстро перестраиваться.

Хотя вернее было бы сказать, что таково их субъективное восприятие политическим и экспертным сообществом, ведущими мировыми игроками и, в целом, всем международным сообществом. На практике они обладают колоссальным потенциалом приспособления к эволюционирующим потребностям и саморазвития. Беда в том, что государства не знают, как их использовать иным образом, и не собираются, по крайней мере в ближайшей перспективе, переучиваться.

Но иного просто не дано. Менталитет прошлого не может слишком долго сковывать инициативу участников международного общения. Он не должен препятствовать переосмыслению того, как и каким образом международные структуры, институты, механизмы и процедуры следовало бы перенастроить для того, чтобы использовать их и более динамично, и более эффективно. То есть с меньшими временными затратами.

Человечеству как воздух нужны современные процедуры и механизмы согласования позиций основных мировых игроков, нахождения общеприемлемых решений и обеспечения их последовательного выполнения, без сбоев и передержек. Все нуждаются также в должной институциональной и регулятивной поддержке подобных процедур и механизмов.

Полагаться на мультипликацию групповых органов, структур и организаций, отстаивающих частный интерес или создаваемых в противовес, – для укрепления своих позиций в конкурентной борьбе, приобретающей все более деструктивный характер, бессмысленно. Частный интерес нельзя до бесконечности противопоставлять общему. Иначе дисбалансы, накапливающиеся в системе международных отношений и мирохозяйственных связей, зайдут слишком далеко. Если уже не зашли.

И ничего невыполнимого в постановке задачи придания международным институтам и регулятивной системе нового качества нет. Она вполне может быть решена. Только для этого требуются политическая воля работать на общий интерес всех участников международного общения и на порядок, опять-таки на порядок, более интенсивное и последовательное международное сотрудничество.

Самое слабое звено

Таким образом, за какое бы слагаемое всеобъемлющей международной безопасности мы не взялись, выясняется, что для продвижения по всем обозначенным трекам ее укрепления требуется гораздо более активное, честное, порядочное и целеустремленное международное сотрудничество. «Бизнес эз южел» не пройдет. Если по тем или иным причинам на него не получится выйти, если принципиально более высокий уровень альтруистического международного сотрудничества достигнуть не удастся, ситуация в сфере безопасности будет и дальше ухудшаться. С предсказуемыми последствиями. Они хорошо, они просто-таки блестяще описаны в алармистских прогнозах, упоминавшихся во вводном разделе настоящего позиционного материала.

Спрашивается, что мешает переходу к подобному сотрудничеству, в котором мы все – и люди, профессиональные и социальные группы, и государства, группы государств и их объединения и другие участники международного общения – так нуждаемся. Помимо примитивной корысти, стремления удержать незаслуженные преимущества, которыми так удобно и привычно пользоваться, расчета на подавление других с использованием разницы в военной, экономической и технологической силе, а также знаниях и т. п.

Ответ не такой тривиальный, как это может показаться на первый взгляд. Основным препятствием служит общественное мнение. Оно делит мир на своих и чужих. Оно присваивает себе право судить и осуждать. Оно наклеивает на всех этикетки плохих или хороших, от которых никому не дано откреститься.

Именно оно за устоявшийся порядок вещей, который так нужно, жизненно необходимо поменять. Хотя бы попытаться это сделать. Хотя бы приступить к этой долгой, тяжелой, кропотливой, но крайне важной работе. Причем, не откладывая.

Значит, чтобы вытащить воз с поклажей всеобъемлющей безопасности из болота, в которое он так опрометчиво угодил, нужно в первую очередь заняться тем, чтобы перетащить на свою сторону общественное мнение, мировое общественное мнение. Не отдельных экспертов и политиков – это ровным счетом ничего не даст, а именно его.

Мировое общественное мнение должно воспринять потребность в инклюзивном недискриминационном международном сотрудничестве в целях обеспечения всеобъемлющей международной безопасности как абсолютную ценность. Как нечто, безусловно необходимое. Как императив, довлеющий над всеми и всем.

Что для этого сделать, должно предложить экспертное сообщество. У него для этого есть и достаточный опыт, и хорошо структурированные знания. Слово за ним. Один из напрашивающихся рецептов – тщательно продуманная и срежиссированная кампания во «всемирной паутине», печатных и электронных средствах массовой информации, имеющая целью «продать» общественному мнению уже имеющиеся случаи тесного международного взаимодействия, иначе рисующие всех тех, кого оно воспринимает в качестве «чужих» и «плохих».

Глава 7.9. Что требуется для прорыва к утверждению реальной международной безопасности[94]

Во времена «холодной войны» широкое хождение имела шутка: «Войны не будет, но будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется». Ее с иронией повторяли повсюду. И в обиходе, и с высоких трибун. Глубочайшее беспокойство вызывает то, что, похоже, она обретает прежний смысл. Мировое развитие пошло по пути, когда все более энергичные и настойчивые усилия добиться позитива, предпринимаемые отдельными государствами, группами государств, международными организациями и международным сообществом в целом, дают прямо противоположный эффект.

Введение в тему

Убеждать кого-либо в этом даже нет необходимости. На очевидность приведенного суждения указывает общая, далеко не оптимистичная атмосфера, господствующая повсюду, в самых разных регионах и уголках планеты. Ее передает другая шутка, имеющая такой-то же возраст, как и предыдущая: «Вопрос – чем оптимист отличается от пессимиста? Ответ: оптимист изучает международное право, а пессимист – автомат Калашникова».

Но если бы нужно было приводить аргументы, их легко можно было бы почерпнуть из материалов дискуссии, состоявшейся на нынешнем ежегодном Мировом политическом форуме в Ярославле. Подавляющее большинство ораторов, за исключением нескольких записных энтузиастов глобализации, говорили о (катастрофическом) снижении управляемости международных отношений. Некоторые даже – о надвигающемся хаосе.

Вот только несколько примеров, прозвучавших в пылу полемики. Режим нераспространения ядерного оружия, несмотря на все попытки укрепить его, и санкции, введенные против Ирана, трещит по швам. Он дышит на ладан. Пройдет от силы еще пара лет, и от него ничего не останется. Кроме воспоминаний о бесхребетности нынешнего поколения политиков. И нашей с вами наивности.

Напряженность на Ближнем Востоке вновь стремительно нарастает. Надежды на достижение хоть какой-то стабильности в регионе, если уж до прочного мира – как до Луны, не оправдались. «Арабская весна», постепенно перерастающая в «арабское лето» – новое явление. Его еще осмысливать и осмысливать. С ним связывают много надежд. Время покажет, насколько оправданных. Но позитивное влияние на Ближневосточное урегулирование оно оказать не в состоянии. А вот негативное – очень даже.

Самый неблагоприятный сценарий реализуется в Афганистане. Коалиционные силы проигрывают войну за души людей, за будущее страны. В любой момент может полыхнуть и по соседству. С самыми тяжелыми последствиями. Примеры можно множить. Однако даже приведенных вполне достаточно.

Почему же отдача от предпринимаемых усилий по упрочению международной безопасности такая низкая? Что не получается? Почему те меры, на которые делается ставка, не дают ожидаемого эффекта? В чем дело? Где то самое слабое звено, укрепив которое, можно было бы добиться перелома или прорыва?

Хотелось бы вместе с вами поразмышлять над поставленными вопросами. Для того чтобы придать рассуждениям необходимую стройность, предлагаю вашему вниманию несколько взаимосвязанных тезисов. Пояснения к ним объединены в пять небольших параграфов. Каждому из них дан броский эмфатический заголовок, вызывающий в сознании вполне определенные образы. Они многое делают очевидным, избавляя от необходимости в чем-то убеждать или лишний раз доказывать.

Заголовки звучат так: Первый – «Научить ученика». Второй – «Про Ивана, не помнящего родства, или Чтобы достичь высот, надо стоять на плечах титанов». Третий – «Постоянно куда-то бегущие герои Льюиса Кэрролла». Четвертый – «Сотрудничество лучше, чем несотрудничество». И наконец, пятый – «Кто главный в пантеоне богов современной политики». Приступаем.

Научить ученика

Многие из нас преподают в университетах. Или заканчивали их и прекрасно помнят студенческое время. Или переживают его вновь со своими детьми. Поэтому моментально поймут, что я имею в виду, когда говорю: научить человека, который не хочет учиться, – невозможно.

То же самое касается любого здравомыслящего политика. Заставлять его делать что-то, что повредит ему, его имиджу, его авторитету и доверию, оказываемому ему избирателями, бессмысленно. Из этого ничего не выйдет. Он найдет тысячу способов, как от вас отделаться, а то и избавиться.

За нашим круглым столом сегодня сидят такие мощные перспективные политики, как Дмитрий Рогозин и Леонид Слуцкий. Заставлять их делать то, что повредит их будущему, – очевидный нонсенс. Своими улыбками они убедительно подтверждают справедливость моих слов. Это глупо и бессмысленно. И к тому же бесполезно.

Значит, главное – создать ситуацию, при которой все были бы заинтересованы в следовании определенной идеальной модели поведения, на которую мы рассчитываем. В нашем случае – предложить систему стимулов, работающих на углубление международной безопасности. Стимулов объективного и субъективного, негативного и позитивного порядка.

Речь идет о том, чтобы заменить колоду, лежащую на ломберном столике, и пересдать карты. Дабы все игроки почувствовали, что забота об углублении международной безопасности пойдет им на пользу. Не кому-то там абстрактно, а лично им. Ощутили, что атмосфера, царящая вокруг, радикально поменялась. Добиваться лишь личного выигрыша, пренебрегая всеми остальными, действовать в ущерб общей цели, на достижение которой все надеются, не получится. Такая модель поведения больше не пройдет. Она вызывает тотальное осуждение и неприятие. Она равнозначна концу карьеры. Влечет за собой политическое самоубийство.

Про Ивана, не помнящего родства, или Чтобы достичь высот, надо стоять на плечах титанов

Но перед тем как ответить на вопрос о том, при каких условиях подобная атмосфера могла бы возникнуть, следует прояснить то, на что мы рассчитываем. Ведь эрозия международной безопасности произошла не случайно. Деградация международной безопасности во многом была вызвана, она была опосредована новомодными представлениями о том, как и каким образом безопасность обеспечивается.

Определенная часть политического истеблишмента, военных, экспертного сообщества поспешили отправить на свалку истории завоевания периода «холодной войны» и разрядки напряженности. Мол, пройденный этап. Сейчас расстановка сил в мире совсем другая. Возврата в прошлое не будет. Назад оглядываться не нужно. Возникли новые потребности. Появились принципиально иные возможности. Именно под них надо выстраивать и нынешние доктринальные воззрения, и практическую политику.

Оказалось: все не так просто и примитивно. Отказ от идейного багажа и наработок прошлого создал мировоззренческий вакуум. Практика очень много потеряла. Заполнить же его сколько-нибудь достойными целостными концепциями и оправдывающей себя реальной политикой также не получилось. Как следствие, проблематика международной безопасности обмельчала. Она приобрела фрагментированный характер. Многие пустились вновь изобретать знаменитое двухколесное приспособление, именуемое велосипедом.

На мой взгляд, нет нужды заново выдумывать базовые представления и понятия, описывающие то, в чем состоит международная безопасность, как она должна выглядеть, из чего она складывается. Все базовые представления и понятия закреплены в международных документах ООН и ОБСЕ. В период «холодной войны» и разрядки напряженности над ними трудились десятилетиями. С поставленной тогда задачей справились неплохо. Они получились. Они были согласованы. Они оказались вполне работающими. Сейчас было бы критически важно посмотреть, как их лучше адаптировать к нынешним условиям. Они те титаны, на плечи которых обязательно надо взобраться.

В их число, конечно же, входят, в том числе, такие, как конвергенция и всеобъемлющая безопасность. Суть конвергенции, согласно ее актуализированному прочтению, заключается в том, чтобы идти вперед по пути сотрудничества, сближения и развития, используя лучший опыт, который предлагают различные социальные системы, культуры, религии, этносы, государственные и надгосударственные образования. Делать ставку на взаимное обогащение, а не навязывание другим выгодных тебе подходов и предпочтений.

Суть всеобъемлющей безопасности – в обеспечении подлинной коллективной безопасности всех государств и народов без исключения, складывающейся из всей совокупности обеспечивающих ее факторов и элементов. В том, чтобы не гипертрофировать какие-то элементы безопасности, забывая о других, не подменять коллективную безопасность блоковыми структурами, не утверждать безопасность одних в ущерб другим. Иначе говоря, всегда и во всем придерживаться системного подхода.

Так вот, если посмотреть на элементы всеобъемлющей безопасности, то там обязательно будут и жесткая, и мягкая безопасность, урегулирование конфликтов, включая постконфликтную реабилитацию, разоруженческая проблематика и институциональные аспекты. Общая оценка состояния дел на каждом из этих направлений, вносящих определяющий вклад в утверждение международной стабильности и безопасности, была дана в приведенном выше позиционном материале. В большинстве выступлений, прозвучавших на Форуме, она подтверждается. Из них следует, что по каждому из направлений прогресс отсутствует. Это в лучшем случае. На деле зачастую наблюдается регресс. Здесь особых расхождений в видении мира его участниками, по всей видимости, и быть не может.

Есть, однако, еще один существенный момент, который ни в коем случае нельзя упускать. Застой или регресс опасны не только сами по себе. Они чреваты самыми неблагоприятными последствиями также и потому, что окружающий наш мир сильно изменился. Темп жизни ускорился. То, что еще какое-то время назад худо-бедно можно было терпеть, видится теперь совсем иначе. Мириться с ним больше не выйдет. На него у человечества просто не получается вовремя среагировать. Это вопрос выживания человечества, нашей цивилизации, нашего социума. Во всяком случае, в том виде, в котором они нам дороги.

Постоянно куда-то бегущие герои Льюиса Кэрролла

Наш мир все больше и больше похож на тот, который описывается в сказочных произведениях Льюиса Кэрролла. Вспомните: очень часто его героям приходилось бежать со всех ног только для того, чтобы остаться на месте, чтобы их не унесло чёрт-те куда. Стоило замешкаться, и последствия могли быть самыми трагическими.

После того как произведения Льюиса Кэрролла только вышли, появилась легенда: мол, в них многое похоже на литературное описание или отражение теории относительности. Красивая легенда, еще раз подчеркивающая, насколько глубоко художники могут интуитивно, эвристически чувствовать и переживать новейшие или даже будущие научные открытия.

Сейчас впору говорить о том, что гениальный британский писатель провидел наше с вами время, когда темп жизни многократно ускорился. Он дал поэтическую метафору, раскрывающую суть процессов, протекающих в международных отношениях под влиянием неуправляемой, стихийной, а иногда и случайной глобализации. Реальное международное взаимодействие все больше стало отставать от потребностей резко ускорившегося мирового развития.

Конкретные примеры происходящего подробно разбирались на Форуме. В их числе – глобальный экономический кризис, глубина и разрушительное действие которого для большинства явились полной неожиданностью. Все мировые игроки опоздали с реакцией на него. Опаздывают они и сейчас, на что указывают скачки цен, волатильность рынков, не всегда внятный ответ Европейского Союза на попадание отдельных своих членов в долговую петлю.

Полной неожиданностью для большинства мировых игроков стала и «арабская весна», по поводу оценки последствий которой скрещивается все больше копий. Мнения самые противоположные. От восторженных до апокалипсических. Но никто не возьмется утверждать, что страны региона и внешние силы оказались к ней готовыми. Никто не рискнет убеждать нас в том, что и сейчас основные мировые игроки доподлинно знают, как реагировать на ее последствия, имеют четкую картинку возможного развития событий в регионе.

В том, что касается поддержания международной безопасности, человечество начинает запаздывать с принятием адекватных мер по слишком большому кругу направлений. В связи с расползанием ядерного оружия по планете, а равно ракетных технологий. В связи с переносом гонки вооружений в новые сферы и появлением такого мощного высокоточного оружия, которое вполне может называться стратегическим. С нарастанием угрозы нехватки питьевой воды, энергоресурсов, продовольствия. Всего и не перечесть.

Сокращение «подлетного времени» новых угроз международной безопасности, как справедливо акцентировалось отдельными ораторами, связано с революционным изменением в соотношении между внутригосударственными и мировыми процессами. Разделявшие их стены национальной замкнутости фактически рухнули. Внутренняя нестабильность беспрепятственно разрастается, мультиплицируется, входит в резонанс и дает такой страшный всплеск дестабилизации целых регионов и планеты в целом, который раньше даже трудно было себе представить.

Вывод очевиден. По каждому направлению обеспечения международной безопасности необходимо работать в принципиально ином режиме, чем раньше. В другом скоростном режиме. С использованием механизмов и процедур, которые бы давали ответ на сегодняшние проблемы именно сейчас, а не тогда, когда станет слишком поздно. И прежде всего в том, что касается режима нераспространения.

Что для этого нужно? Исходим из рабочей гипотезы о том, что диагноз поставлен верно. Оспаривать его никто не будет.

Сотрудничество лучше, чем несотрудничество

На Форуме удалось обсудить самые разные проблемы, связанные с обеспечением всеобъемлющей международной безопасности. Глобальные и региональные. Относящиеся к сфере жесткой и мягкой безопасности. Порожденные гонкой вооружений и стремлением отдельных стран к обладанию ядерным оружием. Проистекающие из неэффективности усилий по урегулированию широкого круга международных и внутренних конфликтов.

При этом оценки и суждения высказывались очень несхожие. Зачастую даже прямо противоположные. Рецепты решения указанных проблем также предлагались до удивления разные. Но все, абсолютно все сходились в одном. Односторонние действия бесперспективны. Это не панацея. Напротив, односторонние действия лишь усугубляют ситуацию. Будь то санкции, «стены», «щиты», да что угодно.

Общий вывод – необходимо широкое международное сотрудничество. Абсолютно во всем. По каждому направлению. Делать ставку надо только на него. Под него подстраивать национальные, наднациональные и международные механизмы принятия решений, их осуществления и контроля за исполнением.

Но есть одно существенное «но». Убеждать в этом друг друга участникам Форума бессмысленно. Съехавшиеся на него эксперты и политики и так в этом уверены. То, что в дискуссию будут вброшены несколько или даже десяток новых аргументов или примеров, ничего не изменит. Главное – не способно изменить.

Убеждать, по всей видимости, надо кого-то другого. Принципиального другого. Вопрос – кого…

Кто главный в пантеоне богов современной политики

Как ни странно, ответ очевиден. Главенствующее место в пантеоне богов современной политики занимает сила, влияние которой мы ощущаем на каждом шагу. Сила, без поддержки которой ни у кого ничего получиться просто не может. Сила, которую обязательно, непременно надо завоевывать на свою сторону.

Имя ей – общественное мнение. А общественное мнение слишком долго, слишком настойчиво формировали в конфронтационном ключе. Его целенаправленно пичкали информацией о правильности одних стран и неправильности других. О превосходстве таких-то решений и недопустимости других. О том, что нельзя поступаться принципами, ценностями, завоеваниями и много чем еще.

В результате для общественного мнения выгоды широкого международного сотрудничества, ставка на инклюзивность и компромиссы далеко не очевидны. Как следствие, общественное мнение превращается в реальный тормоз на пути международного сотрудничества. Оно не дает принимать рациональные решения. Заставляет политиков все время оглядываться. Вынуждает их занимать иррационально жесткие позиции. Предопределяет постоянное воспроизведение старых обветшалых стереотипов и их тиражирование в практической политике.

Фактически консерватизм общественного мнения оказывается врагом номер один, которого необходимо победить, чтобы на авансцену политической жизни вышли политики новой волны, чтобы они смогли сделать ставку на международное сотрудничество, чтобы реальное укрепление всеобъемлющей безопасности стало им выгодно, чтобы все мы двинулись в устраивающем нас направлении. Только победить демократическими методами. Убедить. Завоевать на свою сторону. Это центральная задача, на которой важно сконцентрировать усилия. Задача, которую необходимо решить в первую голову. Тогда и с частными проблемами, о которых речь шла выше, удастся справляться гораздо легче и намного быстрее.

Таким образом, сине ква нон современной политики заключается в том, чтобы переформатировать застрявшее в прошлом общественное мнение. Сделать так, чтобы оно поддерживало начинания, идущие на пользу позитивному сотрудничеству, а не препятствовало их осуществлению. Превратить его в помощника, а не оппонента.

Альтернативы просто нет. Наступила пора, когда все, абсолютно все надо делать так, чтобы общественное мнение выступало за консенсусный подход, за уступки, за продвижение интересов других, а не только свои шкурные интересы или опасения.

Для этого нужно научиться «продавать» общественному мнению достижения международного сотрудничества. Примеров, когда что-то большое и важное удалось сделать благодаря международному сотрудничеству, тысячи. Однако о них никто не говорит. Не вспоминает. На слуху лишь скандалы, провалы и любого рода политическая «клубничка».

Попыток продавать общественному мнению успехи международного сотрудничества до смешного мало. Если они и предпринимаются, то оказываются слишком локальными или недостаточно эффективными. Именно в этом плане ситуацию надо ломать.

Как? Объясняя, что реально делается в Афганистане по линии международного сотрудничества. Это сейчас болевая точка планеты. Там решается слишком многое. Ставки там особенно высоки.

Объясняя, что такие проекты, как газопровод «Северный поток» вносят колоссальный вклад в международную стабильность и процветание, а не усиливают зависимость и подрывают энергетическую безопасность. Каждый день, каждый час, каждое мгновение борясь за правдивую подачу информации, за то, чтобы разворачивать СМИ, политиков, экспертное сообщество на позитивное освещение фактов и их позитивную интерпретацию. Тогда позитивных фактов, примеров успешного международного сотрудничества будет все больше, больше и больше.

Это та реально идущая информационная война, противника в которой мы создали сами. Ее нельзя проиграть. Недопустимо. Последствия будут катастрофическими. Уже стали.

Глава 7.10. Взаимосвязь и взаимозависимость наднационального и национального судьи[95]

Тесное, плодотворное сотрудничество между национальным и наднациональным судьей на нашем, европейском, континенте стало доброй традицией. Оно превратилось в неотъемлемую часть присущей нам правовой и политической культуры.

Вместе с тем, оно не лишено противоречий. Ведь интересы и потребности национального и наднационального развития порой бывает очень трудно примирить. Нынешний кризис суверенной задолженности, переживаемый Европейским Союзом, свидетельствует об этом со всей очевидностью.

Но перед тем как остановиться на анализе симбиотических связей между национальным и наднациональным судьей, хотел бы высказать некоторые соображения по поводу переговоров о новом базовом соглашении, ведущихся Россией и ЕС уже не один год. Они помогут выявить значение этих связей, в том числе для функционирования и развития российской правовой и судебной системы и интеграции России в мировую экономику.

Глава поэтому будет состоять из 3-х частей. Первая посвящена проблематике ведущихся переговоров и прямого действия норм интеграционного права во внутреннем порядке объединяющихся государств. Во второй – рассматриваются обязанности, накладываемые на национального судью участием его страны в интеграционных процессах. В третьей – разбираются требования, предъявляемые к наднациональному судье.

Как выйти из тупика

К началу 2011 года многие статьи и разделы будущего базового соглашения между Россией, ЕС и его государствами-членами, призванного заменить действующее Соглашение о партнерстве и сотрудничестве (СПС), достигли высокой степени готовности. Однако переговоры о его заключении оказались в тупике. На нижегородском саммите Россия – ЕС была предпринята робкая попытка их реанимировать. Но они находятся в нем и по сию пору.

Камнем преткновения стало разное видение сторонами экономического, т. е. ключевого блока будущего соглашения. Без него подписание обязывающего документа и его последующее введение в законную силу во многом утрачивает смысл.

Оно накладывается также на разночтения относительно того, каким должен быть договор. Брюссель считает, что всеобъемлющим. Москва настаивает на более коротком облегченном варианте, предлагая дополнять такой договор, по мере готовности, отраслевыми соглашениями.

Неопределенность с экономическим блоком объяснялась и объясняется просто. Россия до сих пор так и не стала членом ВТО.

Переговоры о вступлении, ведущиеся скоро уже два десятка лет, к окончательному результату так и не привели. Но пока они ведутся, предмет нового базового соглашения между Россией и ЕС оказывается крайне подвижным. Возможные уступки и компромиссы по новому базовому соглашению, без которых продвижение к его заключению становится невозможным и само соглашение для сторон утрачивает смысл, перечеркивают все то, что российской стороне удалось отстоять при обсуждении условий, предъявляемых ей членами ВТО. Ведь поблажки одним странам сразу же распространятся и на всех других членов ВТО.

На первый взгляд логика железная. С ней трудно спорить – можно заработать обвинения в самых непотребных прегрешениях, вплоть до ренегатства и предательства национальных интересов. Но давайте разберемся. Только спокойно, без эмоций и навешивания ярлыков.

Во-первых, нормы ГАТТ/ВТО применяются в отношениях между Россией и ЕС с середины 90-х годов прошлого века. Соответствующие нормы являются становым хребтом СПС. В этой свой части соблюдение СПС еще до его вступления в законную силу в 1997 году обеспечивалось соглашением о временном применении, поскольку регулирование внешнеторговых отношений, как и сначала общего, а затем единого внутреннего рынка ЕС относится к исключительной компетенции интеграционного объединения.

Отсылка в СПС к нормам и правовым режимам ВТО имела очень большое политическое и экономическое значение. Она прокладывала путь к включению российской экономики в нормальные, обычные, мирохозяйственные связи, избавленные от элементов дискриминации. Но только через ЕС и в том, что касается торговли с ЕС и странами ЕС.

Вступление России в ВТО повлечет за собой утрату Европейским Союзом статуса привилегированного партнера России. Оно распространит правовое регулирование, рутинное для отношений между Россией и ЕС, на ее связи со всеми остальными членами всемирной организации. Одновременно сделает ненужными порядка трети положений СПС – учредительные и другие регулятивные акты ВТО, к которым Россия присоединится, перекроют их.

Таким образом, следуя Аристотелевской логике, а не той, которую в переговорах между собой взяли на вооружение Москва и Брюссель, ожидание членства в ВТО никак не может служить препятствием вывода двусторонних отношений на уровень более глубокого партнерства и сотрудничества, нежели тот, который предусматривается предписаниями ВТО.

Во-вторых, об условиях вступления России в ВТО всем все давно известно. В соответствие с требованиями ГАТТ/ВТО российское законодательство приведено. Между Москвой и Брюсселем главное сотни раз обговорено.

Естественно только, что по прошествии какого-то времени и в связи с изменениями политической и экономической конъюнктуры, обсуждение условий членства возобновляется. Но не по принципиальным моментам, а в связи с теми или иными односторонними шагами, предпринимаемыми Москвой для того, чтобы несколько лучше обставить защиту интересов своих национальных производителей (лоббистов), или подтолкнуть процесс приоритетного вступления в ВТО, или форсировать интеграционные проекты на пространстве бывшего СССР.

Поэтому обсуждение режимов ВТО+, зоны свободной торговли, ЗСТ+ или любых других, предполагающих экономическое сближение между Россией и ЕС и формирование единого экономического пространства, вполне можно вести, не дожидаясь окончания процедуры вступления России в ВТО. Незавершенность процедуры этому никак помешать не может.

Более того, в обсуждении того, что выходит за рамки ВТО, что открывает дополнительные возможности ведения бизнеса в объединяемом экономическом пространстве, и заключается смысл переговоров о новом базовом соглашении. Иначе их и вести не нужно. Нормы ГАТТ/ВТО в отношениях между Россией и ЕС уже работают.

Опасения же по поводу того, что все, кому не надо, воспользуются специфическими договоренностями между Москвой и Брюсселем, снимаются с использованием незатейливой юридической техники. В новом базовом соглашении без ущерба общему пакету и всем остальным его разделам указывается, что такие-то и такие-то положения вступают в силу только после обретения Россией членства в ВТО. Таким образом, в общие условия вступления, которые Москва обязана была бы соблюдать по отношению ко всем третьим странам, они не превращаются. Юридически не могут превратиться.

В-третьих, переговоры по новому базовому соглашению, завешиваемые в зависимости от сроков и условий вступления в ВТО, превращаются в свою полную противоположность. Из инструмента улучшения отношений между Россией и ЕС они перерождаются в нечто, вызывающее лишь раздражение и взаимные обиды.

В далеких уже 2004–2005 годах переговоры задумывались российской стороной как формирующие новую площадку для системного разговора о перспективах развития двусторонних связей, для их переналадки, для формирования принципиально новой атмосферы доверия и взаимопонимания. Сейчас пора, наконец, признать, что из этой затеи ничего не вышло, и отказаться от сложившихся шаблонов, вредящих перспективным интересам обеих сторон, и переформатировать переговоры.

То, что их давно пора переформатировать, сомнений не вызывает. Вопрос в том, каким именно образом. Напрашивающийся ответ – поменяв их предмет.

Им должна стать разработка таких правовых режимов экономического взаимодействия, которые заставляли бы всех политических и экономических игроков играть по общим, единым или сходным правилам. Позволяли бы пользоваться преимуществами общего рынка в масштабах континента или хотя бы выгодами, порождаемыми его отдельными элементами. Давали бы возможность работать в понятной, благоприятной и предсказуемой правовой и административной среде.

Однако общий рынок (элементы общего рынка), единое правовое пространство, близкая правовая среда появляются только тогда, когда абстрактные нормы и правила, зафиксированные в международном договоре интеграционного типа, одинаково понимаются, одинаково применяются и одинаково соблюдаются повсюду. Такое возможно только при условии придания указанным правилам и нормам прямого действия. То, что это так, российские политики и государственные структуры сразу же убедились, как только на деле приступили к построению Таможенного и Евразийского союзов.

Прямое действие – самая настоящая палочка-выручалочка для российского бизнеса, мечтающего о конкурентоспособности на внутреннем рынке и внешней экспансии. Оно выравнивает стартовые позиции. Делает невозможным дискриминацию по национальному признаку на рынке ЕС и его государств-членов. Предотвращает произвольное преследование российских компаний в угоду своим производителям. Препятствует принятию и применению законодательства, идущего вразрез с установленными ранее в международном договоре правовыми режимами.

Как бы ни развивались отношения между Россией и ЕС, за прямым действием и прямым применением норм, регулирующих экономическую деятельность в пределах общего экономического пространства, будущее. На них и надо делать ставку. Причем не откладывая. Уже сейчас.

Но если так, ключевой фигурой, от которой все зависит, гарантом того, что общее экономическое пространство заработает, и прямое действие будет давать ожидаемый эффект, оказывается национальный и наднациональный судья. Вернее сказать, органическая сцепка между национальным и наднациональным судьей, между национальными и наднациональными правовыми и судебными системами.

Фундамент интеграционного правопорядка

Достичь в отношениях между Россией и ЕС взаимных договоренностей, выйти на взаимовыгодные решения, согласовать общие нормы поведения (тем более, равноправные) безумно сложно. В этом никто не сомневается.

Но общее законодательство – все равно, полдела, четверть дела или даже еще меньше. Главное – тождественная интерпретация и применение этого общего законодательства. Они зависят от национального судьи.

Он их обеспечивает. Не будет тождественной интерпретации, интеграционный проект так и не пойдет. Несмотря на все усилия политических властей, которые ни к чему также не приведут.

Ведь именно национальный судья может сказать: «Да, нормы интеграционного права, формируемые лишь при участии и вне политического контроля со стороны национальных властей, являются интегральной, органичной частью внутреннего права. Они от норм внутреннего, несмотря на свою принципиально иную природу и процедуры подготовки и утверждения, ничем не отличаются. Вследствие этого должны всегда и при любых обстоятельствах применяться в том же порядке, что и нормы внутреннего права».

Ведь именно национальный судья в состоянии абстрактную лексику о верховенстве норм интеграционного права во внутреннем правовом порядке превратить в работающий принцип и безусловный императив правоприменения. В его власти во всех случаях коллизии норм национального и наднационального права применять только и исключительно последние.

Кто, кроме него, уполномочен устанавливать, что норма наднационального права является четкой и ясной, имеет достаточно определенный характер и вполне конкретное содержание и, как следствие этого, обладает прямым действием и подлежит прямому применению. Частные лица, предприятия, организации и государственные структуры могут строить на них свои правоотношения прямо и непосредственно.

Таким образом, юрисдикционная защита норм интеграционного права, которое лишь в этом случае и может считаться воистину наднациональным, обеспечивается никем иным, как национальным судьей. Только тогда, когда за наднациональным правом стоит вся мощь национальной судебной системы государств, реализующих интеграционный проект, это право начинает стягивать единое правовое пространство в одно целое, как обруч стягивает бочку. Оно берет на себя выполнение задач объединения и централизации экономического, социально-экономического, финансового, гуманитарного и любых других общих пространств. Оно купирует вполне естественные и неизбывные центростремительные силы.

Хилой, малочисленной, задавленной грудой дел, надстроечной наднациональной судебной системе никогда самостоятельно с ними не справиться. Лишь с опорой на могущественные авторитетные национальные судебные системы, на их совокупную мощь, т. е. с опорой на национального судью.

Но национальный судья не становится опорой автоматически. Для этого он должен соответствовать ряду критериев. Прежде всего, он должен руководствоваться интересами реализации интеграционного проекта – о профессионализме, приверженности господству права, подотчетности обществу, корпоративном духе и всех остальных моральных и нравственных качествах можно не упоминать: они подразумеваются. Интересы же реализации интеграционного проекта состоят в единообразном применении норм наднационального права не территории всех объединяющихся государств.

Поскольку единообразное применение возможно только при обязательном следовании авторитетному толкованию нормы интеграционного права, предлагаемому наднациональным судьей, национальный судья, во-вторых, обязан относиться к решениям наднациональных судебных инстанций как к источнику права. Он должен исходить из того, что постановления наднациональных судебных инстанций имеют прецедентный характер. Что прецедент – это интеграционное право в действии.

В принципе, под углом зрения требований, предъявляемых к национальному судье, этого вполне достаточно для тесного плодотворного сотрудничества между национальным и наднациональным судьей, для установления между ними симбиотических связей. Речь не идет о слепом подражании и следовании. Ни в коем случае. Вместе с тем, с позиций реализации интеграционного проекта, расхождение в следовании интерпретации нормы права, на котором настаивает наднациональный судья, недопустимо.

Обязанности наднационального судьи

Но если роль национального судьи столь весома, наднациональным инстанциям его надо холить и лелеять, заботиться о нем, поддерживать, привлекать на свою сторону, относиться к нему со всем должным пиететом и уважением. Изначально они всегда так и поступали. Общение с национальным судьей в виде бесконечных встреч, обсуждений, семинаров и конференций всегда было одной из важнейших составляющих деятельности наднациональных судебных инстанций. Убеждение национального судьи, привлечение его на свою сторону всегда стояло в их повестке дня. Причем в качестве безоговорочного приоритета.

Все что угодно, только не конфликт с национальным судьей. Его наднациональные инстанции всегда стремились избегать, соглашаясь, в том числе, на далеко идущие компромиссы. Буквально несколько примеров.

Еще тогда, когда борьба за придание праву ЕС интеграционного характера только разворачивалась, высшие/верховные суды ведущих государств-членов вежливо предупредили наднационального судью. Они указали, что без должного уважения с его стороны к конституционным традициям защиты прав человека ни на какое признание верховенства и прямого действия права ЕС во внутреннем правовом порядке они не пойдут.

И Суд ЕС, как миленький, поменял обозначенные им ранее подходы, развернувшись на 180 градусов. Суд разорвал со своей предшествующей практикой, по которой защита прав человека никакого отношения к экономической интеграции не имела, и заявил, что отныне он будет жестко и последовательно отстаивать права человека в своей деятельности. В дальнейшем уважение прав человека было возведено им в ранг одного из основополагающих принципов права ЕС.

Следующий открытый конфликт между Судом ЕС и высшими/верховными судебными органами ведущих государств-членов возник по поводу того, при каких обстоятельствах последние обязаны обращаться в Люксембургский суд с запросом о толковании нормы права ЕС в преюдициальном порядке. Согласно учредительным договорам, в случае сомнения относительно толкования нормы права ЕС, подлежащей применению для разрешения дела по существу, любой судебный орган государств-членов, решение которого может быть обжаловано и отменено, может запрашивать мнение Суда ЕС. Это его право. Пользоваться им или нет, оставлено на его усмотрение. Высшие/верховные инстанции, т. е. все те судебные органы, решения которых окончательны и обжалованию не подлежат (по внутреннему праву), обязаны в таких случаях обращаться в Люксембург.

Высшие/верховные суды государств-членов настаивали на том, чтобы самим решать, когда обращаться, а когда нет. Суд ЕС исходил из гораздо более жесткой интерпретации. Последовала, было, серия взаимоисключающих решений, вынесенных национальными и наднациональными судебными инстанциями. Но конфликт достаточно быстро удалось снять. Компромисс устроил всех. Он получил известность как концепция «акт клер». В соответствии с ней высшие/верховные судебные органы выводятся из-под обязательства об обращении в Люксембург, если положения права ЕС носят ясный и очевидный характер. Обладают ли они таким качеством, однако, решают сами высшие/верховные судебные органы государств-членов.

Поэтому клинч, в который вошли Конституционный суд России и Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) в связи с постановлением Страсбурга по делу Марочкина, вызывает глубокое сожаление. Конституционный суд посчитал, что, согласно Основному закону России, равенство между мужчинами и женщинами в том, что касается предоставления отпуска по уходу за ребенком, не распространяется на мужчин военнослужащих. Изъятие делается в связи с особым статусом военнослужащих и потребностями обеспечения национальной безопасности. ЕСПЧ, со своей стороны, счел, что изъятие недопустимо, и предписал государству-ответчику, т. е. России, в том числе, переписать свое соответствующее законодательство.

Сожаление, однако, вызывает не расхождение в правовых подходах национального и наднационального судей. До вынесения наднационального вердикта оно естественно и нормально. А то, в какой пренебрежительной форме ЕСПЧ отверг трактовку, отстаиваемую Конституционным судом. Ведь из всех российских судебных органов именно Конституционный суд наиболее энергично поддерживал деятельность ЕСПЧ, внедрял отстаиваемые им подходы, чаще других ссылался на формируемое им прецедентное право. Не понятна и болезненная реакция Конституционного суда, вставшего в позу, обидевшегося на Страсбургский суд, отказавшегося прислушиваться к изложенной им аргументации. Постановление по делу Марочкина и «возня» вокруг него – прямое отрицание того, как должны строиться отношения между национальным и наднациональным судьей. Это в какой-то степени доказательство, вернее, иллюстрация, от обратного.

Однако речь пока шла только об одной стороне медали. Есть и вторая. Она заключается в требованиях, предъявляемых к наднациональному судье. О профессионализме и моральных качествах вновь говорить не буду: как и в первом случае, они подразумеваются. Суть этих требований состоит в учете мнения и возможной реакции национального судьи в практике наднациональных судебных инстанций. Они сводятся главным образом к тому, чтобы наднациональный судья не допускал майоризации меньшинства государств-членов интеграционного проекта в угоду большинству и поддерживал динамический баланс между здоровым консерватизмом и внесением изменений в отстаиваемые им подходы.

Государственные структуры, бизнес, граждане заинтересованы в правовой определенности. Без нее общество существовать не может. Они должны быть уверены в позиции судьи. Они вправе иметь достаточные возможности предвидеть, как он будет применять нормы права. Без волюнтаризма. Без неожиданной смены позиций. Без отказа от устоявшихся правовых подходов.

То есть наднациональный судья по самой своей природе призван быть консервативным. На нем лежит ответственность за обеспечение стабильности и преемственности. От него все ждут, что он будет предсказуемым.

Вместе с тем, он не в меньшей степени должен быть новатором. Ведь этого требует решение задач реализации наднационального проекта, задач углубления интеграции. Он обязан относиться к наднациональному праву как живому, постоянно развивающемуся организму. Он призван учитывать изменения, происходящие в обществе, появляющиеся новые потребности и реалии.

Это сложно. Объективно сложно. Но искусство нахождения баланса между эволютивным, телеологическим подходом и преемственностью – сине ква нон деятельности наднационального судьи. В нем – залог того безусловного авторитета, которым он должен пользоваться в глазах национального судьи.

Одновременно наднациональный судья обязан тонко улавливать господствующие тенденции в эволюции внутреннего права объединяющихся государств. Он не вправе навязывать позиции, в которых заинтересовано меньшинство сотрудничающих стран, всему интеграционному объединению. Но столь же опасным было бы забегание вперед, провозглашение общей, универсальной нормой наднационального права толкования, с которым большинство вроде бы согласно, когда меньшинство объединяющихся стран к нему, к его восприятию и рецепции еще не готово. Тем более, если речь идет о таких деликатных сферах жизни общества, как культура, национальные традиции, религия или налогообложение.

Подтверждением служит резко отрицательная реакция государств – участников Европейской конвенции по правам человека (ЕКПЧ) на постановление Страсбургского суда, вынесенное по делу о религиозных символах в государственных школах Италии. Палата ЕСПЧ отвергла аргументацию ответчика (Италии) о том, что распятия и другая аналогичная символика должны рассматриваться не как навязывание определенного типа религиозного воспитания, а в контексте историко-культурной традиции, и поддержал истца – уроженку Финляндии, перебравшуюся на Апеннины со своими двумя детьми.

Ответные действия недовольных не заставили себя ждать. В поддержку требования Италии о пересмотре спорного постановления ЕСПЧ выступили свыше полутора десятка (!) государств-участников ЕКПЧ. Перечеркнув предыдущее постановление, Большая палата Страсбургского суда встала на их сторону (по сути дела исправив судебную ошибку).

Общий вывод. Судебное нормотворчество в исполнении наднационального судьи, а именно о нем идет речь, полезно и допустимо. В некоторых случаях оно даже совершенно необходимо. Но, прибегая к нему, наднациональный судья обязан руководствоваться вполне определенным набором требований. Попытаемся их сформулировать. Это преследование общего блага, а не частного интереса; самоограничение и сдержанность; разумность и пропорциональность; обоснованность и доказательность. Следование им позволяет предотвратить разрыв симбиотической связки между наднациональным и национальным судьей, столь важной для прогресса в интеграционных устремлениях государств.

На следующем этапе, когда такая связь станет сама собой разумеющейся, можно будет поставить вопрос о создании общего рынка судебных решений. На пространстве ЕС он уже формируется.

Поэтому сходное целеполагание в обязательном порядке появится в повестке дня любых программ построения Большой Европы. Особенно, если они будут базироваться на общем экономическом и правовом пространстве и общем пространстве внутренней безопасности. Со временем. Будем надеяться, не слишком отдаленным.

Глава 7.11. Эффективное использование природных ресурсов как отправная точка развития отношений в треугольнике Германия – Россия – Япония[96]

Стремительное изменение конфигурации международных отношений заставляет на многое взглянуть по-новому. Популярными становятся новые форматы их выстраивания. Не менее популярными – конференции с участием ведущих политиков, дипломатов, представителей экспертного сообщества, посвященные их осмыслению и подготовке. Одной из них стала организованная совместно немецким Фондом Аденауэра и японским Институтом исследований мировой политики[97].

К новой парадигме отношений

Выступая на ее открытии 6 октября 2011 года, бывший премьер-министр Японии г-н Ясухиро Накасонэ недвусмысленно подчеркнул, что по отдельности Германия, Россия и Япония внесли колоссальный вклад в мировую культуру. Но сейчас вполне актуальна постановка вопроса об их совместном вкладе в международное развитие. Она могла бы проложить путь к утверждению новых парадигм в его восприятии и интерпретации, в формировании и осуществлении практической политики.

Подобная постановка вопроса давно назрела. Германия традиционно поддерживает с Японией тесные дружественные отношения. Напротив, Россия неоднократно выдерживала военное противостояние с ними обоими. Однако с тех пор много воды утекло. Вокруг все радикально изменилось. Россия, Германия и Япония тоже стали совершенно другими.

Вдохновляющим примером могут служить партнерские отношения между Германией и Францией. Из источника непреодолимого соперничества и напряженности они превратились в наиболее надежную гарантию стабильности, прогресса, примирения и поступательного развития на Европейском континенте. Франко-германский тандем и внутри этих стран, и за рубежом воспринимается как мотор европейской интеграции. Почему бы сейчас, когда в этом ощущается реальная потребность, не превратить отношения в треугольнике Германия – Россия – Япония в механизм более широкого глобального взаимовыгодного сотрудничества?

На первый взгляд, такое предложение может показаться совершенно оторванным от реальности. Между Россией и Японией так много нерешенных вопросов. Россия оценивается всеми соседями сугубо критически. И в плане политического развития, под углом зрения свободы слова и других демократических свобод, и в связи с далеко не безоблачным инвестиционным климатом. Но если не ставить перед всеми нами амбициозных, неожиданных задач, заставляющих вырваться из привычной колеи взаимной подозрительности и бездействия, мы так и будем двигаться по ней, упуская открывающие возможности вновь и вновь, одну за другой. Последней в их череде стало намерение главы внешнеполитического ведомства Японии в новом кабинете министров Коити Гэмба выработать план, направленный на продвижение стратегического партнерства с Москвой, включая совместную экономическую деятельность на Южных Курилах[98].

Сомнительные трафареты общественного сознания

В прошлом получила хождение целая серия обидных анекдотов, описывающих углубляющийся разрыв в уровнях экономического развития между тогдашним Советским Союзом и Японией. Вот один из них, достаточно нейтральный. Японская делегация возвращается после поездки в СССР. Группу встречает выводок журналистов и засыпает вопросами. Кто-то из них спрашивает: «Что вам больше всего понравилось?» Члены делегации в один голос отвечают: «Дети». Сразу следует уточняющий вопрос: «Почему?» Интервьюируемые выдыхают: «Потому что все, что там делается руками, – такой кошмар».

С исчезновением Советского Союза и фактическим разрывом экономических связей между республиками, образовывавшими в прошлом единый хозяйственный комплекс, Россия перенесла тяжелейший кризис. Он был связан с поисками новой идентичности, своего места в мировом развитии, приспособлением к изменившейся действительности. Но теперь в стране все больше новых современных производств. Качество жизни на порядок выше, чем раньше. Действует более 10 тысяч иностранных компаний, совместных предприятий и фирм со смешанным капиталом. И старый анекдот – давно уже не сатира на настоящее, а скорее – дань прошлому.

Но не в общественном сознании. Оно по-прежнему воспринимает Россию с большой долей подозрительности, предпочитая, как и раньше придерживаться скорее анекдотических представлений, нежели более справедливых, объективных, реалистических. Это проявляется, в том числе, в распространенности преувеличений или даже откровенных сказочек о тех или иных российских транснациональных компаниях или отдельных эпизодах недавней истории.

Решаемая таким образом задача – «демонизировать» Газпром, а заодно и другие крупнейшие российские компании, действующие в энергетическом, банковском, страховом и многих других секторах экономики. Не намерен выступать адвокатом Газпрома. К нему и в России отношение неоднозначное. Но, как говорится, за державу обидно. И позволять другим так уж далеко отклоняться от истины тоже не хотелось бы.

Сложный путь от предвзятости к объективности

Еще десятилетие тому назад вполне можно было бы согласиться с утверждением о том, что Газпром относится к числу наименее эффективных монстров мирового рынка. Но сейчас отнюдь. Менеджмент накопил принципиально важный опыт работы в самых разных условиях и ситуациях. В компанию пришло новое поколение специалистов. Корзина активов приобрела гораздо более сбалансированный характер. Но главное – его стратегия развития исходит из необходимости решения сугубо экономических задач и максимизации конкурентоспособности и опирается на колоссальный уникальный природный и технический потенциал страны.

В России сосредоточена треть мировых запасов газа. Россия – крупнейшая в мире кладовая многих других полезных ископаемых. Она является вторым крупнейшим в мире производителем и экспортером нефти. Страна обладает обширными электроэнергетическими мощностями. Принятая ею Стратегия энергетического развития на период до 2030 года предполагает колоссальные инвестиции в отрасль и дальнейшее существенное наращивание производства[99].

Другие элементы подхода к практической деятельности тоже заслуживают поддержки. Вот некоторые из них. Отход от политизации экономических решений. Отказ от подмены экономической целесообразности политическими соображениями. Наращивание энергоэффективности. Приоритетное внимание к энергосбережению. Превращение внутреннего рынка по всем основным параметрам в аналог его глобальной версии. Интеграция в мировой рынок.

Речь идет, в частности, об увеличении энергоэффективности в краткосрочной перспективе на 40 % и выравнивании внутренних цен и тарифов с общемировыми показателями. Если и когда это произойдет, российская, европейская, мировая энергетика вынуждена будет принимать в расчет принципиально иные вводные.

Приведу один из примеров того, как все меняется. Он представляется достаточно показательным. Раз в год президент Газпрома выступает с программной речью на пленарной сессии Европейского делового конгресса – ассоциации промышленников и предпринимателей, объединяющей сейчас представителей крупнейших энергетических компаний Европы и не только, к которым за последнее время присоединились ведущие европейские и мировые банки, страховщики, лидеры хай-тека[100].

До сих пор речь писалась примерно так. За месяц все подразделения Газпрома получали задание подготовить свой кусок. Потом внушительной рабочей группой всякого начальства и их помощников они с огромным трудом сводились вместе. Получалось не очень здорово. Менеджмент надолго отрывался от основной работы. Компанию лихорадило. Доклад получался объемным и гетерогенным.

В этом году наконец-то все было сделано по-человечески. Никого из начальства не дергали. Никакого аврала не было. Доклад же получился четким, компактным, с ясно сформулированным месседжем. Для его подготовки привлекли всего двух профессионалов, которые все сделали так, как надо, как требуется[101].

Основные идеи. Восстановление мирового потребления и уровня цен подтвердило правильность экономического курса, которым следовала компания. Ставка конкурентов на альтернативные источники и нетрадиционный (сланцевый) газ не оправдалась. Природный газ был и остается оптимальным средством построения «зеленой» экономики. Потребители по всему миру обращаются к Газпрому с просьбой зафрахтовать новые объемы на будущее. Компания будет делать все от нее зависящее, чтобы наращивать конкурентоспособность и свое присутствие как на традиционных для себя рынках, так и на принципиально новых.

Абсурдность подозрений в ненадежности

Перед нашей конференцией организаторы распространили вопросы к основным докладчикам. Одно из центральных мест среди них занял касающийся того, может ли Россия рассматриваться в качестве надежного поставщика после того, как она сделала многие европейские страны заложником своего конфликта с Украиной. В том, как он сформулирован, легко различить все культивируемые мифы по поводу Кремля. Все то недоверие, которое насаждается по отношению к Москве[102]. В абсолютном большинстве случаев совершенно безосновательное.

Не вдаваясь в подробности, напомню. Первое. Брюссель и другие европейские столицы год за годом требовали от России и Газпрома перехода на коммерческие цены отпуска природного газа и электроэнергии. Москва в очередной раз попробовала следовать этим наказам, постаравшись перевести отношения в газовой области с Киевом с политических основ на коммерческие. На нее посыпались обвинения как раз за это.

Второе. Давление на Украину было согласовано с крупнейшими компаниями-потребителями в странах ЕС. Только в случае совместных действий диктат транзитной страны, кстати, несовместимый с базовыми требованиями ВТО и Договора к Энергетической хартии, мог быть преодолен. Страны ЕС, однако, заняли в итоге более чем странную позицию, утверждая, что происходящее является внутренним делом России и Украины, как будто бы потребитель не является столь же важным гарантом соблюдения обязательств транзитера, как и поставщик.

Третье. Россия не перекрывала вентиль. Только после того, как на Украине все поставки транзитного газа стали отбираться, и трубопроводы были запущены в реверсном режиме, последовали ответные меры.

Четвертое. У вентилей на границах было установлено международное присутствие. Его отчеты достаточно показательны. От них не стоит отмахиваться.

Пятое. Результатом скандала стало подписание контрактов на использование традиционной схемы подсчета цены на природный газ между компаниями России и Украины, как это на протяжении десятилетий делается в отношениях между Газпромом и западными компаниями. Кроме того, Москвой и Брюсселем, для предотвращения возникновения схожих ситуаций в будущем, были установлены системы раннего предупреждения. Об этом также не стоит забывать.

Политизация оценок, политизация суждений, политизация коммерческих связей ничего хорошего дать не может.

Тем более огорчительно, что Япония подхватывает тенденциозные мифы и берет на веру откровенно спекулятивные утверждения о том, будто бы Россия не может рассматриваться в качестве надежного поставщика. Что в любой момент она сможет использовать зависимость Японии от поставок с континента в качестве инструмента политического давления. Что если она в прошлом их прерывала, то этого же можно ожидать от нее и в будущем. Поэтому, мол, связи надо ограничивать. В зависимость от России ни в коем случае не попадать. Стремиться к такой диверсификации источников поступлений, которая бы нивелировала, в случае чего, диктат в отношении Японии со стороны России.

С действительностью, с реальными фактами подобные спекуляции, как показано выше, не очень-то вяжутся. Но важно учитывать и другие моменты. Ситуация коммерческого спора между Украиной и Россией уникальна. На отношения между Россией и Японией она никак не может быть наложена. Россия имеет физическую возможность осуществлять поставки в Японию напрямую. Поэтому проведение каких-либо параллелей абсолютно некорректно.

Кроме того, Россия выступает естественным и наиболее логичным партнером Японии под углом зрения удовлетворения ее возрастающих потребностей в энергии и энергоносителях после продолжающегося закрытия в Японии атомных электростанций.

Наконец, предположения относительно того, что положение на Ближнем Востоке, откуда Япония получает львиную долю энергоносителей, стабильнее, чем в России, или что поставки оттуда надежнее, просто не выдерживают никакой критики.

Капиталовложения в будущее, или Работа на позитив

Напрашивающиеся выводы. В интересах Японии отказаться от «демонизации» России и тиражирования мифов, придуманных другими и при совершенно других обстоятельствах. Японии и России – им обеим очевидно выгодно всемерно развивать экономическое сотрудничество. В области эксплуатации природных ресурсов и любых других. И здесь уместно высказать некоторые соображения по поводу того, как именно развивать.

Конечно, Япония может выступать просто торговым партнером России и ограничиваться закупками сырья. Но, по всей видимости, этого мало. Намного более перспективным было бы вхождение японского капитала в добычу и транспортировку. Возможности для этого есть. Образчиков более чем достаточно.

Вроде бы японский бизнес вполне удовлетворен перспективами закупки сжиженного газа с Сахалина и прокладкой нефтепроводов из Западной Сибири к побережью Тихого океана, а также тем, что поставки энергоносителей из Российской Федерации ограничиваются скромными 8 % от их импорта Японией. Когда сразу же после чудовищных землетрясений, цунами и вызванных ими разрушений, вынудивших Страну восходящего солнца приступить к закрытию атомных электростанций, российские власти и бизнес вышли со щедрым дружеским предложением компенсировать выбывающие мощности дополнительными поставками энергоносителей, оно не было востребовано.

Тем не менее, оно сохраняет свою актуальность. Его никто не отзывал. Тогда Япония воспользовалась альтернативным вариантом. Дело в том, что на тот момент Катар сбрасывал излишки сжиженного газа, образовавшиеся из-за общей рецессии мировой экономики и падения спроса, на европейский рынок. Он продолжал это делать, даже несмотря на явно невыгодные цены, которые он же сам удерживал на спотовом рынке на низком уровне. Естественно, что ему не составило труда закрыть резко подскочившие потребности Японии, мгновенно переориентировав поставки на ее рынок. Перехватив контракты, он, вместе с тем, очень помог всем конкурентам – цены в Европе, правда под влиянием и «некоторых» других факторов, вернулись к предкризисным.

Однако без ответа остается целый ряд вопросов. Как быть с будущими потребностями Японии в чистых энергоносителях? Она по-прежнему будет искусственно занижать долю российских компаний на своем рынке, чтобы избегать надуманной зависимости от Москвы? Или прятаться за обманчивые лозунги об увязке политики и экономики[103]? И чем зависимость от Москвы лучше зависимости от Ближнего Востока (если вообще о ней уместно говорить в подобных терминах)? Что, импортировать из России сложнее, чем с Ближнего Востока? Или в России положение менее стабильное? Или поставки из соседней России идут дольше, чем из ближневосточного региона? Или безопасность морских путей не вызывает сомнений?[104] И доколе Япония, вслед за Европейским Союзом, будет говорить о зависимости вместо взаимозависимости? Вместо ориентации на формирование интегрированного международного рынка добычи, переработки, транспортировки и потребления энергии?

Ответы на всех них очевидны, можно даже голову не ломать. Но, если так, то Японии, японским фирмам, японским инвесторам гораздо выгоднее идти в Россию. Со всех точек зрения, им гораздо надежнее и перспективнее осуществлять на месте массированные капиталовложения в производство энергоносителей и их транспортировку. И на вопрос, почему, ответ тоже будет очевиден. Делая это, они будут вкладываться в свое собственное будущее.

Допустим, приведенные рассуждения в какой-то степени справедливы. Тогда уместно сделать следующий шаг и задаться вопросом относительно того, будет ли этого достаточно. Логика подсказывает, что нет. Со временем поставщики будут все больше ориентироваться на переработку природных ископаемых на месте их добычи и выходить на рынок с товарами гораздо более глубокой переработки. Так намного выгоднее. Естественно, что упускать свою выгоду, выгоду от продажи товаров с гораздо более высоким уровнем добавленной стоимости, им вряд ли захочется. Это мы начинаем наблюдать повсюду, идет ли речь о странах Ближнего Востока, Латинской Америки или каких-то других. Российская Федерация наверняка не станет исключением.

К предстоящим изменениям японскому рынку как рынку покупателя необходимо готовиться. И готовиться уже сейчас. Чтобы вовремя позаботиться о потребителе. Как? Вкладывая средства в переработку и создание новых производств. Осуществляя капиталовложения максимально системно, чтобы обеспечить эффективное функционирование всех звеньев цепочки от геологоразведки до добычи, переработки, транспортировки и доставки конечному потребителю. Мысля стратегически. Ведь только тогда можно будет предвосхитить будущее развитие рынка и своевременно откликнуться на потребности меняющейся экономики.

Потребности в пакетных подходах и стратегическом планировании

Поясним то, на чем мы настаиваем, на двух конкретных примерах. Хотя их можно было бы привести на порядок больше. Пример первый. Россия предупредила японских производителей о введении с 2009 года заградительных пошлин на вывоз из страны необработанной древесины. Японские производители отнеслись к угрозе своему бизнесу со всей серьезностью. Почти сразу же они стали переносить переработку на российскую территорию. Однако с введением финансовых, таможенных, административных или каких-то иных мер, призванных остановить вывоз кругляка, Москва спешить не стала. Сделанное предупреждение оказалось пустым звуком. В результате японские компании понесли убытки. И немаленькие.

Что получилось. Кремль натолкнулся на ожесточенное сопротивление своим планам со стороны Европейского Союза, поддержавшего зашатавшийся бизнес в некоторых своих государствах-членах, прежде всего, в Финляндии. Брюссель убедил Москву в том, что овчинка не стоит выделки. Что членство России в ВТО важнее. А оно окажется под ударом, если заградительные меры все же будут введены. Ведь тогда, возможно, полетят договоренности с ЕС об условиях вступления России во Всемирную организацию. Брюссель будет вынужден отозвать свою обусловленную подпись под двусторонним меморандумом о взаимопонимании, в котором они были ранее зафиксированы.

Таким образом, выяснилось, что экономические связи между Россией и Японией сильно подвержены влиянию внешних факторов. Двусторонних консультаций, договоренностей и прочее между Москвой и Токио недостаточно. Нужен более широкий международный контекст. В данном случае – трехсторонний механизм взаимодействия в треугольнике Европейский Союз – Россия – Япония или Германия – Россия – Япония[105].

Второй пример. Японский бизнес крайне заинтересован в разработке залежей угля в Восточной Сибири. Но доступ к ним станет возможен только в случае создания необходимой инфраструктуры, строительства подъездных путей, прокладки новых железнодорожных веток в дополнение к Транссибу. Иначе говоря, только после обустройства всего региона, подъема российского Дальнего Востока и т. д.

То есть для того, чтобы японский бизнес смог реализовать свои интересы, нужны большая совместная программа, крупномасштабные взаимосвязанные и поддерживающие друг друга проекты, массированные капиталовложения и адекватные им государственные гарантии. Необходимо заручиться соответствующей поддержкой со стороны правительственных кругов. Создать в конце концов четкую правовую базу, отсутствующую пока в некоторых своих важных элементах.

Общий вывод. Бизнес работает в режиме стратегического планирования. Ему нужны предсказуемость, определенность, стабильность. Он нуждается в пакетных решениях. Тогда, при прочих равных условиях, он не будет ограничиваться такими примитивными формами экономического взаимодействия, как закупка сырья, торговые обмены, обращение к услугам не всегда добросовестных перекупщиков и т. д.

Механизмы политической нормализации

Однако несмотря на насущные потребности в прямо противоположном, российские и японские компании упираются в стену. Политическую, бюрократическую, националистическую. Называть можно как угодно. Важно, что она совершенно абсурдна и не имеет под собой абсолютно никакого экономического основания, абсолютно ничего рационального. Эта стена возвышается из-за исключительно плохого состояния политических отношений между Москвой и Токио.

Мирного договора нет. Перспектива его подписания или нахождения для него адекватной замены даже не просматривается. Камнем преткновения служит т. н. проблема «северных территорий». Токио настаивает на возвращении четырех островов Курильской гряды, отошедших Советскому Союзу по окончании Второй мировой войны вследствие поражения в ней Японии. Россия не видит для этого никаких оснований. Территориальные претензии Японии и неурегулированность проблемы северных территорий отравляют отношения на протяжении десятилетий. Фактически они находятся в тупике.

Выход один – урегулировать ее. Как? В прошлом уже предлагалось российской стороной. Даже неоднократно. Но раз за разом окно возможностей захлопывалось. В связи с деликатностью вопроса. Его переплетением со многими другими внутриполитическими и международными процессами, периодически случающейся сменой власти, обеспокоенностью общественного мнения и т. д., заставляющими стороны занимать чуть ли не диаметрально противоположные позиции, делающими ситуацию почти неразрешимой.

Значит, ставку надо делать не на уступки, на которые может или не может пойти та или иная сторона, а на лоббирование совершенно иных подходов. Их суть должна заключаться в том, чтобы вывести поиски решения за рамки текущих двусторонних отношений. Международной практике они хорошо известны. В подтверждение этого или в качестве иллюстрации сошлюсь на три конкретных примера использования алгоритмов межгосударственного, межнационального примирения.

Первый – прибегнуть к посредническим усилиям (добрым услугам) общего надежного и в то же время «незаинтересованного» партнера, такого партнера, который бы не стремился к получению личной выгоды, был условно беспристрастен, не играл бы на той или иной стороне. В данном случае им могла бы выступить Германия. И Москва, и Токио ей доверяют. Она имеет привилегированные отношения с обеими столицами.

Недаром нынешняя конференция созвана Фондом Аденауэра. Он тонко уловил веление времени. К тому же откликнулся на просьбу присутствующего здесь бывшего премьер-министра Японии г-на Ясухиро Накасонэ в какой-то степени помочь преодолению груза прошлого в отношениях между Москвой и Токио, поделиться своим видением того, как это может быть сделано, тем немалым и разнообразным опытом, который имеется у Германии.

Второй – передать дело на международное судебное разбирательство. Такие идеи мелькали в 1990-х годах. Вернуться к ним никогда не поздно. И то, что оно будет тянуться достаточно долго, лишь сыграет на руку тем, кто выступает за нормализацию российско-японских отношений.

В прошлом обращение в международные судебные органы зачастую воспринималось скорее как угроза. Москва критиковала международные судебные инстанции как заведомо необъективные, политизированные, предвзятые, настроенные русофобски.

Недавние решения Международного суда ООН и Европейского суда по правам человека продемонстрировали, что почвы для подобных подозрений намного меньше, нежели могло показаться ранее. Гаагский суд отверг претензии Грузии, обвинявшей Россию в нарушении универсальной конвенции по борьбе с расизмом. Европейский суд установил, что, для вывода о политически мотивированном преследовании и разорении Юкоса истцы не представили достаточно убедительных доказательств.

Третий – использовать механизмы, к которым в прошлом успешно прибегали, в частности Германия и Польша, Польша и Россия. Одним из них является создание комиссий по примирению в составе крупных отставных политиков и историков.

Так, российско-польская Комиссия по сложным вопросам истории действительно много сделала для нормализации отношений между сторонами, для создания атмосферы доверия, для подготовки предпосылок, позволивших уйти от конфронтации и приступить к осуществлению более взвешенной реалистичной политики, отвечающей интересам не только Москвы и Варшавы, но и всего европейского социума. Вспомним хотя бы о той однозначно позитивной роли, которую она сыграла в выяснении правды о расстрелах под Катынью и признании ее политическим руководством сторон.

Те, кто следят за хитросплетениями политики в регионе, могут резонно возразить. Мол, пустой номер. Уже пытались – ничего не получилось. Идея создания подобной комиссии была отвергнута в рамках японско-китайских отношений. Токио и Пекин не решились доверить обсуждение столь деликатных проблем, как вопросы истории, общественности. Не тот менталитет.

И на предложение Москвы использовать позитивный опыт российско-польской Комиссии по сложным вопросам Токио ответил с показной прохладцей. Но ведь жизнь не стоит на месте. Ситуация в регионе меняется. Причем стремительно. То, что еще вчера казалось невозможным, сегодня становится повседневностью. К тому же, и в этом плане посредничество германской стороны могло бы оказаться очень кстати.

Каждый из названных трех треков представляется многообещающим. Продвижение по любому из них способно разобрать завалы истории и повести к нормализации двусторонних отношений. Если это случится, путь к выводу их на уровень стратегического партнерства и стремительному развитию экономического сотрудничества будет открыт.

На позитивной ноте

Как мы видим, Германия может оказать очень важную, очень нужную услугу России и Японии, выступив инициатором сближения между ними и активно поддержав ростки новых, новаторских и в то же время очень логичных подходов друг к другу в политике Москвы и Токио.

И для дальнейшего сближения между Россией и Германией подобная инициатива может оказаться крайне полезной.

В последнее время оно превратилось в заложника стагнирующих отношений между Россией и ЕС.

На фоне серьезных позитивных сдвигов в сотрудничестве между Россией и странами Центральной и Восточной Европы, а также Балтии, входящими в ЕС, прежде всего между Россией и Польшей, иммобилизм и даже откат в прошлое в подходах Брюсселя к развитию связей с Москвой оказывается все более неуместным, более того, опасным и иррациональным.

Берлин вполне мог бы выступить континентальным лидером и в этом плане. Подобное развитие событий в интересах и России, и Германии, и ЕС, и Японии.

Глава 7.12. Европейский срез международной безопасности[106]

В ноябре 2011 г. в Институте Европы Российской академии наук прошла презентация монументального труда, подготовленного коллективом авторов Института, – «Безопасность Европы». Презентация вылилась в неординарное научное событие. Она позволила ведущим российским специалистам, съехавшимся на нее, обменяться мнениями по важнейшим вопросам обеспечения международной безопасности в контексте защиты и продвижения интересов Российской Федерации.

Буквально на нескольких примерах хотелось бы показать, чем это издание уникально. Акцентировать его сильные стороны. Рассказать о его достоинствах.

А вы, друзья, как ни садитесь

Проблематика международной безопасности популярна. Эта проблематика рейтинговая. Она привлекает всеобщее заинтересованное внимание. Ею занимаются самые разные специалисты, группы ученых, исследовательские центры. Публикаций море. И по частным аспектам безопасности. И претендующих на большее.

Однако не секрет, что многие из них не дотягивают до высоких академических стандартов. Зачастую они носят сугубо конъюнктурный характер. Откликаются на то или иное отдельное событие международной жизни, повороты в ведущихся многосторонних и двусторонних переговорах, инициативы и начинания. Страдают узостью подхода и фрагментарностью.

Продукт Института Европы явно выбивается из этого ординарного ряда. Проведенное им исследование иного порядка. Оно подкупает своей энциклопедичностью. Степенью проработанности материала. Кругом авторов.

Книга выпущена в рамках популярной серии Института «Старый Свет – новые времена». Научный руководитель серии – академик РАН Н. П. Шмелёв. В редакционную коллегию, наряду с ним, входят: к.э.н. В. Б. Белов, д. полит.н. А. А. Громыко, Чрезвычайный и Полномочный посол РФ Ю. С. Дерябин, акад. РАН В. В. Журкин, к.и.н. О. А. Зимарин, д.и.н. М. В. Каргалова, чл. – корр. РАН М. Г. Носов, д.и.н. Ю. И. Рубинский, д.э.н. В. П. Фёдоров, д.и.н. В. Я. Швейцер, д.и.н. А. А. Языкова.

Лучшее – враг хорошего

Главная проблема, с которой должен был столкнуться коллектив авторов, состояла в необъятности предмета исследования. Проблематика международной безопасности чрезвычайно широка. Нужно было выбрать, на чем сосредоточить основное внимание. Какие вопросы осветить, а какие вынести за скобки.

Институт сделал вполне рациональный выбор. Безопасность сейчас складывается из жесткой и мягкой, предотвращения и урегулирования конфликтов, решения глобальных проблем. Она немыслима без учета экономических и финансовых факторов. На нее влияют новые вызовы, с которыми сталкивается человечество, отдельные страны и регионы. С той или иной степенью проработки все указанные элементы безопасности затронуты в издании.

В плюс коллективу авторов, несомненно, нужно зачесть то, насколько большое место в книге отведено изучению проблематики мягкой безопасности. Для Европы, евро-атлантического региона, динамики отношений между Россией и ЕС она особенно актуальна. Об этом чуть дальше.

И ракурс изложения материала найден правильный. Речь в коллективной монографии не идет о международной безопасности вообще или о том, как с ее обеспечением дело обстоит повсюду. Взят центральный ракурс – европейский. И под этим ракурсом все анализируется.

Единственно, авторы несколько переборщили с академичностью. От любого исследования потенциальный читатель, особенно лица, принимающие политические решения, ожидают практических выводов. Рассчитывают получить сопоставление сценариев развития ситуации. Ждут конкретных рекомендаций.

Под этим углом зрения аморфных академических рассуждений недостаточно. Те разделы книги, в которых формулируются выводы, вполне можно было бы расширить.

Байка брежневских времен

В последнее время стало популярным вспоминать о брежневских временах. Вот одна из популярных шуток, иллюстрирующих дискурс, принятый в те годы.

Заявление ТАСС. Сегодня на официальном обеде Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза Леонид Ильич Брежнев принял бельгийского посла за болгарского. По итогам напряженной содержательной беседы посол Бельгии вскричал: «Да, уважаемый Леонид Ильич. Мы готовы установить у себя ваши ракеты. Но откуда мы возьмем столько помидор».

Проблематика международной безопасности каверзная. Разные страны, международные структуры, отдельные государственные деятели и политики под одним и тем же понимают разные вещи. В результате возникает недопонимание. Рушится доверие. Появляются предпосылки для взаимного недоверия и подозрительности. Очень важно не принимать одно за другое.

Поэтому в идеале хорошо бы, если бы в академическом издании анализировались все возможные подходы к тем или иным аспектам безопасности и ее обеспечения. К сожалению, это невозможно. Книга и так увесистая. Она стала бы еще толще.

Ее достоинство в том, что в ней четко, ясно и определенно изложена позиция российской стороны, российского экспертного сообщества и истеблишмента (или их части). И в этом отношении коллективная монография является чрезвычайно ценным подспорьем для всех тех, кто хотел бы с этой позицией познакомиться, кому излагаемая аргументация необходима для работы.

Назад в будущее Европы

Понятно, для чего книга написана. Для того чтобы показать перспективы сотрудничества в целях достижения безопасности в евро-атлантическом регионе. Прежде всего, перспективы сотрудничества между Россией и Европейским Союзом как главными игроками на Европейском континенте.

Сейчас ЕС занят в первую очередь своими собственными делами. Нужно преодолевать кризис. Нужно отыскивать новые парадигмы европейской интеграции. Но, как не парадоксально, это самое хорошее время для того, чтобы заглянуть вперед. Однако будущее, не исключено, скорее всего будет в какой-то степени напоминать прошлое.

Очень вероятно, что ЕС выйдет из кризиса сильно изменившимся. Он в еще большей степени станет напоминать русскую матрешку. Это означает, что в рамках Союза будут существовать и реализовываться различные интеграционные проекты с разным наполнением и геометрией в зависимости от предмета сотрудничества.

Если так, то по каким-то направлениям партнерство между Россией и ЕС может и должно идти опережающими темпами. Очевидно, что в области мягкой безопасности интересы России и ЕС совпадают в гораздо большей степени. Это хорошо, наглядно показано в исследовании. Видимо, сотрудничество на этом направлении нужно форсировать.

Но и по всем другим направлениям сотрудничества в области международной безопасности у России и ЕС много не реализованных возможностей. Ими обязательно нужно воспользоваться. А чтобы сделать это более эффективно, дорогой читатель, нужно проштудировать рекомендуемую книгу Института Европы.

Глава 7.13. Рост теневой экономики в странах ЕС

Разрушительные волны экономического кризиса набегают на песчаные берега Европейского Союза одна за другой, оставляя на них обломки купеческих каравелл, грязь, тину, гниющие водоросли. Одним из прямых следствий кризиса в странах ЕС стал рост теневой экономики.

На пороге XXI века начало казаться, что борьба с теневой экономикой, оздоровление предпринимательского климата, умелое сочетание стимулов и санкций приносят свои плоды. Теневую экономику удается взять под контроль. Ее удельный вес снижается. Все чаще и бизнес, и население, включая мигрантов, предпочитают работать вбелую.

Но экономический кризис, похоже, развернул ситуацию вспять. Теневая экономика возвращается. Повсюду. Мощно. Нахраписто. Уверенно. Никому не удается избежать ее победного шествия. Ни более-менее благополучному Северу. Ни проблемному Югу Европы.

Хотя в разных странах и регионах континента ее возвращение проявляется по-разному. Разнится и вес теневой экономики. Феномен подробно разбирается в недавно опубликованном исследовании, проведенном австрийским экономистом Фридрихом Шнайдером (Friedrich Schneider). Большое внимание ему уделяется статистическим агентством ЕС «Евростат».

Давайте вместе посмотрим, как приводимые ими данные агрегированы популярной французской газетой «Монд»[107], обычно не любящей на своих страницах полоскать грязное белье Европейского Союза. Однако времена меняются…

Согласно проведенным ею подсчетам, использование подпольного труда и уход от налогообложения достигают в своей совокупности 19 % ВВП зоны ЕС. Как представляется, приведенная цифра несколько завышена, но оставим ее на совести редакторов газеты.

При этом для Западной, Центральной и Северной Европы эта цифра колеблется вокруг 10 %. В странах Средиземноморья достигает четверти ВВП. И поднимается до 30 % в отдельных уголках Восточной и Юго-Восточной Европы.

Вот данные по отдельным странам. Вслед за французскими журналистами разобьем их на три группы. Первая состоит из 14 государств. Лучше всего дела обстоят в Австрии, Люксембурге, Нидерландах, Франции и Великобритании, в том смысле, что доля подпольного и серого бизнеса в национальной экономике здесь самая низкая. В Австрии – 8,2 %, Люксембурге – тоже 8,2 %, Нидерландах – 9,8 %, Франции и Великобритании – по 11 %.

Далее следуют Ирландия с 12,8 %, Финляндия и Германия – с 13,7 %, Дания – с 13,8 % и Швеция – с 14,7 %. Несколько похуже, но все же намного ниже одной пятой – в Словакии, Словении, Чехии и Бельгии. В Словакии и Словении – 16 %, Чехии – 16,4 % и Бельгии – 17,1 %.

Вторая группа включает Испанию, Португалию, Италию и Грецию. В ней же оказалась и Венгрия. В них доля теневой экономики существенно выше. Она стремится к четверти ВВП. Показатели по Испании – 19,2 %, Португалии – 19,4 %, Италии – 21,2 %, Венгрии – 22,8 %. Замыкает список Греция – 24,3 %.

С наибольшими проблемами сталкивается третья группа государств. В нее попали Польша, Мальта, Кипр, страны Балтии и два новичка ЕС – Румыния и Болгария. В Польше, на Мальте, Кипре и Латвии ситуация еще более-менее. Их показатели – 25 %, 25,8 %, 26 % и 26,5 % соответственно. В Эстонии и Литве – посложнее, с 28,6 % и 29 %, которых достигает тень в национальной экономике.

Наконец, наибольшую тревогу у ЕС вызывают Румыния и Болгария. Здесь удельный вес подпольного бизнеса подбирается к трети ВВП. Данные по Румынии – 29,6 % и по Болгарии – 32,3 %.

Любопытна структура теневой экономики в целом по ЕС. Согласно выкладкам «Монда», 66,5 % в ней составляет труд недекларируемых работников. Чаще всего они используются в строительстве, сельском хозяйстве и работе на дому. Доходы, утаиваемые от налоговых органов (розничная торговля, выручка баров, оплата за услуги такси и т. д.), образуют остальные 33,5 %.

Если взять выборку из пяти стран – Германии, Испании, Италии, Польши и Румынии, то распространенность теневой практики находится в них в среднем по разным секторам экономики на уровне почти 35 % – в строительстве, 25 % – в оптовой и розничной торговле, чуть ниже 25 % – в переработке и чуть ниже 20 % – в гостиничном и ресторанном деле.

Позиции теневой экономики несколько слабее на транспорте, в сельском хозяйстве, сфере личного обслуживания, здравоохранении и торговле недвижимостью. Усредненные цифры для транспорта и связи – чуть выше 15 %, сельского хозяйства – 15 %, сферы личного обслуживания – намного выше 10 %, здравоохранения – чуть выше 10 % и для торговли недвижимостью – 10 %.

Наконец, в таких секторах, как добыча полезных ископаемых, электроэнергетика и финансы, теневая экономика почти полностью отсутствует.

Хотя разброс по странам очень большой. В отдельных из них, легко догадаться каких, удельный вес подпольного бизнеса достигает или даже превышает 40 % в строительстве, опте, рознице и переработке. На транспорте он чуть выше 25 %. В гостиничном и ресторанном деле, сельском хозяйстве, сфере личного обслуживания, здравоохранении и торговле недвижимостью – слегка превышает 20 %.

Не удивительно, что страны ЕС последнее время столь большое значение стали придавать борьбе с уклонением от налогообложения. Соответствующие меры активно вписываются в правительственные программы сокращения бюджетного дефицита.

Так, Франция намерена ужесточить санкции против нарушителей. Причем весьма существенно. В Испании за счет лучшего контроля за налогооблагаемой базой собираются пополнить казну на 8,1 миллиарда евро. Италия потребовала, чтобы любые платежи, превышающие 2,5 тысячи евро, совершались таким образом, чтобы их можно было отследить. То есть банковскими карточками и банковскими же переводами.

В Великобритании создана специальная бригада в составе 200 агентов, которым поручено следить за особенно высокими доходами. От Греции же вообще потребовали развернуть тотальную войну с уклонением от налогообложения, приобретшим характер самого практикуемого вида спорта в стране, в качестве одного из обязательных условий предоставления помощи по линии ЕС и МВФ.

Однако если такие тенденции получили распространение в матушке Европе, вряд ли они ограничиваются территорией перечисленных государств. Скорее всего они ничуть не в меньшей степени проявляются и за их пределами. А дальше делайте выводы сами…

© Татьяна Энтина,

М. Л. Энтин

Глава 7.14. Urbanization – what shall we expect?[108]

It is believed by the majority of politicians and experts that the process of urbanization was completed in old Europe in XVIII–XIX centuries. In USA – in the beginning of the XX century. In the Soviet Union – a little bit later. And now only China and India and some other growing economies are experiencing this process. It is not true. There are no countries or places where urbanization is completed. An obvious fact is that all the time through it takes new shapes and creates new problems. Sometimes they are less, sometimes more acute. That means that all nations are to learn from the experience of the others and, at the same time may share with them their achievements and discoveries. Any good practices in this field are of relevance to everybody.

Though dealing with the challenge of urbanization will not be easy particularly to the developing world. Rapidly expanding urban areas there are expected to absorb the major part of the global population growth. According to the United Nations figures the growth between now and the year 2050 will be of 2.1 to 3.8 billion people. Around 90 % of it will come in cities of less than one million people in developing world. It means that hundreds of small cities will grow into big cities surrounded by previously rural areas and big cities and capitals will become even bigger. It is like if a new medium size city appears somewhere on the planet once a week.

Another wrong assumption is that the process of urbanization is only about the accumulation of population in cities and concerns cities’ development. In a reality the transfer of population from rural areas to cities creates many problems as to rural areas and rural life as to cities. It urges them to establish stable and reliable relationships with countryside. That’s why problems of urbanization should be treated in a larger perspective of a fair balance between rural and urban development needs.

The list of these problems is very extensive. On the top of it one can find those of economic nature. People pushed to the urban style of existence should be provided with job, minimal quality of life and necessary infrastructure. Social problems of urbanization imply that there is a sophisticated policy of integrating new-comers in urban life, that society prevents their marginalization and that they are treated in a descent way. These problems are closely related to people socialization and psychological adaptation to new behavioral requirements. They are connected to the development of new, more and more stratified urban culture.

Another package of problems comprises appropriate management of cities development, search for reliable relationship between cities and countryside, prevention of different types of pollutions. A prominent place in this list is occupied by the struggle against organized crime and corruption. This phenomenon is closely related to city life discrepancies and took international magnitude more or less recently.

All these problems have political dimension. Without their lasting solution no political stability, no prosperity could be achieved. Let’s treat them one by one.

Urbanization and economy

It is obvious that as a consequence of more and more people coming to live in cities and urban metropolitan areas society needs to create more and more jobs for them. But relationship is not that primitive. First of all, people aspire to better jobs. The society needs to perform structural changes in the economy in order to meet their aspirations. The process of reforming must be everlasting and should go without any interruption. At the second place, there is a need to find a proper balance between laborious sectors of economy and scientific-based ones. At the third place there is a need to develop service-oriented post-industrialized society without forgetting that it is impossible to construct modern reliable economy without constant development of competitive industries producing basic goods. This mistake was committed by the old European nations. They relied too much on service sector development and new economy that demand less and less manpower. As a result these countries have found themselves in a situation of too high unemployment impeding them to overcome consequences of global crisis and economic recession.

Everybody praises economic successes of China and India. Everybody is astonished by the fact that they managed to have more than two or three decades of fast and quality economic growth. Everybody would like to catch up with them in this sense. At the same time it was widely believed in the past that China is in a very peculiar situation. This situation cannot be compared with existing in all other countries. To absorb millions of those who leave rural areas in search for jobs in urban and metropolitan areas China’s rate of economic growth must exceed 8 %. Global economic crisis has shown that other countries are in the same position. If their economic growth is not fast enough they will risk to damage social peace and stability and break down an implied contract between power and society. The minimal rate appears to be of 2 % for old European nations and of 4 % for Russia.

Another face of the coin as far as we speak about internal migration is insufficient level of skills and education of so called new urban citizens. In this respect special emphasis must be put on creating educational facilities and infrastructure. That’s why all countries that are in intensive phase of development now invest heavily in its establishment. If it is not done dissatisfaction of the youth and new urban citizens slop out on the streets. “Arab spring” brings blatant evidence in this sense. On the contrary South Korea could be a successful example. Almost all its population now has opportunities to get higher education. That’s why its economy constantly receives new highly-professional staff. The same trend is observed now in China and India. Newly established standard for China now is to create every year at least one entirely new university and university campus of top world level. It is nearly a miracle.

Social dimension of urbanization

Social challenges to urbanization consist of two sets of issues. Of course all those who come to live in cities, urban and metropolitan areas – nationals or migrant workers from abroad – are to be integrated in cities social tissue. It is not an easy task. Thousands or millions should be provided with jobs, shelter, food, dissent conditions of life. They need physical protection, social assistance, appropriate medical treatment, transportation, acquiring professional skills, and etc. All that require future oriented infrastructure and put a very heavy burden on limited resources, state and local authorities have in their possession.

But it is only a part of the problem. Newcomers insert themselves in a new cultural environment and some time in a very hostile one. To become ordinary members of society they have to be granted individual rights, to be taught how to protect them and be assisted in that by special services. The amount of these rights may vary. Recently established international standards provide that under some minimal conditions they are granted such basic rights as to elect local authorities and to be elected. In addition different types of associations and well established procedures must exist creating impetus for involving them to a large extent in a social life. Without that they are doomed to be marginalized and join the family of aliens and socially excluded.

At the same time everybody expects that newcomers know what their social obligations are and try to fulfill them. To be treated decently they must know how to behave in a right way in different circumstances and what are the rules of the game they should comply with. Very often they are perceived as a threat to well established train of life, to this or that community customs and traditions. There is a largely spread fear that they may become more competitive than local population because they are ready to work more than others and admit lower salaries. That is why urban society should be equipped with special social mechanisms to prevent clashes between newcomers and local population and to include them in local social structures.

Nevertheless it is even more important to think how to meet aspirations of old cities inhabitants, of those who live in urban and metropolitan areas for generations. These aspirations are well known. All people are the same. They dream of ever better and better life conditions, modern apartments and houses, higher and stable incomes, guaranteed jobs and more lucrative salaries, good education facilities for their children, healthier urban environment, active cultural, social and political life, and etc. To meet these aspirations any society has to establish efficient state structures, to perform sound economic and social policy, achieve stable economic growth and grant local authorities with appropriate managerial tools, facilities and resources.

Urbanization and managerial dilemmas

It is very difficult, may be even impossible to find a city/a place with the management of which everybody is satisfied. It is enough to visit any city with a few exceptions to understand why. And even the most prosperous urban and metropolitan areas are full of districts that law-abiding people and ordinary police units try to avoid. They are unable to overcome inequalities between different groups of its inhabitants and their life conditions. They are asphyxiated by pollution and traffic gems. Disproportions and imbalances are apparent everywhere.

Explanations for such a stay of the play are numerous. (1) Cities cannot earn enough money to tackle with ever growing demand for services they are under obligation to supply or are left short of them by federal, national or regional governments. (2) Local authorities/municipalities try to compete with superior state structures for powers and influence, but permanently fail to win the battle. As a consequence competences they are invested with are not large enough to meet the challenges they face. (3) Local civil service often lacks necessary managerial skills to run complex economic, social and technical systems big, medium and even small cities represent. Political considerations on too many occasions intervene in rational way of actions local civil service has had to follow. (4) The speed of changes in the cities life is very high. Neither society, nor political and state entities possess enough flexibility to catch up with them. The same is true for business community.

For many years now expert society advances remedies which could be of help to come to grips with the situation. Here are the most relevant of them. Cities are to be construed as open systems able to grow not only in space, but qualitatively as well. Country as a whole and cities must be run as an entity to avoid clashes of competence and interests. Plans of perspective cities development should be elaborated by professionals, widely and openly discussed and serve as a viable indication for all – authorities, business community and citizens. And of course urban and metropolitan areas need qualified officials and managers.

When it is not the case cities become a source of deviation.

Urbanization and the battle against organized crime

Deprivation, social exclusion, joblessness, lack of social lifts, lack of money to give proper education for children – all these factors generate organized crime. Phenomenon of organized crime is not something alien for city life. It goes hand in hand with it. Cities have symbiotic connection with the organized crime. They not only produce organized crime but they are also market for services supplied by organized crime.

That’s why it is impossible to meet this challenge relying only on law enforcement, strong-arm or administrative methods. In comparison with previous times organized crime has changed a lot. The field of its activities is widely diversified. It uses the newest technologies. But the main thing is that it penetrated state and political power structures, grew together with them. It partially controls different sectors of economy, not only construction business but Hi-Tec and bank sphere. To achieve a goal of wresting out organized crime we need to introduce efficient anti-money laundering legislation and control over its implementation, and unite all healthy forces of the society for a struggle against crime. However even that is not enough. It is necessary to do utmost to eradicate sources of organized crime listed above.

The prosperity of organized crime is feasible only in a totally or partially failed states. Organized crime establishes paralleled to government structures. It offers people things which the government fails to give, including protection, respect, stable income, care for children, their education and future. To defeat organized crime the modern state should be strong, effective and competitive.

But even that is not enough. In time, it should closely cooperate with all other states, inter-governmental, non-governmental and international organizations. Only in this case a chance to get the victory in this struggle appears. National crime became international long ago and struggle against it should be led in international format.

Urbanization and politics

As we have seen urbanization is a very complicated and complex phenomenon. It has many dimensions. It creates a lot of problems. It causes multiple risks. Accordingly it is necessary for each country to elaborate and implement proper policies of urbanization taking into account national context, peculiarities of national history and culture.

There is a need to have adequate urbanization planning and management. Final result is never achieved. Any accomplishments may be improved. Nevertheless best practices are to be shared. They are of relevance to everybody.

Even it could be urgent to think about transforming good practices sharing into core set of rules, procedures, mechanisms and institutions of contemporary international law.

Глава 7.15. Past and future of parallel world legal orders[109]

Notion of parallel world legal orders means that there are competing sets of international legal principles and rules guiding behavior of the subjects of international relations. They are applied in a different way in different frameworks.

Its sources could be found in Roman Empire law, which made drastic distinction between the set of rules established for the benefit of citizens and the set of law that had been governing relations between the Empire and its citizens and all other nations.

Such a distinction was reintroduced into international law by the 1815 Vienna Congress. Victorious powers kept for themselves the right to intervene into internal political developments of ordinary nations without impeding the basic international law notions of state sovereignty, equality, and etc.

This distinction was largely used by colonial nations, exempting their nationals, their trade and interests from applying to them prescriptions of internal legal orders of week states or colonies. General international law guided relationship between themselves and between them and efficiently independent nations.

During the cold war years we have witnessed emergence of three or even five parallel international law orders. One existed for capitalist states, another – for so called socialist states. Each set of principles and rules legalized interference in internal affairs of states belonging to this or that camp. The third for many decades have regulated relations between two camps (international law of peaceful coexistence) and general international relations on the basis of the United Nations Charter. The fourth and fifth consisted of “real politic” institutions and ideological concepts urging both camps to destroy each other and to do for achieving this purpose their outmost.

Unfortunately after the end of the cold war, parallel international law orders have not disappeared. Instead they took other dimensions. The opportunity to merge them into one and agree on common basic values was wasted. Nowadays the contemporary general international law continues to run day to day international relations. It is supported by the majority of nations, by fast developing economies, by BRICS countries. All of them insist on the rule of law in international relations.

At the same time another set of rules started to emerge. They deny the legally binding principles of noninterference and sovereign equality of nations. Its hard core is formed of the pretended right of mighty powers to intervene unilaterally and change existing political regimes in so called failing states or not so much failing states, but those which contravene their global interests, and bypass the UN Security Council.

It is obvious that instead of world order such a situation creates world disorder. The today community of nations will be able to stop wars and confrontations and to achieve prosperity if we manage to agree on a common set of international law rules and values and implement them in a long lasting coherent manner.

We need to:

– rethink or reinvent the international law principles of peaceful settlement of international conflicts and disputes and exclusion of the use of force from international relations,

– prohibit unilateral actions, contravening international obligations of cooperation, common decision making, noninterference and etc,

– seek for a new balance between such imperatives as territorial integrity and right of peoples to self-determination,

– reinstall common family values, values of decent social behavior, values of tolerance and social inclusion,

– create necessary conditions for promotion of minority rights without impeding basic democratic requirements of the rule of the majority,

– reintroduce basic moral values in international behavior, international relations, in judgments made by international and internal institutions and main players,

– provide contemporary international law with structures, procedures and institutions enabling all international actors to combat social and income inequalities, create social lifts, establish equality of opportunities in deeds rather than in words only,

– look for a new balance between free access to technical, technological, scientific results and exclusive intellectual property protection,

– transform general international law into the law of partnership, cooperation, inclusion, mutual assistance and solidarity, creating for this purposes adequate international structures and institutions,

– write down in international binding documents an imperative of promoting positive interdependence,

– include in contemporary international law as a key element a principle of sharing best practices in all spheres of human activities.

Глава 7.16. Вторая трехсторонняя встреча экспертов России, США и ЕС

В МГИМО 28 июня 2012 года состоялась научно-практическая конференция «Россия – ЕС – США: на пути к новой системе безопасности». Конференция была организована Европейским учебным институтом и Кафедрой прикладного анализа международных проблем МГИМО совместно с Российской ассоциацией европейских исследований, Институтом Европы РАН, Центром евразийских, российских и восточноевропейских исследований Джорджтаунского университета (США) и Постоянным представительством Европейского Союза в России. Она стала второй подобной встречей. Первая прошла в Вашингтоне в марте 2011 года. На ней обсуждались вопросы, связанные с изменением глобальной и региональной среды взаимодействия в сфере безопасности. Таким образом, московская встреча затвердила традицию совместных экспертных обсуждений в трехстороннем формате.

На конференции был рассмотрен широкий круг вопросов, касающихся обеспечения международной и региональной безопасности как в более широком контексте, так и под углом зрения динамики отношений между Россией и НАТО, Россией и ЕС. Эксперты обстоятельно проанализировали последствия «арабской весны» и смены режимов в ключевых странах региона для достижения целей обеспечения стабильности и урегулирования конфликтов на Большом Ближнем Востоке. Отдельная секция была посвящена обмену мнениями по энергетическому измерению безопасности в Евразии.

С самого начала участники конференции договорились выступать жестко, открыто, не стремясь обходить острые углы. Международное положение этого требует. Оно откровенно тревожное: и с нераспространением ОМП, и с обеспечением международной стабильности, и с урегулированием конфликтов, находящихся на разных стадиях эскалации. Развитие ситуации на Большом Ближнем Востоке вызывает озабоченность. Экономическая нестабильность беспрепятственно переливается из одной страны в другую, подпитывая опасения по поводу надвигающейся второй волны глобального экономического кризиса. Все страны, все регионы плохо подготовлены к тому, чтобы ей противостоять. Или даже очень плохо. Поэтому обычную практику, состоящую в том, чтобы ограничиваться общими успокоительными заявлениями, пора отставить в сторону. Важно четко формулировать проблемы. Надо анализировать разногласия, существующие между основными мировыми игроками. Необходимо предлагать такие решения, на базе которых они могли бы действовать более последовательно, кооперативно и эффективно. США, ЕС и Россия – как раз такими игроками и являются.

Тон обсуждению в предложенном ключе на открытии конференции задали директор Центра евразийских, российских и восточноевропейских исследований Джорджтаунского университета (США) Анджела Стент, руководитель политического отдела Постоянного представительства Европейского Союза в России Гэвин Эванс и заместитель директора Института Европы РАН Анатолий А. Громыко. В аналогичном ключе выступили заведующая Кафедрой прикладного анализа международных проблем МГИМО Татьяна А. Шаклеина и директор Европейского учебного института Марк Л. Энтин. Эстафету острого критического обсуждения подхватили руководитель Отдела европейской безопасности ИЕ РАН Дмитрий А. Данилов, заведующий Отделом ДОС МИД Дмитрий Балакин, главный научный сотрудник ИМЭМО РАН Георгий И. Мирский и профессор Университета Джорджа Мейсона (США) Марк Катц. В столь же полемичном ключе выступили президент Института энергетики и финансов Владимир И. Фейгин и профессор Джорджтаунского университета Тэйн Густафсон.

В частности они обратили внимание на то, что политические элиты и руководство ведущих держав и объединений государств исходят из предположения, будто разногласия между ними по многим острейшим вопросам мировой повестки углубляются. Или по крайней мере сохраняются. Преодолеть их не удается. Позиции участников по основным проблемам международной безопасности в концентрированном виде выглядят следующим образом.

Все понимают, что стремительно развивающуюся ядерную программу Ирана, чреватую развалом глобальной системы нераспространения ОМП, надо либо остановить, либо взять под эффективный международный контроль. Однако подходы к тому, как это нужно и можно было бы сделать, разнятся.

«Арабская весна» была встречена многими с энтузиазмом как пролог к глубокой демократизации региона. Вместе с тем, не без настороженности. Теперь становится все более очевидным, что глубокая трансформация политического устройства и политических режимов в ключевых странах Большого Ближнего Востока порождает отнюдь не меньше проблем, нежели решает. Секулярные общества прошлого уходят в небытие. Социальная напряженность нарастает. Экономические перспективы туманны. Основополагающие договоренности прошлого под ударом. Являются ли режимы демократическими только вследствие того, что властные органы формируются по результатам народного волеизъявления, вызывает сомнения. Оценки всему происходящему США, ЕС и Россия дают далеко не совпадающие.

Но это цветочки. Настоящая линия раскола наметилась в связи с нарастающим военным противостоянием в Сирии и углубляющимся внешним вмешательством, подливающим масло в огонь разгорающейся гражданско-религиозной войны в стране и за ее пределами. Вашингтон и Брюссель делают ставку на уход Башара Асада. Все происходящее они рассматривают через призму концепции «ответственности за защиту», в соответствии с которой на них лежит обязанность вырвать власть из рук тех, кому они инкриминируют чрезмерное применение силы и большие жертвы среди мирного населения. Москва исходит из того, что миссии Кофи Аннана в том или ином виде нет альтернативы. Внешнее вмешательство лишь усугубляет положение. Надежное урегулирование достижимо лишь на путях национального спасения и примирения.

Камнем преткновения на пути утверждения кооперативной безопасности в Евразии оказываются решения США и НАТО по дальнейшему развертыванию глобальной системы противоракетной обороны и ее европейской слагаемой. Москва настаивает на серьезном обсуждении ее предложений, направленных на обеспечение реального инклюзивного сотрудничества в этой области, и предоставлении ей и ее союзникам юридически оформленных гарантий того, что они не направлены против них. Вашингтон отделывается заверениями в том, что озабоченности России откровенно преувеличены, и поэтапное создание глобальной ПРО будет продолжаться в любом случае.

Не встретило понимания у западных партнеров и предложение Москвы разработать и заключить юридически обязывающий документ о европейской безопасности. Российская инициатива дала старт корфскому процессу в рамках ОБСЕ. Однако ни во что конкретное он не вылился. Обсуждение проекта Договора о европейской безопасности и других сходных идей фактически оказалось замороженным. В значительной степени это объясняется тем, что американцы восприняли все шаги, предпринятые Москвой, как попытку подорвать эффективность ст. 5 Вашингтонского договора.

Длинный список расхождений включает также жесткое размежевание относительно того, что следует понимать под территориальной целостностью Грузии; неприятие Москвой продолжающегося заигрывания США и НАТО с соседями России, все еще рассчитывающими на дальнейшее расширение Североатлантического альянса; разные подходы к обеспечению энергетической безопасности, свободе предпринимательской деятельности в энергетической области и т. д.

Вместе с тем, все эксперты подчеркнули, что других вариантов, кроме сотрудничества и поиска развязок, нет.

© М. Энтин, Т. Шаклеина

Глава 7.17. Совет Европы: дремлющие возможности

Представление о европейских, общеевропейских и евро-атлантических организациях будет неполным без анализа структуры и деятельности Совета Европы (СЕ), его места в европейской архитектуре и вклада в осуществление интеграционного проекта, реализуемого в масштабах континента.

Общая характеристика и вехи эволюции

По своей структуре, методам принятия решений, способам финансирования и исполнения бюджета СЕ является классической международной организацией. По сложившейся внутри него культуре совместной работы, формам деятельности и своим целевым установкам обладает большой спецификой. В некоторых своих проявлениях превратился в наднациональное образование.

СЕ заслуженно считается одной из наиболее старых и авторитетных европейских организаций. Совет создается в конце 40-х годов прошлого века на пике федералистского движения. Соответственно он задумывается как первый кирпичик в основание будущего федералистского устройства Европы. С влиятельным органом межпарламентского сотрудничества, обладающим рудиментарными, но все же законодательными функциями. С полновесным наднациональным судом общей компетенции. И достаточно властным комитетом министров, уполномоченным принимать обязывающие решения, – в качестве пролога к формированию общего правительства.

В первые послевоенные годы, когда народы континента еще не отошли от ужасов пережитого, столь амбициозным прожектам не суждено было сбыться. Они так и остались на бумаге, не без «помощи» посодействовавшей этому Великобритании. Политический класс Европы был психологически не готов к их осуществлению. Тем не менее, СЕ послужил в какой-то мере, пусть и небольшой, предтечей и участником развернувшихся вскоре интеграционных процессов. Штаб-квартиру СЕ разместили в Страсбурге. С тех пор Совет символизирует примирение Франции и Германии, вообще всех европейских народов. Город же именуется столицей Европы.

Уставной задачей, поставленной перед СЕ, провозглашается сближение входящих в него государств. Ценностной основой такого сближения – принципы правового государства, плюралистической демократии и прав человека. (В дальнейшем эта ценностная триада начинает восприниматься как политическое кредо всего континента, стержень политического наследия европейской культуры, и в качестве таковых поднимаются на щит Европейским Союзом.) Инструментарием – сотрудничество в самом широком диапазоне областей, будь то вопросы социального, экономического, культурного характера, мягкой безопасности и т. д. Из компетенции СЕ, которой изначально придавался во многом универсальный характер, эксплицитно изымаются только вопросы обороны, безопасности и военного строительства.

По факту получалось, что СЕ занимается чуть ли не всем. В Страсбурге проводится систематизация мирных средств преодоления международных споров и исследование ненасильственных форм реализации права наций на самоопределение. Закладываются основы правового сотрудничества по уголовным и гражданским делам. В том числе, в борьбе с организованной преступностью, отмыванием «грязных» денег, коррупцией, нелегальным оборотом наркотиков, терроризмом. Разрабатываются обязывающие документы по проблемам социальной инклюзивности, социального обеспечения, регулирования рынка труда и отношений между трудом и капиталом. Запускается становление общего культурного и образовательного пространства с взаимным признанием дипломов, сроков обучения и т. д. Кроме того, Совет предоставляет государствам-членам удобную площадку для обсуждения широкой политической повестки.

Вместе с тем, уже вскоре главным направлением деятельности СЕ становится правочеловеческая проблематика. Совет принимает (Европейскую) Конвенцию о защите прав человека и основных свобод и многочисленные протоколы к ней и концентрирует всю свою деятельность вокруг них. Постепенно все, чем он занимается, начинает рассматриваться им через призму защиты и продвижения прав человека. Содержательные аспекты сотрудничества уходят на второй план. В его деятельности утверждается нечто вроде монокультурного подхода.

С учреждением Европейских сообществ между СЕ, ЕС и НАТО устанавливается вполне рациональное разделение труда. ЕС забирает себе все экономические досье. НАТО занимается военным строительством и обеспечивает военно-стратегическое присутствие США в Европе. СЕ оставляет за собой большую часть всего остального с акцентом на правовое и правочеловеческое сотрудничество.

Однако впоследствии разделение труда меняется. Стремительная экспансия ЕС и превращение Союза в интеграционное объединение универсальной компетенции, сосредотачивающей в своих руках политическое сотрудничество, взаимодействие судебных и полицейских органов, диалог с социальными партнерами и гражданским обществом и т. д., ведет к естественной убыли полномочий, признаваемых за СЕ. Проигрывает СЕ и в конкурентной борьбе с ОБСЕ – более мобильной и политизированной организацией, способной на быструю оперативную реакцию. В результате СЕ сдвигается на обочину панъевропейских процессов. Сложности в деятельности СЕ возникают также в связи с тем, что в условиях нулевого роста бюджета, на котором настаивают государства-члены, ему приходится все больше средств тратить на Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) в ущерб другим направлениям своей деятельности.

В 2000-е годы, чтобы придать деятельности СЕ большую динамичность, предлагаются два альтернативных рецепта. Один состоит в том, чтобы сосредоточиться на триаде – на том, что у СЕ лучше всего получается, отказавшись от осуществления «непрофильных» программ и проектов. Его продвигает ядро стран ЕС. Второй – в том, чтобы сделать все направления деятельности СЕ более востребованными государствами-членами и переключить его, в том числе, на борьбу с новыми вызовами. Его отстаивает группа стран во главе с Российской Федерацией. В результате (Третий по счету) Варшавский саммит государств-членов СЕ в 2005 году принимает компромиссное решение в пользу сохранения всех направлений деятельности Совета при одновременном подтверждении приоритетного характера триады.

Вскоре после этого СЕ приступает к глубокой структурной и функциональной перестройке своей деятельности. Она продолжается по настоящее время. Возглавил ее новый генеральный секретарь Организации – бывший премьер-министр Норвегии, председатель Нобелевского комитета Турбьёрн Яглунд. Смысл перестройки – вернуть СЕ лидирующие позиции в европейской архитектуре с опорой на имеющийся в его распоряжении уникальный экспертный потенциал и отлаженные процедуры работы. Методология – придать деятельности максимально возможную системность, резко повысить отдачу от всех осуществляемых программ и проектов, связать их между собой в целях получения на выходе подлинно синергетического эффекта.

Расширение пространственных рамок деятельности

Исторически так сложилось, что по итогам первых лет или даже десятилетий своего существования СЕ превратился в закрытый клуб западноевропейских демократий. В его недрах сформировалась особая культура выработки подходов и решений как бы «семейного» типа. Государства-члены всячески акцентировали, что их общность цементирует схожее или по крайней мере очень близкое видение перспектив внутригосударственного и мирового развития. Основой их сближения служат универсальные ценности европейского образа жизни и европейской политической культуры. В этом смысле, несмотря на всю свою «мягкость» и «камерность» или благодаря ей, СЕ позиционировался как противостоящий СССР и возглавляемому им социалистическому лагерю – в ценностном и политическом, а равно США – в цивилизационном плане. (На переговорах с американцами представители ЕС неделями бились за то, чтобы поставить СЕ на первое место в перечне европейских организаций, и только потом НАТО.)

Поэтому оказалось вполне логичным, что именно СЕ взял на себя лидирующую роль в работе по объединению Европы на базе отстаиваемых и продвигаемых им ценностных ориентиров, когда для этого возникли предпосылки после падения Берлинской стены. Формальным поводом послужило то, что по его Уставу на членство в СЕ могли претендовать все и любые европейские страны.

Первая в истории Организации встреча глав государств и/или правительств ее стран-членов, созванная специально для этого в Вене в 1993 году, устанавливает, что европейскими являются все государства, территория которых полностью или частично находится в Европе. При этом саммит СЕ дает политическое определение Европы как включающей в свой состав, в том числе, три страны Закавказья. По сути дела в Вене западноевропейский истеблишмент берет курс на включение в СЕ совокупности стран бывшего социалистического лагеря. За последующие пять лет всеми правдами и неправдами в него вступили все страны Восточной, Юго-Восточной Европы и Балтии, включая возникшие на территории бывших СССР и СФРЮ, за исключением Белоруссии. В настоящее время СЕ насчитывает в своих рядах 48 государств.

Но охват его деятельности намного шире. Ввиду стремительной экспансии СЕ и ожидавшегося усиления его политического веса и влияния к деятельности Организации постарались подключиться внерегиональные игроки. Статус наблюдателей при СЕ получают такие разные страны, как США, Канада, Япония и Мексика. США – чтобы держать руку на пульсе. Япония – чтобы подчеркнуть свою близость европейскому проекту. Мексика – чтобы получить признание в качестве демократического государства.

Однако пространственные рамки деятельности СЕ еще шире. Совет берет на себя культуртрегерскую миссию, дабы продвигать триаду в Среднюю Азию и Южное Средиземноморье. В основном, правда, скорее декларативно. Тем не менее, с началом «арабской весны» все более деятельно и напористо. Новыми теократическими режимами, сметшими некогда прочные секулярные деспотии региона, наивное желание СЕ их «учить» встречается с энтузиазмом. Для них сотрудничество с СЕ – возможность «малой кровью» получить пропуск в демократический истеблишмент западного образца и мимикрировать под то, что хотят здесь видеть западные элиты. Кроме того, двери организаций семейства СЕ таких, например, как Венецианская комиссия за демократию через право и др., широко открыты внешним для региона странам, тяготеющим к европейской политической культуре и традиции.

Превращение СЕ в панъевропейское образование имело далеко идущие последствия для его деятельности. До этого СЕ занимался в основном нормотворчеством. Его кредо состояло в утверждении эталонов внутригосударственного развития и международных отношений. В результате расширения его функции меняются. Прежде всего, он посвящает себя распространению демократических ценностей и их нормативного воплощения на новых членов и обучению их жизни по своим правилам. Одновременно акцент переносится на мониторинг исполнения государствами обязательств, вытекающих из пребывания в составе Организации. Материальное выражение это находит в том, что ежегодные программы межправительственного сотрудничества (впоследствии вводится среднесрочный горизонт планирования), описывающие все мероприятия, проводимые СЕ, распадаются фактически на две части. Второй становятся страновые программы и проекты оказания технического содействия в освоении опыта передовых держав, т. е. фактически коллективного Запада.

Такая дихотомия в деятельности СЕ сохраняется и сейчас. Более того, она всячески поощряется Европейским Союзом. С середины 2000-х годов СЕ превращается в один из ведущих инструментов реализации политики соседства ЕС. Ныне Брюссель выделяет значительные суммы для использования потенциала СЕ в интересах достижения целей Восточного партнерства. Это тоже одна из причин кризиса СЕ.

На первом этапе концентрация сил и средств на помощи новичкам и новообращенным была полностью оправданной. В дальнейшем она, однако, утратила свежесть и эффективность. Превратилась в бесконечное повторение пройденного. Но, пожалуй, главное – СЕ все меньше внимания стал уделять нормотворчеству. В результате в этой крайне важной для него сфере деятельности он утратил историческую инициативу и лидирующие позиции, уступив их ЕС. Хотя при перегруппировке сил и средств вполне мог бы претендовать на большее.

Основные формы деятельности

Реальный продукт деятельности СЕ генерирует Комитет министров (КМСЕ). Он работает в формате послов-представителей министров иностранных дел на постоянной основе. Им создан разветвленный механизм межправительственного сотрудничества, включающий руководящие (постоянные) советы и комиссии в составе правительственных представителей или экспертов всех государств-членов и подчиненные им многочисленные временные комитеты, подкомитеты, бюро, рабочие и редакционные группы и т. д. открытого или ограниченного состава.

С учетом чуть ли не универсального охвата компетенции СЕ на рассмотрение и утверждение Комитета министров поступает огромное количество докладов, отчетов, соображений, предложений по запуску всевозможных программ и проектов и т. д. Вместе с тем, помимо мониторинга исполнения, большой практический эффект имеют только две формы осуществляемой им деятельности. Это разработка и принятие конвенций СЕ и резолюций (рекомендаций).

Конвенции – стандартный инструмент международного права. Они принимаются двумя третями голосов КМСЕ, но становятся обязательными для государств после их соответствующего формального волеизъявления, чаще всего в виде ратификации. Наиболее известные конвенции СЕ – о правах человека и основных свободах (и 16 протоколов к ней), Пересмотренная европейская социальная хартия, Рамочная конвенция о защите национальных меньшинств. Большое значение имеют конвенции в области правового сотрудничества, социального сплочения, образования, культуры и т. д. В силу их многостороннего характера они предоставляют государствам самые широкие возможности для сотрудничества. С их помощью замещаются сотни и даже тысячи двусторонних договоров.

В отличие от конвенций значение рекомендаций недооценивается. На самом деле – это крайне важный инструмент гармонизации государственно-правового строительства стран-членов и их внешнеполитической активности. Это т. н. мягкое право, приобретающее все большее влияние на эволюцию мировой регулятивной системы. С помощью рекомендаций государства договариваются, как и в каком направлении они будут эволюционировать. Они синхронизируют свое развитие, обеспечивая совместимость политической, экономической, социальной и правовой среды, в которой действуют государственные органы, представители гражданского общества, частные лица, бизнес. Никто никого не принуждает. Формально рекомендации не имеют обязательной силы. Но они открывают возможности гармоничного соразвития. Ими можно пользоваться. Тогда в выигрыше все. Их можно игнорировать. Тогда тот, кто не обращает на них внимания, обрекает себя на самоизоляцию, выпадает из общего контекста европейского строительства.

Важнейшую роль в деятельности СЕ играет также Парламентская Ассамблея (ПАСЕ). Прежде всего, медиатическую. Ассамблея на виду. Ее заседания носят открытый публичный характер. В ее состав входят перспективные политики (в свое время Михаил Саакашвили, Дмитрий Рогозин и др.). Национальные правительства прислушиваются к голосу своих парламентских делегаций в ПАСЕ. Но не только. ПАСЕ обладает реальными рычагами влияния на КМСЕ и страны-члены и энергично пользуется ими, чтобы побуждать государства выступать с определенными инициативами, насыщать повестку дня СЕ новыми вопросами, корректировать позиции, занимаемые КМСЕ. Это важно с точки зрения расстановки сил в СЕ и европейской архитектуре в целом, поскольку ПАСЕ не менее хорошо структурирована, чем КМСЕ. Она опирается на деятельность многочисленных постоянных комитетов и подкомитетов, работает в режиме политического торга и сотрудничества, делает ставку на перелив влияния от национальных делегаций к европейским политическим партиям.

Десятилетие назад казалось, что еще один главный орган СЕ – Конгресс местных и региональных властей Европы сможет заработать столь же интенсивно и результативно, как ПАСЕ. Но этого не произошло. Несмотря на свой, казалось бы, бескрайний потенциал прямой демократии, Конгресс не нашел себя. Он остался лишь тенью ПАСЕ. Его повестка оказалась переполненной мелкими второстепенными вопросами, с точки зрения европейского строительства. Попытка же дублировать то, чем занимаются ПАСЕ и КМСЕ, в приложении к интересам и потребностям местных властей и регионов, не принесла дивидендов.

Очень часто о СЕ судят по тому, что пишут и говорят относительно функционирования Европейского суда по правам человека и создаваемого им прецедентного права наднационального типа. Формально Суд не является структурой СЕ и вписан в него только на уровне процедур. ЕСПЧ – чисто конвенционный орган. Однако Суд является «жемчужиной» СЕ. Значительная часть деятельности СЕ связана с популяризацией и укоренением подходов ЕСПЧ в национальных правовых системах, их транспозицией во все сферы международного сотрудничества, находящиеся в ведении Совета.

Но главное достояние СЕ – армия сотрудников Генерального секретариата. Все они по большей части опытные высококвалифицированные специалисты, знатоки своего дела, посвятившие достижению уставных целей Совета свои лучшие годы. Генеральный секретариат не просто обслуживает деятельность КМСЕ, ПАСЕ, КМРВЕ, ЕСПЧ, организаций семейства СЕ, встреч отраслевых министров и многочисленных созданных всеми ими рабочих органов. Фактически он осуществляет эту деятельность, помогая, вдохновляя или даже направляя избранников народа, правительственных экспертов и всех других официальных лиц.

Тем не менее, огромный потенциал, которым обладает СЕ, используется не лучшим образом. Отдача от его деятельности могла бы быть больше. Намного больше. Для этого у СЕ, после решения задачи формального объединения Европы на базе общих принципов и идеалов, должна появиться новая путеводная идея. Крупной стратегической целью деятельности СЕ могло бы стать построение Союза Европы как общего политического, социального, правового и гуманитарного пространства входящих в него стран, равноправных и равно ответственных. Тогда лозунг Большой Европы без разделительных линий получил бы конкретное насыщение.

Но для этого надо, чтобы Россия и ЕС договорились о том, что в дальнейшем нормотворчество вновь займет главенствующее место в деятельности СЕ, и приоритетом Организации станет разработка и принятие стандартов нового поколения, которые бы одинаково применялись на территории России, ЕС и третьих стран.

Глава 7.18. Security Community[110]

Introduction. 1. Dear colleagues, I would like to start my introductory remarks with a short diplomatic story. On 9/11 I was in Strasbourg as a chargé d’affaires of the Russian Permanent Representation to the Council of Europe. Next day we convened a Committee of Ministers meeting. I took the floor and expressed my country’s solidarity with the people of the United States. I told them that Russia and USA are on the same side. We have the same enemies. We need to unite our efforts and resources to counter common threats. As far as Russia is concerned, we are ready to stand shoulder to shoulder in waging war against international terrorism and other evils of our time as we did during the time of World War II. Nobody took the floor that day, no representative of other European countries. Only ten days later countries of the European Union joined us in expressing solidarity and supported our proposals to strengthen through the Council of Europe the legal basis of international cooperation in the field of combating terrorism.

I. Objective need for cooperation and its acknowledgment

2. Nobody doubts any more now that Russia, USA, EU and third European countries have the same enemies, that we must withstand the same challenges and solve the same problems. All this could be achieved through enhanced partnership and efficient cooperation, especially on security issues. These are the objective needs of our time. The preconditions for close cooperation and partnership were created by people of the Russian Federation. More than 20 years ago, Moscow made it choice. It put an end to the Cold war and started on its path to democracy and the market economy. The ideological division of the path vanished. There are no antagonistic divergences among us anymore.

3. The objective necessity of partnership and cooperation in ensuring security is acknowledged by all parties. Moscow’s position is explicitly expressed in Vladimir Putin’s programme article “Russia and the changing world” published by the Moscovskiye Novosti newspaper. It says: “I do not doubt that we will continue on our constructive course to enhance global security, renounce confrontation, and counter such challenges as the proliferation of nuclear weapons, regional conflicts and crises, terrorism and drug trafficking … We will strive to ensure that transition to a new world order, one that meets current geopolitical realities goes smoothly and without unnecessary upheaval”.

4. Nearly the same about a constructive approach and cooperation though by other words is said in a number of statements, declarations and other documents produced by NATO, the EU, and the OSCE. Let me quote only one of them, the Strategic Concept for the Defense and Security of the Members of the North Atlantic Treaty Organization adopted at the NATO Summit in Lisbon 19–20 November 2010. In its points 33–34 we may read: “NATO-Russia cooperation is of strategic importance as it contributes to creating a common space of peace, stability and security. NATO poses no threat to Russia. On the contrary: we want to see a true strategic partnership between NATO and Russia, and we will act accordingly, with the expectation of reciprocity from Russia … Notwithstanding differences on particular issues, we remain convinced that the security of NATO and Russia is intertwined and that strong and constructive partnership based on mutual confidence, transparency and predictability can best serve our security”.

II. Sad reality or symptoms of the disease

5. Such good intentions nevertheless are not transformed into practical deeds. Real politics in the sphere of security resemble very much the policy of economic protectionism so popular in the past, outlawed by the Group of 20 in its most important decisions. Major countries and blocks of countries stick to unilateral measures and try to promote their proper security interests at the expense of others.

6. There are more and more issues of a practical nature on which Russia and its western partners are unable to reach an agreement. The list is very long. The tendency towards shortening it is not on the horizon. It includes first of all:

6.1. Expansion of NATO that includes the deployment of a new military infrastructure with the U.S.-drafted plans to establish a missile defense system in Europe.

6.2. Unilateral use of force, abusive implementation of jointly imposed UN sanctions, and interference in internal conflicts on the side of forces supported from beyond the borders of the country.

6.3. Support of the Georgian claim to regain its former territories which gained independence.

6.4. A selective approach to cooperation in the soft security areas. One of the examples being blocking further measures to stop drug proliferation from Afghanistan and so on…

III. True disease

7. All these are not more than symptoms of the disease. The true disease is the deficiency of collective security in Eurasia.

7.1. There are a number of security organizations here, but none of them provide peace and security for the whole area, for all nations of the region. Competitive security structures cannot be treated as elements of a larger one. They impede its creation.

7.2. It is not true that NATO may ensure stability here. On the contrary NATO creates a division or even a gap. With its deeply entrenched block mentality and block policies it labels different states as allied countries and all others not, meaning that it may take measures unilaterally against each of them.

7.3. The persistent division of Europe into two parts with two different levels of security and cohesion de facto conserves the legacy of Cold war with its search for an enemy, the mentality of confrontation and etc.

7.4. Instead of creating an inclusive security it creates an exclusive one, where there is no equal place for others.

8. The second dimension of the same disease is a lack of trust. Both sides are suspicious about each other’s plans and intentions.

8.1. In the beginning of the transition period there was much more trust. We may put it in another way. There was much more hope. After so many conflicts, in which western partners took a stand ignoring Russia’s position – in the former Yugoslavia, Iraq, Libya and etc. – a crisis of confidence and hope erupted.

8.2. NATO is not considered anymore as a strictly speaking defense community.

8.3. After so many years of cooperation no culture of working together, of taking each other’s interests into consideration or of mutual concessions has emerged, as is the case in the EU or NATO.

9. The third dimension of the disease is the lack of an international forum where Eurasian interests could be articulated.

IV. Recommended cure

10. What is badly needed to ensure true security in Eurasia is a system of legal and material security guarantees for all its participants with an all-inclusive structure to express common interests, to reach compromises, take decisions and supervise their implementation.

11. Crucial elements or principles of this lacking system are:

– Indivisibility of security

– Equal security for everybody

– Comprehensive security

– Recognition of indivisibility between defensive and offensive strategic military systems

– Laying down of mutual agreements and understandings into law

– Rule of law in transnational relations

– Establishing relations of real strategic and efficient partnership between all security organizations in the area and between them and the UN

– Transformation of former defense structures into collective security organizations

– Tracking down a new global role for the OSCE.

12. To start thinking over and launch far reaching discussions of a Security Community from Vancouver to Vladivostok we need to create a permanent framework for negotiations with a clear cut mandate. In the past such an approach paved way for START, DOVCE, and the Helsinki Final act. It is likely to prove efficient this time as well.

13. At the same time we need to start creating favorable conditions for the success of such negotiations. They must include, inter alia, an end to demonizing each other, putting an end to information warfare and changing the mass media’s attitudes.

14. The last but no less important element is the involvement of expert and civil society in supporting the concept of the Security Community and giving birth to it.

Глава 7.19. Сотрудничество России и ЕС в транспортно-логистической сфере[111]

Введение. Транспортный потенциал России закономерно рассматривается руководством страны в качестве одного из ее ключевых конкурентных преимуществ в международном разделении труда[112]. Реализация этого ресурса, его использование в целях экономической модернизации и социального развития требует выстраивания эффективного диалога с зарубежными партнерами. Приоритетное место в их ряду занимает Европейский Союз. Европейское интеграционное объединение – не только основной торгово-экономический партнер России, но и возможный источник инноваций и ноу-хау для российской транспортной отрасли[113]. В расчете на рынок ЕС сформулированы планы расширения транзита через российскую территорию в рамках глобальных транспортных коридоров, таких как евразийский транзит, Северный морской путь, проект Север – Юг. Развитие сотрудничества с ЕС призвано способствовать превращению транспортной сферы в один из источников глобальной конкурентоспособности России.

В период с 2000 по 2008 г. наблюдался устойчивый рост грузопотоков и товарооборота между Россией и странами ЕС. За этот период объем перевозок увеличился в 2,5 раза. На фоне финансово-экономического кризиса произошло его существенное уменьшение. В 2009 г. он снизился на 12–15 % по сравнению с предыдущим годом[114]. В 2010 г. началось восстановление товарооборота, а объемы перевозок пассажиров авиакомпаниями превысили уровень 2008 г.[115]

Дальнейшему расширению транспортных обменов способствует ряд стимулов системного характера. Прежде всего, вступление России в ВТО будет способствовать существенному наращиванию ее торговли с интеграционным объединением, а значит, и росту грузопотоков. Кроме того, запланированное введение безвизового режима краткосрочных поездок граждан в отношениях России и ЕС приведет к значительному увеличению пассажиропотоков[116]. Таким образом, несмотря на не всегда благоприятную экономическую конъюнктуру, европейское интеграционное объединение остается приоритетным и перспективным партнером России[117].

Цель настоящего доклада заключается в выявлении возможностей для реализации российского транспортного потенциала, открывающихся в связи с развитием сотрудничества с Европейским Союзом, в первую очередь, в рамках инициативы «Партнерства для модернизации». В этой связи в докладе последовательно рассматриваются общие тенденции развития сотрудничества России и ЕС и основные достижения и сложности транспортного диалога между партнерами. В нем предлагаются меры правового, организационного и технологического характера, которые будут способствовать созданию единого транспортного пространства, позволят облегчить трансграничную перевозку пассажиров и грузов между Россией и ЕС, оптимизировать транзит, перейти к осуществлению больших инфраструктурных проектов.

Общий контекст отношений России и ЕС

В настоящее время отношения России и Европейского Союза характеризуются амбивалентностью. На уровне политических заявлений стороны ставят амбициозные задачи стратегического партнерства и построения общих пространств[118]. На практическом уровне большинство конкретных, технических проблем достаточно эффективно решается. В то же время процесс реального сближения запаздывает, все остается скорее на уровне деклараций, а не реальных дел. Сотрудничество России и ЕС не выходит за рамки взаимодействия двух автономных систем. Обе стороны не демонстрируют достаточной последовательности и предсказуемости в формировании Общих пространств, не всегда проявляют они и необходимую чуткость к интересам партнера[119].

Непоследовательность в отношениях России и ЕС находит отражение в институциональной структуре партнерства. На основе существующих нормативных положений, прежде всего, Соглашения о партнерстве и сотрудничестве 1994 г., существенно модифицированных решениями саммитов Россия – ЕС, выстроена вертикаль форматов взаимодействия. Она включает проходящие дважды в год саммиты, серию консультаций между Правительством России и Европейской комиссией, деятельность Постоянного совета партнерства на уровне министров и систему отраслевых диалогов. Такой многоступенчатый механизм сотрудничества обеспечивает обмен мнениями и опытом по всему спектру отношений партнеров на регулярной основе. Вместе с тем, за прошедшие полтора десятилетия Россия и ЕС так и не создали институтов совместного принятия решений, которые бы позволили на регулярной основе договариваться о совместных мерах по реализации и развитию базовых договоренностей, заложенных в Соглашении. Кроме того, несмотря на создание Круглого стола промышленников и предпринимателей России и ЕС и на фоне лоббистской деятельности узкого круга крупнейших компаний, так и не были выстроены механизмы систематического привлечения бизнеса, в первую очередь отраслевых ассоциаций, к диалогу России и ЕС. Между тем предпринимательские круги непосредственно заинтересованы в развитии отношений между партнерами и готовы сформулировать конкретные предложения относительно их возможного наполнения.

Современный этап развития отношений России и европейского интеграционного объединения определяется общемировой тенденцией роста конкуренции на глобальных рынках, особенно в сфере высоких технологий. В этих условиях было принято решение придать тем аспектам сотрудничества России и ЕС, которые связаны с достижением качественно нового типа социально-экономического развития, приоритетное значение и выделить их в отдельный блок взаимодействия. Такой подход получил выражение в инициативе «Партнерства для модернизации», сформулированной на саммите в Ростове-на-Дону в 2010 г.[120] Ее целью стало привлечение потенциала ЕС, его государств-членов и европейских компаний к обеспечению перехода России на инновационные рельсы развития. Для ее достижения была скорректирована работа отраслевых диалогов. Они превратились в основной инструмент координации программ партнерства по приоритетным направлениям инициативы. В их число входит и сотрудничество в сфере транспорта. В настоящее время «Партнерство для модернизации» представляет собой наиболее перспективный формат углубления сотрудничества России и ЕС.

Текущее состояние Транспортного диалога России и ЕС

Транспортно-логистические коммуникации составляют материальную базу сотрудничества России и ЕС. От их успешного и синхронизированного функционирования зависит обеспечение фундаментальных свобод перемещения товаров и людей в рамках общих пространств России и ЕС. В настоящее время транспортно-логистические комплексы России и ЕС остаются самостоятельными, хотя и связанными системами. Российские игроки обладают крайне ограниченными возможностями работы на внутреннем рынке европейского интеграционного объединения. С похожей ситуацией сталкиваются компании из государств-членов ЕС в России. Оба партнера сохраняют нынешнюю протекционистскую политику в отношении транспортных коммуникаций. Выстраиванию общего транспортного пространства препятствуют существующие с обеих сторон опасения потерять контроль над одной из базовых отраслей экономики. Весомого прогресса в этом отношении в ближайшие годы ожидать сложно. Таким образом, сотрудничество ориентировано преимущественно на ограниченные цели создания благоприятных условий для развития трансграничного сообщения между Россией и ЕС.

Взаимодействие России и ЕС в сфере транспорта в полной мере отражает общие тенденции развития отношений партнеров. Основным механизмом сотрудничества между ними является Отраслевой диалог по транспорту. Он функционирует в рамках Дорожной карты по созданию «Общего экономического пространства» России и ЕС, которая была подписана в мае 2005 г. С 2010 г. приоритет в его работе делается на реализацию инициативы «Партнерства для модернизации»[121]. В частности, в рамках Транспортного диалога была создана специальная Рабочая группа по вопросам модернизации.

Транспортный диалог России и ЕС является механизмом сотрудничества между Министерством транспорта и другими ведомствами Российской Федерации, с одной стороны, и Европейской комиссией, прежде всего, Генеральным директоратом по транспорту, с другой. Его цели состоят в обмене мнениями и установлении отношений стратегического характера между партнерами в транспортно-логистической сфере. Он призван обеспечивать гармонизацию технических требований и условий осуществления перевозок, синхронизацию стратегий развития транспортной сферы, обмен опытом и ноу-хау, сотрудничество в реализации крупных инициатив, таких как «Северное измерение», и обсуждение проблемных вопросов, возникающих на уровне России и Европейского Союза в целом.

Важным аспектом сотрудничества в рамках Транспортного диалога является согласование позиций партнеров по вопросам, обсуждаемым в организациях системы ООН (в том числе, Европейской экономической комиссии ООН, Международной ассоциации гражданской авиации, Международной морской организации, Международной организации труда). Такое сотрудничество приобрело характер многоуровневой системы принятия решений. Участники Транспортного диалога формулируют пакет согласованных стандартов и совместно лоббируют его в организациях системы ООН. После его принятия на глобальном уровне согласованные нормы становятся обязательными для обоих партнеров и транспонируются в законодательство как России, так и ЕС.

В компетенцию Транспортного диалога не входят вопросы двустороннего сотрудничества между Россией и отдельными государствами – членами ЕС. Для решения подобных вопросов существуют специальные механизмы, которые функционируют параллельно и отдельно от него. Тем не менее, до 2010 г. не были исключением случаи, когда те или иные проблемы во взаимодействии России и отдельных государств – членов ЕС блокировали обсуждение всей повестки дня диалога. В настоящее время достигнуто принципиальное понимание, что стратегическое партнерство не может замораживаться из-за отдельных противоречий. Произошел отказ от практики увязывания различных областей сотрудничества. В результате повысилась эффективность решения возникающих вопросов. В частности, в настоящее время Россия, как и большинство ведущих государств мира, выступает против решения интеграционного объединения о включении авиационной отрасли в систему торговли квотами на выбросы парниковых газов, но эта проблема не препятствует диалогу по широкому набору тем.

Текущая повестка дня диалога очень разнообразна. Она охватывает синхронизацию политики России и законодательства ЕС, обмен информацией об изменениях в законодательстве России и ЕС в области транспорта, изучение опыта ЕС по осуществлению единой политики в отношении интеллектуальных транспортных систем и управления транспортными потоками на основе информационных технологий. В нее входят согласование технических стандартов (прежде всего, требований к тахографическому оборудованию и вопросов поставки давальческого сырья для переработки). Ключевой характер в ней имеет проблематика формирования евразийских транспортных сообщений с использованием потенциала Транссиба и международных транспортных коридоров. К ней относятся также специальные вопросы, затрагивающие отдельные виды транспорта.

В частности, в настоящее время в ЕС вводятся изменения в политику развития трансъевропейских транспортных сетей. В рамках Транспортного диалога прорабатывается сотрудничество по 30 приоритетным проектам в рамках этой программы, так, чтобы они получили внешний вектор на российском направлении с учетом интересов обоих партнеров. В сфере морского транспорта в рамках Диалога обсуждаются варианты организации обмена данными, полученными с использованием информационных системам безопасности мореплавания России (Море) и ЕС (СейСиНет).

Вместе с тем, наиболее обсуждаемыми в настоящее время являются вопросы развития авиационного сектора. В этой связи в октябре 2011 г. в Санкт-Петербурге стороны впервые провели авиационный саммит, в котором приняли участие тогдашние заместитель Председателя Правительства Российской Федерации С. Б. Иванов, министр транспорта России И. Е. Левитин, заместитель Председателя Еврокомиссии С. Каллас и другие высокопоставленные представители России и ЕС. Мероприятие придало импульс сотрудничеству в модернизации системы управления воздушным движением в Европе, сотрудничеству в совмещении аэронавигационных систем и унификации правил выполнения полетов.

Стороны договорились начать работу по подготовке Меморандума о сотрудничестве Россия – ЕС в сфере аэронавигации. Был согласован порядок реализации подписанного в 2006 г. протокола «Согласованные принципы модернизации существующей системы использования Транссибирских маршрутов». Участники также обсудили взаимодействие в области безопасности полетов, развития аэропортовой инфраструктуры, а также перспективы сотрудничества в области гражданской авиапромышленности[122]. Наиболее острой проблемой остается вопрос о включении европейским интеграционным объединением авиационной отрасли в свою систему торговли квотами на выбросы парниковых газов. Подобное требование распространяется на все авиационные перевозки в государства – члены ЕС и тем самым напрямую затрагивает российские авиакомпании. Упомянутое противоречие отражает стремление ЕС к проецированию своих норм за пределы собственной юрисдикции, которое проявляется и в сфере транспорта[123].

Таким образом, Транспортный диалог зарекомендовал себя в качестве эффективного механизма взаимодействия России и ЕС. Его деятельность адекватна задаче синхронизации функционирования независимых транспортно-логистических комплексов России и ЕС. С учетом его консультативного статуса, не позволяющего Транспортному диалогу выступать органом принятия решений напрямую, был найден косвенный способ гармонизации стандартов через защиту согласованных позиций в организациях глобального уровня. Вместе с тем Транспортный диалог остается органом решения преимущественно технических проблем. Для согласования принципиальных, политических вопросов, таких как включение авиационной отрасли в систему торговли квотами на выбросы парниковых газов, действующие институты не предназначены. Кроме того, во взаимодействие России и ЕС в сфере транспорта (в отличие от некоторых других отраслевых механизмов, например диалога по энергетике) лишь отчасти вовлечены представители компаний и бизнес-ассоциации.

Перспективные шаги по формированию общего транспортного пространства

Создание общего транспортного пространства России и ЕС будет способствовать активизации экономических связей партнеров, росту товарооборота, внедрению в российскую практику передовых зарубежных норм, стандартов и практик. Оно также позволило бы снять существующие барьеры, ограничивающие деятельность российских компаний на рынке ЕС.

В частности в отсутствии базовых документов по свободе автомобильного транспорта в настоящее время автоперевозки осуществляются на основании двусторонних соглашений между Россией и отдельными государствами. В то же время компании, зарегистрированные в ЕС, могут предоставлять транспортные услуги на всем пространстве интеграционного объединения. В результате они получают преимущества перед российскими игроками при перевозках, требующих проезда через несколько стран ЕС. Решением существующей проблемы могло бы стать заключение соглашения об автотранспортных перевозках, обеспечивающего равные возможности для компаний России и ЕС. Показательно, что подобный инструмент уже используется в отношениях ЕС с его основными торговыми партнерами, в частности соглашение о морских перевозках заключено между ЕС и Китаем. Развитие системы специализированных двусторонних соглашений позволило бы дополнить существующее международное регулирование с учетом специфики европейского интеграционного объединения для реализации интересов обоих партнеров.

Сближение транспортных пространств России и ЕС будет работать не только на решение актуальных проблем при осуществлении трансграничных перевозок, но и позволит стимулировать развитие всех типов транспортных сообщений. Так, давно назрело привлечение ведущих корпораций из стран ЕС в партнерстве с российскими государственными и частными компаниями к развитию системы грузовых и высокоскоростных пассажирских железнодорожных перевозок. Оно могло бы помочь притоку инвестиций и технологий, необходимых для достижения целей и задач Стратегии развития железнодорожного транспорта России[124].

В настоящее время имеются отдельные примеры подобного сотрудничества, в том числе партнерство РЖД с компанией «Сименс» в развитии высокоскоростного сообщения и создании электропоездов нового поколения. Такие проекты остаются разовыми, исключительными случаями. В них вовлечены только некоторые крупнейшие государственные корпорации. Ускорению модернизации российских транспортных сетей будет способствовать расширение такого сотрудничества и подключение к нему более широкого круга компаний. Оно позволит создать инфраструктурные условия для развития новых точек экономического роста в стране, выхода на мировой уровень технологического развития железнодорожного транспорта, что, в конечном счете, приведет к повышению его глобальной конкурентоспособности.

Создание подобных партнерств возможно при условии поддержки (в том числе институциональной и финансовой) совместных инфраструктурных проектов как со стороны российского правительства, так и в рамках «Партнерства для модернизации». На аналогичных основаниях возможно привлекать европейские компании к строительству и комплексному обслуживанию платных автомагистралей в России. Наряду с практическими выгодами совместные усилия российского и зарубежного бизнеса будут способствовать сближению правил функционирования транспортных пространств на основе принципов либерализации и эффективной конкуренции.

В то же время уже описанные опасения обоих партнеров в отношении взаимного открытия рынков создают значительные препятствия на пути формирования общего транспортного пространства России и ЕС. Снятие существующих барьеров возможно только при условии системного подхода к формированию общего транспортного пространства. Его проработка должна осуществляться с участием не только ответственных ведомств России, ЕС и его государств-членов, но также представителей бизнеса и экспертного сообщества. Для закрепления основных задач и этапов на пути его построения имеет смысл подготовить специализированную стратегию формирования общего транспортного пространства и подробную программу ее реализации. Она должна охватывать не только вопросы транспортного сотрудничества, но и взаимодействия в таможенной сфере, вопросы страхования перевозок и грузов, согласование финансовых стандартов. Гармонизация законодательства, сближение инфраструктуры – необходимые условия для построения общего пространства.

С учетом существующих различий между Россией и ЕС продуктивным мог бы стать поэтапный секторальный подход к формированию такого пространства. Общеизвестно стремление европейского интеграционного объединения снизить негативное воздействие на окружающую среду. Оно породило заинтересованность в приоритетном развитии морских перевозок. По сравнению с автомобильным и железнодорожным видами транспорта такие перевозки более экологичны. Их влияние на изменение климата гораздо ниже[125].

С учетом этого либерализация доступа на рынки морских перевозок России и ЕС могла бы стать первым шагом на пути построения общего транспортного пространства. С учетом наличия сильных национальных игроков в государствах – членах ЕС, специализирующихся на морских перевозках, подобный шаг не лишен определенных рисков. Вместе с тем он мог бы открыть для российских компаний огромный рынок с перспективами дальнейшего роста.

Важным шагом на пути построения общего транспортного пространства стало бы подключение России к программе Трансъевропейских транспортных сетей. В соответствии с этой программой Европейского Союза были отобраны 30 приоритетных транспортных коридоров, которые получают поддержку и финансирование со стороны Европейской комиссии. В настоящее время в рамках Партнерства «Северного измерения» по транспорту и логистике прорабатываются проекты развития трансграничной инфраструктуры. В их числе между Россией и Белоруссией, Норвегией, Польшей, странами Балтии и Финляндией[126]. Вместе с тем, формированию общего транспортного пространства России и ЕС способствовало бы подключение России как минимум к пяти проектам в качестве полноправного участника. В частности, «Северный треугольник» (приоритетный проект № 12), связывающий Финляндию и Швецию, уже в настоящее время предполагает прокладку автомагистралей до российско-финской границы – логичным было бы их продление до Санкт-Петербурга (в настоящее время оно прорабатывается в рамках Партнерства «Северного измерения» по транспорту и логистике).

Аналогично могут быть продолжены железнодорожные и автодорожные магистрали Гданьск – Варшава – Брно/Братислава – Вена (приоритетные проекты № 23 и 25) с включением в них Калининграда. Также железная дорога «РэйлБалтика» (приоритетный проект № 27), связывающая Варшаву, Каунас, Ригу, Таллинн и Хельсинки, может приобрести ответвление до Санкт-Петербурга и других городов северо-запада России. Наконец, наиболее амбициозная инициатива Морских автомагистралей (приоритетный проект № 21), опоясывающих Европу, мог бы включить в себя балтийские и черноморские порты России.

В дополнение к существующим проектам на статус трансъевропейского маршрута может претендовать ширококолейная железная дорога Кошице – Братислава – Вена[127]. Ее строительство позволит в большей мере использовать потенциал евразийского транзита в страны ЕС через российскую территорию. С учетом запланированного распределения грузопотока между Транссибом и БАМом средняя продолжительность перевозки товаров из Азии в Европу может быть уменьшена до четырнадцати дней. Братислава и Вена в настоящее время уже включены в систему трансъевропейских сетей[128], и строительство запланированной железнодорожной ветки будет способствовать возрастанию ее значения в качестве крупного транзитного центра. Реализация подобной инициативы потребует комплексного подхода к железнодорожному сообщению на всей протяженности маршрута от российских дальневосточных портов и Китая до центра Европы. Полноценное включение России в сеть трансъевропейских транспортных маршрутов станет существенным шагом на пути сближения транспортных систем России и ЕС.

Углублению сотрудничества России и ЕС в транспортной сфере может способствовать и создание общего технологического базиса на основе совместных исследовательских проектов в сфере транспорта. Они должны быть направлены на повышение скорости и безопасности перевозок, а также снижение вредного воздействия на окружающую среду. Для этого представляется целесообразным предусмотреть возможность их финансовой поддержки через финансовый инструмент «Партнерства для модернизации» и другие подобные инициативы. Исследовательские проекты следует, в первую очередь, реализовывать в тех областях, которые определены в качестве приоритетных обоими партнерами, таких как авиационная отрасль, информационно-коммуникационные технологии и оборудование, морские перевозки и судостроение.

Как разъяснялось выше, достаточных условий для формирования общего транспортного пространства России и ЕС пока не существует. В то же время его создание представляется желательным для социально-экономического развития обоих партнеров. Необходимы системные и продуманные шаги по сближению транспортных пространств России и ЕС и внедрению элементов общего рынка. Только таким образом можно создать предпосылки для более тесной интеграции. Вместе с тем, даже при сохранении автономных транспортных пространств России и ЕС возможны разнообразные меры по улучшению условий осуществления трансграничных перевозок между ними.

Создание благоприятных условий для трансграничных перевозок

При сохранении долгосрочной цели построения общего транспортного пространства России и ЕС необходимо добиваться качественного прогресса в создании благоприятных условий для трансграничных перевозок между ними уже в ближайшее время. Подобное сотрудничество необходимо осуществлять одновременно на трех уровнях: нормативном, институциональном и операционном.

Нормативную базу для трансграничных перевозок между Россией и ЕС составляет международное транспортное право. В этом отношении между партнерами наблюдается существенный дисбаланс. Россия является участником практически всех основных соглашений в сфере транспорта[129]. ЕС не подписал ни одного многостороннего документа в транспортной сфере. Участниками международных соглашений выступают его государства-члены[130]. Вместе с тем, наличие общего транспортного права, несмотря на определенные различия, создает основу для торговых и пассажирских перевозок в глобальном масштабе, и в том числе в отношениях России и ЕС.

Наиболее значимой лакуной в глобальном регулировании международного транспорта остаются мультимодальные перевозки[131]. За последние годы они превратились в наиболее активно развивающуюся область транспортно-логистического комплекса. При этом Конвенция ООН по мультимодальным перевозкам 1980 г. не была подписана ни одним из ведущих игроков в сфере транспорта и в силу не вступила. На этом фоне наибольшее влияние на рынок приобрели перевозчики-консолидаторы (такие как UPS и DHL). Такая ситуация ставит в неблагоприятное положение грузоотправителей и грузополучателей, повышает их издержки. В этой связи стоит рассмотреть вопрос о заключении специального соглашения между Россией и ЕС по мультимодальным перевозкам с учетом выявившихся недостатков Конвенции 1980 г. и накопившегося опыта. Такое соглашение позволит уточнить вопросы, связанные со спецификой мультимодальных перевозок, в частности об ответственности перевозчиков-консолидаторов, и будет способствовать формированию более сбалансированной ситуации на рынке. Впоследствии оно может стать основой для международной конвенции.

Более существенные затруднения создают различия в интерпретации права в отсутствии международного органа, обеспечивающего его единообразное толкование. В этой связи Россия и ЕС могут выступить в качестве инициаторов создания Международного транспортного суда, осуществляющего разрешение споров между государствами и компаниями. В случае, если такое предложение не получит поддержки на глобальном уровне, в целях дальнейшей гармонизации сотрудничества России и ЕС стоит в рамках Транспортного диалога создать систему арбитражных органов для разрешения споров по интерпретации транспортного права.

Кроме того, успешное взаимодействие между Россией и ЕС, применение транспортного права и своевременное выполнение требований регулирующих органов зависят от наличия соответствующего кадрового потенциала. Между тем в настоящее время в России не хватает специалистов, разбирающихся в тонкостях правового регулирования транспортной отрасли в ЕС. В этой связи была бы востребованной подготовка и публикация учебника по европейскому транспортному праву и организация на регулярной основе серии учебных курсов и тренингов по этой тематике.

Необходимо продолжать расширять повестку дня Транспортного диалога. В настоящее время ряд существенных вопросов (в частности, защита прав пассажиров, контроль над перемещением объектов интеллектуальной собственности, экологическая безопасность транспортных перевозок) остается на периферии сотрудничества. Одной из задач взаимодействия должно стать предоставление равных прав пассажирам в России и ЕС, путешествующих различными видами транспорта. Необходимо активизировать сотрудничество правоохранительных органов по предотвращению перевозок контрафактной продукции. Партнерам стоит стремиться к согласованию экологических требований к различным типам транспорта.

Одновременно России и ЕС необходимо добиваться максимальной отдачи от всего комплекса институциональных механизмов сотрудничества. Так, потенциал Партнерства «Северного измерения» по транспорту и логистике раскрывается недостаточно. Оно может вносить больший вклад в развитие трансграничных транспортных коридоров и помогать расшивать существующие узкие места в развитии грузовых и пассажирских перевозок. До сих пор остается нерешенной проблема недостаточной пропускной способности автодорожных и железнодорожных переходов между Северо-Западными регионами России (Калининградской, Ленинградской и Псковской областями) и прилегающими государствами – членами ЕС (Латвией, Литвой, Польшей, Финляндией, Эстонией). В рамках «Северного измерения» также можно работать над устранением препятствий для развития морских перевозок на короткие расстояния на Балтике.

Все эти вопросы подпадают под компетенцию Партнерства по транспорту и логистики, но процесс его оформления сильно затянулся. Положительным сигналом стала договоренность, достигнутая на Встрече высокого уровня 23 ноября 2011 г. в Москве, о создании Фонда поддержки партнерства[132]. Необходимо расширять информированность российских компаний, работающих в сфере транспорта, о возможностях существующих в рамках «Северного измерения». Через механизмы Партнерства по транспорту и логистике необходимо активнее привлекать финансирование, в том числе международных финансовых институтов (таких как Европейский банк реконструкции и развития, Северный инвестиционный банк) для реализации проектов развития транспортной инфраструктуры в России.

И в рамках Транспортного диалога, и в рамках «Северного измерения» России и ЕС необходимо активнее работать над вовлечением в сотрудничество неправительственных игроков. Существенным шагом в этом направлении может стать организация регулярного обмена опытом между транспортными союзами России и ЕС (прежде всего, по вопросам взаимодействия государства и бизнеса). Такая деятельность позволит дополнить диалог государственных ведомств и повысит вовлеченность деловых кругов в сотрудничество России и ЕС.

Наращивание объемов трансграничных перевозок между Россией и ЕС зависит не только от совершенствования транспортного регулирования и обеспечения его корректного применения, но и от комплексного улучшения условий перевозок. Важнейшим компонентом системного подхода к развитию взаимодействия между партнерами в транспортно-логистической сфере является упрощение таможенных процедур. В настоящее время практически синхронно осуществляется модернизация таможенного законодательства ЕС и Единого экономического пространства Белоруссии, Казахстана и России[133]. Продолжение гармонизации требований в этой сфере будет способствовать снижению временных затрат на пересечение границы и упрощению этого процесса. Использование опыта Европейского Союза стимулирует дальнейшее совершенствование таможенного регулирования России и ЕАЭС. Вместе с тем, наибольшая отдача может быть получена только в случае, если будут приниматься во внимание не только нормативные положения, но и сложившаяся правоприменительная практика европейского интеграционного объединения. В этой связи имеет смысл привлекать специалистов в области таможенного права ЕС к процессу обновления Таможенного кодекса ЕАЭС, проводить совместные семинары и тренинги. В том числе, подобная работа может осуществляться в рамках «Партнерства для модернизации».

Возникновение ЕАЭС вносит существенные коррективы в отношения России и ЕС. Европейский Союз крайне неохотно идет на взаимодействие с интеграционными объединениями на постсоветском пространстве, предпочитая выстраивать отношения с отдельными государствами. Вместе с тем уже в рамках Таможенного союза ряд компетенций были делегированы Россией на наднациональный уровень. С учетом заинтересованности ЕС, как и России в дальнейшей либерализации взаимной торговли, возникает потребность в установлении прочных, институционализированных отношений между ЕС и ЕАЭС. Исходя из сложившегося разграничения компетенций, взаимодействие по таможенным вопросам логичнее всего развивать прежде всего на этом уровне. Соответственно, между двумя интеграционными объединениями может быть заключено соглашение о таможенном сотрудничестве и созданы органы для проведения совместных консультаций, координации позиций, осуществления мониторинга согласованных решений. Формирование специализированных институтов взаимодействия позволит развивать сотрудничество в тех вопросах, в отношении которых будет возникать взаимная заинтересованность. Тем самым они будут исполнять роль постоянной диалоговой и переговорной площадки.

Уже сегодня такой орган может внести существенный вклад в расширение транспортно-логистического сотрудничества России и ЕС. В том числе, таможенным законодательством обоих интеграционных объединений предусмотрен институт уполномоченных экономических операторов, которые пользуются специальными упрощениями. Логичным шагом стало бы достижение договоренности о взаимном признании уполномоченных экономических операторов ЕАЭС и ЕС. Также непосредственным приоритетом сотрудничества должна стать синхронизация систем электронного документооборота и обмена информацией о перемещении товаров.

Кроме того, в рамках Отраслевого диалога по таможенным вопросам, по аналогии с Транспортным диалогом России и ЕС, стоит активизировать обсуждение и согласование позиций по дальнейшему совершенствованию многостороннего регулирования. В частности было бы целесообразно согласовать подходы в отношении модернизации Таможенной конвенции о международной перевозке грузов с применением книжки международных дорожных перевозок 1975 г. Документ способствует упрощению процедуры таможенного оформления грузов, перевозимых автотранспортом. В настоящее время рассматривается вопрос о внесении дополнений в Конвенцию с учетом появления новых технических средств[134].

Серьезной технологической инновацией, способной существенно сократить время таможенной и логистической обработки контейнерных грузов, являются радиочастотные идентификаторы. Их внедрение позволит отказаться от использования традиционных бумажных документов (отрывных талонов). Для применения этой технологии в перевозках между Россией и ЕС партнерам необходимо договориться о согласованном стандарте радиочастотного оборудования, а также о мерах по стимулированию их внедрения. В дальнейшем эти договоренности могут стать основой для применения электронных идентификационных систем в глобальном масштабе. В конечном счете, сотрудничество России и ЕАЭС с ЕС в таможенной сфере должно способствовать повышению транспарентности и ускорению транспортных перевозок.

Повышение транспарентности правил осуществления перевозок, упрощение таможенных процедур и развитие соответствующей инфраструктуры позволит в большей степени реализовать потенциал системных стимулов, упомянутых в начале доклада.

Заключение

Сотрудничество России и ЕС в транспортной сфере призвано служить достижению как долгосрочных целей сближения партнеров, так и непосредственных задач увеличения взаимного товарооборота. В конечном счете, транспортно-логистические комплексы как России, так и ЕС вносят весомый вклад в повышение уровня их социально-экономического развития.

Ключевую роль в практическом сближении транспортных систем России и ЕС будут играть предпринимательские круги обеих сторон. Посредством сотрудничества и взаимных инвестиций они уже формируют плотную ткань взаимодействия. Вместе с тем, от государственных органов и институтов непосредственно зависит создание благоприятных условий для укрепления отношений. В настоящее время в рамках Транспортного диалога и других форматов Россия и ЕС ведут интенсивные и регулярные консультации по ключевым вопросам развития транспортных систем.

Развитие сотрудничества России и ЕС в сфере транспорта должно быть ориентировано на повышение скорости, экономичности, безопасности перевозок и снижение их вредного воздействия на окружающую среду. С этой целью ему следует придать комплексный характер, опираться на интегрированные, мультимодальные решения и наиболее совершенные технологические инновации.

Дальнейшее взаимодействие следует развивать в рамках четкой и продуманной стратегии построения общего транспортного пространства на основе поэтапного, секторального подхода. В ней должны быть определены приоритетные сферы, в которых реализация национальных интересов России и ЕС в наибольшей степени зависит от их сотрудничества (например, в вопросах развития морского транспорта). Необходимо, чтобы она опиралась на уже существующие инициативы и инструменты, такие как «Партнерство для модернизации», Транспортный диалог, инициатива Трансъевропейских транспортных сетей, Партнерство «Северного измерения» по транспорту и логистике. Важно, чтобы она была дополнена шагами по гармонизации правоприменительной практики и развитием адекватных институтов сотрудничества. Она также должна включать таможенные аспекты и строиться с учетом обязательств партнеров в рамках других международных структур (в частности, ЕАЭС).

Развитие сотрудничества России и ЕС позволит в большей степени реализовать их торгово-экономический потенциал. Оно поможет укрепить позиции обоих партнеров во все более конкурентной международной среде.

Резюме доклада и рекомендации

Европейский Союз – приоритетный и перспективный партнер для России. Развитие сотрудничества с ЕС призвано способствовать превращению транспортной сферы в источник глобальной конкурентоспособности России. Несмотря на мировой финансовый кризис, за последнее десятилетие объем перевозок между Россией и ЕС существенно вырос. Дальнейшему наращиванию сотрудничества способствуют стимулы системного характера. Вступление России в ВТО будет способствовать существенному увеличению взаимной торговли, а запланированное введение безвизового режима краткосрочных поездок граждан приведет к значительному возрастанию пассажиропотоков.

В настоящее время сотрудничество между Россией и ЕС в сфере транспорта осуществляется, в первую очередь, через механизм Отраслевого диалога. Он позволяет оперативно и эффективно согласовывать вопросы текущего взаимодействия. Вместе с тем формирование предусмотренного Дорожной картой 2005 г. общего транспортного пространства запаздывает. Требуются согласованные шаги по переводу сотрудничества в транспортно-логистической сфере на качественно новую основу. Взаимодействие партнеров в сфере транспорта должно ориентироваться на повышение скорости, экономичности, безопасности перевозок и снижение их негативного воздействия на экологию. Оно должно носить комплексный характер, опираться на интегрированные, мультимодальные решения и технологические инновации. В соответствии с этими задачами России и ЕС необходимо:

1. Активнее привлекать к обсуждению и развитию отношений в транспортно-логистической сфере представителей предпринимательского и экспертного сообществ.

2. Сформулировать стратегию построения общего транспортного пространства на основе поэтапного, секторального подхода.

3. Расширить повестку дня Транспортного диалога за счет вопросов защиты прав пассажиров, интеллектуальной собственности, экологической безопасности.

3. Разработать двусторонние, специальные соглашения, способствующие облегчению сотрудничества в сфере транспорта и заполняющие лакуны в международном регулировании.

4. Сформировать систему международных и двусторонних судебных и арбитражных органов, обеспечивающих однозначное толкование транспортного права.

5. Подготовить достаточное количество специалистов в области европейского транспортного права как в государственных органах, так и частном секторе, посредством специализированных образовательных программ.

6. Активизировать сотрудничество по снятию таможенных барьеров в формате ЕАЭС – Европейский Союз.

7. Включить Россию в систему трансъевропейских транспортных маршрутов.

8. Создать инструменты стимулирования компаний из государств-членов ЕС к участию в развитии российских железнодорожных и автодорожных сетей.

9. Способствовать реализации совместных научно-исследовательских проектов, направленных на повышение скорости и безопасности перевозок, снижение их воздействия на окружающую среду.

10. Согласовывать новые технологические стандарты в транспортной сфере и совместными усилиями добиваться их внедрения на глобальном уровне.

© М. Энтин, И. Истомин

Глава 7.20. Путь к новой экономике

Те или иные государства или объединения государств попадают в группу мировых лидеров только тогда, когда они начинают пользоваться высоким международным авторитетом. В прошлом предпосылкой к этому служили высокая конкурентоспособность на мировых рынках и внушительная военная мощь. Чтобы влиять на глобальные процессы и принятие решений по важнейшим проблемам мирового развития, подобные качества совершенно необходимы и сейчас. Однако в настоящее время они уже больше недостаточны. Нужна еще мягкая сила – привлекательность для всех остальных, способность служить образцом, брать на себя роль маяка и, как следствие, вести за собой.

У Европейского Союза ее предостаточно. Даже сейчас, несмотря на все имиджевые потери, связанные с переживаемым им кризисом суверенной задолженности и не слишком уверенным ответом на него. Ему удалось почти невозможное. Шаг за шагом, спокойно и уверенно, он снял противоречия между народами, некогда враждовавшими между собой, добился экономического процветания и высокого уровня внутренней стабильности и безопасности. Его модель социально-экономического развития сделалась притягательной для соседей и многих других стран, для простых людей и политических элит. Все или по крайней мере многие хотели бы достичь такого качества жизни, которым пользуются в ЕС, и утвердившимися здесь свободами.

Однако влияние ЕС в мире было бы намного менее заметным, если бы не активнейшая работа по его популяризации, не участие в ней гражданского общества, университетских и академических кругов, экспертного сообщества. Причем, что чрезвычайно важно, не только из государств – членов ЕС, но и третьих стран. В этом контексте значение всемирной сети кафедр Жана Монэ трудно переоценить. Подключение к ней наиболее динамичных и уважаемых представителей гуманитарных наук из разных стран внесло весомый вклад в утверждение повсюду на планете представлений о ЕС как реальном лидере мирных трансформаций, ведущей нормативной силе, готовой и стремящейся к тому, чтобы прокладывать путь в будущее и для себя, и для других.

Поэтому ежегодная встреча руководителей и профессуры кафедр/центров Жана Монэ, специализирующихся на изучении ЕС, традиционно проводимая в Брюсселе уже второе десятилетие, неизменно воспринимается как знаковая. Она служит своего рода указанием на то, что волнует ЕС сегодня, чему он придает приоритетное значение, как оценивает свои перспективы, чем собирается заниматься в первоочередном порядке. В этом, 2012-м, году очередную всемирную конференцию кафедр/центров Жана Монэ ее организаторы посвятили анализу вклада науки и образования в достижение целей устойчивого развития[135].

Почему – вроде бы очевидно. Однако уже в своем вступительном слове член Европейской Комиссии, ответственная за образование, профессиональную подготовку, многоязычие и молодежную политику, Андрулла Вассилиу, поспешила расставить точки над «i». Вот основные тезисы ее выступления.

Важнейшим инструментом сохранения и наращивания мягкой силы, считают в Брюсселе, является образование. Да, сейчас настали тяжелые времена. До окончательного преодоления кризиса еще далеко. Социальные потери очень велики. Безработица свирепствует. И естественным в таких условиях могла бы показаться ставка на осуществление некоторого набора оперативных мер, способных дать отдачу в ближайшем будущем. Но такой подход был бы близоруким. Помимо проработки мер краткосрочного характера нужна тщательно продуманная, системная, многоуровневая стратегия построения будущего. В центре такой стратегии, конечно же, должно стоять образование.

С его помощью, полагают здесь, удастся решить большинство проблем, с которыми сталкивается ЕС. Доступ к образованию позволит новому поколению с большей уверенностью смотреть в будущее. Если систему образования, правда, удастся сделать более современной и адаптировать к изменившимся потребностям. Она даст молодежи профессиональные навыки, востребованные обществом. Позволит на постоянной основе заниматься переподготовкой людей для постоянно меняющегося рынка труда. Насытит его теми, в ком нуждается бизнес. Откроет путь к преобразованиям, конкурентоспособности, инновациям. С помощью качественного современного образования удастся справиться с безработицей, структурными диспропорциями, снова выйти на траекторию устойчивого развития. «Устойчивое общество, – подчеркнула член Еврокомиссии, подводя итог своему выступлению, – это хорошо образованное общество». Именно его ЕС и намерен строить.

Однако легко поставить задачи, гораздо сложнее их выполнить. Ведь мир вокруг стремительно меняется. Осмысление этих изменений еще впереди. Тем более учет в практической политике. Об этом со всей очевидностью напомнило выступление главного докладчика первой сессии конференции, одного из создателей Фонда экономических трендов Джереми Рыфкина. Полемизируя с самим собой, он пылко и убежденно говорил о том, что очень часто упускают эмпирики. На наших глазах происходит очередная технологическая революция. Возникает новый технологический уклад. Его слагаемыми становятся новые возобновляемые источники энергии, доступность любых типов и форм информации, слияние повседневной жизни с Интернетом. Кумулятивный эффект удивительный. Формируются новые психологические установки. В частности связанные с общением в социальных сетях. Происходит девальвация господствовавших некогда идеологий, представлений, трафаретов. Она перечеркивает, в том числе, былое противопоставление капитализма и социализма, разных стилей жизни и предпочтений. Стирается грань между абстрактным и практическим знанием, между обучающим и обучаемым. Соответственно, принципиально новые требования начинают предъявляться к образованию. Его содержанию и направленности. Методикам обучения и т. д.

Профессура кафедр/центров Жана Монэ собралась прежде всего для того, чтобы пообщаться, поделиться накопленным опытом, послушать друг друга. Но основным блюдом, предложенным участникам конференции, стало, конечно же, выступление председателя Европейской Комиссии. Казалось бы, он в очередной раз повторил то, к чему призывал в своих прежних публичных речах. Однако важны детали, смысловая нагрузка произносимых слов, логика рассуждений. Она сводилась преимущественно к следующему. Кризис еще не преодолен. ЕС столкнулся с большим числом сложнейших проблем. В краткосрочной перспективе решение текущих задач будет занимать определяющее место в повестке дня ЕС. Но для государств-членов и институтов ЕС чрезвычайно важно, наряду с краткосрочными задачами, уделять самое пристальное внимание всему тому, что будет определять будущее. Оно же связано с технологическим развитием, инновациями, совершенствованием образования, превращением структур обучения, подготовки и переподготовки во всеобъемлющую систему, охватывающую всех и вся. Все население ЕС должно продолжать повышать свой образовательный уровень на протяжении всей жизни. Школьное образование – охватывать все большую часть молодежи. Высшая школа – выпускать специалистов, которые, не нуждаясь в переобучении, «с колес» могли бы реализовывать себя в практической работе. Демократичность образования – способствовать социальной сплоченности и инклюзивному характеру общества. Высокий уровень подготовки – привлечению производительных инвестиций в европейскую экономику. Поэтому режим жесткой экономии ни в коем случае не должен сказываться на инвестициях в образование. Это неприемлемо. ЕС сделал свой выбор. Увеличение вложений в человеческий капитал будет оставаться стратегической целью ЕС и государств-членов.

Сосредоточившись на вопросах образования, Жозе Мануэл Баррозу, естественно, не мог обойти вниманием более общие вопросы нынешнего состояния европейского проекта. По его мнению, институты ЕС обладают сейчас намного более широкими полномочиями, чем те, которые были делегированы им еще несколько лет назад. В ЕС возобладало понимание того, что трудности связаны не с чрезмерной, а напротив, с недостаточной концентрацией власти на наднациональном уровне. Поэтому сейчас ЕС уверенно движется к созданию самого настоящего фискально-бюджетного и банковского союза. Следующим шагом станет укрепление политического союза. К обсуждению того, что следовало бы сделать в этом направлении, страны ЕС уже приступили. Такая ориентированность в будущее гарантирует, что ЕС выйдет из кризиса усилившимся и окрепшим. Как подчеркнул председатель Европейской Комиссии, он в этом абсолютно убежден. У него есть для этого достаточно оснований.

Бравурная концовка выступления, показной преувеличенный оптимизм, которым был пропитан произнесенный им заключительный фрагмент речи, со всей очевидностью обнажили, зачем Жозе Мануэл Баррозу пришел на встречу, с каким посланием он хотел обратиться и обратился к экспертному сообществу. Как нам кажется, все, о чем он говорил, можно было бы перефразировать примерно так: «Господа, хватит пораженчества. Прекратите посыпать голову пеплом. Объясняйте всюду и повсеместно. За ЕС будущее. Он не просто преодолеет кризис. Он воспользуется им, чтобы стать еще более сильным и сплоченным. У него получится. И в немалой степени благодаря армии учителей средней школы и вузовской профессуры. Не бойтесь. Мы будем отстаивать ваши интересы. Мы не допустим сокращения ассигнований на образование. Капиталовложения в вас и через вас в человеческий капитал были и остаются нашим приоритетом. ЕС будет требовать от государств-членов увеличения вложений в систему образования, в ее совершенствование и дальнейшее укрепление. Мы помним о ваших интересах. Но и вы должны поработать в интересах ЕС. В интересах восстановления его имиджа в мире. В интересах укрепления его мягкой силы».

Все остальные выступления, прозвучавшие на встрече после этой установочной речи, превратились сразу же в обсуждение частностей, нужных для того, чтобы система образования сыграла роль, отводимую ей лидерами ЕС. Они касались очень важных проблем. В их числе – лучших практик. Методик. Компьютеризации. Мобильности. Стандартов. Сотрудничества. Солидарности. Структурных реформ. Повышения качества. Долгосрочного планирования и т. д. Но главное было сказано…

Вместо заключения

Во введении, уважаемый читатель, обещали сюрприз: вот он. Предлагаем познакомиться с самыми последними обобщающими зарисовками нынешнего состояния Европейского Союза, сделанными с ноября 2014 по март 2015 года. Они с лихвой заменяют какие-либо выводы.

L’Europe dans l’évolution de la donne mondiale[136]

Le mois de novembre a été rempli d’événements de premier ordre, mais l’économie mondiale et les relations internationales ont déjà digéré leur importance comme leurs conséquences. Malgré leur symbolique et leur signification pour les mégatendances de la politique mondiale. On ne peut pas dire que ces événements n’ont influencé en rien le positionnement des pièces sur l’échiquier géopolitique géant, au contraire: ils l’ont influencé d’une façon tout à fait attendue et prévisible. Pour le marché mondial des actions et des spreads des obligations souveraines c’est un événement ordinaire. Les vendeurs et les acheteurs incluent d’avance les événements à venir dans leur calcul. L’évolution des prix et des taux de change des devises en tient compte. Une volatilité élevée, les sauts de l’offre et de la demande le plus souvent ont lieu avant et non après les événements. Comme, par exemple, le retrait du Système fédéral de réserve du marché des valeurs mobilières. Les médias mondiaux ressassent ces événements à plein pot avant qu’ils n’arrivent, mais rapidement tournent la page tout de suite après.

Aux États-Unis à l’issue des élections de mi-mandat les républicains ont obtenu le contrôle des deux chambres du Congrès. Et ce n’est pas parce qu’ils se sont mis en valeur d’une façon ou d’une autre. Pas parce qu’ils ont proposé un programme particulièrement attractif et une perspective plus attrayante. Pas parce qu’ils se sont rapprochés de l’Américain moyen. Non. Nullement. Tout simplement parce que la cote de popularité du Président en fonction a chuté d’une façon indécente. A quoi, d’ailleurs, les républicains ont contribué de toutes leurs forces en bloquant les mesures proposées. En – presque – transformant le Congrès en cimetière de projets de loi. Une vague de critique habile, venue de tous les côtés à la fois, a submergé le Président. Dans le camp des démocrates l’époque des divergences et des hésitations se profile. Plus aucune trace d’une équipe autrefois unie. Les résultats de leur activité à l’intérieur et à l’extérieur du pays sont évalués comme très bas. Presque insatisfaisants. Surtout en conséquence des inégalités croissantes dans la société américaine suite aux mesures de sortie de la crise économique globale. Maintenant les États-Unis ont devant eux deux ans de «cohabitation politique».

La dirigeabilité du pays, comme le pensent les analystes politiques, va en souffrir encore plus. Ils n’excluent pas que pour un certain moment des décrets adoptés par l’exécutif vont supplanter la loi. On a beau s’y préparer; comme l’écrit Fédériga Bendi, un expert italien travaillant en Amérique, le Président aura quand même énormément de mal. Les républicains vont revenir sur une partie de ce qu’Obama a réussi à changer avec tant de mal. En particulier, ils vont enterrer le tournant de l’économie nationale vers la protection de l’environnement, le tournant qu’Obama avait réussi à amorcer; certains considèrent ce fait comme «la conséquence la plus importante» de la défaite des démocrates lors des élections de mi-mandat. Ils vont lever quelques interdits, introduits ou laissés inchangés par le Président, sur quelques projets économiques importants et certains types d’activité commerciale. Ils vont mutiler sa réforme du système de santé. Les républicains vont l’obliger à prêter plus d’attention et de force aux questions politiques et économiques qu’ils appuient, eux. Tout d’abord en ce qui concerne la conclusion forcée des accords relatifs aux zones de libre-échange transatlantique et pacifique et aussi l’adoption d’une politique extérieure plus stricte, comme si c’était encore possible.

Les dirigeants politiques de la Chine (première puissance économique mondiale en parité de pouvoir d’achat, qui a servi de moteur principal à la croissance mondiale durant toutes les années de crise et de post-crise) ont enfin reconnu officiellement que leur économie nationale commence à tourner au ralenti. Mais il n’est pas question d’un atterrissage délicat, encore moins d’un atterrissage brutal. Aucunement. Mais le taux de croissance à deux chiffres est resté derrière. Et il ne reviendra pas. A court terme, un taux de croissance au niveau de +/– 7 % deviendra la nouvelle norme. Avec des répercussions sur le commerce international et l’économie mondiale. Tous les experts sans exception prévoyaient cette baisse qui allait survenir tôt ou tard, ils en ont parlé au moins pendant une décennie entière. Puisque l’économie chinoise a atteint des dimensions gigantesques. Elle croissait annuellement d’un équivalent de l’économie de la Suisse. Ceci ne pouvait évidemment pas durer éternellement. Dans le système économique de l’Empire Céleste de trop nombreuses disparités se sont accumulées.

En outre, les possibilités de développement de rattrapage, d’industrialisation et d’un modèle économique orienté vers l’exportation sont d’une certaine manière épuisées. Surtout en tenant compte d’une situation désastreuse générale dans l’économie mondiale. Les experts occidentaux en géopolitique espèrent que les temps difficiles guettent la Chine. Ce serait plus correct de parler d’une chose un peu différent. La Chine va devoir affronter les problèmes d’une nouvelle génération. Elle devra s’attendre, entre autres, à une nécessité de recherche de nouveaux moteurs de croissance, de garanties supplémentaires de la stabilité sociale, de l’utilisation de sa surcapacité de production; elle doit s’attendre à un saut dans l’inconnu – à la construction d’une société post-industrielle. Et ainsi de suite. Ceux qui étaient orientés vers la croissance exponentielle du marché intérieur chinois et vers une croissance impétueuse de la consommation non-sélective de tout ce qui est proposé par d’autres pays, doivent, probablement, se préparer à des temps plus difficiles.

La nouvelle Commission Européenne dirigée par Jean-Claude Junker s’est mise au travail. Dès ses premiers pas, elle a essayé de se positionner comme une force politiquement indépendante. Comme un authentique leader de l’intégration européenne. Comme représentant d’un intérêt commun. Comme quelqu’un de capable de s’opposer aux manœuvres individualistes des pays-membres, de serrer la bride, quand il le faut, si on ne respecte pas ses engagements (comme l’Italie dans le pacte de stabilité et de croissance), ou de se montrer flexible, comme dans le cas de la France, afin que les réformes et l’assainissement budgétaire ne deviennent pas une fin en soi, mais contribuent à la création des conditions de l’amélioration de la compétitivité de l’économie nationale et de sa croissance stable. La Commission a tout de suite concentré une attention particulière sur les questions de la stimulation de la croissance et de la solution des problèmes de chômage, des questions qui sont prioritaires pour l’UE. Pour ce faire, la Commission a appelé à la préparation urgentissime d’une «enveloppe d’investissement» de 315 milliards d’euros. Le président de la Commission a annoncé que sa première visite à l’étranger se fera à Kiev et que le Haut représentant des affaires étrangères et de la sécurité se rendra au Proche Orient, en établissant de cette façon les priorités de la politique extérieures de l’UE.

Mais durant déjà toute l’année 2014 tout se faisait pour renforcer la Commission Européenne. Pour augmenter son influence. Pour lui redonner de l’indépendance. Pour qu’elle ne devienne pas un jouet dans les mains de certains états-membres, mais au contraire qu’elle puisse les entraîner derrière elle.

Pour cette raison la campagne des élections du Parlement Européen a été fort différente de toutes celles qui l’ont précédée. Effectivement, on a élu non seulement les députés, mais le futur président de la Commission Européenne, qui de cette façon a reçu une possibilité de s’appuyer, dans son activité, sur le soutien des partis européens qui ont gagné les élections et qui ont formé une coalition au pouvoir.

La Commission Européenne a devant elle une période difficile d’accommodation à d’autres instances gouvernantes de l’UE. Elle aura à prouver quotidiennement qu’elle est capable de gérer une masse croissante de problèmes rencontrés par le processus d’intégration, que l’ordre du jour, qu’on lui a proposé, reflète les vrais aspirations et les vrais craintes de l’UE et de ses pays-membres, leur élite politique et leurs habitants. Et ce ne sera pas facile, comme le prouve un scandale éclaté autour de la personnalité de Jean-Claude Junker qui a été indirectement accusé d’avoir créé un paradis fiscal pour de nombreuses compagnies transnationales, qui se sont implantées au Luxembourg à l’époque où il était Premier ministre de ce pays, petit mais très riche et prospère. Et ensuite ses paroles tout à fait innocentes, pour se justifier, ont été présentées comme un repentir voire une confirmation du fait qu’il serait incapable de gérer la Commission d’une façon efficace. C’était une tentative d’affaiblir son influence en portant un coup préventif sur le Grand-Duché ou en essayant de faire plier le Luxembourg devant le dictat extérieur.

Un vaste rapport solidement documenté, fruit d’une investigation journalistique, a démontré que le succès du Grand-Duché, si l’on accepte sans preuves toutes les conjectures de ses auteurs, serait basé sur le dumping fiscal et sur l’attitude condescendante à l’égard des schémas douteux d’optimisation fiscale, utilisés par les multinationales. Hier c’était une norme, et tout le monde fermait les yeux. Mais aujourd’hui, dans les conditions d’après-crise, quand les Etats-nations ressentent une pénurie aiguë de ressources budgétaires suite à quoi les programmes sociaux sont plus que raccourcis, une pareille situation est devenue moralement inacceptable. Pour le moment ce n’est que moralement, demain ce sera juridiquement. Surtout si on tient compte que la Banque Centrale Européenne invente l’un après l’autre de nouveaux moyens afin de saturer le marché avec de l’argent pas cher, sauver le système bancaire de l’UE et ses états-membres, pour obliger les institutions financières à investir dans le secteur réel de l’économie. Pourvu que la région sorte de la spirale descendante du développement de la crise.

Les signes de détresse sont devenus tellement nombreux que d’autres acteurs mondiaux, dont les Etats-Unis les premiers, sans le moindre scrupule, les mettent en exergue et exigent des actions radicales de la part de l’UE et ses états-membres. Une description type des points douloureux de l’économie européenne, avec plus ou moins de variations, erre à travers journaux et revues populaires et n’étonne plus personne. L’affaire est allée si loin que pour l’Union Européenne, si ses leaders ne changent pas d’orientation politique, on prédit non pas une décennie de faible croissance, voire de stagnation, mais quelque chose qui ressemble plutôt à la Grande dépression des années 30 du siècle dernier. Ou bien la mort de l’euro à cause de l’incapacité d’enrayer la dépression et ses conséquences socio-politiques qu’elle provoquera.

En ce qui concerne les champs de bataille contre les militants de l’Etat islamique en Irak et en Syrie, une vérité a éclaté au grand jour: les attaques aux missiles des positions islamiques ne suffisent absolument pas pour les détruire et libérer les vastes territoires occupés. On peut arrêter ces militants en détruisant certaines cibles militaires. On peut les affaiblir. Ou faire reculer. Mais jamais on ne pourra les vaincre de cette manière-là. Surtout si en même temps on crée une coalition internationale anti Etat islamique, d’un côté, et de l’autre côté on fournit des armes et de l’argent aux mêmes terroristes, qui combattent aux mêmes endroits mais qui appartiendraient à une branche plus modérée. Surtout si d’abord on appelle le monde entier à combattre activement contre les régimes détestables déclarés sanglants et tyranniques, et puis après, quand des milliers de volontaires mobilisés dans tous les coins du monde se précipitent dans les zones de combat, essayer d’arrêter ce flux turbulent et hétéroclite d’aventuriers et idéalistes, qui se transforment impétueusement en combattants haïssant la civilisation occidentale et en extrémistes, et les mettre hors la loi.

La veille de son départ pour participer au sommet de l’Organisation de coopération économique Asie-Pacifique (APEC) Barack Obama a donné l’ordre d’augmenter le contingent des soldats et instructeurs américains déployés en Irak, en les faisant passer de quelques centaines à 3 milles personnes. Mais la situation était prévisible dès le départ. Quand les troupes de l’OTAN bombardaient la Serbie, ils n’ont pas porté préjudice à l’armée-même de l’ex-République Socialiste de Yougoslavie. Le sort de cette monstrueuse campagne a été réglé quand les avions militaires américains détruisaient, l’un après l’autre, des objectifs civils et bombardaient la capitale, en semant la panique, en poussant le pays au bord du gouffre et en obligeant les dirigeants politiques de se désister.

(Une approche semblable est d’ailleurs observée à l’égard de la région sud-est de l’Ukraine).

Cette stratégie ne fonctionne pas contre les combattants. Comme la guerre de drones contre les talibans ne marche pas en Afghanistan. Elle permet de maintenir un équilibre, en attendant que les forces armées de la coalition internationale soient retirées du pays. Et même comme ça certaines réalités sont bien cachées: durant la présence des troupes dans le pays, la production de drogues a été multipliée par milliers. Comme le rapporte la revue «The Economist», en 2014 rien que les plantations de pavot à opium ont atteint 224 milles hectares, et la récolte a encore augmenté de 17 %. Quand ils vont quitter le pays, il n’y aura plus personne pour cacher la réalité, pour tromper soi-même et les peuples de l’Afghanistan et des pays voisins. Alors les analystes occidentaux, en emboîtant le pas à l’auteur du livre «The Good War: Why We Couldn’t Win the War or the Peace in Afghanistan» («La bonne guerre: Pourquoi nous n’avons pu gagner ni la guerre, ni la paix en Afghanistan»), vont affirmer à l’unanimité que «le retour des talibans n’est pas une si mauvaise chose».

Les Etats-Unis, leurs alliés occidentaux et les joueurs intra régionaux auront du mal à résoudre le théorème (ou le rébus – comme il vous plaira): comment continuer à combattre l’Etat islamique? Comment éviter la propagation du conflit? – car les spécialistes, proches des services de renseignements, présument que les groupements dangereux des Frères musulmans en Egypte et les adeptes d’un califat panislamique dans d’autres pays sont des alliés organiques de l’Etat islamique. Sur qui s’appuyer? Que faire pour que la guerre sainte n’amène pas à une reconfiguration totale des forces dans la région? à une transformation irrémédiable de l’Irak en état déchu? à un chaos définitif? à une radicalisation encore plus importante de la région? Jusqu’à quand peut-on résoudre les problèmes de guerre ou de paix en contournant le Conseil de sécurité de l’ONU? En l’ignorant et en diminuant son rôle? En violant, sans le dissimuler, le droit et l’ordre international, en bombardant le territoire d’un Etat souverain avec son accord explicite et en refusant en même temps de coopérer avec le gouvernement d’un autre Etat?

Après une pause pour la tenue des élections de la Rada Suprême en Ukraine, une pause qui a redonné de l’espoir à tout le monde, les affrontements au sud-est de l’Ukraine ont repris. Des mines et des obus éclatent de nouveau dans les quartiers résidentiels de Donetsk. Les banlieues et les villages des républiques autoproclamées se sont retrouvés sous les feux et les salves de l’artillerie lourde.

Comme avant, ce sont des enfants (les forces de sécurité ukrainiennes ont à plusieurs reprises mitraillé des écoles et des terrains de jeux pour enfants), des gens innocents, la population civile qui deviennent les victimes de ce conflit fratricide. Cette trêve fragile a été utilisée pour effectuer la rotation des unités de combat, faire venir de nouveaux équipements techniques, regrouper les forces et se préparer à un étouffement militaire éventuel de la résistance du peuple de la région de Lougansk et de Donetsk contre le gouvernement.

C’est comme ça depuis le début, depuis le transfert par Kiev de l’armée régulière et des combattants de la garde nationale vers le sud-est. Une accalmie survenait chaque fois quand les nouveaux dirigeants de l’Ukraine rencontraient les leaders étrangers importants, quand ils allaient à la signature d’accords internationaux, quand ils organisaient des élections présidentielles. C’est-à-dire au moment où il fallait que ces leaders étrangers importants puissent sans l’ombre d’un doute persuader l’opinion publique que les nouveaux dirigeants sont attachés à la paix et aux valeurs européennes, ont un état d’esprit constructif. Mais l’accalmie se transformait en une effusion de sang dès qu’il n’y avait plus besoin de cette couverture propagandiste.

C’est comme maintenant quand les médias internationaux, en faisant l’innocent, font unanimement passer le transfert de fraiches unités de l’armée ukrainienne et la concentration de matériel de combat offensif, aux approches de Donetsk et de Lougansk, pour une mesure nécessaire de résistance à une nouvelle contre-attaque des miliciens, qui s’appuierait sur un soutien militaire venant de la Russie, le soutien non prouvé mais pas pour autant moins vigoureux. En principe, on n’a pas besoin de preuves, puisque la Russie est perçue par certains leaders politiques et médias internationaux comme une menace pour l’UE et l’OTAN, qui est plus importante, en tout cas pas moindre que l’Etat islamique, le radicalisme islamique et le terrorisme international.

Aux Etats-Unis aussi bien qu’en Europe Occidentale et Centrale, le mécanisme de l’autosuggestion totale fonctionne d’une façon bien huilée. Il suffit que des hommes politiques respectables et/ou des organisations internationales, que ce soit l’OSCE ou l’UE, déclarent que les élections en Ukraine se sont déroulées d’une façon tout à fait démocratique et que les forces politiques utiles ont remporté la victoire, pour que toute allusion au fait que des millions de personnes ont été privées de la possibilité de participer aux élections disparaisse absolument partout. A peine plus d’une moitié des inscrits sur les listes électorales se sont présentés aux urnes.

C’est le vote des régions occidentales ukrainiennes qui a été déterminant; même «The Economist» a reconnu que ce vote «a profondément divisé» la société ukrainienne. Il a fallu deux semaines pour arriver à des conclusions définitives. Aucun accès égal, tant aux médias qu’à la propagande électorale, n’a été assuré. Les cas d’intimidation et de violence étaient perçus comme événements ordinaires. Toute la campagne électorale s’est déroulée sous les slogans nationalistes. Même la victoire des forces modérées, soi-disant du parti de la paix, proclamée par l’Occident, est à peine perceptible. Mais ce qui est bien perceptible, c’est la présence dans la Rada Suprême des forces d’extrême-droite, des nationalistes radicaux et des commandants de campagne.

Il suffisait de proclamer haut et fort que les élections du 2 novembre sont illégitimes et que personne ne va les reconnaître, pour que disparaisse de la conscience publique la notion d’autodétermination à laquelle ont droit tous les peuples; relisez au moins les Accords de Helsinki ou l’avis consultatif rendu par la Cour internationale de Justice au sujet du Kosovo. Les peuples ont droit d’élire leurs dirigeants, et pas l’inverse. Et les habitants de la région de Donetsk ou de Lougansk ne sont pas pires que les Ecossais, Catalans ou Kosovars.

Les uns affirment que ce n’est que le fameux double standard propre aux missionnaires défendant les valeurs européennes. Les autres disent que c’est de la Realpolitik, la politique étrangère fondée sur le calcul des forces et l‘intérêt national. Quoi qu’il en soit, on ne peut pas compter sur le démarrage d’un processus politique réellement inclusif et des véritables négociations (le point sur lequel insistent les accords de Minsk), ni par conséquent sur un prompt règlement du conflit intérieur ukrainien, quand ceux qui sont dans leur droit et ceux qui ont tort sont désignés à l’avance, quand les uns sont «les nôtres» et les autres «les étrangers», quand l’expérience européenne de construction fédérale est reconnue – sans aucun fondement – inapplicable, quand l’espoir de pouvoir tout arranger par voie militaire ne s’est pas effacé des esprits et continue à guetter les hauts lieux. On ne peut pas non plus compter sur la fin de la guerre de sanction ni sur le réchauffement des relations entre la Russie et l’UE, la Russie et les Etats-Unis.

Le plébiscite pour l’indépendance de la Catalogne vient d’avoir lieu dans cette province. Les leaders des séparatistes modérés, largement représentés dans les pouvoirs locaux, aspiraient à cette consultation pendant ces dernières années. Mais ce sont des actions maladroites des autorités centrales de l’Espagne, désirant «naturellement» de toutes leurs forces d’empêcher l’expression de la volonté du peuple, qui ont finalement contribué à une participation tant soit peu représentative (37 % des électeurs ont voté). Même les journalistes tout à fait conservateurs de «The Economist» ont constaté sans détour: «Madrid a aidé les séparatistes». Tous les instruments juridiques ont été ressortis. Le Tribunal constitutionnel a reconnu illégal le référendum à venir. Le gouvernement central a clairement dit qu’il ne reconnaîtra pas ses résultats. Et ensuite l’a interdit purement et simplement. Une pression politique non camouflée, un refus de transiger et même d’examiner la proposition des Catalans de mener une réforme politique et administrative en leur faveur – tout ça a provoqué, comme l’affirment les analystes, un résultat pleinement prévisible. Les sondages montraient que les séparatistes, jusqu’à maintenant, n’étaient pas soutenus par la majorité de la population. En province, beaucoup de personnes se prononçaient pour la conservation des liens traditionnels avec d’autres régions du pays et considéraient les exigences séparatistes comme une sorte de politique exotique. Selon les résultats du plébiscite, la majorité écrasante de la population de la province (81 %) a voté pour l’indépendance.

C’est devenu maintenant une nouvelle réalité politique pour l’Espagne. Ceux qui incarnent pour le moment le pouvoir central, à condition qu’ils ne soient obligés de lui faire leurs adieux, ne pourront plus contenir les forces centrifuges dans le pays avec leurs méthodes d’autrefois. Surtout en tenant compte d’une reconfiguration rapide de l’espace politique interne. Ils vont devoir s’adapter non seulement à une situation politique qui a changé, mais aussi à une future radicalisation du mouvement séparatiste et autres mouvements contestataires. Comme en témoigne une divergence accentuée entre le gouvernement de l’Espagne et les leaders catalans, cette radicalisation a déjà commencé. En outre, l’exemple de la Catalogne va aussi, très probablement, grandement influencer les processus similaires sur le continent européen. On a encore une fois lâché le djinn de sa bouteille.

Les médias ont prêté ridiculement peu d’attention aux sommets APEC et G20 qui ont eu lieu à seulement quelques jours d’intervalle, et ceci malgré leur signification essentielle pour le développement mondial et leur importance pour le renforcement du potentiel de coopération multilatérale afin de résoudre les problèmes, profondément enracinés, de relations internationales et de développement mondial. Quoi qu’on dise, les pays de l’APEC constituent la région la plus dynamique de la planète, et le PIB cumulé des pays faisant partie du G20 constitue plus de 85 % du PIB mondial. Néanmoins ces 2 sommets se sont retrouvés dans l’ombre des spéculations autour du conflit ukrainien, autour des réunions avec la participation de Vladimir Poutine, autour de ce que les dirigeants de certaines puissances mondiales avaient l’intention de dire ou ont effectivement dit.

Ces sommets ont confirmé les tendances durables à la dégradation des relations entre un Occident collectif et la Russie, à un rapprochement entre la Russie et la Chine et à une expansion économique extérieure de cette dernière. Barack Obama, David Cameron et ceux qu’ils ont engagés pour jouer cette fois le premier rôle, n’ont pas ménagé leurs termes en cherchant à aggraver la situation et à présenter Moscou en tant qu’obstacle principal sur la voie de règlement des litiges, presqu’un fléau similaire au terrorisme international; il faut quand même admettre que cette fois ils se sont limités aux attaques verbales et aux gestes démonstratifs.

Par contre, la Russie et la Chine ont rendu publique une myriade de leurs nouveaux projets coûtant plusieurs milliards, ces projets qui auront une influence profonde sur le déplacement de l’activité économique vers le pourtour du Pacifique et sur la création d’une nouvelle infrastructure pour une redistribution des flux commerciaux, y compris les flux des matières premières. Elles ont aussi déclaré les nouvelles mesures, contrecarrant les résolutions de l’OTAN, d’approfondissement de la coopération technico-militaire et de l’interaction dans le domaine de la défense.

Pékin a habilement utilisé le terrain des sommets APEC et G20 afin de populariser les mesures entreprises pour poursuivre la libéralisation du marché financier intérieur et sa transformation en investisseur mondial principal capable de porter, dans les dix années à venir, ses investissements étrangers à 1,25 trillions de dollars. Il a réussi à avancer encore plus pour réorienter ses pays voisins vers l’approfondissement des liens économiques bilatéraux.

En particulier, avant de baisser le rideau du G20, on a annoncé que la Chine et l’Australie ont terminé les négociations sur le traité de libre-échange et sa signature ne va pas tarder. La Chine vient de signer un traité similaire avec la Corée du Sud, septième nation marchande au monde. Toutes ces tendances sont durables. Elles changent la configuration des forces dans le monde. Définissent son nouveau contour. Mais elles ne sont pas nées hier. Les événements du mois de novembre leur ont juste redonné un peu de relief.

Mais si tout ceci est si évident, prévisible, attendu et pas très optimiste, alors il y a une possibilité d’échapper à la routine. D’essayer de comprendre ce qui arrive à ce monde dans lequel nous vivons. D’évaluer le vecteur et la profondeur possible des changements. De comprendre ce qui va en résulter. Les différents représentants des communautés politique, patronale et des experts y réfléchissent de plus en plus souvent ces derniers temps. Apparemment, personne ne puisse proposer une vision intégrale. Mais quelques croquis méritent d’être mentionnés. Ils ont effectivement quelque chose. Ils pourraient servir de ces éléments de puzzle qui une fois assemblés créeront ce panorama global qui manque aux principales écoles politologues et futurologues de la planète. Voyons d’un peu plus près ces «croquis» qui présentent le plus d’intérêt et qui sont commentés de tous les points de vue. Commençons par ceux qui sont plutôt liés à l’évolution de notre société. Prenons ensuite ceux qui concernent les changements sur l’échiquier géopolitique.

Parmi une dizaine d’autres candidats au Prix Nobel de la paix en 2014 a été désigné Edward Snowden. Homme-énigme. Homme-révélation. Homme-légende. Compte tenu de l’orientation idéologique du Comité Nobel, ça aurait été bizarre s’il avait été désigné pour recevoir ce prix. Néanmoins, il a eu un impact beaucoup plus important sur l’esprit des gens et l’opinion publique que la grande majorité des autres candidats. Edward Snowden a rendu publique ce que ne connaissaient qu’un cercle restreint des initiés. Mais même ces derniers, probablement, ne soupçonnaient pas que la surveillance électronique quotidienne, incessante de – potentiellement – tous les habitants de la planète est allée si loin. Ils ne soupçonnaient non plus l’ampleur de la collecte, du stockage et du traitement des informations relatives au contrôle de la vie des gens sur Internet, aux données les concernant qu’ils y font circuler, à leur échange de courriels et à leurs communications.

Ils ne soupçonnaient pas que la maxime (qui autrefois avait un sens quelque peu différent) «qui gère l’information, gère le monde» a acquis une nuance absolument concrète et extrêmement funeste. Que nous sommes tous sous surveillance, et que l’expression «Grand frère te regarde» est rapidement devenue notre réalité quotidienne.

Les révélations d’Edward Snowden sont importantes à de très nombreux égards. Elles ont démontré à tout le monde à quel point nous nous sommes éloignés du système démocratique de la société, ou autrement dit quelle est la profondeur de la déchéance de la société. Si on croit que cette société ait jamais été construite par quelqu’un. Rappelons-nous: l’humanité ne connait que trois types d’organisation sociale (et plusieurs versions).C’est la gouvernance d’une seule personne (monarchie éclairée ou tyrannie), gouvernance de plusieurs personnes (oligarchie) ou gouvernance de la majorité (démocratie). Mais la démocratie sous-entend plusieurs choses basiques. (1) Une participation réelle dans la gestion, et non une usurpation du pouvoir par «le veau d’or», ou par les partis politiques, ou par ces fameux oligarques, ou par l’administration publique ou ses services, voire certaines de ses structures. (2) Une influence réelle sur le processus de prise de décisions politiques, et non des décors de théâtre quand la volonté du peuple est exprimée une fois tous les quatre ans (ou à une autre périodicité), après quoi les électeurs se transforment en observateurs impartiaux. (3) Une réelle rotation de pouvoir, de l’élite politique, de l’orientation politique, et non un copinage, quand les mêmes familles, les mêmes clans, les mêmes groupes privilégiés se partagent le pouvoir ou se le passent.

Bref, la démocratie (4) c’est quand la manipulation de la conscience publique, la manipulation des masses est réduite à son strict minimum. En réalité elle est toujours utilisée. En amateur ou en professionnel. Dans une mesure plus ou moins grande. Mais tout de même à une échelle limitée. Le revirement est survenu sous nos yeux. Actuellement, la manipulation est devenue coutumière. Elle a remplacé tout. Il ne reste plus rien. Tout est vidé de sa substance. Il ne reste que la forme, le plus souvent complètement dépourvue de son contenu.

Jamais auparavant le gouffre entre ceux qui manipulent et ceux qui sont manipulés n’ait été aussi profond. Sans fond. Infranchissable. À présent ce n’est même plus une tragédie mais une farce non dissimilée, quand on promet une chose, on sous-entend une autre et on fait une troisième.

Et personne n’assume la responsabilité de cette aberration. Tout le monde continue à croire, ou à faire semblant de croire, à une organisation juste de la société dans laquelle on vit. En fait la société se stratifie de plus en plus: il y a ceux qui peuvent se permettre presque tout et ceux qui ne peuvent rien. Ceux qui continuent à prospérer quel que soit le rapport des forces, et ceux qui portent les fardeaux sur leur bosse.

Il n’est pas étonnant que la confiance, accordée par la majorité de la population au pouvoir et aux détenteurs du pouvoir, ait atteint un creux historique partout. Tous les partis politiques vivent une très profonde crise interne. Comme, par exemple, le mouvement socialiste dans sa totalité et ses détachements en particulier. Et la frustration est devenue un sentiment dominant généralisé, malgré la manipulation. Aussi bien dans les pays affaiblis et à problèmes, que dans les pays prospères.

De cette façon, la manipulation de l’esprit public est devenue ordinaire et coutumière, et son ampleur sans précédent ainsi que sa technicité ont perverti les bases relativement saines de la culture politique, comme l’affirment les historiens. Mais ce n’est pas tout. Ça ne s’arrête pas là. Auparavant, la culture politique était associée à un système de valeurs, qui est maintenant érodé. De quelle suprématie de droit, de quels droits fondamentaux de la personne peut-on parler si cette personne n’est plus maîtresse d’elle-même. Sans discontinuer, elle est épiée à travers le trou de la serrure par l’Etat, ce monstre de mouchard à mille yeux. Tout ce qu’elle dit est suivi. Tout ce qu’elle pense. Tous ceux qu’elle rencontre. A qui elle écrit. A qui elle est liée d’amitié. Toutes ses opinions. Convictions. Penchants. La personne est tout le temps sous les caméras. Son portefeuille aussi. Ses assurances. Ses habitudes et ses faiblesses.

Les informations la compromettant sont recueillies et peuvent être utilisées à tout moment. Il s’agit non seulement d’une dénégation totale de tout ce qui était dans nos habitudes, de tout ce qu’on considérait comme un composant intrinsèque de la dignité humaine, de la condition essentielle à la construction des relations entre l’individu et la société – à savoir: le secret de la vie privée, le droit de choisir ce qu’on veut ou pas rendre public. Il s’agit de choses beaucoup plus fondamentales. Quand tu es sous surveillance totale, tu ne peux dûment jouir ni de ta liberté de conscience, ni de ta liberté d’expression, ni du secret de la vie de famille. Ni même d’aucune liberté politique ni personnelle, à proprement parler.

Il y a déjà quelques années, la Cour Européenne des droits de l’homme a rendu une décision historique. Depuis, elle l’a reproduite à maintes reprises. Maintenant on essaie de la faire oublier. De même le fait qu’une éventuelle possibilité d’écoutes téléphoniques, volontaristes et incontrôlées, soit contraire aux principes moraux et juridiques de la société démocratique. A présent tous les gens sont transformés en objets d’écoutes, de voyeurisme, d’interception du courrier, actes incontrôlés et volontaristes. La dignité humaine est systématiquement et délibérément abaissée. Notre dignité à nous tous.

Et ceci est une société libre et démocratique? Rien de tel. C’est un vrai Etat policier. Qui se fait croire étalon. Un exemple à suivre. Qui a droit toujours et en tout. Qui n’accepte aucune critique. Aucun non-conformisme. Il n’y a tout simplement pas de place pour tout ceci dans un Etat policier. Et cet Etat policier, malgré toutes les révélations, n’a pas envie de changer pour rien au monde. Les messages qu’on reçoit ne font que le confirmer: l’Administration du Président américain a trouvé des prétextes juridiques pour que rien n’empêche la communauté d’espions, et toutes les structures d’Etat qui en font partie, d’accumuler et d’utiliser arbitrairement les informations concernant le nombre illimité de personnes. Il n’y a pas très longtemps, c’était impensable; les gens qui vivaient, comme ils le croyaient, dans une société ouverte démocratique, ont maintenant peur d’exprimer publiquement leurs opinions, convictions, préférences. Leur avis au sujet de la famille moderne ou du mariage homosexuel. Leur opinion sur certaines pratiques religieuses ou certains comportements non traditionnels. Sans parler de différents aspects politiques qu’il est interdit de mettre en doute. Dont la critique est formellement interdite. Puisque les gens ont peur. Puisqu’ils sont persuadés: la société dans laquelle ils évoluent est basée sur le principe: «un pas à côté, à droite ou à gauche, et c’est le peloton d’exécution». On va se détourner d’eux. Ils seront méprisés. Persécutés. Ostracisés. C’est tellement plus facile et confortable de suivre la tendance générale. Penser comme tout le monde. Voter comme tout le monde. Soutenir ce que tout le monde soutient. Et de préférence, avec enthousiasme. Sincèrement. Sans l’ombre d’un doute. Pour que personne ne soupçonne rien.

A l’époque d’Internet, de l’accessibilité de l’information, de la liberté de prendre connaissance de tous les points de vue différents, il serait logique de supposer que c’est le pluralisme et la diversité, la liberté et l’émancipation qui vont régner. Rien de tel. Une surveillance totale et la manipulation de l’esprit, totale elle aussi, l’éducation des individus habitués dès la naissance à penser en fonction des orientations reçues donnent un effet directement opposé. Tout l’espace d’information, tout mode de vie sont conçus de telle sorte que les petits-bourgeois (et presque tous sont transformés en petits-bourgeois) ne réfléchissent pas sur quelque chose qu’il ne faut pas. Ne mettent pas en doute ce qu’ils doivent percevoir comme inébranlable. Ne se permettent pas de refuser la pensée unique, le mainstream. Et ceci dans tous les domaines essentiels de l’organisation de la société ou de la politique menée. Et ce mainstream est défini par ceux qui règnent dans le domaine de l’information. Ceux qui la contrôlent.

A «l’âge d’or» de la perception idéaliste de la société postmoderniste en tant que société démocratique, les médias étaient un quatrième pouvoir, ou passaient pour. Les médias faisaient face à la corruption et aux abus. Obligeaient les autorités juridiques et exécutives, ainsi que les autres structures, à agir avec circonspection. Les forçaient à être responsables devant la société. Corrigeaient l’autoritarisme des législateurs. Influençaient l’ordre du jour. La priorité d’élaboration des lois et leur contenu. Les médias étaient intégrés dans le système global de freins et de contrepoids. Ce bon temps est sombré dans l’oubli. Les médias ont été transformés, ou se sont transformés, en domestiques. En serveurs du pouvoir. Ils ne font que ce qu’on leur prescrit. Ce qu’on attend d’eux.

Formellement, il n’y a aucune censure. Réellement, on a créé des mécanismes plus terribles d’autocensure, qui fonctionnent impeccablement. Quand la majorité des hommes politiques, des experts soi-disant indépendants, des journalistes et de tous ceux qui travaillent dans le business de l’information captent eux-mêmes ce qu’on attend d’eux et agissent en fonction, en réaffirmant, en nourrissant et en soutenant le mainstream. Quand la différence entre ce qu’on peut faire et ce qu’on ne peut pas est pré-intégrée dans le cerveau, enregistré sur le sous-cortex. Ainsi que la différence entre ce qui est mal et ce qui est bien. Quand l’idée qu’on peut écrire ou parler différemment n’effleure même pas l’esprit. Différemment, pas selon le canevas prédéfini, mais objectivement. Comme en réalité. Etre conscient que d’autres points de vue existent. Une autre vérité aussi.

Et elle a le droit d’exister. Les gens capable de réfléchir soupçonnent que tout n’est pas si simple. Qu’on ne peut pas croire les médias. Et beaucoup d’autres non plus. Qu’on les oblige à absorber des informations douteuses et tendancieuses, aménagées pour correspondre au mainstream. Que dans le monde réel tout est différent. Mais ces gens-là sont intégrés dans ce monde. Ils y vivent. Et ne quittent pas ses limites.

Suite à la chute du mur de Berlin, à la désintégration de l’Union Soviétique, à un refus universel de l’idéologie orthodoxe communiste, à une concentration du pouvoir et de l’influence dans les mains d’une seule et unique superpuissance, quand tout ceci a provoqué une euphorie féerique, on nous a annoncé précipitamment «la fin de l’histoire». On nous a annoncé entre autres, que tous les pays et tous les peuples vont se réunir autour de cette superpuissance, des valeurs qu’elle impose et de la paix et de l’ordre qu’elle propose. Mais on n’a pas réussi à créer un monde unipolaire: tentative ratée. Les peuples n’ont pas renoncé à leur identité, à leurs traditions ni intérêts. On s’attendait à ce que les peuples y consentent, mais les élites politiques ont associé ces attentes à une imposition d’une nouvelle forme de diktat, à une hégémonie, une contrainte et un néocolonialisme.

Mais d’une certaine façon «la fin de l’histoire» est quand même survenue. Un groupe d’Etats, en utilisant leur suprématie dans la sphère d’information, ont établi un monopole sur la vérité. L’histoire n’a jamais connu rien de pareil. Parce que rien de pareil n’est jamais arrivé. Les théories anti-utopistes d’antan présageaient l’apparition du Ministère de la vérité. Et il est né. Non sous forme matérialisée d’un organe ou d’une institution, mais sous forme de réseau. Il n’a pas été imposé par quelqu’un d’en haut, pour contrarier l’esprit de fronde et une résistance féroce de ceux qui étaient assoiffés de liberté intellectuelle, mais il a été accepté avec enthousiasme par ces mêmes personnes.

Dans ce sens, «la fin de l’histoire» signifie la mort de la diversité des points de vue, des avis et de la hiérarchisation de l’importance des événements, signifie l’exclusion de l’espace d’information des faits et des opinions gênants et l’avènement de l’époque de pensée unique. Les régimes totalitaires, l’idéologie communiste n’ont jamais réussi de telles prouesses. Car une presse libre s’y opposait. Elle proposait une alternative. Les monopolistes d’aujourd’hui les ont réussies, ces prouesses. L’alternative est étranglée. Exterminée. Saccagée en tant que phénomène social. Bien qu’elle existe toujours quelque peu.

Elle ne peut pas ne pas exister. Mais ce n’est rien que pour un cercle très restreint de professionnels ou partisans des mêmes idées, ou pour les zones culturelles isolées. Pour le reste du monde l’alternative est d’office et d’avance discréditée. Elle n’arrive pas à se frayer un chemin. Elle est partout interdite d’entrée. Mais ce n’est pas le plus grave. Le plus grave est ce qu’elle n’est même plus recherchée. On lui a porté un coup précis, bien ciblé, bien ajusté. Le coup qui continue à lui être porté constamment et méthodiquement chaque jour.

Aujourd’hui ce rôle est confié aux médias internationaux. Ils étaient un outil d’information objective et impartiale de la société, et ils se sont transformés en instrument de façonnage psychologique, émotionnel et intellectuel de cette même société. Les médias ont dégénéré, comme la société l’a fait aussi. Et même plus que ça. Ils sont devenus une arme. Et pas une arme ordinaire, mais celle qui est la plus efficace dans la concurrence. Dans la lutte pour les cerveaux. Pour la formation de mainstream. La formation de tous les stéréotypes possibles de la conscience et du comportement social. De la totalité de la noosphère normative. Dans la lutte pour les flux financiers. Pour l’accès au marché. Au crédit. A la technologie. Aux matières premières. Au transport et tout autre moyen de communication. Dans la lutte pour la façon de percevoir un Etat ou un groupe d’Etats. De comprendre ce qu’il leur arrive, à ces Etats. La lutte pour la façon de percevoir les hommes d’Etat. Les hommes politiques. Les mouvements politiques. Cette arme est devenue plus destructrice que les forces armées, qu’un blocus économique ou l’incitation à la guerre civile qui a pour but de soumettre ou détruire. Avec son aide n’importe quels agissements sont justifiés et fondés. Les événements, réels ou inventés, sont sortis sous les projecteurs ou condamnés à l’oubli. Qu’il s’agisse des élections tout à fait représentatives, qui sont vilipendées comme truquées et non démocratiques. Ou d’une expression de la volonté du peuple, déclarée illégale et répréhensible. Ou d’un coup d’Etat présenté comme une victoire démocratique. Ou des mouvements de libération qualifiés de terrorisme international, ou au contraire, des organisations terroristes louées et soutenues, armées et habillées dans une toge de combattants pour les valeurs et idéaux démocratiques et libéraux. Ou des guerres agressives pour les ressources, les marchés ou la capture des hauteurs géopolitiques, proclamées comme guerres pour le renversement des tyrans et des régimes tyranniques, apportant l’espoir et le salut, c’est-à-dire justes et légitimes.

Ou bien des conflits internes ou internationaux dont on se souvient ou qu’on oublie pour des raisons de conjoncture. En négligeant le fait qu’ils soient gelés ou en phase chaude. Des centaines de milliers de personnes martyrisées, tuées ou vouées à mourir. Des millions de réfugiés ou personnes déplacées. Des dizaines et des centaines de millions de personnes restées sans abris, sans eau potable, sans nourriture, sans soins médicaux. Des crimes de guerre ou des génocides. On joue avec tout ceci comme on joue avec des cartes marquées: tantôt on les cache dans la manche, tantôt on les en ressort, en fonction de ce qui est profitable au moment donné.

Les médias sont devenus une arme de guerre totale menée continuellement. A l’aide de l’ensemble des médias occidentaux, non contre ces médias, comme ils essayent de présenter la chose. Sans faire une pause pour en prendre conscience et y réfléchir. Même pas une minute ou une seconde. Sans scrupule. Sans compassion ni indulgence. Grossièrement, à la hache. Sans discernement. Contre tous et chacun, qui s’est exposé comme une cible cette fois. Du président du FMI ou n’importe quel dirigeant à la star de cinéma fautive, un acteur mondialement connu ou un chef d’orchestre ou papillon fortuit de show-business qui a brillé un instant et s’est éteint tout de suite.

Une arme de guerre sans merci. Quand toutes les méthodes sont bonnes. La guerre qui laisse après elle un désert brûlé. Des vies et des âmes estropiées. Des destructions dont l’ampleur est incomparable. Une guerre qui a quelque chose de similaire avec la guerre de drones, c’est-à-dire inhumaine. Que personne n’a jamais déclarée. Qui ne respecte aucune règle. Ignorée par la société. Menée selon un scénario inconnu. Avec un nombre de sinistrés et de tués innocents qui est incalculable. Avec un nombre d’ennemis illimité. Une guerre de la nouvelle génération. Qui ne ressemble à rien. Sans précédents. Et comme c’est une guerre d’information, elle est encore plus sauvage et impitoyable, plus ambitieuse et destructrice.

En conséquence, le monde entier s’est retrouvé au royaume des miroirs déformants. Qui ne sont pas légèrement courbés, comme les sociologues ont l’habitude de le qualifier, mais carrément de guingois. Il y a un monde réel avec ses lois, sa vérité, un monde consciencieux, avec le vrai bien et le vrai mal. Il existe. Mais nous en sommes éjectés, nous sommes obligés de vivre dans un autre monde – virtuel, créé par les médias mondiaux et par Internet. Qui construisent leur chaîne événementielle à eux.

Qui déforment les faits réels ou les substituent par d’autres, un tout petit peu ou tout à fait différents. En ajustant tout au mainstream. En tout expliquant seulement et exclusivement dans le cadre de ce mainstream. En obligeant à adhérer à une pensée unique. Pas dans les détails, évidemment, mais dans les choses existentielles. Décisives. Liées aux valeurs principales. A la stabilité de la société. Aux repères politiques, sociaux, culturels. À l’aube de «la fin de l’histoire» il a semblé pendant un court moment que le monde réel et le monde virtuel, c’était la même chose. Presque tout le monde s’y est rué de concert: les gens, les pays, les peuples.

Mais les illusions étaient vite déçue par une série interminable de guerres sanglantes; par les invasions non provoquées sous des prétextes farfelus dont l’absurdité devenait évidente quand il était trop tard pour corriger ou modifier quoique ce soit; par la transformation de certains pays entiers, ou des sous-régions entières, en vassaux complètement dépendants, muets et résignés; par l’abus de tout ce qu’on pouvait et même de tout ce qu’on ne pouvait pas; par un refus dédaigneux de considérer les autres comme les participants de la communication internationale indépendants et ayant les mêmes droits; par l’ambition de tout décider à la place des autres, en négligeant leurs intérêts. Et la première crise économique globale, la façon dont elle a été déclenchée, la réaction à la crise qui était réduite à un transfert de fardeau et de charge sur les épaules des plus faibles, infortunés et sans défenses, tout ceci a fait complètement dissiper les illusions, s’il en restait encore.

Le monde entièrement imprégné de mensonge et de tromperie est insolvable, malgré toute sa richesse et son confort, malgré l’envie naturelle de chaque personne de renoncer à beaucoup de chose à condition de vivre dans l’aisance et loin des catastrophes économiques, des violences et persécutions. Ce monde repose sur le sable. Il contient en lui un programme d’autodestruction. Il génère chez plusieurs personnes le désir de s’en distancer, d’y résister, de le combattre, y compris au prix de leur vie. Ou au moins le désir de chercher. De protester. De déterrer la vérité. Pour l’instant il n’y a rien à opposer à ce monde, construit de cette façon-là. C’est ce qu’on observe sur toute notre planète. Avant tout, sous forme de confrontation intergouvernementale de plus en plus rude. Sous forme de guerres civiles ou religieuses. Sous forme de la renaissance de l’idéologie radicale nationaliste. Sous forme de la poussée de mouvements contestataires.

Sous forme de la popularité croissante des partis populistes, extrême-droites et des entités du parti hors système. Souvenez-vous du spectre, ce personnage du «Manifeste» de Karl Marx, le père spirituel du mouvement communiste? Les auteurs contemporains on réécrit ses paroles: «Un spectre hante l’Europe, affirment-ils, le spectre du populisme».

Le monde «des miroirs déformants» est déséquilibré par définition. Il est doublement instable, puisque la crise économique globale, ses conséquences graves et la menace de son retour ont emporté sa «feuille de vigne», son voile de pudeur. Il est triplement instable, puisqu’il provoque, d’un côté, la protestation et la résistance, et de l’autre côté l’envie de les étouffer ou au moins de les neutraliser. En ce qui concerne les guerres d’information et de ses armes, pour éviter le pire, pour éviter l’extrême, il faudrait probablement refaire le chemin que l’humanité avait déjà fait concernant tous les autres cas de recours à la force armée, mais le refaire le plus rapidement possible. Il faudra interdire certaines méthodes de mener la guerre d’information. Et de limiter sévèrement les autres méthodes, en prévoyant tous les types de responsabilité, en premier lieu la responsabilité matérielle. Ayant à l’esprit que les médias, l’Internet, l’information sont une arme, il faudrait s’occuper à élaborer des accords sur le code du comportement dans la sphère d’information, qui irait plus loin qu’une simple sécurité d’information; il faudrait aussi lancer le processus de l’endiguement de la course aux armements et de leur réduction dans le domaine d’information, en tenant compte, bien évidemment, de ses particularités et de sa spécificité.

L’instabilité de la dichotomie du monde réel et virtuel dans lequel nous sommes tous plongés d’une façon volontaire ou obligatoire, ou des deux à la fois, apporte une autre série de facteurs en plus. Arrêtons-nous seulement sur les plus importants. Un grossissement exorbitant du secteur financier, un gonflement d’une bulle géante de crédit, consommation pour consommation, la vie à crédit, détachement effréné de la masse monétaire du secteur de production réelle et du secteur tertiaire ont amené à une mutation profonde de l’économie mondiale. La science moderne est incapable de donner une réponse cohérente en quoi elle consiste, cette mutation. La plupart des économistes, y compris les plus renommés, ne font que constater qu’elle a eu lieu. Un deuxième Karl Marx, qui serait capable d’expliquer ces changements, use encore probablement ses culottes sur les bancs universitaires.

Le caractère fondamental des changements se manifeste dans le fait que toutes les régularités de fonctionnement de l’économie mondiale, qui seraient bien étudiées par la science, ne fonctionnent plus. Les processus se développent d’une façon fortuite et donc imprévisible. Les notions de base ne fonctionnent plus. Les propriétés fondamentales ne le sont plus. Les stratégies, basées sur les notions d’hier, échouent, y compris celles liées à la résolution des problèmes de compétitivité par voie de manipulation des taux de change.

L’argent, qui est le cœur et l’appareil circulatoire de l’économie, ne peut plus jouer le rôle qu’on lui confie. Il ne sert plus de mesure à toute chose, puisque sur le marché il y a de plus en plus de marchandises et de services, dont le prix de vente n’a rien à voir avec la valeur d’usage. Mis à part les facteurs spéculatifs et psychologiques liés aux attentes et les demandes, et les facteurs politisés qui renforcent les risques, la valeur d’usage est définie par les facteurs qui n’existaient pas dans la nature avant. Comme, par exemple, les réseaux sociaux, les technologies de communication de pointe, le perfectionnement du produit fini virtuel par le cercle illimité des intéressés, la définition du prix d’achat par l’acheteur-même, une augmentation rapide de la puissance accompagnée d’une baisse aussi rapide de sa valeur et ainsi de suite.

L’argent a cessé d’être un moyen d’accumulation et d’épargne. Il y a trop de situations quand un propriétaire perd tout ou presque. Certaines situations extraordinaires sont devenues typiques, comme par exemple cette version islandaise de la ruine des épargnants. Ou une restructuration de la dette, que ce soit selon le scénario argentin ou grec. Ou l’impôt de solidarité. Une dévaluation ou une dépréciation rampante de la devise nationale. Un maintien apparent d’un niveau de pouvoir d’achat uniquement par rapport aux objets de consommation courante, aux articles à un niveau de prix bas de gamme, à tout ce qui n’est pas du domaine du luxe ou de l’immobilier.

Le standard chypriote de l’expropriation des propriétaires que l’UE a pris comme modèle pour approuver le règlement de sauvetage et/ou de liquidation des banques à problèmes et d’autres institutions financières.

Ce qui est le plus incompréhensible, c’est ce qui arrive à l’argent en tant qu’instrument d’investissement. Pour plusieurs gouvernements et banques centrales c’est une énigme. Durant ces dernières années, les pays développés ont dopé l’économie mondiale avec des milliards de dollars, d’euros et de yens, mais l’argent n’arrive toujours pas dans le secteur réel de l’économie.

A quelques rares exceptions près, le taux de croissance du PIB, surtout dans la zone euro, est très faible. Si on peut encore parler de croissance. Le Japon, par exemple, est temporairement tombé dans la récession, malgré toutes les incitations monétaires utilisées, et personne ne s’y attendait. Et puis il en a émergé de la façon tout aussi inattendue. Le chômage se résorbe excessivement lentement. La productivité baisse. Le taux de rotation des capitaux aussi. Le principal problème pour lequel la l’UE se donne du mal pour le résoudre, c’est comment transformer l’argent en investissement. De l’argent il y a tant qu’on veut. Il coûte moins cher que jamais. La Banque Centrale Européenne a accordé un crédit à des banques régionales pour des centaines de milliards d’euros. Pratiquement à taux zéro. Elle a introduit un taux d’intérêt négatif pour les dépôts. Elle vient d’ouvrir une ligne de crédit pour 1 trillions d’euros. Mais les investissements tardent toujours à venir. On peut danser sur sa tête, se moquent les journalistes de «Financial Times», en observant comment se tord en convulsions l’économie continentale malgré tous les efforts des institutions de l’UE. D’un côté il n’y a pas de demande d’investissement de la part de ceux à qui les banques et leurs analogues pourraient prêter de l’argent, et les banques elles-mêmes n’ont que faire des crédits. De l’autre côté, les petites et moyennes entreprises sur la périphérie de l’UE étouffent sans fonds de roulement et sans possibilité d’avoir un crédit non pour un développement, mais tout simplement pour la survie. D’où vient l’intérêt qu’on prête aux projets de Jean-Claude Junker et de la Commission Européenne dirigée par lui. Ces projets consistent à consacrer au secteur réel de l’économie et aux projets d’infrastructure 315 milliards d’euros dans les 3 ans qui suivent. Si ça arrive, l’économie européenne «recevrait ce bol d’air frais dont elle a besoin». Surtout maintenant, quand elle a une chance (comme le dit l’équipe d’experts franco-allemands pour laquelle Bruxelles fait de la pub et puis l’embauche) puisque le dollar américain coûte de plus en plus cher, les prix des matières premières baissent, il y a de bonnes perspectives d’arriver à des budgets équilibrés, qui à leur tour ouvrent une possibilité de gros investissements budgétaires. Dans les capitales des 28 pays on commence à compter sur cette chance en question. D’autant plus que Berlin et Paris, en suivant les recommandations des sages qu’ils avaient nommés eux-mêmes, manifestent une volonté croissante d’en profiter.

Fin novembre Jean-Claude Junker a présenté ses projets aux députés du Parlement Européen. Tout le monde voudrait savoir d’où vont venir les investissements. Comment et grâce à quoi on peut les attirer.

Comment inverser la tendance négative. Il semble que pour le moment il n’a pas réussi à convaincre les sceptiques. Surtout ceux qui comptaient sur de l’argent frais, comme les Français, par exemple, ou les adeptes des recettes keynésiennes et néoclassiques dans le traitement de l’économie européenne, ou ceux qui disent avec insistance qu’il en faut beaucoup plus. Voici ce que dit le ministre des finances de la Pologne Mateusz Szczurek: «Il faut qu’il s’agisse de d’argent réel et non d’une tentative de faire passer pour de l’argent ce qui existe déjà mais ne fonctionne pas».

Ils ne voient pas pourquoi les investisseurs privés qui sont en attente aujourd’hui vont se ruer demain pour investir du capital, en sachant que la consommation ne va pas augmenter. Ils ne comprennent pas pourquoi devrait subitement marcher l’idée de la nouvelle composition de la Commission Européenne qui consiste à attirer des centaines de milliards d’euros d’argent privé dans le fond d’investissement, créé selon son ordre par la Banque Européenne d’investissement, avec les garanties de l’UE de 21 milliards d’euros (c’est ça le projet de Jean-Claude Junker).

A leur avis, l’économie de l’UE est gravement malade. Et le traitement qu’on lui a prescrit a failli l’exténuer. Personne ne sait ce qu’il faut faire pour la remettre sur pieds. Sans économie européenne qui fonctionne, l’économie mondiale n’a pas beaucoup de chance. C’est surtout à cause de la situation désastreuse dans l’UE que les prévisions de la croissance mondiale sont revues à la baisse une fois de plus.

L’OCDE l’a d’ailleurs rappelé en présentant le 25 novembre ses «Perspectives de l’économie mondiales».

Un autre problème, probablement encore plus important: comment faire baisser la dette mondiale jusqu’à un niveau raisonnable. Comment effectuer d’une façon acceptable la restructuration des dettes, ou au moins comment faire pour que ces dettes n’écrasent pas le business privé, ni l’économie nationale ni l’économie mondiale.

Mais la vraie bataille dans le monde se déroule actuellement autour d’un tout autre sujet. Le sujet qui jusqu’à maintenant ne provoquait pas de divergences particulières.

La relativité des mérites et des avantages de la liberté des échanges commerciaux s’est retrouvée subitement au centre de la polémique. Apparemment il n’y a pas de raisons particulières pour que ça arrive. Les slogans de la liberté commerciale circulent victorieusement sur la planète. Des accords bilatéraux de compensation des taxes et droits douaniers sont signés par dizaines si ce n’est pas par centaines. Les Etats-Unis, après l’ALENA, tente de créer une zone de libre-échange en Asie et région Pacifique.

On s’attendait à une percée durant le récent sommet du G20 en Australie, mais elle n’a pas eu lieu. Dans la même région, la Chine élargi méthodiquement sa zone de libre-échange à elle.

De l’autre côté de la planète les USA et l’UE négocient intensément la création d’une communauté économique transatlantique dans laquelle la zone de libre-échange irait de pair avec une harmonisation et/ou une reconnaissance réciproque des standards techniques. Les pays de la CEI ont déjà créé leur propre zone de libre-échange. Cette zone inclut aussi bien l’Ukraine que la Serbie. Le Vietnam, l’Inde et d’autres pays ont annoncé officiellement leur souhait d’en faire partie. A partir du 1 janvier 2015 la Communauté Economique Eurasienne a devenu l’âme, le cœur et la colonne vertébrale de cette zone de libre-échange.

L’OMC a pour vocation principale d’assurer une baisse graduelle des droits et taxes de douane et autres prélèvements assimilés, jusqu’à leur suppression à l’échelle de la planète. L’assurance de la concurrence totale et illimitée est inscrite sur ses Tables de la loi.

Néanmoins, la viabilité et la faisabilité de libre-échange en ce moment sont remises en cause. Et pas par n’importe qui, mais par des éminences de l’économie et de multiples ONG des pays de l’UE. De plus en plus de voix se prononcent contre l’accord avec les USA. En voici leurs raisons: le profit économique n’est pas énorme, il n’y a que les plus puissantes corporations orientés vers l’export qui vont y gagner; par contre, il y aura pas mal d’effets secondaires négatifs. Y compris la ruine de tous ceux qui ne pourront pas concurrencer les Américains. L’augmentation du chômage. Le rétrécissement du commerce intra régional. Les dépenses improductives d’adaptation aux normes techniques américaines et ainsi de suite.

L’exemple des négociations entre l’UE et les USA, qui ont révélé de vives contradictions entre eux, a fait subitement ressortir le fait que le libre-échange a autant de qualités que de défauts. D’un côté, le libre-échange donne une possibilité d’évoluer sans encombre sur un marché plus large, fournit un accès à des marchandises et services moins chers, y compris les produits financiers, réduits les coûts et augmente la productivité.

De l’autre côté, le libre-échange apporte plein d’inconvénients. Il affaiblit les pays déjà faibles et les rend plus dépendants. Il détruit des secteurs entiers de l’économie nationale. Engendre le chômage structurel en augmentant le coût du fardeau des prestations sociales.

Il n’atténue pas le retard technologique, mais le renforce d’une certaine façon. Conduit à une baisse du niveau de vie, pas à une hausse.

C’est en gros, dans leur ensemble que ceux qui se réunissent en zone de libre-échange touchent plein de dividendes. Mais il n’y a que les plus forts qui y gagnent gros. Les autres peuvent y perdre. «Le libre-échange fait gagner les uns et couler les autres», a formulé élégamment l’auteur du livre mis en vente le 30 septembre 2014, intitulé «Sept mauvaise idées, ou Comment les économistes de mainstream ont nui à l’Amérique et au monde entier» qui a fait tant de bruit. Dans le rétrospectif historique les pays les moins compétitifs se retrouvaient souvent Gros-Jean comme devant.

Il est plus rationnel, affirment les nouveaux «détracteurs» du libre-échange, de protéger d’abord l’économie nationale par les droits de barrage, d’effectuer des réformes, rééquiper l’industrie et le secteur tertiaire avec un appui sur l’Etat-nation, de raffermir les muscles du système national bancaire et financier, d’arriver à un niveau nécessaire de compétitivité sous couvert de mesures protectrices, et seulement après se lancer dans les eaux tumultueuses de la libre concurrence. Sinon on peut obtenir l’effet opposé à celui qu’on escomptait.

Toute l’expérience pratique du FMI et de la Banque Mondiale en témoigne. En suivant les ordres des pays développés, durant les dernières décennies (depuis le début des années 1970 jusqu’à aujourd’hui), ils accordaient aux pays en développement des prêts soi-disant salutaires, mais à des conditions qu’il ne fallait surtout pas accepter. Ils imposaient à ces pays une baisse des tarifs douaniers, une libéralisation du marché du travail, une suppression du contrôle des mouvements de capitaux, ils les obligeaient à tout sacrifier au nom d’un budget équilibré, à faire baisser l’inflation, à refuser d’accorder les subventions massives à leur industrie et leur agriculture. Mais même les pays développés ont pu monter en flèche et construire chez eux une économie efficace et compétitive seulement parce qu’ils ont suivi les recettes diamétralement opposées durant les années de la révolution industrielle. Ils ont protégé leurs marchés avec des tarifs immensément élevés, ont utilisé toute la puissance des Etats-nations pour créer des industries de base, ont contrôlé d’une façon drastique les mouvements de capitaux et les taux de change.

Dans les années d’après-guerre on a inventé (quelque part sous l’influence des fanatiques de Friedman) que le miracle et la prospérité de l’économie américaine sont basés sur le libre-échange (consensus de Washington), et que ce libre-échange est le seul chemin battu vers l’économie mondiale efficace et la prospérité universelle. Mais les faits cités par Jeff Madrick, l’auteur du bestseller économique déjà mentionné, témoignent du contraire. En 1980 les pays de l’Amérique Latine ont significativement baissé les barrières douanières, et à la place d’une croissance fulgurante ont dégoté des années de stagnations. Et tout le monde a suivi l’exemple des Etats-Unis d’abord, et de la l’UE plus tard, en renonçant au contrôle des mouvements de capitaux. Le résultat ne s’est fait pas attendre: l’évasion de l’argent à court terme a grandement contribué aux crises du système financier de la seconde moitié des années 1990 en Asie de l’Est, en Russie, en Argentine et en Turquie.

Mais l’OMC, qui adopte des approches plutôt idéologisées que pragmatiques, continuait à insister pour que tout le monde soit logé à la même enseigne. Pour que toutes les règles s’appliquent de la même façon à tous ses membres, malgré leurs profondes différences. Il était impossible pour les pays en développement de ne pas en pâtir. Et ils en ont pâti.

En 1995, l’OMC a réussi à faire baisser significativement les subsides à l’exportation. Si une chose pareille était arrivée une génération plus tôt, on n’aurait jamais vu venir le miracle économique japonais, ni celui de la Corée du Sud, ni celui de Taïwan. La Chine, qui a rejoint l’OMC en 2011, n’a pas été empêchée tout simplement parce que ses dirigeants ont remplacé les subventions directes par celles en devises.

L’OMC a porté un autre coup à l’économie des pays en développement quand la même année elle les a forcés à suivre les canons, définis par les pays développés, de la protection des droits de propriété intellectuelle, y compris le droit des brevets. Seuls les pays qui ont rejeté le consensus de Washington, comme la Chine, l’Inde et le Brésil, ont pu monter rapidement. Sur un autre niveau de développement. Qui ont pu sortir de la pauvreté. Mais combien de pays aux revenus moyens ont été empêchés d’arriver à une compétitivité internationale plus forte?

C’est seulement dans les années 2000 que les pays de l’Amérique Latine ont réussi, après s’être débarrassé de la tutelle du FMI et de la Banque Mondiale, à trouver la bonne trajectoire de la croissance durable.

Ils ont remporté une victoire significative dans la lutte contre la pauvreté et l’inégalité. Si la Russie avait effectué une transition en douceur vers une économie ouverte à la place d’un saut hardi en avant, elle aurait réussi à éviter plusieurs problèmes, de même pour ce groupe de pays, de l’Argentine jusqu’à la Thaïlande, s’ils n’avaient pas été pressés de libéraliser leurs marchés.

Le FMI a fait énormément de tort même aux pays de l’Union Européenne. C’est sur ses conseils que les dirigeants de l’UE et de certains de ses pays-membres ont ordonné à tout le monde d’appliquer une politique d’austérité menée unanimement, uniformément et de front. Quand tout le monde s’est rendu compte de la gravité des conséquences que cette politique provoque, tout à coup il s’est avéré que le FMI aurait basé ses recommandations sur des conceptions théoriques erronées.

Chaque pays doit chercher son chemin, une spécialisation avantageuse pour lui, expérimenter. Le nivellement par le libre-échange est un obstacle sur ce chemin. Parce qu’en plus il affaiblit la protection sociale. Tape fort sur la situation financière des différents groupes de population. Déprécie les acquis des travailleurs. Le groupe des opposants, qui sont d’ailleurs de plus en plus nombreux, à la signature d’un accord entre l’UE et les USA souligne, qu’il est très important que l’avancement vers le libre-échange soit soigneusement réfléchi et synchronisé avec les mesures d’adaptation sociale du système, de protection des travailleurs et du perfectionnement du personnel. Au minimum.

Encore une autre facette d’instabilité du monde, inventée pour nous par les médias, l’Internet, les manipulateurs de la conscience et les autres maîtres de la vie, une facette qui est cette fois en corrélation avec la réalité: une formation progressive, mais très rapide, d’un nouvel environnement économique, industriel et technologique. La différence fondamentale de cette nouvelle révolution technologique réside dans le fait qu’elle affecte directement le facteur humain, la place de l’homme dans le processus de création du produit final. Que ce soit une marchandise, un service ou une connaissance.

Dans le passé, le changement de l’environnement technologique apportait à l’homme des nouvelles capacités. Le rendait plus fort. Plus puissant. Plus précis. Plus infaillible. En renforçant son rôle en tant que facteur productif important et absolument nécessaire. Tout change lors du passage vers le nouvel environnement technologique. L’homme devient superflu à cette «fête de la vie».

On n’a plus besoin de lui en tel nombre.

Si une évolution «durable» sous-entend une croissance économique accompagnée d’une réduction du coût unitaire de l’énergie et des matières premières, et en général d’une rupture de liens entre la croissance économique et l’augmentation de la consommation de matières premières, c’est que les changements concernent maintenant l’homme lui-même en tant que facteur productif. Une croissance durable sur une nouvelle base technologique signifiera une croissance économique accompagnée par une réduction des coûts de la main-d’œuvre qui est nécessaire pour fabriquer un produit, ainsi que par une réduction des besoins en main-d’œuvre.

Sur base d’une telle compréhension du développement l’homme est exclu de partout. Dans l’industrie il est supplanté par les robots et par les chaînes de production automatisées. Dans le domaine des services – par des gadgets de toute sorte. Rappelons-nous l’idée de la compagnie «Amazon» de livrer les commandes aux clients par les drones. Dans le domaine créatif l’homme est remplacé par les technologies de l’information et de la communication. Pas complètement, évidemment, mais dans les proportions très sensibles. C’est certainement le cas en ce qui concerne la main-d’œuvre non spécialisée ou d’un niveau de spécialisation inférieur ou moyen.

Il est facile de supposer qu’une pareille mutation dans l’économie aura des conséquences sociales et géopolitiques colossales. Les conséquences sociales sont évidentes: il y aura de plus en plus d’hommes inutiles. Les optimistes prétendent que ceci ne les empêchera pas de profiter des fruits de ce nouvel environnement technologique sous forme de divertissements accessibles et presque gratuits, de fabriquer plein de choses directement à la maison ou dans le cadre de petites communautés, ni de se lancer dans des activités comme le sport professionnel, la culture, la santé, l’aide aux personnes âgées etc.

Le fossé entre les riches et les pauvres devient de plus en plus profond. Sauf que maintenant il existe en plus un fossé entre ceux que sont demandés par la nouvelle économie (leurs salaires vont constamment augmenter et le niveau de vie s’améliorer) et ceux pour qui il n’y a plus de place.

La polarisation de la sphère politique va se renforcer. Les groupes et mouvements hors systèmes, qui proposent de rompre avec les partis politiques classiques et de remanier la société plus profondément et sérieusement, qui campent sur les positions populistes, extrême droites, radicales et nationalistes, ces groupes-là vont rallier de plus en plus de suffrages. De même pour les extrêmes gauches, qui retrouvent leur popularité, malgré l’héritage du passé, et qui recommencent à être évalués par la communauté des experts comme les plus raisonnables. Le mécontentement dans la société va s’accumuler. En effet, même maintenant dans certains pays développés, la paix sociale est menacée. Non seulement en Italie ou en Grèce. Les spécialistes considèrent que même le modèle scandinave du développement socio-économique ne tient plus le coup. Le mouvement de protestation s’accentue. Les manifestations antigouvernementales et antisystème deviennent de plus en plus fréquentes et acharnées.

Pour ne pas se retrouver sur le bas-côté du processus politique, les partis politiques classiques vont eux commencer à adopter la position nationaliste et radicale, en empruntant soigneusement les slogans politiques de leurs concurrents et adversaires. A moins qu’un miracle se produise, et les élites dirigeantes trouvent une solution au problème du chômage, présent et à venir, sans préjudice à la compétitivité, à moins qu’elles trouvent comment restaurer une société de prospérité universelle, qu’on est en train de démonter pour le moment, comment faire profiter tout le monde, y compris «le ballast humain», des fruits de la richesse et de la prospérité générés par le nouvel environnement technologique. Mais pour l’instant on ne voit rien venir.

Nous sommes en présence des changements géopolitiques. Les 20 dernières années, comme l’affirment les auteurs occidentaux, étaient des années d’un monde en évolution. Les pays en développement ont pu profiter de la chance que la mondialisation leur a apportée. Ils ont réussi à transformer en avantages compétitifs les bas coûts et le marché illimité de main-d’œuvre, leur potentiel du développement de rattrapage, une sous-évaluation colossale de leurs actifs. Ils se sont développés rapidement durant toutes ces années. Parfois même impétueusement. En poussant partiellement le monde développé hors de l’Olympe politique. Et tout ça avec la connivence de ce monde en question.

Maintenant on a tiré un trait sur cette période. Le monde développé s’est rendu compte qu’on ne peut plus reculer plus loin, et il est passé à la contre-offensive historique. Les actions militaires ont été déployées sur plusieurs fronts simultanément.

Avant tout, les USA, le Japon et l’UE, ayant le monopole sur les devises de réserve, ont commencé à utiliser intensément leur exclusivité pour servir et avantager les intérêts purement unilatéraux. Sous prétexte de rachat de titres et de fourniture aux organismes financiers de liquidités illimitées en vue d’ investissements et de capitalisation, ils ont effectué une opération standard de dilution du capital de base au moyen d’émission d’actions supplémentaires, au détriment de tous les autres pays de la planète.

Au même moment, en profitant de leur suprématie dans le domaine de l’information, ils ont lancé une campagne de dénigrement des marchés en développement rapide en les présentant comme étant au bord d’une crise systémique, ainsi qu’une campagne qui magnifie la fiabilité et la viabilité de leurs propres marchés, en poursuivant un seul et unique objectif: réorienter les flux financiers, fermer ce circuit sur eux-mêmes, assécher les canaux d’alimentation financière de leurs concurrents.

Dans le domaine de la production matérielle le monde développé a mis en œuvre une stratégie à long terme de retour des installations de production sur son territoire.

Dans le domaine géopolitique, le monde développé a effectué une série d’actions politico-militaires dans différentes régions de la planète, pratiquement sur toute la courbe d’instabilité entre l’extrémité ouest de l’Afrique du nord en passant par le Proche Orient et jusqu’à l’océan Pacifique; cette fois on y a inclus «le ventre mou» du sud-est de l’Europe. Ces actions ont conduit à une forte augmentation de la tension internationale et à une poursuite de la déstabilisation de la situation internationale. On avait l’impression que le monde développé a intentionnellement tout misé pour amener au pouvoir les gouvernements et les formations politiques qui lui sont loyales; et quand il n’y arrivait pas, il misait sur la confrontation avec tous les autres et un nourrissage sélectif d’un adversaire potentiel, afin de projeter les forces armées dans les régions-clé et y assurer une présence militaire. Il est difficile de croire que tout s’est passé réellement de cette façon. Néanmoins, suite aux opérations effectuées dans ces régions et à l’ingérence dans les conflits internes en faveur d’une seule partie, les événements ont pris cette tournure-là.

Mais ni le raffermissement des muscles financiers, ni la réorientation des flux financiers sur soi-même, ni l’exagération des risques géopolitiques en eux-mêmes ne peuvent pas résoudre le problème de restitution au monde développé des leviers – partiellement perdus – de commande dans l’économie et la politique mondiales. Dans la perspective à long terme, le retour sur les anciennes positions est possible uniquement si tous les éléments ou directions de la stratégie de retour sont posés sur un robuste socle de leadership retrouvé dans le domaine de production matérielle.

La crise globale financière et économique a convaincu les élites dirigeantes du monde développé qu’elles ont commis une erreur grave, voire fatidique. Elles se sont passionnées pour une «extermination» mécanique dans leurs pays de la classe ouvrière en tant que menace potentielle à une organisation traditionnelle politique de la société. Erreur de calcul. Elles espéraient que la délocalisation massive de l’industrie polluante et exigeant beaucoup de main-d’œuvre dans les pays en développement de l’Asie, de l’Afrique et de l’Amérique du Nord ne les empêchera pas d’en garder le contrôle, tout en se réservant la part de lion dans les bénéfices. Elles ont surestimé les possibilités de manœuvre en construisant une société postindustrielle, en croyant que le secteur tertiaire est suffisamment capable de générer les richesses, d’absorber la population apte au travail et de garantir la loyauté des bases de la population.

La crise mondiale a démontré d’une manière convaincante que toute société peut être stable, suffisamment résistante aux chocs externes et compétitive, malgré tous les tourbillonnements de la conjoncture internationale, à condition de disposer d’un puissant secteur industriel autonome, protégé du point de vue de la propriété intellectuelle, capable d’assurer au moins 20 % du PIB. Peut-être un peu plus, mais c’est le chiffre qu’on trouve dans les directives de l’UE en tant que repère minimum.

C’est facile de parler du retour des industries, mais difficile à réaliser. Seul le désir ne suffit pas. Toute la panoplie des avantages naturels, dont disposent les pays en développement, s’y oppose. Une panoplie qui comprend le bas coût et l’énorme quantité de main-d’œuvre. La proximité des matières premières et la diversité des sources d’énergie. Les chaînes de production déjà installées qui apporte une grande marge.

La demande insatisfaite colossale et les possibilités d’expansion illimitées. Dans le monde développé tout est diamétralement différent: prix très élevés, population vieillissante, orientation sur le travail dans le secteur tertiaire etc.

Dans ces conditions, la ré-industrialisation et la re-localisation de la production seraient vouées à l’échec. Le conditionnel n’est pas utilisé par hasard. Cette image était juste il y a seulement quelques années. La situation change aujourd’hui. Et d’une façon radicale. Le problème n’est pas seulement la «cinofication» de l’économie occidentale suite à un gel soi-disant consenti des salaires des larges couches de travailleurs.

Le plus important c’est que le facteur, dont on a déjà parlé, est intervenu: la transition vers le nouvel environnement technologique a commencé. Et ce facteur change tout. Il donne au monde, qui est maintenant développé, une chance à une revanche historique. Si le poids d’une nouvelle économie de robotisation, de connaissances et de technologie de l’information et de la communication s’avère assez significatif, alors les avantages macroéconomiques tels que les prix bas et la main-d’œuvre abondante seront réduits à néant.

Ces tendances sont perceptibles déjà maintenant. La Chine et les USA, tout en continuant à croître rapidement, importent de moins en moins. Un nouvel environnement technologique, qualitativement différent, qui se reposera sur d’autres lois économiques et se développera selon ses propres schémas, va tout faire changer sur l’échiquier géopolitique.

Essentiellement en faveur des Etats Unis, qui pourront profiter de ce double effet de changements.

Profiter, d’un côté, des nouveaux avantages compétitifs liés à une diminution du poids spécifique des coûts de la main-d’œuvre dans la structure des facteurs de production. Et du second effet de ces avantages, comme l’écrit métaphoriquement John Gapper, chroniqueur de «Financial Times» – la transformation «de l’énergie bon marché en une main-d’œuvre bon marché». A condition, bien sûr, que la révolution énergétique ait eu lieu, ce que mettent en doute plusieurs experts, malgré une chute brutale des prix des hydrocarbures. On verra la prochaine fois à quoi ressemble cet échiquier.

Чем хуже – тем лучше. О 94/12/2014-м номере журнала «Вся Европа»

Конец декабря – самое благоприятное время для подведения политических итогов года и прогнозов на будущее. Народ с нетерпением досиживает последние дни на работе. По-серьезному заниматься делом, вдумываться, вчитываться и напрягать извилины никому уже не хочется. Всеми своими помыслами люди в предрождественских, предновогодних хлопотах. Изобретают подарки, которые их детям и им самим принесет Дед Мороз или Санта Клаус. Составляют меню праздничных обедов и ужинов и делают закупки за себя и «за того парня». Воображают себя на Гавайях и Майорках, в швейцарских, австрийских, итальянских или французских Альпах.

Соответственно, все хотят слышать что-то приятное, успокаивающее, обнадеживающее. О том, какие мы хорошие. Справедливые. Продвинутые. А остальные плохие и неблагодарные. О том, что всё в мире обстоит не так уж ужасно и безнадежно, и позитива все-таки больше, чем негатива. А то, что умудрились наломать столько дров, с мазохистской настойчивостью продолжали пилить сук, на котором сидят, пуще того, стрелять из дробовика себе в ногу – вовсе не глупости и непростительные ошибки, отнюдь нет. Все это борьба за нетленные ценности и мессианство.

В такой стилистике, чтобы не обмануть ожиданий, итоги года и прогнозы на будущее чаще всего и преподносятся. Даже самыми вроде бы солидными и уважаемыми экспертами и изданиями. Нетленным образчиком такого подхода вполне могут служить уверения популярной французской газеты «Монд» в том, что «свет в конце туннеля» наконец-то забрезжил, и во Франции в 2015 году отсутствующий экономический рост пойдет в гору.

«Ура!» – восклицает газета, – в последнем квартале его темпы увеличились на одну десятую процентного пункта, с 0,2 до 0,3. Это колоссальный прогресс. Это тот самый сдвиг, которого так ждали. Его бы закрепить, и все будет в порядке. Правда скорее всего увеличение носит чисто конъюнктурный характер. С действием эндогенных факторов оно никоим образом не связано. Все остальные показатели остаются в красной зоне. Безработица не слушается окриков начальства: она не только не уменьшается – напротив, растет. Спрос сжимается. Инвестиции не идут. Их стагнация давно уже сделалась притчей во языцех. Новых заказов почти нет. Так что экономическому росту взяться неоткуда. Тем приятнее, что он будет. На него вполне можно рассчитывать.

Другой классный способ подводить итоги года и обсуждать, что год грядущий нам готовит, – предлагать сценарии на любой вкус. Особенно хорошо это получается у «Файнэншл Таймс». Одной из главных неожиданностей уходящего года стало глубокое падение цен на энергоносители, главным образом на нефть. Часть экспертов объяснили его замедлением экономического роста в Китае, обеспечивавшем в прошлом основную долю прироста мирового потребления. Другие заподозрили в нем попытку со стороны США и их союзников нанести максимально болезненный и разрушительный удар по экономике России, может быть, неосознанную[137]. Третьи увязали с ценовой войной, затеянной Саудовской Аравией и близкими ей странами в подходящий момент в целях удушения сланцевой революции и сохранения за собой командных высот на рынке углеводородов[138].

Как бы то ни было, факт остается фактом: с комфортных для производителей 100 долл. за баррель цены упали ниже 60. Стали поговаривать, что они могут опуститься до 40. Саудовцы предупредили, что и снижение до 20 долл. за баррель их не пугает. Так вот, авторы «Файнэншл Таймс», ничуть не смущаясь некоторой противоречивостью утверждений, с одной стороны, крайне позитивно оценили наступление эры дешевых энергоносителей. Естественно, ведь дешевая энергия сокращает издержки производства и транспортировки изделий и предоставления услуг, повышает рентабельность производства и покупательную способность населения, ведет, в конечном итоге, к оживлению экономики отдельных стран и увеличению темпов роста мировой экономики в целом. С учетом этого они призвали все развитые страны пользоваться моментом и всячески подстегивать рост, поскольку конъюнктура этому очень благоприятствует.

С другой стороны, предупредили эксперты «Файнэншл Таймс», ничего хорошего падение цен мировой экономике не гарантирует[139]. Столь глубокое падение чревато новым глобальным экономическим и энергетическим кризисом. Происходящее подрывает экономику большинства нефтедобывающих стран[140]. Без последствий это пройти не может. Последние являются весомой частью мировой экономики. Трудности, с которыми они столкнутся, ударят и по ней. Они отразятся на всех других государствах. На самых разных секторах производства и услуг. Нефтедобывающие страны вынуждены будут тратить на порядок меньше. В результате произойдет сжатие рынков. Усилится конкуренция.

Радикальное изменение ситуации в энергетической сфере обрушит капиталовложения в создаваемые мощности. Заставит отказаться от многих дорогостоящих проектов[141]. Убьет альтернативные источники энергии. Поэтому когда спрос на энергоносители вновь устремится вверх, а это неминуемо случится, хотя бы по причине упомянутого выше увеличения темпов роста мировой экономики, отрасль не способна будет отреагировать. Возникнет дефицит. Неудовлетворенный спрос вызовет кризис. Пойдет обратная волна резкого повышения цен на нефть. Соответственно и на природный газ, и на все остальные энергоносители. Вслед за ними до небес поползут транспортные расходы, издержки производства и т. д. Как мировая экономика переживет подобный вполне прогнозируемый шок, останется лишь гадать.

А ведь это только одна сторона медали. Другая связана с тем, что определенная часть энергетических компаний не выживет в новых условиях[142]. Прежде всего мелких и средних. Всех нас ждет череда банкротств, дефолтов и т. д. Да и крупным энергетическим компаниям придется несладко. Переживаемые ими трудности отразятся на всех смежниках, инвестиционных фондах, банках. Приведут к общей дестабилизации положения. Расплачиваться за дешевую нефть придется всем. В какой степени, надо считать. Может быть, поэтому рынки акций, отмечает «Интернэшнл Нью-Йорк Таймс», не испытывают даже подобие эйфории по поводу падения цен на нефть[143].

И тот, и другой подходы лично мне очень импонируют. Есть в них что-то человечное. Не надо под Рождество и Новый год досаждать людям. Стращать всякими ужасами. Сгущать краски. И так ситуация в мире близка к катастрофической. Присказка о зашкаливающих геополитических рисках у всех на устах. На планете, похоже, не осталось ни одного уголка, где все безоблачно.

Разбалансировка мировой экономики набирает обороты. Раньше речь шла о колоссальных диспропорциях, в частности связанных с безудержным стимулированием экспорта и ограничением импорта или игрой на курсе валют. В результате одни страны наращивали профицит внешней торговли, подрывали производство в других регионах планеты, удваивали и утраивали колоссальные валютно-финансовые резервы, как пылесос всасывали финансовые потоки и инвестиции[144]. Другие накапливали несусветные долги, по которым не в состоянии расплатиться, да и не собираются, бились над проблемой отсутствия спроса на изделия и услуги национальных производителей, сталкивались с трудностями, вызываемыми массовым разорением мелких и средних предприятий, страдали из-за отсутствия инвестиций.

В этом плане ничего не изменилось. Хуже того, добавилась повышенная волатильность[145]. Причем всего – курса акций и других ценных бумаг, когда из-за перенасыщенности мировой экономики дешевыми необеспеченными деньгами одно за другим следуют мощнейшие, отнюдь не всегда объяснимые повышательные ралли, которые столь же неожиданно могут прерываться резким разорительным падением[146].

На слухах о политическом кризисе в Греции[147]. Спекуляциях по поводу ее выхода из ЕС[148]. Неопределенности результатов предстоящих выборов в той или иной значимой стране. Например, Испании[149]. Ожиданиях неприятностей от популистских партий и протестных движений[150]. Скачках цен на сырье. Опасениях из-за угроз экономическому росту[151]. По причине неспровоцированной паники на рынках. Да из-за чего угодно.

Только если в прошлом у мировых игроков были достаточно широкие возможности для маневра, чтобы демпфировать удары глобального кризиса, акцентирует журнал «Экономист», то теперь их почти не осталось – процентные ставки на нуле[152]. А это несколько иная ситуация. Поэтому, похоже, в 2015 мировая экономика и все, кто от нее зависят, будут себя чувствовать несколько менее комфортно, чем в уходящем 2014 году. И это не принимая в расчет, абстрагируясь, чтобы спать спокойнее, от возросших геополитических рисков.

Пузырей в мировой экономике, готовых лопнуть в любой момент, сейчас ничуть не меньше, чем накануне глобального кризиса, начавшегося в 2007 году. Даже больше. Объем секьюритизированных ценных бумаг вернулся к докризисному уровню. Спекуляции с недвижимостью характерны теперь не только для развитого мира, в частности Великобритании, где перегрев этого сегмента рынка вызывает повышенную тревогу, но и для быстро растущих экономик.

Особенно противоречива ситуация в Китае. В условно «старых» экономических центрах жилые и офисные площади «перепроданы». Рядом же стоят новенькие с иголочки города-призраки, в которых никто не живет. Это означает, что баснословные деньги «зарыты в землю». Они не работают. Оборачиваемость капиталов равна нулю. Объем внутренних кредитов, выданных китайскими банками, превысил 139 % ВВП (по сравнению со 100 % в 2008 году)[153]. С подобной гирей или гирями на шее обеспечивать высокие темпы экономического роста становится проблематичным. Хотя новое китайское руководство и осуществляет серьезную системную корректировку экономического курса[154]. Как подобная ситуация может «выстрелить», показывает крах строительной отрасли в Испании. Он до сих пор не преодолен. Избыточные инфраструктурные мощности превратились не в плюсы экономического развития, а тяжелейшие обременения.

Вопреки здравой логике на очень высоком уровне находятся котировки акций. Их стремительный рост в странах ОЭСР на протяжении всего последнего периода никак не соотносится с состоянием дел в мировой экономике. Более того, вообще игнорирует геополитические риски. Хотя для всех очевидно, насколько они выросли. Исходя из этого, многие экономисты предупреждают, что коррекция вниз неминуема. Причем очень существенная. По времени она совпадет скорее всего, с повышением базовой процентной ставки в США. Не столько в силу объективных факторов, сколько из-за нервозности игроков на рынке и его перенасыщенности короткими деньгами. Однако что самое страшное, разворот тренда, весьма вероятно, произойдет не плавно, прогнозируемо, а одномоментно. Тогда неминуемы и реальная паника на рынке, и его обвал.

Но если бы угрозы стабильности мировой экономики исчерпывались только этим, можно было бы радоваться. Далека от здоровой ситуация с суверенными бондами. Будьте осторожны, предупреждают специалисты[155]. Доходность по ним в развитом мире стремится к нулю. Тем не менее, покупатели, не глядя, «сметают» все, что выставляется на продажу. И требуют еще. Все это, зная, что во многих случаях суверенные бонды ничем, кроме эфемерной есовской солидарности, не обеспечены. Что они «мусор». А история с Грецией, Кипром, Исландией и т. д. или какая иная в любой момент может повториться.

Вместе с тем, опасаясь за свои деньги, понимая, насколько эти ценные бумаги рискованные, собственники, будь то мелкие держатели, банки или гигантские пенсионные фонды, готовы моментально их сбросить, как только «запахнет жареным», и перезаложиться в казначейские билеты США, Германии и нескольких других традиционно надежных экономик, считающихся «тихой гаванью». По сути сложившаяся ситуация описывается словами: «пороховая бочка». И спекулянты, и добросовестные вкладчики на ней сидят. Более того, не питают по этому поводу никаких иллюзий. И все равно продолжают на ней сидеть. Набивают ее дополнительными порциями динамита. В надежде, что пронесет. Или что они успеют убежать. Такое сочетание страха, настороженности, готовности единовременно и одновременно продавать, с одной стороны, и потрясающая беззаботность и апофигизм, с другой, создают столь гремучую смесь, что не дай Бог.

Фон тоже далек от радужного. Тогда когда все страны втягивались в глобальный экономический кризис, публичные финансы у большинства были в относительном порядке. Сейчас положение дел на порядок хуже. На этапе выхода из кризиса, дабы спасти национальные банки или национальную экономику, многие очень глубоко залезли в долги. Оправданно или неоправданно и каким образом, значения не имеет. Важен сам факт. За глобальным экономическим кризисом последовал кризис суверенной задолженности. Политика жесткой экономии, по мнению большой группы авторитетных аналитиков, его только усугубила. Вместо того чтобы из него вывести[156].

Результат плачевен. Очень многие сами себе на горло накинули финансовую удавку. Ими накоплены триллионные долги. Эти долги тяжеленными гирями лежат на национальной экономике. Расплатиться теоретически – и то лишь частично – можно было бы только на фазе экономического подъема. Однако за исключением США, она заставляет себя ждать. Как следствие, проблема задолженности продолжает усугубляться. В Италии, Франции, Португалии, Греции, Ирландии, Великобритании, на Кипре и далее по списку, в котором, увы, слишком многие.

А ведь суверенные долги – это только верхушка айсберга. По долгам надо расплачиваться всем, в том числе частным лицам, местным властям, предпринимателям. И здесь тупик. Списания подорвут и без того ослабленные финансовые системы. Субсидии и программы помощи сделают эфемерными надежды на сбалансированные бюджеты. А чтобы расплатиться самостоятельно, нужен рост зарплат, прибылей, капиталовложений. Ничего этого нет. Или почти нет. В результате накапливающиеся долги подрубают спрос. Отсутствие спроса давит на все остальное. Стремительно нарастают социальные и политические издержки.

Казалось бы, чтобы предотвратить повторение глобального кризиса, международное сообщество договорилось об осуществлении внушительной серии мер по оздоровлению мировой и национальных финансовых и банковских систем. Созданы более надежные системы контроля и надзора. Появились дополнительные механизмы тушения «пожаров». Повсеместно внедрены новые требования к банковской и финансовой деятельности. Финансовые учреждения перешли на новые стандарты. В их числе «Базель-III» и др.

На словах выглядит здорово. Однако имеется и множество «но». Во-первых, как свидетельствуют заслуживающие доверия специализированные социологические опросы, никто этим мерам не доверяет. Прежде всего, сами финансисты. Во-вторых, вместо того, чтобы придать банковским и другим финансовым учреждениям большую устойчивость, они зачастую лишь сковывают инициативу. Удорожают деятельность. Бьют по рентабельности. Вызывают отторжение у тех, кого призваны регулировать. Так, банки просто стали давать меньше кредитов. Еще дальше дистанцировались от инвестирования в реальный сектор экономики. Начали стремительно терять причитающуюся им долю рынка. Их вытесняют теневой банкинг, другие конкурирующие финансовые институты[157].

В-третьих, предпринятые меры подвергаются капитальной ревизии. Еще до того, как их испытали. До того, как они начали реально действовать. Так, в Соединенных Штатах в соответствии с установками G20, направленными на снижение зависимости национальных экономик от крупнейших системных банков, было принято законодательство, отсекающее банки от проведения финансовых операций спекулятивного характера и повышенного риска. Первое, что сделал Конгресс после того, как устойчивое большинство получили в нем республиканцы, отменил его[158]. Вот вам и вся недолга. Вместо международных усилий по борьбе с причинами, способными вызвать следующий глобальный кризис[159].

С международными усилиями по стабилизации и поддержке международной экономики дело вообще обстоит не блестяще. В годы кризиса и посткризисного развития фактически все ведущие игроки сократили помощь развитию. ВТО, если судить по поведению ее членов, в какой-то степени исчерпала себя. Многосторонние переговоры пробуксовывают. Все новые страны и группы стран ищут интересующие их решения за рамками Всемирной организации. В практику входит произвольное и селективное применение ее предписаний. Противоречия по всем азимутам – по линии Север – Юг и Запад – Восток – усиливаются. Как и противоречия внутри западного мира. И никакие переговоры по проблематике создания зон свободной торговли и защите инвестиций между ЕС и США, ЕС и Японией не могут этого скрыть.

В 2008–2009 годах G20 получила карт-бланш на спасение мировой экономики. Оказавшись по одну сторону баррикад, входящие в нее державы быстро научились договариваться. Предпринятые ими меры сработали. Кризис был остановлен. По инерции еще какое-то время G20 продолжала действовать более-менее эффективно. Сейчас, когда опасность если и не миновала, то, по крайней мере, ослабла, стремление отстаивать свои национальные интересы за счет других вновь начинает брать верх. Достигнутые ранее договоренности не соблюдаются. Как в случае, например, с реформой универсальных межгосударственных финансовых организаций. Новым придается чересчур расплывчатый характер.

За исключением, пожалуй, нескольких сфер, в которых государства полностью поменяли принятые ранее правила игры. Речь идет в первую очередь о борьбе с уклонением от налогообложения, оптимизацией налогооблагаемой базы и налоговым демпингом. Банковская тайна, которую на протяжении веков апостолы рыночной экономии превозносили в качестве одной из ее основ, канула в лету. Потихоньку эпоха автоматического обмена всей совокупностью банковской информации входит в свои права. В ближайшее время будет узаконен отказ от индивидуализированных налоговых послаблений бизнесу. Первым шагом на этом пути станет автоматический обмен информацией о т. н. налоговых руллингах[160]. Попытки крупных компаний прибегать к старым схемам оптимизации налогообложения будут все жестче пресекаться[161]. Общие стандарты борьбы с недобросовестной конкуренцией шаг за шагом начнут проникать в налоговую сферу.

Смену вех в отношении к банковской тайне и деятельности офшоров, которую еще называют переделом рынка налоговых поступлений, затеяли США. Убедившись в том, что национальные бюджеты за счет этого смогут вернуть себе миллиарды в виде налогов с тех сумм, которые резиденты припрятывали ранее в других юрисдикциях, в игру активно включились все крупные развитые и развивающиеся страны. К чему в итоге международное сообщество придет, трудно сказать. Представления о том, что все должны платить равные налоги, а с налоговым демпингом и связанным с ним уклонением от налогообложения необходимо покончить, мало вяжутся с капиталистической этикой.

Непонятно также, в какой степени они экономически оправданны. Не лишат ли государства столь нужного им порой налогового маневра. Не приведут ли к удушению малых и средних стран, которые физически не в состоянии по вполне понятным причинам на равных конкурировать с крупными державами. Не даст ли определенной группе развитых стран, оставляющих себе львиную долю доходов от управления мультинациональными производственными и другими цепочками и обладания интеллектуальной собственностью, дополнительные преимущества.

2014-й со всей убедительностью продемонстрировал, сколь большую опасность такая концентрация преимуществ несет для всего остального мира. На протяжении года развитые страны несколько раз беззастенчиво пользовались своим господством в медийной сфере для того, чтобы подорвать позиции или расправиться с конкурентами.

Весной – летом жертвами массированной атаки со стороны мировых СМИ стали развивающиеся страны, и в первую очередь быстро растущие экономики. Цель атаки заключалась в том, чтобы перенаправить мировые финансовые потоки и вернуть их обратно в страны развитого мира. Для этого бизнес-сообщество и потенциальных инвесторов постарались убедить в том, что вкладывать деньги якобы надежнее и выгоднее в экономику коллективного Запада. Что эра быстро растущих экономик прошла. Их всех ждет относительный упадок. Они столкнутся со сложнейшими структурными проблемами. Вынуждены будут бороться с многочисленными кризисными явлениями. От девальвации национальных валют до падения экспорта[162].

Вызванный ею отток капиталов оказался временным. Сама кампания в основном сошла на нет. Но по доверию к быстро растущим экономикам она нанесла ощутимый удар. Плюс утвердила в общественном сознании и среди экспертного сообщества трафарет, согласно которому быстро растущие экономики таковыми больше не являются. На продолжение экономического роста столь же высокими темпами, как в прошлом, они больше не способны. Лидирующие позиции в мировой экономике останутся за коллективным Западом.

В наибольшей степени уже не столько от медийной кампании, сколько от развязанной против нее информационной войны, пострадала Россия. Артподготовка началась еще в 2013 году. Было сделано все для того, чтобы «диаболизировать» страну. Возложить на нее ответственность за все прошлые «грехи» Советского Союза.

Сформировать в общественном сознании базовые, заведомо ложные представления о России, как стране бесправия, авторитаризма, насилия и коррупции. Все помыслы которой устремлены на то, чтобы «давить и не пущать» соседей, противостоять гнилым европейским ценностям, интересам Запада в целом. Будь то в Северной Африке, на Большом Ближнем Востоке, в ЮВА и Латинской Америке. В том, что касается защиты тоталитарных режимов повсюду в мире, тематики нераспространения оружия массового поражения или борьбы с международным терроризмом.

Как стране, усиленно бряцающей оружием и накачивающей уже не такие дряблые военные мускулы. Тогда как на самом деле она является ни чем иным, как технологически отсталой, неэффективной, застрявшей в прошлом петродолларовой державой, претендующей на глобальное господство и влияние только в силу обладания ржавеющим ядерным оружием.

Так что обвинения России в аннексии Крыма и провоцировании беспорядков и антиправительственных выступлений в Новороссии, а затем в поощрении гражданской войны на Украине, поддержке сепаратистских устремлений Юго-Востока и в реваншистских планах в отношении стран Балтии, а то и всех стран бывшей Восточной Европы легли на взрыхленную почву[163]. Были восприняты в качестве достоверных. Не требующих ни проверки, ни доказательств. Полностью или, по крайней мере, по большей части соответствующих действительности.

Вопреки очевидным фактам поддержанного извне государственного переворота на Украине. Роли в нем и выработке последующего практического политического курса радикальных националистов, профашистских и крайне правых сил и криминальных элементов. Явно выраженного волеизъявления значительной части русскоязычного населения, отказавшего новым властям в легитимности. Ответственности Киева за вооруженное физическое подавление народа, выступившего в защиту своих прав и интересов.

Правомерность последовавшей санкционной войны коллективного Запада против России аналогичным образом была воспринята политическим истеблишментом и общественным мнением США, ЕС и их союзников как сама собой разумеющаяся. Не потому, что она зиждется на доказанных фактах, а не на голословных утверждениях и дезинформации, запущенной через социальные сети, как в случае со сбитым малазийским лайнером. Отнюдь нет. Ведь факты никто даже не удосуживается доказывать.

Не потому, что имеется выверенная юридическая аргументация. Она просто не может быть серьезно воспринята, поскольку представляет собой выдернутые из контекста, перевранные, селективные предписания, которые юридические службы тех же США и Великобритании убедительно опровергли на слушаниях по делу о независимости Косово в Международном Суде ООН.

А лишь исходя из установки, что мы хорошие и поэтому все делаем правильно, в то время как Россия плохая и все делает неправильно и в нарушение. Что мы все делаем правильно и соответственно имеем на это право, в то время как Россия действует неправедно и поэтому никакого права на это не имеет.

Коли так, вводимые нами санкции против России во благо. Они оправданны, легитимны и логичны. Абсурдная, иезуитская, извращенная логика. Когда самоубийственное «чем хуже – тем лучше» возводится в высший принцип внутренней и внешней политики.

Официально санкции были введены для того, чтобы заставить Россию одуматься и отказаться от проводимого ею курса действий. Ложная посылка. Никто из серьезных политиков и практиков нигде и никогда не утверждал, что с их помощью такой результат будет получен. Напротив, все говорили о прямо противоположном. О том, что они всемерно усилят антизападные настроения в России и приведут к консолидации существующего политического режима.

Официально санкции были введены для того, чтобы не допустить распространения военных действий на соседние регионы Украины и их переход под контроль России или пророссийски настроенных сил. Еще более ложная и параноидальная посылка. Войска для подавления народного протеста послали киевские власти. Гражданскую войну против своего собственного народа, его весомой части развязали именно они. На них и нужно было оказывать давление, а не на Россию.

Кроме того, никто, нигде и никогда всерьез не утверждал, что планы вторжения у России имеются. Напротив, все авторитетные эксперты и государственные деятели в один голос утверждали, что подобные планы были бы абсурдными. И с экономической, и с внешнеполитической точки зрения, и с военной. Кремль же, в свою очередь, всегда настаивал совершенно на другом – на инклюзивном политическом диалоге, конституционной реформе, учете законных прав и интересов всех групп населения, федерализации Украины, ее внеблоковом статусе.

Официально санкции были введены не против народа России, не против Российского государства как такового, а якобы против «правящей клики и ее приспешников». На этот раз не просто ложная посылка, а откровенный обман. Непонятно только, кому призванный «втереть очки». Ничего общего с мерами, бьющими по верхам и не направленными против «маленького человека», они не имеют. Меры против ведущих российских банков и энергетических компаний, имеющих для экономики страны системообразующий характер, являются полномасштабной войной, суть которой заключается в том, чтобы нанести потенциальному противнику (оно же вражеское государство) максимально возможный урон, подорвать его экономику, дестабилизировать его и поставить на колени, не прибегая к применению оружия.

Воевать по-настоящему слишком опасно, не по зубам, да и по большому счету не за что. А вот заставить страдать население, вывести из строя ключевые объекты экономики и разрушить инфраструктуру – милое дело. Хорошо знакомое и отработанное на целом ряде государств. Где в одних случаях применялись бомбардировки с воздуха (как в Сербии). В других – всевозможные эмбарго.

Причем войной особенно подлой, даже подленькой, поскольку ведется она очень хитро. Все те области взаимодействия, в которых особенно заинтересована Россия, российская банковская система, российские предприниматели, российское общество, подведены под санкции. Вплоть до упрощения визового режима. Они практически закрыты для сотрудничества. Все то, в чем заинтересованы западные страны (например, закупка природного газа и поставки ширпотреба и товаров длительного пользования), выведено из-под них. Включая сотрудничество в урегулировании разнообразных международных конфликтов, которым западные страны придают приоритетное значение. Начиная от иранского ядерного досье и заканчивая ликвидацией сирийского химоружия. Тут они сама предупредительность: координация усилий в указанных областях ни в коем случае не должна пострадать.

Для России развязанная Западом санкционная война психологически абсолютно недопустима и неприемлема. Она не может восприниматься иначе, как предательство. Мы, а не кто иной, конкретно М. С. Горбачев, прекратили «холодную войну». Сделали невозможным взаимное ядерное уничтожение. Мы пошли на односторонние меры разоружения и упразднение блоковых военных и гражданских структур. Ввергли себя в жесточайший, страшнейший экономический и экзистенциалистский кризис, чтобы объединиться с остальным миром, покончить с однопартийным укладом жизни, освободиться от коммунистической идеологии, построить у себя обычное рыночное хозяйство. Стали частью мировой экономики и мировой финансовой системы.

В ответ получили черную неблагодарность и даже хуже. Настойчивые претензии со стороны Запада и стремление присвоить себе победу в «холодной войне», одержанную, по сути, нашим народом. Привычку разговаривать с нами менторским тоном и неустанно поучать по любому поводу. Пренебрежение нашими законными и естественными интересами.

Переманивание на свою сторону всех наших бывших друзей и союзников в ущерб традиционным связям, которые нас объединяли. Экспансию по всем азимутам, вылившуюся в скачкообразное, волюнтаристское и ничем не оправданное расширение ЕС и НАТО, вопреки возможности построения безблоковой системы международных отношений и международного сотрудничества. Вытеснение нас с Балкан, из Прибалтики, Восточной и Юго-Восточной Европы и даже ближнего зарубежья. Вообще вытеснение из Европы. Бесконечные попытки представить нас отсталыми, дремучими, ни на что не способными, нерадивыми, живущими лишь за счет эксплуатации якобы случайно доставшихся нам недр.

Апофеозом всего этого, его квинтэссенцией стало введение санкций. Разрушение всего того позитивного, что было накоплено за последние почти четверть века в отношениях между Россией и США, Россией и НАТО, Россией и ЕС. Слом почти всех, во всяком случае, наиболее важных двусторонних форматов взаимодействия. Удушение нас с использованием того инструментария, который появился у Запада только потому, что мы стали естественной частью мировой экономики и мировой финансовой системы, интегрировались в нее, но не продумали должным образом защитные, превентивные, да и любые другие возможные ответные меры.

Санкционная война противоречит духу, целям и норме современного международного права, а также внутреннему праву Европейского Союза. Во-первых, ограничительные регулятивные меры введены Западом исключительно произвольно, волюнтаристски, исходя лишь из своей собственной «революционной политической сознательности». Никакого основания ни во внутреннем, ни в международном праве они не имеют. В понятийный аппарат правового государства, предусматривающего возможность оспаривания, отмены и компенсации за нанесенный материальный и моральный ущерб, никоим образом не вписываются. Их единственным обоснованием являются посылы типа: «я так хочу», «считаю правильным», «нам надо добиться того-то и того-то, поэтому».

Во-вторых, представлениями о праве каждой страны самостоятельно решать, с кем, как и в какой степени сотрудничать, они оправданы быть не могут. Такое возможно лишь в мире, где каждый сам за себя. Где каждый может творить то, что ему взбредет в голову. Где полностью отсутствуют коллективные механизмы принятия решений. Это то, что касается собственных действий. Но они вдвойне сомнительны в том, что касается принуждения третьих стран сокращать свои торговые и экономические связи, запугивания бизнеса, наложения санкций на тех, кто сопротивляется давлению.

В-третьих, ограничительные регулятивные меры противоречат императивным, т. е. высшим нормам международного права, предписаниям многосторонних договоров, нормам двусторонних соглашений. Они нарушают требования фундаментального международно-правового принципа международного сотрудничества, нашедшего закрепление и в наиболее авторитетном документе современного международного права, каким является резолюция ГА ООН о принципах международного права, и в Хельсинкском акте. Абсолютно несовместимы с правилами ВТО, возводящими на пьедестал требования добросовестной конкуренции, отрицаемые ими, и беспрепятственного доступа на рынки.

Являются вызовом Европейской конвенции о правах человека, запрещающей коллективное понижение в правах, суммарное ограничение прав личности, посягательства на свободу передвижения, свободу мнений, свободу распоряжаться своим имуществом, на право, гарантирующее судебную защиту от произвольных и неправомерных посягательств, и т. д. Перечеркивают такую основополагающую норму Соглашения о партнерстве и сотрудничестве между Россией и ЕС 2004 года, как отказ от ухудшения условий ведения бизнеса, да и все двусторонние торговые и иные соглашения между Россией и странами ОЭСР. Несовместимы с правовым порядком ЕС, настаивающем в первую очередь на законном характере любых мер институтов Союза и государств-членов и недопустимости произвола. Что, кстати, обусловило сотни исков, поданных пострадавшими от них в Суд ЕС.

Но что самое печальное, они наносят колоссальный, может быть, даже непоправимый удар по мировой экономике. По тому, как она функционирует. По тому, что под ней понимается. Мировая экономика – это всегда сотрудничество, взаимозависимость, свобода торговли, добросовестная конкуренция, запрет дискриминации по каким-либо основаниям. Все перечисленные и связанные с ними базовые характеристики, слагаемые и требования мировой экономики ими высокомерно отрицаются.

Мировая экономика – это предсказуемость, стабильность и доверие, стремление всех государств их защитить и обеспечить. Они подрываются ими самым беззастенчивым образом. Но ведь при таком развитии событий все частные и государственные игроки рынка утрачивают понимание того, что допустимо, а что нет. На что можно рассчитывать. К чему готовиться. Против чего предпринимать заградительные меры и т. д.

Они сеют хаос. Раскачивают лодку, в которой сидят все. Сегодня жертвой произвола стала Россия. Завтра в таком положении могут оказаться Бразилия, Индия, Индонезия, Катар, Китай, Мексика, Малайзия, Саудовская Аравия, Сингапур, Турция, ЮАР, да кто угодно. Значит, всем надо искать альтернативу зависимости от мировой экономики. Альтернативу зависимости от доллара или евро. Всем необходимо заранее продумывать ответные шаги, создавать инструменты и механизмы защиты от нападения на них в экономической сфере. Всем надо сотрудничать не только в общих интересах, но и против тех, от кого может последовать неожиданный, неспровоцированный удар ниже пояса. Страшный урок, который преподал мировой экономике и всем нам уходящий 2014 год.

Удручающим является наследие 2014 года также и в политической области, и в сфере безопасности. Со времен корейской, вьетнамской, иракской войны не припомнить, чтобы государства вели себя столь воинственно, отдавали явно выраженное предпочтение поискам военного решения вместо ведения добросовестных переговоров, столь нарочито и откровенно вмешивались в международные и внутренние конфликты в пользу одной из сторон, подливая масло в огонь.

В огне теперь вся Северная Африка, Большой Ближний Восток, Средняя Азия. Неспокойно повсюду. «Арабская весна», умильно выдававшаяся какое-то время назад радетелями псевдодемократии за естественное стремление народов покончить с тиранами и притеснениями, избавиться от страха перед всесилием армии, полиции и спецслужб, начать новую жизнь и продвигаться в светлое будущее, как и любой кровавый стихийный бунт, оставила после себя пепелище.

Экономика многих стран Северной Африки и Большого Ближнего Востока разрушена. В своем политическом, социальном и экономическом развитии они отброшены на десятилетия назад. Прогрессивные силы дезорганизованы. Воспользоваться хаосом удалось лишь движениям и структурам радикалистского толка, от партий радикального ислама до организаций сетевого терроризма, серьезно укрепившим свои позиции и влияние. Единственной надеждой на обретение мирной жизни и восстановление хотя бы относительного порядка зачастую снова стала армия. Наиболее показательный пример – Египет, исполнивший мертвую петлю политических превращений.

В руинах некогда процветавшая, относительно стабильная и благополучная Ливия. Как целостное современное государство она перестала существовать. На то, чтобы обуздать амбиции полевых командиров, остановить междоусобные, межфракционные, межплеменные войны, покончить с анархией, уйдут годы. Если не десятилетия. Вот та бросающаяся в глаза цена, которую пришлось заплатить стране за доставленное Западом себе и окружающим удовольствие свергнуть Муаммара Каддафи. Обманным путем. Под прикрытием посвященной совсем другому резолюции Совета Безопасности ООН.

Есть и другая цена. Не менее страшная. Низложенный «тиран» возглавлял альянс умеренных исламистских сил, служивший, как выяснилось, эффективным барьером на пути распространения радикального ислама. Потешив себя запоздалой местью и приверженностью неизвестно чему, коллективный Запад разрушил барьер. Экстремисты всех мастей получили свободу рук. Потоки оружия, заброшенные в Ливию, беспрепятственно потекли по всей Африке. Ячейки радикального ислама стали с бешеной скоростью плодиться повсюду на Черном континенте. Радикальная идеология получила мощнейший импульс. Ее стремительное распространение стало доминирующей тенденцией политической жизни региона. Воины ислама устремились на Юг, Запад и Восток. Усиливая друг друга. Поддерживая друг друга. Помогая сорганизоваться.

Угроза безопасности, угроза дестабилизации, угроза запуска механизма религиозных войн и смены власти насильственными методами нависла над всеми светскими и умеренными режимами региона. Угроза, ничуть не менее жуткая, чем смертоносный вирус лихорадки Эбола, в борьбе с которым человечество демонстрирует на градус большую заинтересованность и солидарность. Угроза ускоренному развитию, забрезжившему было для этой в перспективе одной из наиболее населенных частей планеты, бывшей вотчины колониализма и по большому счету остающейся ею. Прибегающей к спасительному вмешательству бывших метрополий из-за обилия тлеющих и горячих конфликтов, множества других нерешенных проблем безопасности и перманентного стремления перераспределить доступ к баснословно богатым полезным ископаемым в пользу то одних, то других.

Сирия и примыкающие к ней территории превращены в арену братоубийственных религиозных войн, вандализма, дикого варварства и террора. С сотнями тысяч убитых и покалеченных. С миллионами, оставленными без крова и средств к существованию. Вынужденными бежать, куда глаза глядят. Испытывающими нечеловеческие страдания и одновременно ложащимися тяжелым невыносимым бременем на плечи соседних стран, превращающимися в перманентный фактор дестабилизации.

Превращены умышленно, или по недомыслию, или в силу «внешнеполитического аутизма». С самого начала протестов, а затем вооруженной борьбы в Сирии и вмешательства в них на стороне оппозиции стран, организационно и финансово поддерживающих распространение ваххабизма и близких течений радикального ислама, делающих ставку на победу и приход к власти экстремистских суннитских негосударственных формирований, было очевидно, что ни о какой демократии, правах человека и западных ценностях речи не идет. Даже близко. Даже если смотреть на ситуацию через увеличительное стекло.

Тогда можно и нужно было остановить безумие. Понять, что за полупрозрачной ширмой умеренной оппозиции маячат непримиримые. Все те, для кого «чем хуже – тем лучше». Что в религиозной войне не бывает победителей и побежденных. Она порождает только одно – жестокость, ненависть, непримиримость. После нее остается выжженная земля. Что поставки вооружений призрачной умеренной оппозиции равносильны их передаче кому угодно, в первую очередь радикалам. Что фиаско Женевы-I и Женевы-II будет означать карт-бланш альянсу различных групп международного терроризма вести войну на уничтожение до победного конца.

Прибавьте к этому близорукую ковбойскую политику в отношении Ирака, когда в результате вторжения власть от одной религиозной группы была просто-напросто передана другой, а хорошо подготовленным и опытным баасистским кадрам прежнего режима не нашлось достойного места не только в новой политической системе, но и в обществе в целом, и вы получите корни религиозной войны, раздирающей регион. Спровоцированной, взращенной и подпитываемой извне. Чудовищным порождением которой стало Исламское Государство. Против которого теперь сражается международная коалиция тех, кто продолжает вооружать, прикрывать и науськивать на те же цели «хороших» террористов в противовес «плохим», во главе с США. Если сражается. Как с грустью иронизирует один из западных военных еженедельников, с некоторым временным лагом, но Соединенные Штаты и их союзники все же признали справедливость утверждений сирийского лидера Башара Асада о том, что «он противостоит террористам»[164].

Важным, может быть, даже определяющим слагаемым решения проблемы вполне в состоянии был бы стать шиитский Иран. Однако только после того, как будет закрыто досье по осуществляемой им ядерной программе, Тегеран откажется от ряда существенных ее элементов, а Запад и СБ ООН взамен снимут введенные против него санкции.

В 2014 году достичь соглашения у «шестерки» не получилось, хотя переговоры и шли очень интенсивно. Из установленного для себя графика, в соблюдении которого было кровно заинтересовано все международное сообщество, переговорщики выбились. Однако к середине 2015 года искомый результат вполне может быть получен. Принципиальное понимание имеется. Если только Конгресс США, перешедший под контроль более воинственных республиканцев, все в очередной раз не сломает.

Тяжелейший провал 2014 года – отрицательная динамика в ближневосточном урегулировании[165]. Выход из тупика не только не брезжит, он вообще напрочь заблокирован. Американские посреднические усилия с треском провалились. Отношения между израильтянами и палестинцами – хуже некуда. Остатки взаимного доверия давно улетучились. Масштабные боевые действия могут вспыхнуть в любой момент.

Ракетные удары по израильской территории продолжаются на регулярной основе. Провокации и террористические акты тоже. Совсем недавний пример, свидетельствующий о степени взаимной ненависти, – гремучая смесь, брошенная в гражданский автомобиль, от которой сильно пострадала маленькая девочка. Израильтяне в долгу не остаются. Отвечая по отлаженной ими схеме «око за око, зуб за зуб». Кроме того, наплевав на предостережения всех основных глобальных игроков, продолжают строительство новых поселений, и дальше провоцируя палестинцев.

Ближневосточное урегулирование по модели «двух государств» или «безопасности в обмен на что-то» все призрачнее. В Иерусалиме в него не верят. К нему относятся как к абсолютной утопии. Готовы официально отказаться в любой момент. Никаких свежих идей нет. Если не считать мертворожденных. Или процедурных, касающихся расширения «квартета». А ведь ближневосточный – наиболее фундаментальный межцивилизационный конфликт современности. Он – ключ к умиротворению всего Большого Ближнего Востока. И напротив, без БВУ стабильности ни в регионе, ни в мире в целом не будет.

Новый поворот сюжета. Американцам и европейцам безысходность и тупиковая ситуация сильно надоели[166]. Как, впрочем, и вызывающее поведение Израиля и его лидеров. Может быть, и как обязанность всегда помнить о Холокосте и нести за него ответственность. К тому же на них давит фактор исламизации политической жизни в своих странах. Поэтому они решили послать сигнал Иерусалиму о том, что надо договариваться. Повсеместно в ЕС стали приниматься парламентские резолюции с рекомендацией признать Палестинское государство. С такой инициативой выступил и Европарламент. Группа государств Палестинское государство просто признали. Последней в этом ряду стала Швеция.

Как все это повлияет на БВУ и в какую сторону – большой вопрос. Но 2014 год отчетливо показал, что у международного сообщества нет никакого представления о том, как в реальности, не на бумаге, в резолюциях и декларациях, а на практике добиться урегулирования. На каких условиях. Никто не хочет видеть, что гарантий безопасности Израиля на самом деле никто не предлагает. Любое продвижение к урегулированию проблему лишь усугубляет, поскольку делает задачу обеспечения безопасности более сложной, а то и вовсе неразрешимой. Жить же с постоянно приставленным к виску пистолетом невозможно.

Никто не готов подсказать, как поступить с правом беженцев вернуться обратно на территории, с которых они были изгнаны. Ведь реализация такого права, базового и вполне законного, будет означать конец государства Израиль. С учетом фактора демографии. Вообще отсутствует понимание, как в действительности вырваться из порочного круга. Значит, и в 2015 году каких-либо позитивных сдвигов в БВУ не предвидится.

Примой 2015 года в череде международных конфликтов, однако, скорее всего будет не какой-то из упомянутых выше, а война в Афганистане. Под прикрытием благостных репортажей в подконтрольных им мировых СМИ участники международной коалиции уносят из Афганистана ноги. Американцы сокращают свое военное присутствие до минимума. Фактически все они бросают страну на произвол судьбы, обрекая на возобновление гражданской войны, впрочем и не прекращавшейся, а среднеазиатский регион, вполне вероятно, погружая в пучины хаоса[167].

В Афганистане США и НАТО потерпели фиаско. Эксперты пишут даже о безоговорочном поражении. Чуть мягче – о «провале»[168]. Ни одна из задач, стоявших перед международной коалицией, не выполнена. Талибы, против которых она вела войну, остаются очень влиятельной военной силой, поддерживаемой населением. Они не сломлены. Не дезорганизованы. Напротив, ждут своего часа[169].

Взращенное на иностранных штыках афганское правительство вряд ли будет в состоянии самостоятельно контролировать ситуацию и обеспечивать безопасность. До сих пор оно полагалось на внешнюю помощь и ничем себя не проявило.

Экономическое положение страны аховое. Даже основ современной экономики коалиция не построила. Хотя и обещала. Собирала на помощь Афганистану огромные суммы. Замахивалась на системную постконфликтную реабилитацию. По признанию главного правительственного инспектора США по Афганистану Джона Сопко, миллиарды долларов были выброшены на ветер, разворованы или потрачены непонятно на что[170].

Самообеспечение страны находится на предельно низком уровне. Зато выращивание конопли и мака-сырца для производства наркотиков поставлено на широкую ногу. Героином и опиатами Афганистан снабжает весь мир.

Если не будут предприняты очень серьезные превентивные меры, а от коалиции их ждать уже не приходится, вполне вероятно, что развитие событий пойдет по самому неблагоприятному сценарию. Талибы вернутся к власти. Полностью или частично. Боевые действия выплеснутся за пределы национальной территории. В военное противостояние втянутся сопредельные страны. Со всеми вызываемыми этим тяготами и вытекающими последствиями. Произойдет общая дестабилизация всего региона.

Такая перспектива членов коалиции, бросающих Афганистан, повторюсь, на произвол судьбы, похоже, мало заботит. Для них это уже история, о которой хотелось бы как можно быстрее забыть. Зато все соседние страны по-настоящему пугает. Россия, Иран, Пакистан, Таджикистан, Узбекистан, Киргизия к ней уже готовятся. В частности, предприняты первые шаги по укреплению таджикско-афганской и других границ. Намечены меры по усилению международных структур безопасности в регионе. Приняты решения о передислокации воинских частей и совместных учениях.

Но всего этого явно недостаточно. С нарастающей угрозой удастся справиться, только если Россия, Китай, Индия, Пакистан, Иран, среднеазиатские республики, правительство Афганистана объединят свои усилия для противодействия опасности и сумеют опереться в этом плане на такие набирающие вес структуры сотрудничества и безопасности, как ШОС и ОДКБ, работу которых придется переналаживать.

Самое больше влияние на геополитическую ситуацию в 2015, как и годом раньше, будет оказывать конфликт на Украине и вокруг нее. По своим масштабам он несопоставим ни с религиозными войнами и разгулом терроризма на Большом Ближнем Востоке, ни с Афганистаном, ни с очагами напряженности в Африке или ЮВА. По своему влиянию на мировые процессы стал с ними вровень или даже превзошел.

Уникальность конфликта в том, что он развел по разные стороны баррикад великие державы. В результате вылился во фронтальное противостояние между США и Россией, ЕС и Россией. Привел к бессмысленной и крайне опасной санкционной войне. Опасной для России. Для стран ЕС. Для судеб региона. Для мировой экономики в целом.

На словах лидеры всех стран, вовлеченных в поиски урегулирования, пускай и весьма условно, утверждают, что конфликт не имеет военного решения. Все между собой о чем-то периодически договариваются. Правда о чем – толком договориться не могут. На деле Киев, Вашингтон и ряд других столиц делают ставку именно на разгром вооруженных формирований самопровозглашенных республик Юго-Востока Украины.

Сюда стянуты внушительные силы. Проведена ротация личного состава. Доставлены тяжелые вооружения. Отрапортовать о победе украинские силовики надеялись к концу лета. Не получилось. Потом сразу после выборов бросили в бой свежие части. Тоже не вышло.

Однако экономика Украины, и так находящаяся в плачевном преддефолтном состоянии, переводится на военные рельсы. Объявляется обязательный призыв в армию. За рубежом закупаются все новые вооружения, что было бы бессмысленным, если бы расчет делался на диалог и политическое урегулирование. Западными радетелями мира, прав человека и европейских ценностей по самым различным каналам Киеву предоставляется военная помощь. Кроме того, предпринимается мыслимое и немыслимое для экономического удушения непокорных провинций, доведенных до гуманитарной катастрофы.

В общем ставка делается на повторение Хорватского варианта ликвидации Республики Сербской Краины в результате военных операций «Молния» и «Буря». Если судить по реальным действиям, а не публичным заверениям, киевские власти в достижении цивилизованного решения не заинтересованы. Компромисс им не нужен. Политические установки Верховной Раде и правительству диктуют радикальные националисты. Поощряемая и направляемая ими безудержная пропаганда, заложниками которой они же сами и стали, не оставляет выбора. Открытый политический диалог о будущем страны с полноправными представителями регионов, а тем более возможный прецедент завоевания ими относительной самостоятельности от центра воспринимаются как угроза целостности страны и самостийности. Внешний заказ на уступки от Вашингтона и Брюсселя, без финансовой помощи которых Киеву уже не выжить, не поступал.

Если такой заказ последует, если партию войны, захватившую все командные высоты, все же подвинут, курс на конфронтацию сменит что-то более рациональное, и потребуется предлог для разворота в отношениях с Москвой, ситуация сразу же в корне изменится. В принципе для этого нужно не так много. Прежде всего, необходимо, чтобы восторжествовал здравый смысл. Американцы, есовцы и центральные власти Украины должны отказаться от двойной игры и пойти на реальные меры деэскалации конфликта и политическое урегулирование. В конечном итоге оказаться договороспособными.

Вроде бы предпосылки к этому имеются. Позитивные подвижки наметились. Есть дорожная карта урегулирования в виде Минских договоренностей. Прекращение огня худо-бедно почти соблюдается. Контактная группа пытается работать. Обмен пленными проводится. Экономические императивы заставляют всех быть более сговорчивыми. Обоюдо-опасный характер санкций все более очевиден.

Отсутствует взаимное доверие. Напрочь. Без каких-либо проблесков. И того что в обозримой перспективе что-то может измениться. Да и откуда ему взяться. В недавнем прошлом все обещания, гарантами которых выступали Германия, Польша и Франция, как, например, 21 февраля, накануне насильственного государственного переворота, или в апреле, затем летом и т. д., уже с участием ЕС, неизменно нарушались. А ведь они касались инклюзивного политического процесса, амнистии, переговоров о статусе Донбасса, т. е. главного. Так что пока и здесь господствует всепобеждающий принцип «чем хуже – тем лучше».

Мы подробно остановились только на нескольких знаковых конфликтах. Их гораздо больше. Застарелых. Беспросветных. Взрывающихся «кровавой баней» и вновь исчезающих с первых полос газет и событийной ленты Интернета. Собирающих обильный урожай страданий. Значащих для того или иного региона очень много. Среди них межэтнические и межрелигиозные войны к югу от Сахары[171]. Южный Судан[172]. Сомали. Йемен[173]. Многие другие.

Они свидетельствуют о нарастающем неблагополучии. О том, что в механизмах международного взаимодействия что-то разладилось. Разболталось. Их эволюция пошла не в ту сторону. Некоторые из прежних правил, в том числе закрепленных в Уставе ООН, больше не работают. Они толкуются ведущими державами нередко прямо противоположным образом. Отдельные игроки больше не считают себя ими связанными. Старые скрепы мирового порядка ослабли. Новые не найдены.

В 2014 году деструктивного в международных отношениях стало еще больше. Из этого участники международного общения сделали для себя однозначный вывод: им самим надо позаботиться о своей безопасности. И внешней. И внутренней. Чтобы эффективно противостоять внутреннему врагу, в какую бы тогу тот не рядился. Внесистемной непримиримой оппозиции. Сепаратистам. Религиозному, этническому и националистическому радикализму. Воинственному экстремизму и пр. Поскольку он всегда сможет привлечь на свою сторону самых различных государственных и негосударственных игроков, готовых «половить рыбку в мутной воде». Не сдерживаемых ничем.

Вполне естественно, что господствующими тенденциями в мире стали гонка вооружений, возрождение блоковых структур, укрепление внутренних систем безопасности[174]. США форсируют создание глобальной ПРО. Создают все новые типы разрушительных смертоносных вооружений. По большей части наступательных. Испытывают их в полевых условиях, придав своей тайной войне дронов с безымянным неопределенным противником в масштабах всей планеты перманентный характер. Готовятся к милитаризации космоса. Китай стремительно наращивает свой военный потенциал, методично приводя его в соответствие со своим экономическим могуществом. Япония взяла курс на отмену ограничений в военной области, наложенных на себя по итогам Второй мировой войны. Россия запустила масштабную программу перевооружения всех родов войск. Остальные стараются не отставать.

Украинский конфликт вдохнул новую жизнь в НАТО. Его идеологи наконец-то нашли весомое оправдание сохранению Североатлантического альянса. Он по-быстрому обновил свою военную доктрину. В числе прочих новаций – вновь назвал Россию страной, якобы представляющей для него угрозу. Принялся за модернизацию своей военной инфраструктуры и ее приближение к российским границам. Обязал своих членов вносить более весомый вклад в общие военные усилия. В ответ, а также из-за неминуемого превращения Афганистана после вывода из него коалиционных сил в серьезную угрозу для всех соседних стран, в гораздо более состоятельную организацию безопасности стала эволюционировать ОДКБ. На очереди усиление военной составляющей в деятельности ряда других организаций, в основном экономического сотрудничества и координации, для которых она до сих пор имела маргинальное значение.

Большинство стран приступили к пересмотру своего отношения к деятельности формально нейтральных деполитизированных общественных организаций просветительского, культуртрегерского, гуманитарного, религиозного и пр. толка, финансируемых, поддерживаемых и управляемых из-за рубежа, а равно национальных отделений зарубежных некоммерческих организаций подобного типа. До сих пор они воспринимались в качестве одного из элементов гражданского общества. Доказательства того, что та или иная страна привержена демократии, с уважением и пониманием относится к либеральным ценностям.

Практика показала, что они могут играть и зачастую играют инструментальную роль в импорте революции или контрреволюции, подрыве и дискредитации существующих вполне легитимных политических режимов, распространении опасных для общества ценностных и религиозных установок. Вследствие этого из соображений внутренней безопасности деятельность такого рода организаций стала ограничиваться. Ставиться под больший финансовый, административный и общественный контроль. В каких-то случаях даже свертываться или запрещаться.

Всеми серьезными аналитиками 2014 году выносится суровый приговор. Как году, когда хаотизация международных отношений достигла беспрецедентных масштабов. Все противоречия в мире еще больше обострились. Проявления негативных тенденций сделались особенно разрушительными.

Вместе с тем, аналитики делятся как бы на два лагеря. Одни комментаторы исходят из того, что ухудшение международных отношений достигло своего пика, и в 2015 году произойдет разворот. Тренд поменяется на противоположный. Указаний на это, по их мнению, достаточно. В Лиме удалось достичь прорыва по климатическому досье. США и Китай по каким-то вопросам все чаще договариваются между собой. В Штатах экономический бум, плюс некоторые шаги президентской администрации оказались вполне здравыми и полезными[175]. Есовцы устали от санкционной войны с Россией и хотели бы ее прекратить. Тогда им удастся воспользоваться благоприятной экономической конъюнктурой и поправить свои дела[176]. По Юго-Востоку Украины наметился некоторый прогресс. Все это, дескать, обнадеживает.

В качестве примера приведу логику рассуждений колумниста «Интернэшнл Нью-Йорк Таймс» Анатоля Калетски. По его мнению, «замораживание» конфликта на Юго-Востоке Украины по образцу того, что произошло с «Грузией, Молдавией, Арменией, Азербайджаном, Косово, Кипром и Израилем»[177], выгодно всем. Оно окажет большое благотворное влияние на «мировую экономику и геополитику»[178].

По-настоящему Крым Украине никогда не принадлежал. Его потерю Киев спокойно может пережить. Утрата столь важного индустриального кластера, как Донбасс, намного чувствительнее. Сохранение статус-кво позволит Киеву получать добываемый там уголь и производимую сталь, спокойно осуществлять политику европеизации и сближения с ЕС и НАТО на основе договора об ассоциации при одновременном восстановлении нужных ему экономических связей с Москвой.

У России исчезнет предлог для экспансии своего присутствия на Украине. Она сможет спокойно дожидаться автоматического прекращения санкций по истечении срока их действия в марте – июле 2015 года и заняться реформами и переосмыслением своего места в мировой экономике. Опрометчивая либерализация внутреннего рынка в начале 1990-х обусловила уродливую структуру российского экспорта, отмирание перерабатывающих отраслей экономики, зависимость от цен на нефть, высокотехнологичного импорта с Запада и его финансовой системы. Теперь у Москвы не останется иного выбора, чем идти по тому же пути формирования полузакрытой, но гораздо более устойчивой экономики, что и Китай, Индия и Бразилия, а до них – Япония и Южная Корея.

Европейский Союз, в свою очередь, подчеркивает Анатоль Калетски, получит шанс на скорейший экономический подъем. Страхи и опасения, вызванные конфликтом, и санкции против России, наряду с другими факторами, временно отбили желание у инвесторов и предпринимателей вкладывать деньги в европейскую экономику. Поэтому же усилия, предпринятые ЕЦБ, дали незначительный эффект. Теперь все наладится[179].

Конечно, в Брюсселе могут сетовать на то, что произойдет легитимация насильственного изменения границ. Но за последние четверть века они менялись в связи с распадом и СССР, и СФРЮ. Принцип же уважения национального суверенитета США, Великобритания и Франция сами неоднократно нарушали своими действиями в Ливии, Ираке и Афганистане. Гораздо серьезнее то, что Россия перейдет на геополитическую орбиту Китая. Но это плата за восстановление стабильности европейской и мировой экономики.

Другие исследователи от оптимистических оценок старательно воздерживаются. Как они считают, негативные тенденции в мире набрали слишком большую динамику. Противоречия между США и Россией, США и Китаем так просто сгладить не удастся. К тому же нужно, чтобы они этого хотели. Противостояние между Севером и Югом планеты тоже зашло очень далеко. Для того чтобы выйти на взаимный учет интересов друг друга, надо себя перебороть. Никто этого делать не собирается. Даже внутри ЕС нет готовых рецептов того, как можно было бы преодолеть раскол между преуспевающими северянами и обвиняющими их во всех своих бедах южанами. Между Германией и остальными странами интеграционного объединения[180]. Они лишь констатируются[181]. В общем все настолько плохо, что станет только еще хуже.

Чтобы понять, как будет развиваться ситуация в Европе и в мире в целом в 2015 году, давайте разберемся с ее истоками. Они в падении Берлинской стены и развале СССР. Тут двух мнений быть не может[182]. С уходом со сцены Советского Союза парадигмы общественного развития в корне поменялись. Произошедшие изменения намного глубже, нежели об этом любит рассуждать современное поколение философов, социологов, экономистов и политологов. Они носят принципиальный характер.

Признаем мы это или не признаем, но Великая Октябрьская социалистическая революция 1917 года (для тех, кто забыл точную дату) начала новый отсчет времени. С капитализмом прежнего образца было покончено. Не только в пределах Российской Империи. В масштабах всей планеты. Правящий класс убедился, чем все чревато. Чем все может закончиться. Во что все выльется.

У капиталистического общества появилась альтернатива. Конкретная. Зримая. Притягательная. Наличие альтернативы заставило политическую и предпринимательскую элиту капиталистических стран переосмыслить основы. Свой контракт с обществом. Взаимоотношения с трудящимися и профсоюзами. Практическую политику.

По существу капитализм пошел по пути конвергенции. Он позаимствовал у социалистического строя очень многие его установки и свершения. В их числе такие, как эгалитаристская этика, высокий социальный статус труженика, главенство общего интереса над частным, всеобщий доступ к культуре и образованию, бесплатная медицина, социальные и экономические права личности в дополнение к гражданским и политическим, непосредственное участие граждан в управлении государством, создание условий для вовлечения женщин в экономическую деятельность, интернациональная помощь другим странам и многое другое. В какой степени все эти замечательные вещи были воплощены в жизнь в СССР, странах реального социализма и народной демократии, значения не имеет. Важно, что капиталистическая формация их восприняла, переплавила в свои собственные установки и стала их продвигать и отстаивать.

Но все это вовсе не потому, что они присущи капиталистическому обществу. Отнюдь нет. Для него как были характерны эксплуатация человека человеком, раскол общества на верхи и низы, стяжательство, культ денег и всесилие богатства, так и остались. Они были восприняты им только из-за наличия альтернативы. Лишь потому что без них соревнование с идеологическим противником было не выиграть. Противника можно было победить только на его собственной территории и никак иначе.

Распад Советского Союза, контрреволюция в России и всех остальных бывших советских республиках и их возвращение к капиталистическому устройству общества и рыночной экономике оказали коллективному Западу «медвежью услугу». Альтернатива была сломана. В результате капиталистическое общество лишилось всей системы стимулов, принуждающих к здоровому правильному социальному развитию.

Эйфория от своей мнимой победы над кровным врагом затмила все. Способность к беспристрастной аналитике. К критическому восприятию самого себя. Того, что ты делаешь. Что у тебя выходит. К чему это ведет. Социалистические идеи были объявлены полностью несостоятельными, списаны на свалку истории и преданы забвению. Хотя только благодаря им у коллективного Запада получилось выиграть гонку. Рабочий класс повсеместно разгромлен и почти ликвидирован как баламут, лишний и ненужный в постиндустриальном обществе. Либеральная демократия, либеральные ценности и все такое – поставлены на амвон и объявлены единственным легитимным культом, дозволяемым политической корректностью[183].

Вера в то, что все социальные, экономические и политические успехи, достигнутые коллективным Западом, присущи капиталистической формации, сыграла с его правящим классом злую шутку. Он пошел по пути общественного развития, не корректируемому социальными ограничениями. При создании всемирной гигантской финансовой пирамиды. Дерегуляции отношений между трудом и капиталом. Фактическом замораживании заработной платы и отказе тем самым от ранее культивируемой модели экономики, основывавшейся на спросе[184]. Введении системы массового электронного контроля над людьми. Провозглашении себя высшим арбитром того, что происходит в других странах. Перекройке сложившейся в прошлом системы международных отношений. По пути, не учитывающем и даже отрицающем возможность и необходимость альтернативы.

Результат плачевен. Глобальный финансовый и экономический кризис, масштабная безработица[185], потерянное поколение[186], неспособность современного государства выполнять взятые на себя ранее социальные обязательства[187], стагнация, анархия в мировой экономике и международных отношениях, тотальная коррупция[188], бесконечная череда войн и конфликтов, стремительное расслоение общества, углубление пропасти между бедными и богатыми, вырождение либеральной демократии, от которой осталась одна лишь форма, попустительство систематическому нарушению прав человека[189], падение доверия ко всем институтам власти и управления, рискованное решение переложить на плечи среднего класса, на хребет труженика все тяготы глобального и последующих кризисов, прострация населения, которое недовольно почти всем и хочет, чтобы все менялось, не меняясь[190], – расплата за политическую близорукость и головокружение. За забвение и извращение прошлого. За предательство по отношению к тем, кто поставил альтернативу на службу прогрессу общества.

Выход один – понять, что без конвергенции с несуществующей, но столь необходимой альтернативой, нельзя. Что безумству финансового рынка должен быть поставлен предел. Что навязывать всем свою собственную модель и унифицированные рецепты и выжигать их каленым железом не получится. Что справедливость, взаимное уважение и сотворчество, а не право сильного, должны стать обязательными элементами будущего миропорядка. Что ров между верхами и низами снова надо засыпать. Как в начале прошлого века. И делать это повсюду на планете.

В современных условиях из сползания в хаос удастся вырваться только через инклюзивный политический процесс, включающий всех. Через конвергенцию различных моделей социально-экономического развития и стыкуемость региональных и более широких интеграционных проектов. Через запуск новых глобальных переговоров по мерам доверия, ограничению гонки вооружений, созданию таких систем коллективной безопасности, которые давали бы действенные гарантии равной защиты от агрессии, дестабилизации и вмешательства извне всем без исключения. Через возвращение к такому социальному государству, в котором человек – мерило всех вещей, а не золото, и забота о нуждах просто человека – высшее благо.

Всего этого, дорогие читатели, я и хотел бы пожелать вам в 2015 году. Или хотя бы движения в нужном направлении.

Que vadem. О 95/01/2015-м номере журнала «Вся Европа»

Отгремели праздничные фейерверки. Отзвучали приветственные речи. Мы все поздравили друг друга с Новым годом и Рождеством. Тепло. Радостно. Искренне. Пожелали друг другу здоровья. Счастья. Успехов. Исполнения желаний. И еще, чтобы все плохое осталось в ушедшем, а все хорошее перешло в наступивший год. И на какое-то время показалось, что мир вокруг нас стал лучше. Что все не так безнадежно. Мы в состоянии сделать его добрее. Разумнее. Более приемлемым для жизни. Что надежда вновь поднимает голову. И нам удастся справиться с окружающими нас демонами ненависти, жестокости, ксенофобии. Для которых есть только одна заповедь: «Чем хуже, чем страшнее, чем кровавее – тем лучше».

Варварские террористические богохульства во Франции – хладнокровное, вызывающее, демонстративное убийство журналистов юмористического журнала, покупателей кошерного магазина и рядовых полицейских нанесли сокрушительный удар по нашим надеждам. Нет, просто так, само собой, только потому, что мы этого хотим для себя, для своих детей, для наших друзей и близких, мир лучше не станет. Многоголовую гидру терроризма, экстремизма, националистического и религиозного фанатизма и радикализма, отрицания всего и вся, презрения ко всем другим, тем, кто не такой как ты, не одолеть.

За то, чтобы на нашей планете установились мир, порядок и толерантность, утвердилось уважение к человеку, человеческой жизни и человеческой личности, восторжествовали подлинные ценности, придется бороться. Настойчиво. Неустанно. Изо всех сил. Добиваясь своего потом и кровью. А порой и колоссальными жертвами. Как в годы Второй мировой войны, 70-летний юбилей окончания которой мы будем отмечать позже в этом году, принесшей победу над фашизмом, нацизмом, человеконенавистнической идеологией.

Ведь «волчьи ягоды» терроризма растут сейчас повсюду. Они расплодились по всей планете. О реальном, а не призрачном ночном кошмаре, мучающем человечество, свидетельствуют не какие-то там домыслы, а новостной ряд, с которого начинается очередной выпуск журнала «Экономист». Первая по счету новость в стартовом разделе «Политика» – Чад перебросил двухтысячный контингент в помощь Камеруну, который не в состоянии остановить рейды джихадистов группировки «Боко харам», базирующейся на северо-востоке Нигерии, на свою территорию; в Ниамее, столице Нигера, во время беспорядков, вызванных повторными публикациями карикатур на пророка Мухаммеда, сожжены 43 церкви; шиитские боевики взяли штурмом президентский дворец в Йемене, но пообещали освободить его в обмен на уступки властей[191].

Бороться, но как? Каким образом? С использованием какого инструментария? Выстраивая какие союзы? С кем? На каких условиях? Идя на какие уступки и компромиссы? И какой ценой? Это все вопросы принципиального характера. Они ждут ответа. Не зная его, путаясь, блуждая в лабиринте, бросаясь из крайности в крайность, преследуя ложные цели, мы рискуем вновь завести себя в тупик. Ведь будем честны перед собой: пока человечество в тупике. Первую глобальную войну, объявленную международному терроризму в ответ на террористическую атаку против Соединенных Штатов Америки 11 сентября, мы проиграли. Безоговорочно. Подчистую.

Краткий итог. НАТО и коалиционные силы вошли в Афганистан и задержались там больше чем на десятилетие[192]. Вторглись в Ирак. Разбомбили Ливию. До основания. В пух и прах. Так что непонятно, как восстанавливать[193]. Разделили Судан на две части, вопреки основополагающим, стержневым представлениям Организации африканского единства о высшем значении принципа территориальной целостности и нерушимости границ для обеспечения стабильности в постколониальную эпоху. Израиль неоднократно проводил антитеррористические военные операции. Была введена куча санкций. И международных. И односторонних. Ну и что?

Страны в руинах, как со спокойствием натуралиста констатирует хроникер французской газеты «Фигаро» Рено Жирар, а ничего позитивного не сделано[194]. Террористическое подполье сильно как никогда. Запад создал его своими собственными руками[195]. Способствовал интернационализации[196]. Повсеместному распространению. В какой-то степени породил новый джихадизм.

На территории Ирака и Сирии возникло даже первое в истории человечества террористическое государство – Исламский Халифат. Против него вновь коалиционными силами объявлена война[197]. Хотя и несколько странная[198]. Бомбардировки ведутся непрестанно и методично. Одержаны первые победы[199]. Однако на верность Исламскому Государству присягают национальные и сетевые террористические организации по всему миру. Оно, как магнит, притягивает к себе боевиков и фанатиков со всей планеты. В том числе – и это особо тревожный и неожиданный феномен – из Западной Европы. Военные вылазки джихадистов в Нигерии вылились, по оценкам экспертов, в полномасштабную региональную войну и т. д.[200]

Мир «пошел на Вы» против Аль-Каиды и родственных ей террористических формирований и структур. Политики и военные неоднократно рапортовали нам о том, что они разгромлены. Обескровлены. Каналы финансирования перекрыты. Лидеры найдены и уничтожены. Ничего подобного. Аль-Каида и другие террористические организации и структуры столь же активны, как и прежде. Между ними налажены эффективные сетевые связи. Более того, они расползаются по всем континентам. Проводят то тут, то там кровавые операции устрашения. Усиливают свое влияние. Начинают кое-где успешно конкурировать с легитимной властью. Имеют неограниченный доступ к вооружениям, в том числе тяжелым, ракетным, вполне современным. Улучшают военную и диверсионную подготовку и выучку. Подпитываются безбрежными финансовыми потоками от наркотрафика, торговли людьми и выкупа заложников.

Мир объявил войну Аль-Каиде, исламскому радикализму, ни в коем случае не религиям и верующим. Это было сделано столь «тонко и умело», что под знамена религиозного радикализма и фанатизма по всему миру встают тысячи людей. В том числе в самых процветающих и благополучных странах. Сетевой терроризм и террористические организации беспрерывно пополняются новобранцами. Лагерей подготовки террористов где только сейчас нет. Экстремистские религиозные установки все более привлекательны. Они становятся символом веры. В них находят возможность самореализации, выражения праведного гнева и протеста против несправедливости. Страшное пророчество «войны цивилизаций», высказанное когда-то в качестве научной гипотезы и предостережения, обретает кровь и плоть. Становится частью нашей повседневной жизни. Причем повсюду. Даже в самых развитых и благополучных странах, считающихся демократическими. События во Франции доказали это со всей очевидностью.

Причин того, почему война с международным терроризмом, в топке которой пострадало так много людей, стран и народов, принесла результат, во многом противоположный ожидаемому, очень много. Они носят комплексный характер. Какое-либо упрощенчество недопустимо. И иерархию между ними выстраивать надо крайне осторожно. Поэтому ограничусь лишь одной личной зарисовкой.

Когда случилось 11 сентября, работал в Страсбурге. В очередной раз исполнял обязанности постоянного представителя Российской Федерации при Совете Европы. Рассказывал уже как-то, что на экстренно созванном заседании Комитета министров оказался единственным из всех послов европейских стран, кто взял слово и во всеуслышание заявил о нашей солидарности с американцами. О необходимости создания общего фронта для противодействия международному терроризму. О готовности, как в годы Второй мировой войны, встать плечом к плечу в нашей общей борьбе. Предложил тогда сразу же широкий набор мер по укреплению международного сотрудничества, повышению его эффективности, совершенствованию его международно-правовой базы. Коллеги из стран Евросоюза откликнулись и вообще нашли, что сказать, только через пару недель. Все-таки ЕС – громоздкая штука. Хоть и заслуживает всяческой поддержки и уважения.

Так вот, тогда у меня был исключительно широкий круг общения. Поинтересовался у знатоков Востока и стратегически мыслящих представителей ислама, как они видят возможное развитие событий после 11 сентября. Их соображения тогда, помню, произвели на меня сильное впечатление. В чем-то даже отрезвили. Реакция во Франции и за ее пределами на вызов, брошенный «религиозными мстителями-убийцами», заставляет их вспомнить и вновь над ними задуматься.

«Друг», сказали они мне. Ваша европейская цивилизация, вернее евро-атлантическая, очень примитивно устроена. Да и политическая культура недалеко ушла. Все просчитывается на много шагов вперед. Ведь для вас все плоское, двумерное, черно-белое. Инстинктов, которыми вы руководствуетесь, всего несколько: «что я с этого буду иметь», «своя рубашка ближе к телу» и «после меня трава не расти». Так что никакого антитеррористического фронта у вас не получится. Даже если его и удастся сколотить вначале, он все равно вскоре распадется. Потому что интересы у вас разные. У каждого свои. Зазор между ними всегда будет оставаться. Чтобы единства действий не получилось, чтобы противник противоречиями воспользовался, этого вполне достаточно. Да и терроризм откуда ни возьмись не берется. За ним обязательно крупные региональные и главное – внерегиональные игроки стоят. Для них «половить рыбку в мутной воде» – любимое занятие. Да и о каком единстве вообще может идти речь, коли арабо-израильский конфликт продолжает пылать.

У вас очень хороший поэт был – Владимир Маяковский. Сейчас вы в своем антиреволюционном раже о нем недостойно забываете. Напрасно. Он писал, кажется, так: «Если звезды зажигаются, значит, это кому-нибудь нужно, чтобы была хоть одна звезда». Вдумайся, десятилетие за десятилетием арабо-израильский конфликт не могут урегулировать. Несмотря на все накопленные богатства. Колоссальную военную мощь. Господство в мире. Значит, это кому-нибудь нужно, чтобы он был. Чтобы он тлел. А когда потребуется, его бы моментально раздули.

Ваши политики по большому счету способны только на одно – «наломать дров». В их подсознании записано – чего миндальничать, если за пределами своей страны никто не спросит. Карманные же СМИ все оправдают. Все узаконят. Все распишут в лучшем виде. Иные точки зрения умело похоронят или задвинут в дальний ящик, чтобы не мешали. А по прошествии какого-то времени «взятки гладки» – последующие правительства за содеянное предшествующими не отвечают.

На это, похоже, режиссурой 11 сентября и делается ставка. На воинственность. На сверхреакцию. На барабанный бой. Показуху: мол, вот какие мы крутые. Никому спуску не дадим. Все нас бояться должны. На то, что удастся спровоцировать короткую победоносную войну против самих себя. Которая на деле не окажется ни короткой, ни победоносной.

В нашем мире всем нужен враг. Достойный враг – ваша визитная карточка. Признание вашей значимости. Символ престижа. И одновременно индульгенция. Штатам враг нужен для того, чтобы «строить всех остальных». Маленьким – чтобы их накачивали деньгами и не скупились на подачки. Военным – чтобы выбивать побольше. Терроризм – не самоцель. Это инструмент. И отнюдь не только колоссальной разрушительной, но и созидательной силы. Он не только разъединяет, но и объединяет людей.

Ислам сейчас на периферии. Неудачная победоносная война единственной сверхдержавы, которую все ненавидят и боготворят, «которая нынче – мерило всех вещей, она же слон в посудной лавке» сразу передвинет его в центр мировой политики.

Ислам на подъеме. Для все большего количества людей он – единственное утешение, отдушина и возможность единения. Но его сторонники разрозненны. Разбросаны по множеству враждующих между собой территорий, поскольку государствами их зачастую назвать будет явным преувеличением. Нападение американского монстра и всех тех, кто за ним последует, послужит объединительным началом.

Фанатики наконец-то получат столь недостающий им ореол жертвенности. И так у молодежи они в чести. Они – «сила». Пример для подражания. Теперь и «правда» будет за ними. Во всяком случае, на их стороне. А что еще нужно для рождения и раздувания пассионарности? Да ничего. Все «дрова, которые наломает» коллективный Запад, пойдут в этот очаг. И со временем пламя будет раздуваться все ярче и ярче. Оно загорится в сердце каждого правоверного. Таких сердец будет все больше и больше. В том числе среди девушек и женщин[201]. Они будут повсюду. А дальше уже – куда кривая вывезет.

Так что своими действиями, необдуманность, провокационность и тщетность которых станут очевидны только со временем, коллективный Запад очень поможет возрождению и консолидации ислама, его превращению в самую популярную и притягательную религию и его победу в конечном итоге. Только не на поле боя. А изнутри.

Сейчас, по прошествии стольких лет, специалисты констатируют: «В мировой войне, которую поколение назад ислам начал против Запада, ему удалось не переставая усиливаться». Исламский радикализм теперь повсюду. Он опирается на поддержку населения. Ему на руку играет наличие огромных бесхозных, плохо контролируемых территорий. Помощь, оказываемая Западом многим развивающимся странам, оседает в его карманах. Его боевой дух очень высок. Ему на руку играет колоссальная дуга нестабильности, протянувшаяся от Атлантики до Тихого океана. А Запад воюет с его заклятыми врагами – православной Россией и шиитским Ираном[202].

Привел все эти рассуждения не случайно. Оценки злые. Несправедливые. В какой-то степени даже эпатажные. И все же они затрагивают какой-то нерв. Есть в них что-то, заставляющее задуматься. Ведь антитеррористические операции завели нас вовсе не туда, куда хотелось бы. Экспансия ислама по всему миру видна невооруженным взглядом. Особенно в Европе. Недаром антиутопия о том, как на президентских выборах 2022 года во Франции, ставшей к тому времени мусульманской, кандидат исламистов побеждает Марин Ле Пен, вызвала такой оглушительный резонанс[203]. Она вышла буквально накануне трагических событий. Несколько в тени осталась другая книга – не фэнтези, а настоящий классический роман о будущей гражданской войне во Франции[204].

Да и с глобальным антитеррористическим фронтом далеко не все благополучно. Иначе бы мир не был бы расколот на враждующие группировки. В религиозные войны на Ближнем Востоке и в других местах не подбрасывался хворост. В войне с Исламским Государством не приходилось действовать в обход СБ ООН. И упреки в том, что одной рукой международное сообщество воюет с террористами, а другой их взращивает и вооружает, не звучали бы со столь удручающим постоянством.

Ответ французов на трагические события оказался чрезвычайно мощным[205]. В едином порыве на улицы вышли миллионы людей[206]. Номер журнала с карикатурами на пророка, послужившими предлогом для террористической вакханалии, тоже вышел миллионными тиражами и тут же был раскуплен. Даже популярность подобных печатных изданий вообще на время подскочила, причем весьма ощутимо. Как, впрочем, и продаваемость религиозной литературы (корана, статей об исламе и т. п.)[207].

В обществе развернулась активная полемика о тактике и стратегии привлечения к борьбе с исламским радикализмом и терроризмом, прежде всего, самих мусульман[208]. О современном исламе. Том, как могла бы выглядеть его реформация. По аналогии с христианской. О противопоставлении радикальному исламу его умеренного крыла и всемерном укреплении позиций последнего. Полемика очень острая. Иногда излишне эмоциональная. Порой на грани фола. Отблески ее нашли отражение на страницах ведущих периодических изданий[209].

Правительство объявило о пакете законодательных инициатив, направленных на ужесточение режима контроля за потенциальными джихадистами и расширение полномочий сил безопасности[210]. Их «драконовский» характер воодушевил даже оппозицию[211]. Она, правда, сразу же оговорилась, что идти надо дальше, действовать жестче и быстрее и ни в коем случае не скупиться[212]. Позитивный отклик на них со стороны общества[213] положительно сказался на рейтинге первых лиц государства – они пошли вверх[214]. Кадровый состав министерства внутренних дел решено было серьезно укрепить. На его финансирование выделены внушительные дополнительные деньги[215].

Подумали французы и об углублении международного сотрудничества в борьбе с терроризмом, прежде всего в рамках ЕС и НАТО[216]. Под их влиянием международные структуры заработали гораздо энергичнее и по широкому кругу досье[217]. Новые нотки прозвучали и в том, что касается выстраивания союзнических отношений в противостоянии этой «чуме» не только ХХ, но и XXI века. Например с Сирией Башара Асада[218]. Хотя бы на переходный период[219]. Некоторыми другими странами.

Однако все далеко не так просто. Предпринятое французами вызвало контрдемонстрации протеста во всех регионах, где сильно влияние ислама[220]. Да и внутри страны отнюдь не все с ним солидаризировались[221]. Меры были предприняты в защиту свободы самовыражения и для предупреждения террористической опасности, а в штыки их восприняли рядовые граждане[222]. Очень во многих уголках планеты оскорбленными себя почувствовали простые мусульмане. Это с одной стороны. С другой – на руках исламофобов появились новые аргументы. Исламофобское движение в Европе получило весомый импульс. Власти стали относиться к нему с гораздо большим вниманием[223]. Опасаться, что подпортит имидж[224]. В какой-то степени не только варварский террористический акт, но и ответ на него подбросили все те же «дрова» в разгорающийся «конфликт цивилизаций».

Объединяться в войне или борьбе с кем-то – недостаточная и не всегда правильная стратегия. Объединяться всегда надо во имя чего-то. Крайне важна, абсолютно необходима не просто объединительная, а позитивная повестка. Вот ее-то на настоящий момент не хватает. Воевать, бомбить, стрелять, сражаться с кем-то проще всего. Так же как и заявлять, что свобода публиковать все что угодно (когда заведомо известно кому угодно), «свобода слова должна быть чуть ли не абсолютной»[225]. Гораздо сложнее – завоевывать на свою сторону души людей. Предлагать им другой смысл жизни. Давать им работу. Доступ к образованию. Высокому уровню жизни. Рождать уверенность в том, что их дети не будут брошены на произвол судьбы.

В этом отношении всем нам предстоит очень и очень поработать. Кропотливо. Деликатно. Настойчиво. Очевидных рецептов нет и не может быть. Действенные же очень и очень нужны. Уповать на то, что все обойдется, не приходится. В разделенном мире, где одни страны роскошествуют, а другие утопают в бедности, где смерть нескольких человек, если они свои, ставится выше гибели и страданий миллионов, проживающих где-то далеко, это просто не получится. Никогда. Так что нам всем придется приложить много стараний для того, чтобы справиться не с отдельной группировкой террористов, не с отдельным сообществом радикалов, а с явлением как таковым.

Хорошо бы, чтобы решение этой задачи стало долговременным трендом в сотрудничестве международного сообщества на 2015 и последующие годы. Само собой, что такому сотрудничеству необходимо придать продуманные организационные формы, стратегический и максимально инклюзивный характер, увязать с другими долгосрочными программами взаимодействия. Как этого добиться? Как сделать сотрудничество эффективным? Отвечающим общим интересам? Исключающим его подчинение сиюминутным конъюнктурным целям? Превращение его в инструмент продвижения односторонней повестки или реализации индивидуальных амбиций? Чтобы оно било по действительному противнику, а не в бок или противоположную сторону? Как снизить издержки? Чтобы борьба с терроризмом не рождала новые фобии? Не снижала безопасность вместо того, чтобы ее укреплять? Не разжигала взаимную ненависть, затрудняя взаимопонимание и примирение? Не приносила в жертву остатки[226] свобод и прайваси под предлогом того, что гражданское общество якобы само на этом настаивает? Не создавала атмосферу всеобщего страха и подозрительности, от которой, наоборот, нам надо избавляться? Короче, как обратить сотрудничество на благо, а не во вред и заставить всех нас лечить всамделишную болезнь, а не заниматься чем угодно другим под прикрытием привычной трескотни и уже раздающейся канонады?

Нынешнее поколение политиков пытается выдать эти вопросы за преимущественно риторические. Такие они сложные и неудобные. К тому же связанные с напоминанием о том, что кто-то ведь всю эту ситуацию с убийством простых рядовых граждан во Франции спровоцировал. Кто-то до этого довел. Создал предпосылки. Вообще сделал возможным. Кто-то же за это в конце концов должен нести ответственность. Но и на них давать ответ тоже потребуется. Чтобы наши действия опирались на понимание реальности, а не превращались в нескончаемую череду импровизаций.

Хочется надеяться, что переоценка ценностей и в этом отношении когда-нибудь начнется. Во всяком случае, у меня впечатление, что те, кто на этом настаивают, те, у кого хотя бы рудиментарно развито чувство предвидения, больше не будут молчать. Отступать некуда. Крылатые слова «промедление смерти подобно» сейчас как никогда актуальны.

Сразу же после трагических событий принял участие в ряде религиозных служб и акций солидарности, в том числе на территории Франкофонии. Ощущение было очень сильное. Мы стояли плечом к плечу. Нас обуревали одни и те же чувства. Произносимые слова воспринимались как выстраданные. И все же большинство речей были составлены по одному и тому же шаблону. Казались трафаретными. Взятыми из передовиц в ведущих местных и мировых СМИ.

Слова были о том, что мерзость. Варварство. Мракобесие. Что недопустимо и не допустим. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Что привержены. Всегда будем, и нас не запугать. Что мы все разные, и наша сила в разнообразии и т. д. Ну да, вы все это читали, неоднократно видели и слышали.

Тем не менее, впервые на моей памяти в этом по большому счету, пусть и очень правильном и праведном, но все же однообразном хоре прозвучали и другие нотки. Да какие! Сила которых и символичность расставляемых акцентов мультиплицировались тем, что на них отважились религиозные деятели. Если уж они более не в состоянии молчать, пора делать выводы пришла. Для всех стран. Всех народов. Всех политиков. Замотать и замолчать не получится. Этого нельзя позволить.

Суть месседжа – корень зла в политической корректности. Она первопричина всех бед, обрушившихся на Францию, на общество европейских стран. Она привела к той трагедии, о которой сейчас все говорят. На ее совести десятки, сотни, тысячи тех, которые остаются без внимания. Уже произошедших. И гораздо большее число ожидаемых. Если оставить все как есть, политкорректность окончательно «доведет нас до ручки». Погубит все. И всех.

Политкорректность – трехглавая гидра. Политкорректность – это когда врут другим. Умалчивая. Скрывая. Затыкая рот. Переиначивая. Объявляя ложь правдой, а правду ложью. Когда врут самим себе. И верят, что только так и нужно. Что так правильно. Что во благо.

Потому что есть, якобы, высшие ценности. Во имя которых все делается. Потому что они стержень. Их общество в себе вырастило. Выпестовало. Они вершина всей нашей цивилизации. Их нельзя ставить под сомнение. Они как ящик Пандоры. Если в них усомниться, разрешить оспаривать, позволить устраивать дебаты, допустить какое-либо инакомыслие, все посыплется. Наступит анархия. Люди и общество потеряют ориентиры. Они будут тыкаться во все носом, как слепые щенки, вместо того, чтобы твердо и уверенно идти в указываемое им светлое завтра.

Соответственно нужны внутренние убеждения, что какие-то темы нельзя затрагивать, что какие-то вещи нельзя говорить, что иначе и помыслить нельзя. И внешние запреты. Негласный свод правил. Согласно которому за ослушание вы будете выкинуты с работы. Преданы анафеме. Подвергнуты остракизму со стороны всех, кто для вас важен, – друзей, сослуживцев, общества.

Поэтому даже не вздумайте. И не пытайтесь. Ни – ни. Ваше дело – молчать и верноподданнически поддакивать. Что бы вокруг вас на самом деле не происходило. Как бы вам не было противно. Как бы это не шло против вашей совести. Вашего жизненного опыта. Ваших собственных представлений о том, «что такое хорошо, а что такое плохо». И что правильно, а что неправильно.

Вот если дадут отмашку, если разрешат, тогда пожалуйста. Можете отвести душу. Можете ринуться в бой. Рвать на себе тельняшку. Резать правду-матку. Не оглядываясь все время в испуге на указывающий вам перст. Ниспровергая незаслуженно водруженных или водруженное на пьедестал и создавая новые фетиши. Однако только если дадут. Не ошибитесь.

Тем-табу не раз, два и обчелся. Нет. Отнюдь. Их мириады. Они на каждом шагу. Вся наша жизнь ими проникнута. И сугубо личная – сексуальная, семейная и т. д. И общественная. Есть темы-табу глобального характера. Запрещено обсуждать, например, в какой степени Евросоюз и США являются империями, подчиняющими себе других, наживающимися на других и заставляющими их жить по канонам «благодетелей». Изъято из обихода упоминание о том, что колониальные страны никуда не делись, как и неоколониалистская политика, просто они работают под другой «вывеской» и чуть более изощренными, однако от этого нисколько не менее колониалистскими методами. Их кредо – иметь один свод законов для себя, и совершенно иной – для других, и обращать все исключительно себе на пользу за счет других. Хотя по недоразумению бывают иногда и сбои[227].

Предписано считать, что коммунистическая идеология уничтожена, полностью и бесповоротно дискредитирована как человеконенавистническая вопреки ее прямо противоположной идейной парадигме, и победила капиталистическая. Символ веры – все страны евро-атлантического ареала являются образцом демократии, в чем на деле имеются большие сомнения. Все, кто с ними, также могут быть причислены к демократическим. Все, кто им противостоят, – тоталитарные или полутоталитарные режимы. С которыми еще предстоит разбираться. И методично, исподволь приближать их падение. В этом же ряду стоят и многие другие темы-табу: об обмане, скрывающемся под личиной социального мира; двурушнической природе помощи развитию; культуртрегерстве, уничтожающем местные культурные традиции; отсутствующих равенстве и равноправии и т. д.

Есть масса тем-табу более локального звучания или охвата. Часть из них непосредственно связана с международным терроризмом и исламским фундаментализмом, их истоками, объясняющими их причинами и пр. Если придерживаться единственно правильной официальной точки зрения, получится, что террористическая вакханалия во Франции ничем не спровоцирована. Ни с чем не связана. Не имеет никакой питательной среды. Никакой объективной природы. Является открытым и откровенным вызовом устоям современного демократического общества, всему тому, что для него дорого, что для него свято. Провокацией, цель которой заключается в том, чтобы «развязать гражданскую войну, межрелигиозную войну»[228].

Разуйте глаза, прозвучало на акциях солидарности и с достаточно высоких амвонов. Вы сами своими руками создали террористическую угрозу. Вы проводили и проводите такую политику – в отношении внешнего мира, иммиграции, мультикультурализма, экономической, образовательной и культурной сегрегации[229], которая не могла привести ни к какому другому результату. Доля мусульман в составе народонаселения Франции находится где-то в пределах 7-10 %, а тюремное население превышает 50 %[230]. К 2030 году, а может быть, и раньше доля активных приверженцев ислама по Европе в целом, не считая Россию, составит, по прогнозам, 8 %[231].

Так хотя бы сейчас, перед лицом погибших, в память о них, понимая, сколь высоки ставки, попробуйте посмотреть правде в глаза. Постарайтесь быть честными перед собой и всеми остальными. Называйте вещи своими именами. Боритесь за конкретные вещи, а не за непонятно что разовое и неосязаемое. Сражайтесь с реальным врагом, а не с химерами. И признайте, что борьбу надо начинать с самих себя. Со своего собственного очищения. С возвращения к извращенной вами реальности. То есть с того, чтобы политкорректность больше не застила глаза.

Как об этом с несколько другими коннотациями пишет полемист Иван Риуфол, боритесь не столько с джихадистами, сколько за то, что составляет ядро европейской цивилизации, ее стержень, ее историю, ее традиции. За светскую государственность. Равные требования ко всем. Уважение к той культуре и тем ценностям, которые являются самым важным ее наследием[232].

К этому многое еще можно было бы добавить. По поводу того, как политкорректность искажает картину того, что творится в мировой экономике. Как на протяжении многих лет она заставляла европейских политиков и общественность мириться с политикой жесткой экономии и ее последствиями. Как она мешает разобраться в том, что в действительности происходит на Украине и что скрывается за санкционной истерией. Потворствует переписыванию истории Второй мировой войны и всего послевоенного развития и забвению уроков Нюрнберга. Раскатывает красный ковер под ногами возвращающихся на Олимп европейской и мировой политики представлений о национальной избранности, исключительности и непогрешимости.

Но не будем слишком привередливыми. Постановка вопроса об осуждении политкорректности, ее виновности и ответственности – уже политическое землетрясение, признание того, что и практика, и идеология западного общества нуждаются в коренном пересмотре. Пускай такая постановка и касается лишь частного вопроса межнационального и межрелигиозного мира в контексте борьбы с международным терроризмом. Настолько принципиальный характер он имеет для всей системы международных отношений. Только непонятно, усиливает он их хаотизацию и неопределенность или снижает.

Выброс эмоций в связи с террористической вакханалией во Франции и отповедью на нее со стороны властей, простых граждан, всех государств, заявивших о своей солидарности, оказался настолько мощным, что затмил другие события первой величины, которые будут иметь для Европы, мировой экономики и эволюции международных отношений, наверное, даже большее значение. Речь в первую очередь о программе количественного смягчения, к осуществлению которой после длительных колебаний все-таки с 9 марта приступает Европейский центральный банк. Объявлению о запуске программы предшествовало скоропалительное решение Центробанка Швейцарии отвязать швейцарский франк от евро. Оба эти шага, как нетрудно догадаться, тесно взаимосвязаны.

К запуску печатного станка, если называть вещи своими именами[233], ЕЦБ очень долго и трудно готовился. Ряд государств и прежде всего Германия активно возражали[234]. Оставались сомнения в отношении того, обладает ли Франкфурт необходимой компетенцией. Не было понятно, к тому же, нуждается ли больной, т. е. европейская экономика, в столь сильнодействующем лечении, чреватом многочисленными и весьма опасными побочными эффектами.

Выяснилось, что нуждается. Угроза дефляции, маячившая на горизонте чуть ли не с середины 2014 года, в конце концов материализовалась в весьма неприятную экономическую реальность. Об опасностях, с которыми связана дефляция, говорилось и писалось очень много. Чаще всего эксперты кивали на пример Японии с ее потерянным десятилетием или даже уже больше.

Расписывая беды, которые она несет, указывали на то, что она убивает спрос, заставляя откладывать покупки на потом. Причем всех – и частных лиц, и мелкие и средние предприятия, и крупные корпорации. А ведь при стагнации или, хуже, падении спроса инвестиции в экономику не идут. Просто не могут идти. Экономический рост останавливается.

Кроме того, она делает долговое бремя намного более тяжелым. Не дает долгам «рассасываться». А ведь в долгах, как в шелках, сейчас все. Государства – в астрономических размерах. Компании – ничуть не в меньших, но невыплаты по которым и последующие банкротства особенно нежелательны. Ведь эффект домино никто не отменял. Частные лица, от платежеспособности которых и готовности погашать долги этот самый спрос как раз и зависит.

Еще какое-то время назад приход дефляции не казался столь неминуемым. Но Европейский Союз «подкосили» два рукотворных фактора. ЕС ввязался в санкционную войну с Россией. Частично утратил российский рынок и российские заказы. Особенно в отдельных секторах экономики. В результате столкнулся с ситуацией перепроизводства, бьющей по ценам основной потребительской корзины.

Падение цен на нефть составило не привычные пару-тройку процентов, когда они колеблются вверх-вниз вокруг какого-то относительно стабильного значения, а гораздо больше. Цены рухнули. Очень сильно. На порядок. И могут еще немного снизиться[235]. С одной стороны, это серьезно поддержало экономику стран ЕС, зависящую от импорта энергоносителей. Уменьшило стоимость факторов производства. Понизило стоимость производимых товаров и предоставляемых услуг. Повысило конкурентоспособность. Стимулировало экспорт. С другой – внесло весомый вклад в сталкивание зоны ЕС в дефляцию. На что, объясняя решение ЕЦБ, прямо сослался Марио Драги[236]. Из значимых держав дольше всех держалась Германия, но после снижения цен на энергию на 9 % за последние 12 месяцев и она свалилась в дефляцию: за период с января по январь цены упали на -0,5 % по сравнению с инфляцией в 0,1 % в пересчете на год, которая была зарегистрирована всего лишь месяцы назад[237].

До этого ЕЦБ опробовал все другие меры, находившиеся в его распоряжении. Он открыл безбрежные кредитные линии для европейских банков под фактически нулевой процент. Сбросил базовую ставку до отрицательных величин. Все напрасно. И экономические показатели остались безрадостными. К 2015 году количество безработных во Франции достигло беспрецедентного уровня в 3,5 млн человек, принимая во внимание частично безработных – 5,2 млн, с учетом заморских территорий – 5,5 млн[238]. «Абсолютный рекорд», с грустью констатирует «Фигаро»[239]. За 2014 год безработица среди молодежи выросла на 2,6 %; в возрастной группе от 25 до 49 лет – на 5,9 %; среди пожилых – на 10,4 %[240]. Осталось последнее средство – «резерв главного командования», к которому он сейчас и прибег. Других резервов, правда, на случай чрезвычайных обстоятельств, предупреждают сомневающиеся эксперты, у председателя ЕЦБ Марио Драги больше нет[241].

Раньше ЕЦБ удерживало от активных, вернее, «экстремальных» действий то, что эксплицитно такими полномочиями он не обладал. В учредительных документах ЕС, как в первичном, так и вторичном законодательстве прямо не говорится, что государства-члены доверяют ему осуществление в рамках проводимой им монетарной политики таких операций, как количественное смягчение, т. е. выкуп суверенных долгов и других ценных бумаг на открытом финансовом рынке.

Правда, законодательство ЕС вроде бы не содержало и возражений против того, чтобы ЕЦБ слишком уж сильно активничал. Таким образом, все зависело от авторитетной интерпретации существующей юридической реальности. Возможно было и такое толкование, и другое. Вместе с тем, специалистам хорошо известно, что в основе права ЕС лежит телеологический принцип. Его смысл заключается в презумпции того, что институты ЕС и ЕС в целом обладают совокупностью полномочий, необходимых интеграционному объединению для достижения поставленных перед ним целей. На это и делался расчет.

Получив соответствующий запрос, Суд ЕС, как высшее звено в иерархии интеграционного объединения, уполномоченное решать, что последнее вправе делать, а что нет, и каким образом, фактически санкционировал программу количественного смягчения. Таким образом, он покончил с ситуацией юридической неопределенности. Он устранил возможность подачи исков против ЕЦБ. Легитимировал выкуп суверенных долгов. Препятствия на пути «активизма» ЕЦБ были сняты. Никто из государств-членов отныне не мог утверждать, что ЕЦБ действует как-то не так.

Тем не менее, ЕЦБ нужна была схема действий, на которую государства-члены в принципе согласились бы. Которую бы «пропустил» главный донор и кредитор еврозоны – Германия, не изменившая своего настороженного отношения к запуску печатного станка даже после того, как Марио Драги объявил о принятом ЕЦБ решении[242]. Алгоритм выкупа долговых и иных финансовых обязательств, который утвердил ЕЦБ, лишь частично связан с обобществлением долгов. В соответствии с ним операции, заключающиеся в выкупе, проводятся центробанками государств-членов. Только 20 % от общей суммы выкупленных долговых обязательств гарантируются также и ЕЦБ. Это более чем компромиссный вариант. Он мог вызвать критику. Реакцией на него могла быть та или иная степень недовольства. Но прямого неприятия он спровоцировать не мог.

В деловых кругах региона ЕС очень боялись, что не совсем понятный статус ЕЦБ, отсутствие у него полномочий действовать в качестве полноценного национального центробанка, необходимость выступать «слугой» сразу двадцати восьми господ заставят его «поскромничать». Что он не решится на слишком уж масштабные действия. Короче, опасения были связаны с тем, что «гора, дескать, опять разродится мышью». В результате ограниченного характера интервенций никакого позитивного эффекта они иметь не будут.

ЕЦБ в этом плане деловые круги ЕС очень порадовал[243]. Мировые СМИ тоже. Они не поскупились на восторженные эпитеты: «историческое решение», «революционное», разрыв с ортодоксальной чопорностью и т. п.[244] Банк дал добро на астрономические цифры выкупа. На эти цели им выделяется свыше трлн евро. Если быть точными – 1,140 трлн евро. Ежемесячно будет скупаться ценных бумаг на сумму в 60 млрд евро, и так вплоть до сентября 2016 года или решения задач, ради достижения которых запускается печатный станок[245]. В случае необходимости программа количественного смягчения может быть продолжена и в дальнейшем[246].

Рынки отреагировали на озвученные Франкфуртом цифры сугубо положительно[247], как и многие евроэнтузиасты[248]. Стоимость акций мощно пошла вверх. В принципе, если исходить из канонов формальной логики, так и должно быть. В результате скрытой или косвенной девальвации, которую представляет собой количественное смягчение, теряют все держатели денег. Ведь деньги становятся легче. В деньгах соответственно денег становится меньше. Выигрывают все те, кто обладают тем, в чем деньги уже овеществлены. В рост идут акции, недвижимость, материальные запасы, золото и т. д.

С не меньшим энтузиазмом откликнулись на решение ЕЦБ в правительственных кругах большинства европейских стран, в первую очередь тех, которые испытывают экономические и финансовые трудности и имеют высокую суверенную задолженность. Его официозная оценка сводится примерно к следующему.

Решение служит водоразделом между той экономической ситуацией, которая существовала в ЕС раньше, и нынешней. Оно замыкает систему мер, предпринятых за последние два года для стабилизации зоны евро и ЕС в целом. Делает это уверенно и эффективно. Теперь в дополнение ко всему остальному экономическое благополучие ЕС и его финансовая стабильность базируются на трех китах.

Первый. В исторически уникально короткие сроки создан банковский союз. Надзор за крупнейшими банками региона сосредоточен в едином центре. Он доверен Европейскому центральному банку. ЕЦБ применяет ко всем единые требования. Мониторит ситуацию. Следит за тем, чтобы никаких неприятных сюрпризов не произошло. Поэтому трудности в работе условно подведомственных ему банков теперь можно будет предвидеть и приступать к решению возникающих проблем во всеоружии.

Механизм санации и, если потребуется, ликвидации проблемных банков тоже создан. Он никогда не применялся. Есть шанс, что его и не придется задействовать. Но он уже имеется. Одно это обеспечивает превенцию и служит дополнительной гарантией стабильности. Механизм прогрессивен. В нем учтены требования о раздельной и совокупной ответственности институтов ЕС и национальных правительств государств-членов за спасение своих банков, о спасении банков и их санации в первую очередь на рыночных условиях, т. е. за счет акционеров и кредиторов, а не рядовых вкладчиков.

Таким образом, риски, исходившие ранее от банковской системы ЕС и государств-членов, в значительной степени сняты. ЕЦБ провел стресс-тесты крупнейших банков зоны ЕС. По их итогам было предпринято все, что требуется для того, чтобы обеспечить их устойчивость. Общий результат вполне удовлетворительный.

На повестке – создание финансового союза. За эту работу в Европейской Комиссии отвечает представитель Великобритании. Это уже хороший знак. Предварительные прикидки имеются. О них свидетельствуют первые намеренные утечки в СМИ. Относительно панъевропейской пенсионной системы, коллективного трансграничного сотрудничества людей, которые объединяют свои деньги или другие ресурсы, дополнительных инфраструктурных доходов и т. д.[249]

Второй. Длительное время экономический курс, проводимый ЕС, находился под огнем критики. Справедливо указывалось, что его разработка велась без учета специфической ситуации, складывающейся в отдельных странах. Ему были присущи излишний формализм и ориентация на количественные, а не качественные показатели. Связанные с ним издержки оказались чрезвычайно высоки. Он привел к массовой безработице, росту социальной напряженности, сжатию спроса и усилению протестного движения.

За последнее время этот экономический курс существенно скорректирован. Политике жесткой экономии придана гораздо большая гибкость. С формальных показателей акцент перенесен на качество осуществляемых реформ. Сроки выполнения предписываемых обязательств релятивизированы без ущерба их исполнению. Но главное – во главу угла поставлен экономический рост и наращивание усилий по выходу на траекторию устойчивого экономического развития.

В первую очередь речь идет о стимулировании инвестиций. Предложения председателя Европейской Комиссии Жан-Клода Юнкера, касающиеся инвестиционного пакета в 315 млрд евро, одобрены Европейским Советом. Предполагается, что лидирующая роль ЕС, опыт Европейского инвестиционного банка в качестве основного распорядителя кредитов и предоставляемые гарантии интеграционного объединения потянут за собой деньги частного бизнеса. На каждый евро, вкладываемый органами ЕС или выделяемый ЕС, придутся десятки и сотни евро, которые начнут вкладывать европейские и зарубежные компании, работающие на рынке ЕС. Стартовые миллиарды уже отложены. Они пойдут в инфраструктуру, энергетику, высокие технологии.

То есть у интеграционного объединения появляется драйв. Оно намечает для себя цели, близкие и понятные и обществу, и предпринимательскому сословию. Тем самым создаются предпосылки для смены психотипа господствующего поведения. На смену унынию и пораженчеству вновь придут оптимизм и уверенность в будущем. Инвестиции, структурные реформы и новая экономика потащат ЕС вперед.

Количественное смягчение, к которому приступает ЕЦБ, – не изолированная мера. Это не нечто, стоящее отдельно, вне общего контекста, вне экономического курса ЕС. Нет, это заключительный элемент триады. В своей совокупности все три перечисленных элемента придают экономической ситуации в ЕС новое качество.

ЕС больше не страшны ни внутренние потрясения, ни внешние риски. Он готов к любому кризисному развитию. Возведенный барьер вполне достаточен. (В том числе и для того, чтобы не бояться дестабилизирующего влияния внутриполитических «катаклизмов» в Греции.)

Насмехаться над количественным смягчением в исполнении ЕЦБ, пророчить ему провал – значит не учитывать системный характер усилий интеграционного объединения. Не понимать, что речь идет о настоящем, а не об отдаленном будущем. Сомневаться, как попытались некоторые участники Мирового экономического форума в Давосе, в очевидном[250]. Все предпринятые ЕС и ЕЦБ меры дополняют друг друга. Они имеют взаимосвязанный и взаимоподдерживающий характер. Опираются на мощнейшую, высокоразвитую экономику ЕС и чрезвычайно емкий рынок, крупнейший рынок на планете. В этом залог их эффективности.

Как видим, рекламная кампания в поддержку решений ЕЦБ выглядит вполне убедительно. ЕС за последние два года удалось много сделать. И коррективы, которые вносит новый состав Европейской Комиссии в проводимый экономический курс, обнадеживают.

Вместе с тем, пиар не смог снять имеющиеся сомнения по поводу эффективности печатного станка в качестве панацеи от болячек Европейского Союза. В особенности в связи с тем, что он фактически раскалывает интеграционное объединение в гораздо большей степени, чем раньше, на тех, кто входит, и на тех, кто не входит в еврозону. Не предотвратил он и поток критических высказываний.

Что такое банковский союз, понятно только специалистам и людям, работающим в финансовом секторе. Так вот специалисты упирают на то, что в мире финансов ни в банковский союз, ни в новые механизмы спасения проблемных банков особенно не верят. Ведь ситуация в мире стремительно эволюционирует. Что может случиться, когда рванут разрастающиеся финансовые пузыри, предвидеть крайне сложно. Насколько страховочная сетка ЕС приспособлена к будущим рискам, можно будет с какой-то достоверностью сказать, только когда момент «Х» настанет.

Далее, смена экономического курса только анонсирована. И не от хорошей жизни. Урок досрочных парламентских выборов в Греции – население стран ЕС прежнюю политику жесткой экономии просто-напросто отвергло. Из этого надо делать гораздо более далеко идущие выводы, нежели те, на которые осмелилось руководство ЕС и государств-членов.

Инвестиции – тоже замечательно. Но от обещаний инвестиций до реальных капиталовложений – дистанция огромного размера. До сих пор деньги в экономику ЕС не шли не потому, что их мало – их море, и под чуть ли не нулевой процент, а потому, что не было спроса.

Количественное же смягчение в еврозоне и в США и Великобритании – совершенно непохожие вещи. Условия повсюду принципиально разные. То, что оно вывело из кризиса Соединенные Штаты, не значит, что оно сработает и в еврозоне. Когда решение ЕЦБ еще только готовилось, сомнения по этому поводу высказывались очень часто[251].

Хуже – нет никакой уверенности в том, что накачивание экономики ЕС дармовыми деньгами является именно тем, что ей нужно. Это лечение со стороны предложения. Ей вроде бы, напротив, нужна терапия в том, что касается спроса. По образному сравнению газеты «Монд», выкуп ценных бумаг является не более чем «искрой» для мотора внутреннего сгорания. Мотор, конечно же, от нее может заработать. Сложность в том, что мотор пока отсутствует. Его еще нужно собрать[252].

Не ясно, какая часть из этих средств осядет в реальном секторе экономики, т. е. примет форму производительных инвестиций. Не исключено, что львиная доля выродится в спекулятивный капитал со всеми хорошо знакомыми нам последствиями. Среди них – повышенная волатильность. Склонность бежать с периферийных рынков при любом намеке на реальные или вымышленные, иначе, кажущиеся угрозы. Накачивание финансовых пузырей и т. д.

Америке после того, как она пережила безумный кредитный бум, а затем крахами своих компаний взорвала мировую экономику, была нужна анестезия в виде неограниченного доступа к дешевым деньгам[253]. Вроде ЕС и еврозона в ней сейчас не нуждаются. Соответствующие лекарства от ЕЦБ они получили на предыдущем витке кризиса. Им требуются стимулы другого порядка.

И сбивать стоимость суверенных заимствований на свободном финансовом рынке ЕЦБ нет необходимости. Да, тогда когда еврозона оказалась на грани выживания, и без посторонней помощи периферийные страны, на которые развернулась самая настоящая охота, выжить уже не могли, это было вопросом жизни и смерти. ЕЦБ сыграл филигранно. Он восстановил доверие к еврозоне. Процент, под которые даже самые слабые экономики ЕС получают их, минимален. Так что и в этом отношении ЕЦБ нет никакого резона следовать примеру центробанков США, Великобритании или Японии.

Количественное смягчение, длительное время проводившееся Федеральной резервной системой, неплохо подпитывало финансовые рынки быстро растущих экономик. Чтобы этого не случилось на этот раз, в СМИ европейских стран и мировых СМИ в целом усиленно муссируются слухи о закате китайской, бразильской, южноафриканской экономик и многих других. Особенно о трудностях китайской[254]. И развале российской. Создается исключительно неблагоприятный фон вообще для утечки инвестиций в развивающиеся страны[255]. Однако предприниматели и финансисты не слепцы. Они прекрасно понимают, что макроэкономические показатели быстро растущих экономик на порядок лучше, чем у европейских. Демография несопоставима. Активы недооценены. Потенциал роста колоссальный.

Эксперимент, осуществленный ФРС с накачкой мировой экономики свободными долларами, привел к гораздо более глубокому расслоению общества, чем раньше. Богатые стали намного богаче. Средний класс и малоимущие группы населения мало что получили. В результате пропасть, разделяющая высшие и низшие слои общества, стала еще более глубокой. Ткань среднего класса опасно истончилась[256]. Что-то подобное вполне может произойти и в ЕС[257]. Однако в Штатах одна ситуация, в Европе – другая. Европа до сих пор отличалась социально-ориентированной экономикой. Социальный мир за последнее время сильно истончился. Протестное движение приобрело давно позабытый размах. Любые меры асоциального характера Евросоюзу противопоказаны.

Европейские компании, работающие на экспорт, естественно, удовлетворены. Евро пойдет вниз. Им станет легче конкурировать на внешних рынках. Но не стоит себя обманывать, подчеркивает бывший генеральный директор «Фигаро» Филипп Виллан[258]. Основная проблема ЕС вовсе не в том, что он проигрывает другим, а в том, что германский колосс давит всех остальных, – своих же партнеров по интеграционному объединению. От фактической девальвации евро он все равно выиграет в гораздо большей степени, чем другие. Спасение же заключается в том, чтобы утяжелить национальную валюту Германии и снизить обменный курс периферии ЕС. Однако в рамках еврозоны это заведомо невозможно.

Единственное, от чего ЕС вследствие количественного смягчения безусловно выигрывает, – поскольку евро является резервной валютой, широко используется в мировом хозяйственном обороте и в больших масштабах накоплены третьими странами – он размазывает потери в его стоимости среди всех народов планеты. Он перекладывает на других оплату своего экономического возрождения. Он выкарабкивается из кризиса за счет других. А в благодарность за это отдает другим часть своих бед, проблем и недомоганий. Всем остальным остается лишь поблагодарить за щедрость развитые демократии. С их стороны это королевский подарок.

Только не стоит забывать, предупреждают специалисты, что количественное смягчение – это акт валютной войны. Валютная агрессия. Ответные действия на них не могут не последовать. Получается, что оно несет в себе в зародыше разрушение и хаос. Поэтому-то в прошлом великие державы договаривались между собой. В нынешней международной конъюнктуре подобное соглашение, к сожалению, не просматривается[259].

Первой из стран, которая не захотела оказаться таким образом облагодетельствованной, стала Швейцария. Ранее, чтобы избежать чрезмерного утяжеления национальной валюты, она привязала швейцарский франк к евро. Буквально за несколько дней до эпохального решения ЕЦБ, дабы избежать катастрофического увеличения разрыва между реальным курсом франка и обесценивающейся валютой еврозоны, Национальный банк Швейцарии (центральный банк страны) отвязал его. Естественно, что он не захотел платить за «шалости» ЕС. Постарался предотвратить шок, которым политика количественного смягчения или даже одно объявление о нем могли стать для национальной финансовой системы. Выбрал, как ему показалось, единственно возможную в этой ситуации линию поведения. Ведь искусственный курс, после того как ЕЦБ включил печатный станок, ему было бы уже не удержать – слишком дорого и неподъемно, как объясняла «Файнэншл Таймс»[260]. Если только не последовать его примеру[261].

Однако Национальный банк вызвал шок другого порядка. Мгновенно стоимость франка пошла вверх. Обменный курс взлетел чуть ли не на 30 %. Такого в современной истории, после того как ввели плавающие курсы, вообще не случалось[262].

Акции основных швейцарских компаний пошли вниз. Производимая ими продукция серьезно потеряла в конкурентоспособности на внешних рынках. Настолько, что многие из них либо публично, либо завуалированно взяли курс на снижение заработной платы своим сотрудникам, в первую очередь иностранным[263]. Зашатались частные банки и все те, кто управляют состояниями, деноминированными в иностранной валюте. По предварительным подсчетам, как указывается на страницах «Файнэншл Таймс», они с ходу потеряют от 10 до 15 % чистого дохода[264].

Весь хозяйственный механизм Швейцарии оказался в незавидном положении. Он пережил встряску, от которой, судя по оценкам ведущих исследовательских центров, ему не скоро удастся оправиться. 28 января Институт экономических исследований «KOF» объявил, что в 2015 году Швейцарию ожидает рецессия, а безработица вырастет до 3,4 % и на следующий год – до 4,1 % по сравнению с 3,2 % в 2014 году. Швейцарский институт снизил прогноз экономического роста на 2015 год до 0,5 % и до 0 % в 2016 году, хотя еще в декабре 2014 года уверенно предрекал уверенный рост на 1,9 % и 2,1 % соответственно[265].

Многие финансовые структуры, работающие с швейцарским франком, понесли колоссальные убытки. Иностранцы, взявшие кредиты во франках, столкнулись с проблемой скачкообразного роста своей задолженности. В Польше, Венгрии, других странах[266]. По большому счету они посчитали себя обманутыми. До 50 % ипотечных займов в Польше деноминированы в швейцарских франках. 40 % – в Венгрии. 16 % – в Хорватии[267].

Мировую информационную среду наводнили возмущенные вопли пострадавших. На страницах солидных газет и журналов появились публикации, в которых центробанк Швейцарии безоговорочно осуждался. Очень многие эксперты и комментаторы прямо указывали, что центробанк не должен так себя вести. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Пускай даже экономике страны и грозят некоторые потери. Центробанки – оплот стабильности. Их сила – в выверенности и предсказуемости предпринимаемых ими действий. Если и центробанки начнут выделывать такие фортели, а не только биржевые спекулянты, – грош цена мировой экономике.

Позволю себе только пару особенно выразительных цитат. «Швейцарский валютный шок, – бьет наотмашь корреспондент агентства «Рейтер» Майк Долан, – поставил на повестку дня вопрос, который многие инвесторы боятся себе задать: что если центральные банки станут столь же непредсказуемыми и норовистыми, сколь они могущественны?» Другой вопрос от того же автора: «А собираются ли они придерживаться тех целей, ради которых они созданы»; можно ли впредь на это рассчитывать?[268] Для экспортеров, туризма, да и всей страны в целом, поставил свой диагноз журнал «Экономист», эскапада Банка Швейцарии по своим последствиям сопоставима с «цунами»[269].

Определенность в том, что происходит в мировой политике и мировой экономике, и так не слишком велика. Если же и центробанки начнут к ней относиться без должного уважения, без какого-либо пиетета, станет совсем плохо. Взлет швейцарского франка еще больше подкосил предсказуемость того, что творится в мировой экономике, и серьезно усилил волатильность[270]. Но, не без оснований напоминают комментаторы французской газеты «Фигаро», до этого не менее мощные удары по ним нанесли Федеральная резервная система и центробанки Великобритании и Японии – любимой игрой крупнейших держав стало использование печатного станка и «сменяющих друг друга девальваций» в качестве инструмента в конкурентной борьбе[271].

Тут мы с вами подбираемся к главному сюжету, который начинает волновать самые широкие круги здравомыслящих людей и предпринимателей. Нормальное функционирование экономики, причем на любом уровне – глобальном, отдельных стран, секторов, производств и конкретных компаний – возможно только в условиях хоть какой-то определенности. Ведь никто не может ориентироваться только на текущий момент. Все придерживаются некоторой стратегии развития, базирующейся на том, что переменные будут колебаться, но не метаться из стороны в сторону, как угорелые, когда в одночасье что-то рушится или, напротив, взметается вверх. Человечество подходит к опасной черте, когда непредсказуемость начинает зашкаливать. Она превысила все допустимые пределы. Она, а не международный терроризм, отдельные локальные конфликты или разогрев планеты, превращается в главный вызов, с которым сталкиваются все.

Неопределенность – общий индикатор неблагополучия. На ее величину влияют все негативные процессы, протекающие в мировой политике и экономике. Каждый в отдельности и все в совокупности. Их набирается слишком много. Они косят мировую экономику. Об этом с особой настойчивостью говорили в этом году на Мировом экономическом форуме в Давосе[272]. Много даже в Европейском Союзе.

Удар, которым стали для ЕС результаты досрочных парламентских выборов в Греции, состоит вовсе не в том, что победил сорокалетний популист Алексис Ципрос во главе леворадикальной партии «Сириза»[273]. Его успех был ожидаем, логичен и закономерен. Ни для кого не стал неожиданностью[274]. Он наиболее популярный, динамичный и харизматичный политик, причем далеко не только Греции. «Новые левые» были близки к победе еще на выборах в июне 2012 года. Они проиграли «Новой демократии» Антониса Самараса чуть менее трех процентов голосов. За «Новую демократию» тогда проголосовали 1,825 млн избирателей, за «Сиризу» – 1,654 млн. Навязанное Греции спасение от дефолта, выхода из еврозоны и национальной катастрофы «добродетелями» из МВФ, ЕК и ЕЦБ, вконец затянувшими на шее страны удавку жесткой экономии, переполнило чашу терпения народа. О чем думала «тройка», ведь иной вариант был просто невозможен, совершенно непонятно. Сейчас, в январе 2015 года, за «Сиризу» проголосовали 2,246 млн, за «Новую демократию» – 1,718 млн избирателей.

Он и не в том, что Греция не в состоянии расплачиваться по долгам, и ее экономика, несмотря на пакет «помощи» в 240 млрд евро, по-прежнему находится в очень тяжелом состоянии. Да, после шести лет спада она пошла в рост. Бюджет сверстан с профицитом. Но за это время Греция недосчиталась четверти своего ВВП. Безработица превышает 25 % трудоспособного населения. Среди молодежи она в районе 50 %. Национальный долг достиг 316 млрд евро, или 176 % ВВП.

С начала декабря после объявления о досрочных выборах и до объявления их результатов фондовый рынок упал на 24 %. Греческие облигации потеряли в цене 7,4 %. Бегство капиталов, если судить по изъятым вкладам, составило свыше 7 млрд евро. К концу января эта цифра, по подсчетам международного рейтингового агентства «Мудис», подскочила до 12 млрд евро[275]. В превентивном порядке «тройка» заблокировала предоставление очередного транша помощи[276]. Валютные резервы снизились до 2 млрд евро, притом, что летом Греции предстоят выплаты по долгу в размере 10 млрд евро. Все, что страна зарабатывала до сих пор, она автоматически отдавала кредиторам.

Удар – в том, что никто не понимает, как ситуация будет развиваться дальше. Программное обещание «Сиризы» (помимо практических мер по отмене многого из того, что было сделано в плане жесткой экономии по требованию «тройки»[277]) – реструктуризация суверенных долгов и их частичное списание. Об этом специалисты давно всех предупреждали и во всеуслышание. Держатели греческих долгов в какой-то степени смирились с неизбежностью[278]. Однако никто в ЕС, кроме Ирландии, не поддержал идею Афин о созыве международной конференции по греческим долгам[279].

Кроме того, руководство ЕС и ведущих держав ни за что не заставить признать очевидное: греческий народ обрекли на невзгоды и страдания, на «экономический и человеческий кошмар», хуже того – на совершенно бессмысленные лишения, как пишет нобелевский лауреат Пол Кругман, из-за вопиющей некомпетентности и ангажированности «тройки». Как бы вновь назначенный министр финансов Янис Варуфакис не настаивал на том, что программа спасения греческой экономики была «токсичной ошибкой»[280]. Навязанные Афинам меры жесткой экономии, подчеркивает весьма уважаемый американский ученый, никогда, ни при каких обстоятельствах не могли привести к предписанному им результату[281]. Конечно, вторит ему бывший главный редактор журнала «Экономист» Билл Эммотт, ведь Берлин прописал Греции епитимию, а вовсе не лечение[282].

Позиция Германии и всего богатого Севера ЕС, за что их уже обвинили в том, что сиюминутная поддержка электората им гораздо важнее, нежели долгосрочные потребности континента[283], – расширение программ спасения или погашения в обмен на уважение взятых на себя финансовых обязательств и продолжение структурных реформ, и то в качестве большого подарка Афинам за хорошее поведение[284]. Основной посыл – они не дадут перевесить на плечи своих налогоплательщиков чужие долги[285].

МВФ – ни о каком списании и речи быть не может. Греция ничем не отличается от других должников. Все одинаковым образом должны платить по своим обязательствам. Применительно к одной отдельно взятой стране правила меняться не будут[286].

Еврогруппы – можно было бы пойти на дальнейшее снижение бремени обслуживания долга и еще больше отложить сроки погашения[287]. В 2012 году сроки погашения были продлены до 32 лет, процентные ставки снижены до 8,7 млрд евро в год, что все равно обрекает греков рассчитываться по долгам аж до 2054 года. Чтобы не поддаться на прессинг греков и проявить должное единство, был придуман даже новый формат – консультации в закрытом режиме в составе представителей «тройки», Франции и Германии[288].

Это тупик, из которого надо выходить[289]. Перегибать палку, философски констатирует «Файнэншл Таймс», – не шибко рациональное решение[290]. «Афины нуждаются в прощении долгов, – справедливо указывают отдельные комментаторы. – Заявлять об обратном нисколечко не поможет интересам кредиторов»[291].

Но то, как выходить, будет иметь определяющее значение отнюдь не только для Греции. Заботясь и о себе, и в этом же контексте – о других, греки предлагают списать 50 % суверенного долга всех стран еврозоны. Набегает 4,35 трлн евро. Можно сколь угодно ехидно обвинять «Сиризу» в популизме и предостерегать и ее, и ЕС от неуступчивости, попыток действовать методами шантажа или неуступчивости, как делает часть экспертного сообщества[292]. Можно разъяснять справедливость и обоснованность ее требований и настаивать на том, чтобы Алексис Ципрос добивался своего, а ЕС и его лидеры прислушались к «гласу народа» и осознали, что без заботы о правах трудящихся ничего не получится, как делает другая[293]. Можно писать, наконец, что от списания долгов всем будет только хуже, и ЕС оно категорически противопоказано[294].

Но находить решение-то нужно. Конечно, не на путях развала еврозоны, хаотичного или управляемого, как предлагают некоторые горячие головы в эйфории от победы «Сиризы»[295]. И не размахивая перед носом нового правительства красной тряпкой возможного дефолта[296]. Пространство для маневра действительно имеется – в этом многие комментаторы абсолютно правы[297]. Только отнюдь не такое решение, как в прошлый раз или, вернее, в прошлые разы, когда подрубили экономику Кипра, ввергли в длительную рецессию ряд стран и навязали им такое «спасение», которое сделало их чуть ли не вечными должниками. А выверенное. Обоснованное. Открывающее будущее. Выгодное по большому счету и Греции, и другим проблемным странам, и ЕС в целом.

Таким образом, ЕС вновь оказался в критической ситуации полной неопределенности. Причем связанной не только с проведением вроде бы нащупанной им новой экономической политики или решением проблемы суверенной задолженности, но и многих других. Касающихся противоречий в отношениях между богатым Севером и проблемным Югом. В частности между Францией и Германией – французские социалисты (скорее, их левое крыло[298]) в отличие от германской социал-демократии тепло встретили победу Алексиса Ципроса[299]. Функционирования институтов ЕС. Будущего «тройки». Устойчивости еврозоны и ЕС в целом и т. д.

Однако беда в том, что сумятица в стане ЕС – лишь один из факторов, усиливающих неопределенность мировой политики и экономики. О сотрудничестве в борьбе с международным терроризмом мы уже говорили. Есть масса других. Некоторые, как, например, перипетии валютных войн, затронутые выше, стали хитами Мирового экономического форума в Давосе[300]. Поразмышляем о них чуть более системно и структурированно уже в последующих выпусках журнала.

Все дальше в пучину неопределенности. О 96/02/2015-м номере журнала «Вся Европа»

Если бы политологам доверили написание курса лекций по вопросам правового регулирования современного миропорядка, в нем наверняка были бы примерно такие строки: «Доктрина международного права утверждает, будто бы есть высшие, императивные нормы права, которым подчиняются все другие. В их числе – невмешательство во внутренние дела, суверенное равенство государств, непризнание территориальных захватов, осуществленных насильственным путем. Все, что делается в нарушение императивных норм, может быть признано недействительным или даже ничтожным». Весьма вероятно, что в головах мечтателей, верящих в совершенство международного права, сложилась подобная идиллическая картина.

В реальной жизни дело обстоит несколько иначе. Достаточно одного лишь аргумента: ну какое, к Аллаху, суверенное равенство, коли одним государствам позволено все, а другим ничего, когда одни имеют все, что пожелают и когда пожелают, остальным же позволено молча сидеть рядом. Главный принцип международного права, он же единственная заповедь – «Добро всегда побеждает зло, значит, кто победил, тот и добро». Сложившаяся ситуация вряд ли изменится в обозримом будущем. Грустно, если действительно в мире, в том числе на нашем Европейском континенте, установились именно такие правила игры.

Мнимая схватка между Давидом и Голиафом. Все последнее время новостью первой величины оставались переговорные хитросплетения вокруг требований нового правительства Греции, сформированного леворадикальной партией «Сириза», к властям Европейского Союза и партнерам по интеграционному объединению списать, простить или любым иным образом снизить бремя долгов, висящих на стране, и ослабить удавку режима жесткой экономии. Они воспринимались покруче любого детектива. Сюра. Блокбастера. Заставляли следить за происходящим, затаив дыхание. Ведь до самого последнего момента никто не знал, чем все завершится. Чем сердце успокоится. Чем на этот раз закончится схватка между Давидом (маленькой симпатичной Грецией) и Голиафом (страшным, огромным, несговорчивым Европейским Союзом), по образному сравнению авторов популярной оппозиционной французской газеты «Фигаро»[301]. Кто из них выйдет со щитом, а кого вынесут на щите. Под «никто» имею в виду, конечно, нас, простых смертных. В коридорах власти Берлина и Брюсселя прекрасно знали. В исходе клинча с популистами, которым еще только предстояло разобраться в правилах игры, что является совершенно очевидной констатацией[302], нисколько не сомневались. Более того, в отличие от владельцев акций, экспертов и газетчиков, принимавших все за чистую монету[303], никакого беспокойства не испытывали. Почему, станет несколько понятнее, если познакомитесь со всеми приводимыми ниже аналитическими выкладками.

Мировые СМИ отслеживали каждый нюанс в высказываниях 40-летнего премьер-министра Алексиса Ципраса и членов его кабинета, каждый мало-мальски существенный поворот в предложениях, которые они клали на стол переговоров, а их было немало. Сначала смелых. Оптимистично залихватских. Даже в чем-то вызывающих. Делавшихся с высоко поднятой головой, чувством собственного достоинства и убежденностью в своей правоте. Последовательно отражающих программные положения «Сиризы», приведшие ее к власти. Затем все более скромных. Застенчивых. Чуть ли не раболепных. Но зато реалистичных, проникнутых пониманием своего бедственного зависимого положения и критического состояния финансовой системы и экономики страны. Мол, мы пойдем на некоторую часть, большую часть, почти все, практически все элементы предъявленного нам ультиматума, но не добивайте уж совсем, дайте сделать хоть что-то из обещанного народу и разумно соответствующего социальной обстановке.

Делали это ярко. Красочно. Убедительно. «Стойкий Янис Варуфакис, знаменосец эллинистического радикализма, во вторник еще раз отверг предположение о том, будто бы другого выбора, кроме продолжения политики жесткой экономии, раскритикованной его шефом в пух и прах в ходе всей избирательной кампании, просто нет. Министр финансов остался в Брюсселе, чтобы продолжить обсуждение в надежде выйти на «достойное решение», подстегиваемый чувством национальной гордости», – читали мы на страницах «Фигаро», и перед глазами вставал образ несгибаемого борца за справедливость. Тонкого. Умного. Обаятельного. Настоящего южанина. Готового и к борьбе, и к уступкам.

«Греция «не подчинится ультиматуму», от кого бы он ни исходил – Брюсселя или кого-то еще», – чеканили в околоправительственных кругах Афин. «Мы рассчитываем обязательно воплотить в жизнь наши обещания изменений», – вновь повторял перед депутатами «Сиризы» премьер-министр Алексис Ципрас», – продолжала «Фигаро»[304], и возникало ощущение сопричастности. Погруженности в то, что происходит. Душевного родства с взбунтовавшимися греками.

Правда, и сами политики этому очень содействовали. Они каждый раз находили красивые хлесткие выражения, чтобы представить свою позицию. Сделать это красиво и максимально убедительно. Вот, например, цитата из Алексиса Ципраса: «Мы ни на йоту не отступим от наших обещаний народу»[305]. Просто здорово. Лучше не скажешь. Хотя больше похоже на лозунг, нежели на практическую политику. Или воззвание Яниса Варуфакиса: мы «не хотим больше быть долговой колонией!»[306]

Столь же внимательно мировые СМИ отслеживали и реакцию противоположной стороны. Жесткую. Непреклонную. Надменную. И в то же время расцвеченную самыми разнообразными красками. Полную нюансов и недосказанности. От презрительного «никогда» из уст одних – до сострадательного пожелания с уважением отнестись к демократическому волеизъявлению народа, осторожно ронявшегося другими[307]. Правда, неизмеримо реже. Тем более, что многоголовость гидры Европейского Союза с множеством институтов наднационального правления и межправительственного сотрудничества и 28-ю входящими в него государствами для смакования темы давала просто-таки сказочный простор. Как сенсацию любой величины можно было подавать бесчисленные интервью и комментарии председателя Европейского Союза Дональда Туска, председателя Европейской Комиссии Жан-Клода Юнкера, председателя Европейского парламента Мартина Шульца, председателя Европейского центрального банка Марио Драги и всех остальных представителей ЕС, занимающих в иерархии интеграционного объединения более низкие ступеньки. Например, такие слова Жан-Клода Юнкера: «О списании греческого долга и речи быть не может»[308].

Можно было с энтузиазмом выуживать из каждого заявления глав государств и правительств ведущих держав ЕС, в первую очередь Германии, (как безусловного экономического лидера Европы с ее профицитом торгового баланса в 214 млрд в 2104 г.[309]), Великобритании, Франции, Италии и далее по списку и их министров экономики и финансов «изюминки», свидетельствующие не только о железобетонности их позиции и неприятии требований Афин, прикрывающих разброд и шатания в стане еврозоны и ЕС в целом, но и малюсеньких зазорах в их подходах, об имеющихся расхождениях. Ведь что бы ни говорили, все страны ЕС разные. Интересы, которые они преследуют, варьируются в широких пределах политического спектра. Для одних важно одно. Для других – совершенно иное. Плюс экономическая ситуация у всех настолько несопоставимая, что дух захватывает.

Да, раз за разом на всех уровнях греки наталкивались на единый фронт, выстроенный против них. Сначала чтобы убедить, позже в ультимативном ключе им объясняли, что они не выживут. Их угроз никто не боится – ЕЦБ заготовил более 1,1 трлн евро под видом программы количественного смягчения на случай непредвиденных обстоятельств[310]. Ситуация не та, чтобы вертеть хвостом. Они пришли с протянутой рукой. Деньги им нужны сейчас и сегодня, чтобы залатать дыры. Не обанкротиться. Не довести страну до ручки. Деньги им готовы дать. Однако только на не раз уже повторявшихся условиях. Взятые ранее обязательства должны соблюдаться. Афины должны попросить о продлении действия прежнего пакета помощи. Строго следовать согласованным ранее курсом структурных реформ и фискальной политики достижения сбалансированного бюджета. Отказаться от каких-либо вольностей. Подчиниться контролю над исполнением со стороны ЕК, ЕЦБ и МВФ.

Но далее начинались хитрости. По поводу того, насколько строго. Из Берлина раздавался окрик: на 100 %. Часть политиков и чиновников к нему с удовольствием присоединились бы. Потому что речь о Греции, а не Италии или Франции. О злостном должнике, а не кредиторе. Нерадивом школяре, а не ученике, демонстрирующем рвение и прилежание. Может быть, даже главное – чуждых всем европейским правящим партиям популистам и радикалам, «умыть которых» было бы сказочным удовольствием. И одновременно дать урок другим. В том числе как партиям и движениям, так и возомнившему о себе электорату.

Однако большинство осознавало, что по ряду причин делать это никак нельзя. В том числе даже отдельные видные политики Германии[311]. На какие-то уступки пойти придется. Правда, причины все понимали по-разному. Потому что новое правительство нельзя загонять в угол. Во избежание. И чтобы не накалять. И так проблем и неприятностей хватает. Потому что в некоторой степени претензии греков к «тройки» оправданны. Если быть хоть немного объективными. Ведь социально-экономические последствия всего того, что предыдущие правительства Греции сделали по ее указаниям, отнюдь не так радужны, как это пытаются представить официозные инстанции. Потому что все заверения Берлина, Франкфурта и Брюсселя о том, что ЕС якобы надежно защищен от любых неожиданностей, могут не выдержать испытания практикой. Ущерб, который дефолт Греции нанесет еврозоне и ЕС, намного превышает все допустимые пределы. Что бы ни говорили, паника вполне возможна[312]. Ее следствием, по мнению ведущих экономистов и комментаторов скорее всего станет развал еврозоны[313], агония и смерть всей затеи с единой валютой[314]. По крайней мере, смерть представлений о необратимости интеграции и членства в ЕС[315].

По поводу дальнейших шагов – переговоров о следующем пакете помощи и допустимых дополнительных уступках Афинам в отношении обслуживания и условий выплаты основного долга. И в этом вопросе Берлин занял предельно непримиримую позицию. Во всяком случае, публично. Им было заявлено, что доступ Афин к каким бы то ни было свежим деньгам по любой линии следовало бы обусловить подтверждением новым руководством страны обязательства выплатить долги в полном объеме и без остатка. И это в условиях, когда со всех сторон следовали разъяснения о том, что долги достигли неподъемных размеров. Греции их физически не выплатить. От воли и желания способность расплачиваться по долгам зависит в очень небольшой степени. Это просто нереально. На этом фоне слова министра экономики Франции Мишеля Сапена о том, что во внутриполитическом ландшафте Греции произошли большие изменения, и закрывать на них глаза было бы безответственно, выглядят несколько более рассудительными. Он подчеркивал: «Никто не может утверждать, будто бы ничего не изменилось с избранием Алексиса Ципраса. Это было бы гротеском»[316].

Вот как в принципе оценивала отличия в переговорных позициях, вернее даже, в переговорной тактике Берлина и Парижа французская газета «Монд»: «Германия собирается оставить Греции минимально узкие возможности для маневра. Франция, проявляя больше понимания, заявляет о своей готовности «сделать все возможное», дабы согласие было быстро найдено»[317]. Туманно, но понять можно.

Спекуляции и реальность: пройденный путь в никуда. Какой кладезь для того, чтобы поспекулировать о внутренней борьбе между Севером и Югом ЕС. Центром и периферией. Богатенькими и бедными. Кредиторами и должниками. Теми, кто фактически захватил власть в ЕС, и теми, кто до сих пор мнят себя равноправными участниками европейского проекта, а на деле обречены лишь слушать и слушаться. Теми, кто заказывают музыку, и теми, кто под нее танцуют. Теми, кто тщетно пытается вырваться из оков жесткой экономии, и теми, кто железной рукой переделывают экономику Европы на свой лад и для кого любые разговоры о поблажках – анафема. Путь в никуда. Остановка реформ. Оправдание, которым будут прикрываться Париж и Рим, прыгая от радости и ничего больше не делая[318]. Ведь как беспристрастно свидетельствует только что опубликованный доклад «Социальные различия в Европе после кризиса», подготовленный исследовательским центром «Франс Стратежи», близким к правительственным кругам, за последние пять лет они очень усилились и продолжают углубляться – по всем параметрам[319].

Или о недопустимости нарушения непоколебимого единства ЕС. Когда единство – высшая ценность, покушаться на которую считается святотатством. Пусть ЕС душит. Давит. Третирует. Ломает через колено. Пусть Союз тысячу раз не прав. Главное – никаких послаблений. Нельзя, чтобы в сердца закралось сомнение в правомерности и разумности того, что им делается. Чтобы люди поверили, будто может быть как-то по-другому. Иначе все поедет. Процесс разложения будет уже не остановить. Единство – превыше всего. Настолько превыше, что на первом в его жизни заседании Европейского Совета, вопреки традиции, премьер-министру Греции Алексису Ципрасу не дали слова. Просто не дали, и все. Председатель Совета Дональд Туск поспешил закрыть прения, дабы не допустить полемики относительно суверенной задолженности Греции[320].

Или по поводу намерений Парижа и Рима воспользоваться греческим тараном для того, чтобы пролоббировать в коридорах власти Европейского Союза свое видение экономической политики интеграционного объединения, внести в проводимый курс еще больше необходимой им гибкости и заодно изменить баланс сил в нем в свою пользу. В частности «надавить на Германию в гораздо более широком контексте борьбы вокруг осуществляемой им экономической политики»[321].

А также раздражения и неприязни, которые, как показало развитие событий, вызывает у власть предержащих в Мадриде, Лиссабоне и Дублине то, что они своих граждан домашнее задание по реформам выполнить вынудили, а греки артачатся[322]. Вместе с Германией, Финляндией и Нидерландами по чисто внутриполитическим мотивам они сформировали единый фронт против леворадикального правительства Греции[323]. Так, максимально резко против каких-либо послаблений грекам выступил премьер-министр Португалии Педро Пассос Коэльо, назвавший все их притязания «дурной шуткой», «сказочкой» и т. д. Настолько резко, что даже многие ведущие представители правящего большинства потребовали от него проявить солидарность с братьями по Союзу и использовать исторический шанс для внесения корректив в экономическую политику ЕС и ослабление долгового бремени, в том числе для Португалии[324].

Раздражения и неприязни, вполне понятных и объяснимых. Если можно было иначе, зачем тогда лишения и страдания, перенесенные все более протестно настроенным электоратом. Он им такого не простит[325]. Несмотря на вроде бы уверенный экономический рост, наметившийся в последнее время[326]. Он еще дальше качнется в сторону популистов. Например, движения «Подемос» в Испании. Оно неуклонно набирает популярность[327]. Правда, отнимая электорат в основном у близких им социалистов, а не правых[328]. В любом случае от центристских партий, господствующих пока еще в Европе[329].

Точно так же и отторжения со стороны правительств этих же государств, вызываемого прогнозируемыми негативными последствиями уступок Афинам, которых они, по мнению комментаторов, хотели бы избежать: углубления недоверия к Югу Европы со стороны Севера, почти ими преодоленного, и девальвации ценности всего того, что им удалось осуществить[330].

Значимость проблемы и связанный с ней клубок противоречий давал для повышенного внимания со стороны политических и экономических элит и мировых СМИ все основания. Когда несколько лет назад выяснилось, что глобальный экономический кризис нанес по экономике Греции столь нокаутирующий удар, что ей с последствиями самостоятельно не справиться, что стране не на что жить, нечем платить по обязательствам и она находится в преддефолтном состоянии, «тройка» кредиторов-спасителей в лице МВФ, ЕК и ЕЦБ согласовали с Афинами пакет помощи. Чуть позже – второй. Суть пакета передается формулой: деньги в обмен на структурные реформы в русле политики жесткой экономии.

Имелось в виду, что Греция неукоснительно шаг за шагом реализует написанный под нее сценарий. Она затянет пояс. Приведет свои расходы в соответствие с доходами. Сделает государственный аппарат более компактным. Сбросит стоимость всех факторов производства и сделает тем самым свой хозяйственный механизм достаточно конкурентоспособным и в Европе, и на международной арене. Реформирует рынок труда. Снимет внутренние барьеры и т. д. Все это – опираясь на внешнюю поддержку. Когда же кризис будет преодолен, баланс внешнеторговых и текущих операций уйдет в плюс, и Афинам вновь начнут давать кредиты под низкий процент на свободном финансовом рынке, она окажется в состоянии расплатиться по долгам и погасит их.

Соответственно, под гарантии и обещания предыдущих правительств «тройка» предоставила Греции займы на весьма внушительную сумму в 245 млрд евро. Злые языки говорят: «Вбухали в «черную дыру», в которую превратилась экономика страны, несусветные деньги. Конечно же, отнюдь не бескорыстно. Тем самым Брюссель, Франкфурт и Вашингтон спасали ведущие европейские банки, которые бы сильно пострадали от дефолта Греции. Предотвращали «заражение» экономик других периферийных стран, на которых автоматически бы распространился «эффект домино» из-за падения греческой экономики. В первую очередь помогали не допустить развала еврозоны, до которого в этот момент было рукой подать. Что не исключено, краха европейской экономики в целом и заката европейского проекта. Большая часть из полученных Грецией от международных кредиторов 172 млрд евро пошла на рефинансирование ее долгов перед ними же и уплату процентов и на поддержку греческих банков, разорение которых повлекло бы за собой на тот момент крупные неприятности для банков Германии и Франции. Собственно населению и бизнесу Греции достались крохи[331].

Точно так же и план, по которому Афинам предложено снизить суверенную задолженность с нынешнего уровня в примерно 175 % ВВП до среднеевропейского в 95 % за ближайшие 20 лет, спущенный им кредиторами, является «долговым рабством» чистой воды. Недаром Янис Варуфакис с таким негодованием отзывался о нем, как о «сизифовом труде»[332]. В соответствии с ним все эти годы Греции нужно отказывать себе в возможности какого-либо социально-экономического развития и все превышение бюджетных доходов над расходами, которое они обязаны довести до 4 % ВВП, направлять на выплаты институтам и государствам – членам ЕС. И это без учета обслуживания долгов.

Поэтому «плач» отдельных вполне авторитетных комментаторов по поводу черной неблагодарности греков воспринимается либо как фарисейство, либо как насмешка и издевательство. Читать, что народы стран Балтии, несмотря на удары кризиса, лишения и невзгоды, бедность и пр., ради солидарности, ради европейской идеи, ради общих ценностей отдавали свои кровные столько-то или столько миллионов на спасение Греции, просто удивительно. Как и то, будто бы греков заслуженно призвали к порядку. Не надо было, дескать, удваивать число чиновников и их зарплаты в преддверии кризиса, придумывать самые изощренные схемы, благодаря которым местные толстосумы избавлялись от уплаты налогов в скудеющую казну, проедать огромные суммы, щедро выделяемые ей из разнообразных фондов ЕС, и т. д.[333]

Причем у соглашения «тройки» с Афинами о пакете помощи была на тот момент вполне реальная альтернатива. Теоретически Греция могла бы выбрать другой путь спасения. В соответствии с ним она покидала зону евро. Объявив дефолт, реструктурировала долги. Включала печатный станок и проводила девальвацию национальной валюты, на что пребывание в еврозоне не давало права. Сделав производимые товары и предоставляемые услуги на порядок более дешевыми, а значит, и более конкурентоспособными даже в пределах ЕС, начинала бы восхождение к созданию нормальной, здоровой экономики и стабильному экономическому росту.

Альтернативный вариант спасения обладал рядом преимуществ по сравнению с выбранным. Греция не залезала бы ни в какие дополнительные долги. Нынешней ситуации, когда на нее навесили столько, что она ни в жисть не расплатится, просто неоткуда было бы взяться. Более того, от части долгов она бы наверняка избавилась. Афины пропорционально распределили бы потери от девальвации между всеми стратами общества, между бедняками, средним классом и власть имущими. Все бы пострадали, но в отношении обездоленных наверняка была бы принята какая-то программа поддержки, компенсации или что-то в этом духе. Так получилось, что все тяготы борьбы с кризисом свалили на плечи трудящихся, госслужащих, обездоленных и среднего класса. Нехорошо и подловато. С полным, тотальным отрицанием базовых представлений о социальном государстве и социальной справедливости.

Однако партнеры по ЕС его безоговорочно отвергли. Попытку заколебавшихся было греческих властей вынести вопрос о навязываемом «тройкой» пакете помощи и условиях, на которых ее намеревались предоставить, на референдум, пресекли на корню. В Берлине и Брюсселе посчитали, что ущерб от выхода Греции из еврозоны – материальный, моральный, имиджевый – намного превысит любые расходы на кредитование ее экономики. Тем более что ущерб от выхода будет реальным. Помощь – никого внакладе не оставит. Она отнюдь не безвозмездная. Она предоставляется в долг. Пусть под низкий процент и на сугубо льготных условиях, но в долг. Так что спекуляции по поводу какой-то особой солидарности в ЕС, помощи в настоящем значении этого слова или спасения Греции за счет бедного, обираемого немецкого или какого другого налогоплательщика[334] – не более чем россказни. Разменная монета в политической игре. В русском языке есть очень хорошее, емкое образное выражение: «Наводить тень на плетень».

Эффект от прописанного Афинам курса лечения под видом пакета помощи оказался весьма далеким от ожидаемого. Если называть вещи своими именами, как делает всемирно известный экономист Пол Кругман – ему можно – навязанная Греции «политика жесткой экономии разорила и опустошила экономику не в меньшей степени, чем военное поражение сделало это с Германией»[335]. Страну охватила массовая безработица. Особенно среди молодежи. Экономика вошла в штопор. ВВП упад где-то на четверть. Жизненный уровень населения последовал тем же путем. Он весьма ощутимо снизился. В обществе возобладали упаднические настроения. Люди лишились многого из того, к чему они привыкли, на что рассчитывали. Несмотря на то, что достигнув дна, экономика пошла вверх, и удалось, наконец-то, сбалансировать бюджет, традиционные партии утратили поддержку электората. Главенствующей силой в обществе стало протестное движение.

По мнению ведущих западных экономистов, в том числе пользующихся безусловным международным авторитетом, из спущенного Греции сверху пакета помощи ничего другого получиться и не могло. В его основу были положены заведомо неверные фактологические данные и теоретические построения. «Тройка» была уверена, что экономика Греции лишь ненадолго уйдет в рецессию. Падение окажется минимальным. Рынок труда тоже не особенно пострадает. О какой, спрашивается, достоверной, сколько-нибудь состоятельной экономической политике может идти речь, коль она зиждется на песке.

Предполагалось, что государство освободится от непосильных для него социальных выплат и легко сократит тем самым расходные статьи бюджета. По факту оно посадило себе на шею колоссальную армию безработных, которых ведь хоть как-то надо поддерживать.

Имелось в виду, что правительство увеличит собираемость налогов и, слегка подняв их, наполнит доходные статьи бюджета. В действительности налогооблагаемая база настолько сократилась, что в казну стало поступать меньше доходов.

Далее ставка делалась на то, что с удешевлением факторов производства греческая экономика резко повысит свою конкурентоспособность и начнет мощное наступление на внутреннем и внешних рынках. Однако для того чтобы эти идеалистические представления о грядущем экономическом буме реализовались, нужны были устойчивый спрос, наличие флагманов экономики, инвестиции и рынки, на которых можно было бы сбывать производимые товары и предоставляемые услуги. Спрос катастрофически упал. Рынки скукожились. И в самой Греции, и в целом по ЕС. Мелкие и средние предприятия, от которых все зависело, попали в незавидное положение. Доступ к кредитам они так и не получили. У них не было где занять даже на пополнение оборотных средств.

Если бы драконовские сокращения коснулись одной Греции, у нее, вероятно, оставался бы еще шанс, пусть и мизерный, на то, чтобы быстро и успешно выкарабкаться. Увы, политику жесткой экономии бросились рьяно проводить все члены ЕС. В том числе богатый и преуспевающий Север. Как следствие, Афины лишились и его. Ведь удешевления факторов производства добивались и те, с кем менее качественным греческим товарам и услугам тягаться было крайне сложно. Рынки ЕС для греков по большей части оказались закрытыми. Инвестиции же и вообще деньги хлынули туда, где риски были заведомо ниже.

Бюджетная консолидация, затягивание поясов, усилия по сокращению задолженности, предпринимавшиеся периферийными странами, могли бы сработать, вновь и вновь объяснял политикам признанный авторитет в этих вопросах Пол Кругман, если бы более благополучные державы ЕС подкрепили их, со своей стороны, увеличением расходов, наращиванием потребления, инвестиционной активностью. Экономики региона образуют единый комплекс. Они должны не кому-то – это принципиально важно – а самим себе. Поэтому накопление задолженности не делает их автоматически беднее, как и ее погашение не делает их непосредственно богаче. Проведение повсеместно одной и той же политики жесткой экономии, тогда как нужны взаимно поддерживающие и дополняющие меры, дает не синергетический эффект, а прямо противоположный. Сокращение бюджетных расходов создает для национальных экономик лишь дополнительные трудности. Они задыхаются из-за падения спроса. Задолженность растет, а не снижается. «Вся эта политика жесткой экономии, – указывал экономист, – вполне предсказуемо, лишь ухудшила положение, поскольку призывы к тому, чтобы все, как один, затягивали пояса, основаны на тотальном непонимании той роли, которую долги играют в современной экономике». Предписание всем урезать расходы и жить по средствам привело к «катастрофе замедленного действия». Стагнации. Дефляции. Росту суверенной задолженности в пропорциональном отношении к ВВП[336].

Вот вам слагаемые экономической и социальной катастрофы, на которую обрекли народ Греции. Таковы субъективные причины тяжелейших невзгод и страданий. Как выяснилось спустя шесть лет кризисного развития, во многом излишних. Ничем не оправданных. Напрасных. Есть от чего прийти в ярость и потребовать от кредиторов реальной, а не грабительской помощи. То есть списания или прощения части долгов.

Упреки в адрес Греции: насколько они обоснованны. Так что утверждения политиков и обширные статьи в мировых СМИ, в основном немецко-, англо– и франкоязычных, о том, что, грубо говоря, безответственные популисты пришли к власти и теперь пытаются поживиться за счет бедных, законопослушных европейцев или, называя вещи своими именами, ограбить их, не имеют ничего общего с действительностью. Это руководство ЕС и ведущих государств-членов из года в год запускало руку по локоть в карман страны, каждого ее гражданина, каждого трудяги, заставляя проводить заведомо неэффективную экономическую политику. Осуществлять меры, которые отбросили экономику страны на десятилетия назад в плане достатка и ВВП. Да к тому же еще залезать в несусветные долги.

И заявления о том, что Греция согласовала с «тройкой» свои обязательства совершенно добровольно, приняла их на себя исключительно себе во благо и должна их свято выполнять, являются лукавством чистой воды. Если переговоры «моськи со слоном», переговоры, когда несогласное правительство отправляют в отставку и объясняют на пальцах, что незамедлительно обанкротят ведущие банки, плюс угрожают всеми возможными бедами, можно назвать честными, порядочными и цивилизованными, отвечающими принципам равноправия и добровольного признания обязательств, на которые тебя заставляют согласиться, то безусловно да. Если же оценивать их не с позиций есовского права сильного и есовской морали, а с точки зрения общего международного права (см. выше) и универсальных общечеловеческих ценностей и норм поведения, то безусловно нет.

Точно так же совершенно некорректны и домыслы по поводу того, что Греция пытается шантажировать ЕС и ведущие государства-члены тем заоблачным ущербом, который вызовет ее дефолт, а равно неминуемым тяжелейшим кризисом еврозоны и всего ЕС. Обещания министра обороны, лидера правой популистской, национал-консервативной партии АНЕЛ – младшего партнера по правящей коалиции Панеса Камменоса «все взорвать, если мы не получим того, чего хотим»[337], и схожие высказывания не стоит принимать всерьез. Напротив, это Грецию шантажировали тогда, когда взваливали ей на плечи пакет помощи, который привел к таким убийственным последствиям. Сейчас же новое правительство во главе с Алексисом Ципрасом объясняет очевидные вещи, с которыми согласны все здравомыслящие политики и экономисты. Политика жесткой экономии в том виде, в котором она проводилась ЕС, была ошибочной. Население страны больше не в состоянии выдерживать тяготы и лишения, на которые его обрекают. Ему нечем расплатиться по долгам, которые на него навесили. Меры, которые позволяют лишь через пару десятилетий вернуться к предкризисным показателям развития и благосостояния, – это не то, что нужно европейскому социуму. Не может страна жить, отдавая все заработанное заимодавцам, сгибаясь под бременем долгов и все время затягивая пояс.

Вот что по этому поводу писали неангажированные западные публицисты: «Волосы на голове встают от того, с какой энергией Меркель и компания накинулись на «Сиризу», хотя они прекрасно понимают, что предлагаемое Ципрасом и его сторонниками является по большей части тем, что классическая социал-демократия давно должна была предложить, а именно – борьбу против политики жесткой экономии, такой политики, которая закрывает глаза на свою несостоятельность, поскольку с ее помощью не удается решить ни одну из тяжелейших экономических проблем, высасывающих все соки из континента, зато вследствие ее применения народы заставляют расплачиваться за горшки, разбитые обезумевшими лошадями, в которых превратились мир финансов и рынки. Хорошо было бы, чтобы они, так восхваляющие реформы, посмотрели на себя в зеркало и увидели в своем собственном отражении, что лозунги, отстаиваемые сейчас Ципрасом, были их собственной программой до того, как рухнула Берлинская стена и началась глобализация в масштабах планеты»[338]. Что дело обстоит именно так, подтверждает характер прений на только что прошедшем в Мадриде саммите лидеров европейской социал-демократии и прозвучавшие на нем призывы покончить в конце концов с опостылевшей всем политикой жесткой экономии по причине ее пагубности и порочности[339].

Солидарность, обычная, нормальная, человеческая – это не то, как ЕС и Германия все последнее время третировали Грецию, а нечто принципиально иное. Какое иное, показывает недавняя европейская история. Польше простили 30 % висевших на ней долгов, что позволило ей распрямиться и постепенно из аутсайдера ЕС превратиться в одну из наиболее стабильных экономик. Германии, которая в послевоенные годы вынуждена была влезть в долги, чтобы восстановить разрушенную инфраструктуру и промышленность, тоже простили их существенную часть.

Почему от такого типа солидарности открещивается современный Европейский Союз, надо объяснять. Любым образом. Лишь бы поверили. И не напоминали, как это делает в том числе Пол Кругман, к чему привели в свое время удушающие репарации, наложенные державами-победительницами на поверженную Германию. К неспособности Веймарской республики оплачивать предъявляемые ей счета. Разложению демократических устоев. Накоплению ненависти к нациям, и в условиях мира продолжавшим вести себя как враги[340].

Это не так просто. Особенно на фоне грязных нечистоплотных спекуляций по поводу того, что Греция является частью православного мира в отличие от главенствующих в ЕС держав. Что Афины поддерживают традиционно дружеские связи с Москвой, а ЕС развернул против нее санкционную войну[341]. Что Греция населена сибаритами, лентяями и бездельниками, которые висят на шее у трудолюбивых законопослушных северян, – это уже ни в какие ворота не лезет, хотя если перечитать, что писалось о греках, когда кризис суверенных долгов обрушился на ЕС, удивление вызовет лишь одно: почему они так долго удерживались от того, чтобы не восстать против иностранного ига, диктата «тройки» и распоряжений, приходящих из Берлина, Брюсселя и Франкфурта.

Робкие попытки всех предшествующих правительств, повторенные Алексисом Ципрасом, напомнить немцам о выплатах за ущерб, нанесенный в годы Второй мировой войны, и возвращении кредита, взятого нацистской Германией в принудительном порядке, не в счет. Ничего кроме раздражения они не вызывали и не вызывают[342]. Хотя аналитические выкладки о том, что они несостоятельны с юридической точки зрения, не очень убедительны. Акцентируется, например, что Греция является участницей Лондонского соглашения по внешним долгам от 27 февраля 1953 г., которым Германии прощалась определенная их часть, накопленная до 1945 г.[343] Однако в п. 2 ст. 5 Соглашения прямо указывается, что «долговые претензии к Германии со стороны государств, воевавших с Германией или оккупированных ею» будут рассмотрены в свете откладываемого пока «окончательного урегулирования проблемы репараций». В принципе ее должен был бы решить мирный договор. Он не был заключен. В том что касается фиксации границ, его заменил Московский договор об окончательном урегулировании в отношении Германии от 12 сентября 1990 г. О репарациях в нем ничего не говорится. Призыв «не открывать ящик Пандоры», чтобы не повредить принципу нерушимости границ, абсолютно справедлив. Однако это уже чистая политика. К правовой аргументации он имеет отдаленное отношение.

Объяснить действительно сложно. Если только не предположить, что лидеры ЕС и ведущих государств-членов в какой-то степени загнали себя в угол. Они так долго, так настойчиво и так убедительно утверждали раньше, что пакеты помощи Греции и другим периферийным странам, политика жесткой экономии и укрепление бюджетной и финансовой дисциплины в рамках ЕС являются обязательными условиями преодоления кризиса и вывода региона на траекторию стабильного экономического и социального развития, что идти на попятный для них сейчас сродни политическому самоубийству. Ведь тогда по-настоящему придется держать ответ за совершенные ошибки, подлоги, лицемерие. По крайней мере, «признать, что они были неправы, принуждая страну к грубейшему затягиванию поясов»[344]. И перед ее и своим собственным электоратом. И перед населением всего Союза. Не обойтись без переоценки ценностей в том, что касается европейской солидарности, демократии по-европейски, транспарентности, оправданности и законности механизмов принятия решений. Это явно не входит в их планы.

Или не предположить, что у ЕС есть более амбициозные планы решения проблемы суверенной задолженности, которые они не хотели бы ставить под сомнение или рассекречивать раньше времени, поскольку требования Греции, по их мнению, впрягают телегу перед лошадью. Неподъемные размеры суверенной задолженности и всей совокупности долгов, накопленных населением и бизнесом, – общая проблема европейских стран. Отнюдь не одной Греции. Суверенные долги и Франции, и Италии давно перевалили в каждом случае за 2 трлн евро. Она другого масштаба. Долги мешают. Делают уязвимыми. Сдерживают экономический рост. Без ее решения тем или иным способом – никуда.

То что в ЕС над этим судорожно размышляют, ни для кого не секрет. Хотя тщательно скрывают. Ведь периодически намечающийся экономический подъем[345], на который все в Европе так надеются[346], ничего не меняет в том, что еврозона и ЕС лишь восстанавливаются после тяжелой болезни, ставит неутешительный диагноз газета «Монд». Им «потребуются годы и годы на то, чтобы справиться с массовой безработицей и облегчить бремя долгов»[347]. И то, что механизм спасения, санации или ликвидации проблемных банков за счет в первую очередь акционеров и кредиторов и программа количественного смягчения, при помощи которой ЕЦБ будет накачивать экономику дополнительной ликвидностью, – шаги далеко не в случайном направлении, тоже бросается в глаза. Однако к чему склоняются участники закрытых обсуждений и рабочих групп, что можно ожидать и когда, покрыто тайной. Поднимать ее полог никто не собирается, ведь если преждевременно раскрыть карты, можно спровоцировать такое бегство капиталов, которое экономика ЕС не выдержит. Подвергать себя, свои планы угрозе из-за фрондерства одной только Греции лидеры ЕС не станут. Как и подавать другим странам, утопающим в долгах, «неверный сигнал», что было решено на заседаниях еврогруппы и экофина уже на следующие же дни после победы «Сиризы»[348].

Понятно же, что приход к власти оппозиционных сил в Греции просчитывался в ЕС. Его ждали. Ни для кого он не стал неожиданностью[349]. Как образно пишет хроникер газеты «Монд» Ален Фрашон, метеобюро европейской политики давно предупреждало об «урагане по имени Алексис Ципрас»[350]. К нему не могли не готовиться. Программа «Сиризы» хорошо известна. И то, какое важное место в ней отводится отказу от политики жесткой экономии и требованию списания или прощения долгов. Встречные предложения наверняка прорабатывались. И отнюдь не только те, которые в качестве подачки уже были использованы ранее, – отсрочка выплаты долгов и снижение процента по ним.

Однако какие иные предложения, вернее, контрпредложения готовятся в ЕС, мы сейчас так и не узнаем. С одной стороны, никто не заинтересован в том, чтобы огонь тлел слишком долго. Это дорого обходится экономике Греции уже сейчас. В небольшой степени и экономике ЕС. Еще дороже встанет в среднесрочной перспективе. И доводить дело до разрыва никто не собирается. Роль камикадзе в Европе популярностью не пользуется.

С другой – зачем же вытаскивать джокер из кармана раньше времени, если Афины можно положить на лопатки или переиграть в покер, не прибегая к нему. У Берлина, Франкфурта и Брюсселя на руках флеш-рояль. У Греции – дай Бог, жалкие две двойки. Афины от них полностью зависят. Без внешнего финансирования греческие банки не в состоянии обслуживать текущий оборот. На носу выплаты по долгам.

По логике кредиторов, как отмечалось выше, никакой дилеммы нет. Не было. И не будет. В качестве переходной меры Афинам надо соглашаться на продление действующего пакета помощи и получение займов от ЕЦБ под продление реформ, начатых правыми партиями, как бы это ни было неприятно. Тем временем готовить с «тройкой» новый пакет. Нет – дефолт. Коллапс экономики. Выпадение из зоны евро[351]. На что-то косметическое, чтобы новое руководство Греции спасло лицо, они готовы пойти. Пожалуйста. Например, называть «тройку» не «тройкой», а «институтами». Может, еще на какие крохи. Не более того.

Так и получилось. По большому счету совместными усилиями ЕЦБ, еврогруппы, чиновников Европейской Комиссии, недругов «Сиризы» из периферийных государств ЕС и тандема Берлин – Париж новое руководство Греции легко дожали. Оно согласилось и на продление действия пакета помощи. И на контроль со стороны «тройки», стыдливо именуемой отныне «институты». И на проведение оставленного ему в наследство правыми курса реформ, написанного тройкой, лишь с некоторыми изъятиями. И на отказ в дальнейшем от каких-либо односторонних мер в социально-экономической и фискальной области, т. е. мер, на которые бы оно заранее не получило добро от «институтов».

Переговоры шаг за шагом. Чтобы понятнее был путь уступок, пройденный правительством Алексиса Ципраса, напомним его основные вехи, а также советы, с которыми в публичной сфере выступали все те, кто хотел бы помочь обеим сторонам – грекам и ЕС выбраться из двойного тупика краткосрочных и долгосрочных проблем. На предварительной стадии противоборства «тройка», еврогруппа и столицы дружно отвергали все заходы нового правительства ЕС о списании части долга в русле предвыборных обещаний «Сиризы», внешне безразлично предлагая руководству Греции должным образом сформулировать свои предложения и официально представить их на рассмотрение.

Озвученные им предложения оказались намного более дельными, чем есовцы предполагали. Прямо ни о каком списании части долга, которое в других странах готовились встретить в штыки, в них не говорилось. Достижение аналогичного результата было упаковано в них в оригинальную инновационную схему, не лишенную изящества. Она была изложена Янисом Варуфакисом в ходе блиц-визита в Лондон 2 февраля. Почему именно в Лондон – объяснять нет необходимости.

В своих основных чертах она сводилась к следующему[352]. Реструктуризация долга перед ЕС, его институтами и государствами-членами проводится путем обмена части долга на бессрочные облигации (погашение которых не предусматривается) и ценные бумаги, выплаты по которым привязываются к темпам роста, показываемым национальной экономикой. Замене на бессрочные подлежат облигации греческого правительства на сумму в 26 млрд евро, которые ЕЦБ выкупил в 2010–2012 гг. на вторичном рынке. Причем с сохранением применительно к ним на относительно длительный период нынешней ключевой ставки в 0,05 %. Остальные долги объемом в 194,8 млрд евро, включая кредиты европейского инструмента финансовой стабилизации, кредиты Германии в размере 56 млрд, Франции – объемом в 42 млрд евро и т. д.[353], переоформляются в особого типа гособлигации, доходность по которым напрямую привязывается к успехам национальной экономики. Во всех деталях минфин Греции предполагал доработать схему в марте и завершить переговоры на ее основе еще через пару месяцев.

Идеи об обмене части долга на ценные бумаги, выплаты по которым были бы привязаны к номинальным темпам роста, получили вполне позитивную оценку со стороны части экономистов. В последовавших публикациях отмечалось, что они созвучны быстро разрастающейся практике выпуска банками и другими эмитентами ценных бумаг, параметры которых меняются в зависимости от успешности деятельности соответствующих хозяйствующих субъектов. В теоретическом плане они прорабатывались и Бундесбанком, и Банком Англии. Вполне возможно, они то, что нужно, и помогут сломать укоренившееся в ЕС предубеждение против поиска инновационных методов решения проблемы зашкаливающей суверенной задолженности[354].

Вместе с тем, некоторыми из них, в частности бывшим редактором журнала «Экономист» Биллом Эммоттом, обращалось внимание на то, что греки допускают ту же самую ошибку, что и Великобритания, в своих отношениях с ЕС. Лондон ратует о пересмотре двусторонних связей с ЕС. Никаких сдвигов нет. У него не получается по той простой причине, что он заботится только о себе. Такой подход не может найти отклик. Даже если британцы разобьются в лепешку. Им бы вписать свои инициативы в гораздо более широкую повестку, обслуживающую интересы и других стран, тогда дело сразу сдвинулось бы с мертвой точки.

Афины придумали красивую упаковку для фактического уклонения от погашения части долга. Другие от этого никак выиграть не могут. В их негативной реакции сомневаться не приходится. Они видят в затее греков лишь шкурный интерес последних. Ничего другого. Вот если бы Афины придали пакету всеобъемлющий характер, предложив подумать обо всех странах и аналогичным образом реструктурировать их долги, превышающие определенный уровень, у них бы появился шанс. В таком решении увидели бы пользу для себя и Франция, и Италия. Не исключено, что и Германия. Согласитесь, это совсем другой коленкор[355].

Хотя другая часть экономистов восприняли греческие предложения более чем скептически. Они с ходу высказали предположение, что остальные страны ЕС на них не пойдут. Причем крупнейшим державам не надо будет предпринимать для этого даже никаких усилий. Их забаллотируют правые правительства таких стран, как Португалия. Поэтому надо подойти к проблеме прагматично. Если убедить отложить сроки погашения долга и выплаты по его обслуживанию, это уже само по себе и сократит долги, и существенно ослабит долговое бремя. Плюс условия выхода на международный рынок заимствований сразу же окажутся вполне приемлемыми – кредиторы будут знать, что, в случае чего, их претензии будут удовлетворяться в приоритетном порядке, поскольку в отношении других будет действовать мораторий[356].

Последовавшие визиты Алексиса Ципраса в Париж, Рим и Брюссель показались грекам скорее ободряющими, хотя Франсуа Олланд, Маттео Ренци и Жан-Клод Юнкер никоим образом в пользу подобного решения не ангажировались. Даже напротив, от имени Европейской Комиссии заместитель председателя Валдис Домбровскис указал, что наиболее реалистичным для Афин было бы уговорить остальных продлить действие текущей программы финансовой поддержки на срок от двух месяцев до полугода с тем, чтобы договориться за это время о более длительном соглашении. Отрезвляющий душ последовал из Франкфурта и Берлина.

Управляющий совет ЕЦБ в качестве очень убедительного и наглядного предупреждения Афинам об их зависимости[357] с 11 февраля прекратил принимать гособлигации Греции в качестве залога под предоставление ликвидности греческим банкам[358]. Реакцию в Греции вы легко можете себе представить[359]. То что это откровенный «шантаж», ни у кого не вызвало и тени сомнений[360]. Единственным еще сохраняющимся каналом доступа к ней под приемлемые проценты осталась экстренная программа пополнения ликвидности через связку ЕЦБ – ЦБ Греции со всеми связанными с ней неудобствами – предустановленным потолком и распределительным характером.

В Берлине же министр финансов Германии Вольфганг Шойбле, без которого в ЕС давно уже не принимаются никакие решения по финансовым вопросам, пожурил своего более молодого греческого коллегу за то, что «Сириза» надавала народу обещания, финансово обременительные для других стран ЕС. Афинам жестко дали понять, что будут требовать от них не только соблюдения всех ранее взятых обязательств, но и отмены уже объявленных правительством мер, идущих вразрез с ними.

Завесу таинственности над состоявшимися консультациями приоткрывает пикировка между Вольфгангом Шойбле и Янисом Варуфакисом, которую они позволили себе на пресс-конференции по их окончании. «Мы пришли к полному согласию по поводу того, что между нами нет согласия», – с каменным лицом объявляет министр финансов Германии. «По моему мнению, нам не удалось прийти к согласию даже по поводу того факта, что между нами нет согласия», – парирует министр финансов Греции[361]. Правда, надо отдать должное, эти словесные упражнения были цветочками по сравнению с последующими. Чего стоит, например, такое высказывание патриарха немецкой политики: премьер-министр Греции Алексис Ципрас «оскорбляет тех, кто помогал Греции последние несколько лет»[362]. В материальном плане эквивалент искать не нужно – афинская биржа тут же обвалилась на 4 %[363].

Как утверждают отдельные эксперты, Алексису Ципрасу и Янису Варуфакису стоило бы построить зарубежное турне несколько иначе. По неопытности они допустили кучу просчетов. В результате ключевые встречи закончились провалом. Мировые и национальные СМИ успели обработать общественное мнение в невыгодном грекам ключе. К решающим событиям – заседаниям еврогруппы и Европейского Совета они оказались в изоляции. Столь успешная в кавычках экономическая дипломатия настолько разрушительна, что Греции впору подумать о займах на стороне и запуске параллельной национальной валюты[364]. Как – подробно разбирается экспертным сообществом, да и международный опыт имеется[365]. Эта одна точка зрения. Другая состоит в том, что первая проба сил между молодым леворадикальным правительством Греции и закаленными в коридорных боях, то бишь интригах, мужами Евросоюза напоминала скорее «балаган». Ее не стоит «принимать всерьез»[366]. От греков ждали четких проработанных текстов, они же играли в основном на публику[367].

Тупик, в котором сразу же оказались консультации между Грецией и Германией, а значит, между Грецией и всеми остальными участниками еврозоны, в условиях нескрываемого давления со стороны ЕЦБ, стремительного ухудшения финансового положения из-за бегства капиталов, отсутствия наличности и необходимости расплачиваться с кредиторами, заставил леворадикальное правительство перевести торг в другую плоскость. Ему нужно было в краткосрочной перспективе стабилизировать финансы и выиграть время на проведение серьезных переговоров по всему комплексу проблем. Для этого следовало уговорить «тройку» и еврогруппу предоставить займ на переходный период и/или выдать остаток средств от предыдущего пакета помощи, замороженный как бы «до выяснения обстоятельств», а равно упросить ЕЦБ не перекрывать кран, по которому в финансовую систему страны поступает ликвидность.

В ответ лидерам Алексису Ципрасу и Янису Варуфакису сказали примерно следующее: «Вам нужны деньги? Какие проблемы. Попросите продлить действие предыдущего пакета. Переподтвердите все обязательства по нему. И все в порядке». По существу такой ответ означал, что их хотят поставить на колени. Ведь предыдущий пакет был согласован побежденным «Сиризой» правым правительством. Идеология пакета передается формулой: деньги в обмен на курс жесткой экономии, т. е. помимо проведения структурных реформ, на дерегуляцию рынка труда, снижение госрасходов, уменьшение социальных выплат, сокращение числа служащих, снижение зарплат, пересмотр пенсионного возраста, приватизацию госпредприятий и иного государственного имущества и многое другое в том же духе[368]. Против всего этого поддержавший «Сиризу» электорат проголосовал на выборах. Стержень предвыборных обещаний леворадикальной партии составлял отказ от политики жесткой экономии и ее эксцессов. Первые же меры, анонсированные новым правительством и поддержанные парламентом, касались увеличения минимальной заработной платы, возобновления контрактов с некоторыми категориями уволенных госслужащих и т. д.

Согласиться с подобным решением, «нелогичным и неприемлемым», как сгоряча его окрестили греческие официальные лица[369], у нового правительства не было никакой возможности. По причинам внутриполитического характера. По соображениям престижа. С точки зрения своего позиционирования на политической сцене Европейского Союза. Под углом зрения будущих переговоров об ослаблении долгового бремени. Оно и не согласилось. Вначале. Категорически. Выдвинутые им контрпредложения, вместе с тем, имели очевидно компромиссный характер. Молодое руководство Греции хотело бы переоформить остаток средств, причитающихся стране по предыдущему пакету помощи, в условно новый пакет помощи, – что в какой-то момент, по сведениям из журналистских источников, в ЕС обсуждалось[370] – чтобы он не воспринимался как принимаемое им наследие политических противников и предательство своих предвыборных заверений[371]. Кроме этого, вывести страну из-под мониторинга ненавистной народу «тройки». Одновременно, как бы взамен, оно обещало усилить борьбу против коррупции, а также с уклонением от налогообложения и продолжить выполнение структурных реформ. Получалось порядка 70 % от объема мер, предписанных «тройкой».

Однако в итоге ни на какие серьезные уступки «блудному сыну» партнеры Греции по еврозоне, экофин, Европейская Комиссия, ЕЦБ и МВФ, ведомые Берлином, не пошли. Ни о каком новом пакете не может идти и речи, заявили они. Только о продлении старого. По тому же принципу: деньги в обмен на реформы. И под международным контролем. В том же, что касается моментов, важных в плане связей с общественностью, какие проблемы. Давайте именовать «тройку» как-то иначе, например «институтами», если угодно. Еще какие-то мелочи можно посмотреть. И инвентаризацию обязательств в рабочих группах с представителями «институтов» с тем, чтобы облегчить нахождение консенсуса, в том числе по замене выпадающих 30 % из списка прежних реформ на эквивалентные по фискальным последствиям.

Обсуждение вновь зашло в тупик. Внеочередным заседаниям еврогруппы вывести переговоры из него не удалось[372]. Технические консультации между «институтами» и греческими представителями, на которые ушли суббота и воскресенье, тоже закончились безрезультатно. Но с дальнейшим сохранением ситуации неопределенности ЕС мириться больше не собирался. Греция стремительно двигалась к дефолту и выходу из еврозоны. Все ее активы продолжали обесцениваться. Население массово снимало деньги с депозитов. Национальные банки были в жалком состоянии. Рынки лихорадило. Угрозы еврозоне и ЕС в целом нарастали. Вполне логично институты ЕС предъявили Афинам ультиматум, дав очень мало времени на него согласиться. Ведь даже после того как новое правительство «вывесит белый флаг», надо было иметь запас времени на должное оформление «найденного компромисса» и его проведение через парламенты четырех государств еврозоны, включая Германию.

На площади перед зданием парламента в Афинах безостановочно проходили манифестации в поддержку леворадикального правительства. Благодаря стойкости, проявляемой Алексисом Ципрасом в отстаивании национальных интересов, его личный авторитет и рейтинг возглавляемой им партии серьезно выросли. Проводимый курс поддерживался теперь уже не только ее сторонниками и теми, кто отдал ей свои голоса на выборах. С ним солидаризировалось подавляющее большинство населения. Однако выбора у правительства не оставалось. Ему «нужны были деньги»[373]. Превыше всего. В том числе предвыборных обещаний. В казне их не оставалось. Брать их было неоткуда. С каждым днем становилось все хуже. Запаниковавшее население сняло с депозитов в национальных банках к тому времени кругленькую сумму в 22 млрд евро[374]. Остановить бегство капиталов могли бы административные меры по контролю за его движением, который эксперты советовали Афинам, во избежание Кипрского сценария, установить как можно раньше[375]. Но это скорее всего как раз наоборот подтолкнуло бы к его повторению. Правда, тут важны были не те или иные рекомендации, а сам факт, что они уже начали обсуждаться. Угроза дефолта и выхода Греции из еврозоны приблизилась вплотную[376]. В других столицах об этом прекрасно знали.

Хотя, чтобы не усугублять ситуацию, Управляющий совет ЕЦБ 18 февраля, вопреки позиции представителя Германии в нем[377], принял «соломоново» решение увеличить объем средств, доступных Афинам в рамках экстренного предоставления ликвидности, на 3,3 млрд евро, подняв тем самым потолок средств до 68,3 млрд евро. Они в значительной степени исчерпаны. Греки запрашивали дополнительно 10 млрд евро[378]. С одной стороны, ЕЦБ частично спасал их. Какие-либо спекуляции относительно того, что он ввел против них «репрессалии» за несговорчивость, теперь неуместны[379]. С другой стороны, так же, как и остальные, слал легко читаемый сигнал – соглашайтесь на условия, выдвигаемые «тройкой»: у вас нет другого выходы. Этот шаг ЕЦБ, по мнению ряда экспертов, продемонстрировал, что он не хуже столиц играет в покер и, в случае чего, может даже лучше них справиться с управлением кризисом[380].

Не дожидаясь истечения срока ультиматума, новое руководство Греции пошло на попятный. И все же не в такой степени, как предписывала Германия. 19 февраля оно обратилось с официальным запросом на продление срока действия программы финансовой помощи по линии ЕС и МВФ, заканчивающейся в последних числах февраля. За полгода у него будет достаточно времени на то, чтобы согласовать долгосрочные меры по восстановлению экономики страны и облегчению ее долгового бремени. Согласно тексту запроса, Афины идут на весомые уступки, по сравнению со своими первоначальными предложениями. Они обязуются выполнять все обязательства перед кредиторами, включая как финансовые, так и касающиеся проведения реформ, утвержденных «тройкой», и не предпринимать «односторонних» действий. Все это очень существенно и означает, что правительство соглашается на требования еврогруппы. Оно принимает их, в том числе, относительно наблюдения за исполнением. Как и раньше, им будет заниматься все та же «тройка» кредиторов, стыдливо именуемая теперь «институтами». Эвфемизм помогает правительству «спасти лицо».

Вместе с тем в запросе греки по-прежнему настаивали на внесении в условия программы помощи важных для себя изменений. В их числе – сделать более гибкими фискальные требования, чтобы им было достаточно иметь нулевой первичный, т. е. бездефицитный бюджет, подсчитываемый без учета расходов на обслуживание долга. Пока программа принуждает Афины выйти уже в 2015 г. на первичный профицит в 3 %. Еще одно существенное новшество, вернее, блок новшеств касается дополнения пакета комплексом мер по преодолению гуманитарного кризиса. Другими словами, борьбе с уклонением от уплаты налогов и коррупцией – да, а в отношении ряда структурных реформ, других мер и приватизации – надо посмотреть.

Почему для Греции так важно не перебарщивать с первичным дефицитом, вполне доходчиво объясняет все тот же Пол Кругман. В результате проведения политики жесткой экономии страна пережила национальную катастрофу. Тем не менее, за счет урезания всех и всяческих расходов ей удалось добиться первичного профицита бюджета. Однако подчинение внешним требованиям о его увеличении будет означать дальнейшее сокращение расходов. Это вновь ударит по благосостоянию. В отсутствии спроса бизнес будет инвестировать еще меньше. Налогооблагаемая база опять усохнет. Бюджет не досчитается поступлений. Сокращать придется больше. Это порочный заколдованный круг, замедляющий экономический рост или напрямую ведущий к стагнации и депрессии. Увеличение первичного профицита до 3 % ВВП (в 2015 г., 4,5 % в 2016–2017 гг.) вполне «может стоить стране 8 % ВВП»[381].

Половинчатая капитуляция, которая все же сохраняла за Грецией достаточно широкое поле для маневра, не устроила еврогруппу, усиленную профильными членами Европейской Комиссии и руководством МВФ. На еще одном экстренном заседании 20 февраля она додавила греческую делегацию по ряду позиций, хотя Янис Варуфакис и постарался сделать вид, что найденный компромисс леворадикальное правительство вполне устраивает. Действие прежнего пакета было продлено на четыре, а не на шесть месяцев, дабы заставить Афины вести себя сговорчивее на последующих переговорах. Греция дала гарантии продолжения курса реформ. Правительство, утрачивая весомую часть независимости и самостоятельности, обязалось не предпринимать односторонние шага и согласовывать подготавливаемые меры с «институтами». Взамен оно получило некоторую гибкость в отборе структурных реформ и других мер, на осуществлении которых настаивают международные кредиторы, но под их контролем и в прежнем объеме[382]. В том что касается фискальных послаблений, по мнению аналитиков, они лишь отражают тот очевидный факт, что из-за смены власти и возникшей неразберихи со сменой курса, собираемость налогов снизилась, а темпы экономического роста замедлились[383].

Может и не совсем слово в слово, но по сути кредиторы вынудили его дать добро на то, что было записано в проекте заявления предыдущего заседания еврогруппы, отвергнутого тогда с негодованием. В нем говорилось: «Власти Греции дали твердое обещание воздерживаться от односторонних действий и будут работать в тесном единстве с европейскими и международными партнерами, особенно в области налоговой политики, приватизации, реформы рынка труда, финансового сектора и пенсий»[384].

Любопытные подробности, дающие возможность еще острее прочувствовать слабость позиций одной из сторон и непреклонность другой в игре нервов, развернувшейся на площадке еврогруппы, сообщает все знающая «Файнэншл Таймс». По ее сведениям, накануне заседания Берлин однозначно отверг запрос Афин[385]. Он потребовал переписать его. Оставить буквально три фразы. Зафиксировать в них обещание завершить программу помощи и обязательство, ставящее возможность внесения в нее изменений только по результатам переговоров с контролирующими международными инстанциями. У греков был заготовлен вариант письма, который бы немцам больше понравился. Но они умышленно оставили внесенный, повышая ставки в игре. Мол, мы ждем от партнеров ответ «да» или «нет» на наши предложения. Все «тогда увидят, кто хочет, а кто не хочет отыскать решение»[386]. Увы, использованная ими тактика не сработала.

По оценке сочувствующих грекам комментаторов, из-за чрезвычайно уязвимого положения, в котором они оказались, «у них не было другого выхода, как только согласиться на сделку, по которой немцы выиграли в отношении всех существенных вопросов»[387]. Настоящая схватка откладывается на потом. К ней надо подойти намного лучше подготовленными. С позиций здравого смысла, если достигнутую договоренность удастся вовремя оформить, отмечает, вместе с тем, «Файнэншл Таймс», это безусловный выигрыш для обеих сторон. Ведь есть надежда на то, что получилось избежать худшего – «спастись от катастрофы»[388]. Однако и Греция, и «Сириза» вышли из пока еще не завершившейся битвы ослабленными. Друзей и сторонников среди государств-членов и институтов ЕС они не приобрели, а в плане престижа и доверия много потеряли[389]. К тому же и финансовое положение страны существенно ухудшилось.

Но это далеко еще не финал нынешней части саги о переговорах между Грецией и остальными участниками еврогруппы и «институтами». Для внешних наблюдателей на заседании 20 февраля было согласовано лишь принципиальное решение, оформленное стандартным для еврогруппы заявлением. В соответствии с ним леворадикальное правительство должно было представить на фактическое утверждение «институтам» план реформ, с осуществлением которых увязывалось продление действующей программы помощи. Причем уже в понедельник, 23 февраля, чтобы «институты» могли своевременно оценить его и либо собрать министров финансов во второй половине дня 24 февраля для продолжения переговоров, либо ограничиться телеконференцией и сразу передать документы в национальные парламенты. Ведь по законодательству Германии и еще трех государств – членов ЕС (Нидерландов, Финляндии и Эстонии) правительства вправе дать отмашку на продление программы помощи только по получении от них положительного заключения[390].

Сначала все пошло не так гладко. За выходные греки показали представителям «институтов», что у них получилось. По информации «Файнэншл Таймс», те были разочарованы[391]. Сделанный набросок вновь оказался, на их вкус, недостаточно четким и конкретным и не содержал указаний на то, какое квантифицированное действие обозначенные в нем меры окажут на экономику. Внесение окончательного варианта греческое правительство отложило на день. Доработанный текст с внесенными изменениями распространило незадолго до полуночи. «Институты» сочли его достаточным «в качестве отправной точки»[392], правда ЕЦБ и МВФ, в отличие от Европейской Комиссии, с существенными оговорками[393]. Еврогруппа дала на него добро в режиме телеконференции. Как ожидалось, Афины скорее описали области и направления реформ, нежели предоставили их конкретное изложение. Заверили, что уже идущую приватизацию останавливать не будут. Намерение поднять минимальную заработную плату и некоторые другие меры гуманитарного характера обозначили лишь в общем виде[394].

Тем временем внутри правящего большинства наметился раскол. Со стороны наиболее непримиримо настроенного крыла «Сиризы» стали раздаваться голоса о том, что руководство партии предает свои предвыборные обещания. Ни о каком отказе от проведения политики жесткой экономии оно с Брюсселем не договорилось. Если его не остановить, страна пойдет все тем же ненавистным курсом, против которого проголосовал электорат[395]. Замена слов «тройка» и «меморандум», ассоциирующихся с подчинением диктату кредиторов и пережитыми невзгодами, на более нейтральные слова «институты» и «соглашение» ничего по существу не меняет. Поэтому-то правые дружно заговорили о победе здравого смысла, реалистичности сделанного выбора и своей поддержке найденного компромисса[396].

Меняет, и очень многое, – продолжали гнуть свою линию Алексис Ципрас и его приверженцы, пытаясь не допустить открытия второго фронта, теперь уже внутри своих собственных рядов. – По итогам переговоров Греция вернула себе статус суверенного государства[397]. Из послушного ученика, слепо следующего наказам придирчивых менторов, она превратилась в подлинного соавтора социально-экономического курса страны[398].

Увы, нет[399]. Что леворадикальное правительство написало в своем запросе, как оно его толкует и объясняет внутри страны, по поводу чего скрещиваются сейчас шпаги, на самом деле имеет весьма относительное значение. Точно так же как и то, насколько придирчиво или снисходительно оценили его Европейская Комиссия, ЕЦБ и МВФ. Принципиальную важность имеет только одна главная деталь согласия, найденного 20 февраля, – Афины смогут получить реальные деньги из неизрасходованного пакета помощи только после того, как вместе с «институтами» доработают и конкретизируют план реформ до конца апреля и выполнят его[400]. Так что все еще впереди. Как Алексису Ципрасу и его коллегам удастся пройти между Сциллой («институтами») и Харибдой (своими собственными сторонниками и электоратом), покажет самое ближайшее будущее[401].

Старая басня на новый лад – политический и ее мораль. По поводу клинча, в который вошли Греция и остальные страны ЕС, а может быть, какой-то из многих других ситуаций на международной арене, заведенных в тупик, или прежде всего другой, в Москве получила хождение такая побасенка.

Классическую басню о простушке Вороне, которой как-то Бог послал кусочек сыра, и пройдохе Лисе, которая обвела товарку вокруг пальца и завладела сыром, все знают. В ней повествуется только об одном из пяти наиболее вероятных вариантов развития событий, т. е. эволюции конфликта вокруг собственности на сыр, который сродни любым другим, – о границах, территориальной целостности, прокладке магистральных трубопроводов, реструктуризации суверенных долгов, да чем угодно. Вот остальные.

Вариант № 2. Сидят на суку, на который взгромоздилась Ворона, оба дорогих нашему сердцу действующих лица. Ворона, как положено, держит в клюве свой законный кусочек сыра. Лиса, устроившись к ней вплотную и обняв «по-дружески» за плечи, нежно, вкрадчиво, с издевкой ей говорит: «Да куда ты, голубушка, денешься?»

Вариант № 3. Ворона сидит на суку одна. Спокойно. Уверенно. Где-то даже сладострастно. Держит себе в клюве кусочек сыра, ради которого, как выяснилось, она готова на все. Лисы нигде не видно. Вообще нигде. Зато у Вороны на плечи накинуто великолепное манто из лисьего меха.

Вариант № 4. Кладбище. Две надгробные плиты. На них выгравировано: в одном случае – Вороне, в другом – Лисе. Далее текст одинаковый: «бескомпромиссной воительнице против стяжательства, человеческой подлости и лжи, отдавшей свою жизнь за мир, дружбу, взаимопонимание и светлое будущее, от благодарных потомков».

Вариант № 5. Хороший добротный кабачок. Теплый. Отделанный деревом. Заходишь – сразу настроение поднимается. За столиком, уютно устроившись друг напротив друга, сидят Ворона и Лиса. Столик буквально ломится. Он заставлен блюдами с образцами сыров на любой вкус. Ворона и Лиса сдвигают бокалы и вместо тоста взахлеб, с удовольствием и чувством гордости вспоминают, с чего их огромная финансово-промышленная империя началась – с того, как они ударили по рукам, продали «лопухам» после великолепно проведенной рекламной кампании и дегустации кусочка сыра, доставшегося Вороне, состав из вагонов молочных изделий по астрономической цене и доверили смышленой Лисе и дальше вести дело.

В современной мировой политике есть немало тех, кто по тем или иным причинам отдают предпочтение в практической деятельности второму или третьему варианту и по существу загоняют себя и окружающих в четвертый. К сожалению, наш несовершенный мир устроен так, что все эти варианты – отнюдь не редкость. Бросьте даже беглый взгляд на Большой Ближний Восток, и вы легко в этом убедитесь. История с Грецией по состоянию на сегодня пошла по второму варианту. Пусть и чуть-чуть приглаженному. От безысходности. Пока.

Мне же импонирует только пятый вариант. Не соглашусь ни на какой другой. Надеюсь, что и есовцам попозже, когда стресс пройдет, удастся нащупать оптимальный вариант решения проблемы суверенной задолженности. Сначала Греции. Затем и всех других государств-членов. Россия кровно заинтересована в том, чтобы здравый смысл в ЕС восторжествовал. Чтобы ЕС выкарабкался из всех передряг и вновь превратился в оплот стабильности и процветания на континенте. Чтобы впредь и всегда он развивался только и исключительно как мирное, гражданское сообщество наций. Как объединение, которое уважает своих соседей, с пониманием относится к их интересам и старается строить свои отношения по всему азимуту на равноправной основе.

Но какой бы компромисс ЕС и Греция ни нащупали, участникам интеграционного объединения, если они действительно хотят окончательно преодолеть обрушившийся на них системный кризис, придется пойти намного дальше и ответить на несколько гораздо более важных вопросов. Чтобы не возвращаться к ним, как пишет журнал «Экономист», когда в ЕС произойдет очередное политическое «землетрясение»[402]. Ведь, как считает, по всей видимости, даже такая авторитетная газета, как «Файнэншл Таймс», еврозона построена настолько неправильно, что усиливает неравномерность экономического развития участников и недоверие между ними, а не сглаживает их. Греция и возня вокруг нее – тому наиболее свежий пример. Если оставить все как есть, она «развалится»[403]. Эти вопросы имеют принципиальное значение для будущего ЕС. Для преодоления раскола внутри Союза. В конце концов, для его выживания.

Перво-наперво, Брюсселю и всем остальным столицам придется разобраться с тем, как вообще такая ситуация в ЕС могла возникнуть, когда одна из стран, входящих в объединение, оказалась на грани экономического коллапса. С полностью расстроенными финансами. Неэффективным государственным управлением. Неконкурентоспособной промышленностью и сферой услуг. Отсталой структурой хозяйственного комплекса. Что это за интеграция такая в рамках ЕС, если она лишает участников экономической самостоятельности. Делает полностью зависимыми от внешних факторов. Подрывает способность самостоятельно, без опоры на внешнюю помощь, преодолевать циклические трудности. Превращает в легкую добычу для мировых спекулянтов.

Ведь Греция уже не один десяток лет в ЕС. Она стала неотъемлемой частью интеграционного объединения. Следовала всем его предписаниям. Развивалась в русле общих трендов, характерных для ЕС. Что же тогда получается – ЕС естественным путем, закономерно деформирует национальные экономики. Делает их в какой-то степени ущербными. Формирует из государств-членов такой экономический механизм, при котором одна-две страны и иже с ними выступают в качестве центрального светила или констелляции – у них все есть, они самодостаточные, устойчивые, преуспевающие, от их ровного сияния зависят все остальные. Другие же оказываются на положении планет, крутящихся вокруг центрального светила и имеющих на него и всю звездную систему такое же влияние, как в реальных звездных системах, с которых списан этот образ.

Второй столь же принципиальный вопрос, ясность с которым очень бы помогла интеграционному объединению понять, в каком направлении оно за последнее десятилетие эволюционировало, и вернуть состоятельность и притягательность европейскому проекту, касается устойчивости и надежности еврозоны и ЕС в целом. Греция является малюсенькой частью ЕС. По своим размерам ее экономика несопоставима с совокупной экономикой ЕС. Их даже не стоит сравнивать. Афины – держава средней величины. Они на вторых или третьих ролях по своему экономическому влиянию в регионе. Первую скрипку играют гранды ЕС – Германия, Великобритания, Франция, Италия.

Тем не менее, трудности, испытываемые Грецией, малюсеньким звеном ЕС, ввергли интеграционное объединение в жесточайший кризис. Чуть не привели к развалу или самоликвидации еврозоны. Повлекли за собой тяжелейшие переговоры, которые, как мы сейчас видим, купирование кризиса и решение проблемы так и не обеспечили. Превратили ЕС в постоянный источник дестабилизации и входящих в него стран, и всей мировой экономики.

Вывод напрашивается сам собой. Очевидно, что в ЕС что-то не так. Не выверено. Неправильно. Недодумано. Он неверно устроен. С очень большими изъянами. Плохо функционирует. Когда требуется мгновенная реакция, подолгу вымучивает ее из себя. Начинает действовать, когда уже слишком поздно. Проводит политику, очень далекую от оптимальной. Вроде бы она согласована всеми – на деле не устраивает никого. Осуществляется якобы для общего блага. Однако в действительности обслуживает односторонние интересы. Чьими-то нуждами откровенно пренебрегает. Смещая баланс то в одну сторону, то в другую.

А значит, все в ЕС надо менять. Структуру. Принципы. Цели. Стратегию. Механизмы принятия решений. Текущую политику. Господствующую идеологию. Но в первую очередь – уходить от единомыслия. Чтобы голос оппозиции был слышен и принимался в расчет. Чтобы все делалось на порядок более транспарентно. Чтобы те, кто принимают решения, за них реально отвечали. ЕС ориентировался на интересы простых граждан, а не как сейчас. Прислушивался к голосу народа, а не игнорировал его.

Еще один очень непростой вопрос, который должен заставить элиту ЕС задуматься и переосмыслить многие вещи. ЕС уже несколько лет возится с Грецией. Заставил принять пакет помощи с фирменным клеймом от «тройки». Вынудил осуществить широкий набор мер санации национальной экономики. Результат описан выше. Удовлетворительным его никак не назовешь.

Но ведь это несостоятельность чистой воды. Несостоятельность руководства ЕС, государств-членов, «тройки». Экспертного, научного сообщества, рекомендации которого положены в основу предпринимаемых действий. Целевых установок, которыми все руководствуются. Механизмов управления. Обратной связи между лицами, принимающими решения, и происходящим на местах. Несостоятельность системы, когда решения принимаются одними, а исполняются другими. Очевидные и необходимые корректировки в осуществляемый политический курс не вносятся. Для решения проблемы используются заведомо неадекватные методы. Выделяемые ресурсы не соответствуют масштабам поставленных задач.

За годы, прошедшие после начала кризиса суверенной задолженности, институтами ЕС и государствами-членами сделано очень много для укрепления экономики интеграционного объединения и его банковской и кредитно-финансовой системы. Для расширения наднациональных полномочий ЕС в сфере экономической политики, регулирования финансового сектора, контроля за бюджетным процессом и деятельностью банков на национальном уровне. Все предпринятые меры подавались как вполне достаточные для того, чтобы обезопасить ЕС от любых неожиданностей. Любых шоков. Любой новой волны кризиса. Откуда бы она ни пришла: извне или изнутри.

В Греции поменялось правительство. Оно потребовало от ЕС в принципе относительно разумные вещи. К которым в Брюсселе теоретически должны были быть готовыми. Тем не менее, ЕС вновь начало трясти самым гнусным образом. Все внутренние противоречия вновь обострились. Волатильность рынков повысилась[404]. Экономика Греции покатилась к обрыву. По поводу того, выдержит ли еврозона или развалится, снова начались спекуляции[405]. Одновременно и относительно того, что пагубнее – управляемый выход из еврозоны или стихийный[406]. И с какой силой бабахнет: намного разрушительнее, чем вследствие банкротства американского инвестиционного банка «Lehman Brothers», или нет[407]. «Вероятность банковского кризиса Греции, означающего ее выход из еврозоны, – открывала секрет Полишинеля своим читателям газета «Фигаро», – вновь замаячил на горизонте»[408]. Как если бы ЕС все эти годы буксовал на одном и том же месте.

Брюсселю из-за океана даже начали советовать, как себя вести[409], намекая на то, что ЕС и его государства-члены вполне могли бы воспользоваться опытом латиноамериканских стран. Напомним, последние переживали и дефолты, и переговоры о частичном списании долгов, и их реструктуризацию. Объяснять напрямую из Белого дома, что, «если жизненный уровень людей падает на 25 %, реформы проводить крайне сложно. В долгосрочной перспективе политическая система, общество их не выдержат»[410]. По новому кругу пошло обсуждение того, как лучше поступить – оставить Грецию в еврозоне или дать ей уйти. То есть стандартное дежавю.

Значит, и в плане совершенствования наднационального управления, институционального и нормативного укрепления ЕС сделано мало и недостаточно. Предпринятые меры не складываются в систему. Остаются разрозненными. Не затрагивают какие-то ключевые элементы в функционировании ЕС. Не обеспечивают достаточной надежности и эффективности.

Вот те ключевые вопросы, которые ЕС надо обсуждать в первую очередь. Однако вполне ожидаемо, вся полемика в ЕС и мировых СМИ крутилась только вокруг того, идти ли навстречу Греции или не идти, как и в какой степени. В очередной раз мы увидели попытку созвать консилиум по поводу симптомов болезни, а не того, как вылечить саму болезнь. Такой подход явно недостаточен для оздоровления ЕС и возрождения европейской мечты. Будем надеяться, что серьезный разговор политическому руководству ЕС и экспертному сообществу удастся запустить тогда, когда у ЕС получится справиться с текущим витком кризиса. Пожелаем ему этого. Все-таки новый год только начался. Хочется, чтобы он был успешным. И для малой Европы – Европейского Союза. И Большой Европы – всего нашего континента.

Упрек ЕС более глобального характера. Но помимо этого все-таки в какой-то степени конъюнктурного напутствия, желать придется еще очень и очень много другого. На совести ЕС беды далеко не одной лишь современной Эллады, колыбели всей нашей европейской культуры и цивилизации. Он несет прямую ответственность за нищету, прозябание, отсталость, подчиненное положение, на которые до самого последнего времени был обречен развивающийся мир.

По касательной писали об этом раньше. Ключевой вопрос экономического развития абсолютно всех стран – европейских, азиатских, африканских, латиноамериканских – доступ к технологиям. От него зависит модель развития: зависимая (колониальная), догоняющая или же базирующаяся на индустрии знаний. Им же во многом задается тип экономики, на который ориентируется или вынуждена ориентироваться та или иная страна. Либо исторически, либо в результате отсутствия выбора и конкретных природных и демографических условий государства выбирают кто трудоемкую, кто наукоемкую или энергоемкую специализацию, или она навязывается им.

Очевидно – только дебаты на этот счет всячески заглушают – что наш мир был бы совсем другим, принципиально другим, если бы доступ к технологиям был открыт для всех. Если бы и в их отношении все ратовали за свободное движение, как в случае с товарами, капиталами, в гораздо меньшей степени – с услугами и рабочей силой. Если бы на эту очень важную сферу распространялись столь популярные концепции либерализации, дерегуляции, снижения всех и всяческих барьеров и т. д.

Представьте себе мир, в котором технологии – общее благо. Технологии приравнены к услугам общего пользования. Технологии поставлены на службу развитию. С тем чтобы их можно было свободно внедрять повсюду. Они не закрывались запретительными, карательными законами или высочайшими выплатами. С тем чтобы каждый мог строить самые передовые производства, пользоваться тем, что наработано другими, не изобретая велосипед, опираться на те решения, которые на настоящий момент являются наиболее эффективными.

Естественно, что во всех странах и регионах экономика росла бы стремительнее. Модернизация общества происходила неизмеримо быстрее. Феномен отсталости был бы давно преодолен. Вместо колоссального разрыва между бедными и богатыми странами, между развитым миром и всеми остальными, мы бы имели гораздо более эгалитаристское мировое сообщество. Намного более преуспевающее. С совершенно иной структурой глобального производства и потребления. Дающее всем возможность вносить существенно более весомый вклад в общую копилку.

Однако развитые страны предпочли совершенно иное устройство и своей собственной экономики, и мирового сообщества. За собой они оставили владение технологиями, поскольку они дают большую маржу и генерируют сверхприбыли. Грязные и трудоемкие производства перевели в развивающиеся страны. Возникла современная перекошенная мировая экономика, когда одни процветают, а другие прозябают. Одни трудятся в поте лица и получают гроши. Другие предпочитают непыльную работу, которая приносит состояния. Одни получают вершки, другие – корешки, если кто помнит замечательную русскую детскую сказку про крестьянина и медведя.

Суть этого устройства заключается в том, что обладание новейшими технологиями объявлено монополией. Любой посягнувший на нее считается преступником. Причем на усмотрение монополиста оставлено то, как он использует свою собственность: закроет ее для всех остальных, будет или не будет пользоваться ею сам, поделится с кем-то по своему выбору за плату и на оговоренных им условиях или не станет.

Вся мощнейшая правоприменительная система внутри государств и взаимодействие на международном уровне обслуживает такое устройство. Причем неукоснительно и крайне жестко. Действует карательный механизм. Предусмотрена гражданско-правовая и уголовная ответственность. За нарушения в других странах против этих стран могут быть применены любые и самые далеко идущие экономические и финансовые санкции. И не только.

Монополия на технологии оформлена как права интеллектуальной собственности. За теми, кто записывает по подтверждении государством технологии в свою собственность, и добросовестными приобретателями она закрепляется на десятилетия. На весь период ее действия отщипнуть что-то от монополии можно только с разрешения правообладателя и, как подчеркивалось выше, на его условиях.

Концептуально в основу права интеллектуальной собственности положены представления о том, что только таким образом можно поощрять инновации и прогресс. Производство, создание, изобретение новых технологий требуют колоссального труда и капиталовложений. Если кто-то другой, конкуренты и пр. будут иметь доступ к плодам чужого труда, т. е. если открыть доступ, никто производством, созданием и изобретением новых технологий заниматься не будет. Альтернативный вариант – разработчики будут скрывать их, не надеясь на государство, теми способами, которые есть в их распоряжении. И в том, и в другом случае общество сильно потеряет.

Объяснение – создатели новых технологий не смогут рассчитывать на вознаграждение за свой труд, отбивать вложенные деньги и получать прибыль. Они окажутся в заведомо проигрышном положении: конкуренты и все другие, ничего не тратя, сберегая силы и деньги на внедрение и раскручивание новых технологий, безвозмездно заимствуемых у других, получат все выгоды и преимущества. Ничего кроме перспективы банкротства разработка новых технологий давать не будет. Она утратит престиж. Финансовую привлекательность. Сделается невыгодной. А общество, допускающее подобную ситуацию, обречет себя на стагнацию и умирание.

Чтобы не допустить подобного, нужен разумный баланс. Разработчики и добросовестные правообладатели получают временную монополию. Она дается на такой срок, который вполне достаточен для того, чтобы отбить деньги и получить сверхприбыль. Она предоставляется таким образом, чтобы сделать разработку новых технологий и закрепление юридической собственности на них крайне выгодными и привлекательными. По национальному законодательству и универсальным международным конвенциям о защите прав интеллектуальной собственности она может закрепляться в зависимости от типа собственности на срок до 50–70 лет, а то и больший.

Права интеллектуальной собственности, без преувеличений, – квинтэссенция капиталистического общества. Они – его визитная карточка. Его святая святых. Его «священная корова». Они относятся фактически к его незыблемым устоям. Посягательства на них считаются кощунством. Развитый мир стоит за них стеной. Они ему крайне выгодны. Причем именно в их нынешнем виде. Они гарантируют их доминирование в мировой экономике. Позволяют надеяться, что и спустя столетие, несмотря на стремительное падение их доли в общем народонаселении планеты, такое положение сохранится.

Но беда в том, что это концепции и представления XIX века. Они соответствуют реалиям того времени. Тому типу капиталистического общества, которое на тот период сформировалось. Тому типу хозяйствования и тем технологическим укладам, которые тогда господствовали. Может тогда они были очень правильными и хорошо работали.

Но сейчас-то совершенно другие времена. Век Интернета. Принципиально других скоростей – во всем. Других темпов научно-технического прогресса. Иного видения планеты, на которой мы живем. Иного понимания задач, стоящих перед человечеством. Само общество изменилось. Стало очень непохожим на то, каким было полтора века назад.

Невооруженным глазом видно, что ныне права интеллектуальной собственности в их прежнем виде обусловливают отсталость большей части планеты. Виноваты во многих вопиющих грехах современного общества. Являются тормозом на пути общественного и экономического прогресса. Недаром их так стараются обойти.

Возьмем пример Китая, Индии, некоторых других держав. Им удалось вырваться из былой нищеты, зависимости, состояния безнадежности и превратиться в быстро растущие экономики только потому, что на каких-то стадиях своего развития они отказались бездумно следовать навязываемому им развитым миром режиму защиты интеллектуальной собственности.

В этом причина острейших противоречий между Севером и Югом, разрывающих МВФ и ВТО. Апологеты классических подходов к правам интеллектуальной собственности не допускают даже мысли о том, что всю эту сферу правового регулирования, государственного и межгосударственного устройства давно пора реформировать. Они продолжают настаивать на том, что без неукоснительного следования старым догмам наступят анархия и упадок. Что им нет альтернативы. Кто иначе будет платить по счетам. В 2003 г. в Соединенных Штатах на разработку, испытание и получение разрешения на производство нового лекарственного препарата требовалось 802 млн долл. К 2015 г. – уже 2,6 млрд долл.[411] И это без учета того, что полностью исключить побочные эффекты разработчикам удается отнюдь не всегда[412].

Альтернатива. Конечно же, есть. Выдвинуто огромное число вполне здравых идей относительно того, как уйти от жесткого применения устаревших установлений в области защиты интеллектуальной собственности. Есть немало перспективных предложений, касающихся того, как сделать новейшие технологии услугой общего пользования.

Можно, в принципе, ничего по существу не меняя, резко сократить сроки действия монополии. Тогда, скажем, по прошествии пяти или максимум восьми лет можно будет быстро и повсеместно внедрять все те условно устаревшие технологии, которые сохраняют свою важность для ускоренного экономического развития и подтягивания отстающих регионов до общего уровня.

Можно выделить какие-то инфраструктурные, урбанистические, производственные, финансовые технологии, изготовление лечебных и профилактических препаратов, образовательные и зеленые технологии – в общем, все то, что имеет практическое значение для развивающихся стран, и в их отношении отменить или принципиально изменить монополию.

Можно отнести сферу технологий к тем, в отношении которых действуют особые льготы на меценатство. Ведь когда идет речь о поддержке отдельных культурных проектов, домов для престарелых, детских домов, больниц – это важно! Очень важно! Необходимо. Такими точечными действиями бизнес, состоятельные люди оказывают большую помощь. Но не меньшую окажет предоставление целым народам возможности развиваться быстрее и гармоничнее.

Наконец, особого внимания заслуживают идеи учреждения крупных национальных и международных фондов, которые бы спонсировали создание новых технологий и занимались их скупкой с тем, чтобы затем передать их в общее пользование. Если бы они появились, это стало бы настоящей революцией в устройстве национальных и мировых экономик. Дало бы мощнейший импульс развитию отстающих регионов и мировой экономики в целом. Послужило бы в гораздо большей степени, нежели все предыдущие усилия ВТО, усилению конкуренции. А значит, одновременно и ускорению темпов экономического развития.

Пока, к сожалению, мы наблюдаем в практической политике прямо противоположные тенденции. Об этом напомнили переговоры, которые ведутся США со своими европейскими союзниками и азиатскими странами о создании углубленных зон свободной торговли. Приведу только один пример – тот, в котором за этими ретроградными усилиями стоят крупнейшие американские фармацевтические компании.

Своевременное предупреждение о поджидающей нас опасности. В набат ударил нобелевский лауреат по экономике Джозеф Е. Стиглиц. По его сведениям, переговорный процесс между представителями США и одиннадцати других тихоокеанских государств по вопросам будущих торговых отношений в рамках т. н. Транс-Тихоокеанского партнерства (ТТП) проходят под очень сильным влиянием большого бизнеса. В частности, американских фармацевтических гигантов. Это может очень дорого обойтись всем нам, всему человечеству. В прямом смысле этого слова. Если соглашение будет подписано на условиях, диктуемых ими, лекарственные препараты всем нам придется покупать по самым высоким ценам. Расходы на лекарства сильно вырастут. Это ляжет дополнительным бременем на семейные бюджеты. Новые перекосы возникнут в государственных расходах на здравоохранение. В особенности там, где государства частично покрывают расходы граждан на лечение. В выигрыше останутся только фармацевтические монстры. В фармацевтической промышленности США норма прибыли равна 67 %. Это сумасшедшие цифры. Население Соединенных Штатов составляет 4,6 % от общемирового, но на него приходится 33 % мировых расходов на лекарства (!)[413].

О чем речь. В полной тайне, за закрытыми дверями продолжается обсуждение одного из ключевых вопросов будущего соглашения – о защите интеллектуальной собственности. В их числе – о борьбе с пиратством, охране авторских, исполнительских и других прав. Но это цветочки. Обсуждаются и такие аспекты защиты интеллектуальной собственности, которые имеют прямое отношение к формированию цен на лекарства и другие предметы повседневной жизни, в снижении затрат на которые миллионы людей кровно заинтересованы.

О характере закрытых обсуждений, специально засекречиваемых, чтобы они не стали достоянием общественности, можно судить по документам, которые получены и выложены в общий доступ организацией «Викиликс». Их достоверность подтверждается, по словам Джозефа Е. Стиглица, тем, как американцы вели переговоры применительно к другим торговым соглашениям, а также его личными беседами с их участниками[414].

В США такие переговоры отнесены к компетенции Торгового представителя. Предполагается, что он выступает от имени народа. На деле Торговый представитель заботится фактически лишь об интересах большого бизнеса. Работает только и исключительно на него. Ведущие позиции в рядах большого бизнеса принадлежат крупнейшим фармацевтическим компаниям. Они ворочают такими колоссальными деньгами, имеют такие прибыли, что могут позволить себе все. Так вот, согласно утечке информации, они добиваются того, чтобы осложнить выход и появление на рынке дженериков – более дешевой альтернативы оригинальным лекарствам. Если им удастся этого добиться, прибыли, на которые они рассчитывают, вырастут еще выше. Естественно, за счет потребителей и социальных служб и, что страшнее всего, за счет нашего с вами здоровья.

Повысить доходы родных его сердцу фармацевтических гигантов Торговый представитель может двумя способами. Первый из них состоит в том, чтобы ослабить конкуренцию со стороны дженериков. Брэндовые лекарства стоят дорого. Пользуясь своим монопольными положением на рынке, фармацевтические фирмы взвинчивают цены. Но стоит действию патентов закончиться, как точно такие же по своему действию лекарственные препараты начинают производиться и продаваться конкурентами в виде дженериков. Только на порядок по более низким ценам. Конкуренция со стороны дженериков обществу, системам здравоохранения, нам с вами чрезвычайно выгодна.

Кроме того, что дженерики намного дешевле, они еще заставляют и производителей брэндовых лекарств снижать цены – иначе их продукцию не будут покупать. Буквально несколько конкретных примеров. В Индии только что объявили, что препараты против гепатита «С» будут продаваться по цене в сто раз (!) более низкой, чем раньше. В США доля дженериков на рынке с 1984 года, когда их разрешили, до настоящего времени выросла с 19 до 86 %. По некоторым подсчетам, такое положение позволяет правительству, служащим и потребителю экономить до 100 млрд долл. в год. Если бы не они, значительная часть из этой суммы оседала в карманах фармацевтических монстров. Есть за что побороться. Крупнейшие фармацевтические компании и борются. Их первейшая цель – ограничить хождение дженериков.

Второй способ состоит в том, чтобы дерегулировать государственный контроль за ценами на лекарственные препараты. Он осуществляется как прямым административным запретом на повышение цен или установлением их потолка, так и с использованием чуть более рыночного инструментария. К числу эффективных методов удержания цен относится, в частности, запрет на включение в перечень компенсируемых лекарств (лекарств, оплачиваемых по страховке, на льготных условиях и т. д.) любых препаратов, продаваемых по завышенным ценам или ценам, сильно отличающимся от средних на рынке. Для рынка лекарственных препаратов, на котором конкуренция по определению ограничена, это крайне существенно.

Так вот по заказу крупных фармацевтических компаний Торговый представитель добивается от будущих партнеров по Транс-Тихоокеанскому партнерству отказаться от контроля за ценами в любых формах или же серьезно ограничить возможности государственных органов по вмешательству в сферу ценообразования. Причем если такие правила будут установлены в рамках ТТП, уверены боссы фармацевтического бизнеса, их легче будет навязать и Европейскому Союзу по итогам переговоров о Трансатлантическом сообществе, а затем и всему миру. Тогда внутренние правила США, где дерегуляция уже осуществлена, станут ориентиром для всех. В Соединенных Штатах вмешательство федерального правительства в ценообразование запрещено законом, чем эксперты объясняют сумасшедший рост расходов на здравоохранение, совершенно неприемлемый для общества[415].

Этого нельзя допустить, взывает Джозеф Е. Стиглиц. С ним нельзя не солидаризироваться. Ведь он совершенно прав, когда утверждает: компании всех обманывают, заявляя, что высокие цены будто бы необходимы для того, чтобы поддерживать инвестиции в новые разработки и технологии на высоком уровне. Ничего подобного. Компании тратят гораздо больше на маркетинг, рекламу и продвижение своих товаров. В том числе на работу с врачами – с теми, кто назначает лечение[416]. К тому же нередко пытаются закрыть патентами от конкурентов препараты, оригинальность которых, как показывают недавние громкие скандалы, не всегда выглядит убедительной[417].

«Откровенно рестриктивное законодательство о защите прав интеллектуальной собственности, – пишет он, – в действительности замедляют гонку за новыми открытиями. Оно мешает ученым опираться на достижения других и душит обмен идеями. И то, и другое имеют критическое значение для распространения инноваций»[418]. Тем более, что большинство новых идей рождаются в университетах и исследовательских центрах, а не в лабораториях фармацевтических гигантов.

Напутствие. Но ведь эти выводы касаются не только рынка лекарственных препаратов. Они имеют универсальное значение. Нынешняя монополия на новейшие технологии очень дорого стоит миру. Она душит прогресс и экономическое развитие. Лучший способ подстегнуть мировую экономику и помочь в решении проблем помощи развитию – отказаться от рецептов полуторавековой давности, перестать ориентироваться лишь на потакание аппетитам большого бизнеса и перейти к таким формам регулирования мировой экономики, которые отвечают нуждам потребителя. Простого человека. Нас с вами. Наших детей. Всех близких нам людей.

notes

Сноски

1

В первую очередь для интернет-журнала Европейского учебного института «Вся Европа. ru» – www.alleuropalux.org или www.ru-eu.ru. В книгу вошли публикации, помещённые в нём по март 2015 г. О последних событиях в жизни ЕС и дальнейшем развитии отношений между Россией и ЕС можно прочитать в более поздних выпусках журнала.

2

«Вся Европа», 2011 г., № 7–8 (57).

3

«Предполагаю, – утверждает, например, выдающийся американский историк и политолог Эдвард Лютвак, – что в ближайшие годы благосклонности Москвы будут искать все мировые державы. Даже если ваши руководители будут мирно спать в Кремле, их будут постоянно будить телефонные звонки. Из Дели спросят, не станут ли русские развивать новый проект «Сухого» с индийцами вместо китайцев. Из Токио поинтересуются, нет ли новых программ по развитию региона Дальнего Востока, заодно еще раз извинившись по поводу того, что когда-то так беспардонно досаждали пустым «курильским вопросом». И так далее и по нескольку раз в день…» – Люттвак Э. В политике самое важное – знать, когда нужно остановиться // Свободная мысль, № 3 (1622), 2011. – С. 8.

4

Наиболее развернутый анализ этой тенденции см. Bacevich A. J. The Limits of Power: The End of American Exceptionalism. NY: Henry Hold and Company, 2009.

5

В данной статье используется понятие «полицентричности», а не часто используемое «многополярность» в связи с недостаточной терминологической корректностью последнего (подробнее см.: Баталов Э. Я. Новая эпоха – новый мир. Свободная мысль. – 2001. – № 1.)

6

Богатуров А. Д. Лидерство и децентрализация в международной системе // Международные процессы. – 2006. – № 3.

7

col1_1 The Pentagon’s New Map: War and Peace in the Twenty-first Century. NY: G. P. Putnam’s Sons, 2004.

8

Haass R. N. Age of Nonpolarity // Foreign Affairs. – 2008. – № 3.

9

См. Global Trends 2025: A Transformed World // Электронный ресурс Директора национальной разведки США URL http://www.dni.gov/nic/PDF_2025/2025_Global_Trends_Final_Report.pdf (подготовлен Национальным разведывательным советом США); THE WORLD IN 2025: Rising Asia and socio-ecological transition // Электронный ресурс Европейского Союза URL http://ec.europa.eu/research/social-sciences/pdf/the-world-in-2025-report_en.pdf (подготовлен Генеральным директоратом по исследованиям Европейской Комиссии); Strategic Global Outlook: 2030. M., IMEMO RAN, 2011.

10

O’Neill J. Building Better Global Economic BRICs. Global Economics Paper No: 66 // Электронный ресурс банка Голдман Сакс URL http://www2.goldmansachs.com/ideas/brics/building-better-doc.pdf

11

Подробнее см.: Крамаренко А. М. Россия и становление диалогового механизма в формате БРИК // Электронный ресурс МИД России URL http://www.mid.ru/bdomp/ns-rasia.nsf/5be75de6dd98a29cc325744700409197/432569d80021985fc3257540003bf6db!OpenDocument

12

См.: Луков В. Б. // Международная жизнь. – 2011. – № 6.

13

На региональное значение ЮАР прямо указывается в совместном документе по итогам саммита в Хайнане (см. Декларация, принятая по итогам саммита БРИКС (г. Санья, о. Хайнань, Китай, 14 апреля 2011 года) // Электронный ресурс МИД России URL http://www.mid.ru/brics.nsf/WEBdocBric/9AF718AA83D590FAC32578720022EB1A)

14

Филатов С. Сетевая дипломатия БРИКС // Международная жизнь. – 2011. – № 5.

15

С каждой из стран – участниц БРИКС Европейский Союз установил стратегическое партнерство или стремится вывести отношения на этот уровень.

16

Дальнейший анализ строится на изучении основных документов БРИК/БРИКС: Совместное заявление лидеров стран БРИК (г. Екатеринбург, Россия, 16 июня 2009 года) // Электронный ресурс МИД России URL http://www.mid.ru/brics.nsf/WEBdocBric/F204322D9ED6118EC3257853003F4BD2; Совместное заявление стран БРИК по глобальной продовольственной безопасности // Электронный ресурс Президента России URL http://archive.kremlin.ru/text/docs/2009/06/217933.shtml; Совместное заявление глав государств и правительств стран – участниц Второго саммита БРИК (г. Бразилиа, 15 апреля 2010 года) // Электронный ресурс МИД России URL http://www.mid.ru/brics.nsf/WEBdocBric/8B8AE397B54634E7C325780900468661; Декларация, принятая по итогам саммита БРИКС (г. Санья, о. Хайнань, Китай, 14 апреля 2011 года) // Электронный ресурс МИД России URL http://www.mid.ru/brics.nsf/WEBdocBric/9AF718AA83D590FAC32578720022EB1A

17

Statement by the IMF Executive Directors Representing Brazil, Russia, India, China and South Africa on the Selection Process for Appointing an IMF Managing Director // Электронный ресурс Международного валютного фонда URL http://www.imf.org/external/np/sec/pr/2011/pr11195.htm

18

European Council Declaration. 11 March 2011. EUCO 7/1/11 REV 1 // Электронный ресурс Европейского Союза URL http://www.consilium.europa.eu/uedocs/cms_data/docs/pressdata/en/ec/119780.pdf

19

Внешнеполитическая и дипломатическая деятельность Российской Федерации в 2010 году. М.: МИД России, 2011, С. 17–18.

20

Расширенная, переработанная журнальная версия выступления на ежегодном российско-французском семинаре по актуальным вопросам внешней политики и международных отношений МГИМО/Сьянс по/ИФРИ. М., МГИМО (У), сентябрь/октябрь 2011 г.

21

Автор выражает искреннюю признательность бывшему Главе Делегации Европейской Комиссии в России Марку Франко за ценные советы и соображения, помогшие в осмыслении проблем, поднимаемых в статье.

22

Журнальная версия выступлений в рамках Венского процесса поддержки улучшению отношений между Россией и ЕС. Vienna Process „Deepening Dialogue EU-Russia“, 4th meeting „EU-Russia: Partnership for Modernization or Conservation?“, Vienna, 2–4 November 2011.

23

Воспроизводится с любезного согласия редакторов сборника “Rusia y Espana en el mundo multipolar» (Россия и Испания в многополярном мире). M.: Изд-во ИЛА РАН, 2012.

24

G20 Leaders Summit – Final Comminique http://www.g20-g8.com/g8-g20/g20/english/for-the-press/news-releases/g20-leaders-summit-final-communique.1554.html; Cannes Summit Final Declaration http://www.g20-g8.com/g8-g20/g20/english/for-the-press/news-releases/cannes-summit-final-declaration.1557.html; The Cannes Action Plan for Growth and Jobs http://www.g20-g8.com/g8-g20/g20/english/for-the-press/news-releases/the-cannes-action-plan-for-growth-and-jobs.1556.html

25

Quentin Peel, Joshua Chaffin. Bloc set for fiscal union, says Markel // Financial Times, December 15, 2011. P. 2.

26

Так же как и по «разъяснениям», данным Херманом ван Ромпеем на пресс-конференции по завершении саммита: «На прошлой неделе саммит ЕС принял очень важное решение как в краткосрочной, так и в среднесрочной перспективе для стабилизации ситуации и строительства новой архитектуры валютно-денежного союза. Мы достигли налогово-бюджетной договорённости, укреплённой координации механизмов урегулирования кризисов и выделения дополнительных ресурсов для Международного валютного фонда. Помимо этого, государства-члены осуществляют важную программу по восстановлению доверия, а Европейский центральный банк принял важные меры, которые должны облегчить давление на банки с точки зрения среднесрочного финансирования. Мы все идём уверенным путём к возвращению доверия к еврозоне. Прошлое у нас сложное, дорога остаётся долгой. Потребуется обязательно прочная политическая воля». Здесь и далее цитируется по официальному сайту Президента России: Пресс-конференция по итогам саммита Россия – Евросоюз, 15 декабря 2011 года, Брюссель.

27

Ian Wishart. Markets impatient as eurozone drafts treaty // European Voice, Volume 17, Number 46, 15–20 December 2011.

28

Дэвид Камерон вынужден был заблокировать предложения о внесении изменений в учредительные договоры ЕС в связи с отказом остальных вывести Великобританию из-под действия будущего законодательства о налоге на финансовые транзакции и о предоставлении финансовых услуг. См.: Ian Wishart. A summit of deals and divisions. Cameron blocked plans for treaty change. Merkel’ satisfied with inter-governmental deal // European Voice, Volume 17, Number 46, 15–20 December 2011. P. 4.

29

См.: John Wyles. From one crisis to another// European Voice, Volume 17, Number 46, 15–20 December 2011. P. 15.

30

См.: Constant Brand. MEPs demand role in drafting fiscal compact // European Voice, Volume 17, Number 46, 15–20 December 2011. P. 9.

31

Свое выступление на рабочей части саммита Дмитрий Медведев практически начал со слов: «Накануне вечером мы подробно обсуждали неприятные вещи, в частности вопросы, связанные с последствиями глобального экономического кризиса. Не секрет, что ситуация остаётся очень сложной, ситуация в зоне евро также является озабоченностью всех государств – не только Евросоюза». Здесь и далее цитируется по официальному сайту Президента России: Выступление на саммите Россия – Европейский Союз, 15 декабря 2011 года, Брюссель.

32

См., в частности: John Wyles. Op. cit. и последовавшие за снижением суверенного рейтинга большой группы государств – членов ЕС.

33

Так же как и победные реляции об имеющихся достижениях в реализации ПДМ, в которые выливаются совместные отчеты. См., в частности: Доклад о проделанной работе, согласованный координаторами «Партнерства для модернизации» Россия – ЕС, для сведения саммита Россия – ЕС 15 декабря 2011 года/Progress report agreed by the coordinators of the EU – Russia partnership for modernisation for information to the EU – Russia summit of 15 december 2011.

34

См. Заявление о запуске переговорного процесса, принятое на саммите Россия – ЕС в г. Ханты-Мансийске в июне 2008 года. В июле 2008 года в Брюсселе состоялся первый раунд переговоров.

35

Межведомственных меморандумов о взаимопонимании для этого слишком мало. Хотя это и шаг в нужном направлении. Необходимы адекватное НБС и специальный раздел в нем, устанавливающий достаточно далеко идущие взаимные обязательства. В дальнейшем их можно было бы дополнить специализированным соглашением о сотрудничестве в обеспечении справедливой конкуренции с учетом опыта договорных связей, имеющихся у ЕС с США и Японией.

36

Обязательства по директиве добровольно взяли на себя также несколько третьих стран. В своей совокупности ее действие будет распространяться на территорию 30 государств.

37

В качестве иллюстрации приведем признание Хермана ван Ромпея из его выступления перед журналистами по итогам саммита: «Ядерная программа Ирана продолжает вызывать озабоченность, и наше тесное сотрудничество основано на общих позициях с Россией, что имеет по-прежнему чрезвычайную важность для подыскания дипломатического решения проблемы».

38

Его же фраза, брошенная на пресс-конференции, о том, что «обязательства соглашения о прекращении огня от 12 августа 2008 года необходимо имплементировать», говорит сама за себя.

39

Чего стоит, например, такой пассаж из выступления председателя Европейского Совета на итоговой пресс-конференции: «А в том, что касается «арабской весны», у нас, международного сообщества, Европейского Союза, России, совместная заинтересованность, чтобы она пошла правильным путём: больше демократии, больше социальной справедливости, больше верховенства закона».

40

Статья подготовлена по материалам конференции под странным названием: «Постбриковская Росссия. Последствия для Европы и Италии», подготовленной МИДом Италии в сотрудничестве с Институтом исследования международной политики, Европейским советом по международным отношениям и Центром европейских и азиатских стратегий: “A Post-BRICS Russia. Implications for Europe and Italy”, Rome, Ministry of Foreign Affairs (in cooperation with ISPI, ECFR and EAST), 28 November 2011.

41

European Council on Foreign Relations policy report “Dealing with a Post-BRIC Russia” by Ben Judah, Jana Kobzova and Nicu Popescu.

42

The article is based on material of the conference with a strange name, “A Post-BRICS Russia. Implications for Europe and Italy”, Rome, Ministry of Foreign Affairs (in cooperation with ISPI, ECFR and EAST), 28 November 2011.

43

European Council on Foreign Relations policy report “Dealing with a Post-BRIC Russia” by Ben Judah, Jana Kobzova and Nicu Popescu.

44

Полный текст выступления на Рабочем семинаре НКИ БРИКС «Четвертый саммит БРИКС (28–29 марта 2012 г., Дели, Индия) и его итоги для России». МГУ, 19 апреля 2012 г.

45

Le texte intégral de l’intervention au Séminaire de travail du Comité National pour l’étude de BRICS «Le quatrième sommet de BRICS (de 28 au 29 mars 2012, New Delhi, Inde) et son bilan pour la Russie», l’Université d’Etat Lomonossov, le 19 avril 2012.

46

Журнальная версия выступления на круглом столе «Системный кризис и эволюция интеграционных теорий XXI века» международной научной конференции «Актуальные проблемы глобальных исследований-2012: современный системный кризис и проблемы глобального развития», организованной Московским государственным университетом им. М. В. Ломоносова на базе Факультета глобальных процессов и Учебно-научного центра экономической интеграции и системного анализа ЕС. Москва, 21 мая 2012 г.

47

Doc. D2 (2011) 24.01.2011 Communication from Thorbjorn Jagland, Secretary General of the Council of Europe on the occasion of the first part of the 2011 Ordinary Session of the Council of Europe Parliamentary Assembly (Strasbourg, 24–28 January 2011); Doc. AS (2011) CR 02 First part of the 2011 Council of Europe Parliamentary Assembly Ordinary Session. Report. Second sitting. Monday 24 January 2011 at 3 p.m. P. 10–19; Doc. AS (2011) CR 02 Premiere partie de la Session ordinaire de 2011 de l’ Assemblee parlementaire du Conseil de l’Europe. Compte rendu de la deuxieme seance. Lundi 24 janvier 2011 a 15 heures. P. 10–19.

48

Doc. 12458, 4 January 2011. Follow-up to the reform of the Council of Europe. Report. Political Affairs Committee. Rapporteur: Mr Jean-Claude Mignon, France, Group of the European People’s Party; Doc. 12458, 4 janvier 2011. Le suivi de la reforme du Conseil de l’Europe. Rapport de la Commission des questions politiques. Rapporteur: M. Mignon.

49

http://www.coe.int/t/reform/news_meeting_20110210_en.asp

50

Council of Europe Parliamentary Assembly Resolution 1783 (2011) and Recommendation 1951 (2011) “Follow-up to the reform of the Council of Europe” adopted on 25 January 2011; Resolution 1783 (2011) et Recommandation 1951 (2011) de l’Assemblee parlementaire du Conceil de l’ Europe “Le suivi de la reforme du Conseil de l’ Europe” du 25 janvier 2011.

51

CM / Res 5 (2010).

52

PACE Opinion 279 (2010).

53

Журнальная версия выступления на Общественно-научных чтениях «И. Е. Клименко – вся жизнь Смоленщине…», организованных Администрацией Смоленской области, Общественным организационным комитетом, Смоленским филиалом Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации. Смоленск. 15 марта 2011 г.

54

Все основные даты см. Ими гордится Смоленщина. Юбилеи февраля // Смоленск. Областной ежемесячный журнал. № 2 (126), февраль 2011 г. – С. 33.

55

Антуфьев С. Неоценимый вклад настоящего лидера // Смоленская газета. № 19–20 (747–748), 26 февраля 2011 года. – С. 6; Орлов А. Слово о Созидателе. Там же; Атрощенков В. Лучшая дань памяти – дело! Там же – www.smolgazeta.ru

56

Журнальная версия выступления на IX ежегодной Всероссийской научно-практической конференции «Актуальные проблемы современного международного права», посвященной памяти профессора И. П. Блищенко, – Блищенковских чтениях Российского университета дружбы народов (РУДН). М., 8–9 апреля 2011 г.

57

Но теперь, после отрицательного заключения Суда ЕС по тексту подготовленного соглашения, результаты четырехлетних переговоров и сложного пакетного компромисса могут возобновиться «с нуля».

58

Хотя следить за происходящим из официальных источников можно по сайтам Совета Европы – http://www.coe.int/.

59

Решение 1085-го заседания КМСЕ на уровне постпредов от 26 мая 2010 г.

60

Согласно принятой в СЕ аббревиатуре – CDDH-EU.

61

Doc. CDDH-EU(2011)05, Strasbourg, 25.02.2011. Projet de rapport explicatif de l’accord d’adhesion de l’Union Europeenne a la Convention Européenne des Droits de l’Homme. 6-eme reunion du Groupe de travail informel du CDDH sur l’adhésion de l’Union Européenne a la Convention Européenne des Droits de l’Homme (CDDH-EU) avec la Commission Européenne. Strasbourg, 15–18 mars 2011 // Explanatory report to the draft agreement on the accession of the EU to the Convention. 6th working meeting of the CDDH informal working group on the accession of the European Union to the European Convention on Human Rights (CDDH-UE) with the European Commission. Strasbourg, 15–18 March 2011.

62

Doc. CDDH-EU(2011)06, Strasbourg, 18.03.2011. Rapport de la réunion. 6-eme réunion du Groupe de travail informel du CDDH sur l’adhésion de l’Union Européenne a la Convention Européenne des Droits de l’Homme (CDDH-EU) avec la Commission Européenne. Strasbourg, 15–18 mars 2011 // Meeting report. 6th working meeting of the CDDH informal working group on the accession of the European Union to the European Convention on Human Rights (CDDH-UE) with the European Commission. Strasbourg, 15–18 March 2011.

63

Это необходимо также для того, чтобы решить коллизию между ст. 55 ЕКПЧ и ст. 344 ДФЕС.

64

Публикуется с разрешения редакции журнала «Современная Европа», № 4, 2011 год.

65

4th ESIL Research Forum, Tallinn, Estonia, 26–28 May 2011.

66

Panel 1. “International Law and the Concepts of Balance of Power and Spheres of Influence”.

67

Milos Vec, Max-Planck-Institute for European Legal History, «Were “Balance of Power” and “Sphere of Influence” Legal Principles?»

68

Victor Kattan, University of London, «The Balance of Power and the Three Partitions of Poland: War and the Law of Nations in the Eighteenth Century».

69

Gregor Novak, University of Vienna, «The Balance of Power Today».

70

Panel 4. “The Fragmentation of International Law, Regionalism and ‘Greater Spaces’ – a Challenge to Universality?”

71

Ioana Cismas, Geneva Academy of International Humanitarian Law and Human Rights, «Religious Actors and Fragmentation of International Law».

72

Maria Varaki, International Criminal Court, «The “Dark sides” of Justice».

73

Fabia Vecoso, Sao Paulo University, «The Inter-American System as New «Grossraume»? Assessing the Case-law of the Inter-American Court of Human Rights».

74

Annemarieke Vermeer-Kunzli, University of Amsterdam, «Lex Generalis and Policy Specialis, or How the EU Changed the Law on Consular Relations».

75

Panel 7. “The Role of the European Court of Human Rights in Transition from Totalitarianism: the European mission civilisatrice of our Time?”

76

Olga Butkevych, Kiev’s National University of Taras Shevchenko, «The European Court of Human Rights decisions as a Driving Force of Democratization of Court Practice in Ukraine».

77

Valentina Grokhotova, Novgorod Yaroslav the Wise State University, «Russia and the ECtHR`s practice».

78

Massimo Starita, University of Palermo, «Transition démocratique et notion de démocratie dans la jurisprudence de la Cour Européenne des Droits de l’Homme».

79

James Sweeney, Durham University, «Successor Trials in the Post-Cold War Era: Universality and Transition in the Jurisprudence of the European Court of Human Rights»

80

Keynote speech by Mr. Anatoly Kovler, Judge at the ECtHR, Human Rights in a Contemporary Society and European Values (Critique of Eurocentrism). Commentator: Mr. Rait Maruste, Member of the Estonian parliament Riigikogu, former Judge at the ECtHR.

81

Panel 10. Russia’s Contemporary Understanding of International Law: Identical to Western Approaches? Chair: Mark Entin, Moscow State Institute of International Relations (MGIMO).

82

Anton Burkov, University of Humanities, Yekaterinburg, «Motivation for Direct Application of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms (the Convention) in Russian Courts».

83

Christina Cerna, Organization of American States, «Comparing Russia and the United States as Regards International Human Rights Law».

84

Sergei Marochkin, Tyumen State University, Tyumen, «International Law Today: Some Contemporary Approaches of the Russian Doctrine».

85

Alexei Moiseev, Diplomatic Academy, Moscow, «Russian and Western Understandings of Sovereignty and Statehood: are There Any Differences?»

86

Rima Tkatova, Universite Jean Moulin Lyon 3, «Russian Spirit, Soviet Heritage and Western Temptation: «peaceful coexistence» in international legal theory in Russia».

87

Panel 15. International Law in Foreign Policy and Military Doctrines of the UN Security Council’s Permanent Members: A Critical Comparison.

88

Yael Ronen, Sha’arei Mishpat College, «Oh the Times, they are A-Changing: The P5, Iran and the NPT».

89

Bakhtiyar Tuzmukhamedov, United Nations International Criminal Tribunal for Rwanda, «Transboundary Use of Force: Ban or Regulation?»

90

Shitong Qiao, Yale Law School, «Wither China’s Non-Interference Principle?»

91

Keynote speech «Power versus International Law, Power of International Law: Global Legal Order and Changing Power Constellations in the 21st Century» by Professor ONUMA Yasuaki, Meiji University, Japan; Vice President of the Asian Society of International Law.

92

Plenary session “International Law and Power Politics: Old Questions and Some New Answers?” Participants: Anne Peters (University of Basel; ESIL President), Barbara Delcourt (Free University Brussels), Rudiger Wolfrum (Max Planck Institute for Comparative Public Law and International Law, Heidelberg). Moderator: Lauri Malksoo, University of Tartu.

93

Позиционный материал к заседанию секции по международной безопасности Ярославского Мирового политического форума, Ярославль, 7–8 сентября 2011 года.

94

Журнальная версия выступления на секции «Глобальная безопасность и локальные конфликты» Мирового политического форума «Современное государство в эпоху социального многообразия», Ярославль, 7 сентября 2011 г.

95

Журнальная версия выступления на Тункинских чтениях, посвященных теме «Международные суды и их взаимодействие с национальными судами». Москва, МГУ, 21 октября 2011 г.

96

Журнальная версия выступления на Международной конференции «Германия – Япония – Российская Федерация: потенциал будущего». Токио, 6–8 октября 2011 г.

97

International symposium “Germany-Japan-Russia Potentials for the Future”, held by Japanese-German Center Berlin, Konrad Adenauer Foundation and Institute for International Policy Studies. Tokyo, 6–8 October, 2011.

98

Как отмечалось в российских СМИ, сделанное им заявление «стало своего рода сенсацией, поскольку прозвучало из уст действующего японского политика в ранге министра иностранных дел. Оно может стать предвестником серьезных позитивных сдвигов в российско-японских отношениях, которые после визита Президента РФ Дмитрия Медведева на остров Кунашир в ноябре прошлого года скатились до самой, пожалуй, низкой точки за весь постсоветский период». – Кистанов Валерий. Россия и Япония в надежде на дипломатический прорыв. Токио, похоже, отходит от принципа увязывания политики и экономики // НГ-Дипкурьер. Приложение к «Независимой газете». 3 октября 2011 г., № 14 (170). – С. 9.

99

Полезные цифровые данные и аналитические выкладки см. EU-Russia energy dialogue: Roadmap of the EU-Russia energy cooperation until 2050. Progress report July 2011 // Expert papers, 29th July 2011.

100

EBC – European Business Congress.

101

Можно ознакомиться на сайте ЕДК или в публикуемом им журнале.

102

Внутренняя логика вопроса была примерно следующей. В 1974 году по причине своей зависимости от поставок с Ближнего Востока Япония была вынуждена изменить проводимую ею политику в отношении арабских стран. В недавнем прошлом Китай шантажировал Японию прекращением экспорта редкоземельных элементов. Россия может поступить точно так же. Ведь оставила же она без тепла страны ЕС посреди холодной зимы, не обращая ни на что внимания, преследуя лишь свои собственные интересы. С учетом этого, ее вряд ли стоит пускать на японский рынок выше определенного минимума. В третий раз наступать на одни и те же грабли было бы чересчур.

103

Означающие, что Токио будет развивать экономические связи с Москвой только в случае, если Россия согласится с японскими территориальными требованиями к ней.

104

Особенно под углом зрения усиливающейся борьбы между главными мировыми игроками за обеспечение контроля над основными торговыми путями и ускорившейся гонки соответствующего класса вооружений, как об этом рассуждают, в частности, на страницах «Независимой газеты». – См. Кистанов В. Указ. соч.

105

Кстати, японским бизнесом подобные «нетрадиционные» форматы, с учетом их перспективности, поддерживаются с большим энтузиазмом.

106

Журнальная версия выступления в Институте Европы РАН 9 ноября 2011 г. на презентации книги «Безопасность Европы» / Под ред. В. В. Журкина – М.: Издательство «Весь Мир», 2011 – 752 с. – (Старый Свет – новые времена).

107

Geo & Politique. Baromètre Union Européenne. L’économie souterraine: environ 19 % du PIB européen // Le Monde, 29–30 janvier 2012. P. 3.

108

Presentation made at 4th BRICS Academic Forum “Security, Stability and Growth”, New Delhi, March 4–7, 2012.

109

Presentation made at 4th BRICS Academic Forum “Security, Stability and Growth”, New Delhi, March 4–7, 2012.

110

Introductory remarks at the Roundtable I. “Towards a Security Community: The vision of a Euro-Atlantic and Eurasian Security Community. The Rule of (International) Law as the Fundament of a Security Community. Indivisibility of Security” of the IV IDEAS Workshop “Towards a Euro-Atlantic and Eurasian Security Community”, Moscow, 3 July 2012.

111

Аналитический доклад Европейского учебного института при МГИМО(У), выпуск 2, сентябрь 2012 г. Настоящий доклад подготовлен на основе результатов экспертной встречи «Транспортное измерение сотрудничества России и ЕС», организованной ЕУИ при содействии Круглого стола промышленников и предпринимателей России и ЕС 16 мая 2012 г. в контексте осуществления рабочего плана реализации инициативы «Партнерство для модернизации» России и ЕС.

112

О значении транспортной отрасли для экономики России см. Транспортная стратегия Российской Федерации на период до 2030 г. М.: Министерство транспорта Российской Федерации, 2008.

113

Сегодня уровень развития транспортно-логистического комплекса России не соответствует лучшим мировым стандартам. В последнем рейтинге качества логистических услуг, подготовленном Всемирным банком, Россия оказалась на 95-м месте среди 155 стран (см. Connecting to Compete 2012: Trade Logistics in the Global Economy. Logistics Performance Index and Its Implications. Washington: The International Bank for Reconstruction and Development/The World Bank, 2012. P. 38). На основе проведенного исследования эксперты Всемирного банка пришли к выводу, что Россия входит в число стран с наихудшим уровнем развития транспортно-логистического комплекса в сравнении с уровнем экономического развития.

114

(Бывший) министр транспорта РФ Игорь Левитин встретился с Комиссаром Комиссии Европейских сообществ по вопросам налогообложения и Таможенного союза Ласло Ковачем. 21.09.2009 URL: http://www.mintrans.ru:8080/pressa/Novosty_090921_2.htm

115

Нерадько А. Сотрудничество Российской Федерации и Европейского Союза (ЕС) в области воздушных перевозок. Доклад руководителя Федерального Агентства воздушного транспорта на Авиационном саммите Россия – ЕС. 12.10.2011. URL: http://www.favt.ru/favt_new/?q=novosti/novosti/novost/1471

116

По оценкам Министерства транспорта России пассажиропоток в ЕС из России увеличится на 30–40 % (см. Шадрина Т. Европа берет за воздух // Российская газета, 10.11.2011).

117

Детальный прогноз объемов транспортных перевозок между Россией и ЕС см. The Northern Transport Axis. Pilot for the analytical support framework to monitor the implementation of the infrastructure and “soft” measures proposed by the High Level Group. Final Report. European Commission, Directorate-General Energy and Transport. February 2007. URL: http://www.nordim.fi/ten-naxis/ten_naxis_final_report.pdf. Pp. 113–127, 136–145. Прогноз был подготовлен еще до начала мирового финансового кризиса, но основные выводы сохраняют свою актуальность.

118

См. «Дорожные карты» четырех общих пространств. Официальный сайт Президента России. URL: http://archive.kremlin.ru/text/news/2005/05/88001.shtml

119

Показательными примерами в этой связи стали односторонние решения ЕС о принятии «Третьего энергетического пакета» и обязательном включении авиационных компаний в систему торговли квотами на выбросы парниковых газов, а также неоднократно и неожиданно менявшаяся позиция России относительно вступления в ВТО в самостоятельном качестве или в рамках Таможенного союза.

120

Совместное заявление саммита Россия – ЕС по «Партнёрству для модернизации». Официальный сайт Президента России. URL: http://xn-d1abbgf6aiiy.xn-p1ai/ref_notes/572

121

Vice-President Kallas welcomes progress on enhanced cooperation between EU and Russia in transport. Brussels, 19 November 2010. URL: http://europa.eu/rapid/pressReleasesAction.do?reference=IP/10/1532&format=HTML&aged=0&language=EN&guiLanguage=en

122

Подробнее о мероприятии см.: О первом «Авиационном саммите» Россия – ЕС. Постоянное Представительство Российской Федерации при Европейском Союзе. URL: http://www.russianmission.eu/ru/novosti/o-pervom-aviatsionnom-sammite-rossiya-es (дата обращения: 20.05.2012).

123

В научной литературе такой подход получил концептуальное оформление в определении ЕС как нормативной силы, чье влияние обусловлено способностью формировать правила поведения для других

124

Стратегия развития железнодорожного транспорта в Российской Федерации до 2030 года от 17 июня 2008 г.

125

См. White Paper. Roadmap to a Single European Transport Area – Towards a competitive and resource efficient transport system. Brussels, 28.3.2011. COM(2011) 144 final. URL: http://eur-lex.europa.eu/LexUriServ/LexUriServ.do?uri=COM:2011:0144:FIN: EN:PDF

126

Подробнее о существующих проектах см. Preparing the Northern Dimension Partnership on Transport and Logistics. Final Report. Updated 30.06.2011. URL: http://www.ndptl.org/c/document_library/get_file?folderId=10722&name=DLFE-407.pdf

127

Подробнее о проекте см. Сотрудничество со Словакией. URL: http://inter.rzd.ru/static/secure/inter?STRUCTURE_ID=5025&

128

Вена включена в пять приоритетных проектов, Братислава – в четыре (железнодорожное сообщение Париж – Страсбург – Штутгарт – Вена – Братислава, Афины – София – Будапешт – Вена – Прага – Нюрнберг/Дрезден, Гданьск – Брно/Братислава – Вена, автодорожное сообщение Гданьск – Брно/Братислава – Вена, речной маршрут Рейн/Маас – Майн – Дунай).

129

Исключение составляют Монреальская конвенция по воздушному транспорту 2005 г. и Конвенция ООН о договорах полной или частичной морской перевозки грузов 2008 г. («Роттердамские правила»), в которых Россия не участвует.

130

Такое положение создает определенные сложности, так как отдельные государства-члены подписали различные документы. Например, Дания, Греция, Испания, Нидерланды, Польша, Франция поддержали «Роттердамские правила», а другие государства-члены (в том числе Великобритания и Нидерланды) – нет.

131

Комплексные перевозки с использованием различных видов транспорта.

132

The High Level Meeting of the Northern Dimension Partnership for Transport and Logistics. Agreed conclusions. November 13, 2011. URL: http://www.ndptl.org/c/document_library/get_file?folderId=10722&name=DLFE-718.pdf

133

В ЕС в 2008 г. был принят обновленный Таможенный кодекс, одновременно было принято решение о его дальнейшей модернизации до 2020 г. В рамках Таможенного союза Белоруссии, Казахстана и России проведена работа по обновлению Таможенного кодекса с учетом таможенного регулирования ЕС.

134

Подробнее см.: TIR System History. http://www.unece.org/tir/system/history/tir-history.html

135

Jean Monnet Conference / ECSA World Conference 2012 “Sustainable Growth in the European Union. The Role of Education and Training”, Brussels, 13–14 November 2012.

136

Перевод редакционной статьи из ноябрьского номера журнала «Вся Европа» за 2014 г., оригинальный текст которой со сносками приводится в Разделе 3 книги.

137

Andrew Higgins. Swift drop in oil prices has rivals of U.S. reeling // International New York Times, December 26, 2014. – P. 1, 5.

138

Editorial. The short-term oil price play of Saudi Arabia // Financial Times, December 27, 2014. – P. 6.

139

No guarantee of a magic stimulus in new low price era (FT series. Oil: The big drop) // Financial Times, December 16, 2016. – P. 10–11.

140

Согласно самым разным источникам, прежде всего России, Ирана, Венесуэлы, Алжира и Нигерии. Подробный анализ см. Christophe Avad, Isabelle Mandraud, Ghazal Golshiri, Paulo A. Paranagua, Charlotte Bozonnet, Cyril Bensimon. Les grands perdants de la chute des cours du pétrole // Le Monde, 4 décembre 2014. – P. 2–3.

141

Christopher Adams. Plunging crude prices threaten the axe for $1tn of energy projects // Financial Times, December 16, 2014. – P. 1.

142

Так. первой же жертвой падения цен стала нефтедобыча в Северном море, сразу же утратившая рентабельность, – Eric Albert. Le pétrole du Nord en panne de rentabilité // Le Monde, 26 décembre 2014. – P. 11.

143

The economy isn’t following the rules // International New York Times, December 15, 2014. – P. 19.

144

Steve Johnson. German fund inflows at 14-year high // Financial Times, FTfm, December 1, 2014. – P. 1.

145

David Riley. Risks over instability and liquidity loom despite G20 hope // Financial Times, November 25. – P. 24.

146

Floyd Norris. Amid crises, a golden era for markets // International New York Times, December 12, 2014. – P. 19.

147

Голая статистика: 11 декабря на страхах по поводу мрачного будущего страны в еврозоне обобщенная стоимость акций в Греции «нырнула» на 7 % в продолжение предыдущего падения. Стоимость заимствований на свободном рынке подскочила на 50 пунктов. Доходность 10-летних бондов достигла 8,79 % – Christopher Thompson. Sharp sell-off in Greece as outlook fears return // Financial Times, December 12, 2014. – P. 26.

148

Hugo Dixon. Greece isn’t headed for the door just yet // International New York Times, December 15, 2014. – P. 19.

149

Isabelle Piquer. La vague Podemos // Le Monde, 25–26 décembre 2014. – P. 13.

150

Ralph Atkins. Europe protest parties pose investment risk // Financial Times, December 16, 2014. – P. 28; Grèce, Espagne: l’envolée de la gauche radicale affole l’Europe // Le Monde, 25–26 décembre 2014. – P. 1; Claire Gatinois. Les gauches radicales inquiètent Bruxelles // Le Monde, 25–26 décembre 2014. – P. 2.

151

Audrey Tonnelier. Les voyants virent au rouge sur les marchés boursiers // Le Monde, Eco&Entreprise, 14–15 décembre 2014. – P. 5.

152

Past and future tense. The world economy in 2015 will carry troubling echoes of the late 1990s // The Economist, December 20, 2014-January 2, 2015. – P. 15.

153

Приводится по Henny Sender. Stretched real estate is at the heart of China's looming debt crunch // Financial Times, November 19, 2014. – P. 26.

154

Brice Pedroletti. En Chine, le règne de Xi, «Mao moderne» // Le Monde, 14–15 décembre 2014. – P. 2.

155

David Oakley. Warnings of a potential bloodbath in bonds // Financial Times, FTfm, December 15, 2014. – P. 8.

156

На этот счет можно привести десятки и даже сотни мнений. Сошлюсь лишь на одного из профессоров знаменитого «Сьянс По» – Jean-Paul Fitoussi. L'austérité conduit l'Europe au bord du gouffre // Le Monde, 3 décembre 2014. – P. 16.

157

Slam Fleming. Shadow banking nears pre-crisis peak as regulation hits mainstream lenders // Financial Times, October 31, 2014. – P. 1.

158

Оценку этого шага см. Paul Krugman. Wall Street's revenge //International New York Times, December 16, 2014. – P. 11.

159

Edward Luce. Too big to resist: Wall Street’s comeback // Financial Times, December 15, 2014. – P. 9.

160

Подробнее о них см. Alex Barker, Vanessa Houlder. Juncker the tireless broker for low-tax Luxembourg // Financial Times, December 12, 2014. – P. 3.

161

German ire drives EU crackdown on taxes // Financial Times, December 5, 2014. – P. 6.

162

EM rout highlights China’s caution on currency reforms // Financial Times, December 12, 2014. – P. 26.

163

Даже народный протест против сланцевого газа приписывается руке Москвы – Kerin Hope. Sofia sees Kremlin's face behind mask of shale protests // Financial Times, December 1, 2014. – P. 4.

164

Peter Feistead. 2014 Annual Defence Report // IHS Jane’s Defence Weekly, Vol. 51, Issue 49, December 3, 2014. – P. 10.

165

Roger Cohen. Why Israeli-Palestinian peace failed // International New York Times, December 26, 2014. – P. 7.

166

How far will Mahmoud Abbas push a resolution to end Israeli occupation? // The Economist, December 20, 2014-January 2, 2015. – P. 49.

167

Afghanistan is crisis-ridden as the Western powers withdraw // Economist, November 29-December 5, 2014. – P. 46–47.

168

Используемый термин – «failure»: May Jeong, Geoff Dyer, Victor Mallet. «This is not over yet» (FT big read. Afghanistan) // Financial Times, December 15, 2014. – P. 7.

169

May Jeong, Geoff Dyer, Victor Mallet. «This is not over yet» (FT big read. Afghanistan) // Financial Times, December 15, 2014. – P. 7.

170

Приводится по Geoff Dyer, Chloe Sorvino. $1tn cost of US's longest war hastens retreat from military intervention // Financial Times, December 15, 2014. – P. 1.

171

Nathalie Guibert. Surenchère militaire en Afrique // Le Monde, 23 décembre 2014. – P. 2.

172

Somini Sengupta, Jeffrey Gettleman. As Darfur deteriorates, U.N. plans to pull back // International New York Times, December 26, 2014. – P. 1, 3.

173

François-Xavier Trégan. L’Etat yéméniste, otage de la «révolution» des houthistes // Le Monde, 27 décembre 2014. – P. 2.

174

Детальнейший анализ того, что происходит в военной сфере, сфере безопасности и вооружений, см.: IHS Jane's Defence Weekly 2014 Annual Defence Report (The military-geopolitical year in review) // IHS Jane's Defence Weekly, Vol. 51, Issue 49, December 3, 2014: The Americas – P. 11–16; Europe – P. 18–25; Asia Pacific – P. 26–32; The Middle East and Africa – P. 33–38; Industry – P. 39–42.

175

Paul Krugman. Tidings of comfort // International New York Times, December 27–28, 2014. – P. 7.

176

Arnaud Leparmentier. Si l’Europe m’était comptée // Le Monde, 25–26 décembre 2014.

177

Анатоль Калетски выстраивает их именно в такой последовательности – Anatole Kaletsky. The outlook on a Ukraine stalemate // International New York Times, December 12, 2014. – P. 15.

178

Anatole Kaletsky. The outlook on a Ukraine stalemate // International New York Times, December 12, 2014. – P. 15.

179

Anatole Kaletsky. The outlook on a Ukraine stalemate // International New York Times, December 12, 2014. – P. 18.

180

Paul Krugman. Being bad Europeans // International New York Times, December 2, 2014. – P. 7.

181

Claire Gatinois. Europe sociale: le clivage Nord-Sud s’accentue. Revenus, emplois, pauvreté… Depuis 2000, les pays du Nord et l’Allemagne divergent des Méditerranéens // Le Monde, Eco&Entreprise, 12 décembre 2014. – P. 4.

182

La chute du Mur, 25 ans après: de la joie aux espérances déçues // Russia beyond the headlines, Distribué avec «Le Soir», 5 novembre 2014. – P. 1–3; Fedor Loukianov. Cette Europe que nous avons perdue // Russia beyond the headlines, Distribué avec «Le Soir», 5 novembre 2014. – P. 3.

183

Когда даже сильные и самостоятельные аналитики даже не пытаются быть объективными и придумывают очевидные глупости типа наступления авторитарной идеологии и ценностей, чтобы до небес превознести западные, – Alain Franchon. Le nouveau front idéologique. Cette bataille des idées renaît, menée par Moscou et Pékin, unis dans la défense de l’autoritarisme // Le Monde, 12 décembre 2014. – P. 23.

184

По данным МОТ, трудящиеся в Великобритании, Италии и Японии получали в 2014 году меньше, чем в 2007; в среднем по развитым странам в 2012 году зарплата выросла на 0,1 % и в 2013 году – на 0,2 %. Приводится по Sarah O'Connor. Wages come to standstill in rich economies // Financial Times, December 5, 2014. – P. 4.

185

Jean-Baptiste Chastand. 2014, nouvelle année noire pour le chômage // Le Monde, 27 décembre 2014. – P. 9; Eric Albert, Blandine Milcent, Isabel Piquer, Philippe Ridet. Allemagne qui rit, Italie qui pleure // Le Monde, 27 décembre 2014. – P. 9.

186

«L’Europe risque une génération perdue» // Le Monde, 14–15 décembre 2014. – P. 3.

187

Даже в некогда благополучной Швеции – Richard Milne. Swedish crisis sends warning to Europe of political dangers ahead // Financial Times, December 5, 2014. – P. 2.

188

Marie Charrel. Les grands groupes, champions des pots-de-vin. Selon un rapport de l’OCDE, la corruption internationale concerne en premier lieu les pays industrialisés // Le Monde, 4 décembre 2014. – P. 6.

189

Sylvie Kauffmann. Faute avouée… Le rapport sur l’usage de la torture par la CIA est une première avancée // Le Monde, 14–15 décembre 2014. – P. 25.

190

Как наглядно показывает один из последних весьма представительных опросов французского общественного мнения – Jean-Baptiste de Montvalon. Les Français: tout changer mais garder l'essentiel. Une étude CSA souligne les contradictions d'une société où les réformes sont aussi désirées que redoutées // Le Monde, 12 décembre 2014. – P. 8.

191

The world this week // The Economist, January 24–30, 2015. – P. 6.

192

Daniel Wasserbly. US end Afghan combat mission, shifts to «Freedom’s Sentinel» // IHS Jane’s Defence Weekly, Vol. 52, Issue 1, January 7, 2015. – P. 4.

193

Jason Pack. How to end Libya’s war // International New York Times, January 22, 2015. – P. 7.

194

Renaud Girard. Le déclin de la pulsion coloniale de l’Occident // Le Figaro, 6 janvier 2015. – P. 19.

195

Patrick Cockburn. L’interventionnisme coupable // Le Monde, 14 janvier 2015. – P. 12.

196

Pierre-Jean Luizard. L’Etat islamique veut entraîner la France dans le piège du «choc des civilisations» // Le Monde, 17 janvier 2015. – P. 15.

197

Irak, Syrie: les Occidentaux s’installent dans une guerre longue // Le Figaro, 23 janvier 2015. – P. 1.

198

Adrien Jaulmes. Après six mois de guerre, l’Etat islamique est-il affaibli? // Le Figaro, 12 janvier 2015. – P. 17.

199

Philippe Bernard. La coalition anti-EI affiche son soutien à l’Irak // Le Monde, 24 janvier 2015. – P. 7.

200

Africa’s Islamic State. A jihadist insurgency in Nigeria is turning into a regional conflict // The Economist, January 24–30, 2015. – P. 32.

201

Современный анализ данного явления дается, в частности, в публикациях сотрудников таких исследовательских центров, как Институт стратегического диалога и Совет по международным отношениям – см. Sasha Havlicek, Farah Pandith. Comment nos filles deviennent des «califettes» // Le Monde, 29 janvier 2015. – P. 18.

202

Renaud Girard. Djihadisme: quel rapport de force? // Le Figaro, 20 janvier 2015. – P. 15.

203

Michel Houellebecq: «Soumission», le roman qui dérange // Le Figaro, 7 janvier 2015. – P. 1; Editorial par Bertrand de Saint Vincent. Le crime parfait // Le Figaro, 7 janvier 2015. – P. 1; Anne Fulda. Houellebecq ou l’extension du domaine de la polémique // Le Figaro, 7 janvier 2015. – P. 12.

204

Jean Rolin. Les Evénements. – Paris: P.O.L., 197 p. Рецензию на нее см. La chronique d'Etienne de Montety. Décombre et désordres // Le Figaro littéraire, 15 janvier 2015. – P. 1.

205

Thomas Wieder. Un jour qui fait la France // Le Monde, 13 janvier 2015. – P. 19

206

Jérôme Fourquet. Qui furent les manifestants du 11 janvier en France? // Le Figaro, 21 janvier 2015. – P. 15.

207

Laurine Personeni. L’islam, succès de librairie après «Charlie». Le Coran et les essais liés à la religion musulmane font de bons chiffres de vente // Le Monde, 30 janvier 2015. – P. 17.

208

Hubert Védrine. Les musulmans de France peuvent jouer un rôle historique // Le Monde, 13 janvier 2015. – P. 21.

209

Например, в разделах «Дебаты» газеты «Монд», посвященных проблематике реформирования ислама – Un islam à réformer? // Le Monde, 20 janvier 2015. – P. 12–13.

210

Описание см. Jean-Marc Leclerc. Manuel Valls muscle l'arsenal antiterroriste // Le Figaro, 22 janvier 2015. – P. 2.

211

Editorial par Paul-Henri du Limbert. Un seul bout de la chaîne // Le Figaro, 22 janvier 2015. – P. 1.

212

Sarkozy presse le gouvernement d’agir plus vite et plus fort // Le Figaro, 22 janvier 2015. – P. 1; Charles Jaigu. Sécurité: Sarkozy pointe des insuffisances // Le Figaro, 22 janvier 2015. – P. 4; Judith Waintraub. Estrosi: «425 millions, c’est de la misère!» // Le Figaro, 22 janvier 2015. – P. 4.

213

По свидетельству всех социологических опросов – Jean-Baptiste de Montvalon. Les Français après les attentats // Le Monde, 29 janvier 2015. – P. 8–9.

214

Jean-Baptiste de Montvalon. Les institutions à l’épreuve des attentats parisiens // Le Monde, 30 janvier 2015. – P. 15.

215

Bastien Bonnefous, David Revault d’Allonnes. 736 millions d’euros contre le terrorisme // Le Monde, 22 janvier 2015. – P. 10.

216

Andrew Higgins. E.U. leaders seek a security alliance // International New York Times, January 20, 2015. – P. 3.

217

Jean-Pierre Stroobants, Matthieu Suc. Lutte antiterroriste: les difficiles progrès de l’UE. Les Vingt-Huit discutent d’un fichier passagers, du controle d’Internet et d’un partage de renseignements // Le Monde, 30 janvier 2015. – P. 4.

218

Isabelle Lassere. La France face au casse-tête syrien. Les attaques terroristes de début janvier et le danger djihadiste vont-ils provoquer une révision de la politique syrienne de la France? // Le Figaro, 22 janvier 2015. – P. 12; Gilles Paris, Yves-Michel Riols, Jacques Follorou. Syrie: l’Occident cherche une issue avec le régime // Le Monde, 27 janvier 2015. – P. 7.

219

Anne Barnard, Somini Sengupta. West begins to consider a Syria still led by Assad // International New York Times, January 20, 2015. – P. 1; Anne Bernard, Somini Sengupta. West shifts tactics in Syrian conflict // International New York Times, January 20 2015. – P. 4.

220

«Charlie Hebdo»: la colère contre la France s’étend dans le monde musulman // Le Figaro, 20 janvier 2015. – P. 1.

221

Cette France qui n’est pas «Charlie» // Le Monde, 16 janvier 2015. – P. 1; Sylvia Zappi. La banlieue tiraillée entre «Charlie» et «pas Charlie» // Le Monde, 16 janvier 2015. – P. 4.

222

Gilles Rof. «C’est un complot pour salir les musulmans» // Le Monde, 17 janvier 2015. – P. 9.

223

Melissa Eddy. Germans alter tack over protest group // International New York Times, January 26, 2015. – P. 3.

224

Berlin s’inquiète à propos de Pegida // L’essentiel, 26 janvier 2015. – P. 8.

225

Дословно: «The Economist believes the right to free speech should be almost absolute». Более того, ею в равной степени должны пользоваться те, кто против нее, кто за джихад, поскольку зрелое демократическое общество сильнее и в состоянии справиться с вызовом. – Speech should be freer than it is in many Western countries // The Economist, January 24–30, 2015. – P. 11–12.

226

Как об этом свидетельствуют продолжающиеся публикации разоблачений Эдварда Сноудена – Yves Eudes, Christian Grothoff. Nouvelles révélations sur les pratiques de la NASA //Le Monde, 25–26 janvier 2015. – P. 8.

227

Renaud Girard. Le déclin de la pulsion coloniale de l’Occident // Le Figaro, 6 janvier 2015. – P. 19.

228

Henri Guaino: «Ceux qui ont armé la main des assassins veulent la guerre civile» // Le Figaro, 23 janvier 2015. – P. 14.

229

Sylvia Zappi. Trente ans d’échec de la politique de la ville // Le Monde, 25–26 janvier 2015. – P. 11; Apartheid: «Prêcher un catéchisme républicain ne suffira pas». Gérard Noiriel, historien de l’immigration, juge risqué de lier les attentas et la question de l’intégration // Le Monde, 25–26 janvier 2015. – P. 10

230

Подчеркивает эксперт из Высшей школы социальных наук, автор недавно вышедшей книги «Радикализация» («Radicalisation») – Farhad Khosrokhavar. The mill of Muslim radicalism in France // International New York Times, January 26, 2015. – P. 8.

231

Jean-Marie Guénois. En 2030, 8 % de musulmans en Europe // Le Figaro, 23 janvier 2015. – P. 7.

232

Ivan Riofol. Dépasser les limites de l’«effet Charlie» // Le Figaro, 23 janvier 2015. – P. 15.

233

Quantitative easing // Le Figaro, 23 janvier 2015. – P. 18.

234

Tensions are rising between Germany and the European Central Bank // The Economist, January 24–30, 2015. – P. 25.

235

Anjli Raval. Oil declines as US inventories increase // Financial Times, January 29, 2015. – P. 22.

236

Claire Jones. Central bank bond-buying proposal beats all expectations // Financial Times, January 23, 2015. – P. 3.

237

Claire Jones. Germany slips into deflation as crude presses down prices // Financial Times, January 30, 2015. – P. 2.

238

Nicolas Chapuis. L’accroissement du chômage signe l’échec de l’exécutif // Le Monde, 29 janvier 2015. – P. 10.

239

Nouvelle année noire pour le chômage en 2014 // Le Figaro, 28 janvier 2015. – P. 1; Editorial par Gaëtan de Capèle. Un cauchemar français // Le Figaro, 28 janvier 2015. – P. 1. Об основных слагаемых роста безработицы см. Marc Landré. Prés de 190 000 chômeurs de plus en 2014 // Le Figaro, 28 janvier 2015. – P. 20–21.

240

Claire Guélaud. Une faillite sans précédent dans la lutte contre le chômage // Le Monde, 30 janvier 2015. – P. 7.

241

La dernière cartouche de Draghi. En actionnant sa planche à billets moderne, la BCE arrive au bout de ses munitions pour doper l’économie // Le Quotidien, 24–25 janvier 2015. – P. 6.

242

Frédéric Lemaître. L’Allemagne reste méfiante face à M. Draghi. Politiques et patronat estiment que la Banque centrale se contente d’acheter du temps // Le Monde, Economie&Entreprise, 24 janvier 2015. – P. 3.

243

Как свидетельствуют многочисленные высказывания финансистов, промышленников и предпринимателей, которыми запестрели мировые СМИ, – Alexandrine Bouilhet. La BCE va injecter au moins 1100 milliards d'euros de liquidités // Le Figaro, 23 janvier 2015. – P. 18–19.

244

Marie Charrel. Un traitement de choc pour réanimer la croissance // Le Monde, Economie&Entreprise, 24 janvier 2015. – P. 2.

245

La BCE au secours de la zone euro // L’essentiel, 23 janvier 2015. – P. 13.

246

Alexandrine Bouilhet. La BCE va injecter au moins 1100 milliards d’euros de liquidités // Le Figaro, 23 janvier 2015. – P. 18–19.

247

Стремительным ростом котировок – Claire Jones. Markets rally as ECB bond-buying plan exceeds investor expectations // Financial Times, January 23, 2015. – P. 1; Audrey Tonnelier. Les marchés s’enflamment pour le remède du «Dottore Draghi» // Le Monde, 25–26 janvier 2015. – P. 6.

248

Editorial. BCE: Mario Draghi fait «ce qu’il faut» // Le Monde, 24 janvier 2015. – P. 21.

249

Philip Stafford, Alex Barker. First priorities emerge for EU markets union // Financial Times, January 30, 2015. – P. 22.

250

Jean-Pierre Robin. Vu de Davos, le geste de Draghi n’est pas la panacée // Le Figaro, 23 janvier 2015. – P.19.

251

Marie Charrel. Les effets très incertains de la planche à billets // Le Monde, Economie&Entreprise, 23 janvier 2015. – P. 4.

252

Marie Charrel. Un traitement de choc pour réanimer la croissance // Le Monde, Economie&Entreprise, 24 janvier 2015. – P. 2.

253

Mike Dolan. Swiss put an end to predictability // International New York Times, January 22, 2015. – P. 17.

254

Чего стоят, например, такие развороты в «Файнэншл таймс», как эта – Jamil Anderlini. Overborrowed and overbuilt. FT big read. China // Financial Times, January 30, 2015. – P. 5.

255

Claire Guélaud. Le FMI sonne l’alerte sur les pays émergents // Le Monde, Economie&Entreprise, 21 janvier 2015. – P. 3.

256

Dionne Searcey, Robert Gebeloff. Middle class in U.S. gets smaller as more fall out // International New York Times, January 27, 2015. – P. 14, 16.

257

Jack Ewing. Who will be better off after E.C.B.’s easing? // International New York Times, January 30, 2015. – P. 14; Jack Ewing. Who will benefit from monetary easing? // International New York Times, January 30, 2015. – P. 16.

258

Philippe Villin: «L’élection grecque va déclencher la dislocation de l’euro! Ouf!» Propos recueillis par Marie-Letitia Bonavita // Le Figaro, 29 janvier 2015. – P. 16.

259

Ralph Atkins. Why ECB action makes peace less likely in global currency wars // Financial Times, January 23, 2015. – P. 26.

260

James Shotter, Alice Ross, Michael Hunter. Markets rocked after Swiss central bank abandons its currency cap // Financial Times, January 16, 2015. – P. 1.

261

Editorial. A poor advertisement for Swiss reliability // Financial Times, January 16, 2015. – P. 8.

262

Mike Dolan. Swiss put an end to predictability // International New York Times, January 22, 2015. – P. 17.

263

Marie Maurisse. Des entreprises suisses veulent baisser les paies des frontaliers // Le Monde, Economie&Entreprise, 30 janvier 2015. – P. 4.

264

Madison Marriage, Chris Newlands. Swiss private banks fight to survive // Financial Times, FTfm, January 26, 2015. – P. 1.

265

Récession prévue en 2015 // Le Monde, Economie&Entreprise, 30 janvier 2015. – P. 4.

266

Danny Hakim. After Swiss let franc soar, it’s Poles who pay the price // International New York Times. – P. 1, 16.

267

Christine Salvadé, Marie Charrel. La Suisse sème panique sur les marchés // Le Monde, Economie&Entreprise, 17 janvier 2015. – P. 3.

268

Mike Dolan. Swiss put an end to predictability // International New York Times, January 22, 2015. – P. 17.

269

The Swiss are feeling shocked and discombobulated by their central bank // The Economist, January 24–30, 2015. – P. 24.

270

Audrey Tonnelier. La Banque nationale helvétique déstabilise les marchés // Le Monde, Economie&Entreprise, 18–19 janvier 2015. – P. 6.

271

Anne Bodescot. La tempete causée par le franc suisse fait bondir l’or // Le Figaro, 22 janvier 2015. – P. 23.

272

Une note inquiète à Davos // L’essentiel, 26 janvier 2015. – P. 10.

273

Цифры см. в том числе Adéa Guillot, Alain Salles. A Athènes, le peuple de gauche fête Syriza // Le Monde, 27 janvier 2015. – P. 2.

274

Cécile Ducourtieux. Après le choc, l’Europe face aux défis posés par Syriza. Les dirigeants européens hésitent à annuler la dette grecque, mais pourraient la rééchelonner // Le Monde, 27 janvier 2015. – P. 4.

275

Christopher Thompson, John Aglionby, Kerin Hope. Greek banks battered as investor nerves fray over bailout renegotiation // Financial Times, January 29, 2015. – P. 1.

276

Adéa Guillot, Alain Salles. 12 milliards d’euros de mesures d’urgence et de difficiles négociations en perspective. La Grèce attend toujours, depuis décembre 2014, une tranche d’aide de 7 milliards d’euros // Le Monde, 27 janvier 2015. – P. 3.

277

Alain Salles. Alexis Tsipras défie Bruxelles. A peine installé, le nouveau gouvernement grec va à l’encontre de la “troika” // Le Monde, 30 janvier 2015. – P. 3; «Nous ne reconnaissons pas la» troika»«// Le Monde, 30 janvier 2015. – P. 2.

278

John Dizard. The eurozone should beware Greek technocrats bearing gifts // Financial Times, FTfm, January 19, 2015. – P. 8.

279

Cécile Ducourtieux. Après le choc, l’Europe face aux défis posés par Syriza. Les dirigeants européens hésitent à annuler la dette grecque, mais pourraient la rééchelonner // Le Monde, 27 janvier 2015. – P. 4.

280

Цитируется по: Liz Alderman. Markets slip in Greece on leader's plan for debt deal // International New York Times, January 29, 2015. – P. 1.

281

Paul Krugman. Ending Greece’s nightmare // International New York Times, January 27, 2015. – P. 7.

282

Bill Emmott. Un plan «Merkel» pour l’Europe // Le Monde, Economie&Entreprise, 29 janvier 2015. – P. 9.

283

Philip Stephens. The stand-off that may sink the euro // Financial Times, January 30, 2015. – P. 7.

284

Kerin Hope, Peter Spiegel, Tobias Buck. Fears mount over Greek plans to roll back reforms // Financial Times, January 30, 2015. – P. 3.

285

Berlin and Paris rebuff debt forgiveness call // Financial Times, January 29, 2015. – P. 2.

286

«Des réformes restent à faire». Christine Lagarde, directrice du FMI, refuse l’éventualité d’un effacement de la dette grecque. Propos recueillis par Sylvie Kauffmann et Cédric Pietralunga // Le Monde, 27 janvier 2015. – P. 6.

287

Alex Barker, Jeevan Vasagar, Peter Spiegel. EU leaders refuse to bow to Syriza debt demands // Financial Times, January 27, 2015. – P. 2.

288

Kerin Hope, Peter Spiegel, Tobias Buck. Fears mount over Greek plans to roll back reforms // Financial Times, January 30, 2015. – P. 3.

289

Can the new government save Greece? (Room for debate) // International New York Times, January 30, 2015. – P. 9.

290

Editorial. Syriza’s electoral win is a chance to strike a deal // Financial Times, January 27, 2015. – P. 8.

291

Philip Stephens. The stand-off that may sink the euro // Financial Times, January 30, 2015. – P. 7.

292

В частности профессор сравнительного политического анализа факультета политологии и истории Афинского университета «Пантеон» – Gerassimos Moschonas. Le premier ministre grec, Alexis Tsipras, reste le leader d’un parti démagogique // Le Monde, 30 janvier 2015. – P. 14.

293

В частности бывший премьер-министр Бельгии, остающийся председателем ее Социалистической партии, – Elio Di Rupo. Après le vote en Grèce, l’Europe doit entendre la voix des peuples // Le Monde, 30 janvier 2015. – P. 14.

294

Gideon Rachman. Forgiveness that Europe cannot afford // Financial Times, January 27, 2015. – P. 9.

295

Philippe Villin: «L’élection grecque va déclencher la dislocation de l’euro! Ouf!» Propos recueillis par Marie-Letitia Bonavita // Le Figaro, 29 janvier 2015. – P. 16.

296

Hugo Dixon. Cool heads needed over Greece’s fate // International New York Times, January 27, 2015. – P. 18.

297

Editorial. Grèce: il faut négocier avec Alexis Tsipras // Le Monde, 27 janvier 2015. – P. 2.

298

Nicolas Chapuis, Isabelle Piquer, Philippe Ridet. En Europe, la gauche de la gauche reprend espoir // Le Monde, 27 janvier 2015. – P. 5.

299

Frédéric Lemaitre. L’Allemagne s’inquiète de la tentation de Paris de «jouer la carte Tsipras» // Le Monde, 30 janvier 2015. – P. 3.

300

Jack Ewing. Widespread uncertainty feeding anxiety at Davos // International New York Times, January 22, 2015. – P. 15.

301

Jean-Jacques Mével. Grèce: le dialogue de sourds écourte la réunion // Le Figaro, 17 février 2015. – P. 19.

302

Editorial. The first act is over: time for real talks with Greece // Financial Times, February14-15, 2015. – P. 6.

303

Как свидетельствует, например, письмо в газету «Файнэншл Таймс» одного из профессоров Босфорского университета – Letters: Selcuk Esenbel. Syriza is about the EU's future, not just Greece // Financial Times, February 14–15, 2015. – P. 6.

304

Jean-Jacques Mével. Course contre la montre entre Athènes et ses bailleurs // Le Figaro, 18 février 2015. – P. 18–19.

305

Цитируется по Adéa Guillot. Alexis Tsipras, droit dans ses bottes face à Bruxelles // Le Monde, 19 février 2015. – P. 1.

306

Цитируется по Jean-Jacques Mével. Grèce: le dialogue de sourds écourte la réunion // Le Figaro, 17 février 2015. – P. 19.

307

M. Sapin: «Il faut respecter le vote grec et les règles européennes». Entretien par Claire Guélaud // Le Monde, Economie&Entreprise, 11 février 2015. – P. 3.

308

Juncker: «Pas question de supprimer la dette grecque». Entretien exclusif au «Figaro» // Le Figaro, 29 janvier 2015. – P. 1; Juncker: «La Grèce doit respecter l’Europe». Entretien exclusif au «Figaro» // Le Figaro, 29 janvier 2015. – P. 2.

309

Frédéric Lemaître. Allemagne: excédent commercial record // Le Monde, Economie&Entreprise, 10 février 2015. – P. 3.

310

A. B. Que risque la zone euro dans cette crise? // Le Figaro, 11 février 2015. – P. 19.

311

Frédéric Lemaître, Cécile Ducourtieux. L’Allemagne toujours intransigeante face à la Grèce. La position très ferme du ministre des finances, Wolfgang Schäuble, divise, même dans son gouvernement // Le Monde, Economie&Entreprise, 21 février 2015. – P. 3.

312

Так считает, похоже, даже рупор финансовых кругов Великобритании газета «Файнэншл Таймс» – Rachman. A Greek deal cannot fix the euro's flaws // Financial Times, February 24, 2015. – P. 9.

313

Martin Wolf. Greek debt and a default of statesmanship // Financial Times, January 28, 2015. – P. 7.

314

Paul Krugman. Nobody understands debt // International New York Times, February 10, 2015. – P. 9.

315

Marie Charrel. Grèce: le scénario catastrophe de la sortie de la zone euro // Le Monde, Economie&Entreprise, 12 février 2015. – P. 4.

316

Цитируется по: Jean-Jacques Mével. Course contre la montre entre Athènes et ses bailleurs // Le Figaro, 18 février 2015. – P. 18–19.

317

La Grèce demande officiellement une extension de six mois du plan d’aide international // Le Monde, Economie&Entreprise, 20 février 2015. – P. 1.

318

Stefan Wagstyl. Schäuble sets stage for showdown with Athens // Financial Times, February 20, 2015. – P. 3.

319

«Les divergences sociales en Europe après la crise». – P.: «France Stratégie», 2015. Краткое изложение основных выводов можно прочитать в Marie Charrel. Les divergences sociales en zone euro menacent son unité: Selon une note de France Stratégie, les écarts entre les pays européens se creusent en matière de santé, d'éducation, de revenu et d'emploi // Le Monde, 24 février 2015. – P. 3.

320

Как описывают ситуацию авторы газеты «Монд», – Cécile Ducourtieux. Défauts d'impression. Jean-Claude Juncker, qui promettait un grand vent de renouveau, «n’imprime» pas beaucoup // Le Monde, 19 février 2015. – P. 22.

321

Tobias Buck. Outbreak of jitters in Madrid rules out any southern solidarity // Financial Times, February 4, 2015. – P. 2.

322

Vincent Boland. Athens plea for special treatment given cool reception by Dublin // Financial Times, February 16, 2015. – P. 3.

323

James Kanter, Liz Alderman. Greek view on austerity worries those who cut back. Center-right parties face challenges over necessity of belt-tightening policies // International New York Times, February 16, 2015. – P. 14.

324

Peter Wise. Greek crisis opens faultlines in Portugal. Prime minister Passos Coelho faces rising tide of protest at «punitive» approach to Athens // Financial Times, February 17, 2015. – P. 2.

325

James Kanter, Liz Alderman. Greece worries those who cut back // International New York Times, February 16, 2015. – P. 17.

326

Fabrice Nodé-Langlois. Irlande, Espagne, Portugal: reprise vigoureuse, après la cure d’austérité // Le Figaro, 6 février 2015. – P. 21.

327

FT big read. Spanish politics. Tobias Buck. Populist surge // Financial Times, February 20, 2015. – P. 5.

328

Isabelle Piquer. Les socialistes espagnols à la peine // Le Monde, 19 février 2015. – P. 3.

329

Paul Taylor. Greece rocks the E.U.’s centrist pact // International New York Times, February 3, 2015. – P. 18.

330

Как об этом пишет сотрудник Испанского королевского института «Элькано», отвечавший в свое время за политическое планирование в аппарате премьер-министра Испании, Андрэс Ортега, – The debt Greece owes us is the least of Spain’s worries // Financial Times, February 5, 2015. – P. 9.

331

Подробно см.: Martin Wolf. Greek debt and a default of statesmanship // Financial Times, January 28, 2015. – P. 7.

332

Цитируется по: M. Varoufakis: «On doit arrêter d’imiter Sisyphe». Propos recueillis par Alain Salles // Le Monde, 3 février 2015. – P. 3.

333

Arnaud Leparmentier. Le masque de la tragédie grecque // Le Monde, 5 février 2015. – P. 24.

334

Arnaud Leparmentier. Le masque de la tragédie grecque // Le Monde, 5 février 2015. – P. 24.

335

Paul Krugman. Weimar on the Aegean // International New York Times, February 17, 2015. – P. 7.

336

Paul Krugman. Nobody understands debt // International New York Times, February 10, 2015. – P. 9.

337

Цитируется по: Alexia Kefalas, Jean-Jacques Mével. La Grèce prête à faire un pas vers ses créanciers // Le Figaro, 19 février 2015. – P. 21.

338

Jean Portante. Le triomphe de Syriza en Grèce. La bataille contre l’Europe trop ultralibérale est engagée // Le Jeudi, 29 janvier-4 février 2015. – P. 14.

339

Isabelle Piquer. A Madrid, les sociaux-démocrates européens tentent de faire front contre Podemos // Le Monde, 24 février 2015. – P. 5.

340

Paul Krugman. Weimar on the Aegean // International New York Times, February 17, 2015. – P. 7.

341

Jeremy Adelman, Anne-Laure Delatte. Quand les tensions entre Bruxelles et Athènes peuvent faire le jeu de Moscou // Le Monde, 19 février 2015. – P. 14.

342

Alain Salles. En Grèce, le discours sans concessions d’Alexis Tsipras // Le Monde, 10 février 2015. – P. 16.

343

Sylvie Goulard. Tsipras ne peut pas demander à Berlin de «payer» pour la Seconde Guerre mondiale! // Le Figaro, 17 février 2015. – P. 14.

344

Cécile Ducourtieux. Grèce: l’Europe en quête d’un difficile accord politique // Le Monde, Economie&Entreprise, 17 février, 2015. – P. 3.

345

Manon Malhere. La zone euro profitera de la chute du pétrole et de l’euro en 2015 et 2016 // Le Figaro, 6 février 2015. – P. 21.

346

Marie Charrel. L’Europe veut croire à la reprise qui s’amorce // Le Monde, Economie&Entreprise, 10 février 2015. – P. 3.

347

Le doux réveil de l’Europe après sept ans de crise // Le Monde, Economie&Entreprise, 10 février 2015. – P. 1.

348

Свидетельствует популярный люксембургский еженедельник «Четверг» – Marc Fassone. Hellas pour l'euro. L'austérité au centre des débats // Le Jeudi, 29 janvier-4 février 2015. – P. 18.

349

Martin Wolf. Greek debt and a default of statesmanship // Financial Times, January 28, 2015. – P. 7.

350

Alain Frachon. La Grèce, la dette et la morale // Le Monde, 6 février 2015. – P. 20.

351

David Jolly, Neil Gough. European markets shake off impasse over Greek debt // International New York Times, February 18, 2015. – P. 16.

352

Tony Barber. Greek finance minister unveils bid to end stand-off with creditors. Plan to include swapping debt for growth-linked bonds and targeting wealthy evaders // Financial Times, February 3, 2015. – P. 1; Peter Spiegel. Athens pushes to rewrite the rules on rescues // Financial Times, February 3, 2015. – P. 2; Tony Barber. Varoufakis pledges to tackle vested interests // Financial Times, February 3, 2015. – P. 2.

353

По данным, приводимым для наглядности газетой «Фигаро», – Le Figaro, 6 février 2015. – P. 20.

354

Ralph Atkins. Greece’s drama could spur experiment with bonds that go «pop» // Financial Times, February 13, 2015. – P. 24.

355

Bill Emmott. Greece risks repeating the mistakes of Little Britain // Financial Times, February 10, 2015. – P. 7.

356

Hugo Dixon. Greece can get most of what it wants // International New York Times, February 9, 2015. – P. 18.

357

The enforcer. How the European Central Bank can dictate terms to the Greek government // The Economist, February 7– 14, 2015. – P. 61.

358

Alexandrine Bouilhet. La BCE ferme son «robinet» de refinancement à la Grèce // Le Figaro, 5 février 2015. – P. 20; Grèce: la BCE ouvre les hostilités // Le Monde, Economie&Entreprise, 6 février 2015. – P. 1.

359

Fabrice Nodé-Langlois. La Grèce choquée dénonce le “chantage” de la BCE // Le Figaro, 6 février 2015. – P. 20–21.

360

La BCE force les Européens à s’entendre sur le cas grec // Le Monde, Economie&Entreprise, 7 février 2015. – P. 1; Adéa Guillot. Les Athéniens dans la rue pour soutenir leur gouvernement // Le Monde, 7 février 2015. – P. 3.

361

Цитируется по Nicolas Barotte. Entre Berlin et Athènes, le «désaccord» est total // Le Figaro, 6 février 2015. – P. 20.

362

Цитируется по: James Kanter. Talks on Greek debt end bitterly // International New York Times, February 17, 2015. – P. 17.

363

James Kanter. Talks on Greek debt end bitterly // International New York Times, February 17, 2015. – P. 17.

364

Wolfgang Münchau. All Grexit needs is a few more disastrous weeks like this // Financial Times, February 9, 2015. – P. 7.

365

Marie Charrel. Et si la Grèce copiait l’Argentine pour créer des monnaies parallèles // Le Monde, Economie&Entreprise, 18 février 2015. –P. 3.

366

Editorial. The first act is over: time for real talks with Greece // Financial Times, February14-15, 2015. – P. 6.

367

Landon Thomas Jr., Jack Ewing. As Greece maneuvers, who’s calling whose bluff? // International New York Times, February 13, 2015. – P. 1, 14.

368

A. B. Quelles sont les réformes exigées par l’Europe? // Le Figaro, 11 février 2015. – P. 18.

369

James Kanter. Debt talks end bitterly as Greece refuses plan // International New York Times, February 17, 2015. – P. 14, 17.

370

Cécile Ducourtieux. Grèce: l’Europe en quête d’un difficile accord politique // Le Monde, Economie&Entreprise, 17 février, 2015. – P. 3.

371

Ferdinando Giugliano. Game theory in practice. Varoufakis’s strategic thinking put to the test // Financial Times, February 14–15, 2015. – P. 2.

372

James Kanter. Debt talks end bitterly as Greece refuses plan // International New York Times, February 17, 2015. – P. 14, 17.

373

Cécile Ducourtieux. A Bruxelles, Tsipras joue l’apaisement. Le nouveau premier ministre grec a obtenu la disparition de la «troïka», mais les créanciers d’Athènes restent sur une position ferme // Le Monde, 14 février 2015. – P. 3.

374

Alexia Kefalas, Jean-Jacques Mével. La Grèce prête à faire un pas vers ses créanciers // Le Figaro, 19 février 2015. – P. 21.

375

Например, директор Мюнхенского института экономических исследований IFO – Hans-Werner Sinn. Impose capital controls in Greece or repeat the costly mistake of Cyprus // Financial Times, February 17, 2015. – P. 9.

376

Fabrice Nodé-Langlois. La menace d’un contrôle des capitaux // Le Figaro, 18 février 2015. – P. 18.

377

Как следует из сообщения Агентства Рейтер. Приводится по Fabrice Nodé-Langlois. La BCE reconduit le financement d'urgence aux banques grecques // Le Figaro, 19 février 2015. – P. 21.

378

A. B. La Grèce peut-elle obtenir un prêt relais? // Le Figaro, 11 février 2015. – P. 18.

379

Fabrice Nodé-Langlois. La BCE reconduit le financement d’urgence aux banques grecques // Le Figaro, 19 février 2015. – P. 21.

380

Jack Ewing. Power broker in Greek crisis could be E.C.B. // International New York Times, February 19, 2015. – P. 1, 16.

381

Paul Krugman. Weimar on the Aegean // International New York Times, February 17, 2015. – P. 7. А ведь леворадикальное правительство, кроме того, чтобы вдохнуть жизнь в экономику, собирается списать населению до 70 млрд евро долгов… – Peter Spiegel, Kerin Hope. Eurozone to weigh Athens bailout demand // Financial Times, February 19, 2015. – P. 4.

382

James Kanter, Niki Kitsantonis. Greece seeks last-minute changes to avoid default. As government works to appease creditors, it faces a revolt in its party // International New York Times, February 23, 2015. – P. 1, 16.

383

Peter Spiegel. Bailout. Athens lacks wiggle room as wrangling rumbles on // Financial Times, February 23, 2015. – P. 2,

384

Цитируется по: Peter Spiegel. Talks collapse as Athens rejects bailout extension // Financial Times, February 17, 2015. – P. 1.

385

О чем широко сообщалось – James Kanter, Niki Kitsantonis. German «no» puts Greece at brink of a new crisis // International New York Times, February 20, 2015. – P. 1, 16.

386

Peter Spiegel, Stefan Wagstyl, Kerin Hope. Berlin rebuffs «Trojan horse» conditions from Athens // Financial Times, February 20, 2015. – P. 1.

387

Wolfgang Münchau. The skirmish is over – let the Greek debt battle begin // Financial Times, February 23, 2015. – P. 9.

388

Editorial. A scrappy deal keeps Greece from the wolves // Financial Times, February 23, 2015. – P. 8.

389

Cécile Ducourtieux. A Bruxelles, le style Varoufakis ne passe pas // Le Monde, Economie&Entreprise, 22–23 février 2015. – P. 3; Editorial. A scrappy deal keeps Greece from the wolves // Financial Times, February 23, 2015. – P. 8.

390

Cécile Ducourtieux. L’Eurogroupe parvient à un accord avec la Grèce // Le Monde, Economie&Entreprise, 22–23 février 2015. – P. 3.

391

Peter Spiegel, Kerin Hope. Greece races to meet deadline as dissent over deal grows // Financial Times, February 23, 2015. – P. 1.

392

Athènes reçoit un premier feu vert de l’Eurogroupe pour prolonger le plan d’aide. En savoir plus sur http://www.lemonde.fr/europe/article/2015/02/24/grece-l-eurogroupe-donne-son-accord-pour-la-poursuite-du-programme-d-assistance_4582454_3214.html#UatUgrrA2Cwx7fzg.99

393

Peter Spiegel. Greek reform list wins eurozone backing. But IMF and ECB voice strong reservations that threaten an impact on approval by parliaments // Financial Times, February 25, 2015. – P. 2.

394

Grèce: la liste des réformes concédées à Bruxelles. En savoir plus sur http://www.lemonde.fr/economie/article/2015/02/24/la-grece-de-tsipras-se-plie-aux-exigences-de-bruxelles_4582354_3234.html#8SA8Fso8JYSCaLsK.99

395

James Kanter, Niki Kitsantonis. Greece seeks last-minute changes to avoid default // International New York Times, February 23, 2015. – P. 16.

396

Adéa Guillot. L’accord avec Bruxelles divise la Grèce // Le Monde, Economie&Entreprise, 24 février 2015. – P. 3.

397

Alexia Kefalas. Grèce: Tsipras persiste et signe contre l’austérité // Le Figaro, 23 février 2015. – P. 23.

398

Adéa Guillot. L’accord avec Bruxelles divise la Grèce // Le Monde, Economie&Entreprise, 24 février 2015. – P. 3.

399

La Grèce de Tsipras se plie aux exigences de Bruxelles. Les réformes qu’Athènes s’engage à faire sont celles qu’avait listées la «troïka» et dénoncées Syriza // Le Monde, Economie&Entreprise, 25 février 2015. – P. 4.

400

Peter Spiegel. Greek reform list wins eurozone backing. But IMF and ECB voice strong reservations that threaten an impact on approval by parliaments // Financial Times, February 25, 2015. – P. 2.

401

В журналистских кругах используется и несколько другой, но очень похожий образ: они оказались «между молотом и наковальней» – James Kanter, Niki Kitsantonis. Reform plan approved, Athens faces a tightrope // International New York Times, February 25, 2015. – P. 1, 16; James Kanter, Niki Kitsantonis. Greece faces balancing act after bailout blessing // International New York Times, February 25, 2015. – P. 16.

402

Even sorting out Greece’s debts may not be enough to repair the euro // The Economist, February 7-13, 2015. – P. 26.

403

Gideon Rachman. A Greek deal cannot fix the euro’s flaws // Financial Times, February 24, 2015. – P. 9.

404

Dave Shellock. Trading loses its direction after early optimism over Athens fades // Financial Times, February 20, 2015. – P. 21.

405

Wolfgang Münchau. Grexit is an avoidable catastrophe for the eurozone // Financial Times, February 2, 2015. – P. 9.

406

Wolfgang Münchau. All Grexit needs is a few more disastrous weeks like this // Financial Times, February 9, 2015. – P. 7.

407

Jean-Pierre Robin. A quoi ressemblerait la sortie de l’euro // Le Figaro, 18 février 2015. – P. 18–19.

408

Grèce: plus que dix jours pour trouver un accord sur la dette // Le Figaro, 18 février 2015. – P. 1.

409

Daniel Dombey, Kerin Hope. US presses Athens and EU to reach deal // Financial Times, February 11, 2015. – P. 2; Peter Spiegel, Shawn Donnan. US urges eurozone to meet Athens halfway // Financial Times, February 9, 2015. – P. 2.

410

Цитируется по: La Grèce divise l'Europe. Le refus du «tout-austérité» gagne en Europe // Le Quotidien, 4 février 2015. – P. 2.

411

FT big read. Pharmaceuticals. David Crow, Andrew Ward. The race to cure rising drug costs // Financial Times, February 11, 2015. – P. 7.

412

Charles Ornstein, Ryann Grochowski Jones. Drug firms spend heavily to promote redundant treatments // International New York Times, January 9, 2015. – P. 14.

413

FT big read. Pharmaceuticals. David Crow, Andrew Ward. The race to cure rising drug costs // Financial Times, February 11, 2015. – P. 7.

414

Joseph E. Stiglitz. Don’t trade away our health // International New York Times, January 31-February 1, 2015. – P. 9.

415

FT big read. Pharmaceuticals. David Crow, Andrew Ward. The race to cure rising drug costs // Financial Times, February 11, 2015. – P. 7.

416

Charles Ornstein, Ryann Grochowski Jones. Drug firms spend heavily to promote redundant treatments // International New York Times, January 9, 2015. – P. 14.

417

Paul Benkimoun. Conflit autour d’un traitement contre l’hépatite C. Médecins du monde attaque le brevet du sofosbuvir de Gilead, un traitement innovant au prix «exorbitant» // Le Monde, Economie&Entreprise, 11 février 2015. – P. 5.

418

Joseph E. Stiglitz. Don’t trade away our health // International New York Times, January 31-February 1, 2015. – P. 9.

Table of Contents

М. Л. Энтин, Е. Г. Энтина Россия и Европейский Союз в 2011–2014 годах. В поисках партнёрских отношений V. Том 2

Об авторах

О нас: «Ода любви»

Введение

Раздел 5. Нарастание кризисных явлений в отношениях между Россией и Европейским Союзом: годы инерционности, упущенных возможностей, накопления противоречий (ЕС месяц за месяцем)

Глава 5.1. Перспективы развития отношений между Россией и Европейским Союзом[2]

Любовь к обманчивым сценарным подходам: меняющееся соотношение сил в мире

Туманные судьбы России

Меняющееся видение основных центров силы

Тщетность сценарного подхода

Единственно возможный курс действий

Государственно-правовое развитие России как определяющий фактор решения задач внешней политики

Глава 5.2. Европейский Союз и динамика отношений между ЕС и Россией глазами англичан

Является ли ЕС международным игроком: да или нет

По тонкому льду доказательства очевидного

Сильные и слабые стороны ЕС как международного игрока

Стратегические вызовы ЕС в Восточной Европе

Ведение переговоров внутри ЕС

Что заботит европейцев по ту сторону пролива

Влияние экономического кризиса на финансовый сектор

Двусторонние соглашения о свободной торговле

Парламентский угол

Глава 5.3. Взаимодействие восходящих центров силы: перспективы отношений БРИКС и ЕС

Новейшие представления о мирорегулировании

Децентрализация современного миропорядка: от хаотичности к управляемости

Становление новых центров силы и их самоорганизация

Повестка дня БРИКС и интересы других центров силы

Отношения между ведущими центрами силы: сотрудничество или конкуренция

Возможности прямого взаимодействия по линии ЕС – БРИКС

Вырисовывающаяся повестка дня

Глава 5.4. Россия – ЕС: к множественности конфигураций сотрудничества на континенте[20]

Два измерения Европейского Союза

Двойное дно в отношениях между Россией и ЕС

Дальнейшая фрагментация Европейского Союза

К многоскоростным форматам взаимодействия с ЕС

Задание для общества

Глава 5.5. Программа «Партнерство для модернизации» в ожидании ускорения[22]

Проплывающие облака

Кабы не было войны

Лебедь, рак и щука

Сухой остаток. Или баланс плюсов и минусов

Что делать

Глава 5.6. Аргументы в пользу переформатирования ПДМ

Глава 5.7. Partenariado entre Rusia y la UE para la modernización y colaboración bilateral con sus Estados-miembros[23]

Ritmo insatisfactorio de aproximación entre Rusia y la UE

En nuestra casa se ha instalado un vecino original

Crítica a una crítica crítica

Maldita herencia soviética: amor por las consignas huecas

Libro de cocina para los políticos

Formateo del problema eterno: en vez de ¿qué hacer? ¿cómo hacer?

Глава 5.8. БРИКС, ЕС и тенденции глобального развития

Черты эпохи

Переосмысление основ

Инициативы G20

Вокруг чего ведется полемика

Национальные стратегии

Наведение порядка

Загадки международного сотрудничества

Энергетическая геополитика, или Энергетика как фактор глобальной стратегии и диалог Россия – ЕС

Глава 5.9. Саммит в тени кризиса, или Саммит прощальных свершений

Негативный фон

Итоги декабрьского заседания Европейского Совета

Призыв кота Леопольда к действию

Разногласия разногласиям рознь

Энергетика

ВТО и НБС

Очередной раздражитель

Международная проблематика

Вместо заключения

Глава 5.10. Постбриковская реальность[40]

О том, что сближает наши народы

Странные политические существа

Относится ли Россия к разряду хищников

Способны ли обладатели «пятачка» летать

Неприхотливая дискуссия

Глава 5.11. Post-BRICS Reality[42]

What Brings Together our Peoples

Strange Political Creatures

Does Russia Belong to Predators?

Can «Hoggies” Fly?

Unpretentious Discussion

Глава 5.12. Будущее развития отношений между Россией и ЕС: теории и концепции

Глава 5.13. Вернуться назад, чтобы идти вперед

Выбор хеппи-энда

Как правильно красить чугунные решетки

А вы, друзья, как ни садитесь…

Без новых заповедей

Глава 5.14. Партнерство РФ – ЕС в условиях неопределенности

Последствия для двусторонних отношений вступления России в ВТО

Приоритетность и приоритеты двусторонних отношений

РФ – ЕС на Ближнем Востоке

Совместные усилия по преодолению глобального кризиса

Подведение итогов

Глава 5.15. БРИКС: становление нового глобального игрока[44]

Объективная картинка и ее слагаемые

Охват проблем

Установление приоритетов

Способность к принятию решений

Стратегическая глубина

Меняющееся восприятие БРИКС

Конкретные шаги

Глава 5.16. BRICS: l’arrivée d’un nouvel acteur à l’échelle mondiale[45]

L’image objective et ses composantes

L’étendue des problèmes évoqués

La désignation des priorités

La capacité de prendre les décisions

La profondeur stratégique

La vision changeante de BRICS

Les initiatives concrètes

Глава 5.17. От романтизма к реализму в интеграционном развитии[46]

Отцы и дети

Мухи – отдельно, котлеты – отдельно

Построение коммунизма в одной отдельно взятой стране

Вместо заключения

Глава 5.18. Общее состояние отношений между Россией и ЕС

Место России в системе внешнеполитических и внешнеэкономических приоритетов ЕС

Экономические связи

Поддержка российского членства в ВТО

Перспективы перехода к созданию зоны свободной торговли. Заключение нового базового соглашения

Дорожные карты построения общих пространств. Партнерство для модернизации

Безвизовый режим

Роль Службы внешних действий в выработке политического курса в отношении России

Раздел 6. Европейское видение настоящего и будущего политики и общества: от самообмана и самолюбования к прозрению и самобичеванию

Глава 6.1. Выбор своего счастья. Или как туфельки разные за окно бросали (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.2. Живые изваяния (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.3. Восхождение (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.4. Терновый венец (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.5. Ода мечте (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.6. Предначертанное

Глава 6.7. Преображение

Глава 6.8. Запоздалая жажда солнца (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.9. Cherchez la femme (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.10. Отторжение (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.11. Посвященные (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.12. Избавление

Глава 6.13. Смешной случай (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.14. Королева птиц (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.15. Царь свиней (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.16. Под колпаком

Глава 6.17. Чудодейственные наставления

Глава 6.18. Истинная идентичность

Глава 6.19. Неразрешимый жилищный вопрос

Глава 6.20. Грязетерапия

Глава 6.21. Отвар из-под яиц

Глава 6.22. Мудрое чудо

Глава 6.23. Ослепление мечтой

Глава 6.24. Напрасные предостережения

Глава 6.25. Ошибка времени

Глава 6.26. Великан (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.27. Ожидание чуда (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.28. Предательский туман (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.29. Жажда прекрасного, Или окно в завтрашний день (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.30. Сомнительный сюрприз (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.31. И минул год…

Глава 6.32. В преддверии потустороннего

Глава 6.33. В берлоге

Глава 6.34. О превратностях моды (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.35. Лекарство против воинственности

Глава 6.36. Аквариум

Глава 6.37. Крокодил

Глава 6.38. Реалполитик

Глава 6.39. Потоп (Цикл «Мондорф»)

Глава 6.40. Сноуден-дрим

Глава 6.41. Исправление ошибок, или Притча о лучшей доле

Глава 6.42. Исповедь

Глава 6.43. Современная сказка со счастливым концом

Раздел 7. Успехи, просчеты и потенциал сотрудничества между Россией и Европейским Союзом в отдельных областях

Глава 7.1. На пути к реформе Совета Европы

Общий контекст

Объективные потребности в перестройке

Официальное обоснование причин и мотивации реформ

Прокламируемые цели и программа действий

Глава 7.2. Практический вклад в укрепление сотрудничества между Россией и ЕС: проект Белосток – Гродно – Минск – Смоленск – Москва[53]

Настоящий хозяйственник

Рецепты решения новых старых задач

Описание проекта

Глава 7.3. Европейский Союз после Лиссабонского договора глазами молодых ученых

Глава 7.4. Юридические поля сражений за потребителя

Битва в ВТО

Сражение за Интернет

Глава 7.5. Проверка на совместимость[56]

Миссия наставника

Значение проблемы

Юридическая эквилибристика

Игра в поддавки

Выводы

Глава 7.6. Вклад в лучшее понимание ЕС[64]

Глава 7.7. Европейские юристы о силе права и праве силы в международных отношениях

Является ли баланс сил юридической категорией

Вызов универсальному действию нормы международного права

Мессианская роль европейской правовой культуры

Не все так просто

В фокусе – Российская Федерация

Индивидуальные подходы государств к праву на применение вооруженной силы

Консервативная изменчивость международного права

Глава 7.8. Главное условие обеспечения международной безопасности[93]

Современное прочтение всеобъемлющей безопасности

Недопустимо низкий КПД международного взаимодействия в сфере безопасности

Самое слабое звено

Глава 7.9. Что требуется для прорыва к утверждению реальной международной безопасности[94]

Введение в тему

Научить ученика

Про Ивана, не помнящего родства, или Чтобы достичь высот, надо стоять на плечах титанов

Постоянно куда-то бегущие герои Льюиса Кэрролла

Сотрудничество лучше, чем несотрудничество

Кто главный в пантеоне богов современной политики

Глава 7.10. Взаимосвязь и взаимозависимость наднационального и национального судьи[95]

Как выйти из тупика

Фундамент интеграционного правопорядка

Обязанности наднационального судьи

Глава 7.11. Эффективное использование природных ресурсов как отправная точка развития отношений в треугольнике Германия – Россия – Япония[96]

К новой парадигме отношений

Сомнительные трафареты общественного сознания

Сложный путь от предвзятости к объективности

Абсурдность подозрений в ненадежности

Капиталовложения в будущее, или Работа на позитив

Потребности в пакетных подходах и стратегическом планировании

Механизмы политической нормализации

На позитивной ноте

Глава 7.12. Европейский срез международной безопасности[106]

А вы, друзья, как ни садитесь

Лучшее – враг хорошего

Байка брежневских времен

Назад в будущее Европы

Глава 7.13. Рост теневой экономики в странах ЕС

Глава 7.14. Urbanization – what shall we expect?[108]

Urbanization and economy

Social dimension of urbanization

Urbanization and managerial dilemmas

Urbanization and the battle against organized crime

Urbanization and politics

Глава 7.15. Past and future of parallel world legal orders[109]

Глава 7.16. Вторая трехсторонняя встреча экспертов России, США и ЕС

Глава 7.17. Совет Европы: дремлющие возможности

Общая характеристика и вехи эволюции

Расширение пространственных рамок деятельности

Основные формы деятельности

Глава 7.18. Security Community[110]

I. Objective need for cooperation and its acknowledgment

II. Sad reality or symptoms of the disease

III. True disease

IV. Recommended cure

Глава 7.19. Сотрудничество России и ЕС в транспортно-логистической сфере[111]

Общий контекст отношений России и ЕС

Текущее состояние Транспортного диалога России и ЕС

Перспективные шаги по формированию общего транспортного пространства

Создание благоприятных условий для трансграничных перевозок

Заключение

Резюме доклада и рекомендации

Глава 7.20. Путь к новой экономике

Вместо заключения

L’Europe dans l’évolution de la donne mondiale[136]

Чем хуже – тем лучше. О 94/12/2014-м номере журнала «Вся Европа»

Que vadem. О 95/01/2015-м номере журнала «Вся Европа»

Все дальше в пучину неопределенности. О 96/02/2015-м номере журнала «Вся Европа»

Сноски

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

195

196

197

198

199

200

201

202

203

204

205

206

207

208

209

210

211

212

213

214

215

216

217

218

219

220

221

222

223

224

225

226

227

228

229

230

231

232

233

234

235

236

237

238

239

240

241

242

243

244

245

246

247

248

249

250

251

252

253

254

255

256

257

258

259

260

261

262

263

264

265

266

267

268

269

270

271

272

273

274

275

276

277

278

279

280

281

282

283

284

285

286

287

288

289

290

291

292

293

294

295

296

297

298

299

300

301

302

303

304

305

306

307

308

309

310

311

312

313

314

315

316

317

318

319

320

321

322

323

324

325

326

327

328

329

330

331

332

333

334

335

336

337

338

339

340

341

342

343

344

345

346

347

348

349

350

351

352

353

354

355

356

357

358

359

360

361

362

363

364

365

366

367

368

369

370

371

372

373

374

375

376

377

378

379

380

381

382

383

384

385

386

387

388

389

390

391

392

393

394

395

396

397

398

399

400

401

402

403

404

405

406

407

408

409

410

411

412

413

414

415

416

417

418