Annotation

Книга, которую вы держите в руках, не очередная «история успеха». Это эмоциональное повествование, по драматизму сравнимое с приключенческим романом о дружбе, прошедшей через череду предательств и переросшей в идейную, принципиальную вражду. Были времена, когда основатели Google считали создателя Apple своим учителем и вдохновителем. Были времена, когда Google и Apple вместе противостояли колоссу Microsoft. Когда Джобс представлял миру первый iPhone, никто не мог предположить, что это устройство перевернет не только индустрию мобильных телефонов, но и мир персональных компьютеров. И вряд ли кто-нибудь мог допустить, что это вскоре перерастет в войну бывших союзников, которая не окончится даже со смертью Стива Джобса. Это будет война технологий и патентов – в судебных залах; война операционных систем и устройств – на рынке; и война идеологий – в головах пользователей.

Книга читается не как документальная история или научный труд, а как художественное произведение, наполненное множеством малоизвестных деталей. Это рассказ о том, кто будет контролировать содержимое наших телефонов и ноутбуков, рассказ о будущем медиа, СМИ и тысяч карьер в Кремниевой долине, Нью-Йорке, Голливуде и по всему миру.

- Фред Фогельштейн

- Введение

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Глава 10

- Комментарий относительно моих выводов и заключений

- Благодарности

- Об авторе

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

- 22

- 23

- 24

- 25

- 26

- 27

- 28

- 29

- 30

- 31

- 32

- 33

- 34

- 35

- 36

- 37

- 38

- 39

- 40

- 41

- 42

- 43

- 44

- 45

- 46

- 47

- 48

- 49

- 50

- 51

- 52

- 53

- 54

- 55

- 56

- 57

- 58

- 59

- 60

- 61

- 62

- 63

- 64

- 65

- 66

- 67

- 68

- 69

- 70

- 71

- 72

- 73

- 74

- 75

- 76

- 77

- 78

- 79

- 80

- 81

- 82

- 83

- 84

- 85

- 86

- 87

- 88

- 89

- 90

- 91

- 92

- 93

- 94

- 95

- 96

- 97

- 98

- 99

- 100

- 101

- 102

- 103

- 104

- 105

- 106

- 107

- 108

- 109

- 110

- 111

- 112

- 113

- 114

- 115

- 116

- 117

- 118

- 119

- 120

- 121

- 122

- 123

- 124

- 125

- 126

- 127

- 128

- 129

- 130

- 131

- 132

- 133

- 134

- 135

- 136

- 137

- 138

- 139

- 140

- 141

- 142

- 143

- 144

- 145

- 146

- 147

- 148

- 149

- 150

- 151

- 152

- 153

- 154

- 155

- 156

- 157

- 158

- 159

- 160

- 161

- 162

- 163

- 164

- 165

- 166

- 167

- 168

- 169

Фред Фогельштейн

Как поссорились Apple и Google и, затеяв войну, начали революцию

© Fred Vogelstein, 2013

© Миронов П., перевод на русский язык, 2014

© Оформление, издание на русском языке.

ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Это масштабная книга – не по объему, а по содержанию. Фред создал яркое и точное повествование о том, как цифровое землетрясение нарушает ход работы каждой компании в коммуникационном бизнесе – и ветеранов и новичков. Он рассказывает, почему игрокам этого рынка приходится отказываться от множества прежних привычек. Если вы хотите представить себе будущее, прочитайте эту превосходную книгу.

КЕН АУЛЕТТА, автор книги «Googled: The End of the World as We Know It»

В мире современного бизнеса нет более важной битвы, чем сражение Apple против Google за доминирование на рынке смартфонов. Фред Фогельштейн показывает нам все ее детали. Участники этой схватки не боятся пускать в ход зубы!

СТИВЕН ЛЕВИ, автор книги «In the Plex: How Google Thinks, Works, and Shapes Our Lives»

Книга написана почти документально и в безукоризненном стиле рассказывает о битве за рынок между Apple и Google. Ее можно читать и как историю предательств и заговоров, в которых участвуют воины типа Стива Джобса и Сергея Брина, желающие контролировать наши мозги и наши кошельки. Самая запоминающаяся строка: «Джобс думал, что Брин и Пейдж – это его друзья».

БЕТАНИ МАКЛИН, соавтор книги «All the Devils Are Here: The Hidden History of the Financial Crisis»

Введение

Когда Стив Джобс, стоя перед всем миром в начале 2007 года, заявил, что собирается заново изобрести мобильный телефон, это вызвало довольно умеренную реакцию. Да, Джобс перевернул с ног на голову музыкальный бизнес после выпуска iPod и создания iTunes. Но мобильные телефоны?.. Подобное казалось маловероятным. Операторы беспроводной связи, контролировавшие рынок, многие годы зажимали новаторов в этой области. А iPhone, несмотря на свой отличный внешний вид, не производил впечатления продукта, способного противостоять их железной хватке. Он стоил гораздо дороже, чем большинство телефонов на рынке, и было вполне очевидно, что у него не так много возможностей. Он работал с медленными сетями при передаче данных. Его владельцам приходилось использовать для создания текста виртуальную, а не физическую клавиатуру. С точки зрения некоторых критиков, все это значило, что iPhone – мертворожденная идея.

Однако сам Джобс воспринимал новое устройство иначе – как подлинный прорыв. По сути, iPhone представлял собой даже не телефон, а первый массовый карманный компьютер, с которого можно было совершать звонки. Благодаря тачскрину он позволял делать множество вещей, нереальных для других телефонов. И за это потребители прощали ему массу недостатков. Со временем люди привыкли к виртуальной клавиатуре, кроме того, Apple продолжала ее улучшать. Компания снизила цены, и теперь ее продукт стоил столько же, сколько остальные телефоны. Она быстро решила проблему скорости передачи данных – это был вопрос конкурентоспособности технологии. Apple создала дисплеи с невиданно высоким разрешением. Она приобрела ведущего производителя чипов, чтобы иметь уверенность, что iPhone всегда останется самым быстрым устройством среди аналогов. Она ежегодно выводила на рынок совершенно новую версию программного обеспечения для iPhone. Кроме того, компания создала поистине легендарные рекламные ролики (в частности, для iPod), вызывавшие у владельцев продуктов Apple чувство собственной исключительности.

Последовавший вскоре лихорадочный рост спроса позволил Apple и Джобсу обратиться к операторам беспроводной связи с позиции силы и начать указывать им, что делать. Что еще важнее, он пробудил к жизни технологическую революцию, в наши дни затрагивающую почти каждый аспект нашей цивилизации. iPhone стал одним из самых популярных мобильных телефонов всех времен – в одном только 2012 году было продано свыше 135 миллионов аппаратов.[1] Он превратился в платформу для новой и очень прибыльной отрасли – мобильных приложений, – обороты в которой за первые пять лет работы (с 2008 года) выросли до 10 миллиардов долларов. iPhone заставил по-новому взглянуть на то, как человеческие существа могут взаимодействовать с устройствами – с помощью пальцев, а не кнопок мыши. iPhone и его «потомство» – iPod Touch и iPad – не просто изменили представление всего мира о мобильных телефонах – они перевернули отношение людей к компьютерам как таковым. В последний раз столь масштабный сдвиг произошел в 1984 году после появления Macintosh.

С 2010 года, когда Джобс выпустил вслед за iPhone новое устройство – iPad, постоянно возникали все новые вопросы. Кто сказал, что компьютер должен находиться под столом или на наших коленях? Может ли он быть просто экранчиком, помещающимся в кармане или сумочке, который легко просто бросить где-то дома? Фактически, если вы сравните продажи iPad с продажами настольных компьютеров и ноутбуков, то увидите, что Apple представляет собой крупнейшего производителя персональных компьютеров в мире.[2] Ежеквартально компания реализует больше планшетников iPad, чем Dell или HP – ноутбуков и настольных компьютеров. Общий объем продаж устройств типа iPhone, iPad и iPod Touch превышает 200 миллионов в год. Это сопоставимо с количеством телевизоров, которые ежегодно реализуют все производители в мире, и примерно в четыре раза превышает количество продаваемых автомобилей. Все это превратило Apple в колосса, которого амбициозный Джобс не мог представить даже в самых смелых мечтах. Apple, когда-то оказавшаяся на грани банкротства (в 1997 году), сегодня превратилась в одну из самых дорогих и прибыльных компаний в мире.

И тем не менее Apple ведет себя как корпорация, находящаяся в осаде, – потому что, несмотря на весь ее успех, это действительно так. С того момента, когда в конце 2007 года Google объявила о запуске Android – и о своем желании доминировать в отрасли мобильных телефонов и других портативных устройств, – она не только осуществила первые попытки потеснить iPhone, но и немало в этом преуспела. Android вышел на рынок в 2010 году, и с тех пор его популярность изрядно выросла. К немалому изумлению Apple, количество смартфонов и планшетников, работающих на платформе Android, сегодня превышает количество устройств типа iPhone, iPad и iPod Touch с операционной системой Apple, известной как iOS.[3] В 2012 году кое-кто даже поставил под сомнение тот факт, что iPhone остается самым популярным смартфоном. Судя по данным некоторых опросов, в третьем квартале 2012 года компания Samsung продала больше телефонов Galaxy, работающих на Android, чем Apple – своих iPhone.[4]

Apple положила конец дискуссиям о самом популярном смартфоне в конце 2012 года, представив рынку iPhone 5. Однако все больше и больше людей задается вопросом, имеют ли в принципе такие споры смысл. Различия между двумя платформами сокращаются каждый день. Разумеется, они непохожи друг на друга с организационной точки зрения. Apple самостоятельно делает iPhone от и до – и оборудование, и программную часть (хотя собираются устройства в Китае). Google ограничивается созданием программ для телефонов, работающих на Android. Выпуском оборудования занимаются производители телефонов – например, Samsung. Однако обе платформы в настоящее время имеют более-менее одинаковое количество плюсов и минусов. Платформу Apple чуть проще использовать, однако она есть лишь на трех продуктах – iPhone, iPad и iPod Touch. Платформа Google позволяет выбирать из большего количества моделей телефонов и зачастую опережает Apple с точки зрения свойств самих аппаратов, однако ей недостает прилизанности интерфейса Apple. Тем не менее обе платформы одинаково доступны для работы через крупных операторов по всему миру, а устройства на их основе можно купить в одних и тех же местах (если не считать фирменных магазинов Apple).

Для Стива Джобса было крайне болезненно видеть, как доминирование Apple на рынке столь стремительно и масштабно сходит на нет. Можно сказать, что и нынешние лидеры компании испытывают те же чувства. Джобс думал – а руководители Apple думают до сих пор, – что успех Google и сообщества Android связан с определенным мошенничеством. Они полагают, что Google украла программы Apple для создания своей операционной системы и что крупнейший производитель телефонов на базе Android, Samsung, скопировал дизайн Apple для создания своей чрезвычайно удачной линейки устройств Galaxy. Apple чувствует себя преданной. На момент появления iPhone в начале 2007 года Apple и Google были не просто партнерами по бизнесу. Они выступали как союзники по духу – своего рода инь и ян технологической революции. Это был один из самых тесных альянсов в американском бизнесе. Apple изготавливала прекрасные устройства. Google делала отличные программы. Основатели Google считали Джобса своим учителем. Тогдашний CEO Google Эрик Шмидт состоял в совете директоров Apple. У них был общий враг – Microsoft. Они рассчитывали на долгий и плодотворный союз.

Затем, как это иногда бывает в браке, отношения испортились. У сторон появились секреты друг от друга. Они начали нарушать обещания. И в итоге дело закончилось войной. После смерти Джобса в октябре 2011 года возникла надежда, что эта конкуренция перестанет восприниматься как личное предательство и суматоха уляжется – что новый CEO Apple Тим Кук сможет отключить эмоции и найти способ сгладить конфликт. Однако Apple, напротив, повела себя по отношению к Google еще более агрессивно и враждебно. До сих пор она участвует в судебных разбирательствах, обвиняя сообщество Android в семи странах в нарушении патентов – в основном истцами выступают компании Samsung и Motorola (прежде принадлежавшая Google). Летом 2012 года Apple предприняла неслыханный шаг, выиграв в суде Сан-Хосе дело против компании Samsung, основного дистрибьютора телефонов на Android. Apple была присуждена сумма в 1 миллиард долларов, хотя сторона ответчика и подала апелляцию. В сентябре 2012 года Apple прекратила продавать iPhone с предустановленной программой Google Maps. Она заменила ее своей разработкой, несмотря на массовые жалобы потребителей на ее низкое качество. Считается, что Apple работает над видеосервисом – конкурентом принадлежащего Google YouTube.

Apple даже начала заменять поиск Google в iPhone на технологию своего старинного врага, Microsoft.[5] Теперь при пользовании Siri (функции iPhone, распознающей речь) в новых версиях программы Apple не применяется поисковая машина Google. Вместо этого ОС обращается к поисковику Bing, созданному Microsoft (который уже около 10 лет пытается конкурировать с Google за долю на рынке поисковых систем). Для того чтобы Siri обращалась за поиском в Google, вы должны каждый раз перед запросом давать ей специальное указание. Пока что Google еще остается поисковой машиной по умолчанию в веб-браузере внутри iPhone. Однако многим людям, хорошо знакомым с историей компании, до сих пор кажется шокирующей сама идея, что Apple оказалась способна променять какую-либо технологию Google на аналог производства Microsoft (так как последняя очень долго была врагом номер один и для Apple, и для Google).

Публичная позиция Google в борьбе против Apple всегда выражалась словами «Кто, мы?! Да мы же просто кучка “ботаников”, стремящихся изменить мир». Однако, несмотря на свою маску «кучки “ботаников”», Google продемонстрировала способность яростно отбиваться. Она отказалась выполнить требования Apple об исключении своих программ из телефонов с Android и не побоялась ответить на угрозу судебных преследований по обвинению в нарушении патентов. Она использовала хитрую тактику, в конечном итоге выставив Джобса агрессивным тираном. В 2012 году Google приобрела компанию – производителя мобильных телефонов Motorola за 12,5 миллиарда долларов (что оказалось крупнейшим приобретением компании на сегодня). По словам руководителей Google, им будет проще противостоять такому сильному противнику, как Apple, если на их стороне окажется компания, создавшая современный мобильный телефон и владеющая всеми патентами, которые связаны с данным изобретением. Это вполне справедливо, однако здесь есть и иная логика – подобное приобретение означает, что Google всегда сможет производить телефоны и конкурировать с Apple, вне зависимости от того, удастся ли последней выиграть судебные иски против других производителей телефонов и планшетных компьютеров. Эта покупка также усиливает позиции Google в случае появления новых проблем подобного рода.

И, наконец, Google занялась кое-чем, что невозможно было представить себе прежде. Компания начала выпускать собственные продукты из области потребительской электроники, позволяющие конкурировать с устройствами Apple для жилых домов. В распоряжении Google теперь есть все, что позволяет не только привязать пользователей к мобильным телефонам, использующим программы Android, но и контактировать с ними везде – и дома, и за его пределами.

Обычно история взаимоотношений двух компаний и их сильных лидеров может послужить отличной основой для журнальной статьи. Компания X атакует компанию Y. Та наносит ответный удар. Один побеждает, другой проигрывает. Но история, которую я собираюсь рассказать, куда более эпична. Сложно вообразить себе более революционный объект, чем то, из-за чего началось противостояние Apple и Google. Я имею в виду смартфон.[6] Он смог фундаментальным образом изменить принципы получения и обработки информации людьми, преобразовав весь наш мир доселе невиданным образом. Только подумайте, насколько важны для вашей жизни книги, газеты, телефон, радио, магнитофон, фото– и видеокамера, компас, телевизор, кассетный и DVD-проигрыватель, персональный компьютер, мобильный телефон, игровая приставка и музыкальный плеер. Смартфон позволяет совместить все эти устройства в одном, которое к тому же помещается в вашем кармане. Он способен радикально изменить и то, как дети учатся в школах, и то, как врачи лечат пациентов, и то, как мы путешествуем или открываем для себя что-нибудь новое. Доступ к развлечениям и любым средствам медиа происходит совершенно по-новому. Слова, которые я сейчас пишу, напоминают мне то, как Джобс вел свои знаменитые презентации продуктов. И я ничуть не преувеличиваю.

А это значит, что противостояние между Apple и Google – не обычная перепалка между двумя крупными компаниями. По сути, это решающая битва для целого поколения бизнесменов: такая же переломная точка, как изобретение персонального компьютера, появление первого интернет-браузера, поисковой машины Google или социальной сети Facebook. В этой борьбе происходит масштабное переосмысление принципов взаимодействия технологии, медиа и связи. И прямо сейчас две из числа самых сильных компаний мира устроили сражение за доминирование в этой новой реальности.

Разумеется, здесь невозможно не вспомнить прежние противостояния предпринимателей в Кремниевой долине, такие как борьба Apple против Microsoft в 1980-х или Microsoft против Netscape в 1990-х. Однако теперь ставки оказались несоизмеримо выше. В 1980-х годах рынок персональных компьютеров только зарождался, а Apple и Microsoft были новыми компаниями. В 1990-х годах люди только оценили потенциал интернета, особенно доступного с помощью устройства, помещающегося в карман. Однако беспроводная связь была слишком медленной и дорогой. Сейчас в мире ежегодно продается 1,8 миллиарда мобильных телефонов, и через 5–10 лет большинство из них станут смартфонами.[7] Пока что никто не может сказать, насколько большим окажется рынок планшетников, однако это устройство уже воспринимается людьми как важная новая технология для чтения книг, газет и журналов, не говоря уже о видеоиграх и просмотре телевизионных программ.

Иными словами, ставки в этой войне несоизмеримо выше, чем в прежних. И дело не только в том, что в битве Apple и Google можно заработать или потерять больше денег, чем в любом предыдущем противостоянии в Кремниевой долине. Многим (по крайней мере, самим участникам драки) кажется, что в этой битве победитель получит все. Почему? Потому что они борются не только за то, у кого круче гаджет, но и за контроль над онлайновыми магазинами и сообществами, с которыми связываются эти устройства («облака»). Многое из того, что мы покупаем через магазин iTunes, – приложения, музыка, фильмы, телевизионные шоу, книги и т. д. – не всегда воспроизводится на устройствах Android, и наоборот. Обе компании понимают, что чем больше денег тратит каждый из нас на приложения и другие медиа в одном магазине, тем меньше шансов, что мы переключимся на другой. Они знают, что мы обязательно зададимся вопросом: «Почему я должен снова покупать весь контент, сменив свой iPhone на смартфон с Android или наоборот?» У многих компаний есть бесплатные приложения, работающие на обеих платформах, однако необходимость их заново загружать и настраивать заставляет многих пользователей отказываться от смены аппарата. Выражаясь языком обитателей Кремниевой долины, в данный момент происходит война платформ. Какой бы пример мы ни взяли – Microsoft с Windows и Office, eBay с аукционами, Apple с iPod, Amazon с книгами, Google с системами поиска или Facebook с социальными медиа, – история подсказывает, что победитель в подобных схватках получает свыше 75 % доли рынка, а проигравший с трудом удерживается в бизнесе.

Это серьезное дело. В ближайшие годы основная часть того, что мы считаем информацией – новости, развлечения и связь? – будет поступать к нам через платформы Apple или Google. Сомневаетесь? Это уже происходит. Мы проводим в интернете столько же времени, сколько за просмотром телевизионных программ, и все чаще выходим в Сеть через смартфоны и планшетники. Подумайте, сколько времени в день вы проводите, уставившись в свой телефон или планшетный компьютер, – вы работаете с электронной почтой, читаете новости, отправляете сообщения в Twitter или Facebook, смотрите видео, играете в игры или путешествуете по Сети. Вы делаете это в лифте, в очередях, на светофорах и даже в туалете. А теперь задайте себе вопрос: «Кто контролирует то, что вы смотрите по телевизору?»

Ваша кабельная компания. А кто контролирует то, что вы видите на экране своего смартфона? Либо Apple, либо Google.

Я помню, как, будучи пишущим редактором журнала Wired, впервые задумался о революции в мобильном мире. В то время основными производителями телефонов считались Nokia, RIM (торговая марка BlackBerry), Sony Ericsson и Motorola. В какой-то момент было объявлено о скором выходе iPhone. Мне довольно быстро показалось очевидным, что отношения Apple и Google закончатся дракой. Мало кто был со мной согласен. Мой друг-редактор сказал, что эта идея кажется ему абсурдной. «Каким образом могли бы конкурировать между собой Apple и Google, занимающиеся совершенно разным бизнесом?» – спросил он. С технической точки зрения, он был прав. Apple зарабатывает деньги на продаже устройств, которые сама создает. Google зарабатывает на продаже рекламы в Сети. Однако мой приятель, как и многие другие, упускал из виду, что деятельность обеих компаний – это всего лишь средство для достижения более значительных целей. Обе компании воспринимают себя как новый тип механизмов перераспределения контента – если угодно, это телевизионные сети XXI века. Они, в отличие от сегодняшних телесетей, не будут сами заниматься производством контента. Однако контроль над глобальными аудиториями и невероятные финансовые возможности позволят им оказывать огромное влияние на то, что именно производится и кто потребляет созданный продукт.

Это может показаться нелогичным. Сложно представить себе, как гики из Apple или Google занимаются съемкой сериала типа «Безумцы». Однако создатели фильмов и телешоу заботятся, в сущности, лишь о двух вещах: во сколько обойдется их проект и как много людей его увидит. Ни у кого нет такого охвата, как у Apple и Google. У еще меньшего количества компаний есть такие деньги. В совокупности Apple и Google к середине 2013 года контролировали 200 миллиардов долларов (причем в одной лишь денежной форме). Этого не только достаточно, чтобы купить и/или профинансировать создание неограниченного объема контента для своей аудитории. На самом деле за такие деньги можно купить почти весь Голливуд. Эта сумма сопоставима с величиной совокупной рыночной капитализации News Corp., Time Warner, Viacom и CBS. И хотя большинство людей не думает об Apple и Google как о гигантах индустрии развлечений, Apple через iTunes контролирует примерно 25 % всех покупок музыки и от 6 до 10 % рынка домашнего видео с объемом 18 миллиардов долларов.[8] А Google инвестирует миллионы долларов в улучшение программной части YouTube, представляющего собой основной источник видеоинформации для десятков миллионов потребителей по всему миру.

При этом я не хочу сказать, что в новом мире не остается пространства для других новых и старых компаний, способных создать значительный бизнес. В начале 2013 года ресурс Netflix похвастался тем, что число его подписчиков – 30 миллионов человек (что равно количеству клиентов HBO). Два года назад он совершенно не выглядел компанией, способной на такое. Студии задрали цены на свой контент до невероятной высоты. Выбор в разделах «фильмы» и «телешоу» резко сократился, и потребители стали разбегаться. Поэтому Netflix – технологическая компания, базирующаяся в Лос-Гатосе, а не в голливудской студии, – начала финансировать создание своих программ. Первый ее опыт, сериал «Карточный домик» с Кевином Спейси в главной роли, стал невероятным хитом. Наращивают производство собственного контента и Amazon с Microsoft. В то же самое время Facebook, число подписчиков которого превышает 1 миллиард человек (то есть фактически это половина интернета), превратился в невероятно интересное место для голливудских агентов, стремящихся использовать гигантскую глобальную аудиторию как еще один канал для финансирования и дистрибьюции работы своих клиентов.

Однако, несмотря на всю силу Facebook, Amazon, Netflix и Microsoft, в какой-то момент им всем придется иметь дело с двумя компаниями – Apple и Google, – чтобы добраться до огромной аудитории клиентов, использующих смартфоны и планшетники для чтения новостей, развлечения и связи. Это значит, что битва между Apple и Google имеет отношение не только к будущему Кремниевой долины. Речь идет о будущем медиа и коммуникаций в Нью-Йорке и Голливуде. На кону стоят сотни миллиардов долларов доходов, и в течение следующих двух (а то и пяти) лет эти компании, а также их союзники и сторонники бросят на работу в данном направлении все свои силы.

Во многом происходящее сегодня предсказывалось магнатами в области медиа, коммуникаций и программного обеспечения уже в течение целого поколения – плоды труда Кремниевой долины, Нью-Йорка и Голливуда начинают сливаться между собой. В происходящем нельзя не заметить трагической иронии. На протяжении двух десятилетий – 1980-х и 1990-х – целый ряд знаменитых медиаменеджеров имел в своем распоряжении лучшие технологии и мог выстроить правильное позиционирование для нового грядущего мира. Они тратили сотни миллиардов долларов, покупая друг друга и увеличивая размер своих компаний. Однако они делали это в неправильное время, их инновации оказывались нерезультативными, а слияния (такие как покупка Time Warner компанией AOL в 2001 году) – разрушительными. В итоге к 2005 году идея сближения оказалась дискредитированной, и мало кто осмеливался даже упоминать данное слово.

Что же сделали не так все эти толковые и богатые люди? Они думали о неправильных устройствах. Магнаты в области медиа и коммуникаций предсказывали, что сближение произойдет на базе персонального компьютера – что их оборудование, с помощью которого до аудитории доносятся телевизионные программы (такое как телевизионные приставки), сможет управлять и компьютерами. Гиганты в области создания программного обеспечения – в основном Microsoft и лично Билл Гейтс – предсказывали, что персональные компьютеры заменят собой телевизоры. Однако вместо этого бал правят смартфон и планшетник с тачскрином – два устройства, изобретенных совсем недавно. Проблема с телевизором состоит в том, что он плохо подходит для какой-либо активной работы, а проблема персонального компьютера – его малопригодность для развлечения. Смартфоны и планшетники благодаря своей портативности и простоте использования представляют собой идеальную комбинацию. Вы вряд ли будете вытаскивать ноутбук, чтобы поиграть в игру или посмотреть фильм, когда стоите в очереди или едете в такси. Однако мы все время делаем это со своими смартфонами и планшетниками. Мы соглашаемся заплатить собственным неудобством, связанным с уменьшением размера экрана, за удобство портативности, поскольку, в отличие от прежних переносных устройств, это единственный компромисс, на который нам приходится идти. Их экраны, хотя и маленькие, имеют более высокое разрешение, чем у большинства телевизоров. Их батареи дают возможность устройству работать весь день. Они моментально включаются. Они присоединяются к беспроводным сетям, достаточно быстрым для воспроизведения потокового видео. И они настолько мощны, что позволяют работать с теми же приложениями, которые стоят на нашем домашнем компьютере.

К концу этой книги вы поймете, что я думаю о том, кто выиграет в схватке между Apple и Google. У вас появится и должная доля уважения к тому, что сделала каждая сторона, чтобы удержаться в игре, и вряд ли вы останетесь рьяным сторонником любой из них. Принимаясь за этот проект, я даже не задумывался, насколько сложно было придумывать и создавать продукты, которые Стив Джобс так любил вытаскивать из кармана на сцене. Кто бы вы ни были – инженер, работающий на Apple, или программист Google, или просто человек с техническим образованием, – вы должны понять, что создание продуктов, способных изменить мир, – это не просто рутинный труд. Это настоящее приключение, в конце которого участники не только устают от проделанной работы, но и испытывают умственное и физическое истощение (порой даже сталкиваясь с травмами). Отчасти привлекательность Джобса как лидера и медиаперсоны заключалась в том, что он успешно скрывал такие подробности от публики. Он создавал впечатление, будто инновации – это просто. Теперь он покинул нас навсегда. И, как вы увидите на следующих страницах, в обеих компаниях есть немало инженеров, которые хотят, чтобы весь мир узнал, как выглядит глобальное изменение на самом деле. Перед тем как на рынке появились смартфоны и планшетники (которые мы легко покупаем и принимаем за данность), было немало шума, криков, ругани, закулисных сражений, паники, уныния и страхов относительно того, как запустить проекты данной категории и передать плоды работы в руки потребителей. Эти инженеры хотят, чтобы вы понимали, что представляли собой проекты iPhone и Android в самом начале, – с рассказа об этом и начнется наша книга.

Глава 1

«Лунная миссия»

Дорога от Кэмпбелла до Сан-Франциско протяженностью 55 миль представляет собой одну из красивейших трасс мира. Путь проходит вдоль огромного и на удивление пустого шоссе Джуниперо Серра, лежащего вдоль восточной части гор Санта-Круз. Эта трасса, известная под номером 280, – одно из тех мест в Кремниевой долине, где можно встретить магната из мира стартапов, тестирующего скорость своего Ferrari (и не отвлекающегося на звонки по мобильному телефону по причине отвратительного дорожного покрытия в этом районе). С точки зрения Энди Гриньона, управлявшего в то раннее утро 8 января 2007 года Porsche Carrera, это место казалось идеальным для того, чтобы остаться наедине со своими мыслями.

Обычно он ездил на работу не этим путем. Гриньон был старшим инженером Apple и работал в Купертино, городке, расположенном к западу от Кэмпбелла. Обычно его утренняя поездка ограничивалась семью милями и занимала ровно 15 минут. Однако сегодняшний день не был похож на другие. Гриньону предстояло увидеть, как его босс Стив Джобс творит историю на выставке Macworld в Сан-Франциско. Фанаты Apple много лет умоляли Джобса разместить внутри плеера iPod мобильный телефон, чтобы они могли больше не носить в своих карманах по два устройства. И Джобс наконец-то был готов исполнить это пожелание. Гриньон с некоторыми своими коллегами провел ночь в отеле неподалеку, и в 10 часов следующего утра они – как и весь остальной мир – должны были наблюдать, как Джобс демонстрирует первый iPhone.

Приглашение на одну из знаменитых презентаций продуктов Джобса могло считаться знаком особого расположения. Оно позволяло вам считать себя значимым игроком. Такие приглашения получало лишь несколько десятков сотрудников Apple, включая высших руководителей. Все остальные места на мероприятии были зарезервированы для членов правления Apple, CEO компаний-партнеров, таких как Эрик Шмидт из Google и Стэн Сигман из AT&T, а также журналистов со всего мира. Гриньон получил приглашение, поскольку как ведущий инженер отвечал за все радиоустройства в iPhone. Это была серьезная работа. Мобильные телефоны в наши дни делают неисчислимое количество полезных вещей, однако, по сути, они представляют собой двусторонние радиоприемники и передатчики. Гриньон отвечал за оборудование, позволявшее телефонам быть телефонами. Если телефон не мог звонить, соединяться с Bluetooth-наушниками или подключаться к Wi-Fi, за это отвечал Гриньон. Будучи одним из первых инженеров, начавших работу над iPhone, он посвятил проекту два с половиной года своей жизни – зачастую сидя в офисе по семь дней в неделю. Мало кто заслуживал права быть на этой презентации больше, чем он.

Однако ехавший на север Гриньон испытывал не возбуждение, а ужас. Большинство публичных демонстраций продуктов в Кремниевой долине используют заранее записанный материал. К чему рисковать из-за того, что плохая связь с интернетом или слабый сотовый сигнал испортят в целом хорошую презентацию? Но Джобс проводил свои презентации вживую. И это была одна из тех вещей, которые делали его шоу столь увлекательными. Однако у людей типа Гриньона, стоявших за сценой, подобные мероприятия вызывали огромное напряжение. Гриньон не мог вспомнить, когда еще при подготовке к шоу Джобса все шло настолько из рук вон плохо, как сейчас. Отчасти почитание Стива Джобса как легенды такого масштаба было связано с отсутствием заметных сбоев во время демонстраций продукта. Но сейчас случай представлялся Гриньону уникальным: никогда прежде еще не бывало, чтобы Джобс оказался настолько не готов к шоу.

Гриньон состоял в команде, занимавшейся подготовкой к запуску iPhone, сначала – в Apple, а затем и в месте проведения презентации – в Москоне-центре в Сан-Франциско. И за время подготовки практически ни разу не бывало так, чтобы 90-минутное шоу прошло по плану. Джобс репетировал в течение пяти дней, однако даже на последней репетиции iPhone сбрасывал звонки, терял связь с интернетом, тормозил или просто выключался.

«Поначалу мне казалось, что присутствовать на репетициях – круто, что это знак доверия. Черт побери, я тусуюсь со Стивом!» – рассказывал Гриньон. Как и все остальное, что окружало Джобса, подготовка была сравнима по уровню секретности с приготовлениями США к военному удару по Афганистану. Задействованным в этом людям казалось, что они находятся в центре вселенной. Со вторника и до конца следующей недели Apple полностью захватила Москоне-центр. За сценой была выстроена электронная лаборатория размером 3 на 3 метра для хранения и тестирования iPhone. Рядом с ней располагалась комната с диваном для отдыха Джобса. Перед этими помещениями и у каждой двери в здании несли круглосуточную вахту несколько десятков охранников. Никто не мог войти или выйти без электронной проверки документов. Список лиц, имевших право находиться в здании, был одобрен лично Джобсом. После того как посетителям разрешили войти, появилась необходимость в организации еще нескольких пунктов охраны. В аудиторию, где репетировал Джобс, имела доступ лишь небольшая группа руководителей компании. Джобс был настолько одержим проблемой утечки информации, что попытался даже вынудить представителей всех подрядчиков, нанятых Apple для мероприятия, – начиная от строителей лаборатории и заканчивая людьми, отвечавшими за свет и звук, – провести в здании всю ночь перед презентацией. Помощники еле отговорили его от этой идеи.

«Довольно быстро все стало очень дискомфортным, – вспоминал Гриньон. – Мне редко доводилось видеть, как все распадается на кусочки, но сейчас происходило именно это. Стив мог посмотреть прямо на тебя и сказать громким и строгим голосом: «Ты подставляешь всю мою компанию» или «Если у нас случатся проблемы, отвечать придется тебе». Он был невероятно напряжен. Когда он наконец отворачивался от тебя, оставалось ощущение, что тебя изрядно пожевали и ты превратился в карлика». По словам Гриньона, в ходе подобного общения в его голове постоянно крутилось два вопроса: «Неужели это действительно ломается та фигня, что я сделал?» и «В который раз произошла поломка – в первый или в девятый?» – потому что это было действительно важно. Конечно, девятая поломка подряд могла напрячь кого угодно, однако к тому времени чаще всего уже становилось ясно, как справиться с проблемой либо как ее обойти. Однако если какая-то проблема случалась впервые, это лишь повышало уровень нестабильности происходящего. Гриньон, как и все прочие участники репетиции, знал, что, случись сбои во время самой презентации, Джобс не станет винить себя, а обрушит свой гнев на подчиненных. «Казалось, что мы репетировали добрую сотню раз, и все равно что-то шло не так, – сказал Гриньон. – Это было не особенно приятным чувством».

iPhone не работал как надо по одной простой причине: он еще не был завершен. Джобс собирался продемонстрировать прототип, но он не хотел, чтобы публика об этом знала. Однако список вещей, которые требовалось сделать с iPhone до начала продаж, был просто невероятен. Например, отсутствовала готовая производственная линия. Существовало чуть больше сотни собранных iPhone разной степени качества. У некоторых имелись заметные щели между экраном и краем пластикового корпуса, у других были заметны царапины на стекле. Именно поэтому никому из зрителей не позволялось прикоснуться к iPhone после проведенной Джобсом демонстрации, несмотря на то что компания целый день проводила брифинги для прессы, а новому устройству была отведена огромная площадь в выставочном центре. Компания беспокоилась, что даже лучшие прототипы не выдержат критики при ближайшем рассмотрении. Они отлично выглядели на расстоянии и во время демонстрации Джобса, но если бы вы взяли один из них в руки, то, как говорит Гриньон, тут же рассмеялись бы и сказали, что эта штука действительно выглядит совсем неготовой.

Еще хуже обстояли дела с программным обеспечением телефона. Значительная часть предыдущих четырех месяцев была посвящена обдумыванию того, почему процессор iPhone и его радиоустройства не могут нормально работать друг с другом. По своему масштабу эта проблема была сравнима с тем, что двигатель автомобиля не реагирует на нажатие педали газа или что колеса время от времени игнорируют тормоз. «Это чуть не привело к прекращению работы над проектом iPhone, – рассказывал Гриньон. – Мы никогда прежде не сталкивались со столь сложной проблемой». С точки зрения производителей телефонов, это была не самая большая проблема, однако одержимость Apple вопросами секретности не позволяла Samsung, производителю процессора для iPhone, и Infineon, изготовителю сотового радио, работать вместе (пока люди из Apple в полном отчаянии не попросили команды инженеров из каждой компании прилететь в Купертино, чтобы помочь в решении проблемы).

Джобс редко позволял загнать себя в угол таким образом. Он был хорошо известен как настоящий мастер-управленец, всегда знавший, насколько сильно следует подталкивать сотрудников вперед, чтобы те сделали невозможное. Однако у него всегда был запасной вариант, «план Б», к которому он переходил в случае срыва изначального графика. За шесть месяцев до этого он уже показал свое мастерство при запуске новой операционной системы Apple под названием Leopard (для того чтобы решить все накопившиеся проблемы, ему пришлось сдвинуть дату выхода системы).

Однако теперь у Джобса не было никакого другого варианта, кроме как показать публике iPhone.[9] Он рассказывал о скором запуске нового продукта в каждой речи на каждой выставке Macworld после возвращения на должность CEO Apple в 1997 году. Поскольку он делал публичные презентации один-два раза в год, фанаты Apple настроились на то, чтобы увидеть нечто грандиозное. Точно таким же образом он представлял им и iTunes, и компьютер iMac, напоминавший необычную настольную лампу, и веб-браузер Safari, и Mac mini, и iPod shuffle.

В этот раз неудача Джобса могла бы разочаровать не только его собственную компанию,[10] но и AT&T. Та напряженно ждала, когда Джобс наконец-то покажет iPhone на Macworld. В обмен на право стать эксклюзивным оператором, работающим с этим телефоном в Соединенных Штатах, AT&T отдала Джобсу полный контроль над конструкцией, производством и маркетингом iPhone. Никогда прежде она не делала подобных вещей. Если бы Джобс не выпустил продукт вовремя, AT&T расторгла бы сделку. Несложно понять, что продукт под названием iPhone, который не смог бы в таком случае работать как телефон, был бы обречен на низкие продажи. За несколько дней до этого Джобс слетал в Лас-Вегас и сделал для нескольких руководителей AT&T усеченную презентацию iPhone. Однако те ожидали полноценное шоу на Macworld.

И, наконец, iPhone был единственной по-настоящему крутой вещью, над которой работала Apple в то время. Данный проект привлек к себе настолько много сил и внимания в компании, что у Apple на этот раз не было никакого резервного плана. «Конечно, мы могли бы рассказать и о работе над Apple TV, – вспоминал Гриньон. – Но если бы Стив отправился на Macworld с одним лишь Apple TV (тогда еще экспериментальным продуктом), то привел бы в недоумение весь мир».

Проблема iPhone бросалась в глаза. Он был способен проигрывать фрагменты песен или видео, однако не мог воспроизвести полный клип без зависания. Он отлично функционировал, когда вы отправляли электронную почту, а затем начинали путешествовать по Сети. Если же вы делали это в обратном порядке, он переставал работать. Часы проб и ошибок помогли команде iPhone найти то, что инженеры называют «золотым путем», то есть специфический набор задач, проводимых определенным образом и в определенном порядке, – это позволяло создать иллюзию того, что телефон работает как надо.

Но даже если бы Джобс последовал по «золотому пути», демонстрация нормальной функциональности iPhone все равно требовала кучи корректив, которые приходилось делать в самый последний момент. Даже в день презентации в программах, управлявших радиоустройствами Гриньона, не были устранены все баги. Проблемы имелись и в программах, управлявших памятью iPhone. Никто в точности не знал, не приведет ли желание Джобса подключать к телефону во время демонстрации другие электронные устройства, к появлению новых проблем.

Джобс потребовал, чтобы экраны демонстрационных моделей, которые он использовал на сцене, отображались на большом экране за его спиной. Обычно для демонстрации гаджетов в увеличенном виде на них просто направляют видеокамеру, подключенную к проектору. Для Джобса это было неприемлемо. Собравшиеся могли увидеть его палец на экране iPhone, что испортило бы красивую картинку. Так что он заставил инженеров Apple потратить несколько недель на присоединение дополнительных микросхем к видеокабелям на задней крышке аппаратов, которые он собирался взять с собой на сцену. Эти кабели затем подключались к проектору, транслировавшему экран iPhone на большой монитор. Когда Джобс прикасался к иконе приложения «Календарь» на устройстве, аудитория не наблюдала его палец, однако могла увидеть, что происходит на экране телефона. Нередко подобное производило волшебный эффект. Сидевшим в аудитории казалось, что они держат iPhone в собственных руках. Однако даже это не позволяло разработчикам забыть об огромных проблемах iPhone. «Все, что вы видели на презентации, было сшито на живую нитку с помощью невероятно уродливых обходных путей», – сказал Гриньон.

Программное обеспечение Wi-Fi-модуля в iPhone было настолько нестабильным, что Гриньон и его команда в конечном итоге просто припаяли антенные провода к демонстрационным аппаратам и протянули их под сценой до проектора. Хотя iPhone и мог подключаться к Сети беспроводным способом, сигнал распространялся совсем недалеко. Но даже в этом случае Гриньону и его команде нужно было убедиться, что никто в аудитории не влезет на используемую ими частоту. «Хотя мы и спрятали идентификатор базовой станции (иными словами, он не показывался, когда ноутбуки искали сигналы Wi-Fi), в нашей аудитории сидело пять тысяч гиков. Кто-нибудь из них наверняка догадался бы, как хакнуть наш сигнал». Решение, по словам Гриньона, состояло в настройке программы AirPort таким образом, чтобы она думала, будто работает в Японии, а не в Соединенных Штатах. Wi-Fi в Японии задействует некоторые частоты, не разрешенные к использованию в США.

Еще меньше они могли сделать для того, чтобы звонок, который Джобс хотел совершить прямо со сцены, прошел нормально. По сути, они могли только убедиться, что сигнал достаточно силен, а потом молиться. Они принесли с собой портативный ретранслятор AT&T, поэтому знали, что с сигналом все будет нормально. Затем, с согласия Джобса, они перепрограммировали дисплей телефона так, чтобы на нем всегда показывалась максимально возможная сила сигнала (вне зависимости от реальной). Шансы на то, что радиомодуль сломается в течение тех нескольких минут, пока Джобс собирался использовать его для звонков, были невелики. Но никто бы не дал гарантии, что с модулем ничего не случится за время всей 90-минутной презентации. «Даже если бы он выключился и перезагрузился, а такое вполне могло произойти, мы не хотели, чтобы это видели люди в аудитории. Потому мы настроили систему так, что на экране всегда показывался максимальный сигнал сети», – рассказывал Гриньон.

Однако ни одна из этих хитростей не помогала решить самую важную проблему iPhone: у него часто заканчивалась свободная память, и его нужно было перезагружать после запуска некоторого количества задач. Для решения проблемы во время презентации на столе Джобса лежало несколько экземпляров телефона. Если у одного заканчивалась память, он переключался на второй на то время, пока первый перезагружался. Однако Гриньон беспокоился, что с учетом запланированного Джобсом количества демонстраций в ходе шоу возникнет слишком много возможных точек сбоя. И если бы беда не случилась в ходе одной из десятка демонстраций отдельных функций, то она гарантированно должна была бы произойти во время пафосного финала, в ходе которого Джобс планировал показать, как все основные свойства iPhone одновременно работают на одном устройстве. Он хотел включить музыку, принять входящий звонок, поставить его на паузу, принять второй, затем найти и отправить фотографию второму звонящему, поискать кое-что в интернете для своего первого собеседника и наконец вернуться к прослушиванию музыки. «Мы с ребятами невероятно нервничали из-за этой идеи. В телефонах стояло всего 120 мегабайт памяти, а поскольку они не были доделаны до конца, все приложения занимали слишком много места и все время зависали», – вспоминал Гриньон.

Мысль о том, что самый значительный момент в его карьере может привести к сокрушительному фиаско, заставляла желудок Гриньона сжиматься в болезненных спазмах. В свои 40 лет Гриньон производил впечатление парня, с которым интересно посидеть вечером в баре, – и это действительно было так. Переехав в 2010 году из Кэмпбелла в Хаф-Мун-Бей, он быстро подружился с сомелье в гостинице «Ритц-Карлтон».

У него в офисе даже был специальный холодильник для вина. Однако за всем этим роскошным экстерьером скрывался жесткий интеллект и неукротимое стремление к конкурентной борьбе.

Однажды в попытках разобраться, в чем причина сбоев программы в оборудовании для iPhone, он настроил кондиционер в конференц-зале так, чтобы присутствовашие подрядчики почувствовали заметный и дискомфортный холод. Когда же и это не заставило их шевелиться, он применил более агрессивный подход: обвинив их в саботаже, он бросил свой ноутбук об стену.

К 2007 году он посвятил практически всю свою пятнадцатилетнюю карьеру работе на Apple или аффилированные с ней компании. Во время обучения в Университете штата Айова в 1993 году он вместе со своим другом Джереми Уайлдом (ставшим впоследствии одним из основателей Grignon of Quake Labs) перепрограммировали аппарат Newton MessagePad так, чтобы тот смог подключаться к интернету без проводов. Для того времени это было невероятно круто, и потому они получили место в Apple сразу же после окончания учебы. Уайлд принялся работать в команде Newton, а Гриньон попал в знаменитую исследовательскую лабораторию Apple – Advanced Technology Group – и стал заниматься технологиями видеоконференций. И хотя Newton как продукт не преуспел, многие до сих пор считают его первым массовым ручным компьютером. Однако к 2000 году Гриньон посчитал для себя более интересным работать в Pixo, компании, отпочковавшейся от Apple и создававшей операционные системы для мобильных телефонов и других небольших устройств. Когда программы Pixo нашли свое применение в первом iPod в 2002 году, Гриньон вновь вернулся в Apple.

К тому времени благодаря своей работе в Pixo он уже стал известным в двух других областях, помимо создания технологий для видеоконференций, – радиопередатчиках для компьютеров (то, что мы теперь называем устройствами беспроводной связи) и программах, работающих внутри небольших ручных устройств, таких как мобильные телефоны. Гриньон трудился в совсем ином мире, нежели большинство других программистов и инженеров в Долине. Многие из них редко беспокоятся из-за того, что их программа занимает слишком много места на жестком диске или до предела нагружает чип. Оборудование на настольных компьютерах и ноутбуках обладает свойствами высокой мощности, может легко модифицироваться и довольно дешево в производстве. Память, жесткие диски и даже процессоры можно обновить за довольно небольшие деньги, а сами компьютеры подключаются либо к электрической сети, либо к мощным батареям. А вот в мире устройств Гриньона оборудование не может меняться, а слишком объемные программы просто не будут запускаться.

Кроме того, крошечная батарея – которой ноутбуку хватило бы на пару минут – должна была работать целый день. Когда Джобс решил в конце 2004 года создать iPhone, Гриньон обладал идеальным набором навыков, для того чтобы стать одним из первых инженеров в проекте.

Теперь же, в 2007 году, он чувствовал себя эмоционально истощенным. Он набрал около 15 килограммов лишнего веса. Его брак оказался под угрозой. Это были поистине ужасные два года. Apple никогда прежде не занимался созданием телефонов, и команда iPhone быстро поняла, что данный процесс никоим образом не похож на создание компьютеров или iPod. «Это было просто ужасно, – вспоминал Гриньон. – В голову буквально каждого сотрудника взбрело, что именно телефон должен стать следующей большой вещью, которую создаст Apple. И вот вы загоняете всех этих невероятно толковых амбициозных людей в жесткие рамки, в условия сильного давления – и тут же начинают происходить совершенно сумасшедшие вещи».

Нужно заметить, что поначалу iPhone не казался «следующей большой вещью». Джобса нужно было уговорить на создание телефона. Дискуссии на данную тему шли в его ближайшем окружении с момента выпуска iPod в 2001 году. С концептуальной точки зрения, это было вполне понятно – зачем потребителям носить с собой два или три устройства, позволявших работать с электронной почтой, принимать телефонные звонки и слушать музыку, когда они могли обойтись одним?

Тем не менее каждый раз, когда Джобс и управляющая команда начинали изучать идею в деталях, она казалась им самоубийственной. Мощность телефонных чипов и скорость передачи данных были недостаточными для того, чтобы бродить по интернету и загружать музыку или видео через мобильное соединение. Толковой казалась идея добавить в телефон функцию работы с электронной почтой. Однако Apple никак не мог помочь в этом опыте создания и запуска музыкального плеера (iPod). Кроме того, проведенные агентством Motion исследования BlackBerry показывали, что он скоро станет лидером на рынке. Руководители Apple даже думали в 2003 году о покупке Motorola, однако быстро пришли к заключению, что на тот момент подобное приобретение было бы для них слишком масштабным.

Самым худшим казалось то, что, если Apple захотела бы производить и продавать телефоны в Соединенных Штатах, ей пришлось бы договариваться с американскими операторами беспроводной связи.[11] В те времена производители телефонов типа Motorola находились в подчиненном положении. Привлечение покупателей в магазины зависело исключительно от маркетинговых бюджетов операторов. Кроме того, именно операторы определяли степень доступности телефонов с помощью скидок. Это лишало производителей сил, поскольку операторы могли активно влиять на процесс создания каждой модели телефона. Время от времени производители восставали против такого доминирования, однако всегда получали от операторов стандартный ответ: «Вы можете создавать любой телефон, какой только пожелаете, но не исключено, что мы не захотим субсидировать его, продвигать на рынке или вообще не позволим ему работать в нашей сети». Перед лицом такой угрозы производители всегда отступали.

Джобс был лично оскорблен подобным методом ведения бизнеса и не хотел иметь к нему никакого отношения.[12] «Мы не особенно успешны в продажах компаниям из списка Fortune 500. Чтобы это сделать, нужно найти контакт с 500 руководителями IT-служб. В отрасли мобильной связи имеется всего пять компаний, но нам не нравится идея договариваться хотя бы с пятью IT-директорами. Мы бы предпочли показать свою рекламу миллионам людей и дать каждому покупателю возможность принять свое решение», – сказал он во время интервью на конференции All Things D в мае 2003 года. Другими словами: я не хочу тратить сотни миллионов долларов на то, чтобы кучка людей, представляющих операторов, говорила мне, как именно я должен создавать и реализовывать мой телефон.

Эта позиция казалась жесткой и принципиальной. Однако к концу 2003 года, после того как iPod превратился для Apple в самый важный продукт со времен Macintosh, она начала казаться ошибочной. Производители мобильных телефонов уже инсталлировали в некоторые свои модели приложения для прослушивания музыки. А компании типа Amazon, Walmart и Yahoo! начали продавать загружаемую музыку. Руководитель проекта iPod Тони Фаделл беспокоился, что если потребители внезапно откажутся от iPod в пользу телефонов с музыкальными плеерами, то Apple – пять лет подряд уже балансировавшая на грани банкротства – вновь потерпит крах. «До конца 2003 или начала 2004 года мы еще не имели продукта, который можно было бы считать хитом (iPod только появился на рынке), поэтому мы боялись, что нам не хватит рыночного доминирования – в розничных каналах, – чтобы развить продажи iPod в нужном масштабе», – вспоминал Фаделл.

Сейчас сложно представить время, когда iPod не был продуктом-иконой, продававшимся по 50 миллионов единиц в год; однако к тому моменту Apple смогла реализовать лишь 1,3 миллиона устройств за два года и продолжала испытывать немалые проблемы с тем, чтобы убедить ретейлеров типа Best Buy включить iPod в свой ассортимент. «И вот мы задумались: каким образом мы можем решить проблему? Как обеспечить себе конкурентное преимущество и сделать так, что любой владелец мобильного телефона получал музыку через iTunes? Если бы мы не сумели привлечь людей к iTunes, мы проиграли бы и во всем остальном», – рассказывал Фаделл.

На публике Джобс продолжал свои нападки на операторов.[13] Так, на конференции D в 2004 году Стюарт Элсоп-младший, венчурный капиталист и бывший журналист, буквально умолял Джобса создать смартфон, способный оказаться лучше популярной в то время модели Treo. «Есть ли что-то, что позволит вам не относиться к операторам с такими тяжелыми чувствами?» – спросил Элсоп и предложил познакомить Джобса с CEO компании Verizon Айваном Зайденбергом, также находившимся в аудитории. Джобс ответил отрицательно. «Мы уже посетили ряд производителей телефонов и даже поболтали с ребятами, делавшими Treo. Они рассказали нам массу страшилок». Однако в частных разговорах Джобс признавался, что порой задумывается о предложении Элсопа.

Первой реакцией Джобса на рост конкуренции оказался отнюдь не iPhone, а более скромный проект – телефон с плеером под названием Rokr, который предстояло создать в партнерстве с Motorola и Cingular, крупным оператором беспроводной связи (впоследствии, пройдя через два слияния, он стал частью AT&T). Сделка, условия которой были согласованы в начале 2004 года, казалась идеальной для Apple. Компания могла наделить Motorola лицензией на право установки программы iTunes на сверхуспешных мобильных телефонах модели Razr, а Motorola брала на себя все прочие заботы. Apple могла получать лицензионные отчисления от использования программы, а Джобсу не пришлось бы иметь дело с операторами беспроводной связи. iTunes позволила бы Motorola продавать больше телефонов, привлекла бы к Cingular больше потребителей, пользующихся беспроводной связью, и позволила бы Apple конкурировать с производителями телефонов, имевших плееры, которых компания так боялась. «Мы подумали, что даже если потребители предпочтут привычным iPod новые телефоны со встроенными плеерами, они как минимум будут и дальше использовать iTunes», – вспоминал Фаделл.

Однако модель Rokr оказалась полным разочарованием, после того как Джобс презентовал ее примерно через 18 месяцев (в сентябре 2005 года). Она не могла загружать музыку через беспроводное соединение, что представлялось ее основным коммерческим преимуществом. Она была слишком большой по размерам и неуклюжей – иными словами, совершенно не похожей на гладкий и невероятно популярный Razr. А возможности этой модели по хранению музыки были искусственным образом ограничены сотней песен.

Напряжение между партнерами, особенно Apple и Motorola, быстро выросло по вполне очевидным причинам, после того как Джобс показал свое новое устройство на сцене Москоне-центра в Сан-Франциско.[14] Примерно в то же время Apple выпустила первый iPod nano, а когда один репортер несколькими неделями позже спросил CEO Motorola Эда Зандера, не кажется ли тому, что новые продукты Джобса отодвигают Motorola на второстепенные позиции, его ответ оказался вполне лаконичен: «К черту nano!» Вскоре журнал Wired опубликовал статью о фиаско, а на обложке номера стоял броский заголовок «И вы называете это телефоном будущего?».

Джобс успешно возложил ответственность за провал Rokr на Motorola, однако фиаско в основном было на совести Apple.[15] Да, Motorola создала уродливый телефон и продолжала производить модели, которые не пользовались спросом на рынке, еще четыре года, пока Зандер не подал в отставку. Однако истинная проблема проекта Rokr, как считал Фаделл, заключалась в том, что его смысл исчез для Джобса сразу же после подписания контракта. Сделка представляла собой защитный маневр, своего рода страховку против компаний, пытавшихся продавать телефоны с плеерами собственными силами, без договоров с операторами. Однако с каждым следующим месяцем 2004 года становилось все яснее: последнее, что нужно было делать Apple в отношении iTunes и iPod, – это уходить в защиту. Для широкого распространения iTunes компания не испытывала необходимости в Rokr. Ей нужно было лишь продержаться до тех пор, пока продажи iPod не начнут расти. Летом 2003 года Apple продавала всего 300 тысяч iPod в квартал, а в начале 2004 года – 800 тысяч плееров за тот же отрезок времени. Однако к лету 2004 года продажи выросли многократно. Компания реализовала 2 миллиона устройств в течение квартала, закончившегося 30 сентября 2004 года, и еще 4,5 миллиона в последний квартал года. К осени 2004-го, когда на рынке появились первые уродливые прототипы Rokr, многие руководители Apple ясно видели, что пошли по неверной дороге, и к концу года Джобс практически оставил работу над проектом. Он продолжал руководить командой iTunes по созданию программы, которую можно было бы поместить внутрь Rokr, однако стал более внимательно слушать своих подчиненных, считавших проект Rokr ошибкой с самого начала.

Энтузиазм Apple в отношении Rokr пропал не только из-за успехов iPod в 2004-м. К концу года компании стало казаться, что создание собственного телефона – не такая уж ужасная идея. К тому времени обнаружилось, что большинство домов и мобильных телефонов вскоре будут иметь Wi-Fi, а это обеспечивало бо́льшую надежность и более высокую скорость по сравнению с кабельным подключением или DSL. Скорость передачи данных у мобильных телефонов уж была практически пригодной для потокового видео и функционирования полноценного интернет-браузера. Чипы процессоров наконец-то стали вполне быстрыми, чтобы обрабатывать программы с качественным дизайном. Важнее всего было то, что взаимодействие с операторами уже не казалось необходимым условием. К осени 2004 года компания Sprint начала оптовые продажи своих беспроводных мощностей. Это значило, что, покупая и перепродавая трафик, проходивший через Sprint, Apple могла сама стать мобильным оператором, точнее, MVNO, «виртуальным оператором мобильной сети». Теперь компания могла создать свой телефон, не имея при этом дела с другими операторами. Disney, в правление которой входил Джобс, уже начала переговоры со Sprint относительно точно такой же сделки. Она пыталась начать предлагать собственные услуги в области беспроводной связи.[16] В попытках понять, может ли Apple сделать то же самое, Джобс задавал своим коллегам огромное количество вопросов.

Руководители Cingular, вовлеченные в проект Rokr, такие как Джим Райан, наблюдали за тем, как растет интерес Джобса к идее MVNO и работе со Sprint. И это их изрядно пугало. Они беспокоились, что если Apple станет оператором беспроводной связи, то немедленно займется снижением цен, чтобы завоевать потребителей. В результате в отрасли мог бы случиться коллапс прибыльности, поскольку для успеха в конкурентной борьбе цены пришлось бы снижать и другим операторам. И поскольку у них был доступ к Джобсу и его команде, они начали мягко склонять его к тому, чтобы он заключил сделку не со Sprint, а с ними. По их словам, если бы Джобс согласился на эксклюзивный договор с Cingular, то руководство компании было бы готово выбросить на свалку «учебник» о традиционных отношениях производителей и операторов и дать Джобсу контроль, необходимый для создания революционного устройства.

По мнению Райана, который прежде никогда не рассказывал о тех днях, переговоры потребовали от него задействовать все имевшиеся коммуникативные навыки. Он занимался невероятно сложными сделками в своей отрасли на протяжении почти десяти лет и был известен как один из первых мыслителей, задумавшихся о перспективах беспроводной связи. Он за три года развил бизнес Cingular в области беспроводных данных с нуля до 4 миллиардов долларов годового дохода. Однако Apple и Джобс имели довольно небольшой опыт переговоров с операторами, и поэтому Райану было довольно сложно предсказать, каким образом те станут реагировать на различные предложения с его стороны. «Поначалу Джобс ненавидел идею сделки с нами. Просто ненавидел, – вспоминает Райан. – Он не хотел, чтобы имя любого из традиционных операторов хоть как-то было связано с его брендом. Однако он не подумал о том, насколько сложно оказывать услуги мобильной связи на практике». В течение всего 2004 года Райан со своей командой провел десятки часов на встречах с руководителями Apple в Купертино. Он все время напоминал Джобсу и другим менеджерам высшего звена Apple о том, что если их компания сама станет мобильным оператором, то ей придется решать огромное количество проблем, связанных с управлением непредсказуемым активом – сетью мобильных телефонов. Сделка с Cingular позволила бы Apple не обращать внимания на все подобного рода сложности. «Как бы забавно оно ни звучало, но именно на этой идее мы строили свое предложение для Apple, – говорил Райан. – Когда телефон сбрасывает звонок, вы вините оператора. А каждый раз, когда происходит что-то хорошее, вы благодарите Apple».

Cingular не просто ушла в защиту.[17] Руководители вроде Райана считали, что партнерство с создателем iPod изменит представление потребителей и об их компании. Невероятный успех Apple, связанный с iPod в 2004 и 2005 годах – компания реализовала 8,2 миллиона iPod в 2004 и еще 32 миллиона в 2005 году, – поднял статус Джобса как деловой и культурной иконы на невероятную высоту. Боссы Cingular судорожно сглатывали, представляя себе потоки новых клиентов, приходящих к ним и считающих их такими же революционерами, как создателей iPod.

Еще один руководитель Cingular, работавший над сделкой, но не разрешивший мне называть его имени, так рассказывал мне о происходившем в то время, когда я писал в 2008 году статью для журнала Wired: «Джобс был крутым и модным. В колледжах много лет проводятся исследования, в рамках которых задается вопрос: “Без какой единственной вещи вы не мыслите свою жизнь?” На протяжении 20 лет ответ звучал: “Пиво”. Теперь же оказалось – iPod. И подобное заставляет меня верить в то, что в этом парне было что-то особенное. Возможно, именно оно и придавало сил нашему желанию заключить сделку».

В то время как Cingular лоббировала Джобса извне, целый ряд руководителей Apple, таких как Майкл Белл и Стив Сакоман, изнутри компании подталкивали Джобса к идее создания телефона. «Мы тратили кучу времени, пытаясь запихнуть функции iPod в телефоны Motorola. Лично мне это казалось чертовски неправильным», – говорил Белл, который сегодня руководит работой Intel в области мобильных устройств. Он сказал Джобсу, что сам по себе мобильный телефон совсем скоро мог бы стать наиболее важным устройством в области потребительской электроники всех времен, что никому до сих пор не удавалось создать по-настоящему хороший телефон и что если бы Apple просто воспользовалась тем, что известно о потребителях iPod, и соединила это с идеями, над которыми работала в то время, ей удалось бы завоевать весь рынок.

Белл идеально подходил для такого предложения. Он проработал в Apple 15 лет и принимал активное участие в создании ряда продуктов, таких как iMac, что позволило компании избежать банкротства в 1997 году. Еще более важным было то, что он руководил не только подразделением, создававшим ПО для Mac, но и группой программистов, отвечавших за разработку Wi-Fi-устройства под названием AirPort, и поэтому знал о беспроводной индустрии больше любого другого менеджера Apple. Он не присваивает себе лавры «отца iPhone». По сути, он не управлял этой разработкой и даже не был задействован на ней. Сначала проектом руководил Фаделл, а затем – Скотт Форстолл. Однако даже сейчас большинство людей считает, что именно Белл стал важным катализатором процесса.

«Я спорил со Стивом на протяжении пары месяцев и наконец отправил ему электронное письмо 7 ноября 2004 года, – рассказывал Белл. – Там говорилось следующее: “Стив, я знаю, что вы не хотите делать телефон, но вот почему нам стоит им заняться: у директора по дизайну Джонни Айва есть целый ряд по-настоящему крутых образцов дизайна для будущих поколений iPod, которые еще никто не видел. Мы могли бы взять один из них, добавить кое-что из программного обеспечения Apple и сделать свой телефон, вместо того чтобы отдавать наши разработки кому-то еще”. Через час Стив перезвонил мне, мы проговорили еще два часа, а под конец он сказал: “Хорошо, думаю, что нам стоит этим заняться”. Через три или четыре дня мы встретились за обедом со Стивом, Джонни Айвом и Сакоманом и запустили проект iPhone».

Убедить Джобса помогли не только настойчивость Белла и образцы дизайна Айва. Сакоман пришел на обед, уже проведя кое-какие инженерные исследования относительно того, что значит сделать телефон. До 2003 года он работал в Palm, где, помимо прочего, помогал создавать программы для начинки смартфонов Treo. Став вице-президентом Apple по вопросам программных технологий, он начал куда лучше разбираться в программном обеспечении внутри iPod. Если Apple собирался сделать смартфон, iPod был вполне логичной отправной точкой. Именно этого потребители ждали от Apple. Потому ко времени прихода Сакомана на обед он со своей командой уже придумал, как можно было бы поместить чип Wi-Fi внутрь iPod и подключить его к интернету.

Они даже начали работать над новой программой – на основе Linux – для музыкального плеера, которая позволяла дать достойный ответ на повысившиеся требования к телефонам и интернет-браузерам. Linux, открытый программный продукт, получивший известность благодаря Линусу Торвальдсу в 1990-х годах, не вытеснил Microsoft Windows с рынка, как предсказывали многие умники. Однако к тому времени именно эта система оказалась предпочтительной для работы со слабомощной или сложной электроникой. Сакоман вкратце рассказал Джобсу о том, чего удалось достичь его команде, а затем сообщил своим сотрудникам: «Принимайтесь за поиск решений – этот проект пойдет в производство».

Белл говорит, что единственная причина, по которой он запомнил ту встречу, связана с тем, что он никогда прежде не видел, чтобы человек ел так, как это делал Джобс. «У вас в жизни бывает, что вы запоминаете какие-то вещи из-за их невероятной странности? Так вот, представьте себе, что мы встречаемся перед кафе Apple и, когда Стив выходит оттуда, на его подносе стоит стеклянная миска, наполненная половинками авокадо. Не одним-двумя, а где-то пятнадцатью, да еще в салатной заливке. И я отлично помню, как сидел там с Джонни и Сакоманом и смотрел, как Стив управляется с горой авокадо. Прочитав биографию Стива, написанную Уолтером Айзексоном, я понял, что это была одна из его попыток справиться с раком, но в то время я даже и не представлял себе, что у него столь тяжелая проблема».

Для завершения сделки между Apple и AT&T, купившей Cingular в 2006 году, потребовалось больше года. Однако это было не такой уж существенной проблемой по сравнению с тем, через что прошла компания Apple, чтобы разработать свое устройство. Многие руководители и инженеры предположили на волне успеха iPod, что это будет сродни созданию небольшого Macintosh. Однако Apple спроектировала в течение двух лет не единственную модель iPhone, а три совершенно разных гаджета. Один руководитель проекта утверждает, что Apple сделала шесть полноценных работающих прототипов устройства – каждый со своим набором оборудования, программ и дизайнерскими особенностями. Многие члены команды настолько выгорели от работы, что покинули компанию сразу же после того, как первый телефон оказался на прилавках. «Это чем-то напоминало первую лунную миссию, – говорил Фаделл, один из ключевых руководителей проекта, оставивший Apple в 2010 году ради запуска собственной компании Nest. – Я привык к тому, что в каждом проекте имеется некая доля неопределенности, но здесь неизвестного было так много, что это повергало в ужас».

Джобс хотел, чтобы iPhone работал на модифицированной версии OS X – операционной системы, поставлявшейся с каждым компьютером Mac. Однако никто и никогда прежде не размещал такую гигантскую программу, как OS X, на телефоне.[18] Ее нужно было уменьшить по объему в 10 раз, а кроме того, в 2005 году еще не существовало телефонного чипа, способного работать достаточно быстро, при этом экономно расходуя заряд батареи. Чипы как на ноутбуках Apple не рассматривались в качестве варианта, поскольку они вырабатывали слишком много тепла и могли выбрать весь заряд телефонной батареи за считаные минуты. Требовалось переписать заново и полностью удалить миллионы строк кода, и до 2006 года разработчикам приходилось эмулировать скорость чипа и заряд батареи программными способами, поскольку на тот момент микросхемы еще не были созданы. «Поначалу мы работали на платах Gumstix (дешевых, которые обычно покупают любители), – рассказывал Нитин Ганатра, один из первых программистов, задействованных в проекте. – Мы начали с адресной книги Mac – списка имен – и решили посмотреть, сможем ли мы прокручивать ее на экране с частотой от 30 до 60 кадров в секунду. Мы просто хотели понять, есть ли какой-нибудь способ заставить OS X на телефонном чипе работать, иными словами, движемся ли мы в принципе в правильном направлении. Мы хотели узнать, сможем ли мы разогнать биты так, чтобы произвести нужное впечатление об iPhone. И если бы наши наработки потерпели фиаско на плате Gumstix, мы бы поняли, что у нас могут возникнуть проблемы».

Кроме того, еще никто и никогда не размещал в массовом потребительском продукте мощный мультитач-экран. Эта технология – при которой палец или какой-то другой проводящий элемент замыкает цепь устройства – существовала с 1960-х годов. Она часто использовалась в кнопках лифтов в офисных зданиях и в экранах банкоматов. А исследования мультитач-технологии развивались уже в 1980-х. Сенсорные панели на ноутбуках активно использовали эту технологию и распознавали нажатие одним и двумя пальцами. Тем не менее было хорошо известно, что мало у кого из игроков на рынке может найтись достаточно смелости или денег, чтобы не только создать мультитач-экран, который Apple разместила на iPhone, но и производить его в больших количествах. А следующие шаги – включить эту технологию в кусок стекла, сделать ее достаточно умной для отображения виртуальной клавиатуры с возможностями автозамены и достаточно сложной, чтобы можно было манипулировать на экране фотографиями или веб-страницами, – превращали даже обычный работающий прототип в весьма дорогостоящее устройство. Мало какие производственные линии имели опыт выпуска мультитач-экранов. В потребительской электронике уже встречались тачскрины, однако на протяжении многих лет они активировались при давлении на экран пальцем или стилусом. Эта технология использовалась в таких популярных устройствах, как PalmPilot и его преемники типа Palm Treo. И даже если бы мультитач-экраны iPhone производились довольно легко, руководители Apple были до последнего уверены, что потребителей заинтересуют такие новые функции, как экранная клавиатура и свойство Tap to Zoom.

Уже в 2003 году группа инженеров Apple, занимавшихся передовыми научными разработками в области интерфейсов, придумала, как добавить мультитач-технологию в планшетник. Однако проект был законсервирован. «Рассказывали, что Стив хотел иметь устройство, позволявшее читать электронную почту в туалете. Это предполагало некоторое расширение спецификаций изначального продукта, – говорил мне Джош Стрикон, один из первых инженеров этого проекта. – Но мы никак не могли создать устройство, имеющее емкую батарею, позволяющую выносить его из дома, а чип был недостаточно мощным с точки зрения графических возможностей. Мы потратили кучу времени в попытках понять, что же делать». Перед тем как присоединиться к Apple в 2003 году, Стрикон в течение 10 лет учился в MIT, где получил степени бакалавра, магистра и доктора в области инжиниринга. Он был ярым сторонником технологии тачскринов и даже создал мультитач-устройство в процессе написания своей магистерской диссертации. Однако из-за отсутствия в Apple согласия в том, как быть с прототипами, разработанными им и его товарищами-инженерами, он покинул компанию в 2004 году, полагая, что та не сможет сделать с мультитач-технологией ничего интересного.

Тим Бутчер, один из старших руководителей Apple того времени и защитник идеи мультитач, сказал, что отчасти проблема прототипов была связана с тем, что они работали на OS X, а та предполагала использование мыши, а не пальца. «Мы взяли 10– или 12-дюймовые экраны от Mac mini и стали запускать на них демонстрации различных программ, позволяющие использовать мультитач-жесты. Одна из демопрограмм представляла собой приложение для клавиатуры, всплывавшей в нижней части экрана, – через два года тот же алгоритм использовали в iPhone. Однако все это выглядело не очень аппетитно. Там было слишком много проводов и крепления на жвачку. Кое-что приходилось просто домысливать». Бутчер, который никогда прежде не говорил публично о своей работе в Apple, надеялся продвинуть этот проект, однако проиграл в политической битве с другими руководителями Apple и покинул компанию в начале 2005 года.

Мало кто задумывался о том, чтобы превратить технологию тачскринов в центральный элемент нового типа телефона, пока Джобс не начал сам проталкивать эту идею в середине 2005 года. Вот что говорил Фаделл: «Стив сказал мне: “Тони, иди сюда. Вот над чем мы сейчас работаем. Что ты думаешь? Как по-твоему, можем ли мы сделать из всего этого телефон?” И вот мы сели за стол, и он показал мне демопрограмму. Это было невероятно. На потолке зала висел проектор, с помощью которого экран Mac проецировался на поверхность размером 3 на 4 квадратных фута. Затем вы могли прикасаться к экрану Mac, перемещать по нему иконки и рисовать на нем. Я слышал о том, что прототип с тачскрином уже был изготовлен, но не знал деталей, поскольку этим занимались ребята из Mac (сам Фаделл управлял проектом iPod). А после мы принялись за серьезное обсуждение того, что можно с этим сделать».

У Фаделла были серьезные сомнения относительно того, можно ли ужать имеющийся прототип до размеров телефона. Однако он также отлично знал, что лучше не отвечать «нет» Стиву Джобсу. Он был одной из суперзвезд Apple и стал ею совсем не потому, что робел перед сложными технологическими проблемами. Сначала он присоединился к Apple в 2001 году в качестве консультанта и помогал в создании первого iPod. К 2005 году, когда продажи iPod начали резко расти, он, к тому времени достигший возраста 36 лет, стал чуть ли не самым важным линейным руководителем компании.

«Я понял, каким образом это можно собрать, – рассказывал Фаделл. – Но одно дело – придумать идею, и совсем другое – взять кучу прототипов и создать миллион надежных устройств размером с телефон, да еще и выгодным для компании образом». Выполнение списка необходимых задач требовало приложения невероятных усилий. «Надо было пойти к поставщикам LCD (компаниям-изготовителям экранов для компьютерных мониторов и телевизоров), которые знали, как интегрировать технологии такого рода в стекло; нужно было, чтобы они выкроили для нас время в своем производственном графике; а затем следовало придумать алгоритмы компенсации и калибровки, не позволяющие пиксельной электронике в LCD-дисплеях создавать какие-либо шумы на тачскрине, находящемся поверх них. Само по себе создание устройства с тачскрином могло считаться серьезным проектом. Мы испробовали два или три способа изготовления тачскрина, пока не сумели сделать достаточное количество работоспособных экранов».

К счастью, уменьшение объема OS X и создание мультитач-экрана, несмотря на всю свою инновационность и сложность, требовали навыков, которые Apple как корпорация уже освоила. Никто другой не смог бы лучше нее переосмыслить структуру OS X. Apple знала производителей LCD, поскольку дисплеи этого типа входили в состав каждого ноутбука и iPod. Но вот особенности физики мобильного телефона были совершенно новой областью, и в течение всего 2006 года компании то и дело приходилось обнаруживать, насколько мало она знает.

Чтобы убедиться, что крошечная антенна iPhone способна эффективно исполнять свою функцию, Apple потратила миллионы на создание специальной комнаты для тестирования, оснащенной робототехникой.[19] А чтобы убедиться, что iPhone не генерирует слишком большого излучения, Apple создала модели человеческих голов – наполненные вязкой жидкостью, имитирующей мозг, – и измерила эффект. Для прогнозирования работы iPhone в сети инженеры компании купили около десятка радиочастотных симуляторов размером с сервер по миллиону долларов за штуку. По мнению одного высокопоставленного руководителя, Apple потратила на создание первого iPhone свыше 150 миллионов долларов.

Первый прототип iPhone был отнюдь не впечатляющим. Джобс надеялся, что ему удастся разработать телефон с тачскрином, работающий на OS X. Однако в 2005 году он даже вообразить себе не мог, сколько времени это займет. Так что первый iPhone напоминал шуточный слайд, который Джобс показывал при презентации настоящего iPhone, – iPod со старомодным поворотным диском. Прототипом выступал iPod с радиотелефоном, использовавший колесико плеера в качестве наборного устройства. Он вырос из работы Стива Сакомана, которую тот показал Джобсу в самом начале проекта. «С таким устройством мы бы легко вышли на рынок, но оно казалось куда менее крутым, чем то, что мы имеем сегодня», – рассказывал Гриньон. В то время он работал на Сакомана и был одним из людей, за чьим именем закреплялся патент колеса прокрутки.

Второй прототип iPhone, созданный в начале 2006 года, был куда более похож на то, что в конечном итоге продемонстрировал публике Джобс. У него уже имелся тачскрин, устройство работало на OS X, а его корпус был полностью сделан из матового алюминия. Джобс и Айв невероятно им гордились. Однако, поскольку ни один из них не являлся экспертом в области физики радиоволн, они не понимали, что создали невероятно красивый «кирпич». Радиоволны не проходят сквозь слой металла. «Мы с Рубеном Кабаллеро (экспертом, занимавшимся антенной Apple) были вынуждены объяснить Стиву и Айву, что радиоволны не могут преодолеть металлический корпус, – рассказывал Фил Керни, один из заместителей Белла, покинувший компанию в 2008 году. – И донести эту мысль было совсем не просто. Большинство дизайнеров – художники. В последний раз они имели дело с физикой в восьмом классе школы. Однако, работая в Apple, они обладают немалой властью. Поэтому они задают вопросы типа “Почему мы не можем просто сделать небольшое отверстие, через которое станут просачиваться радиоволны?”, а вам приходится объяснять им, почему это невозможно».

Джон Рубинштейн, тогдашний руководитель Apple, отвечавший за вопросы оборудования и известный многим под прозвищем Отец Под, которое он получил за свою работу по развитию проекта iPod, рассказывал о том, насколько бурные дискуссии разворачивались относительно размера телефона. «Я выступал за идею двух вариантов – обычного iPhone и iPhone mini, наподобие того, что мы сделали с iPod. Я думал, что один из аппаратов может представлять собой смартфон, а второй – обычный телефон с меньшим количеством функций. Однако идея маленького телефона так и не получила развития, а кроме того, для достижения успеха нам нужно было сконцентрировать имеющиеся ресурсы на создании одной модели».

Все это сделало проект iPhone настолько сложным, что время от времени он угрожал сорвать работу всей корпорации.[20] Многие из ведущих инженеров компании так активно трудились над проектом, что это приводило к отставаниям от графика в других направлениях. Если бы идея iPhone оказалась провальной и продукт бы так и не появился, у Apple не нашлось бы ни одной другой новинки, о которой имело бы смысл рассказывать. Хуже того, ведущие инженеры, расстроенные неудачей, могли бы покинуть Apple ради работы в других компаниях. Об этом говорил в своих показаниях в 2012 году Скотт Форстолл, один из ведущих менеджеров Apple, задействованных в данном проекте, и руководитель отдела разработки iOS до октября 2012 года (Форстолл давал свои показания во время судебного разбирательства между Apple и Samsung по вопросу нарушения патентого права).

Имевшийся у Apple опыт создания экранов для iPod никак не мог помочь компании создать экран для iPhone. После множества споров Джобс решил, что он должен быть сделан из плексигласа. Вместе со своими подчиненными он посчитал, что стеклянный экран может разбиться, если вы вдруг уроните телефон. Однако затем Джобс заметил, насколько сильно царапается пластиковый экран прототипа, если носить его в кармане вместе с ключами. «Джобс зашел к нам и заявил: “Посмотрите-ка, что случилось с экраном!” – рассказывал один руководитель, присутствовавший на той встрече. – Кто-то из сотрудников взял в руки прототип и начал говорить: “Конечно, Стив, у нас есть и стеклянный прототип, но он в ста процентах случаев не выдерживает тест, когда мы роняем его с высоты в один метр…” Джобс тут же прервал его, сказав: “Все, что я хочу знать, – это как именно вы решите чертову проблему”».

У сотрудника имелись все основания спорить с Джобсом. На дворе стоял сентябрь 2006 года. Презентация iPhone была запланирована через четыре месяца, а Джобс предлагал пересмотреть концепцию самого важного компонента устройства.

Через своего друга Джона Сили Брауна Джобс связался с Уэнделлом Уиксом, CEO компании Corning, расположенной в штате Нью-Йорк и занимавшейся изготовлением стекла. Он пригласил Уикса в Купертино и заявил, что для экрана iPhone ему нужно максимально прочное стекло. В ответ на это Уикс рассказал ему о процессе, разработанном для производства фюзеляжей реактивных истребителей в 1960-х годах. Однако Уикс отметил, что Министерство обороны так никогда и не воспользовалось этим материалом, известным как Gorilla Glass, потому он не вышел на рынок. По его словам, Corning перестал заниматься выпуском этого стекла уже несколько десятилетий назад. Джобс захотел, чтобы Уикс тут же возобновил производство и пообещал ему, что обеспечит его требующимся стеклом через шесть месяцев. Позже Уикс рассказывал биографу Джобса Уолтеру Айзексону, что и сам до конца не понял, каким образом Джобс смог его убедить. Чтобы дать Джобсу нужное стекло вовремя, Corning перестроила свою фабрику в Хэрродсбурге (ранее занимавшуюся производством LCD-дисплеев). «Мы начали производить стекло, которое никогда раньше не делали в таких количествах. Мы поставили на проект своих лучших ученых и инженеров, и все получилось как надо», – рассказывал об этом Уикс.

«Я до сих пор помню, как журнал PC Magazine проводил тест на прочность экрана, после того как телефон появился на рынке в июле 2007 года, – рассказывал Боб Борчерс, возглавлявший в то время в Apple работу над маркетингом iPhone. – Они поместили телефон в пакетик с металлической мелочью и хорошенько потрясли. Затем они добавили в пакетик связку ключей. Они несколько раз роняли его на ковер. А затем они вышли на улицу и три раза уронили телефон на бетон. Он пережил все эти испытания. Узнав о результатах теста, мы все рассмеялись, посмотрели друг на друга и сказали: “Мы так и знали”».

Помимо всего прочего, одержимость Джобса вопросами секретности означала, что, несмотря на изнурительную работу по 80 часов в неделю, несколько сотен инженеров и дизайнеров, занятых в проекте, не имели права говорить о нем практически никому. Если бы Apple узнала, что вы хоть что-то сболтнули другу в баре или даже своей жене, вас могли тут же уволить.

Прежде чем вам предлагали присоединиться к проекту, вы должны были подписать соглашение о конфиденциальности. Затем, после того как менеджер рассказывал вам о сути проекта, вы подписывали еще один документ, подтверждающий, что вы действительно подписали соглашение о конфиденциальности и не расскажете о проекте никому. «Мы разместили над главным входом в здание, где шла работа над проектом iPhone, вывеску со словами из “Бойцовского клуба”: “первое правило бойцовского клуба состоит в том, что вы никому не рассказываете о нем”, – говорил Форстолл в ходе показаний в суде. – Стив не хотел привлекать для работы над программами никаких сторонних специалистов, но сказал, что я могу включать в проект любого из сотрудников компании.[21] Я начал приглашать кандидатов в свой офис. Усаживая их за стол, я говорил: “Вы – суперзвезда Apple. Чем бы вы сейчас ни занимались, вы наверняка делаете это хорошо. Однако у меня есть еще один проект, и я хотел бы, чтобы вы подумали о работе над ним. Пока что я не могу сказать вам, в чем он заключается. Все, чем я имею право поделиться, – это что вы будете работать над ним все время, включая ночи и выходные, и что вам придется трудиться куда более упорно, чем вы когда-либо делали в своей жизни”».

«Больше всего мне понравилось, – вспоминал один из первых инженеров iPhone, – как отреагировали все наши поставщики на следующий день после презентации телефона». Крупные компании типа Marvell Electronics, создававшей радиочипы для Wi-Fi, и CSR, делавшей радиочипы для Bluetooth, не знали, что их компоненты станут частью нового телефона. Они думали, что микросхемы пойдут в новый iPod. «Мы даже подготовили несколько фальшивых чертежей и образцов дизайна», – рассказывал этот инженер. По словам Гриньона, сотрудники Apple притворялись представителями других компаний во время командировок, особенно в Cingular (а затем – и в AT&T) в Техас. «Никто не хотел, чтобы гостиничные администраторы или обычные прохожие видели наши бейджи с логотипом Apple».

С другой стороны, Джобс желал, чтобы ведущие инженеры данного проекта использовали прототипы iPhone в качестве своих основных телефонов. «Идея состояла не в том, чтобы носить с собой iPhone, а пользоваться Treo, – рассказывал Гриньон. – Мы должны были все время что-то делать с iPhone, поскольку именно так могли бы выявить его недостатки. Если вам не позвонить по телефону из-за программного сбоя, у вас появляется куда больше стимулов к тому, чтобы призвать коллег исправить проблему. С другой стороны, у нас возникало немало неловких моментов в клубах и аэропортах. Пользоваться iPhone следовало так, чтобы никто посторонний его не видел. И это казалось таинственным. Мы шифровались, и со стороны было непонятно, работаем мы с телефоном или вынюхиваем дорожку кокаина».

Одним из самых очевидных выражений одержимости Джобса вопросами секретности стал рост закрытых зон по всей территории компании – мест, куда не имели права заходить сотрудники, не работавшие в проекте iPhone. «Каждое здание было разделено пополам, а в середине шел коридор с зонами общего пользования. Как-то раз после выходных в офисах обнаружились дополнительные двери, и если вы не были вовлечены в проект и привыкли пользоваться данными зонами, вы больше не могли это делать, – рассказывал Гриньон. – Стив обожал такие вещи. Однако они совершенно не нравились людям, которые теперь не могли пройти в другую часть здания. Все знали, кто является «рок-звездами» в компании, но когда вы видите, что они понемногу начинают выживать вас из привычных мест и отгораживаться стеклянными дверями, у вас возникают неприятные чувства».

Беседовать между собой не могли даже люди, работавшие над проектом iPhone. Инженерам, проектировавшим электронику, не разрешалось видеть программы, которые будут ею управлять. Когда им требовались программы для тестирования электроники, они получали имитацию, а не реальный код. Если же вы работали над ПО, то вам приходилось использовать различные симуляторы для тестирования параметров работоспособности оборудования.

Никому, кроме приближенных Джобса, не разрешалось заходить в отдел главного дизайнера Джонни Айва на первом этаже здания № 2. Охрана прототипов Айва была настолько жесткой, что сотрудники считали: если вы случайно пройдете мимо считывателя информации у дверей офиса Айва, при этом не имея права доступа туда, к вам тут же ринется куча охранников. «Офис располагался рядом с холлом за большой металлической дверью. Конечно, когда мы видели, что створка открыта, то порой пытались заглянуть внутрь, но никто и никогда не осмеливался туда войти», – рассказывал один инженер, приступивший к работе над iPhone сразу же после окончания колледжа. В ходе своих показаний Форстолл сказал, что для входа в некоторые лаборатории нужно было миновать четыре уровня безопасности.

По словам Гриньона, последние четыре месяца перед презентацией оказались самыми суровыми. В коридорах все чаще можно было услышать вопли сотрудников. Программисты, измотанные работой по ночам, увольнялись из компании, но возвращались через несколько дней, после того как им удавалось выспаться. Глава подразделения по работе с персоналом при Форстолле, Ким Форат, как-то раз с такой силой захлопнула дверь в свой офис, что ручку заклинило, и она не смогла выбраться наружу; коллегам потребовалось более полутора часов для ее вызволения – ситуацию удалось спасти несколькими хорошо рассчитанными ударами алюминиевой битой по замку. «Мы все стояли и наблюдали за происходящим, – вспоминал Гриньон. – С одной стороны, это казалось забавным. С другой же – это был один из тех моментов, когда вы совершаете шаг назад и понимаете, насколько плохо обстоят дела».

К немалому удивлению Гриньона и других людей в аудитории, демонстрация iPhone 9 января 2007 года, проведенная Джобсом, прошла безупречно.[22] Он начал свое шоу словами «Этого дня я ждал два с половиной года». Затем он принялся рассказывать аудитории истории о том, почему потребители ненавидят свои мобильные телефоны. А затем он (конечно же) сообщил, что уже решил за людей их проблемы. Практически все сидевшие в аудитории уже нетерпеливо ждали, что Джобс расскажет о новом телефоне.

Джобс принялся воспроизводить на нем музыку и показывать собравшимся отрывки из фильмов на прекрасном экране. Он позвонил своему товарищу, чтобы продемонстрировать новый дизайн адресной книги и голосовой почты. Он отправил электронное письмо и текстовое сообщение, показав, насколько просто печатать на экранной клавиатуре телефона. Он пролистал несколько фотографий, продемонстрировав, как можно увеличивать и уменьшать их размер с помощью простых движений пальцами. Он посетил сайты Amazon и New York Times, чтобы продемонстрировать, что интернет-браузер iPhone ничуть не хуже, чем на компьютере. Он нашел кафе Starbucks с помощью Google Maps – и тут же позвонил туда, – чтобы показать, что с iPhone невоможно заблудиться.

К концу презентации Гриньон был не просто счастливым, но и изрядно напившимся. Чтобы успокоить нервы, он прихватил с собой фляжку со скотчем. «Мы все – инженеры и менеджеры – сидели в пятом ряду зала и делали по глотку скотча после каждого этапа демонстрации. Нас было пятеро или шестеро, и после завершения очередной части самый большой глоток делал человек, отвечавший за нее. К финалу презентации (прошедшей без единой проблемы) мы опустошили всю фляжку. Это была лучшая презентация, которую нам доводилось видеть. А остаток дня превратился в разгульный праздник для всей команды iPhone – мы провели его в различных питейных заведениях города. Это было что-то безумное, но мы чувствовали себя просто отлично».

Глава 2

iPhone хорош, но Android будет лучше

Несмотря на всю свою славу и известность, Кремниевую долину сложно назвать туристическим аттракционом. Там нет Аллеи славы, как в Голливуде. В этом месте не найдешь какого-то определенного знаменитого адреса, типа Уолл-стрит, где на протяжении 150 лет располагалась Нью-Йоркская фондовая биржа. Это всего лишь ряд офисных зданий, растянувшихся на 30 миль к юго-востоку от аэропорта Сан-Франциско в Сан-Хосе.

Однако в долине есть своя визуальная красота и определенный довольно забавный гештальт.[23] Чтобы его увидеть, вам нужно знать кого-нибудь из компании Google. Масштабный кампус Google, расположенный в 35 милях к юго-востоку от Сан-Франциско, рядом с трассой 101 в районе Маунтин-Вью, не похож на другие корпоративные штаб-квартиры. Google начала свою работу в общежитии Стэнфордского университета в 1998 году и за 15 лет выросла в одну из самых важных и влиятельных компаний в мире. В настоящее время Google занимает свыше 65 зданий в Маунтин-Вью, где работает более трети всех сотрудников компании (общая численность персонала Google составляет примерно 55 тысяч человек). Размер не сделал Google медлительной или скучной. Визуальные знаки нетрадиционного подхода к решению проблем остались повсюду. Сотрудники компании – «гуглеры» – снуют между зданиями на красных, зеленых и синих велосипедах и скутерах. Пятиметровая скульптура тираннозавра по кличке Стэн нависает над главной столовой, расположенной на открытом воздухе. В нескольких метрах от нее стоит модель космического корабля SpaceShipOne – первого управляемого частного космического аппарата, созданного в 2004 году Бертом Рутаном.

Во многих холлах стоят фортепьяно и массажные кресла; в уборных можно воспользоваться японскими туалетными сиденьями с подогревом – и испытать довольно странные чувства, если побывший там перед вами человек забыл отключить подогрев. Google использует для получения энергии множество солнечных панелей и считается обладательницей одной из крупнейших в мире корпоративных систем солнечных установок. Огромное количество корпоративных автобусов, оснащенных Wi-Fi, курсирует между Сан-Франциско, Беркли, Оклендом и Сан-Хосе. Компания не только поощряет сотрудников экономить топливо и воздерживаться от езды на собственных автомобилях, но даже разрешает пользоваться с этой целью своими автобусами потенциальным соратникам и гостям компании. Еда и напитки в офисе раздаются бесплатно.

Отчасти все это напоминает общежитие колледжа, и именно такое чувство должно возникать у людей, оказывающихся в офисе. Источником успеха Google всегда служило высокое качество работы инженеров, которых она переманивает из ведущих колледжей страны. Google, в отличие от других компаний, совершенно не хочет, чтобы новым сотрудникам казалось, что они попали в корпус морской пехоты. Напротив, она хочет создать у них ощущение, будто они не покидали своей школы. Для компании важно, чтобы сотрудники оставались незашоренными в плане творчества. На территории кампуса имеется бассейн, тренажерные залы, магазин, детский сад, парикмахерская и химчистка. Почти в каждом здании стоят стиральные машины. Летом 2004 года группа интернов, временно работавших в компании, попыталась жить в офисе, а не искать себе дом. Ребята спали на диванах в коридорах и получали все необходимое для жизни на территории офиса, пока их не предупредили, что они нарушают правила пожарной безопасности.

«Мы приняли сознательное решение о том, чтобы в наших офисах находилось много народа, – рассказывал мне тогдашний председатель правления и бывший CEO Google Эрик Шмидт.[24] – Определенная доля шума заставляет всех трудиться лучше и с большим воодушевлением. Именно так работают аспиранты, занимающиеся компьютерными науками. Если вы зайдете в подобное помещение, скажем, в Стэнфорде, то увидите в каждом офисе двух, трех или даже четырех человек. Эта модель отлично знакома нашим программистам и нам самим, ведь мы работали в таких офисах и знаем, насколько продуктивную среду они формируют».

На протяжении многих лет все эти поблажки и странности перенимались многими другими корпорациями, и потому сейчас без них сложно представить себе Кремниевую долину.[25] Автобусы Google позволили перестроить всю схему жизни и работы в районе Залива. В наши дни похожий сервис предлагает большинство тамошних крупных компаний. Единственный недостаток работы в Кремниевой долине после колледжа заключался в том, что вы вынуждены были жить в пригородах типа Маунтин-Вью, Пало-Альто или Саннивейл. Городская жизнь в Сан-Франциско не стоила того, чтобы тратить по два часа в день на дорогу. Однако автобусы Google, оснащенные Wi-Fi, сделали перемещения не только доступными, но и удобными, поскольку вы могли работать во время поездки даже в самые продуктивные часы дня. Поэтому многие сотрудники технологических корпораций теперь живут в Сан-Франциско. 10 лет назад компании типа Zynga и Twitter автоматически открыли бы офисы в Кремниевой долине. Начав свою работу шесть лет назад, они получили возможность выбрать Сан-Франциско. Не так давно там же открыла свой первый офис Benchmark Capital, ведущая компания, занимающаяся венчурным финансированием.

Все это сделало Google вполне серьезным, однако довольно неупорядоченной компанией, особенно в 2005 году, когда одновременно шла работа над десятками инженерных проектов. У многих из них имелись противоречивые цели, а некоторые были настолько секретными, что о них знало лишь несколько высших руководителей. Самым тайным и амбициозным из них был проект Google в области смартфонов – Android. 40 инженеров, работавших над ним в углу первого этажа здания № 44, посчитали, что им вполне по силам создать еще одно революционное устройство, способное навсегда изменить индустрию мобильной телефонии. К январю 2007 года они работали по 60–80 часов в неделю в течение 15 месяцев. Они занимались созданием и тестированием кода, переговорами о приобретении лицензий на сторонние программы и поиском правильных деталей, поставщиков и производителей по всему миру. Они работали с прототипами в течение шести месяцев и запланировали запуск к концу года… пока их не обогнал Джобс, презентовавший всему миру iPhone.

Реакция Криса Десалво на iPhone оказалась немедленной и почти автоматической. «Я как потребитель был просто вне себя от восторга и сразу же захотел купить себе такой аппарат. Однако как инженер Google я подумал: “Нам придется начинать все сначала”».

Для большинства обитателей Кремниевой долины – включая большинство работников Google – появление iPhone было хорошим поводом для праздника. Джобсу вновь удалось сделать невозможное. Четыре года назад он уговорил упрямых представителей музыкальной отрасли позволить ему выложить их каталоги в iTunes по 99 центов за песню. Теперь же он убедил операторов беспроводной связи позволить ему создать революционный смартфон. Однако для команды Google, работавшей над Android, iPhone оказался ударом под дых. «Все, что мы делали, вдруг показалось нам невероятно устаревшим… наследием девяностых, – сказал Десалво. – Это была одна из тех вещей, которые кажутся вам очевидными, как только вы их видите».

Десалво отнюдь не склонен к панике. Как и многие другие ветераны-инженеры в Кремниевой долине, он довольно немногословен. Еще он опытный моряк, как-то раз отправившийся с семьей в трехнедельное путешествие по Индонезии. Он писал программы в течение 20 десятилетий, сначала для разработчиков видеоигр, затем для Apple, а к 2000 году – для стартапа под названием Danger. Существует крайне мало вопросов развития программного обеспечения, которыми бы он не занимался. После того как в конце 2005 года Десалво присоединился к Google и команде Android, работавшей в Маунтин-Вью, и провел год за написанием тысяч строк программного кода в технологическом шкафу (вследствие своей любви к работе в полной тишине), он переместился в Чепел-Хилл в Северной Каролине, чтобы помочь команде с интеграцией недавно приобретенной небольшой компании. Наблюдая за презентацией Джобса из своего временного офиса, находившегося над магазином по продаже футболок, он знал наверняка, что его босс Энди Рубин думает то же самое, что и он сам. Они с Рубином сотрудничали уже семь лет – еще со времен, когда Десалво работал инженером в Danger, первом стартапе Рубина. Тот был одним из самых больших любителей конкурентной борьбы, которых только знал Десалво. И конечно же Рубин не хотел бы выпускать на рынок продукт, который внезапно оказался устаревшим.

Рубин, находившийся от него на расстоянии 600 миль, в Лас-Вегасе, и собиравшийся на встречу с одним из множества производителей телефонов и сотовых операторов, наводняющих город во время выставки Consumer Electronics Show, отреагировал на новости в точности так, как предсказывал Десалво. Он был настолько потрясен тем, что показывал Джобс, что велел шоферу остановиться, чтобы досмотреть вебкаст до конца. «Черт побери, – сказал он одному из коллег, сидевших с ним в машине. – Похоже, что нам не удастся продать наш телефон».

В тот момент команда Android работала над телефонной программой под названием Sooner, которая, пожалуй, была еще более революционным продуктом, чем iPhone. Помимо того что программа включала в себя полноценный интернет-браузер и возможность пользоваться великолепными сетевыми приложениями Google типа поисковой машины, Maps и YouTube, она могла работать на любом смартфоне, планшетнике или другом портативном устройстве (включая еще не придуманные). Она не требовала привязки к ноутбуку или настольному компьютеру. Она позволяла нескольким программам работать одновременно и легко соединяться с онлайновыми магазинами других приложений, разработку которых Google всячески поощряла и поддерживала. Напротив, в случае с iPhone было нужно регулярно подключаться к iTunes, кроме того, на этом телефоне допускалось одновременно работать лишь с одним приложением, и у компании на тот момент не было планов по созданию чего-либо, напоминающего магазин приложений.

Однако сам телефон Sooner был ужасен. Своей традиционной клавиатурой и небольшим неактивным экраном он напоминал BlackBerry. Рубин и его команда вместе с партнерами из HTC и T-Mobile верили, что потребителей скорее станет интересовать не внешний вид аппарата, а его начинка. В те времена такая точка зрения была довольно распространенной. Революционный дизайн телефона редко оказывается успешным. Стоит вспомнить хотя бы судьбу модели Nokia N-Gage, которая в 2003 году попыталась совместить игровую систему с телефоном и устройством для работы с электронной почтой. Одним из основных производителей смартфонов на планете стала компания RIM, сделавшая одним из главных торговых преимущества телефона BlackBerry его простую функциональность – вы получали телефон, отличную клавиатуру, защищенную электронную почту – и все это в едином неразрушимом комплекте.

iPhone же не просто выглядел красивым. Вся эта красота создавала совершенно новые способы взаимодействия с устройством – то, что инженеры Android считали либо невозможным, либо слишком рискованным. Благодаря использованию виртуальной клавиатуры и замене большинства физических кнопок изображениями на тачскрине у каждого приложения появлялся собственный уникальный набор элементов управления. Кнопки воспроизведения, паузы и остановки возникали на экране лишь во время прослушивания музыки или просмотра видео. Если вам нужно было ввести адрес сайта в браузере, на экране появлялась клавиатура, однако она исчезала, как только вы нажимали клавишу ввода. Благодаря отсутствию физической клавиатуры, занимавшей половину площади аппарата, экран iPhone был в два раза больше, чем у любого другого телефона на рынке. Он мог работать одинаковым образом в горизонтальном или вертикальном положении. Apple установил в аппарат акселерометр, позволявший с помощью гравитации сообщать телефону, как именно ориентировать экран.

С первым iPhone многое шло не так. Рубин и команда Android – как и многие другие – не думали, что пользователям понравится печатать прямо на экране, не получая тактильной отдачи, присущей физической клавиатуре. Вот почему первый телефон с Android – модель T-Mobile G1 от компании HTC, выпущенная двумя годами позднее, – имела выдвигающуюся клавиатуру. Однако команда Android была вынуждена согласиться с тем, что она недооценила Джобса. Даже если не учитывать ничего остального, Джобс придумал новый способ взаимодействия с устройством – с помощью пальца, а не стилуса или специальной кнопки. «Мы знали, что Apple собирается объявить о телефоне. Все знали. Чего мы не ожидали, так этого того, что он окажется настолько хорош», – сказал Этан Берд, один из руководителей проекта Android в самом начале его работы.

В течение нескольких недель команда Android полностью переосмыслила свои цели. Главным направлением усилий стал телефон с тачскрином под названием Dream, разработанный командой на ранних этапах развития. Его запуск был назначен на осень 2008 года. Инженеры начали внимательно изучать, чего именно не умел iPhone, чтобы создать нечто совершенно на него не похожее. Эрик Цзэн, работавший в то время менеджером на проекте Android, вспоминает нервное возбуждение, которое возникло у всех в предвкушении запуска. Цзэн присоединился к Google годом ранее после окончания бизнес-школы в Стэнфорде. Он находился под огромным влиянием идеи Android, о которой ему рассказал Эрик Шмидт собственной персоной. «У меня никогда не возникало чувства, что мы должны выбросить в помойку все, над чем работали, – презентация iPhone еще не означала, что игра окончена. Однако у нас появилась новая планка, и какой бы продукт мы ни планировали выпустить на рынок, мы хотели убедиться в том, что смогли ее преодолеть».

Во многих отношениях проект Android идеально отражает забавную и хаотическую культуру Google. В большинстве компаний преимущество отдается не диковинным, а реализуемым идеям. В Google, особенно в те времена, было справедливо обратное. Самый простой способ вызывать неудовольствие одного из основателей компании (а теперь еще и ее CEO) Ларри Пейджа заключался в том, чтобы мыслить недостаточно масштабно и слишком много говорить о том, сколько денег может принести идея.[26] Еще в 2006 году Пейдж публично поблагодарил Шерил Сандберг за ошибку, которая обошлась Google в несколько миллионов долларов. В то время Сандберг была еще не главным операционным директором Facebook, а вице-президентом Google, отвечавшим за автоматизированную систему объявлений. «Боже мой, я ужасно чувствую себя из-за случившегося», – сказала Сандберг Пейджу (цитируется по статье в журнале Fortune). Однако, вместо того чтобы стереть ее в порошок за ошибку, Пейдж ответил: «Я рад, что вы допустили эту ошибку, потому что я хочу управлять компанией, в которой мы движемся слишком быстро и делаем слишком много, а не проявляем чрезмерную осторожность и делаем меньше, чем могли бы. И если бы мы не допускали подобных ошибок, это значило бы, что мы не берем на себя достаточно рисков».

Отрасль мобильных телефонов 2005 году являла собой идеальный пример проблемы, масштаб которой вполне подходил для Google. Индустрия программного обеспечения для мобильных телефонов была одной из самых неблагополучных с точки зрения технологий. Скорость беспроводной полосы пропускания не позволяла нормально работать в интернете с телефона. Сами устройства были недостаточно мощными для любых программ, кроме самых элементарных. Однако главная проблема, как понял Джобс, состояла в том, что индустрия контролировалась олигополией – лишь немногие компании, кроме операторов и производителей телефонов, занимались написанием программ для телефонов, а существовавшее ПО было ужасным. Скорость беспроводного соединения могла улучшиться, а телефонные чипы – стать мощнее, но в те времена казалось, что операторы и производители телефонов будут контролировать любые изменения в отрасли. «Мы заключили сделку с Vodafone (крупным европейским оператором), чтобы использовать наш поиск в их телефонах, – сказал один из руководителей Google, не разрешивший мне называть его имени. – Однако Vodafone предложила нам схему, при которой мы могли показывать пользователям часть наших результатов лишь под ее контролем, при том что наши результаты находились в самом низу ответа на поисковый запрос. По сути, этому оператору не был нужен хороший мобильный браузер. Продававшиеся ими рингтоны иногда получали приоритетные места в результатах поиска. Так поступали все операторы. Им казалось, что они смогут предлагать все услуги внутри огороженного стенами сада (как это делала AOL в 1990-х годах) и что именно такой контроль – наилучший для них способ заработать деньги».

Причина, по которой так мало разработчиков создавали программы для мобильных телефонов, состояла в том, что они теряли деньги на каждой попытке. В индустрии отсутствовала какая-либо стандартизация. Практически каждый телефон использовал свою собственную операционную систему и набор приложений – это значило, что программы, написанные для телефонов Samsung, часто не работали на телефонах Motorola или Nokia. Программные платформы не совпадали даже внутри одной компании. К примеру, на рынке имелось несколько различных версий Symbian. Если говорить проще, мобильная отрасль не казалась «золотой жилой» ни одному предприимчивому разработчику. Большинство старались держаться от нее подальше. Самый привлекательный бизнес состоял не в написании приложений для телефонов, а во владении тестирующей компанией, которая проверяла, работает ли то или иное приложение на всех телефонах, имеющихся на рынке. Ларри Пейдж никогда не стеснялся рассказывать о том, насколько обескураживающими были те дни лично для него и для Google.[27] «У нас в шкафу лежало более сотни телефонов (для которых мы создавали программы), и мы тестировали приложения на всех», – сообщал он в своем отчете для акционеров в 2012 году. Во множестве своих комментариев на протяжении ряда лет он описывал этот опыт как «ужасный» и «невероятно болезненный».

Однако Пейдж и другие руководители Google знали, что кто-то обязательно освоит работу на рынке мобильного бизнеса, и очень боялись, что это окажется Microsoft. В те времена Microsoft все еще была богатейшей и самой влиятельной технологической компанией в мире, которой наконец-то удалось привлечь внимание мобильными телефонами и программами на базе Windows CE. Смартфоны с Windows CE все еще считались нишевым рынком, но если бы массовые потребители восприняли эту платформу так же, как произошло позднее с iPhone, весь бизнес Google оказался бы под огромной угрозой.

И это не было преувеличением.[28] В те времена Microsoft и Google находились в самом разгаре битвы за доминирование на рынке поисковых систем. Каждая из компаний старалась занять главенствующее место в мире технологий. Microsoft на протяжении двух десятилетий считалась лучшим местом работы для талантливых инженеров, но затем начала проигрывать Google сражение за сражением. Председатель правления компании Билл Гейтс и CEO Стив Баллмер четко дали понять, что воспринимают деятельность Google как личный вызов. Казалось, что Гейтс страдает от происходящего сильнее остальных. Пару раз он публично шутил на тему стиля одежды Пейджа и его коллеги – сооснователя Google Сергея Брина. Он говорил, что популярность их поисковой машины – это «причуда моды». Затем, однако, он сделал им комплимент, сказав, что из всех конкурентов, имевшихся у компании на протяжении многих лет, Google больше всех напоминает саму Microsoft.

Руководители Google были убеждены в том, что если Windows окажется на мобильных устройствах, то Microsoft закроет доступ пользователей к поисковой системе Google, отдав предпочтение собственной. Успешно проведенное государством судебное разбирательство против Microsoft в 1990-х (связанное с антимонопольным законодательством) затруднило компании возможность использовать свое положение на рынке настольных компьютеров и ноутбуков для запугивания конкурентов. К примеру, решение суда не позволяло сделать поисковую машину Microsoft системой по умолчанию – иными словами, у пользователей было право выбора между нею и аналогами, предлагавшимися Google, Yahoo и другими компаниями. Однако в области смартфонов такие правила не действовали, и Microsoft могла навязывать жесткие условия конкуренции, поскольку не обладала монопольным положением. В Google беспокоились, что если Microsoft усложнит возможность запускать их поисковую машину на своих мобильных устройствах и одновременно упростит использование собственной, то многие люди переключатся на то, что им удобнее. Именно таким образом Microsoft убила Netscape с помощью браузера Internet Explorer в 1990-х. Если бы пользователи перестали обращаться к поисковой машине Google и перешли на продукт конкурентов, бизнес Google довольно быстро потерпел бы фиаско. В те времена Google зарабатывала все свои деньги на рекламе, которая появлялась рядом с результатами поисковых запросов. «Сейчас это сложно себе представить, однако тогда мы очень беспокоились о том, что стратегия Microsoft в области мобильных устройств окажется успешной», – говорил Шмидт в 2012 году, давая показания в ходе судебного разбирательства в деле Oracle против Google, связанном с нарушением авторских прав.[29]

Все эти страхи и разочарования занимали мысли Пейджа, когда он согласился встретиться с Рубином в начале 2005 года в конференц-зале на первом этаже здания № 43.[30] В те времена офис Пейджа располагался на втором этаже, а его окна выходили на главный двор Google. Они делили помещение с Брином до тех пор, пока Пейдж не стал в 2011 году CEO компании. Оно напоминало, скорее, спальню двух студентов-инженеров и совершенно не походило на типичный офис в крупной корпорации. Столы и компьютеры практически полностью скрывались за множеством разбросанных всюду вещей – предметов страсти хозяев. В случае Пейджа это были цифровые камеры, а у Брина – радиоуправляемые самолеты и машинки, а также снаряжение для игры в хоккей на роликах. Когда Брин и Пейдж отсутствовали на месте, их офис часто заполнялся другими программистами, которые считали вполне допустимым там потрудиться. Рубин смог заинтересовать Пейджа, поскольку годом ранее он начал работать над проектом Android и у него уже было написано достаточно программ для демонстрации потенциальным клиентам, например операторам. Рубин посчитал, что какой-нибудь знак признания со стороны Google – например, электронное письмо от Пейджа, свидетельствующее, что в рамках проекта Android делается интересная работа, – помог бы в привлечении дополнительных средств и придал бы весомости его предложениям для инвесторов.

Мало кто может похвастаться, что отправил электронное письмо с просьбой о встрече Ларри Пейджу и получил его согласие, однако в те времена Рубин был одним из таких людей. Тремя годами ранее, когда компания все еще нуждалась в клиентах, внимании и росте доходов, Рубин добавил поисковую машину Google в устройство T-Mobile Sidekick, которое он спроектировал и запустил в производство в годы управления Danger. Пейдж помнил об этом благородном жесте не только потому, что Google в то время отчаянно нуждалась в поисковом трафике, но и потому, что считал Sidekick одним из лучших в инженерном отношении мобильных устройств, которые ему доводилось видеть.

Sidekick имел странную форму. Он напоминал кусок мыла с экраном посередине. Для управления им пользователь должен был открыть экран, развернуть его на 180 градусов, а затем печатать на расположенной под ним клавиатуре. Нестандартный вид и отсутствие маркетингового бюджета не позволили этому телефону серьезно «выстрелить». Однако он стал культовым у двух групп – толковых учащихся колледжей и инженеров в Кремниевой долине. Студенты полюбили это устройство за встроенную программу для обмена мгновенными сообщениями. Инженерам вроде самого Пейджа оно нравилось за то, что стало первым мобильным устройством, позволявшим пользователям работать в интернете точно таким же образом, как на офисных компьютерах. Создатели BlackBerry довели технологию работы с мобильной электронной почтой до совершенства, и устройство данной марки имелось у каждого сотрудника Google. Однако интернет-браузеры на этом аппарате и его аналогах были ужасными. В те времена вследствие низкой скорости браузеры могли отображать лишь самый минимум веб-контента (чаще всего – голый текст). Однако с точки зрения бизнеса такое порой не имело смысла. Одной из вещей, которые не работали в этих усеченных браузерах, были рекламные объявления Google, сопровождавшие результаты поиска (на них не представлялось возможным нажать). Вскоре Пейдж и Брин уже начали разгуливать повсюду с Sidekick, привлекая внимание друзей и коллег мобильным устройством, которое практически заменило им ноутбуки.

Если верить информации, опубликованной в Wired, то, когда Пейдж прибыл на собрание (как обычно, опоздав), Рубин сразу же ринулся к доске для записей и начал свой рассказ. Основная его мысль состояла в том, что будущее технологии связано с телефонами, имеющими функции компьютера, а не с ноутбуками или настольными компьютерами. По его словам, это был огромный рынок. Каждый год в мире продавалось свыше 700 миллионов мобильных телефонов (компьютеров, для сравнения, – всего 200 миллионов), и разрыв все увеличивался. Однако сам бизнес застрял в средневековье. Android мог бы решить эту проблему, убедив операторов и производителей телефонов в том, что им не нужно тратить деньги на разработку собственного программного обеспечения. Потребители начали бы переходить на телефоны, которые работают лучше. Разработчики стали бы писать программы для самых успешных платформ в ответ на возникший спрос. И в результате появилась бы самоусиливающаяся экосистема программного обеспечения.

Пейдж слушал его достаточно внимательно.[31] Затем он взглянул на прототип, принесенный Рубином с собой. Однако он уже решил, что будет делать дальше, еще до начала встречи: «А что если Google просто купит Android?» – спросил он. Позднее он рассказывал Стивену Леви, автору книги «In Plex»: «У нас уже имелось определенное видение (будущего мобильной отрасли), и когда к нам пришел Энди, мы подумали: “Да, нам стоит так поступить. Это именно тот парень, который нам нужен”». Google купила Android примерно за 50 миллионов долларов, и к июлю 2005 года Рубин и семь других сооснователей Android уже делились своим видением мира с прочими представителями управленческой команды Google.

Рубин был удивлен и взволнован решением Google приобрести его компанию. «У Danger имелся отличный нишевой продукт (Sidekick), который всем нравился. Однако я хотел вырваться за пределы ниши и создать продукт для массового рынка», – говорил он. А ни одна другая компания не ориентировалась на массовый рынок так, как Google. Размышляя о тех днях, Рубин любит рассказывать историю о презентации, которую он сделал для производителя телефонов Samsung в Сеуле:

«Сначала в комнату захожу я со всей моей командой из шести человек. Затем там появляется 20 руководителей компании, которые встают у другого конца стола. Мы невозмутимы – в тот момент я еще не знал, что допустимо в азиатской культуре, а что нет. Затем в комнате появляется их CEO. Все садятся только следом за ним, что напоминает мне военный трибунал. После этого я перехожу к презентации. Я рассказываю о видении Android, обращаясь к слушателям как к венчурным капиталистам. Закончив, я перевожу дух, и… тишина. Причем гробовая. Затем я слышу шепот на непонятном языке, после чего один из помощников, переговаривавшихся с CEO, обращается ко мне: “Вы рассказываете нам свой сон?” В ответ на все, что я им рассказал, они, в сущности, спросили меня: “А с какой армией вы собираетесь все это сделать? У вас всего шесть человек. Вы что, обкурились?” Фактически нас выгнали с собрания со смехом. Описанное произошло за две недели до того, как нас купила Google. На следующий день (после объявления о приобретении) мне позвонил тот самый помощник CEO и довольно нервно сказал: “Я настаиваю, чтобы мы немедленно встретились и обсудили ваше невероятно интересное предложение, которое вы сделали нам (во время своего визита в Сеул)”».

Благодаря Google Рубину уже не нужно было беспокоиться о том, что у него заканчиваются деньги или что ему не перезванивают потенциальные поставщики и клиенты. Однако, после того как эйфория от приобретения рассеялась, выяснилось, что даже при помощи Google реализация идеи Android окажется одной из самых сложных вещей, которые только доводилось делать Рубину в жизни. Поначалу для него и его команды было трудно даже ориентироваться в Google. В компании отсутствовала жесткая организационная схема. Казалось, что каждый из сотрудников только что покинул стены колледжа. И Рубину, человеку с двадцатилетним опытом работы, казалась невероятно странной культура Google со всеми знаменитыми изречениями «Не будь злым» и «Это не по-гугловски». Он даже не мог ездить на работу на машине, поскольку она слишком выбивалась из общего ряда на парковке компании. К тому времени Google оказался напичканным миллионерами, разбогатевшими благодаря IPO в 2004 году. Однако в попытках сохранить образ революционной компании с революционным продуктом – этакой анти-Microsoft – все машины круче BMW 3-й серии были запрещены. В описываемый период Брин и Пейдж – каждый из которых стоил более 5 миллиардов долларов – гордо ездили на работу на Toyota Prius. Было понятно, что Ferrari Рубина на парковке не место.

Помимо этого, Рубину пришлось привыкать к тому, что он больше не босс. Теперь он возглавлял Android как подразделение Google, но даже к концу 2005 года численность его команды составляла всего около дюжины человек (притом в самой корпорации работало 6000 сотрудников). Однако Google явно относилась к Android не так, как к множеству других купленных компаний. Их основатели, предпочитавшие оставаться в структуре, быстро обнаруживали, что им сложно работать в Google, поскольку та часто покупала компании только для того, чтобы протестировать новую технологию и/или нанять талантливых инженеров (не имея при этом четкого плана игры). Пейдж не хотел, чтобы Рубин испытывал те же чувства, потому особо просил руководителей (в частности, Алана Юстаса, помогавшего Пейджу в обсуждении условий покупки Android) показать Рубину, что у него есть доступ по всем необходимым людям и ресурсам. Google тут же открыла свой кошелек и достала 10 миллионов долларов, чтобы помочь Рубину купить необходимые лицензии на программы. Шмидт лично участвовал в обсуждении условий покупки некоторых из них. Для обеспечения должной секретности проекта команде Android было позволено не делиться своим кодом с прочими представителями Google, а общий доступ к информации о проекте осуществлялся только с разрешения Рубина. Пейдж наделил Рубина редкой привилегией – тот мог сам набирать персонал, а не следовать принятому в Google алгоритму найма, славящемуся своей тщательностью и продолжительностью.

Однако все это никак не помогало Рубину разобраться в запутанной политике Google. Поначалу ему некоторое время было неясно, кто является главным боссом в корпорации. В те времена Эрик Шмидт занимал должность CEO и играл важнейшую роль в стремительном росте Google. Также он выступал публичным лицом компании. У него хорошо получалась эта работа, к которой Пейдж и Брин не проявляли практически никакого интереса. Прежде он уже был CEO в компании Novell, а еще раньше в течение 14 лет – одним из руководителей Sun Microsystems. Однако Шмидт, присоединившийся к Google лишь в 2001 году, не являлся основателем компании, как Пейдж и Брин, что немного принижало его истинную роль.

Официально все эти люди управляли Google как некий триумвират, однако сотрудники много спорили о том, сколько власти имеет Шмидт в реальности – многим казалось, что основные решения принимают Брин и Пейдж, а Шмидт играет церемониальную роль, обеспечивая «родительский контроль» в глазах Кремниевой долины.[32] Шмидт вносил свою долю в эту неразбериху. В его описании работа напоминала скорее что-то вроде операционного директора, а не CEO. В интервью, которое я взял у него в 2004 году, он говорил:

«Моя основная ответственность состоит в том, чтобы все поезда отправлялись со станции вовремя. Я смотрю, чтобы все нужные собрания и встречи проходили в срок, чтобы у нас имелись все функции, необходимые для надлежащего управления компанией, и чтобы люди обращали внимание на происходящее. Ларри и Сергей создали базовую стратегию развития компании и ее технологий. Мой же вклад заключается в организации стратегического процесса, однако все основано на их стратегии и их технологии. И если между нами троими возникает несогласие – мы принимаемся за обсуждение, и в конце концов один из нас соглашается с другими. Через несколько месяцев кто-то всегда говорит: «Наверное, ребята действительно были правы». Потому между нами троими существует здоровое уважение, и это прекрасно. Мы – лучшие друзья и отличные коллеги».

Общаясь с коллегами, Рубин замечал, что между Пейджем и Шмидтом не было полного согласия относительно того, чем в итоге должен стать Android. Шмидт хотел, чтобы проект ограничивался одними лишь программами, и в течение некоторого времени считал, что они должны быть простыми, без сложной графики или анимации. Именно в этом заключалось изначальное видение Рубина: дать производителям телефонов и операторам программу, работающую одинаковым образом на всех телефонах и во всех приложениях. Однако Рубин считал, что производители сами могут определять, как станет выглядеть стартовый экран и какие графические особенности будут у каждого телефона. Пейдж же проявлял больше интереса в том, чтобы Google создала свой телефон. «Я помню, как разговаривал об этом с Энди, – рассказывал мне один из руководителей проекта Android. – Он сказал, что взял себе за правило никогда не демонстрировать то или иное свойство Android Пейджу без прототипа реального оборудования, на котором оно могло бы работать».

Кроме всего прочего, имелись и юридические проблемы.[33] Основная часть Android представляла собой открытый исходный код. Это значило, что он никому не принадлежал и мог быть модифицирован любым способом. Однако на те части, которые не относились к открытому коду, Google предлагала покупать лицензии, стоившие десятки миллионов долларов. Рубин надеялся получить значительный кусок лицензируемого кода у компании Sun Microsystems, разработчика Java. Sun потратила 10 лет на развитие Java как альтернативы Microsoft Windows. Обычно она раздавала программу бесплатно, при условии что пользователь не станет делать в ней никаких значительных изменений. Рубин уже использовал ее для операционной системы Sidekick, и в те времена ее очень любили инженеры – выпускники ведущих университетов. Однако команда Android хотела модифицировать Java сильнее, чем допускала Sun. И казалось, что никакие деньги не способны убедить ее согласиться на подобное (в ходе переговоров называлась сумма порядка 35 миллионов долларов). Это создало для Рубина две проблемы: прежде всего, при отсутствии Java-кода ему пришлось потратить несколько месяцев на создание обходных путей. Кроме того, его действия вызвали агрессивную реакцию у Sun, поскольку там посчитали, что Google все-таки скопировала некоторые элементы Java. В конечном счете дело закончилось шумным разбирательством в суде в 2012 году. Google не была признана виновной, однако Sun (принадлежащая теперь компании Oracle) подала апелляцию.

И, наконец, перед Рубином стояла невероятная задача, какую он пообещал выполнить. Ему нужно было создать мобильную операционную систему для телефонов, которой стали бы пользоваться операторы и производители и для которой захотели бы писать программы другие разработчики (помимо Google). Прецеденты таких проектов уже существовали. Именно это сделал Билл Гейтс для преобразования отрасли персональных компьютеров, что позволило ему стать самым богатым человеком в мире. В наши дни большинство людей принимает как данность, что на любом персональном компьютере станет работать система Microsoft Windows или Apple OS X, а на материнской плате будет находиться процессор типа Intel, управляющий работой принтера, мыши, клавиатуры, монитора и почти любого другого электронного устройства. Однако в 1980-х годах индустрия производства персональных компьютеров напоминала то, что происходило в мобильной отрасли в 2005 году. Все изменилось только после того, как появился Гейтс и решил использовать MS-DOS и Windows как платформу для разработчиков, позволявшую им создавать свои приложения. «Я помню, как Энди говорил в то время: «Это будет очень и очень сложная работа. Я не хочу, чтобы ты сильно разочаровывался, но у нас довольно мало шансов», – рассказывал Алан Юстас, глава инженерного подразделения Google и тогдашний начальник Рубина. – А затем мы с ним могли посмеяться над тем, насколько он истово верил в свою идею. Я не был склонен к скепсису и поддерживал этот проект с самого начала. Просто мы оба знали, что нам придется чертовски сложно».

Некоторые из проблем, вставших перед командой Android, походили на те, с чем пыталась справиться команда Apple. Мало кто знал, как разместить столь сложную операционную систему на телефонном чипе. Поэтому все тестирование должно было проходить на симуляторах, поскольку производство реальных микросхем и дисплеев, которые Рубин хотел установить на телефон Dream, должно было начаться лишь через год. Однако Google находилась в еще более худшем положении, чем Apple. Проект iPhone чуть не поставил Apple на колени, но эта компания привыкла создавать продукты, которые потребители хотели покупать. У Google такой опыт отсутствовал – она зарабатывала деньги на продаже рекламы. Все остальные свои творения – программы для Сети – она раздавала бесплатно. У нее не было подразделения, занимавшегося промышленным дизайном, как у Apple. По сути, идея готового продукта любого рода казалась «гуглерам» сущей ересью. С их точки зрения, подлинная красота создания программ для Сети состояла в том, что эта работа никогда не оканчивалась. Завершив какую-то новую функциональную возможность, Google выпускала ее на рынок, а затем постепенно улучшала на основании отзывов потребителей и размещала обновления на своих серверах.

Google относилась к маркетингу с типичным для инженеров презрением. Если продукт был качественным, то люди начинали пользоваться им благодаря доброй молве в Сети. Если же он оказывался недостаточно хорошим, люди просто от него отказывались. Идея того, что Google может продавать не просто хороший телефон, но еще и аморфное ощущение удовлетворенности и уверенности в себе (а именно так Джобс преподносил устройства Apple), казалась достаточно глупой. Подобный тип мышления был жестко зашит в ДНК Google как корпорации.[34] В первые годы руководители Google наняли на работу знаменитого консультанта Серджио Займана – ранее возглавлявшего отдел маркетинга в Coca-Cola, – чтобы он создал план, позволявший всему миру восхититься новой компанией. После того как он потратил несколько месяцев на работу над планом, основатели отвергли всю его маркетинговую концепцию и не продлили контракт. Они верили – и совершенно справедливо, – что поисковая машина Google сможет продавать сама себя. До 2001 года в структуре Google даже не было должности директора по маркетингу.

Рубин и команда Android считали, что они способны компенсировать все названные недостатки с помощью партнерств с операторами беспроводной связи и изготовителями телефонов. В этом и состояла идеология Android: каждый должен был делать то, что получается у него лучше всего. Google писала программы, производители создавали телефоны, а операторы обеспечивали каналы связи и маркетинговую поддержку. Компании HTC и T-Mobile искренне заинтересовались проектом. Они уже помогали Рубину в создании модели Sidekick в годы его работы в Danger.

Проблема Рубина заключалась в том, что T-Mobile не обладала достаточно обширной сотовой сетью в Соединенных Штатах, чтобы можно было инсталлировать Android на большом количестве телефонов, а два других крупных американских оператора беспроводной связи, AT&T и Verizon, с большим подозрением относились к любым предложениям сделок со стороны Google. Несмотря на все интересные особенности Android и способность Рубина исполнить свое обещание, к концу 2006 года другие подразделения Google начали пугать людей, в особенности телекоммуникационные компании. Google создала новую, невероятно доходную форму рекламы и накапливала прибыль и денежные запасы с потрясающей скоростью.[35] В 2003 году она казалась всем дружелюбным и отважным стартапом. К концу 2006 года это уже был колосс с 11 тысячами сотрудников, 3 миллиардами долларов прибыли и 60 % доли рынка рекламы в поисковых запросах. Многие начали задумываться, а не займет ли Google место Microsoft и не окажется ли в самом ближайшем будущем злым монопольным гением в мире технологий.

Руководители компаний типа Verizon уже испытали на себе агрессивное поведение Microsoft в 1990-х годах, когда Гейтс предпринял попытку перенести свое монопольное влияние на рынке настольных компьютеров в смежные отрасли.[36] Убежденный в том, что Windows может в самом скором времени стать точкой слияния персональных компьютеров и телевизоров, Microsoft инвестировала 1 миллиард долларов в Comcast, 5 миллиардов в AT&T и еще 500 миллионов в более мелкие кабельные и телефонные компании. Операторы беспокоились, что Гейтс не просто хочет ускорить развитие широкополосного интернета и инсталлировать Windows на каждой кабельной приставке. Они верили, что на самом деле он просто стремится исключить телефонные компании из бизнеса.

При прочих равных Google заставила телекоммуникационную отрасль понервничать сильнее, чем Microsoft. На протяжении многих лет Шмидт, Пейдж и Брин управляли командой инженеров, единственная работа которых заключалась в проведении экспериментов, позволявших обходиться без телекоммуникационной отрасли. Поскольку Google быстро стала самой влиятельной компанией в Сети (вполне сильной для того, чтобы контролировать рынок рекламы в поисковых запросах и потратить 1,65 миллиарда долларов на покупку YouTube в 2006 году), телекоммуникационные компании забеспокоились, что Google вскоре объявит о своих планах стать оператором. К весне 2007 года, когда Google заявила о покупке фирмы DoubleClick, занимавшейся рекламой в онлайне, эти страхи заполнили кабинеты руководителей по всему миру, равно как и залы заседаний антимонопольных регуляторов в Вашингтоне и Евросоюзе. Бывший CEO Verizon Айван Зайденберг говорил писателю Кену Аулетте: «То, как воспринимает Android компания Google, напоминает мне отношение Microsoft к Windows, операционной системе, установленной на каждом персональном компьютере (то есть она воспринимала себя как монополиста в области платформ).[37] Люди вроде меня хотят быть уверенными в наличии на рынке различных платформ и устройств. В интересах ли Google исключить нас из уравнения? О да».

Когда Рубин и команда Android оправились от первого шока, вызванного тем, как хорош оказался iPhone, они задумались над тем, что же делать дальше. Рубин, по своей сути, был типичным руководителем стартапа: страстно убежденным в правильности своего пути, не обращающим внимания на мнение других людей и внешние обстоятельства. Он привык к неудачам. При всех плюсах iPhone то, что собирался сделать он сам, должно было оказаться другим – и намного лучшим, как с технической точки зрения, так и с точки зрения распространенности. Рубин верил, что расходы на инженеров-программистов, работающих у операторов и производителей телефонов, повышают себестоимость устройства на 20 %.[38] При наличии Android компаниям уже не нужно было бы иметь такую инфраструктуру, и они смогли бы продавать свои телефоны за меньшую цену. Выход iPhone на рынок помог сфокусировать внимание Google на проекте Android. На момент презентации iPhone у Рубина было около сорока человек. Через два года на него работало уже свыше ста.

Оценив происходившее в ретроспективе, некоторые сотрудники Google говорили мне, что выход на рынок iPhone перед первыми телефонами с Android стал благом для компании. Apple потратила десятки миллионов долларов, обучая потребителей правилами работы с этими новыми устройствами с тачскрином. Ко времени появления на рынке телефонов с Android (то есть через два года) iPhone уже стал невероятно популярным. Это значило, что операторы, не имеющие связей с iPhone – то есть все, кроме AT&T, – начали искать альтернативу. И это была не краткосрочная проблема. Контакт AT&T с Apple давал ей эксклюзивные права в Соединенных Штатах на четыре года. «Они (операторы и производители) увидели, как на стене загорелась надпись, и это совершенно определенно помогло Android – люди поднялись с мест, обратили внимание на происходящее и начали воспринимать Android серьезно», – рассказывал Юстас.

Более сложным вопросом для Рубина и команды Android, связанным с презентаций iPhone, стало вовлечение их собственной компании в проект iPhone. Они знали, что Google является ключевым партнером Apple в этом предприятии. И хотя высшие руководители Google и поддерживали Android в течение двух лет, они также попросили еще одну команду секретно работать совместно с Apple над тем, чтобы включить в новое устройство Джобса поисковую машину Google, Maps и YouTube. На самом деле Джобс во время своей презентации говорил о программах Google как об одном из коммерческих преимуществ iPhone. Он сказал, что благодаря iPhone «интернет впервые оказался в вашем кармане» и что «невозможно думать об интернете, не думая о Google».[39] CEO Google Эрик Шмидт присоединился к Джобсу на сцене во время демонстрации, чтобы подчеркнуть глубину их партнерства. «Стив, мои поздравления! Это будет очень крутой продукт!» – сказал Шмидт во время трех минут, отведенных на комментарии публики.

Команда Android знала, что Шмидт участвует в работе правления Apple. Чего ей не было известно, так это того, насколько тесными стали отношения между двумя компаниями. Пока она занималась разработкой Android, кучка инженеров в другом здании, расположенном в нескольких сотнях метров, почти стала внешним подразделением Apple и знала о проекте iPhone больше, чем подавляющая масса сотрудников Apple. Внутри Apple Джобс жестко контролировал и разделял доступ к различным частям проекта iPhone. Работавшие в Google члены команды, адаптировавшей Google Maps, поисковую систему и YouTube для iPhone, могли видеть почти все: чипы, использовавшиеся Apple, тачскрин и чужие программы. Мало у кого еще появлялись самые новые прототипы. Мало кто мог изучать телефон до презентации. «Особенно Apple была заинтересована в Google Maps, – рассказывал один из инженеров. – Я думаю, что лично Стиву очень нравился этот продукт, и хотел знать наверняка, что он окажется внутри iPhone. Потому мы, конечно же, заранее знали о пришествии iPhone».

Организация двух команд разработчиков продуктов, находящихся в явной конкуренции друг с другом, не была для Google чем-то новым. Многие из лучших творений Google, такие как Google News и Gmail, появились как раз благодаря этой философии. Однако инженеры, работавшие над Android, имели все основания считать себя непохожими на других. Их наставником был один из основателей компании Ларри Пейдж. Они имели в Google привилегии и льготы, недоступные ни для какой другой команды такого размера. И они считали это вполне оправданным. С их точки зрения, дело было не в том, что именно Рубин начал проект Android или создал Sidekick, – самым главным представлялось, что он знает об индустрии мобильной телефонии больше, чем кто-либо в Google, а то и во всей Кремниевой долине.

В то время ему было 44 года, и он создавал передовые мобильные продукты в Кремниевой долине с начала 1990-х годов. Именно в этом и состояло его призвание. Многие описывают его дом как некое подобие лаборатории Тони Старка в фильме «Железный человек» – пространство, наполненное руками-манипуляторами, новейшими компьютерами и электронными устройствами, а также прототипами различных проектов. Как и многие другие спецы в области электроники, он, подобно Тони Старку, отличался невероятным «уважением» к авторитетам.

Во время работы в Apple в конце 1980-х он столкнулся с немалыми неприятностями. Судя по его профилю, написанному Джоном Маркоффом в 2007 году для New York Times, он перепрограммировал корпоративные телефонные системы так, чтобы казалось, будто CEO Джон Скалли оставлет своим коллегам сообщения о фондовых грантах.[40] Во время работы в компании General Magic, отпочковавшейся от Apple и создавшей одни из первых программ для наладонных компьютеров, они с коллегами выстроили над офисом своеобразные «гнезда», чтобы иметь возможность более эффективно работать в офисе сутками напролет. После того как Microsoft купила его следующего работодателя, WebTV в середине 1990-х годов, он собрал мобильного робота с веб-камерой и микрофоном и отправил его путешествовать по всей компании, никому не сказав о том, что робот подключен к интернету. Улавливаемые им звуки и картинки транслировались на весь мир, пока служба безопасности Microsoft не обнаружила проблему и не разрешила ее (при этом ничуть не удивившись). Компания Danger, разработавшая телефон Sidekick, получила название в честь вопля, который издавал робот в телешоу 1960-х года Lost in Space в моменты, когда чувствовал опасность.

Такая лояльность к Рубину заставила его команду беспокоиться о возможном конфликте интересов в Google. Для чего они вообще продолжали работу над Android? Было очевидно, что Apple обгоняет их на многие световые годы и что усилия высших руководителей Google могут не увенчаться успехом. В те времена попытка конкурировать одновременно с Apple и собственной компанией, да еще имея настолько сырой проект, казалась напрасной тратой времени.

«Честно говоря, iPhone создал немалую проблему морального порядка, – сказал один из старших инженеров. – Некоторые из инженеров заявили буквально следующее: “Боже мой, мы пропали. Это – Apple. Это – второе пришествие. Что нам теперь делать?”»

Рубин и его подчиненные испытывали огромное разочарование, глядя на то, как Джобс приписывал себе (с их точки зрения) инновации, не принадлежавшие ни ему, ни Apple. Джобс был потрясающим новатором с невероятным чутьем относительно того, когда выпускать продукт, как проектировать оборудование и программы и как пробуждать у потребителей желание совершить покупку. Никто другой не мог повторять его успех с той же регулярностью. Это было гениально. Однако большинство технологий в iPhone изобрел отнюдь не он. Успешным Джобса сделало то, что он никогда не хотел стать первым во всем. История бизнеса и технологий изобилует изобретателями, которые так и не смогли заработать на своих находках. Джобс понимал, что между моментом открытия чего-то нового и моментом, когда оно становится жизнеспособным как потребительский продукт, всегда существует разрыв в несколько лет. Однако в своей презентации iPhone Джобс отказался от этой практики и заявил, что iPhone, к примеру, имеет первый полностью функциональный интернет-браузер на телефоне.

Для Рубина и других представителей команды Android это было не только делом принципа, но и вопросом личных отношений. Он и члены его команды, работавшие в Danger, верили, что они создали первый рабочий вариант интернет-браузера на телефоне пятью годами раньше, в 2002 году. Если спросить об этом Рубина, он даст довольно ясный ответ: «Apple – вторая компания, принявшая веб-стандарт». Десалво говорит более прямо: «Лишь один из десяти инженеров в наши времена что-то слышал о Danger, однако множество вещей, ассоциирующихся с современным смартфоном, были сделаны нами в Sidekick». Именно Sidekick, а не iPhone стал первым телефоном, позволяющим загружать игры. Он даже был совместим с кохлеарными имплантатами для глухих. «Мы обогнали время на пять лет. Если бы мы выпустили этот телефон в 2005 году, то правили бы миром. Мне кажется, что наши усилия заслуживают большего уважения».

Глава 3

24 недели, три дня и три часа до запуска

Несколько инженеров Apple беспокоились из-за Android уже не первый месяц; они знали, насколько ревниво относится Google к iPhone. Однако Джобс верил в партнерство Apple и Google и в свои отношения со Шмидтом и основателями Google Брином и Пейджем. Что еще более важно, в начале 2007 года Android казался для Apple меньшей из проблем. iPhone должен был выйти на рынок через шесть месяцев, и Apple предпочитала тратить каждый час на подготовку к этому.

Тот факт, что презентация Джобса прошла безукоризненно, стал для многих огромным облегчением. На самом деле это было великолепное зрелище. Apple взяла почти не работающий прототип iPhone и с помощью ловких рук инженеров заставила миллионы людей тут же захотеть его купить. Однако что могло бы случиться 29 июня, когда многие из этих потребителей выстроились бы перед магазинами Apple, чтобы купить аппарат? Разумеется, они ждали, что их iPhone будет работать так же безукоризненно, как показывал Джобс на сцене. Однако все, что имелось у Apple сейчас, в январе, – это несколько десятков прототипов, лично отобранных на азиатской фабрике руководителями Apple и привезенных в ручном багаже. Прототипы просто не пережили бы обычной почтовой отправки, не говоря уже о постоянной работе в течение дня. По словам Борчерса: «Нам нужно было быстро понять, как производить iPhone в огромных количествах». Любой может сделать сотню экземпляров чего угодно. Выпускать миллионы – это совсем иная задача. «К примеру, как обеспечить качество производства и тестирования антенны? Мы должны были проверить каждый телефон, сходящий со сборочной линии, поскольку в производстве имелись слишком большие допуски, влиявшие на качество радиосигнала». Apple настолько сильно не хотела оставлять ничего на волю случая, что создала специальный зал для тестирования в штаб-квартире компании. «Затем мы пригласили к себе представителей Foxconn (производственного партнера Apple в Азии) и сказали: “Повторите тестирование пятьсот раз или сколько вам требуется, но мы должны получить результат”».

Дело не ограничивалось тем, чтобы навести порядок на производстве и создать правильно работающие комплектующие. Отнюдь не идеальными были и ключевые свойства iPhone. Память телефона и его виртуальная клавиатура (и без того одно из самых противоречивых свойств) работали довольно некорректно. Прикосновение к «E» – самой частоиспользуемой букве английского алфавита – зачастую приводило к тому, что другие кнопки начинали перемещаться по клавиатуре. Вместо того чтобы появляться сразу после нажатия, буквы возникали после раздражающей паузы. CEO Microsoft Стив Баллмер, как и многие другие, заявил о том, что iPhone – ущербный продукт, поскольку у него нет физической клавиатуры. Беспокоились и руководители Apple. Им было неудобно пользоваться этой клавиатурой. «Всех напрягало прикосновение, не приводившее к физической обратной связи», – говорил один из них. Однако Джобс был непреклонен. «Стив рассказал о своей логике во время презентации на сцене. Как только у вас появляются зафиксированные клавиши, это значит, что они не могут работать для всех приложений. Хуже того, вы сразу же теряете половину пространства экрана. Потому все понимали, насколько важно исполнить его просьбу – от этого зависела судьба всего проекта».

Apple требовалось перестроить и экран дисплея iPhone. Хотя Джобс заявил, что он должен быть стеклянным, а не пластиковым, и даже нашел предыдущей осенью источник материала, дело не ограничивалось заменой одного экрана на другой. Компания Corning исправно поставляла стекло, но это был лишь один из множества шагов, необходимых для создания работающего тачскрина. Для корректно функционирования предстояло вставить мультитач-сенсоры в стекло, а не просто присоединить их к нему. Однако этот процесс в стекле совсем не был похож на работу с пластиком.

Стекло тяжелее пластика, поэтому инженерам Apple был нужен более крепкий клей, чтобы удерживать конструкцию на месте. Им пришлось изменить алгоритм функционирования всех кнопок, поскольку теперь они должны были работать на более жестком материале (стекло не гнется так же, как пластик). Кроме того, им предстояло снова сбалансировать устройство, чтобы учесть различия в весе экрана. «Все это было невероятно сложным делом, – рассказывал один из руководителей, вовлеченных в процесс. – В конечном итоге Джеффу Вильямсу (главе производственного подразделения Apple) удалось найти в Китае машину для резки стекла, которая помогла нам решить эту проблему».

И, наконец, Apple пришлось сделать собственный протокол тестирования звонков, соответствующий стандартам работы сети AT&T. Обычно производители отдают эту работу на откуп операторам, однако Apple хотела иметь собственные данные на случай жалоб на качество звонков через iPhone. Она просчитала, что AT&T могла бы обвинить в проблемах со звонками iPhone, хотя чаще всего подобное происходило из-за неполадок в самой сети. Поэтому, по словам Борчерса, Apple хотела подстраховаться. «Мы загрузили несколько телефонов и компьютеров в мой Volkswagen Jetta и начали нарезать круги по городу в поисках мертвых зон», – рассказывал Шуво Чаттерджи. Телефоны были запрограммированы на автоматический набор определенных номеров с четко заданным интервалом, а результаты измерялись с помощью компьютеров.

«В наши дни у Apple для этого имеется специальный процесс и даже специальные грузовики, но в те времена мы занимались тестированием с использованием всего, что подворачивалось под руку, – рассказывал Чаттерджи. – Иногда нам просто говорили, что у Скотта Форстолла сорвался звонок, и нам требовалось выяснить, в чем была причина. Мы ездили вокруг его дома и определяли, нет ли там мертвой зоны. Это же случалось и у Стива. Пару раз нам пришлось нарезать вокруг их домов так много кругов, что мы начали беспокоиться, не вызовут ли соседи полицию».

В конечном итоге Борчерсу пришлось взять на себя координирование и управлять решением большинства из этих проблем. Он, как глава маркетинга iPhone, вместе со своей командой представлял собой, в сущности, менеджера проектов iPhone, помогавшего Джобсу координировать и редактировать работу различных команд перед созданием общего маркетингового плана. Он и его команда были инженерами – у Борчерса имелась степень бакалавра в области машиностроения, полученная в Стэнфорде, и степень магистра из MIT – однако чаще всего им приходилось разъяснять сложные инженерные проблемы простым языком. Если доступное объяснение специфики того или иного свойства не представлялось возможным, Борчерс спрашивал, почему это так важно для проекта в целом. «Мы помогли разобраться с общей ДНК продукта, помогли ее развить, а потом перевели ее в сообщение, с которым продукты выходили на рынок, – рассказывал он. – Поэтому мы принимали самое активное участие в определении конечного набора свойств и внешнего вида телефона».

Многие потребители связывали Борчерса с первым iPhone не меньше, чем Джобса, поскольку тот снимался в ставшей популярной видеоинструкции. Прежде никто еще не видел устройства, подобного iPhone, поэтому Apple хотела убедиться в том, что новые пользователи не будут чувствовать себя сбитыми с толку телефоном с единственной физической кнопкой, кроме клавиш включения, звука и отключения звонка. Борчерс планировал, что в рамках маркетинговой подготовки к запуску Джобс снимется в 30-минутном видео, во всех деталях демонстрировавшем потребителям, как нужно использовать iPhone. Однако в последний момент Джобс предложил Борчерсу сделать это самому. «Мы выстроили студию для Стива на первом этаже здания № 1, чтобы он мог спускаться туда из своего офиса на четвертом этаже, сниматься, а затем вновь возвращаться к своим делам. Однако, думаю, что он понял, как это помещает его работе. Так что я провел месяц в репетициях, проходивших дважды в день, и постоянно облачался в одну из черных водолазок в стиле Стива». Сейчас одна из этих водолазок висит в пластиковой рамочке на стене офиса Борчерса в Opus Capital – компании, занимающейся венчурным финансированием, к которой он присоединился после ухода из Apple в 2009 году. «Другие такие водолазки было довольно сложно найти, и поэтому мы использовали прищепки, чтобы подогнать их под мой рост, поскольку я значительно ниже Стива».

Борчерс оказался в Apple после трех лет работы в Nike и четырех – в Nokia в период, когда та была основным производителем мобильных телефонов в мире. Он присоединился к Apple в 2004 году, чтобы помочь в предложении iPod автопроизводителям типа BMW и создать ряд аксессуаров совместно с компаниями наподобие его бывшего работодателя – Nike. Когда Apple решила в конце 2004 года заняться iPhone, он стал одним из первых менеджеров, привлеченных к работе в проекте. Он был хорошо известен старшим руководителям компании, отчасти потому, что уже проходил ряд собеседований в Apple в 2002 году, однако тогда Джобс решил выбрать внутреннего кандидата. «Я помню, как сидел в конференц-зале, затем туда вошел Стив, взглянул на мое резюме и спросил: “Почему вы считаете, что вообще подходите для такой работы?” Через десять минут он сказал: “Я услышал все, что мне нужно”. И тогда я подумал: “Ну, хорошо. По крайней мере, я смог поздороваться за руку с самим Стивом”».

Тот отказ обернулся благословением. Через год Борчерс заступил на более низкую позицию, заслужил в течение года доверие Джобса и естественным образом перешел к работе над проектом iPhone из-за своего прошлого опыта в Nokia. «Именно поэтому в конце 2004 года я стал одним из первых сотрудников, занявшихся маркетингом для проекта iPhone».

Работа Борчерса позволила ему значительно лучше понять все аспекты проекта iPhone. Однако при этом в возрасте 47 лет ему выпала значительно большая ответственность, чем когда-либо ранее в жизни. Он был ключевым игроком на каждой публичной презентации, которую Apple делала для iPhone. Он помогал в создании многих слайдов для Джобса. И у него было право голоса во всех вопросах рекламы и PR, связанных с устройством. Это также означало, что к моменту окончания Macworld 2007 Борчерс устал больше, чем мог себе представить.

Он был одним из менеджеров, отвечавших за все, что делала Apple на Macworld, и, когда ему не нужно было проводить по 20 с лишним часов в день в выставочном центре (включая выходные), он садился за руль и ехал 40 миль от Сан-Франциско до своего дома в Плезантоне. В предыдущий вторник он привез в выставочный центр в багажнике своей Acura два десятка демонстрационных образцов iPhone, упакованных в пластик и надежно размещенных в двух контейнерах, которые обычно используются для перевозки вина. За ним следовала машина секьюрити Apple. Борчерс беспокоился о том, что случилось бы с его карьерой, если бы машина вдруг перевернулась или попала в аварию. Другие телефоны отсутствовали, поэтому, если бы автомобиль упал в канаву или загорелся, на презентации было бы нечего показывать. «Я заехал в подземный этаж Москоне-центра, а затем собственноручно отнес коробки в специальную комнату, где несколько инженеров ждали меня, чтобы распаковать телефоны и провести очередное, чуть ли не шестьдесят пятое тестирование за день».

В промежутках между этими нервными поездками Борчерс контролировал то, как выглядит и как именно выставляется каждый iPhone на Macworld. Он отвечал за поддержание графика репетиций, за присутствие правильных людей и наличие оборудования, а также за обеспечение должных мер безопасности, не позволявших допустить утечку хотя бы одной фотографии нового телефона. Он был настолько занят, что ему даже не удалось посмотреть презентацию Джобса вживую. Пока Джобс говорил, Борчерс размещал телефоны во вращавшихся прозрачных плексигласовых коробках на этажах выставки и проверял, чтобы у каждого из демонстраторов, нанятых Apple для мероприятия, имелся свой аппарат.

Только наутро после завершения выставки, вернувшись домой в Плезантон, Борчерс понял, насколько долгими были эти шесть дней. Ночь перед вторничной презентацией он провел в гостинице в Сан-Франциско, расположенной на той же улице, что и Москоне-центр, однако забыл выписаться из нее и даже оставил все свои вещи в номере.

Подготовка iPhone к продаже была не единственной проблемой, с которой столкнулись инженеры Apple в начале 2007 года. Для того чтобы приведение iPhone в товарный вид прошло нормально, Джобс заставил соревноваться между собой двух своих «звездных менеджеров» – Скотта Форстолла и Тони Фаделла, – желая увидеть, у кого из них получится лучший результат. И теперь последствия двухлетней борьбы начинали распространяться по всей корпорации. Это оказалась поистине отвратительная война, полная обвинений в саботаже и коварных ударов в спину, настраивавшая людей против бывших друзей. После нее у многих сотрудников осталось впечатление, что Apple больше не напоминает компанию, в которую они когда-то пришли на работу. Вместо того чтобы быть контркультурным бунтарем, компания превратилась в бездушную машину по извлечению прибыли, корпорацию с внутренней политикой в стиле IBM. На протяжении многих лет Apple боролась за выживание, а ее ресурсы порой истощались настолько, что она оказывалась на грани банкротства – как это было после возвращения Джобса в 1997 году. Компании удалось многому научиться с точки зрения хитрости и ловкости. Однако большинство сотрудников, работавших на Apple в 2007 году, не застали прежние времена. Хотя формально Apple и была основана в 1976 году, но для большинства казалось очевидным, что ее проблемы присущи скорее компании с десяти-, а не с тридцатилетней историей. За период с 2002 по 2007 год количество сотрудников Apple удвоилось и достигло 20 тысяч. Хотя некоторые считают, что именно напряжение в отношениях с Форстоллом вынудило Фаделла уйти в отставку тремя годами позже, сам Фаделл это опровергает. По его словам, они с женой, возглавлявшей кадровую службу компании, ушли, чтобы проводить больше времени с детьми (невзирая на все уговоры Джобса). Как бы то ни было, но новый проект позволил бизнесу Apple подняться на недоступные ранее высоты. Помимо того что iPhone превратился в культурную икону, он один сегодня приносит Apple больше доходов, чем зарабатывает вся Microsoft Corporation. Именно благодаря этим телефонам Apple стала самой дорогой компанией в мире.

Однако Форстолл был настолько агрессивным в своих попытках победить Фаделла, что это пугало многих людей.[41] Сотрудники задавались вопросом, на что он готов пойти, чтобы оказаться впереди. Со временем CEO компании Тим Кук вышиб Форстолла из Apple (в 2012 году). Однако в 2007 году казалось, что этот человек останется в компании навсегда, а после того как его определили руководить работой по созданию всего программного обеспечения для iPhone, Apple покинуло много талантливых людей. Оставшиеся же могли своими глазами наблюдать, как проявляются неприкрытые амбиции Форстолла. Даже его сторонники признавали, что перед своим уходом он превратился в типичного «сложного босса» – человека, приписывающего себе заслуги подчиненных и всегда готового обрушиться на них за свои собственные ошибки. Когда Джобс был еще жив, Форстолл сводил коллег с ума своей критикой в стиле «Стиву бы это не понравилось», и он не делал тайны из своего желания стать со временем CEO Apple. В 2011 году издание Bloomberg Businessweek сообщило о том, что главный дизайнер Джонни Айв и начальник технологического подразделения Боб Мэнсфилд относились к Форстоллу с таким сильным подозрением, что отказывались встречаться с ним, если на мероприятии не присутствовал также CEO Тим Кук. Мне доводилось слышать, что подобным образом вел себя и глава iTunes Эдди Кью.

Мало кого шокировало, что Джобс стравливал двух руководителей – это вполне соответствовало его стилю управления а-ля Макиавелли. Однако самым удивительным было то, что Джобс позволил этой драке затянуться и повлиять на столь большое количество людей в Apple.

«Это было невероятно разрушительным, – рассказывал один менеджер. – Я думаю, что Стив чувствовал бы себя вполне комфортно во времена Древнего Рима, когда людей бросали на растерзание львам. Он натравливал их (Фаделла и Форстолла) друг на друга. Сначала любимчиком был Тони, затем Форстолл, затем снова Тони, затем опять Форстолл. Это превратилось в настоящий цирк. Помните Spy vs. Spy (комикс в журнале Mad 1960-х годов, в котором белый шпион – Соединенные Штаты – сражался против черного – Советского Союза)? Это было бы столь же комично, если бы мы не потратили на противостояние так много времени». Примечательно, что такое же сравнение привела и другая руководительница компании. «Впервые увидев фильм “Гладиатор” в 2007 году, я сказала своему мужу: “Что-то мне это напоминает”», – поведала она. (Для своей книги я не брал интервью у Форстолла. Фаделл же не стеснялся в высказывании своих взглядов. После того как Apple вышибла Форстолла, Фаделл заявил в интервью BBC: «Скотт получил то, чего долго заслуживал».[42])

Немало сотрудников Apple верило, что противостояние не было справедливым. Фаделл разбирался в оборудовании, Форстолл – в программах. Это давало последнему изначальное преимущество, поскольку многие считали, что Джобс гораздо сильнее заинтересован в программном обеспечении и промышленном дизайне продукта Apple, чем в его внутренностях. Однако пока битва продолжалась, мало кто понимал, чем она закончится.

Гриньон на своем опыте знает, насколько отвратительным было это противостояние между Форстоллом и Фаделлом. Он оказался между двух огней, и его принялись разрывать на части, как кусочек ириски. Еще до начала работы над iPhone Гриньон почувствовал невероятное напряжение между двумя руководителями. В 2004 году Форстолл попытался не позволить Гриньону перейти в подразделение Фаделла. Гриньон проработал на Форстолла три года, создавая продукты Dashboard и iChat. Он считал, что они двое – вполне искренние друзья. К примеру, они вместе занимались скалолазанием на выходных. Однако, когда Фаделл предложил ему лучшие возможности внутри Apple, Форстолл сделал все, что было в его силах, чтобы блокировать переход. Сначала он сказал Гриньону, что поддерживает его решение о переходе. Но затем Форстолл отправился к самому Джобсу, чтобы не позволить этому случиться. «Он поднял настолько большую шумиху, что Стиву пришлось вмешаться в процесс моего перехода. Он посадил Форстолла (и некоторых других руководителей) за стол и жестко сказал ему: «Хорошо, ты можешь оставить Энди у себя, но только в порядке исключения».

После этого больше никто не мог перейти из отдела по разработке программного обеспечения (под руководством Форстолла) в отдел, создававший iPod (под руководством Фаделла). И вот тогда между ними началась серьезная вражда».

Противостояние напоминало религиозные войны. В начале работы над iPhone Форстолл сформировал секретную организацию. Она была настолько таинственной, что до какого-то момента никто не знал, известно ли о ней Фаделлу. Сидя в своем офисе на втором этаже IL 2 кампуса Apple, Форстолл начал собирать под свое крыло лучших инженеров со всей компании и создавать закрытые зоны по всему зданию. «Если вы посещали работу по выходным, то наблюдали, как строители возводят какие-то новые стены, двери и все остальное, – и к понедельнику появлялась новая закрытая зона. Мне никогда не доводилось видеть, чтобы в офисе так быстро строили стены. Сейчас это даже кажется комичным, – рассказывал Шуво Чаттерджи. – В процессе непрекращающихся перестановок некоторым из нас приходилось переезжать каждые два месяца. Какое-то время я держал все свои вещи в коробках: мне казалось, что, как только я их открою, мне придется тут же вновь перебираться в другое место».

«Здание превратилось в лабиринт, – рассказывал Нитин Ганатра. – Когда вы открывали одну дверь, предыдущая сразу же закрывалась за вашей спиной. Чем-то это напоминало мне оружейный завод Сары Винчестер».

Официально проект iPhone находился в ведении Фаделла. Он управлял работой подразделения iPod, и всем казалось вполне естественным начать работу над iPhone с того, чтобы взять существующее устройство и просто его улучшить. У Форстолла была иная, более рискованная идея: «ужать» программное обеспечение компьютеров Mac и заставить его работать на телефоне. «Мы все предполагали, что iPhone будет использовать версию программы, разработанную нами для P1 (вариации iPod OS, созданной для первого прототипа), – рассказывал один из инженеров Фаделла, работавших над iPhone. – Однако параллельно с нами Форстолл и его команда разрабатывали версию OS X для телефона. Мы об этом ничего не знали».

Джобс хотел, чтобы OS X работала на iPhone, но не был уверен в том, что такое возможно. Когда же Форстоллу удалось это сделать, последний заполучил контроль над проектом iPhone. «В Apple нет человека, одинаково хорошо разбирающегося и в оборудовании, и в программах, – сказал еще один инженер-разработчик iPhone. – Вокруг этого случалось множество стычек в истории компании. Ребята, занимающиеся оборудованием, думают, что знают о программах достаточно много. А программисты думают, что разбираются в оборудовании. Однако Стив не хотел выслушивать постоянные споры подчиненных. Поэтому, когда Скотт сказал: “Эй, Стив, у Тони есть отличная команда программистов, и я хочу ее заполучить”, Стив отозвался: “Ну, конечно. Ты отвечаешь за программы. Они пишут программы и поэтому должны быть в твоем подразделении”». Ко времени начала продаж iPhone в середине 2007 года Форстолл контролировал множество инженеров и программистов. А когда Apple через несколько месяцев выпустила iPod Touch, Форстолл стал контролировать и его.

Фаделл ушел и открыл компанию Nest, занявшуюся выпуском простых в работе и изящных термостатов. И неудивительно, ведь этот продукт обладает всей дизайнерской и программной красотой, присущей продуктам Apple. Nest – один из самых популярных новых проектов в Кремниевой долине. Однако сторонники и противники Фаделла до сих пор говорят о его вражде с Форстоллом как о текущих событиях.

Фаделл был любимчиком Apple после возвращения Джобса в компанию.[43] В возрасте 32 лет он пришел туда, зная лишь, что его ждет работа над каким-то секретным проектом. Четыре года спустя, став линейным руководителем, отвечавшим за iPod, он превратился в одного из самых влиятельных людей в Apple. К осени 2006 года iPod приносил Apple 40 % выручки, составлявшей 19 миллиардов долларов. А доля рынка этого продукта – более 70 % – казалась совершенно недостижимой. Apple продавала и много компьютеров Mac, однако их доля на рынке персональных компьютеров была менее 10 %. Успех iPod еще раз превратил Джобса в икону бизнеса.

Фаделл оказался именно тем, в ком нуждалась Apple в 2001 году. Он был молод, дерзок и умен. Он уже 15 лет занимался созданием передового портативного оборудования в долине. Как-то раз он сказал репортеру, что если бы не открыл для себя компьютеры, то его жизнь закончилась бы в тюрьме. Иногда он появлялся в офисе с обесцвеченными волосами. Он не умел держать язык за зубами в ситуациях, когда сталкивался с нестандартной задачей или необычными идеями. Его первым местом работы после колледжа была компания General Magic. Ее создали в начале 1990-х годов отколовшиеся от Apple Билл Аткинсон и Энди Херцфельд в надежде разработать первые программы, предназначенные исключительно для мобильных устройств. Проект потерпел неудачу, и Фаделл оказался в Philips, гигантском голландском конгломерате, где быстро стал самым молодым руководителем в компании. Он возглавил новую группу, которой удалось разработать несколько ранних образцов наладонников (Velo и Nino), продававшихся с вполне достойным успехом. Эта работа помогла Фаделлу понять всю силу цифровой музыки на портативных устройствах.

Фаделл готовился открыть собственный бизнес, когда ему позвонил глава департамента оборудования Apple Джон Рубинштейн и пригласил принять участие в проекте, детали которого ему не было разрешено разглашать. Если верить книге Стивена Леви «The Perfect Thing» («Превосходная вещь»), Фаделл, оказавшийся в момент этого разговора на горном склоне в Колорадо, тут же проявил заинтересованность. По словам Леви, он с пиететом относился к Apple еще с двенадцатилетнего возраста. Лето 1981 года он провел за разными подработками, пытаясь накопить достаточно денег для покупки Apple II. Через несколько недель после звонка Рубинштейна Фаделл присоединился к Apple, однако сразу же понял, что его пригласили всего лишь как консультанта для помощи в создании первого iPod.

Гриньон и другие утверждают, что взлет Фаделла никогда не нравился Форстоллу. До момента прихода Фаделла внутренний круг Джобса состоял из людей, с которыми он тесно работал с момента своего возвращения в 1997 году, а в некоторых случаях – и с эпохи NeXT (компьютерной компании, которую он основал после своего увольнения из Apple в 1985 году). Форстолл работал с Джобсом дольше, чем любой другой руководитель компании. Он присоединился к NeXT после окончания Стэнфорда в 1992 году. Однако он в течение долгого времени не был частью внутреннего круга Джобса, а Фаделлу это удалось. Фаделл, ровесник Форстолла, рос в корпорации значительно быстрее. Фаделл управлял подразделением iPod, приносившим Apple 40 % доходов. Форстолл отвечал за приложения, поставлявшиеся с Mac, в частности за такие программы, как Address Book, Mail, Safari и Photo Booth.

Однако затем Форстолл и Джобс сблизились. Это произошло примерно в 2003–2004 годах, и коллеги верят, что причиной стало то, что у Форстолла был найден тяжелый желудочный недуг в то же время, когда Джобсу впервые диагностировали рак поджелудочной железы. Джобс, который поначалу попытался излечиться с помощью диеты, смог создать определенный режим питания и для Форстолла (что привело к его выздоровлению). После этого, по словам Гриньона, Форстолл начал все чаще и чаще приходить на собрания старших руководителей вместе с Джобсом. Теоретически Форстолл даже не должен был знать о проекте iPhone, находясь на своей не слишком высокой должности. «Однако как только он оказался в центре дискуссий внутреннего круга, посвященных планам Джобса создать телефон, он тут же начал вклиниваться в процесс», – сказал Гриньон.

Мало кто более не походил друг на друга, чем Форстолл с Фаделлом.[44] Форстолл был обходительным, привлекательным и разделял склонность Джобса к драматическим жестам (в старших классах школы он совмещал изучение компьютерных наук с участием в спектаклях). Даже тогда, по словам соучеников, было ясно, насколько амбициозным человеком он станет. Bloomberg Businessweek за 2011 год сообщает: «Во многих отношениях Форстолл представляет собой мини-Стива. Это напористый менеджер, пристально следящий за каждой деталью. Он, как и Джобс, умеет переводить технический жаргон на нормальный английский язык. Форстолл предпочитает автомобили Mercedes-Benz SL55 AMG серебристого цвета (такие же, что и Джобс), и у него даже есть стандартное облачение для презентаций – черные ботинки, джинсы и черная кофта на молнии».

На протяжении двух лет Форстолл и Фаделл боролись по всем фронтам, порой заставляя Джобса улаживать разногласия даже по мелким вопросам. Нитин Ганатра, работавший на Форстолла, вспоминает один случай, приключившийся в 2006 году, когда Джобсу пришлось решать, какая из двух программ-загрузчиков будет работать на iPhone. Да-да, именно так. Это простейшая инженерная задача. Загрузчик – первый программный элемент, начинающий работать на компьютере. Именно он заставляет процессор найти и запустить диск, на котором находятся все основные программы. «Мы не понимали, почему Стив должен включаться в решение столь простой проблемы. Неужели Скотт и Тони не могли разобраться с этим самостоятельно?»

Другой инженер, из команды Фаделла, выражает свое разочарование этой схваткой куда более откровенными словами: «На протяжении двух лет я работал во время Дня благодарения, на Рождество и в Новый год – это были поистине безумные часы, – и мне приходилось тратить их на всякую политическую ерунду».

Несмотря на вражду и давление, вызванное сроками завершения, работа над iPhone – что вполне примечательно – шла по графику, согласно которому продукт должен был появиться в продаже 29 июня.[45] Когда же он наконец оказался в магазинах в последнюю пятницу месяца, это событие сопровождалось такой шумихой в прессе, как будто Элвис Пресли или Джон Леннон поднялся из мертвых. Команды репортеров постоянно находились в магазинах Apple по всей стране и наблюдали за царившим столпотворением, пока толпы потребителей часами стояли и ждали в очередях на улицах. Во время одного прямого репортажа канала FOX News перед магазином Apple в Нью-Йорке на углу 59-й улицы и 5-й авеню какой-то человек, жаждавший внимания, встал перед камерой и выхватил микрофон из рук репортера Лоры Ингл, перебив ее на полуслове. Это действие показалось многим отрепетированным заранее (хотя таковым и не являлось), поскольку она как раз брала интервью у Стивена Леви из Newsweek – одного из четырех журналистов в мире, получивших телефон для изучения раньше, чем обычные покупатели. Перед тем как незнакомец выхватил у Ингл микрофон, она как раз говорила приглушенным голосом: «Я не хочу создавать шумиху, но у моего собеседника уже есть этот телефон… Нам нужно вести себя осторожно, но не могли бы вы мне его показать?..»

Леви написал об этом через несколько месяцев в своей колонке в Newsweek:[46] «Потрясенные, но не испугавшиеся, мы возобновили интервью. И только потом нам стало страшно. Люди сгрудились вокруг нас. Их пальцы потянулись к устройству, напомнив мне картину Микеланджело. Один из сотрудников компании предложил мне найти телохранителя, хотя бы до начала официальной продажи в шесть часов вечера. Я обошелся без дополнительной защиты, однако произошедшее в тот день удивляет меня и сейчас. На две недели эта штуковина стала столь же важным объектом новостей, как события в Ираке или выходки Пэрис Хилтон».

За первые два дня Apple продала 270 тысяч устройств. В следующие шесть месяцев – еще 3,4 миллиона iPhone, заставив многих считать, что выход этого устройства навсегда изменил отрасль мобильных телефонов.

Сейчас понятно, что выпуск iPhone стал еще более значимым достижением, чем казалось в те времена.[47] Несмотря на все революционные свойства iPhone, многое в нем было плохим. Цена 499 долларов за базовую модель казалась слишком высокой. Практически любой другой аппарат стоил вполовину меньше. Потребители могли свободно менять операторов или отказываться от услуг мобильной связи в любое время в обмен на уплату определенной суммы за iPhone. Пользование другими, более дешевыми телефонами вынуждало потребителей работать с одним оператором и пользоваться его услугами в течение двух лет. Однако стоила ли такая гибкость 250 долларов? Большинство считало, что нет.

iPhone работал в сравнительно медленной сети 2G, хотя большинство продвинутых моделей телефонов использовало более новую и более быструю сеть 3G. Разработка iPhone заняла так много времени, что на момент проектирования телефона чипы, поддерживающие прием сигнала 3G, еще не были созданы. Большинство остальных телефонов имело GPS. У iPhone он отсутствовал. Большинство телефонов обладали съемными батареями и расширяемой памятью. У iPhone не было ни того, ни другого. Он не позволял воспроизводить видео, созданное на основе технологии Adobe Flash – в то время самого распространенного формата для всех сетевых видеоматериалов (за исключением размещенных на YouTube). YouTube использовал Flash для отображения потокового видео на настольных компьютерах и ноутбуках, но несколько другую технологию (требовавшую меньшей скорости) для передачи потока на мобильные устройства. У большинства компаний не было денег или технологической продвинутости Google, чтобы повторить этот шаг.

В первом iPhone отсутствовали и такие очевидные функции, как способность осуществлять поиск в адресной книге, копировать и вставлять текст или использовать камеру для записи видео. Критики указывали на эти недочеты, как будто сама Apple не думала о них. Проблема объяснялась куда проще: у Apple не было времени, чтобы успеть добавить их в аппарат. «В какие-то моменты мы признавали, что это действительно позорно, – рассказывал Гриньон. – Однако затем мы вспоминали, что нам все же нужно начать продажи в срок. И хотя исправить все эти глупые проблемы было просто, нам пришлось расставить приоритеты и в первую очередь решить самые серьезные проблемы».

У компании не было ни магазина приложений, ни планов по его открытию. iTunes, который Apple презентовала лишь в 2008 году, оказался крайне важным условием дальнейшего успеха iPhone как устройства. Он приносит 4,5 миллиарда долларов дохода в год разработчикам мобильных программ и еще 1,9 миллиарда – самой Apple.[48] Фактически магазин стал одним из двигателей Кремниевой долины. Однако Джобс, как и все другие сотрудники Apple, был настолько сконцентрирован на подготовке телефона к продаже, что поначалу не видел потенциала в магазине. «Я помню, как спросил Стива, чего тот хочет добиться с помощью iPhone, – рассказывал Боб Борчерс. – Он ответил, что хочет изготовить телефон, в который люди просто влюбятся. Вопрос не звучал как “Давайте устроим революцию в мире XYZ». Скорее, Стив формулировал его как «Давайте подумаем о том, как сделать кое-что крутое. Если потребители влюбятся в наш телефон, то нам станет ясно, что они захотят с ним делать”. Выпустив iPhone на рынок, мы назвали его революционным телефоном, лучшим iPod из когда-либо созданных и устройством для коммуникации через интернет. Однако тогда мы даже не представляли, как может выглядеть устройство для коммуникации в интернете».

Джобс понимал, почему потребители хотят видеть iPhone как компьютер Macintosh в кармане. В конце концов, он работал на OS X. И эта идея вызывала у него отвращение. На компьютерах запускаются программы, создаваемые разработчиками со всего мира – за пределами Apple. Ему не хотелось, чтобы iPhone становился чем-то подобным. После презентации телефона, когда сторонние разработчики начали просить у него разрешения делать программы для iPhone, Джобс публично и страстно сказал этому «нет».[49] «Никто не захочет, чтобы его телефон напоминал персональный компьютер, – сказал он Джону Маркоффу из New York Times сразу же после презентации. – Последнее, что вам нужно, – загрузить на телефон пару-тройку приложений, после которых он перестанет работать. Наше устройство – это скорее iPod, а не компьютер».

Однако у iPhone имелось так много других новых и крутых свойств, что потребители не обращали внимания на его недостатки. И дело было не в том, что iPhone обладал новым типом тачскрина, или что там работали самые сложные программы, которые когда-либо удавалось запихнуть в телефон, или что у него имелся нормальный интернет-браузер, или что сообщения голосовой почты можно было слушать в любом порядке, или что в устройстве присутствовали программы Google Maps и YouTube, музыкальный плеер и камера. Самое прекрасное заключалось в том, что все это работало одновременно, причем безукоризненно. Иной раз вас могли остановить на улице незнакомцы и попросить подержать телефон – как если бы вы купили самую прекрасную спортивную машину в мире. Тачскрин работал настолько хорошо, что устройства, которые довольно долго казались естественными элементами работы с компьютером, – мышь, сенсорная панель и стилус – внезапно безнадежно устарели. Они стали казаться какими-то неудачными механическими заменителями того, что мы должны были делать уже давно – использовать собственные пальцы для нажатия на кнопки. Все это привлекло не только потребителей, но и инвесторов. Через год после того, как Джобс продемонстрировал iPhone, цена акций Apple удвоилась.

Apple помогла создать, а затем и развить рекламную шумиху.[50] В день запуска в продажу компания отправила своих высших руководителей в различные магазины в крупных городах, чтобы те могли лично засвидетельствовать происходящее и помочь справиться с наплывом толп. Руководитель департамента глобального маркетинга Фил Шиллер отправился в Чикаго. Джонни Айв и команда его дизайнеров поехали в Сан-Франциско.

Разумеется, сам Стив Джобс пришел в магазин, расположенный в центре Пало-Альто на углу Юниверсити-авеню и Киплинг-стрит.[51] Магазин находился всего в полутора милях от его дома, и, заезжая в город, Джобс часто заглядывал туда без предупреждения. К моменту его приезда в магазине собралось несколько знаменитостей из мира технологий. В очереди уже стояли сооснователь Apple Стив Возняк и первые сотрудники компании Билл Аткинсон и Энди Херцфельд. Однако даже здесь Джобс решил подлить масла в огонь. Один из инженеров, находившихся в магазине с Гриньоном и другими участниками проекта, включая Фаделла и Форстолла, рассказывал об этом так: «Мы увидели, что Стив наконец-то объединился с первой командой Mac и выглядит по-настоящему круто. Но затем Стив подошел к Тони Фаделлу и отвел его на разговор в угол магазина. Он беседовал с ним в течение часа, полностью игнорируя Форстолла и выводя его из себя.

В течение предыдущих шести месяцев до этого дня любые проблемы считались виной Тони. Неполадки в оборудовании, задержки в отгрузке, проблемы производства? Во всем виноват Тони. Скотт же казался безгрешным. Однако в тот день пресса написала о том, что программа по работе с электронной почтой на iPhone предназначена не для обычных людей, а для тех, кто искренне любит возиться с оборудованием. И вот теперь Скотт стал плохим парнем, а Тони – любимчиком. Это казалось забавным, поскольку Стив повернулся к Форстоллу спиной, а Тони мог наблюдать за выражением лица Скотта. Зрелище было неописуемым. Казалось, будто папаша Скотта сказал ему, что больше его не любит».

Глава 4

«Я думал, что мы друзья»

Вернемся в Google. Команда Android успокоилась и получила подтверждения того, что руководство компании готово продолжить работу над проектом.[52] Рубин было разрешено нанять еще несколько десятков инженеров в 2007 году, более того, он обнаружил, что высшее руководство компании начало уделять ему слишком много внимания. В ходе его презентаций Шмидт, Брин и Пейдж не просто требовали от него довести Android до рабочего состояния в максимально короткие сроки. Они сами с потрясающей скоростью генерировали новые идеи и сильно расстраивались, когда им не нравилось то, что они видят. Так, после одной встречи в июле 2007 года Шмидт заявил, что над проектом Android в Google работает недостаточное количество людей и что эту ситуацию необходимо изменить как можно оперативнее. Пейдж добавил, что Android должен работать еще быстрее и быть еще легче в управлении, а Брин заявил, что, создавая программу, следует рассчитывать, что пользователи захотят хранить в ней свыше 10 тысяч контактов.

Пейдж выдвинул ряд конкретных требований. Все экраны должны были загружаться быстрее, чем за 200 миллисекунд, а сам Android следовало сделать достаточно удобным, чтобы пользователь мог управлять программой одной рукой (например, во время вождения машины). В ходе другого собрания Шмидт, недовольный работой или дизайном выдвигающейся клавиатуры для телефона Dream, сказал одному из менеджеров Android по продукту: «Первое впечатление будет невероятно важным. Не облажайся».

Но в то же самое время Google не показывала никаких признаков прекращения отношений с Apple по проекту iPhone. Хотя Рубин и команда Android чувствовали в Джобсе и Apple конкурентов с момента появления iPhone, но правящий в Google триумвират не разделял таких чувств. После того как iPhone появился в продаже 29 июня, Брин и Пейдж не расставались с этими аппаратами, а на собраниях Android они часто и довольно критично сравнивали свойства, запланированные для Android, с тем, что умел смартфон Apple. По словам Десалво, он помнит несколько собраний, на которых один из них мог спросить: «Почему мы вообще занимаемся этим проектом? Я купил телефон. В нем есть все сервисы Google. В нем есть Gmail. В нем есть календарь. Для чего мне вообще Android?» И такие слова невероятно нас расстраивали.

Брин и Пейдж никогда не обсуждали мысли, стоявшие за их замечаниями, однако Шмидт поступал иначе. По его словам, в те времена Google вела себя двулично по отношению к iPhone и Android, и для этого имелись веские причины: Google отчаянно нуждалась в том, чтобы ее поисковая машина и другие приложения оказались в мобильных телефонах. На протяжении ряда лет она предпринимала множество неудачных попыток. Несмотря на всю свою привлекательность, и iPhone, и Android были настольно новыми для рынка, что сделать окончательный выбор в пользу одного из них казалось глупостью.

В 2007 году представлялось, что Google и Apple вообще находятся в разных сферах бизнеса. Google зарабатывала деньги на рекламе в поисковых запросах. Apple – на продаже устройств. «Для нас было совсем неочевидно в 2006, 2007 и даже 2008 году, что в конце концов в игре останутся всего два участника – Apple и Google, – сказал Шмидт. – Когда дело касается подобных сетевых платформ, чаще всего на рынке оказывается пара доминирующих компаний, а не десяток. Однако в то время никто не мог предположить, кто сумеет стать победителем. Довольно сильные позиции были у Symbian, разработанной Nokia (на тот момент крупнейшим производителем телефонов в мире). Кое-какой рост наблюдался и у Windows Mobile. И, конечно же, важную роль на рынке играли аппараты BlackBerry (присутствовавшие почти в каждой корпорации в мире)».

И поэтому Брин, Пейдж и Шмидт одновременно подталкивали команду Android и наращивали команду Google, работавшую с iPhone. Примечательно, что для управления ею они пригласили Вика Гундотру, недавно принятого на работу, но хорошо известного на рынке как одного из руководителей из Microsoft. Гундотра, которому в то время было 37 лет, всю свою карьеру работал на Билла Гейтса и Стива Баллмера, постепенно став ключевым сотрудником в отношениях компании с внешними разработчиками программ для Windows – десятками тысяч гиков со всего мира. Гундотра был хорошо известен своей технической хваткой, презентациями (по уровню качества не уступавшими презентациям Стива Джобса), а также готовностью брать на себя риски и совершать противоречивые, на первый взгляд, шаги. Невероятный рост и доминирование Microsoft в 1990-е годы стали во многом результатом его неистощимого евангелизма. Гундотре удалось убедить легионы программистов во всем мире заняться написанием приложений для Windows, несмотря на то что многие участники рынка в это не верили. С точки зрения Google, наем Гундотры был столь серьезным шагом, что Microsoft даже заявила о том, чего обычно не делала: компания попыталась обязать его исполнять соглашение об отказе от работы на конкурента в течение года. Google все равно его наняла и просто платила ему до июня 2007 года зарплату, не заставляя при этом работать.

Начало деятельности Гундотры в Google в 2007 году сравнивалось с торнадо, пронесшимся через городок на Среднем Западе.[53] Он преследовал руководителей на собраниях, постоянно задавая им вопросы относительно прибыльности их бизнеса. Когда кто-то высказывал особенно диковинную идею, он тут же просил ее автора составить бизнес-план. Это казалось вполне нормальным для большинства компаний. Однако в Google, гордившейся тем, что она делает продукт популярным перед тем, как сделать его прибыльным, за такие вещи могли и уволить.

Однако Гундотра добился успеха, и ему быстро удалось превратить амбиции Google в мобильной отрасли из обычного императива в основной приоритет работы всей компании.[54] Он посещал многочисленные конференции, где рассказывал о своем опыте использования десятка телефонов. Он объяснял, почему Google будет работать со всеми мобильными платформами. Он говорил: «Все это мы уже видели в прошлом. Все то же самое, что происходило с персональными компьютерами, случится и с мобильными телефонами». По его словам, на этот раз разница состояла в том, что Google и Apple находились на верном пути, а Microsoft сошла с него в процессе эволюции. Он думал о будущем мобильной отрасли еще с 2005 года, когда его маленькая дочь предложила, чтобы он использовал свой телефон, чтобы находить ответы на вопросы, а не говорить: «Я не знаю». В итоге он выбрал работу в Google, поскольку не смог убедить Microsoft прислушаться к своим идеям.

Гундотра стал для Google столь прорывной силой, поскольку он быстро понял, что будущее Google в мобильной отрасли почти полностью зависит от iPhone. Поначалу он поставил перед собой задачу понять, каким образом можно инкорпорировать приложения Google во все мобильные платформы. Однако он быстро осознал, что это напрасная трата времени. iPhone был настолько революционным устройством, что совсем скоро он мог бы поднять Apple и все ее остальные гаджеты на вершину отрасли. iPhone не только позволял Apple опередить других производителей мобильных телефонов, таких как Nokia и RIM (изготовитель BlackBerry). Он свидетельствовал и об окончании периода доминирования Microsoft – с его Windows и Office – и в области работы с компьютерами. По словам Гундотры, «это устройство полностью изменило правила игры. Никто и никогда прежде не делал ничего подобного».

Для Гундотры список свойств, делавших iPhone революционным продуктом, был бесконечным – если говорить коротко, iPhone казался ему просто превосходным. Apple могла контролировать его содержимое и дизайн, не боясь вмешательства со стороны операторов. Это было первое устройство, достаточно мощное для того, чтобы приложения Google работали на нем так же, как на настольном компьютере. В нем имелся полноценный интернет-браузер, позволявший нормально отображать рекламу в поисковых запросах Google. С точки зрения самой Google, подобное представлялось великолепным, поскольку ее приложения (и реклама) могли стать по-настоящему вездесущими. Кроме того, как предсказывал Гундотра, это было хорошо для Google, поскольку было плохо для Microsoft. Власть Microsoft покоилась на монополии Windows и Office на настольных компьютерах и ноутбуках. У нее практически не было никаких позиций на рынке портативных устройств. Несмотря на страхи Шмидта относительно использования Windows в мобильных телефонах, Гундотра верил, что iPhone – это настолько большой прыжок вперед, что любой прогресс Windows в данной области быстро остановится. Он считал, что изначально высокая цена на iPhone была отвлекающим маневром. Если бы потребители начали сопротивляться, то Apple легко снизила бы цену.

Все вышеперечисленное казалось очевидным для Гундотры осенью 2007 года, однако его точку зрения разделяло крайне мало «гуглеров». «Многие считали это сумасшествием, – говорил Гундотра. – Смартфоны в те времена составляли крошечную долю мобильного бизнеса (2 %), поэтому меня обвинили в чрезмерной вере в шумиху, поднятую Apple. Мне говорили: “Если вы считаете, что люди в Индии и Китае когда-либо смогут позволить себе телефон за 700 долларов (499 долларов за самую дешевую модель), то вы, вероятно, обкурились”». И хотя у Гундотры имелась поддержка со стороны Шмидта, Брина и Пейджа, многие думали, что он бросает вызов одному из основополагающих постулатов культуры Google – что эта компания ведет себя хорошо в отношении всех игроков рынка. Успех Google на рынке настольных компьютеров зависел от того, сможет ли она запускать свою поисковую машину и другие приложения на всех основных платформах – OS X, Windows, Linux – и во всех видах интернет-браузеров. И предпочтение одного партнера другому было не самым хорошим решением. «Я немного сбросил пар, заявив, что мы прекращаем развитие любых проектов, кроме пяти смартфонов. Однако это решение казалось довольно противоречивым. С культурной точки зрения для Google было просто немыслимым не адаптировать программы под каждую модель BlackBerry или телефона с Windows Mobile. Инженеры в европейских офисах Google злились на то, что мы не поддерживаем разные модели телефонов Nokia. Людям было сложно смиряться с мыслью, что смартфоны, особенно iPhone, постепенно набирают силу и власть. Многие из моих сотрудников уволились. Это было ужасно. Когда CEO Microsoft Стив Баллмер произнес свою знаменитую фразу о том, что iPhone потерпит сокрушительное поражение, этому поверили почти все».

Команда Android нервничала из-за прихода Гундотры больше других. Ее члены не только не светились в Google после присоединения в 2005 году, но и довольно успешно скрывали от основной массы сотрудников Google сам факт существования проекта. Теперь, после того как Гундотра начал активнее продавливать идею мобильного бизнеса в Google, после того как iPhone стал продаваться и после того как в Google появились первые прототипы собственного телефона компании с тачскрином (Dream), команде пришлось защищать свои идеи – причем к тому моменту она еще не почувствовала в себе силы это сделать. Если бы Google пришлось выбирать между приложениями для iPhone и разработкой Android в 2007 году, то представлялось вполне очевидным, что Шмидт, Брин и Пейдж предпочли бы работу с iPhone. Для того чтобы Android превратился в готовый продукт, был нужен еще год. «Именно в это время напряжение между двумя проектами достигло максимума, – рассказывал мне бывший участник команды Android. – Команда Android начала тестировать телефоны и обсуждать с T-Mobile возможные маркетинговые бюджеты. Именно тогда мы увидели, что Android становится все более масштабной идеей».

До сих пор Android напоминал «любовницу» Google, которой хватало внимания и подарков и которую никому не показывали и ни с кем не знакомили. Это придумал не Шмидт, не Пейдж и не Брин. Автором идеи был Энди Рубин. Он не хотел, чтобы кто-либо знал о его проекте. Как и большинство предпринимателей, он стремился все контролировать, и он верил, что единственный способ преуспеть с Android состоит в том, чтобы превратить его в тайный стартап внутри Google. Компании к тому времени исполнилось всего девять лет, однако для Рубина она уже была слишком медленна и бюрократична. По словам Этана Берда, он помнит, как некое подразделение Google, не связанное с Android, потратило от 9 до 12 месяцев на обсуждение соглашения с Motorola – причем это соглашение было всего лишь основой для дальнейших обсуждений. Так что Энди пытался сделать все возможное для защиты от этой раздражавшей его бюрократии. Его группа не общалась ни с кем другим, она была чем-то совершенно отдельным. Шмидт, Брин и Пейдж даже позволили Рубину создать в штаб-квартире Android в кампусе Google кафе, куда разрешалось заходить лишь сотрудникам команды Android.

Идея создания внутри Google подразделения, о котором мало кто знал, полностью противоречила культуре компании. Google отличалась от всех других корпораций тем, что всеми силами и любой ценой избегала появления замкнутых подразделений, не взаимодействующих между собой. Шмидт, Брин и Пейдж изначально выстраивали компанию на основе принципа активного обмена информацией. Любой разработчик мог поинтересоваться, чем занимаются другие, и даже заглянуть в исходный код их программ с помощью нескольких щелчков мыши. Перед тем как Google стала публичной компанией – и была вынуждена подчиняться правилам SEC, – Шмидт, Брин и Пейдж даже делились деталями относительно доходов и прибыли Google на собраниях всей компании перед тысячью сотрудников.

Рубин уважал уникальный подход Google. Однако он также понимал, что если бы конкуренты узнали, над чем он работает, то переиграли бы его на рынке. «Повсюду можно было увидеть кучу расстроенных “гуглеров”, которые говорили, что мы ведем себя не по-гугловски, потому что не делимся информацией о своей работе, – рассказывал мне человек, в то время бывший старшим программистом Android. – Нам пришлось отказать нескольким влиятельным сотрудникам, которые хотели видеть наш код, и Энди вынудили играть роль плохого парня. Напряжение было огромным».

Действия Рубина определялись не только желанием максимально быстро развить идею Android. Он знал, что программирование для смартфонов коренным образом отличается от производства интернет-приложений (основного бизнеса Google). В привычном для Google мире сетевых программ все продукты распространялись бесплатно и ни один из продуктов никогда не приобретал законченного вида. Эта философия, направленная против тирании Microsoft и индустрии «коробочных» программных продуктов в целом, была по-настоящему инновационной. Google могла закончить продукт на 80 %, выпустить его в свет, а затем доделать оставшиеся 20 %, основываясь на обратной связи от потребителей. В случае с бесплатной продукцией ожидания пользователей были значительно ниже. А поскольку программы находились в Сети, их доводка до ума могла производиться практически в режиме реального времени. Потребителям не нужно было ждать год, пока следующая версия программы появится в магазинах, – а ведь именно так в те времена распространялась большая часть ПО.

Рубин знал, что отрасль мобильных телефонов с ужасом глядит на то, как Google относится к графикам и срокам завершения работ. Когда вы создаете и реализуете физические объекты, такие как мобильные телефоны, если продукт не готов к началу массовых продаж, это оборачивается катастрофой и напрасно потраченными на маркетинг и производство сотнями миллионов долларов. Один бывший разработчик Android рассказывал: «Я помню времена, когда Энди говорил: “Нам нужно сделать работу к такому-то дню”, а часть команды программистов отвечала ему: “Не, мы не успеем”, на что Энди возражал: “В таком случае я уволю вас и найму новую команду, способную это сделать”».

В большинстве компаний подобный иерархический и даже милитаристический подход к решению проблем может считаться вполне приемлемым. Для Google это было настолько необычно, что участники команды Android казались чуть ли не революционерами. После того как прошел первый шок, связанный с появлением iPhone, а команда Android нашла и запротоколировала все то, что отсутствовало в аппарате, ее участники искренне поверили, что их творение будет идеальным во всех отношениях и что для его запуска им даже не понадобится собственно Google. «Я думал, что у iPhone не останется никакой возможности конкурировать с нами, – сказал Боб Ли, старший инженер команды Android в то время. – Я думал, что Android постепенно превратится в подобие Windows (благодаря своей распространенности) с 98 % доли рынка, а у iPhone в конечном итоге останется всего пара процентов доли рынка».

Рубин поощрял это чувство при каждой возможности, делясь с командой льготами, которые причитались ему вследствие высокого положения. Он всегда покупал самые новые гаджеты – камеры, аудиооборудование, игровые системы и другую электронику, – чтобы команда была в курсе текущего развития отрасли. Однако он редко держал эти новинки у себя. Разобравшись с ними, он выставлял их за двери офиса и рассылал команде электронные письма, предлагая забрать гаджеты по принципу «первый пришел – первый получил». Часто это могла быть высококлассная камера или стереосистема ценой в несколько тысяч долларов. Если членам его команды требовалось посетить конференцию – скажем, Consumer Electronics Show в Лас-Вегасе, – он арендовал чартерный рейс, чтобы им было проще добраться туда и обратно. После того как Google выпустила Dream – известный к тому времени под названием T-Mobile G1, – Рубин простимулировал команду Android годовым бонусом из собственного кармана. По словам одного инженера, эта сумма оказалась не меньше той, которую платила своим сотрудникам компания Google.

В результате такого особого положения работники Google не испытывали теплых чувств по отношению к команде Android. И было понятно, что многим в компании не понравится и решение Гундотры использовать против iPhone всей силы Google. Хотя команде Android и казалось, что она сможет сделать все необходимое без посторонней помощи, на самом деле это было совсем не так. Когда ей приходилось работать с «гуглерами» с другой стороны выстроенной ею самой стены, ее просьбы редко находили теплый прием. «Мы заглядывали к ним и говорили что-то вроде: “Слушайте, мы тут делаем телефон. Сюрприз-сюрприз! И мы хотим, чтобы там был Gmail. Можете ли вы помочь нам?” – рассказывал Десалво. – А они отвечали нам на это: “У нас есть план работ на следующие два года, и вашего запроса там нет. Так что мы не сможем вам помочь”. Потому нам приходилось использовать веб-API (публичный тип связи), а не выделенный API (более быстрый и надежный). То же самое приходилось делать в отношении Google Talk, Calendar и всего остального. Мы переживали один кошмар за другим даже в самых простых вещах».

Охлаждение отношений между командой Android и Google было вызвано не только отсутствием взаимности. Свою роль сыграло и желание Рубина полностью контролировать информацию. Каждый месяц 2007 года на рынке появлялся очередной слух о том, что Google создает телефон. «Гуглеры» привыкли держать все свои продукты в секрете, поскольку те создавались исключительно внутри компании. Несмотря на то что руководство Google делилось со своими сотрудниками значительно большим объемом информации, чем другие компании, утечек практически не происходило. Однако в процессе создания Android Рубину было нужно работать с огромным количеством внешних поставщиков и производителей. «Гуглеры» не могли видеть кода Android, а внешние партнеры Android могли – и при этом некоторые из них были довольно болтливы.

Шмидт, Брин и Пейдж пытались управлять Google так, чтобы казалось, что команда Android вовлечена в общую работу сильнее, чем было на самом деле. Однако некоторые их действия приводили к еще большей отстраненности Android. К примеру, руководящее трио настолько расстроили утечки информации, что на одном из еженедельных собраниях Google, проводившихся в пятницу после обеда, боссы заявили, что начинают расследование с целью выявить источник.[55] Для компании, гордившейся культурой открытости и обмена, это казалось настоящим диссонансом. Седрик Бойст, один из первых программистов, работавших на проекте Android, рассказывал, что в какой-то момент летом 2007 года вопросы сотрудников и ответы руководителей на них стали настолько предсказуемыми, что он и многие другие члены команды Android прекратили ходить на пятничные собрания. «Было слишком мучительно слушать все это и не иметь возможности что-либо сказать, – говорил он. – Самым сложным было прятать мой телефон (прототип, который выдали для тестирования). Несколько раз случалось так, что какой-нибудь другой “гуглер” видел меня с этим телефоном и спрашивал: “А что у тебя там такое?” Нужно было иметь ответ наготове. Какое-то время я говорил, что это прототип BlackBerry. Затем я придумал, что мы делаем кое-что для Nokia. Я старался ответить что угодно, лишь бы оно звучало максимально скучно и неинтересно».

Стараниями СМИ перспективы телефона Google легли в основу массы потрясающих историй. В идее был замечен огромный смысл – но в то же самое время она казалась совершенно безумной. Компания Google пыталась нарушить положение дел в телекоммуникационном бизнесе практически с момента своего создания. Произведенные Google за три года исследования неиспользуемых мощностей в области передачи голосовых и цифровых данных убедили операторов в том, что Google и сама хочет присоединиться к ним. Вся команда Google стремилась найти технологии беспроводной передачи данных, позволявшие обойти существовавшую телекоммуникационную инфраструктуру. Представители Google неоднократно публично заявляли о желания запустить свои приложения и на мобильных телефонах. Все знали о том, что Рубин что-то делает для Google. А чем бы он еще занимался для компании, кроме проекта по созданию телефона? С другой стороны, Google только что вступила в союз с Apple, чтобы добавить свои приложения на iPhone. Шмидт входил в состав правления Apple. Джобс сошел бы с ума от ярости, если бы Google занималась созданием продукта, конкурирующего с iPhone.

Секретность, утечки и злословие в отношении мобильной стратегии Google в 2007 году привели к тому, что, когда у команды Android появилось что-то, о чем можно было бы заявить публично, это никого не впечатлило.[56] Мир ждал чего-то большого. Google требовала к себе внимания – она созывала пресс-конференции, проводила брифинги для крупных разработчиков ПО и даже обеспечила доступ к Рубину и его команде для журналиста Джона Маркоффа из New York Times. Рассказ о Рубине появился за день до публичного заявления о проекте Android под заголовком «I Robot: человек, стоящий за телефоном Google».

Однако к тому моменту Google еще не закончила работу над телефоном. У нее даже не было готовых программ для него. Вместо этого Google сообщила, что создала… консорциум производителей телефонов, операторов и разработчиков под названием Open Handset Alliance. Цель работы этой группы состояла в том, чтобы воплотить видение Рубина о новом и едином мире мобильных телефонов в реальность. «Мы не создаем GPhone, а позволяем сделать это тысячам людей на общих условиях», – заявил Рубин.

Эти слова удивили многих. Казалось, будто одна из самых интересных и инновационных компаний на планете внезапно попала под власть бюрократов из международной организации типа ООН. Шмидт и Рубин всячески нахваливали размер консорциума – 34 компании – и его глобальный охват. По их словам, программные продукты, которым предстояло появиться в результате общих усилий, должны были быть бесплатными. Производители телефонов, операторы и программисты могли бы модифицировать их по своему усмотрению. По словам руководителей Google, они надеялись (хотя это и не было жестким требованием), что производители и операторы обеспечат для Google необходимые платформы, позволявшие активно продвигать и поисковую систему, и программу Google Maps. Единственная определенная вещь, которую сказали Шмидт и Рубин о продукте, заключалась в том, что проект уже активно разрабатывается, что он носит название Android (до сего момента никто вне компании не знал этого названия) и что производитель телефонов HTC планирует выпустить на рынок устройство с данным ПО примерно через год.

Это было не просто скучно.[57] Идея развертывания Android и Open Handset Alliance казалась непродуманной до конца. В консорциум не входили самые важные игроки в мире портативных коммуникационных устройств – Apple, Nokia (крупнейший производитель телефонов), RIM (крупнейший производитель смартфонов), Microsoft и Palm. Два крупнейших оператора в США – AT&T и Verizon – отказались от сотрудничества с Google. Даже участники консорциума не проявляли особого энтузиазма. Кое-кто из них выпустил пресс-релизы с шаблонными словами поддержки. Большинство присоединилось к консорциуму не потому, что Google делала что-то прорывное и революционное. Они вступили в него, так как им дали за это денег. Google заплатила HTC несколько миллионов за присоединение к OHA и создание первого телефона.

До этого у HTC было долгое и довольно глубокое партнерство с Microsoft – компания делала телефоны, работавшие на мобильной операционной системе Windows. Для того чтобы HTC присоединилась к консорциуму, Google нужно было оградить ее от любого сотрудничества с Microsoft, своим врагом. В подобных сделках никто бы не усмотрел ничего противозаконного, однако они четко показывали, на что готова пойти Google для достижения успеха Android и OHA.

Google привлекла значительно больше внимания неделей позже, когда выпустила видеообращение Сергея Брина и главного инженера Android Стива Горовитца. Они демонстрировали реальные телефоны, один из которых очень напоминал iPhone.[58] Это устройство имело тачскрин, быстрое соединение по протоколу 3G, а его графические возможности позволяли играть в игры типа Quake, где герой со стрельбой выбрался из средневекового лабиринта. Программа Google Maps, в том числе модуль просмотра улиц Street View, работал точно так же, как на настольном компьютере. Практически все это отсутствовало у первого iPhone. Горовитц, делавший демонстрацию телефона, даже воспользовался новой магией iPhone, дважды нажав на картинку улицы для увеличения изображения. Было очевидно, что Google работает над чем-то очень интересным, но, как ни странно, компании потребовался еще год, чтобы создать нормальный продукт на продажу. Довольно странным казалось и то, что Google выпустила рекламное видео, вместо того чтобы поднять шум с помощью рекламы в прессе. О создании Open Handset Alliance было объявлено на пресс-конференции, а теперь компания решила показать миру что-то весомое, на что он мог взглянуть своими глазами.

Самым странным в заявлении о создании Open Handset Alliance было то, что оно, хотя и заставило публику зевать, усилило напряжение как внутри Google, так и между Google и Apple. Собиралась Google выбрать Android или iPhone? Могла ли она одновременно разрабатывать оба проекта? Одна из множества причин, по которым Рубин пытался хранить идею Android в секрете в течение столь долгого времени, состояла в том, что он мог работать, не вынуждая Google давать публичные ответы на эти вопросы. Очевидно, что на ранних этапах разработки Android ответы не играли бы ему на руку. На тот момент в компании уже работал Гундотра – он отвечал за реализацию уже заключенной с Apple сделки, которая день ото дня казалась все более привлекательной для обеих сторон. Android же представлял собой эксперимент, не подкрепленный готовыми к работе программами.

Гундотра призвал команду Android к ответу. «Я сказал: убедите меня в том, что Google нужно сделать ставку на Android. Я знал, что никто и никогда прежде не спрашивал их об этом, и им было сложно подобрать ответ. Они даже начали возмущаться: кто я такой, чтобы ставить вопросы подобным образом». О похожем же чувстве рассказывали несколько бывших менеджеров команды Android: «С первых же дней люди из Google Mobile (команды, работавшей с Apple над iPhone) возненавидели нас. Я имею в виду, они считали нас лишней спицей в колесе. По прошествии времени Вик Гундотра (который сейчас руководит деятельностью Google Plus, конкурента Facebook) стал одним из основных защитников Android, но поначалу он искренне нас ненавидел. Он думал, что Android – это всего лишь невнятный побочный продукт, способный расстроить его отношения со Стивом Джобсом. Многие в те дни предпочитали бодаться с нами и спорить о нашей полезности со стратегической точки зрения».

Напряжение между двумя подразделениями Google достигло столь высокого градуса, что Рубин начал сомневаться в том, поддерживают ли его боссы как в прежние времена. «Мы как безумные занимались инновациями (придумывая все новые свойства для iPhone и других платформ). В какой-то момент Энди спросил: “Почему делимся всем этим с другими?” – рассказывал Гундотра. – Он хотел оставить кое-что для Android. И потому его вопрос был вполне уместен». Другой руководитель добавил: «Я помню, как в конце 2007 года мы разговаривали о судьбе Google Maps и о том, что стоит ли Google отдавать это приложение Apple. Конечно, Apple хотела его заполучить, поскольку у нее не было ничего похожего. В какой-то момент Энди пришлось довольно твердо сказать Сергею: “Если мы хотим, чтобы Android стал успешным, то должны прекратить отдавать Apple лучшее, что у нас есть”».

Однако столкновения внутри Google бледнели в сравнении с конфликтом, возникшим между Google и Apple из-за OHA. Стив Джобс был ошеломлен и взбешен новостями о создании альянса вокруг Android. Он знал об идее Android и раньше, однако (если верить словам некоторых его собеседников) не относился к ней достаточно серьезно. Когда же он увидел, что Горовитц демонстрирует телефон Dream в видеоролике Google, то взорвался в приступе ярости. Он посчитал, что его партнер создает устройство, способное бросить вызов iPhone. Один из его коллег рассказывал: «Я ехал в машине, и вдруг раздался звонок. Это был Стив. Он кричал в трубку так громко, что мне пришлось съехать с дороги, чтобы продолжить разговор. Он спросил меня, видел ли я ролик, а затем назвал все показанное в нем чертовым воровством идей Apple».

Несмотря на весь свой гнев, Джобс не хотел верить, что Шмидт, Брин или Пейдж делают что-то откровенно гнусное (это подтвердило мне множество его друзей и коллег). Правивший в Google триумвират смог убедить его в том, что Android – как раз то, о чем они всегда говорили, то есть открытая для модификации операционная система для телефонов, которую мог бы использовать любой производитель. Google не планировала создать свой телефон – конкурент iPhone. По мнению руководителей Google, Джобсу не стоило делать свои заключения, основываясь на увиденном в ролике. Google нужны были телефоны, чтобы протестировать на них работу Android, однако компания совсем не собиралась заняться их изготовлением. Что бы Google ни делала, она не намеревалась копировать хоть что-либо у iPhone.

В наши дни Шмидт часто говорит о том, что они не только беседовали с Джобсом об Android, но и что он четко дал Стиву понять, что с точки зрения приоритетов Google iPhone всегда стоял на первом месте. «Возможно, Энди уже в те времена понимал важность Android, но другие работники Google точно думали иначе. Мы были заняты совсем другими вещами, – сказал мне Шмидт в 2011 году. – Когда я присоединился к правлению Apple в 2006 году, мы со Стивом говорили об Android. Я сказал ему, что скоро работа над ним закончится, и мы согласились, что будем следить за ситуацией».

Воспоминания Шмидта подкрепляются рядом инициатив со стороны Google.[59] Успех Android зависел от степени готовности крупных американских операторов к сотрудничеству, однако в конце 2007 года Google предприняла немало шагов для того, чтобы вывести их из себя. Гигантский кусок беспроводных частот был выставлен правительством на аукцион, и Google, заявившая о готовности заплатить за них 4,71 миллиарда долларов, попыталась поднять ставки других операторов беспроводной связи. Самой Google не были нужны эти частоты. Компания лишь хотела убедиться в том, что правительство потребует от победителя играть по новым, благоприятным для нее правилам. Подобное ханжеское поведение – желание не купить частоты, а приобрести постамент, с которого можно было бы учить операторов манерам поведения, разозлило их, особенно Verizon (которая в конечном итоге и стала победителем аукциона). Во время беседы CEO Verizon Айвана Зайденберга с Кеном Аулеттой в начале 2008 года, произошедшей вскоре после этих событий, Зайденберг совсем не казался человеком, страстно желающим иметь дело с людьми, на визитных карточках которых в качестве места работы была указана компания Google. По его словам, Google рисковала «разбудить спящих медведей» – влиятельных операторов мобильной связи, которые могли «выйти из чащи и выбить всю дурь» из компании.

У Джобса имелось немало убедительных причин верить объяснениям Google. Составы руководства обеих компаний и внешних советников были настолько переплетены между собой, что казались чуть ли единым целым. Билл Кэмпбелл, многолетний член правления Apple и один из лучших друзей Джобса, был одним из ближайших советников Шмидта, Брина и Пейджа. Ал Гор, в прошлом вице-президент Соединенных Штатов, состоял консультантом в Google и был членом правления Apple.

Пол Отеллини, работавший в то время CEO компании Intel, тоже был членом правления Google и при этом считал Apple одним из новейших и крупнейших клиентов Intel. Артур Левинсон, возглавлявший в то время Genentech, был членом правления обеих компаний. Борьба с Google вынудила бы их сделать выбор в том, кого им следует дальше поддерживать, что привело бы к нежелательным вопросам со стороны прессы и напугало бы инвесторов. Это могло инициировать расследование SEC по вопросу независимости правлений обеих компаний. Такого никто не хотел, особенно в Apple, которая только-только завершила пятилетнюю тяжбу с SEC относительно выписанных в 2001 году задним числом опционов Джобса.

Хотя Джобс тогда так и не признался в этом публично, Apple нуждалась в Google больше, чем Google – в Apple. На момент своей смерти Джобс был одним из самых влиятельных бизнесменов в мире. Однако в конце 2007 года ситуация выглядела совсем иначе. Дела с iPhone шли хорошо. Цена акций Apple удвоилась за год. Однако было еще слишком рано называть iPhone успешным продуктом. Джобс снизил цену базовой модели iPhone на 100 долларов – от 499 до 399, – чтобы взвинтить продажи. Это разозлило самых лояльных первых покупателей iPhone и заставило их считать, что они заплатили за свои телефоны слишком много. Джобс даже обсуждал с AT&T возможность снизить цену еще на 200 долларов до 199. Тем временем Google платила Apple сумму, близкую к 70 миллионам долларов в год, за то, чтобы размещать свои программы на iPhone. В те времена для Apple это было много.

Возможно, самая главная причина, по которой Джобс не начинал войну с Google, имела в основе личные мотивы. Джобс думал, что Брин и Пейдж – его друзья.[60] Джобс был их наставником на протяжении целого ряда лет, и эту троицу то и дело видели на прогулках в Пало-Альто по выходным или в кампусе Apple в течение рабочей недели. Их дружба началась еще в 2000 году, когда Google представляла собой обычный стартап, а люди, оказывавшие ему финансовую поддержку, требовали от Пейджа и Брина найти CEO с бо́льшим опытом работы, чем у них. Брин и Пейдж сказали, что видят в качестве единственного кандидата Джобса. Это заявление было абсурдным. Все знали, что Джобс не покинет Apple после своего возвращения. И такая позиция привела в бешенство венчурных капиталистов, вложившихся в Google. Однако она представляла собой свидетельство подлинного преклонения Пейджа и Брина перед Джобсом. Многие годы он был для них идолом, и это помогло им завязать с ним динамичные и взаимно интересные отношения. С их точки зрения, Стив представлял собой именно такой тип лидера, на которого они хотели бы походить. Джобс был впечатлен таким отношением со стороны ярких представителей нового поколения элиты Кремниевой долины и с радостью начал помогать им. «Джобс сказал мне, что позвонил Брину и Пейджу и те объяснили, что пока что в Android нет ничего особенного, – вспоминал один из его подчиненных. – Он сказал мне что-то типа: ”Я верю в свои отношения с этими ребятами и в то, что они скажут мне правду о происходящем”».

В течение нескольких месяцев казалось, что инстинкты Джобса в отношении Google были верными. Его отношения с Гундотрой выглядели почти идеальными – они общались каждую неделю. В одной из записей в своем блоге, сделанной в 2011 году за месяц до смерти Джобса, Гундотра вдумчиво вспоминал об этом периоде:

«Как-то утром, в воскресенье 6 января 2008 года, я был на церковной службе, и вдруг у меня зазвонил мобильный телефон.[61] Стараясь никому не мешать, я посмотрел на экран, и оказалось, что номер звонившего не определен. Я решил не отвечать. После завершения службы по дороге к машине в окружении членов своей семьи я проверил текстовые сообщения на телефоне. Одно из них было оставлено Стивом Джобсом.

«Вик, не мог бы ты перезвонить мне домой? У меня есть кое-что срочное для обсуждения», – говорилось в нем.

Не дойдя до машины, я перезвонил Джобсу. В то время я отвечал за все мобильные приложения в Google и потому регулярно общался со Стивом – такова была одна из привилегий моей работы. «Привет, Стив, это Вик, – сказал я. – Извини, что не ответил на твой звонок раньше. Я был на церковной службе, а номер звонившего не определился, потому я не ответил».

Стив рассмеялся и сказал: «Вик, никогда не стоит отвечать на звонок во время службы, если только тебе не звонит абонент БОГ».

Я нервно рассмеялся. Стив нередко звонил мне в течение недели (особенно если его что-то расстраивало), однако даже для него было необычным поступком позвонить мне в воскресенье и попросить перезвонить ему домой. Я поинтересовался, в чем причина.

«Вик, у нас есть срочный вопрос, и я занимаюсь им прямо сейчас. Я уже назначил человека из своей команды тебе в помощь и надеюсь, что вы сможете решить эту проблему уже завтра, – сказал Стив. – Дело в том, что я внимательно смотрел на логотип Google на iPhone и понял, что мне не нравится его иконка. Вторая буква «O» в слове «Google» использует неправильный оттенок желтого цвета. Это ошибка, и я попрошу Грега завтра же ее исправить. Тебя устроит такой вариант?»

Разумеется, это меня устраивало. Через несколько минут я получил от Стива электронное письмо с заголовком «Скорая помощь для иконки». В тексте было сказано, что по всем вопросам исправления иконки я могу общаться с Грегом Кристи.

С одиннадцати лет, когда я влюбился в компьютер Apple II, у меня постоянно сохранялась связь с продуктами Apple. Они были частью моей жизни в течение нескольких десятилетий. И даже во время моей пятнадцатилетней работы на Билла Гейтса в Microsoft я очень ценил и самого Стива, и то, что делала Apple.

Но когда я начинаю серьезно думать о лидерстве, настоящей страсти и внимании к деталям, то всегда вспоминаю звонок Стива Джобса тем воскресным январским утром. Это был урок, который я никогда не забуду. Руководители компании должны заботиться о деталях. Даже таких незначительных, как оттенки желтого цвета. Даже в воскресенье.

Я хочу почтить память одного из величайших лидеров, с которыми мне доводилось встречаться. Я молюсь за тебя, Стив».

Однако к весне 2008 года стало ясно, что теплые чувства между компаниями не продлятся долго.[62] Повсюду были заметны признаки того, что Шмидт, Пейдж и Брин не позволят отношениям с Джобсом встать на пути у их амбиций. Google попыталась переманить нескольких ведущих инженеров Apple работой над Chrome, своим новым браузером. Переговоры о заключении соглашения об инсталляции на телефоны поисковой машины и приложения Google Maps заглохли. За то, чтобы Google стал единственным поисковиком для iPhone и Mac, компания хотела заплатить меньше, чем просила Apple, а кроме того, потребовала предоставлять не только данные о местоположении аппаратов пользователей, а существенно больше информации. Несколько собраний в кампусе Apple в Купертино заканчивались тем, что Гундотра и маркетинговый босс Apple Фил Шиллер принимались вопить друг на друга. Джобс и Шмидт были вынуждены несколько раз вмешиваться и принимать окончательные решения.

Особое подозрение Apple вызывали данные, которые Google хотела снимать с каждого iPhone. По умолчанию она получала сведения о широте и долготе местоположения аппаратов. Теперь же она хотела и другие данные, связанные с расчетом этого положения. Пользовался ли владелец телефона мобильным соединением или Wi-Fi? Где находилась сотовая вышка, к которой был подключен iPhone? «Мы думали, что они хотят использовать эти данные для того, чтобы как-то определить, что еще делает пользователь на своем iPhone, – рассказывал один из руководителей Apple. – Фил был убежден, что эта информация полностью принадлежит Apple, а ее предоставление третьим лицам оказалось бы нарушением частной жизни пользователей, поскольку в противном случае мы бы делились бо́льшим объемом информации, чем нам было разрешено».

Даже через пять лет после этих событий страсти все еще не улеглись. По словам Гундотры, ему никогда не доводилось видеть, чтобы люди столь зарвавшись себя вели, как на этих встречах. «Прежде я думал, что самые высокомерные работают в Microsoft. Но происходившее на переговорах с Apple оказалось невероятным и в высшей степени болезненным. Тогда я был оптимистичным и наивным. Я думал, что мы сможем договориться, и все закончится хорошо. У меня имелись определенные отношения со Стивом, поэтому мне казалось, что мы можем заставить все работать нужным образом. Но вышло совсем иначе». Один из подчиненных Джобса сказал мне то же в отношении самого Гундотры. По его словам, Гундотра не являлся большим поклонником Android, но он не был и фанатом Apple. «Этот человек пытался сделать так, чтобы его любили и Стив, и Фил, и Форстолл. По его собственным словам, он старался сделать все возможное для защиты Apple внутри Google. Однако на практике он просто передавал информацию от нас Ларри, Сергею и их команде и зарабатывал себе на этом очки. Дело было не в том, что вследствие этого лучше становились программы Android, а в том, что таким образом Вик укреплял собственные позиции».

На фоне растущего напряжения и резкого роста продаж iPhone 3G летом 2008 года Джобс начал постепенно приходить к мысли, что телефон Dream производства Google начинает напоминать его детище больше, чем хотелось бы. Dream, выпуск которого был намечен на ноябрь 2008 года (компания HTC планировала вывести его на рынок под названием T-Mobile G1), имел целый ряд мультитач-свойств, разработка которых, по мнению Джобса, была собственностью Apple. Шмидт, Брин и Пейдж заставляли Алана Юстаса, руководителя инженерной службы Google, месяцами отвечать на вопросы Джобса и его возражения относительно Android (тем самым не позволяя Джобсу прийти к собственному заключению). Юстас был боссом Рубина, и, по словам друзей, у него со Стивом сформировались хорошие отношения. Однако к лету 2008 года Джобс почувствовал, что его общение с Юстасом никуда не ведет – и что тот со своими коллегами из Google просто тянет время. «Я думаю, что они (Джобс и высшие руководители Apple) в конечном итоге почувствовали, что единственный способ добиться вразумительного ответа состоит в том, чтобы прекратить вести разговоры через Алана, – сказал один из собеседников Джобса, обсуждавший с ним этот вопрос. – Алан ретранслировал мнение Энди Рубина, и я думаю, что они посчитали для себя правильным обратиться к первоисточнику, чтобы хоть что-то изменить в сложившейся ситуации».

Еще один руководитель Apple рассказывал, что последней соломинкой, сломавшей терпение Джобса, стал выпуск второй версии Android. «В ней можно было использовать жесты для перелистывания, увеличения картинок, перетаскивания иконок и активации функций двойным нажатием на экран. И тогда Стив бросил перчатку и сказал: «Давайте поедем прямо туда, сядем и серьезно поговорим с этими людьми».

О том, что происходило на собрании с участием Джобса, Форстолла, Пейджа, Юстаса и Рубина в конференц-зале перед офисом Пейджа в здании № 43, имеется несколько версий. Однако все они сходятся в одном – встреча была неприятной и даже враждебной. Джобс сказал трем руководителям Google, что Apple уже запатентовала мультитач-свойства, которые те хотели использовать, и что если они появятся в аппарате G1, Apple подаст иск. Команда Google ответила, что, хотя Джобс и был первым создателем успешных продуктов с мультитач-функциями, большинство технологический решений в iPhone изобрел не он. Один руководитель Apple, не присутствовавший на той встрече, но слышавший ее изложение из уст Джобса, сказал мне: «Это перевело разговор в плоскость личных отношений. По словам Джобса, Рубин вышел из себя и обвинил его в том, что его позиция антиинновационна. Джобс парировал, заявив, что Энди и сам пытается подражать ему во всем: и в прическе, и в форме очков, и в стиле одежды».

Никто в Google не был готов официально рассказывать об этом собрании, но неофициально все мои собеседники выражали свою озадаченность позицией Джобса. Они уверены, что настоящих первопроходцев в Кремниевой долине крайне мало – все инновации создаются на базе уже существующих. Невозможно было бы создать микропроцессор Intel или Motorola без транзистора и интегральной схемы. А без микропроцессоров не возник бы персональный компьютер. Без персонального компьютера не было бы Microsoft, Apple и индустрии программного обеспечения в целом. Без нее не появился бы веб-браузер Netscape. А без веб-браузера не существовало бы массы вещей, которые мы считаем привычными для нашей повседневной жизни.

В доказательство своей правоты на переговорах с Джобсом «гуглеры» использовали видеоролик 1992 года с участием Джеймса Гослинга, знаменитого инженера из Sun Microsystems и изобретателя языка программирования Java. В ролике Гослинг рекламировал Star7.[63] У этого довольно сырого портативного устройства имелось радио, цветной телевизионный LCD-экран с диагональю 4 дюйма, а также динамики от приставки Nintendo Game Boy. Иными словами, еще в те времена, когда даже у самых богатых менеджеров не было мобильных телефонов и мало кто из них видел наладонник Newton, Гослинг демонстрировал устройство, обладавшее не только тачскрином, но и системой инерциальной прокрутки. Чем сильнее вы проводили по экрану, тем быстрее перемещались между его элементами. Рубин даже заявил, что задумался об этих технологиях вместе с командой Android еще раньше Джобса. Рубин видел прототипы Microsoft Surface – настольного мультитач-дисплея, выпущенного в конце 2007 года, – еще в 1990-х годах во время довольно непродолжительной работы в Microsoft.

Однако свидетельства Google не произвели на Джобса никакого впечатления. «Стив всегда придерживался мнения, что Apple изобрела буквально все, – говорил один руководитель Google, участвовавший в переговорах. – И даже когда вы показывали ему что-то и говорили, что это не было изобретено им, он продолжал верить самому себе. Его не могло поколебать ничто: ни продукты, в которых мультитач использовался раньше, чем в его устройствах, ни применение технологии перелистывания с помощью пальцев, ни жесты, позволявшие увеличивать масштаб изображения».

Глава 5

Последствия предательства

Для Google исход встречи с Джобсом и Форстоллом был по-настоящему мучительным. Шмидт, Брин и Пейдж полностью капитулировали, и никакие логические построения не могли скрыть того, насколько болезненно они переживали произошедшее. Мало того что Джобс перечислил, какие именно свойства нужно было исключить из телефона G1. В некоторых случаях он даже подробно расписал, как именно это надо делать. Так, Android довольно давно предлагал пользователям возможность создания персонализированного механизма разблокировки телефона с помощью индивидуального узора, который пользователь мог нарисовать на квадратном поле из 9 точек (как минимум ему нужно было объединить между собой три точки). Однако Джобс настоял на том, что этот механизм разблокировки телефона слишком сильно напоминает механизм «slide to unlock», запатентованный для iPhone. «Поэтому, чтобы успокоить Apple, нам пришлось изменить механизм, и теперь для разблокировки телефона требовалось провести пальцем не через три, а через четыре точки», – рассказывал один старший инженер Android.

«Это было очень и очень болезненным и воспринималось почти так, будто он что-то у нас украл, – говорил о Джобсе Боб Ли из Android. – Движения пальцами для масштабирования (зума) – достаточно очевидная вещь, и Apple была не первой, кто такое сделал. Если вы вернетесь в прошлое, как поступили мы, то найдете там и эксперименты Sun с мобильными устройствами в 1990-х, и Microsoft Surface. Я был очень обижен на Apple за то, что они начали играть в игры такого рода. Я любил Apple. Я писал на компьютерах Apple все свои программы. Более того, я помогал «гуглерам» создавать программы для использования на устройствах Apple. Даже моего кота зовут Возняк.

Я присоединился к команде Android в 2006 году, и основная масса свойств нашей платформы появилась из ниоткуда. Почему наша технология так сильно напоминает iPhone? Думаю, что это связано с общим путем, по которому развиваются технологии. Почему никто не делал большого тачскрина, пока не появился iPhone? Они были слишком дорогими. Так что штука совсем не в том, что iPhone вдруг возник на рынке и все решили, что им стоит делать то же самое. Вся отрасль думала над этими вопросами в течение длительного периода времени. Просто в какой-то момент наши фантазии стали реализуемыми».

Никто из участников того собрания с Джобсом не хотел о нем рассказывать по вполне понятной причине. Все предприниматели нуждаются в толстой коже, однако Брин, Пейдж, а затем и Шмидт, присоединившийся к Google в 2001 году, имели репутацию людей, особенно живучих в сложных условиях. И случившееся никак не помогало развитию этого имиджа. Критики преследовали их с того самого момента, как они придумали название для своей компании. Им говорили, что у поискового бизнеса нет будущего. Это считалось настолько тривиальной истиной, что Шмидт до какого-то момента даже не рассматривал предложений о работе на позиции CEO в данной области.

Когда же Google обрела импульс к развитию и привлекла влиятельных венчурных капиталистов, Брин и Пейдж часто не обращали на них никакого внимания. Венчурные капиталисты хотели, чтобы владельцы Google быстро нашли профессионального CEO и занялись вопросами зарабатывания денег для бизнеса. Брин и Пейдж отказались работать в чужом темпе, и это настолько разъярило венчурных капиталистов (Kleiner Perkins и Sequoia Capital), что те чуть не подали на них в суд.[64]

Шмидта наняли на работу в 2001 году.[65] Прежде он был CEO компании Novell и одним из высших руководителей Sun Microsystems. После этого ему в компании с Брином и Пейджем удалось справиться с большинством врагов и сомневающихся. Выбранная модель бизнеса – платные объявления в поисковых запросах – изменила экономику медиа и рекламы как в Сети, так и вне ее. Затем невероятный успех Google привел к искам против нее и другим проблемам. В 2004 году Yahoo! подала на Google в суд, обвинив ее краже идеи AdWords, которая до сих пор продолжает питать бизнес Google. Google заплатила Yahoo! несколько сотен миллионов долларов из средств, полученных от первичного размещения акций, – и получила взамен бизнес-модель, позволившую ей заработать сотни миллиардов. Медиагигант Viacom попытался запугать Google иском в 2006 году. По его утверждению, YouTube прилагал слишком мало усилий, для того чтобы обезопасить контент Viacom от воровства. Брин, Пейдж и Шмидт ответили, что Google делает достаточно и может сделать еще больше. Они отказались решать вопрос в несудебном порядке и выиграли несколько разбирательств в судах. Когда Google начала перенимать на работу ведущих инженеров из Microsoft, Билл Гейтс и Стив Баллмер попытались блокировать данный процесс с помощью исков и публичных насмешек. «Эрик Шмидт – чертов трус. Я похороню этого парня», – публично сказал Баллмер сотруднику, заявившему о своем уходе в Google. С помощью таких угроз Баллмер и Гейтс в течение 20 лет заставляли всех испуганно замолкать. Однако Брин, Пейдж и Шмидт посмеялись над этими словами, и со временем важность Microsoft в мире технологий существенно снизилась. А когда весь мир говорил, что Шмидт, Брин и Пейдж сошли с ума, если хотят влезть на рынок мобильных устройств, те лишь сказали в ответ: «Смотрите, и вы все увидите сами».

Однако угроза судебного преследования со стороны Стива Джобса выглядела совсем иначе. Хотя руководители Google чувствовали себя правыми, они верили, что поданный Apple иск о нарушении патента создаст для их компании огромные проблемы. Проект Android зашел уже слишком далеко. А выход его в свет в условиях активного судебного разбирательства делал шансы на успех практически нулевыми. Этот успех зависел от партнеров. Кто захотел бы стать партнером Google, если б над компанией нависала угроза серьезного судебного преследования? Никто.

Кроме того, они полагали, что иск со стороны Apple создаст более масштабные проблемы для всей Google. В те времена Apple была еще не столь богатой и могущественной компанией, как сегодня. Однако Google уже набрала достаточно влияния, чтобы оказаться целью антимонопольного ведомства. Регуляторы, конкуренты и журналисты задавались вопросом, не станет ли она новой Microsoft – то есть не воспользуется ли своим растущим монопольным положением в области рекламы в поисковых запросах, для того чтобы подвинуть другие компании в сторону.

Покупка в 2007 году компании DoubleClick, занимавшейся баннерной рекламой в Сети, едва прошла через фильтр антимонопольного ведомства в начале 2008 года. «Если Google будет контролировать крупнейшую компанию в области баннерной рекламы, то не даст ли это ей контроль над всей рекламой в Сети?» – задавались вопросом антимонопольные регуляторы.

Google сражалась с авторами и издателями книг за право их оцифровывать. Казалось, что идея оцифровать все когда-либо изданные книги выглядит как огромное благо для всего общества. Однако авторы и издатели полагали, что Google должна платить им за размещение рекламы рядом с принадлежащим им контентом в поисковых результатах. Google так не думала, поскольку предполагала показывать лишь куски текста, имевшие отношение к содержимому поисковых запросов. Компания верила, что владельцы контента могли бы получать больше денег вследствие роста продаж книг.

Предложенное Google партнерство с Yahoo! весной 2008 года вызвало яростную критику со стороны деловых и рекламных сообществ. После того как Google было позволено приобрести DoubleClick, сделка с Yahoo! казалась явной попыткой продемонстрировать свою силу. Агрессивное лоббирование со стороны Microsoft (и ряда других компаний) помогло убедить юристов Министерства юстиции, что у них есть явные основания для иска против Google по вопросу нарушения антимонопольного законодательства. Они угрожали потащить Google в суд, если она не откажется от сделки.

Кроме того, цена акций Google упала. Ей пришлось уволить ряд сотрудников. Поскольку к тому времени компания уже изрядно разрослась (на нее работало около 20 тысяч человек), многие начали сомневаться в ее способности оставаться той инновационной машиной, которой она была в предыдущем десятилетии. Желание больших компаний защитить существующий бизнес часто вступает в противоречие со способностью поддерживать новые прорывные идеи. Иск Apple, обвинявший Google в краже ее интеллектуальной собственности, представлял для компании слишком большой риск. Однако Шмидт, рассказывая об этом, ограничился словами: «Apple четко дала понять, что мы необоснованно воспользовались ее интерфейсом, и мы согласились. Мы не хотели этого делать».

По словам друзей Рубина, встреча с Джобсом оказалась для него особенно сложной. Сам Джобс рассказывал, что Рубин был разъярен до невозможности и чуть ли не покинул из-за этого Google. Умом он понимал, что хочет сказать его начальство. Однако Джобс принялся издеваться над ним прямо перед его боссами, а те за него не вступились. Через некоторое время он написал на своей офисной доске фразу «Стив Джобс украл мои деньги на обед».

Требования Джобса о том, чтобы Google убрала из G1 ряд ключевых свойств, не просто разъярили команду Android. Они создали невероятную практическую проблему. К лету 2008 года до выпуска G1 оставалось два месяца, однако аппарат был совсем не готов. А теперь еще разработчикам приходилось переписывать программы, чтобы исключить все свойства, от которых Джобс велел отказаться. Принято считать, что добавлять в программы те или иные функции или убирать их – достаточно просто. В реальности же это скорее напоминает процесс написания книги. Вы можете выбросить их из текста, но для того, чтобы исключить любое упоминание о них, требуется немалая работа.

Не облегчало ситуацию и то, что Пейдж и Брин, которые обычно оказывали подчиненным серьезную помощь, давали волю своей личной одержимости.[66] Так, Пейдж хотел, чтобы устройство работало быстро, даже если бы список контактов состоял более чем из 20 тысяч записей (как у него самого). Для команды Android это казалось тем «лучшим», что является врагом «хорошего». Она предложила подождать с внедрением данной опции до появления второй версии Android, но Пейджу это не понравилось. Тем временем Брин требовал, чтобы пользователи могли просматривать список своих контактов, наклоняя телефон (акселерометр должен был автоматически определять скорость прокрутки списка в зависимости от угла наклона аппарата). Эрик Цзэн, менеджер проекта Android, сказал: «Нам даже пришлось нанять для выполнения этой работы специального программиста. Затем мы показали Сергею, что, с точки зрения пользователя, функция не очень удобна». Брину пришлось согласиться.

«Лично я думал, что у нас ничего не получится, – рассказывал Рубин Стивену Леви в процессе подготовки книги “In Plex”. – За три месяца до начала планового срока отгрузки ничего не работало. У нас происходили постоянные сбои. Аппараты не могли получать электронные письма. У них была невероятно низкая скорость работы. А со временем все это становилось более и более нестабильным».

Джобс был взволнован результатами встречи с руководством Google. Через несколько дней он описал своим сотрудникам произошедшее как большую победу – победу правильного и хорошего над кучкой лжецов, лицемеров и негодяев. Один менеджер, участвовавший в брифинге, рассказывал, что «Джобс и Форстолл отзывались о той встрече с изрядным злорадством. Они говорили, что Рубин был вне себя и что это читалось по его лицу. Apple получила все необходимое для победы, а Google пообещала, что не будет делать мультитач». Джобс ненавидел Рубина и говорил друзьям, что тот «здоровый самодовольный дурак».

Не меньше Джобса бесило то, что ему вообще пришлось заняться преследованием Google. Брин и Пейдж, люди, которых он когда-то считал друзьями, предали его, а Шмидт, член правления его компании, вел себя достаточно двулично. В тот день Джобс отправил своей команде руководителей весьма нехарактерное для него сообщение: «Эти ребята лгут мне, и я не собираюсь больше мириться с подобным. Мантра “Не будь злым” – полная чушь!» При этом он чувствовал себя отчасти отмщенным, зная, что Google больше не представляет для него угрозы.

Шмидт, формально не покидавший правления Apple, по сути, уже не был его членом. Теперь он выходил из комнаты всякий раз, когда начиналось обсуждение вопросов, связанных с iPhonе (а это происходило все чаще и чаще). По ряду причин, в том числе и юридического плана, подобное происходило с ним и в Google. К примеру, Шмидт не посещал собрания группы Google Android. Он выходил всякий раз, когда Android начинал упоминаться в других контекстах, в том числе когда о нем просто начинали беседовать другие члены совета директоров Google. По словам Шмидта, он не хотел, чтобы у кого-либо появилось хотя бы малейшее основание считать, что он может быть проводником информации между двумя компаниями.

Джобс рассказывал друзьям, что у него возникало искушение окончательно изгнать Шмидта из правления, однако он понимал, что, решив имеющиеся проблемы, он тут же создаст для себя новые. Такое действие могло привлечь внимание СМИ, перепугать инвесторов и помешать сотрудникам заниматься делом. Джобс чувствовал, что Google и Apple перестали быть союзниками, но понимал и то, что они все равно нуждаются друг в друге как деловые партнеры. Apple пока что не могла обойтись без поисковой машины Google, программы Maps и YouTube – все это помогало ей лучше продавать iPhone. А поскольку ни одного телефона с Android еще не было в продаже, iPhone оставался единственным портативным устройством, на котором данные программы могли работать с необходимой эффективностью.

В следующие месяцы Google не делала почти ничего, чтобы поколебать уверенность Джобса, что iPhone будет доминировать в мире мобильных телефонов точно так же, как iPod доминировал в мире музыкальных плееров. Телефон T-Mobile G1, «оснащенный Google», начал продаваться в сентябре 2008 года. Первая попытка оказалась хорошей, но сравнивать G1 с iPhone было все равно, что сравнивать Kia с Mercedes. У него имелся тачскрин, однако практически бесполезный вследствие того, что Google исключила все мультитач-свойства. Телефон имел выдвигающуюся клавиатуру, но пользователи жаловались, что клавиши кажутся слишком мягкими.[67] Мало кто был готов обменять на него свой BlackBerry. Кроме того, аппарат довольно сложно настраивался, если вы, к примеру, привыкли использовать Microsoft Exchange для обмена электронными письмами, хранения контактов и ведения рабочих календарей.

Однако приложения Gmail, браузер Android и Google Maps работали превосходно, и (в отличие от последней версии iPhone на тот момент) G1 мог одновременно запускать несколько приложений. В нем уже имелось выпадающее меню, которое позднее появилось и в iPhone. Он обладал значительно бо́льшими опциями настройки под конкретного человека, чем iPhone. Однако он не работал с iTunes. Пользователь не мог синхронизовать его со своим компьютером, как iPhone. Вместо этого, чтобы перенести нужную информацию из компьютера на G1, приходилось сначала синхронизировать телефон с облаком Google, а затем синхронизировать с этим облаком персональный компьютер. В наши дни подобное уже считается нормой, но в те времена, когда люди еще не привыкли к облачным технологиям, это доставляло немало хлопот.

«Гуглеры» отнеслись к G1 еще критичнее, чем потребители. В тот год Google подарила G1 сотрудникам вместо стандартного бонуса на Рождество. Те не выказали особой радости. Я спрашивал нескольких из них, нравится ли им аппарат, и слышал: «Он отличный. Хотите, подарю?» или «Посмотрите, сколько таких выставлено на продажу на eBay. Вот вам и ответ». На одном из пятничных собраний в компании «гуглеры» откровенно спросили, почему компания тратит свое время на Android. К тому времени у большинства сотрудников уже имелся iPhone, и сравнение нового аппарата с ним выглядело смехотворно.

Судя по описанию Леви и видеоматериалам, презентация нового телефона, проходившая в ресторане в Квинсборо, казалась любительским спектаклем (особенно в сравнении с презентацией iPhone).[68] Вместо демонстрации вживую было несколько фильмов с материалами. Слишком много времени отводилось довольно скучным и самоуспокоительным репликам Рубина и руководителей HTC и T-Mobile. Единственное свидетельство того, что этот проект имел поддержку со стороны высшего руководства Google, возникло ближе к концу. Брин и Пейдж внезапно появились в зале – они приехали на роликовых коньках. Однако, хотя их присутствие и добавило мероприятию «звездности», этого нельзя было сказать об их ответах на вопросы. Так, говоря, какое приложение G1 можно считать самым крутым, Брин сказал, что сам предпочел бы написать программу, позволяющую акселерометру телефона автоматически фиксировать, сколько времени тот проведет в воздухе, если его подбросить. Затем он, иллюстрируя свои слова, кинул вверх демонстрационную версию телефона, что привело в состояние паники его коллег и партнеров. На тот момент было создано всего несколько аппаратов, и организаторы просто не могли допустить, чтобы Брин уронил и сломал хотя бы один.

Сопоставление презентаций G1 и iPhone вызывает удивление, каким образом Брин, Пейдж и Шмидт вообще имели с Джобсом какие-то отношения, помимо деловых. Они обладали совершенно иным ви́дением мира. Apple добилась процветания благодаря проведенному Джобсом тщательному поиску идеального устройства – то есть наилучшего сочетания формы и функциональности. Google же добилась процветания благодаря авантюризму и склонности Брина и Пейджа к хаосу. Все трое как предприниматели отвергали общепринятые бизнес-стереотипы и любили делать большие ставки, хотя все вокруг них считали подобное поведение слишком безрассудным. Однако на этом сходство между ними заканчивалось.

Брин и Пейдж предстали перед прессой с роликами на ногах, поскольку утром перед этим они были на мероприятии, организованном губернатором штата Нью-Йорк Дэвидом Патерсоном на Центральном вокзале, и подумали, что на роликах они быстрее и веселее преодолеют нью-йоркские пробки. Для них не имело никакого значения, что их ждет машина, или что их маршруты согласованы службой безопасности с городскими властями, или что после такого заезда они предстанут на официальной презентации взмыленными и грязными. Брайан О’Шонесси, возглавлявший в то время PR-службу Android, вспоминал, насколько сложно ему было удержать свои эмоции в узде после их появления. Работа Брайана состояла в том, чтобы привлечь к G1 максимально широкое и позитивное внимание со стороны медиа, но ему было невероятно сложно объяснить основателям-миллиардерам, что их действия ставят все усилия под удар. «Я ждал их за сценой и сразу же попросил: “Парни, не хотите снять ролики? Вы предстанете перед публикой вместе с CEO компании HTC и руководителями T-Mobile”, а они ответили: “Нет, это будет прикольно”, – после чего выкатились на роликах прямо на сцену». Можете ли вы представить себе, чтобы так поступил Стив Джобс?

То, что сделал Джобс с Google, должно было немного снизить напряжение в отношениях между двумя компаниями. Однако ситуация, напротив, ухудшилась. Целый ряд руководителей и инженеров на протяжении двух лет предупреждали Джобса об амбициях Google, связанных с Android. Они продолжали верить, что Джобс и сейчас недооценивает решимость конкурентов. Почему же великий Стив Джобс позволил Google дурачить себя и почему для публичного ответа ему потребовалось еще 18 месяцев? Один из инженеров сказал мне так: «Я постоянно говорил ему: “Стив, мы должны обратить больше внимания на этих ребят. Они берут на работу кучу народу, и я знаю, чем занимаются многие из тех, кого они приглашают”. Стив же отвечал, что поговорит с ними (Ларри, Сергеем и Эриком) и досконально разберется в ситуации. Затем он встречался с ними, возвращался к нам и рассказывал, что они убедили его не беспокоиться. ”На самом деле это несерьезно. Идея была интересной, но пока что она ни к чему нас не привела”, – говорили они ему. Даже после начала продаж Android в 2008 году они продолжали твердить: “Проект довольно нестабилен. В нем нет ничего примечательного. Мы не знаем, что дальше с ним делать”. Я просто не мог поверить, что все это было способно убедить Стива».

Другой инженер вспомнил, как вместе со своими коллегами паниковал в 2007 году, когда Шмидт из Google и другие члены правления Apple получили по iPhone (и право их использовать) за несколько месяцев до начала продаж: «Этот шаг возмутил кучу людей, работавших в Apple над iPhone, – мы сами передавали телефон человеку, управлявшему компанией, с которой мы конкурировали. Они могли в любой момент взять телефон, разобрать его на части и украсть все наши идеи».

Кое-кто в Apple предполагал, что слепота Джобса была вызвана тем, что он считал своей дружбой с Брином и Пейджем. Человеку свойственно верить в то, что он умеет разбираться в людях. Особенно эта вера присуща успешным основателям компаний и CEO, таким как Джобс. В конце концов, способность найти и нанять самых талантливых, надежных и заслуживающих доверия людей критически важна для создания успешной компании и управления ею. Другие полагают, что свою роль сыграл факт наличия у Джобса онкологического заболевания. К середине 2008 года Стиву явно было нехорошо. Несмотря на то что у него сохранялись и прежний сильный голос, и энергичность, он выглядел изможденным, как если бы потерял за месяц полтора десятка килограммов. Время от времени он явно испытывал боль. «Мне доводилось видеть, как приступы накрывали его прямо во время собраний. Он садился в угол и сидел там, прижав колени к груди, а нам всем оставалось просто смотреть на него. И это было ужасно», – рассказывал один руководитель.

Никто не спрашивал у Джобса, болен ли он, хотя похожие вещи происходили с ним чуть ли не на каждом собрании 2008 года. «Мы никогда не хотели этого признавать. И иногда мы просто предпочитали не ходить на собрания. Мы не знали, как себя вести. Джобс же всегда говорил: “Не беспокойтесь. Я только что проверился у доктора” или “Со мной все в порядке”», – рассказывал один из руководителей Apple. Однако тогда никто не знал того, что сейчас знают все: что Джобс был не просто болен, а болен смертельно. Рак поджелудочной железы перекинулся на печень, и требовалась трансплантация. Если верить данным биографии Джобса, написанной в 2011 году Уолтером Айзексоном, данная операция была сделана, когда Джобс оказался при смерти в начале 2009 года. Многим участникам встреч с ним в те времена казалось, что болезнь постепенно берет над ним верх. «Поставьте себя на место Стива, – сказал один мой собеседник.[69] – Вы больны, и иногда вы начинаете раздражаться, а в другие дни просто говорите: “Сдаюсь. Я услышал то, что хотел услышать. Давайте двигаться дальше”».

Другое доверенное лицо Джобса полагает, что Стив был попросту ослеплен самонадеянностью. «Я даже не знаю, обращал ли кто-нибудь внимание на тот факт, что Google планировала дать производителям полноценную лицензионную операционную систему. На рынке ходила масса слухов и насчет телефона, и насчет того, что компания собирается делать ОС, но мне кажется, что Apple это вообще не интересовало. Компания считала, что она настолько хороша и настолько опережает всех остальных, что подобное просто не имеет значения. Так что никто не беспокоился из-за того, что Google сделает ОС наподобие той, что стояла в телефонах Nokia. Думаю, что даже в 2008 году данный факт никого особенно не беспокоил – никто не думал, что это будет сильный конкурент, способный отправить Apple в нокдаун или даже выбить ее из бизнеса».

Мой собеседник поначалу считал, что состояние здоровья Джобса не было частью проблемы. После нескольких вопросов с моей стороны он пересмотрел свою позицию и сказал: «Думаю, что вы правы. Будь Джобс здоров в то время, у него мог бы проявиться более боевой настрой».

Как при любом конфликте, «гуглеры» и сторонники Apple не соглашаются, из-за чего две компании стали воевать, в какой момент Apple начала рвать деловые связи с Google и почему она сегодня тратит сотни миллионов долларов на судебные разбирательства с членами сообщества Android во всем мире. Был ли Джобс действительно предан своими союзниками, которые бессовестно скопировали его работу, как утверждает Apple уже многие годы после смерти своего основателя? Или же Apple просто создает легенду, чтобы скрыть, что болезнь, и/или личные отношения, и/или чрезмерная доверчивость Джобса заставили его упустить из виду, что отношения с Google начали меняться? Действительно ли Google оказалась втянута в противостояние с Джобсом, в то время как на самом деле пыталась найти компромисс? Или же такое поведение компании было заранее спланированным и сознательно бессовестным?

Ясно одно. После того как Джобс вынудил Google капитулировать летом 2008 года, компания отказалась проявлять в отношении него какие-либо дружеские чувства и довольно агрессивно начала направлять всю свою энергию на конкуренцию с Apple. В течение зимы 2008-го и весны 2009 года (во время шестимесячного отпуска, который Джобс взял для пересадки печени) Google начала не просто активно инвестировать в создание второй модели телефона с Android (Droid), но и работать над третьей моделью, который хотела самостоятельно спроектировать, продвигать на рынке и продавать. А кроме того, Гундотра активно развивал команду разработчиков мобильных программ, чтобы создавать приложения для iPhone, которые Google могла бы использовать как «троянского коня».

Ранее произошедшая размолвка Гундотры с Джобсом превратила первого к концу 2008 года в серьезного союзника Android. Он выстроил работу своей команды не только вокруг создания базовых приложений Google для iPhone – таких как поисковая система, Google Maps и YouTube, – но и вокруг разработки мобильной версии программы под названием Google Voice. Как и Android, Google получила эту программу благодаря покупке стартапа в августе 2007 года.[70] Поначалу приобретение разработчика – компании GrandCentral Communications – казалось дикостью. Сама программа напоминала Skype – с ее помощью можно было совершать звонки через интернет в обход телефонных операторов. Многие инженеры Google воспринимали традиционную телефонию как нечто архаичное, удел поколения родителей. В их глазах эта технология стремительно утрачивала полезность. Когда Google переезжала в свой нынешний офисный комплекс, Брин и Пейдж отказывались устанавливать в нем стационарные телефоны (пока им не сказали, что это нарушает правила пожарной безопасности).

Основной внутренний лоббист GrandCentral в Google, Уэсли Чан, видел потенциал иначе: Google Voice напоминал Gmail. Это приложение могло превратить Google в центр пользовательского мира, предоставить Google информацию об интересах людей и помочь продавать больше рекламы. Судя по книге Леви, Пейджу нравился невероятный потенциал, таившийся в программе GrandCentral. Она могла работать на Android, но операторы не были достаточно склонны к инновациям, чтобы предложить ее своим потребителям. Поэтому данная программа дала Google возможность превратиться в некий аналог телефонной компании.

Google начала предлагать GrandCentral новым пользователям в 2008 году под новым названием Google Voice. Идея продукта была довольно сильной: он позволял объединять различные телефонные номера и адреса электронной почты в единый коммуникационный хаб, настройка которого была по плечу каждому. Google наделяла пользователя специальным номером. Затем человек связывал его со всеми своими телефонными номерами. Когда кто-то звонил вам на Google Voice, программа автоматически и бесплатно перенаправляла звонок на один или несколько ваших других телефонных номеров. Она отслеживала все номера звонящих и синхронизировала их с именами из вашего списка контактов в Gmail. Она даже могла переводить аудиосообщения в текст (хотя довольно плохо), а затем отправлять вам его электронным письмом. Она хранила ваши текстовые сообщения. Она давала бесплатную и технически простую возможность для организации конференц-связи. Некоторые из таких услуг предлагали и телефонные компании, однако это обычно стоило значительно дороже и было сложнее с точки зрения настройки. Гундотра верил, что Google Voice сможет оказаться полезным в виде приложения и в iPhone. Помимо того что программа позволяла делать то, чего пока не умела Apple, она, по сути, забирала самые важные функции iPhone – работу со звонками, контактами и электронной почтой – у Apple и переключала их на сервера Google. На жаргоне Уолл-стрит это называется недружественным поглощением. Подобные вещи редко практикуются в Кремниевой долине. Однако стоит вам продраться через хитросплетения инженерных тонкостей, и вы поймете, что Google занималась именно этим.

Вся прелесть стратегии Гундотры заключалась в том, что Google не могла проиграть. К тому времени магазину приложений Apple исполнился год, и он стал невероятно популярен. Он не только приносил компании миллиарды долларов новых доходов, но и создавал привязку к определенной платформе по аналогии с тем, что сделала Microsoft с Windows в 1990-х годах. Чем больше программ вы покупали для своего iPhone, тем больше денег вам пришлось бы потратить на их замену в случае перехода на другую платформу (а кроме того, тем больше было шансов, что вы рано или поздно купите новую модель iPhone). Однако Гундотра также понимал, что вся эта власть производителя сопровождается невероятной ответственностью – как Apple определяла, каким приложениям позволить попасть в магазин, а от каких – отказаться? Понятно, что принять решение о том, какую музыку, фильмы и телешоу продавать через iTunes, было довольно просто. Если потребителям не нравилось предложение со стороны Apple, у них всегда оставалась возможность получить нужный контент множеством иных способов. Однако магазин приложений представлял собой единственный источник, к которому были способны припасть представители новой отрасли. Разработчики, тратящие деньги и время на создание приложений для iPhone, не могли использовать их на других платформах в случае отказа Apple от размещения в магазине. С программами, очевидным образом связанными с политикой, порнографией или чрезмерной жестокостью, все было понятно. Однако десятки приложений оказывались в «серой зоне», и это уже начинало создавать для Джобса и Apple определенные проблемы с точки зрения PR. Так, приложение, позволявшее пользователям читать классическую литературу, было отвергнуто, поскольку в нем содержался текст «Камасутры». Политический карикатурист Марк Фиоре получил за свою работу в 2010 году Пулитцеровскую премию, однако его приложение Apple отвергла, поскольку героями его карикатур были политические фигуры. Если бы Apple отказалась от Google Voice – то есть если бы она нашла в себе силы отказаться от приложения крупной компании и своего бизнес-партнера, – это подтвердило бы худшие страхи Кремниевой долины относительно роста Apple как игрока в области мобильной телефонии.

В бизнесе ничто и никогда не идет в точности так, как планируется, однако гамбит Гундотры с Google Voice был разыгран близко к тому, чего он ожидал и на что надеялся. 28 июля 2009 года, через две недели после объявления о том, что Google Voice доступна для всех типов мобильных телефонов (за исключением iPhone) и что скоро появится версия и для iPhone, Google сообщила, что Apple полностью отказалась от Google Voice. А еще через несколько дней Apple заявила, что Шмидт покидает правление компании из-за конфликта интересов, а FCC (Федеральное агентство по связи) намекнуло, что собирается поглубже изучить ситуацию.

Почти все средства массовой информации тут же сфокусировались на неразумном и, возможно, не вполне законном контроле Apple над своим магазином приложений. В ряде случаев Джобс изображался в прессе как жадный до власти деспот.[71] Стремясь выглядеть более привлекательно, Apple попыталась намекнуть журналистам, что за всеми отказами стоит AT&T. Однако это лишь ухудшило положение дел. FCC посчитала, что между Apple и AT&T имеется некий неправомерный сговор.

Через два месяца в ответ на просьбы СМИ о применении Акта о свободе информации FCC предала публичности свою переписку с тремя компаниями. Она выставила Apple не в самом лучшем свете. В письме Google было сказано: «Сотрудники Apple проинформировали Google об отказе в размещении Google Voice из-за того, что (по мнению Apple) это приложение дублирует важные функциональные свойства iPhone. Представители Apple отметили, что компания не желает размещать приложения, способные в принципе заменять эту функциональность». Однако в письме Apple говорилось: «Вопреки ранее опубликованной информации, Apple не отказала в размещении приложения Google Voice и продолжает изучать его. Пока что программа не была одобрена, поскольку в виде, представленном для изучения, оно по ряду признаков способно видоизменить типичный для iPhone пользовательский опыт, заместив основную функциональность мобильных телефонов iPhone и интерфейса Apple собственным интерфейсом для телефонных звонков, работы с текстовыми сообщениями и голосовой почтой».

Позднее Apple позволила разместить Google Voice и другие голосовые приложения в своем онлайн-магазине. Однако, по словам некоторых менеджеров Apple и Google, не было секретом, что Джобс лично требовал убрать оттуда Google Voice. «К 2009 году люди все чаще называли нас цензорами, – сказал один руководитель Apple. – Поэтому процесс выбора приложений не должен был испортить образ Apple. Никто не хотел брать на себя ответственность, все предоставляли право последнего решения самому Стиву».

Перепалка относительно Google Voice подняла волну в СМИ и дала Кремниевой долине первое реальное свидетельство, а не слух, о том, что партнерство Apple и Google, призванное защитить мир от Microsoft, распадается, а его участники злятся и боятся друг друга больше, чем своего прежнего общего врага.[72] Однако эта перепалка потеряла бы всякую важность, если бы Android не стал той серьезной угрозой, которой опасались Джобс и Apple – то есть если бы Рубин и команда Android не создали телефон, интересный для потребителей. Эта угроза казалась надуманной в конце 2008 года, когда с выхода в свет G1 прошло всего три месяца. G1 был настолько неудачной моделью в глазах потребителей, что это казалось многим важным препятствием для дальнейшей работы.

Однако случилось обратное. Неудачный старт G1 наполнил энергией производителей и операторов, помогавших в развитии Android. Революция, связанная с iPhone, привела не только к противостоянию между Google и Android. Вся индустрия призадумалась о том, как конкурировать с Apple. Motorola и Verizon, два партнера, не заинтересованные в Android годом ранее, внезапно начали оказывать компании знаки внимания.

Санджей Джа занял пост CEO Motorola в августе 2008 года. В предыдущие времена компания допустила немало ошибок, а после выхода в свет iPhone многие поверили, что единственный возможный путь для нее – банкротство, причем стремительное. Поэтому Джа, знавший Рубина еще со времен своего руководства Qualcomm, производителем микросхем, сделал немедленный и довольно противоречивый шаг, объявив, что на телефонах Motorola будет стоять исключительно операционная система Android. Прежде у Motorola имелось полдюжины команд разработчиков. Тысячи людей потеряли работу.

Тем временем Verizon, четко давшая понять в конце 2007 года, насколько сильно она ненавидит Google, начала понимать, что необходимость в услугах Google может оказаться сильнее неприятных чувств. Руководители Verizon хотели верить, что сделка AT&T с Apple, по которой Apple получала все права на дизайн, производство и маркетинг, была исключением из правил. Компания потратила 65 миллионов долларов на маркетинг LG Voyager в 2007 году и еще примерно 75 миллионов на маркетинг BlackBerry Storm в 2008-м в надежде доказать свою правоту. Однако обе модели стали коммерческими разочарованиями, и к концу 2008 года CEO Verizon Джон Страттон начал беспокоиться о том, что AT&T и iPhone заберут у него лучших потребителей. «Нам нужно было вступить в игру, – говорил он. – И мы поняли, что если собираемся конкурировать с iPhone, то сделать это в одиночку нам будет не по силам».

Общие нужды (и немалое отчаяние) всех трех компаний, искавших ответные шаги после появления iPhone, изрядно стимулировали творческое мышление руководителей и инженеров. Шмидту, прежде воспринимавшему операторов как воплощение зла, показалось искренним намерение Verizon открыть свою сеть, чтобы другие участники рынка могли использовать ее для тестирования новых идей. Страттона же впечатлила разумность Шмидта. Тот ничем не походил на боевика, образ которого можно было бы нарисовать, основываясь на его публичных заявлениях. Джа отчаянно пытался работать с обеими компаниями для спасения своей собственной.

Однако уважение к Android и понимание ее сути имелось не только у инженеров Джа. Их мысли разделяли и инженеры Verizon. Они детально изучили все операционные системы для смартфонов, имевшихся на рынке (и даже попытались создать собственную), однако пришли к выводу, что Android представляет собой одну из лучших – серьезное заявление для крупной компании типа Verizon, склонной контролировать все происходящее на своих телефонах. В 2005 Verizon была настолько убеждена в своем доминировании в беспроводном бизнесе, что отказалась от предложения Джобса о совместном создании iPhone. AT&T была для Apple лишь вторым кандидатом в партнеры. Особенно инженерам Verizon понравилось, что Android создавалась с прицелом на перспективу. Большинство программ для смартфонов (в том числе и в iPhone) предполагало постоянное соединение с компьютером. Однако Android с самого начала создавался на основе предположения о том, что когда-нибудь потребность в этом исчезнет – иными словами, что каждый человек сможет использовать свой смартфон как основное устройство для работы и подключения к интернету.

Кроме того, Рубину удалось спроектировать партнерство так, что оно оказалось куда более расположено к операторам, чем любые партнерства Apple. Производители приложений для Apple и Android получали около 70 % доходов от продажи своих программ. Однако если Apple забирала оставшиеся 30 % себе, то Рубин решил отдать возможную долю Android операторам. Некоторые думали, что он ведет себя безумно, оставляя им так много денег. Рубин же считал это небольшой ценой за то, чтобы дать Droid все возможные шансы на успех. Приверженность оператора определенному устройству означала разницу между успехом и поражением, и Рубин хотел дать операторам все стимулы для серьезной поддержки нового телефона. Android и Google в случае успеха Droid могли извлечь пользу другими способами – за счет повышения поискового трафика и доходов от рекламы, а также большей лояльности потребителей – то есть всего того, что способно было принести еще больше денег в перспективе.

Потенциал партнерства вокруг Droid казался участникам захватывающим. Однако, по словам Рубина, напряжение, связанное с созданием нового телефона, было несоизмеримо выше, чем при создании G1. В конце 2008 года Джа пообещал Рубину устройство, значительно превосходившее по скорости любой другой смартфон. По его словам, тачскрин устройства должен был обладать более высоким разрешением, чем у iPhone. У телефона также предполагалась полноценная клавиатура для потребителей, которым не нравились виртуальные кнопки iPhone. Он пообещал, что телефон будет тонким и гладким, то есть вполне способным конкурировать с iPhone по эстетическим характеристикам. Однако, когда весной 2009 года в Google появились первые прототипы, они совсем не напоминали то, о чем рассказывал Джа. Они казались отвратительными. Подсластить пилюлю было нечем – Рубин и его команда настолько сильно поверили в Джа, что прекратили задавать ему достаточно глубокие вопросы. Теперь же оказывалось, что это доверие могло обойтись им слишком дорого.

В компаниях воцарилось отчаяние. «Телефон напоминал оружие. Он имел агрессивные очертания, а углы были настолько резкими, что казалось, о них можно порезаться, – рассказывал Том Мосс, работавший на Рубина в качестве главы отдела развития бизнеса. – Мы были по-настоящему обеспокоены и то и дело спрашивали друг друга: “Мы что, действительно хотим, чтобы наше устройство выглядело именно так? Может, нам все же стоит отговорить Motorola?”» Отказ от проекта повлек бы за собой разрушительные последствия. Еще одна плохая модель после провала G1 могла четко закрепить в восприятии публики негативные ассоциации, связанные с Android. Руководители Verizon казались довольно неумелыми. Они все еще не отошли от неудачного решения, связанного с iPhone. Ошибка с новым проектом могла означать конец Motorola – компании, которая изобрела мобильный телефон. «Все безумно нервничали из-за происходившего, – рассказывал мне Рубин в 2011 году. – Лично я вообще поставил на этот проект всю свою карьеру».

Атмосфера обреченности – и паники – окружала проект все лето. Телефон должен был оказаться в магазинах ко Дню благодарения, однако теперь все воспринимали эту дату как день казни. Инженеры Android беспокоились, что телефон провалится в продаже, однако им все равно нужно было работать над созданием и тестированием программ по выходным и праздникам. Тем временем Джа, Рубин и Страттон общались почти каждый день, пытаясь улучшить дизайн без перестройки всех электронных компонентов. Кроме того, у телефона до сих пор не было названия. Рекламное агентство McCann, много лет работавшее с Verizon, создало список возможных вариантов – включавших, помимо прочего, слово «динамит», – однако никому ничего не понравилось. Вплоть до Дня труда вместо названия телефона использовалось кодовое слово «Sholes» – фамилия Кристофера Лэтема Шоулза, который в 1874 году изобрел первую коммерчески успешную пишущую машинку. Чувствуя себя загнанным в угол, Страттон обратился в McGarryBowen, молодое рекламное агентство, сотрудники которого уже успели прославиться своим нестандартным мышлением. «Мы дали им неделю, – рассказывал Джо Сарацино, ранее руководивший в Verizon маркетингом нового телефона. – Через несколько дней со мной связался один из основателей агентства, Гордон Бауэн, и спросил: “Что вы думаете о Droid?”»

В ретроспективе было понятно, что агентство сделало очень простую вещь – оно превратило непривлекательный внешний вид телефона в самый большой его актив, позиционируя продукт как анти-iPhone. Если iPhone был гладким и утонченным, то Droid представлялся как грубый работяга, готовый к действию. Электроника и программы iPhone были недоступными, поэтому агентство сделало ставку на высокую степень адаптируемости своего телефона. «Если бы в фильмах типа “Падение "Черного Ястреба"” показывали телефон, то это было что-то наподобие Droid», – объяснил Бауэн своим клиентам. Через несколько недель, в начале октября 2009 года, Verizon и его новое агентство представили рекламную кампанию Droid группе из 200 сотрудников Android. В одном ролике показывалось, как бомбардировщики сбрасывают телефоны на ферму, леса и обочины дорог. Еще один атаковал iPhone как «победительницу конкурса красоты, не разбирающуюся в цифровых технологиях». В третьем перечислялось все то, на что был способен Droid и чего не мог делать iPhone. По окончании показа аудитория взорвалась аплодисментами. До этого момента команда Android была деморализована, но, «поняв, что мы начинаем полномасштабную атаку на iPhone – то есть приступаем к настоящей войне, – мы взволновались и возбудились», – рассказывал Том Мосс.

После запуска (произошедшего в срок) Droid стал истинным прорывом – за первые три месяца его продажи оказались выше, чем у первой модели iPhone. В январе 2010 года Google выпустила в сторону Apple еще один залп, выведя на рынок собственную разработку под названием Nexus One. Эту модель ждала коммерческая неудача, поскольку Google попыталась продвигать и продавать телефон самостоятельно, а не через оператора. Однако, с технической точки зрения, эта модель была триумфальной. Она обладала бо́льшим тачскрином, чем у iPhone. Она имела микрофон с шумоподавлением, поэтому пользователи могли разговаривать на оживленной улице, не раздражая собеседников фоновым шумом. В ней использовался телефонный чип, работавший на частоте любого оператора, потому пользователи могли переходить от одного оператора к другому, не покупая для этого новый телефон. Его камера и батарея также были лучше, чем у iPhone. Но самым главным оказалось то, что у этой модели присутствовали все свойства мультитач, которые Джобс потребовал убрать из G1 18 месяцами ранее. Motorola выпустила Droid без них. Однако через неделю после выхода Nexus One Google создала программное обновление для Droid, в состав которого входило и все, связанное с мультитач-функциональностью.

Для Джобса это было последней каплей. Он предупреждал Google, что если та добавит мультитач в свои телефоны, он подаст иск. Верный своему слову, через месяц Джобс обратился в федеральный суд округа Делавэр против производителя Nexus One, компании HTC. Что еще более примечательно, он начал искать возможности для публичной атаки на Google и Android. Через месяц после выхода Nexus One – и через несколько дней после того, как Джобс анонсировал первый iPad, – он обрушился на Google во время собрания сотрудников своей компании. «Apple не стала заниматься поисковым бизнесом. Так почему же Google пошла в телефонный? Google хочет уничтожить iPhone. Мы не позволим этого сделать. Они говорят: “Не быть злым”? Чушь собачья».

В октябре по завершении разговора с инвесторами и аналитиками с Уолл-стрит относительно квартальных доходов компании Джобс потратил еще пять минут разговора на детальное объяснение того, почему Android выглядит не самым лучшим продуктом по всем статьям. По его словам, Android был неудобен в использовании, поскольку каждый оснащенный им телефон работал не так, как другие. Джобс сказал, что вследствие такого положения вещей для Android сложно писать программы. С его точки зрения, это значило, что программы для Android будут работать недостаточно хорошо. Он считал аргумент, что Android лучше iPhone в силу своей открытой архитектуры, всего лишь дымовой завесой, призванной скрыть подлинный вопрос «Что лучше для потребителя?». По мнению Джобса, рынок поддержал его точку зрения. «Это будет полная неразбериха и для пользователей, и для разработчиков».

Самый эмоциональный из его комментариев, сделанный через неделю после того, как Apple подала иск против HTC, уже многократно повторялся в прессе:

«В нашем иске говорится: “Google, вы сперли у нас iPhone, обчистили нас по полной”.[73] Это кража в особо крупных размерах. Я буду бороться до последнего вздоха, если понадобится, и я потрачу все 40 миллиардов на банковском счете Apple, чтобы восстановить справедливость. Я уничтожу Android, потому что это ворованный продукт. Я готов начать термоядерную войну. Они до смерти напуганы, так как знают, что виновны. Кроме поиска, все остальные гугловские продукты – Android, Google Docs – дерьмо».

Не менее энергично Джобс рассказывал о происходящем и в частных разговорах. Он и сам был большим любителем скрывать свои истинные намерения на публике. В 2004 году он говорил, что Apple никогда не станет делать телефоны, хотя на самом деле компания уже изо всех сил занималась созданием первой модели. Поэтому кое-кто задавался вопросом, не имеют ли публичные нападки Джобса на Android каких-либо скрытых мотивов. Однако многие руководители Apple того времени говорили, что он был просто одержим Android. В этом заключалась одна из причин, почему он купил Quattro Wireless в конце 2009 года за 275 миллионов долларов. Quattro была одной из первых компаний, имевших опыт в продаже, создании и дистрибуции рекламы для смартфонов. Google контролировала онлайновую рекламу на настольных компьютерах и ноутбуках. Джобс не хотел, чтобы Google расширила этот контроль и на смартфоны. «Думаю, что он чувствовал, что контент (игры и другие приложения на телефонах и планшетниках) мог стать для него отличной рекламной поддержкой и что его разработчикам нужно было делать деньги, – рассказывал Энди Миллер, CEO и один из основателей Quattro. – Он думал, что если Apple не станет снабжать разработчиков деньгами и средства на их рекламу будут поступать от Google и AdWords, то разработчики захотят создавать свои программы прежде всего для Android. Поэтому он решил кое-что изменить перед тем, как уйти в лечебный отпуск (для пересадки печени). Он рассказал Скотту Форстоллу, что именно он хотел сделать, а Скотт встретился с нами».

По словам Миллера, опыт работы на Джобса был поистине потрясающим, однако ему быстро стало ясно, что Apple как рекламная компания не более успешна, чем Google как компания, производящая потребительскую продукцию. По словам Миллера, iAd в настоящее время приносит Apple около 200 миллионов долларов дохода в год. Эти средства Apple использует для финансирования своего нового радиосервиса в интернете. Однако в начале 2010 года было довольно сложно интегрировать продажу рекламы в культуру Apple, характеризующуюся словами «Мы создаем и продаем самые прекрасные вещи в мире». Миллер вспоминает это время как самое интересное и самое выматывающее за всю свою карьеру. «Я был вице-президентом, подотчетным Стиву напрямую, и каждый вторник рассказывал о наших успехах ему, Форстоллу, Эдди Кью и Филу Шиллеру. Иными словами, я каждую неделю готовил презентацию для лидера свободного мира, и понятно, что это было огромным напряжением. Тем временем здоровье Стива становилось все хуже и хуже. Мы начали проводить собрания в его доме. Никто не осмеливался принимать решения в области рекламы без Стива, поскольку он понимал ее суть лучше всех в компании. Он был настоящим чудом. Он то включался в работу, то выпадал из нее. Однако он так сильно болел, что в какие-то моменты на него было страшно смотреть. Это казалось ужасным. Однако Стив запомнился мне как невероятный человек. Думаю, что он занимался какими-то делами и за пару дней до своей смерти. Самое удивительное то, что он почти всегда оказывался прав».

Во всех дискуссиях о борьбе Apple и Google часто упускается из виду один любопытный нюанс: несмотря на все поданные к тому моменту иски, Apple не выступала против Google напрямую. Компания судилась с изготовителями конкретных устройств с ОС Android, такими как Samsung, HTC и Motorola. Google и производители телефонов предполагали, что, с точки зрения Apple, ей было бы проще убедить судей в своей правоте, если б она могла показать им два телефона, стоящих друг рядом с другом (как она сделала в 2012 году при рассмотрении своего иска против Samsung). Доказать факт воровства в области программного обеспечения было значительно сложнее – особенно в случае Android, который операторы и производители могли модифицировать по своему усмотрению и который Google раздавала бесплатно. Это создало довольно странную динамику в противостоянии между Apple и Google, что позволило последней (а особенно Шмидту) не включаться в борьбу. Битва между Apple и Google представляет собой одну из самых неприятных, длинных и публичных корпоративных битв в жизни нашего поколения. Однако когда вы слушаете, как говорит об этом Шмидт или любой другой руководитель Google, создается впечатление, что Google всего лишь наблюдала за происходящим со стороны. Шмидт был настолько хорош в умении уклоняться от драки, что иногда его истории об Apple и Джобсе напоминали рассказы родителя о конфликтах его детей с ровесниками.

Что касается эволюции Android, то в середине 2011 года Шмидт рассказывал мне: «Мы с Ларри и Сергеем сознавали стратегическую ценность операционной системы, но думаю, что никто из нас не понимал всю серьезность происходящего. Время от времени случается “идеальный шторм”. Ваши конкуренты допускают ошибки. Вам же удается оказаться с правильным продуктом в правильное время. Просто иногда потребителям получается не из чего выбирать. Так случилось и с Android».

В середине 2012 года я попросил его объяснить, почему Джобсу потребовалось так много времени, чтобы понять, что Google – его конкурент. Шмидт сказал: «Помните, что в 2008 году Android представлялся для Google совсем небольшим бизнесом. В нем не было ничего особенного. Поэтому мы (Джобс и я) просто наблюдали за его развитием».

Он так и не ответил на мои вопросы о Джобсе, заявив, что теперь, когда тот умер, говорить об этом уже неуместно. Однако в 2010 году он сказал Айзексону: «У Стива был особый подход к управлению Apple, такой же, что и 20 лет назад, и заключался он в том, что Apple являлась блестящим новатором в области закрытых систем.[74] Они не хотели, чтобы люди использовали их платформы без разрешения. Преимуществом закрытой платформы является контроль. Но у Google есть особое мнение, которое заключается в том, что открытый подход лучше, потому что он ведет к более широким возможностям, к конкуренции и потребительскому выбору».

В конце 2012 года Шмидт сказал журналистам Wall Street Journal: «Наши отношения с Apple всегда то усиливались, то ослаблялись.[75] Конечно, мы бы хотели, чтобы они использовали наши карты. А они убрали YouTube с домашнего экрана iPhone и iPad. Я до сих пор не понимаю зачем». Однако, по его словам, несмотря на все разногласия, конфликт между Google и Apple был не настолько серьезным, как его подавали в прессе. «Журналисты любили описывать происходившее как стычку между двумя подростками в стиле “У меня есть пистолет, и у тебя есть пистолет – кто выстрелит первым?” Но ведение бизнеса по-взрослому похоже на управление государством. Да, вы спорите между собой, но при этом у вас существует и товарооборот друг с другом. Вы не всегда сбрасываете друг на друга бомбы».

Шмидт давно участвует в такого рода взаимодействиях и отлично умеет это делать. Любой, кому доводилось работать на него, скажет, что он – один из самых жестких и склонных к конкуренции менеджеров из ныне живущих. Я спросил Рубина, каково было служить принимающей стороной во время лекций Шмидта на тему «Только не облажайся», и Рубин ответил, что приятного в этом было мало. Однако на публике Шмидт совсем не похож на амбициозного магната из Кремниевой долины. Скорее, он напоминает преподавателя экономики. Обычно он облачается в штаны цвета хаки и свитер или блейзер с галстуком и изо всех сил старается сделать так, чтобы журналисты в его присутствии чувствовали себя максимально комфортно. Он часто подводит итоги, желая убедиться, что ответил на вопросы достаточно четко. Это один из тех редких руководителей, которые не боятся сразу же отвечать на любой вопрос. Его реплики наполнены фактами, данными и историями. У него всегда есть собственная повестка дня, но он редко выглядит не склонным к общению. Большинство CEO избегает детальных дискуссий с журналистами любой ценой. Они предпочитают показаться уклончивыми и повторить только то, что сами считают нужным. Шмидт же предпочитает загрузить своих собеседников данными и знанием. Он не боится говорить о фактах, противоречащих его точке зрения, а просто добавляет к ним примеры, которые ее подкрепляют.

Подобное публичное поведение Шмидта служит сразу нескольким целям. Многие люди до сих пор не понимают, как именно функционирует Google – как компания зарабатывает деньги, что она делает или не делает с доступной ей информацией об интернете и его пользователях. Шмидт настолько хорош в своих объяснениях, что даже после передачи полномочий CEO основателю компании Пейджу он остался «главным объясняльщиком» Google. Его выступления помогают решить две проблемы. С одной стороны, они позволяют вести все дебаты о работе Google на основании четких фактов. А с другой стороны, Google выглядит менее амбициозной и желающей победы, чем склонны верить пользователи, потребители и конкуренты.

Это оказалось невероятно эффективно – особенно во взаимоотношениях с Microsoft. В течение пяти лет Шмидт отрицал, что Google конкурировала с Microsoft Windows за контроль над настольными компьютерами, и казалось, что Microsoft в течение какого-то времени этому верила. Однако к 2005 году именно Google, а не Microsoft имела куда больше влияния на то, что делали пользователи со своими компьютерами. Шмидт отрицал, что Google создает онлайновую версию Office, а Microsoft верила, что в этом направлении ей ничего не угрожает. Однако к 2010 году пользоваться приложениями Google начали такие крупные потребители, как администрация города Нью-Йорк, и это заставило Microsoft снизить цены на Office.[76] Шмидт отрицал, что Google создает собственный интернет-браузер для конкуренции с Microsoft, Apple и его партнером Mozilla (разработчиком Firefox). А затем в 2008 году компания выпустила Chrome.[77] Шмидт, что вполне разумно, сказал, что с течением времени ему стало ясно, что компания типа Google (успех которой зависел от интернет-браузеров, позволявших людям использовать ее продукты) не должна уступать контроль над браузерами кому-то еще. Однако, если бы он в течение длительного времени перед этим не отрицал наличие у Google планов в отношении браузеров, его поведение казалось бы менее коварным.

По всей видимости, Google играла в ту же игру с Apple во всем, что касалось планов компании относительно мобильной телефонии. Руководители компании говорили Apple и Джобсу, что в Android нет ничего серьезного, что этот проект может окончиться ничем, что они никогда не будет конкурировать с iPhone, однако в какой-то момент этот проект превратил обе компании в ожесточенных соперников. Шмидт раз за разом отрицал, что он сам или кто-то еще из сотрудников Google сделал что-то неправильно в отношениях с Apple, и не исключено, что это действительно так. Как говорил сам Шмидт, инновационный процесс представляет собой неразбериху: никто не знал, окажется ли Android успешным; Google нуждалась в том, чтобы ее программы попали на мобильные устройства; а iPhone и отношения Google с Джобсом постоянно менялись. Однако правда заключается еще и в том, что к 2008 году Шмидт и прочие высшие руководители Google уже обсуждали действия компании в случае, если iPhone станет столь же доминирующим в области мобильных устройств, как iPod в области музыки (иными словами, если весь доступ к мобильному интернету будет проходить через Apple). «Эта тема поднималась на всех наших собраниях относительно Android, – рассказал программист Android Седрик Бойст. – Мир, в котором доминировал iPhone, потенциально угрожал Google в финансовом плане (к примеру, Google могла бы оказаться вынужденной платить Apple за доступ к мобильному интернету через ее устройства). Кроме того, инженерам и другим нашим сотрудникам совсем не нравились модели телефонов Apple. Они олицетворяли собой совсем не то будущее, в котором мы хотели бы жить. Думаю, эти люди считали, что Apple даже хуже, чем Microsoft, – и в том, как компания управляла своим магазином приложений, и во многом другом. Я полагаю, что наши страхи почти стали явью, однако выход Android в свет не позволил им реализоваться и вынудил Apple вести себя чуть более гуманно и скромно».

Другие руководители Google утверждают, что Пейдж был еще более агрессивным, чем Шмидт, в своих попытках сделать Android полноценным мобильным решением Google, а затем, в начале 2007 года, стремясь конкурировать с iPhone. Близкие к Пейджу сотрудники говорят, что это их совсем не удивило. «Ларри не особо заинтересован в том, чтобы быть поставщиком технологий кому-либо еще, – объяснил один из них. – Он хочет создавать продукты, иметь собственных конечных потребителей и контролировать нашу судьбу как компании. Потому его не устраивает эта ситуация (при которой Google ограничивается поставкой технологий для iPhone), хотя я уверен, что Apple предпочла бы вести дела именно так». Разумеется, Шмидт не рассказывал об этом Джобсу – и о том, что Google начала беспокоиться об Apple больше, чем о Microsoft, и о том, что она относится к Android серьезнее, чем могло показаться. Разумеется, он и не должен был делать ничего такого. Однако это заставляет нас серьезно задуматься относительно перспектив разрешения конфликта между двумя компаниями. Каждый раз, когда Шмидт говорил о битве Apple/Google как о чем-то совершенно непонятном и внезапном, многим сотрудникам могло показаться, что он откровенно врет.

Глава 6

Android повсюду

К 2010 году Apple и Google атаковали друг друга по всем возможным фронтам – в судах, в СМИ и на рынке. Всплеск популярности Android был поистине потрясающим. Рубин, Шмидт и другие сотрудники Google не скрывали своего ликования. Казалось, что им удалось воспользоваться всеми шансами, представившимися в 2010 году. Ежемесячное количество новых пользователей Android постоянно росло, а мобильным устройствам совсем скоро предстояло изменить будущее Google и всего мира. В своем интервью New York Times, данном в апреле 2010 года, Рубин даже предсказал, что Android станет править всей мобильной вселенной. За год до этого он беспокоился, что Google может оказаться от проекта Android и что его команде придется искать себе новую работу. Теперь же он со всей уверенностью заявлял: «Android – не что иное, как игра с цифрами.[78] Когда у вас есть некое множество производителей телефонов, каждый из которых создает множество продуктов во множестве категорий, успех становится лишь делом времени». Он считал, что совсем скоро Android одержит победу над другими платформами для смартфонов типа iPhone и BlackBerry.

Подобные слова могли создать впечатление, что все другие проекты Google уже не имеют прежней важности.[79] Конечно, это было не так, но и не слишком далеко отстояло от правды. Android начала 2010 год с 7 миллионами пользователей. К концу года ее потребительская база выросла до 67 миллионов и продолжала ежедневно увеличиваться на 300 тысяч новых клиентов. Сам по себе Android еще не приносил денег, однако делал уверенные шаги в этом направлении. И, что важнее всего, благодаря ему ускорялся рост доходов, получаемых от других приложений Google, таких как поисковая система и YouTube. Происходившее побуждало все больше людей подписываться на аккаунты Google и предоставлять компании информацию о своих кредитных картах. Чем больше пользователей покупало телефоны с ОС Android, тем больше поисковых запросов проходило через Google и тем чаще люди нажимали на рекламные сообщения.

Google, как и прежде, зарабатывала основную массу денег на бизнесе, связанном с поиском информации, который производился на ноутбуках и настольных компьютерах. Однако все руководители компании знали, что этот источник доходов не будет главным всегда. Со временем данные устройства станет приобретать все меньше людей. Выбор покупателей будет делаться в пользу смартфонов и других мобильных гаджетов с доступом в интернет. Это создаст невероятные возможности для роста прибыли Google. Каждое рекламное объявление для мобильного телефона продавалось дешевле, чем для настольного компьютера, однако потенциальная аудитория и, следовательно, возможность извлечения доходов были безграничными. Каждый год потребители покупают в 5 раз больше мобильных телефонов, чем персональных компьютеров, – 1,8 миллиарда против 400 миллионов. А Google только-только начала выходить на этот рынок.

Благодаря Android потенциальная аудитория для рекламы и приложений Google выросла в пять раз.

Все сработало почти так, как предвидел Рубин: производители и операторы захотели конкурировать с iPhone, а успех с Droid убедил их в том, что операционная система от Google – лучший шанс преуспеть в этой борьбе. Рубин идеально воспользовался подвернувшимися возможностями и заставил своих программистов сделать в 2010 году три значительных обновления в программном обеспечении Android в невероятно высоком темпе. К концу 2010 года Android стоял не только на невероятно успешной модели Droid, но и на нескольких других – в частности, на HTC Evo 4G и Samsung Galaxy S. В общей сложности к концу 2010 года в 50 странах имелось почти 200 моделей телефонов с Android, а операторы и производители во всем мире выстраивались в очередь, чтобы поддержать их продажи многомиллионными маркетинговыми бюджетами. В ходе электронного опроса, проведенного на технологической конференции журнала Fortune в июле 2010 года, аудиторию спросили: «Какая компания будет иметь доминирующий на рынке смартфон через пять лет?»[80] Ответ оказался предельно ясным: 57 % респондентов выбрали Android, 37 % – iPhone.

К началу 2011 года Шмидт неоднократно на публику высказывал свое удивление не только тем, как смартфоны изменили развитие технологий, но и тем, что они стали одним из самых важных достижений человеческой цивилизации. В своей речи, прочитанной в Германии, он сказал:

«У нас есть продукт, позволяющий вам обращаться к своему телефону на английском языке, чтобы он переводил сказанное на родной язык человека, с которым вы общаетесь.[81] На мой взгляд, это напоминает научную фантастику. Представьте себе то недалекое будущее, когда вы сможете помнить все. Карманные компьютеры ничего не забывают: какие места вы посещали, что делали и кого фотографировали. Раньше мне случалось заблудиться и не понимать, где я нахожусь. Теперь вы не потеряетесь. Вы сами будете знать, где вы, с точностью до нескольких десятков сантиметров. Во время путешествий вы не останетесь одинокими. Теперь ваши друзья смогут странствовать вместе с вами. Вам всегда будет с кем поговорить или кому отправить фотографию. Вы никогда не заскучаете. У вас не иссякнут идеи, поскольку в вашем распоряжении окажется вся информация мира. И эти возможности будут предоставлены не только избранным. В прошлом доступ к таким технологиям имела лишь элита, а не обычные люди. И если бы какие-то изменения и произошли, то это могло бы случиться разве что через поколение. Так думал почти каждый человек на планете. Но совсем скоро мы поразимся, насколько толковыми и способными оказываются люди, прежде не имевшие доступа к высоким стандартам жизни, к нашим университетам и нашей культуре. Когда они достучатся до нас, у них найдется, чему нас научить. И это уже происходит. Сейчас в мире насчитывается около миллиарда смартфонов, а на развивающихся рынках темпы роста продаж выше, чем где-либо еще. И это меня невероятно волнует».

Телекоммуникационная отрасль начала беспокоиться из-за того, что Рубин планировал учинить над ней что-то вроде того, что пытался сделать Билл Гейтс с помощью Microsoft Windows в 1990-х годах. Однако Рубин настаивал, что его план состоит совсем в ином, и по всему выглядело, что он не лжет. Рубин позволил каждому оператору и производителю добавлять к Android собственные программы, благодаря чему разные модели телефонов могли отличаться друг от друга. Также он отдал операторам 30 % от доходов магазина приложений – те, которые Apple забирала себе.

Для довольно заскорузлого мобильного бизнеса стратегия Рубина выглядела поистине инновационной. Он хотел создать как можно больше конкурирующих между собой операторов и производителей. Противостоя iPhone, они должны были также состязаться между собой. Прежде производители делали телефоны, чтобы ублажить операторов, а не потребителей, поскольку (как минимум в Соединенных Штатах) они зависели от субсидий и маркетинговой поддержки со стороны первых. Однако стало ясно, что конкуренция с iPhone требует отказаться от старых способов работы. Verizon и Motorola усвоили этот урок из опыта продаж Droid. Самым важным на тот момент стало создавать телефоны, которые хотели бы купить потребители.

Хотя сами операторы и производители редко говорили об этом, их действия звучали громче слов. HTC купила дизайнерскую фирму One & Co, для того чтобы начать делать более привлекательные телефоны. Внешне модели Samsung стали настолько сильно напоминать iPhone, что это даже послужило предметом длительного разбирательства по вопросу нарушения патента. Теперь операторы внимательно выслушаивали жалобы покупателей. Осенью 2010 года компания Vodafone попыталась навязать несколько своих приложений потребителям некоторых моделей смартфонов HTC с Android.[82] Когда люди поняли, что не могут убрать новые программы, реакция оказалась настолько жесткой, что в течение недели Vodafone отказалась от этой идеи и сама удалила приложения. Компания выпустила обновление, позволившее вернуть телефоны в изначальное состояние.

Когда Рубин объяснял мне это в конференц-зале, находящемся напротив его офиса, то его слова выдавали в нем человека, много думавшего о такой эволюции.

«В 2008 году исчезла одна вещь (что заставило всю отрасль думать по-новому). Мы избавились от сада, окруженного высокими стенами. И (несмотря на мнение множества людей) причина заключалась не в iPhone. Она была связана с интернетом. Все дело сводилось к появлению того приложения – убийцы рынка, которое очень хотели получить потребители, чтобы все время оставаться в Сети. С точки зрения операторов или производителей, было бы глупо конкурировать с интернетом. Да такое и невозможно! Android позволил и тем и другим воспользоваться всеми преимуществами интернета, причем вполне контролируемым образом. И мы сказали им: “У вас имеются определенные издержки. Мы понимаем, в чем они состоят. Вы хотите отличаться от других и не желаете, чтобы ваш продукт напоминал какой-то другой. Потому мы дадим вам это, это и это – то есть полноценное решение для имеющегося уравнения”».

Говоря другими словами: «Никто из нас не победит Apple в одиночку. Однако, если мы будем работать сообща и каждый сконцентрируется на том, что получается у него лучше всего, мы сможем не только одержать победу, но и сделать свои компании более сильными и более прибыльными, чем раньше».

Рыночные силы, которые пытался привлечь Рубин, и предлагавшиеся им стимулы не всегда работали идеально. Несмотря на все его серьезные усилия, операторы и производители слишком медленно предоставляли пользователям обновления программного обеспечения Android. Один телефон мог быть оснащен самой последней версией операционной системы, а другой – предыдущей или даже еще более старой. Это значило, что не все приложения в магазине Android работали на всех моделях. Порой потребители думали, что покупают телефон с самой последней и наиболее продвинутой версией ОС, но на практике все оказывалось совсем иначе.

Однако давление рынка на отрасль стало значительно сильнее, чем раньше. Рубин контролировал, чтобы каждый год на рынке появлялась хотя бы одна модель телефона, которую операторы и производители не адаптировали с помощью собственных приложений (примерами таких телефонов в 2010 году были HTC Nexus One и Samsung Nexus S). Соответственно, если потребителям не нравились HTC Sense, Samsung TouchWiz или любой другой аппарат, кастомизированный операторами и производителями для создания уникальных отличительных особенностей на рынке, у них всегда оставалась возможность альтернативного выбора.

Самым важным представлялся тот факт, что к 2010 году Android был вполне хорош, чтобы предложить потребителям то, что им нравилось больше всего, – возможность выбора. Apple полностью контролировала рынок продвинутых смартфонов в течение трех лет. Однако у компании имелась всего одна модель телефона с фиксированным набором опций, часть из которых была доступна только для пользователей в Соединенных Штатах через единственного оператора – AT&T. К 2010 году уже несколько телефонов с Android не только выглядели ничуть не хуже iPhone, но и в чем-то его превосходили. У них имелись сменные батареи, расширяемая память и больше возможностей для подгонки программ под себя. Большинство моделей с Android имели бо́льшие экраны, чем у iPhone. Все они поддерживали многозадачность (способность одновременно запускать несколько программ), чего не было у iPhone. Любой разработчик с хорошей идеей мог выставить свое творение в магазине приложений Android без предварительного одобрения (чего также не было в магазине Apple). Телефоны с Android лучше подходили для просмотра видео, поскольку в них имелся плеер, работавший на технологии Adobe Flash. В свое время Apple отказалась от нее, однако Flash стала стандартом видео для интернета. Кроме того, в Соединенных Штатах телефоны с Android работали в сетях T-Mobile и Verizon, что для многих пользователей было конкурентным преимуществом само по себе. У AT&T имелся iPhone, однако вследствие его высокой популярности надежность сети страдала (интернет работал со слишком низкой скоростью, а звонки часто срывались).

Рубин пропагандировал Android при любой возможности. В 2010 году впервые за его карьеру послушать Рубина хотели все. Ему поступала масса просьб об интервью и участии в конференциях. У него появился доступ к CEO каждого изготовителя мобильных телефонов в мире, поскольку все они хотели, чтобы Рубин помог им отточить предложения для рынка.

Ему невероятно повезло, что ему помогли конкуренты – Apple и AT&T. За несколько недель до того, как Джобс представил iPhone 4, сайт Gizmodo, посвященный различным гаджетам, рассказал об этой модели, что лишило Apple традиционного для каждой презентации элемента неожиданности. Инженер Apple, проводивший тестирование нового аппарата за пределами офиса своей компании, оставил прототип в одном баре в Редвуд-Сити. Gizmodo тут же наложила на аппарат руки и опубликовала его фотографии. Затем, после того как новый iPhone вышел на рынок в июне, обозреватели обнаружили, что новая антенна iPhone 4 имеет мертвые зоны. Это заставило Джобса созвать пресс-конференцию, на которой он рассказал, как компания справляется с проблемой. Помимо всего прочего, увеличивалась неудовлетворенность потребителей iPhone работой американского сетевого оператора AT&T. Он не смог справиться с резким ростом трафика со стороны пользователей iPhone, и к 2010 году разъяренные клиенты уже начали громко выражать свои эмоции. Все три истории стали предметом обсуждения в мировых СМИ и объектом шуток для полуночных юмористических шоу. Случившееся дало Рубину и другим участникам сообщества Android прекрасный повод продемонстрировать различия между путями работы Apple и операционной системы от Google. И, конечно же, они не могли этим не воспользоваться.

С интеллектуальной точки зрения, легко понять, почему Джобс был настолько зол из-за пропажи прототипа.[83] Ему казалось, что потерю понесла вся компания Apple. Когда iPhone 4 был найден владельцами бара, они сразу же позвонили в Apple. Однако, поскольку компания не отреагировала на эту новость, они принялись звонить журналистам. Gizmodo купила прототип за 5000 долларов, заявив, что она не знала, подлинный он или нет. Для Джобса случившееся было крайне важно, поскольку опубликованные в Gizmodo фотографии могли стоить Apple миллионов с точки зрения потерянных продаж и маркетинговой шумихи. Мало кто захотел бы покупать iPhone (цена которого совсем недавно опустилась еще ниже), если б заранее знал, как будет выглядеть новый аппарат и когда появится на рынке. СМИ перестали бы уделять его выходу столько внимания, как прежде, поскольку исчез бы элемент неожиданности. Однако Apple и Джобс к тому моменту были настолько богаты и влиятельны, что стали вести себя не как жертвы, а как задиры. Полицейский офис Сан-Маттео начал расследование того, насколько законным образом Gizmodo приобрела украденную собственность. Полицейские получили ордер на обыск дома журналиста Gizmodo и конфисковали его компьютерное оборудование. Казалось, что за всем этим стоит сам Джобс, который открыто поддержал расследование. Сотруднику Gizmodo не были предъявлены обвинения, и он получил свое оборудование обратно. Однако в такой ситуации журналисты не могли не спрашивать мнения Рубина о произошедшем, и тот с радостью им делился. Когда репортер из New York Times поинтересовался у него, что бы он сделал, если б один из его прототипов Android потерялся в баре, Рубин ответил: «Я был бы счастлив, если б подобное случилось и кто-нибудь об этом написал. С открытостью остается совсем мало секретов». Такое неявное рекламное сообщение было на редкость толковым: если владение iPhone превращает вас в часть тоталитарного государства, то лишь потому, что компанией управляет деспот. Переходите на Android.

В июне разразился «антеннагейт», заставивший многих сомневаться в том, что iPhone – это действительно самый хорошо спроектированный и красивый телефон в мире.[84] Apple придумала способ убрать все антенны iPhone с внешней поверхности устройства – их заменили три тонких блестящих кусочка металлической обертки по краям корпуса. Предполагалось, что это улучшит прием сигнала iPhone. Джобс особо подчеркивал, что новое свойство может служить идеальным примером дополняющих друг друга формы и функции. Однако обозреватели обнаружили, что если держать телефон определенным образом – особенно это касалось пользователей-левшей, – палец легко перекрывает точку, в которой пересекаются два элемента антенны, в результате чего сигнал пропадет. Джобс был вынужден созвать пресс-конференцию, чтобы объяснить проблему и предложить для нее решение в виде бесплатного дополнительного корпуса.

При этом Джобс не преминул заметить, что та же проблема имелась у телефонов с Android. Но сказанное обернулось новым ударом против него. Члены сообщества Android принялись совместно и публично потешаться над высокомерием Джобса относительно красоты продуктов Apple. «Я слышал, что самое популярное голосовое сообщение на iPhone 4 звучит так: “Извините, я не могу ответить на ваш звонок, потому что держу в руке телефон”. Не думаю, что такая проблема возникла бы с Droid X», – рассказывал CEO Motorola Санджей Джа на технологической конференции, организованной журналом Fortune. Он и его коллеги глумливо обозвали проблему «мертвой хваткой iPhone».

Но больше всего сообщество Android потешалось над проблемами надежности iPhone в беспроводной сети AT&T. Операторы любят критиковать сети друг друга, а потребители – ругать операторов, однако исторически реальные различия между беспроводными сервисами были незначительными. С появлением у AT&T пользователей iPhone проблемы связи тут же приобрели совершенно иной масштаб (по сравнению с качеством приема у других операторов), положение дел продолжало ухудшаться весь 2009 и начало 2010 года. Суть дела была простой: до появления iPhone никто не имел карманного компьютера, позволяющего не только заходить в интернет, но и воспроизводить потоковое видео. Это означало, что AT&T ошиблась со своими прогнозами в области объемов трафика. Решение проблемы было связано с большими сложностями. Для того чтобы AT&T смогла обновить свое оборудование и начать обрабатывать весь новый трафик, были нужны два или три года и почти 50 миллиардов долларов. И это совершенно не устраивало потребителей, вынужденных заключать двухлетние контракты и платить не менее 100 долларов в месяц за обслуживание.

Мало кто мог бы эффективно справиться с такой проблемой. Не удалось это и AT&T с Apple. Последняя возложила ответственность за все неприятности на оператора, хотя и сам iPhone создавал некоторые проблемы со связью. Apple отказалась менять способ, посредством которого телефон получал данные, хотя это и могло бы помочь в решении. AT&T – по крайней мере поначалу – решила уйти в защиту, не сопротивляясь обстоятельствам. К концу 2009 года Verizon напала на AT&T с помощью рекламы, где были изображены карты покрытия и утверждалось, что проблема плохого сервиса вызвана дырами в 3G-сети у AT&T. Клиенты AT&T начали публиковать сообщения о сорвавшихся звонках в Twitter с хэштегом #ATTFAIL. AT&T лишь подлила масла в огонь, решив подать против Verizon судебный иск, а не парировать провокацию с помощью собственной рекламы.[85]

К 2010 году многие потребители в Соединенных Штатах принялись покупать телефоны с Android лишь потому, что не хотели пользоваться услугами AT&T.[86] Джобс положился на руководителей AT&T, обещавших ему ускорить техническое обновление сети еще со времен запуска iPhone в 2007 году. Однако у него практически не было рычагов влияния до начала 2011 года, когда истек период эксклюзивного договора с AT&T и у Verizon появилось право продавать iPhone. Джобс несколько раз думал отказаться от работы с AT&T и переключиться на ее главного конкурента, однако каждый раз приходил к тому, что такой шаг может сопровождаться слишком большим риском. К примеру, это потребовало бы внесения конструкционных изменений в iPhone, поскольку телефоны Verizon использовали более крупные радиоустройства, чем AT&T, а внутри корпуса iPhone не было дополнительного места. Сотовое радио Verizon гораздо быстрее съедало запас емкости батарей. А кроме всего прочего, на пике проблемы в 2009 году было совершенно непонятно, сможет ли Verizon лучше управляться с трафиком пользователей iPhone. «Мы много говорили о том, почему продолжаем цепляться за этот якорь (AT&T), – рассказывал Боб Борчерс. – Но каждый раз, когда у нас возникал разговор на данную тему, он всегда сводился к тому, что технологические проблемы, связанные с уходом от AT&T, слишком значительны, чтобы на это согласиться».

Джобс почти не скрывал своей ярости в отношении возникших проблем в 2010 году.[87] Однако его громогласные высказывания привели к тому, что он стал выглядеть защищающимся, раздражительным и слишком педантичным. К тому времени он не только говорил об Android как о зле для потребителей, но и публично ставил под сомнение правдивость цифр Google относительно объемов продаж и активации телефонных номеров. Дело было не только в том, что он считал Google предателем, нанесшим удар в спину, или что он недооценил степень привлекательности Android. Он говорил своим сотрудникам, что если Android не остановить, то под угрозой окажется будущее Apple как компании. Один из собеседников Джобса так описывал его чувства: «Android оказался угрозой нашему существованию. Бизнес Apple зависел от возможности продавать устройства по цене, значительно превышающей себестоимость, а затем использовать полученные средства для разработки новых продуктов. Подход Android был совершенно иным. Google просто наращивала платформу, не беспокоясь о затратах или прибыльности устройств. Компания зарабатывала деньги на рекламе, а не оборудовании». С точки зрения Джобса, два подхода не могли сосуществовать.

Джобс выпустил iPhone в 2007 году, не только считая, что он создал прекрасное, революционное устройство, но и будучи уверен, что оно подкрепляется доминирующей контентной платформой в мире – iTunes. Благодаря iPod – проданных к 2007 году в количестве свыше 100 миллионов – практически любой человек, оснащенный компьютером, мог управлять своей музыкальной коллекцией с помощью этой программы.[88] У потребителей не было никаких стимулов, чтобы использовать какие-либо другие портативные музыкальные плееры, а в семьях постоянно возникало желание купить еще один плеер. Apple имела три разные модели iPod, различавшиеся по цвету и мощности. Кроме того, Apple сделала все, чтобы затруднить использование конкурентного оборудования или программ. Единственный простой способ переноса файлов на iPod требовал применения iTunes. В магазине iTunes можно было найти лучшую коллекцию музыки, если только вы не собирались оцифровывать ее со своих собственных компакт-дисков. Многие устройства других производителей не могли подключаться к iTunes и/или проигрывать песни, приобретенные через магазин Apple.

Симбиоз iPod и iTunes был слишком мощной вещью для того, чтобы не пользоваться им на полную. Как и Microsoft Windows в 1990-х годах, этот механизм обладал свойством саморазвития, и к 2007 году он казался несокрушимой крепостью. Благодаря ему Apple получила монополию в мире музыкальных плееров – более 70 % доли рынка. Все в Apple знали, что динамика глобального рынка мобильных телефонов отличается от динамики рынка музыкальных плееров. Рынок телефонов был во много раз больше, и на нем доминировали некоторые из крупнейших мировых корпораций. Однако, когда начались продажи iPhone, Джобс и другие сотрудники Apple не могли не задаться вопросом, а не повторяется ли история вновь – и не станет ли iPhone в скором времени таким же доминирующим продуктом на рынке, как iPod.

На протяжении многих лет Apple беспокоилась почти о каждом потенциальном конкуренте на рынке (о RIM, Nokia, Walmart, Amazon, Dell, Microsoft и о целом ряде операторов беспроводной связи) и считала, что они способны нарушить доминирование iPod. Вместо этого случилось обратное. Каждый из конкурентов пытался напасть на Apple и терпел поражение. Тем временем iPhone позволил Apple укрепить свое доминирующее положение. Компания привязала потребителей к iPod, заставив их работать со своими музыкальными коллекциями через iTunes. Теперь нечто похожее происходило по причине влюбленности владельцев iPhone в магазин приложений Apple. Прошло совсем немного времени, и пользователи начали выкладывать от 50 до 100 долларов за программу – это значило, что, если они захотят иметь те же приложения на устройстве с Android или другой платформой для смартфонов, им придется вновь раскошеливаться.

Однако к 2010 году стало также ясно, что Рубин и Android играют в гораздо более сложную игру, чем прежние конкуренты Apple. Главным элементом в их системе был не ноутбук или настольный компьютер, а миллионы безликих устройств, работающих в режиме 24/7 в гигантской сети серверов Google, которые в наши дни часто называют облаком. Соединение и синхронизация с персональным компьютером – как способ работы iTunes – требовались, когда телефоны и плееры не имели беспроводных функций или когда скорость беспроводной сети была слишком медленной для нормальной работы. Однако в 2010 году и первое, и второе уже стало неактуальным. Это побудило Рубина и команду Android спросить себя: для чего привязывать пользователей к одному устройству, когда Wi-Fi и сотовые чипы внутри смартфонов уже достаточно быстры, чтобы обеспечить доступ к контенту на разных устройствах?

В наши дни Android способен беспроводным образом синхронизироваться практически с любыми серверами, как корпоративными, так и принадлежащими Google, Microsoft или Yahoo! и получать почту, контакты и календарную информацию. Музыку и фильмы можно загружать не только из магазина iTunes, но и с сайта Amazon. Ресурсы Spotify и Pandora предлагают услугу по подписке на музыкальные сервисы за небольшую ежемесячную плату. Разработчики изо всех сил стараются сделать так, чтобы их программы, которые есть в магазине приложений Apple, можно было найти и в магазине Android. Что же касается материалов на iTunes, то Google и другие представители индустрии программного обеспечения создали утилиты, позволяющие вытаскивать оттуда контент и загружать его на сервера Google – или куда угодно.

Благодаря множеству новых способов загрузки и потребления контента на телефонах с Android санкции за использование устройства, не выпущенного Apple и не способного подключиться к iTunes, становились все менее значительными. Освободившись от такого контроля, пользователи в массовом порядке начали выбирать телефоны с Android, и руководители Apple того времени вспоминали, насколько сильно Джобс начал беспокоиться из-за возможного ускорения этой тенденции. Монопольная власть iTunes как контентной базы стала постепенно исчезать.

И здесь проявился один компонент гения Джобса, на который часто не обращают внимания: его глобальное ви́дение технологий не изменилось со времени организации Apple в 1976 году и создания Macintosh 1984-м. В то время как большинство руководителей в области высоких технологий пытались адаптироваться к миру, находившемуся в постоянном движении, Джобс никогда не терял убежденности, что потребители будут склоняться к красивым продуктам с хорошим дизайном. Он продолжал верить в свое правильное, хотя и субъективное, понимание происходящего. И он знал, что единственный путь к успешной реализации его ви́дения состоит в том, чтобы контролировать все связанное с пользовательским опытом: программы, оборудование и контент, к которому получают доступ клиенты. Однако возвышение Android начало постепенно ставить все эти убеждения под сомнение.

По словам Джобса, он никогда не видел ничего общего между его борьбой с Android и противостоянием с Биллом Гейтсом и Microsoft в 1980-х.[89] Однако это замечали почти все как внутри Apple, так и за пределами компании. Android и iPhone участвовали в войне платформ, и эта война шла не на жизнь, а на смерть. Победитель мог получить свыше 75 % доли рынка и прибыли, а проигравшему оставалось лишь изо всех сил бороться за то, чтобы удержаться в бизнесе.

В схватке между Microsoft и Apple компания Гейтса выиграла, поскольку смогла распространить свои программы на рынке – это привело к появлению широкого выбора пользовательских приложений для покупки, что привлекло еще больше потребителей. После того как они тратили сотни долларов на программы, работающие лишь на одной платформе, их было значительно сложнее переманить на другую. В конечном итоге почти все стали пользоваться компьютерами с MS-DOS (а затем и с Windows), поскольку они имелись у всех остальных. Это был не стадный инстинкт, а вполне рациональное поведение. От компьютеров есть толк лишь тогда, когда плоды работы, сделанной на одном из них, могут использоваться на другом.

Почти так же выглядела и стратегия Android. В 2010 году экосистема Android была еще далека от состояния зрелости. Магазин приложений Android работал довольно плохо, и создателям было сложно зарабатывать с его помощью. Старт Apple, случившийся на три года раньше, позволил компании продать около 60 миллионов iPhone, сформировать магазин с более чем 200 тысячами приложений и организовать экосистему разработчиков, получившую свыше 1 миллиарда долларов за два года.[90] Однако вследствие того, что любой производитель телефонов мог сделать аппарат, работавший на базе Android, охват этой платформы рос взрывообразными темпами. К концу 2010 года он сравнялся с охватом iPhone. Казалось, что единственное, что нужно Google для решения проблем со своим магазином приложений, – это время.

Больше всего Apple беспокоило то, что Рубин мог добиться успеха, не пытаясь убедить потребителей iPhone переключаться на его систему. Количество людей во всем мире, переходящих с мобильных телефонов на смартфоны, в грядущие годы обещало вырасти настолько, что Рубину достаточно было сконцентрироваться на этой группе – а не на потребителях iPhone, – чтобы получить доминирующую долю на рынке. Казалось невероятным, что Джобс сможет проиграть и вторую значительную битву в своей жизни. Однако к этой точке зрения склонялись многие вследствие массы сходств между двумя войнами.

С другой стороны, имелись причины верить, что битва между Apple и Google будет не совсем такой, как между Apple и Microsoft. К примеру, у разработчиков появилось больше возможностей писать программы для двух платформ, чем в 1980-х. Снизились и затраты на переход с одной платформы на другую. В те времена персональный компьютер стоил более 3000 долларов, а каждая программа – более 50. Теперь же затраты снизились чуть ли не в 10 раз. Новый телефон с субсидией оператора стоил 200 долларов, а каждое приложение обходилось пользователям менее чем в 3 доллара, а то и вообще раздавалось бесплатно. Кроме того, третьи стороны – операторы – продолжали проявлять немалый интерес к тому, чтобы у потребителей имелось несколько способов соединяться с их сетями и по возможности платить им больше денег.

Однако руководители Google и Apple всегда понимали, что если битва видоизменится – то есть если их мобильные платформы смогут гармонично сосуществовать, – это будет исторической аберрацией. Благодаря многочисленным публикациям прессы относительно антимонопольного разбирательства с Microsoft 14 лет назад у нас появилось много материалов для анализа того, каким образом Microsoft удалось сделать Windows доминирующей операционной системой в области персональных компьютеров. Суть заключалась в следующем: если вы побудите достаточное количество людей использовать вашу платформу, то со временем это создаст вихрь, вынуждающий пользоваться данной технологией практически всех. Однако такого рода процессы не были уникальными для Microsoft. Каждая крупная технологическая компания с тех пор пыталась создать подобный вихрь для своего бизнеса.

Именно так Джобс начал контролировать индустрию музыкальных плееров со своим iPod. Именно так Google в 2004 году бросила вызов Microsoft и поставила Yahoo! на грань банкротства. Высококачественная система поиска данных, имевшаяся у Google, активно работала с содержимым запросов. Это позволяло больше узнавать об интересах пользователя, а значит, повышать эффективность рекламы, сопровождающей поисковые выдачи. Такой цикл приводил к тому, что пользователи все чаще обращались к поиску Google, компания получала больше данных о них и еще сильнее улучшала свою рекламную систему. И как бы ни пытались Microsoft и Yahoo! привлекать трафик с помощью низких расходов на размещение рекламы и повышения качества поисковых результатов, Google всегда могла предложить еще более выгодные условия.

То же самое проделала компания eBay с двумя десятками других онлайн-аукционов, таких как OnSale и uBid. Позволяя покупателям и продавцам легко общаться между собой и оценивать друг друга, она выстроила сообщество, работающее по принципу самоконтроля. Это привело к быстрому росту числа участников. Чем больше людей, желавших что-то купить, привлекал аукцион eBay, тем больше шансов появлялось у продавцов. А чем более надежным казался eBay продавцам, тем больше новых людей стремилось его использовать – и, соответственно, тем меньше они хотели работать с его конкурентами. Самым свежим примером успеха в экономике платформ является Facebook (платформа социальных медиа). Его отличные технологии позволили предложить пользователям более качественные возможности работы, чем у конкурента (MySpace). В результате потребители стали считать Facebook более полезным, а следовательно, начали обмениваться в нем бо́льшими объемами данных. Чем существеннее становилось количество проходящих через платформу данных, тем больше новых опций для работы могли предлагать создатели Facebook. И вскоре люди начали присоединяться к Facebook только потому, что там уже были все их друзья и знакомые.

Несмотря на все войны мобильных платформ, экосистемы Google и Apple вполне могли сосуществовать достаточно долго, получая прибыль и стимулируя друг друга на инновации. Однако с учетом недавней истории компании продолжали бороться между собой, как будто у них не было иного выхода. «Это напоминает битву за монополию между людьми из мира кабельных и телефонных компаний 30–40 лет назад, – полагает Джон Рубинштейн, один из высших руководителей Apple, ранее бывший CEO Palm. – По сути, это новый этап старой войны. Буквально все – Apple, Google, Amazon и Microsoft – стремятся выстроить свой собственный сад за высокими стенами и контролировать доступ к контенту». Иными словами, в этих условиях ни Apple, ни Google не могли позволить себе неправильно оценить ситуацию.

Глава 7

iPad вновь меняет правила игры

Ответ Джобса на стратегию Google, предполагавшую максимально широкое распространение Android, был простым и смелым – он выпустил на рынок iPad. Если Google планировала выиграть войну за охват в области мобильных платформ, то Джобс хотел показать всему миру, что планирует выиграть войну за глубину проникновения. Даже если бы в мире оказалось больше людей, владеющих телефонами с Android, оставались и люди, владевшие iPhone, iPad, iPod Touch и другими продуктами Apple. Все они работали на базе одних и тех же программ, подключались к одному и тому же онлайновому магазину, и это позволяло зарабатывать больше денег всем участникам системы.

Мало кому достанет мужества и самоуверенности, чтобы поднять планку столь высоко. Вот почему было так интересно наблюдать за тем, что делал Джобс на этом этапе. Основная задача Рубина, связанная с расширением Android, состояла в том, чтобы распространять его на все большее количество устройств. Как и Гейтс с Windows, он не особо беспокоился о том, какие продукты окажутся удачными, а какие – нет, поскольку платформа Android росла вне зависимости от этого. А для того чтобы сработала стратегия Джобса – вертикальный рост платформы iOS, – ему следовало всякий раз выходить на рынок с хитом. Каждый новый продукт, выпущенный Apple, и каждое обновление старых продуктов должны были быть успешными. Многие менеджеры внутри Apple и за ее пределами задавались вопросом, не делает ли Джобс ту же самую ошибку в борьбе против Android, что он совершил в противостоянии с Microsoft – сохраняя и даже усиливая степень жесткости своей платформы. Начиная с 2010 года все больше и больше продуктов Apple монтировались с помощью специальных шурупов – теперь было практически невозможно отвинтить их и забраться в корпус устройства без специального оборудования.[91] Это казалось мелочью, но люди, работающие в Кремниевой долине, прочувствовали весь символизм этого шага – одно из важнейших потребительских свойств Android состояло в гибкости программ и устройств. Джобс же четко дал понять, что Apple не заинтересована в излишне мастеровитых потребителях.

Через несколько минут после того, как Джобс продемонстрировал аудитории iPad 27 января 2010 года, всем показалось, что ему удалось успешно преодолеть поставленную планку, да еще и с немалым запасом. Он выглядел изможденным из-за пересадки печени, произведенной девятью месяцами ранее, однако его презентация была доведена до блеска. Она оказалась по-настоящему примечательной. Многие знали, что Джобс станет рассказывать о планшетнике, несмотря на то что он сам говорил Уолту Моссбергу из Wall Street Journal семью годами раньше: «Судя по всему, люди хотят клавиатуру. Мы смотрим на идею планшетного компьютера, и нам все сильнее представляется, что она окажется неудачной».[92] Было очевидно, что он изменил свою точку зрения. Слухи о том, что Apple создает планшетник, ходили по рынку уже много месяцев, а CEO одного из партнеров Джобса в издательском мире подтвердил этот факт на одном телешоу за день до презентации. Однако iPad оказался настолько тщательно разработанным, что все равно вызвал немалое удивление.

Джобс в полной мере воспользовался шоком, возникшим в мире. Он рассказывал аудитории о своем новом изобретении медленнее, чем обычно, как будто давая ей возможность самостоятельно разгадать головоломку.[93] Он включил слайд с изображением iPhone и ноутбука Macbook, затем поместил между ними знак вопроса и спросил у аудитории: «Есть ли в середине место для чего-то третьего? Мы спрашивали себя об этом многие годы. Планка слишком высока. Для того чтобы создать новую категорию устройств, они должны уметь выполнять некоторые задачи лучше других. Лучше чем ноутбук. Лучше чем смартфон… В противном случае у него просто не будет никаких оснований для существования».

А затем он обрушил на аудиторию свою версию ответа на свой вопрос: «Некоторые люди думали, что этим инструментом станет нетбук. Проблема заключается в том, что нетбуки не могут быть лучше существующих устройств. Они довольно медленные. У них низкокачественные дисплеи. А работают они на старых и неуклюжих программах для персональных компьютеров (Windows). Иными словами, они ничем не лучше ноутбука – они просто дешевле».

Затем и только затем – через две минуты после прелюдии – он сказал то, чего ждал весь мир: «Мы думаем, что у нас есть ответ». И с этими словами на экране появилось изображение iPad, которое тут же нашло свое место между iPhone и Macbook.

Но нельзя сказать, что это действие привело всех в восторг. Многим казалось, что они присутствуют при моменте, когда величайший предприниматель в мире совершает огромную ошибку. Планшетный компьютер считался одной из самых неудачных категорий потребительской электроники в мире. Предприниматели пытались создавать планшетники еще со времен, предшествовавших изобретению персонального компьютера. Они делали это настолько часто и безуспешно, что многие начали считать создание такого устройства невозможным.

Еще Алан Кей – человек, который в глазах гиков предстает подобием Нила Армстронга для любителей космонавтики, – создал ряд планов для Dynabook в 1968 году, а затем изложил их в написанной в 1972 году работе «A Personal Computer for Children of All Ages» («Персональный компьютер для детей всех возрастов»).[94] Планшетник никогда не был бы создан, если б Кей не сделал кое-что очень важное. Он стал одним из изобретателей графического пользовательского интерфейса в лаборатории Xerox PARC. Корни идей для первого Macintosh и позднее для Microsoft Windows кроются в работе Кея. Apple создала прототип под названием Bashful еще в 1983 году, но так и не выпустила его на рынок. Первый планшетник, привлекший внимание потребителей, возник благодаря Джеффу Хокинсу – предпринимателю, создавшему PalmPilot в конце 1990-х годов. А в 1989-м он спроектировал устройство GRiDPad для компании Tandy. В нем использовался стилус, оно весило около 5 фунтов и стоило около 2500 долларов. Бухгалтеры армии США использовали его для заполнения электронных форм и отслеживания складских запасов. Вскоре появился и конкурент – NCR 3125. Однако ни одно из этих устройств не было способно на что-то большее, а стоили они как персональный компьютер. NCR 3125 продавался за 4700 долларов.

Следующий шаг в этом направлении сделала GO Corp. с моделью EO в 1993 году. Компания была основана в 1987 году Джерри Капланом, одним из первых руководителей Lotus Development, Робертом Карром, главным научным сотрудником Ashton-Tate (ведущего производителя программного обеспечения), и Кевином Дореном, который ранее вместе с Капланом создал один из первых синтезаторов цифровой музыки. GO Corp. до сих пор известна в Кремниевой долине благодаря высокому уровню подготовки людей, которых она привлекала, и проработанности своих продуктов, необычной для того времени. В состав EO входили мобильный телефон, факс, модем, микрофон, календарь и текстовый редактор. Пользователи получали доступ ко всем этим функциям на тачскрине с помощью специального стилуса. В те дни, когда мало у кого были ноутбуки, а печатать на клавиатуре умели лишь немногие руководители, идея портативного электронного планшетника, управляемого с помощью стилуса, казалась именно тем, в чем нуждался мир бизнеса. В числе первых сотрудников GO Corp. были Омид Кордестани, затем ставший одним из руководителей Google, и Билл Кэмпбелл, вице-президент Apple по маркетингу в 1980-х. Однако проблемы с финансированием вынудили владельцев GO Corp. продать ее AT&T, а та ликвидировала фирму в 1994 году.

В 1984 году Apple выпустила на рынок Newton. Этот инновационный КПК, или персональный цифровой помощник, стал своеобразным аналогом Edsel[95] Кремниевой долины, и его судьба в то время наглядно демонстрировала, почему планшетники никогда не будут продаваться. Также этот продукт стал символом эры Apple без Джобса, в течение которой компания управлялась целым рядом неудачливых руководителей – Джоном Скалли, Майклом Спиндлером и Гилом Амелио, – пока не оказалась на грани банкротства. Newton был вполне доступен (он стоил менее 1000 долларов), однако продвигался на рынке как карманное устройство и весил слишком много. Его батарея работала очень короткое время, а самое раскрученное его свойство – возможность распознавания рукописного текста – функционировало довольно коряво. Фактически это был один из первых проектов, на которых Джобс поставил крест после своего возвращения в 1997 году. К тому времени, если вы нуждались в портативном компьютере, вы покупали ноутбук. Все прочее предполагало изрядное число компромиссов. По сути, PalmPilot и другие устройства подобного рода стали настолько популярны в течение следующих пяти лет как раз потому, что не обещали слишком многого. Они были небольшими по размеру, недорогими и довольно долго работали от батареек типа AAA. Однако, по своей сути, они представляли собой всего лишь электронные календари и адресные книги, а не планшетные компьютеры.

Очередная попытка создать нечто новое в области планшетников была сделана Биллом Гейтсом и Microsoft в 2002 году. В сотрудничестве с большинством компаний – изготовителей настольных компьютеров и ноутбуков, работавших на Windows, Microsoft выпустила устройства с программами, которые, помимо всего прочего, позволяли делать заметки во время записи разговора или выступления, причем они синхронизировались с аудиодорожкой. Вы могли прикоснуться стилусом к той или иной своей заметке, и начинал воспроизводиться соответствующий фрагмент записи. Однако эти устройства весили, как ноутбук. Их батареи работали недолго. Они не были дешевле. Кроме того, на них стояла ОС Windows, хотя и модифицированная для планшетника, но изначально созданная без мысли о том, что ее будут использовать таким образом. К 2009 году – несмотря на то что планшетные компьютеры все еще продавались на рынке – сложилось ощущение, что единственным устройством, напоминавшим планшетник и заслуживавшим внимания, был Amazon Kindle. Amazon вышла на рынок со своим довольно неуклюжим электронным устройством для чтения книг в конце 2007 года, и оно тут же стало популярным. Однако фактически оно не было планшетником. У него имелся монохромный экран, удобный для чтения текстов. И на этом его эффективные функции заканчивались. Устройство довольно плохо отображало рисунки и фотографии, а качество его соединения с интернетом годилось лишь для загрузки книг.

Все это делало идею о создании планшетника достаточно рискованной, особенно с учетом того, что Google все время дышала в спину Apple. С другой стороны, для Джобса такой проект был бы практически идеальным. Он уже показал, как можно по-новому взглянуть на персональный компьютер, портативный музыкальный плеер и мобильный телефон. Он улучшил все эти продукты и превратил их в устройства для массового рынка – то же самое сделал Генри Форд в отношении автомобиля.

И Джобсу это удалось. Его планшетник iPad мог делать почти все, что умел ноутбук. Кроме того, он весил в четыре раза меньше. Срок жизни его батареи был в три раза выше и составлял 10 часов. У него присутствовал тачскрин, как у iPhone. Он мог включаться так же, как телефон, без загрузки. Поскольку в планшетник был встроен мобильный телефон и чип Wi-Fi, он имел связь с интернетом. Обычно устройства для соединения мобильного телефона с ноутбуком были довольно дорогими. iPad же стоил всего 600 долларов, в то время как многие ноутбуки – в два раза больше. Кроме того, у потребителей отсутствовали проблемы, связанные с кривой обучаемости, поскольку программное обеспечение iPad было почти таким же, как у iPhone. На нем работали те же программы, что на iPhone. Если человек не хотел использовать его виртуальную клавиатуру, то аппарат безукоризненно соединялся с физической беспроводной клавиатурой. Apple также заявила, что переделала свои собственные офисные приложения – Pages, Numbers и Keynote – с тем, чтобы в полной мере можно было воспользоваться преимуществами тачскрина.

Логика Джобса в отношении iPad казалась странной. Однако большинство людей не покупают ноутбук для выполнения задач, для которых он изначально создавался – для рутинной офисной работы, такой как написание писем, создание презентаций или проведение финансового анализа с электронными таблицами. Ноутбуки часто используются для связи с другими людьми через электронные письма, текстовые сообщения, Twitter, LinkedIn и Facebook, для блуждания по интернету, для потребления медиа: книг, фильмов, телешоу, музыки, фотографий, игр и видео. Джобс сказал, что то же самое можно делать и на iPhone, однако его экран слишком мал; то же самое можно делать и на ноутбуке, однако клавиатура и сенсорная панель превращают его в слишком громоздкий, а короткий срок жизни батареи часто привязывает пользователя к электрической розетке. Миру было нужно устройство, находящееся где-то посередине и совмещающее лучшее из обоих прежних устройств – выражаясь словами Джобса, нечто «более интимное, чем ноутбук, и более мощное, чем смартфон».

Джобс как отец Macintosh имел куда больше шансов переосмыслить концепцию персонального компьютера и успешно бросить вызов общепринятым представлениям о планшетниках.[96] Однако он все равно потратил первые пять минут своей презентации на то, чтобы убедить весь мир, что он уже оценил этот вопрос со всех углов зрения. Затем он уселся в кресло дизайна Ле Корбюзье, установленное на сцене, и в течение следующих 15 минут, расположившись в нем, будто в гостиной собственного дома, показывал миру, как он читает газету New York Times и журнал Time, покупает билеты в кино, разглядывает фотографии животных в National Geographic, отправляет электронную почту, просматривает альбом с фотографиями, слушает песни Grateful Dead и Боба Дилана, перемещается к спутниковой фотографии Эйфелевой башни, находит с помощью Google Maps суши-бар в Сан-Франциско, смотрит на YouTube знаменитый ролик с собакой на доске для серфинга, а также сцены из фильмов «Вверх» и «Звездный путь». После этого он показал собравшимся магазин iBooks и продемонстрировал, насколько проще и удобнее читать книги на iPad, чем на Kindle. Он заявил, что Amazon создала отличное устройство, но «Apple собирается встать ей на плечи и продвинуться немного дальше».

С технической точки зрения, навигация на iPad была такой же, как на iPhone, однако разница в ожиданиях пользователей оказалась огромной. Джобс и остальные люди, вовлеченные в презентацию, такие как босс iPhone/iPad Скотт Форстолл, говорили об этом снова и снова. Мобильные телефоны всегда конструировались так, чтобы помещаться в карман и управляться с помощью пальцев. Однако навигация на планшетниках, размер экрана которых был не меньше, чем у ноутбука, всегда требовала наличия стилуса (или сенсорной панели, или мыши) и клавиатуры. «Но если вы видите что-то, то просто тянетесь к нему и хватаете. Подобное поведение совершенно естественно. Вы даже не задумываетесь об этом, просто делаете», – сказал Форстолл.

Немедленная реакция на iPad сопровождалась множеством охов и вздохов.[97] Журнал Economist разместил на своей обложке фотографию Джобса, с религиозным благоговением держащего устройство в руках. Заголовок гласил «Book of Jobs. Hope, hype and Apple’s iPad».[98] Однако реакция, последовавшая в дальнейшие дни и месяцы, оказалась на удивление прохладной. Многие расстраивались из-за отсутствия у iPad камеры и невозможности работать в условиях многозадачности, а кое у кого название нового продукта ассоциировалось с женскими гигиеническими товарами.[99]

Однако основная критика была связана с вопросом, на который, по мнению Джобса, он уже ответил в своей презентации: для чего нужно это устройство?[100] Оно напоминало iPhone, увеличенный в четыре раза. Шмидт, несмотря на его обычную позицию «Я не комментирую продукты конкурентов», ехидно попросил: «Пожалуйста, объясните мне разницу между большим телефоном и планшетником». А Гейтс заявил: «Я по-прежнему считаю, что некое сочетание голоса, стилуса и нормальной клавиатуры – другими словами, нетбук – будет главным направлением. Это хорошая читалка, но в iPad нет ничего, на что я мог бы посмотреть и сказать: «О, жалко, что Microsoft не сделала ничего такого». Для чтения текстов iPad вполне неплох, однако я не вижу в нем ничего, чему бы я позавидовал и чего не смогла бы повторить Microsoft». По его словам, то же самое он чувствовал в отношении iPhone. На iPad обрушились не только конкуренты Джобса. Популярный новостной сайт Business Insider опубликовал комментарий со словами «iPad – это Newton нашего десятилетия». MacRumors, еще один популярный новостной сайт, отметил, что рекламные телевизионные ролики iPad до боли напоминали ролики Newton, выпущенные в 1994 году.

Джобс, многое поставивший на карту в своей борьбе против Google, был разъярен холодным приемом iPad.[101] Вечером после презентации он сказал Айзексону: «За последние сутки я получил по электронной почте примерно 800 сообщений. Большинство из них – это претензии. Нет USB-шнура! Нет того, нет сего. В некоторых говорится что-то вроде: «Ты что вообще делаешь, мать твою?» Обычно я не отвечаю людям, но тут сказал: «Ваши родители могли бы вами гордиться». Кому-то не нравится название и т. д. и т. п. Я сегодня немного расстроен. Это щелчок по носу».

Однако у скептической реакции публики имелось простое объяснение. Никто прежде не видел устройств типа iPad, а первые образцы должны были поступить в продажу лишь через два месяца. Потребители инстинктивно знали, что им нужны телефон и ноутбук, поскольку они уже имели опыт работы с ними. А единственные планшетники, которые они видели прежде, ничем не напоминали устройства, которые бы им хотелось купить. Свои сомнения имелись даже у сотрудников Apple, работавших над iPad. «Честно говоря, я помню, что, когда впервые увидел это устройство, оно показалось мне совершенно бессмысленным, – рассказывал Джереми Уайлд, сотрудник Apple, работавший над программами для iPad и iPhone. – Я подумал, что эта штука просто ужасна». Уайлд – далеко не досужий болтун. Он был одним из первых инженеров, занимавшихся проектом Newton в 1990-х годах, а затем ушел из Apple для работы в Excite и Pixo. Взглянув на первый iPad, он увидел всего лишь громадный iPhone, который больше не помещался в карман. «Я заметил, что людям нравилось, когда мы увеличивали свои устройства».

Однако, когда Уайлд принялся играть с одним из прототипов, его точка зрения тут же изменилась. «Мне дали один из образцов, я начал проверять электронную почту или делать что-то еще – и тут же сказал: “Теперь я понимаю его логику. Я ненавижу смотреть на экран ноутбука по утрам, проверяя свою почту. А это устройство значительно представительнее. Ноутбуки слишком холодные. А работать с электронными письмами на iPad за утренней чашкой кофе куда приятнее”».

Уайлд обнаружил, что хотя iPad и выглядел как iPhone-переросток (поскольку работал на той же операционной системе и имел тачскрин), по сути, он представлял собой действительно новый тип ноутбука. Вы вряд ли променяли бы свой смартфон на iPad, но с удовольствием отказались бы ради этого планшетника от ноутбука. Поначалу создавалось впечатление, что перед вами просто выросший в размерах iPhone. Однако внезапно обнаружилось, что именно такое простое свойство, как экран большего размера, превратило планшетник в совершенно новое и мощное устройство.

Важность размера экрана показалась настолько очевидной Джо Хьюитту – создавшему в 2007 году приложение Facebook для iPhone и одному из разработчиков и консультантов, участвовавших в создании интернет-браузера Firefox в 2002 году, – что на следующий день после презентации iPad он написал в своем блоге пост в 900 слов, назвав iPad самой важной из вещей, когда-либо сделанных Apple. За год до этого Хьюитт крайне жестко раскритиковал Apple за запретительную политику в магазине приложений. Однако годы разработки программных продуктов для множества различных устройств и платформ позволили Хьюитту понять, что iPad решил фундаментальную проблему.

«Я потратил полтора года на попытки свести массивный и сложный сайт социальной сети в нечто простое, что может располагаться на крошечном устройстве и управляться с помощью тачскрина, – рассказывал он о проблемах переноса Facebook на iPhone.[102] – Поначалу моя цель состояла лишь в создании мобильного вспомогательного приложения для Facebook.com. Однако как только я освоился с платформой, то тут же понял, что могу создать версию Facebook, причем она даже окажется лучше, чем сайт! Из всех платформ, разработанных мной за годы карьеры как для настольных компьютеров, так и для Сети, лишь ОС iPhone позволила мне реализовать свои идеи и поднять процесс создания графического интерфейса на новую высоту.

Однако мне мешала лишь одна вещь – экран казался слишком маленьким… Для нормальной работы на нем должно было отображаться больше одного столбца информации. Но я не мог разместить на нем достаточное количество инструментов для какой-либо серьезной творческой работы. Фотографии были слишком крошечными, чтобы показывать их моим близоруким родителям. Для чтения текстов в Сети мне постоянно приходилось увеличивать и перемещать фрагменты экрана. Неудобна была не только работа в Facebook. От этой проблемы страдали и другие приложения, которые я использовал на своем iPhone, например Google Reader, Instapaper и практически все программы для работы с изображениями, видео и текстами. Иными словами, многие приложения, которые в случае с iPhone могли считаться лишь милыми игрушками, на iPad превращались в полноценные и мощные рабочие инструменты, что позволяло забыть о его предшественниках (настольных компьютерах и ноутбуках)».

В отличие от iPhone, который был разработан несколько раньше своего времени, путешествие iPad в мире оборудования, программ и инженерных команд Apple оказалось долгим. Джобс рассказывал Айзексону, что все началось в 2002 году на ужине в честь дня рождения супруга одной из знакомых Стива. Он был инженером, разработавшим для Microsoft программу для планшетников, и много говорил о том, как новое устройство изменит мир. Это разозлило присутствовавшего на празднике Гейтса, поскольку ему показалось, что инженер выбалтывает секреты компании. Это также разозлило и Джобса, поскольку ему не нравилось, когда сотрудники Microsoft так сильно выпендриваются.

«Этот парень донимал меня разговорами о том, как Microsoft своим софтом для планшетного PC полностью изменит мир и уничтожит ноутбуки и что Apple должна лицензировать программы Microsoft,[103] – сказал Джобс Айзексону. – Но он подошел к этому устройству изначально неправильно. Оно было со стилусом. Если ты предлагаешь стилус, ты – покойник. На том обеде он чуть ли не десять раз заговаривал со мной об этом и так меня достал, что, вернувшись домой, я сказал себе: “Черт возьми, придется продемонстрировать ему, каким на самом деле должен быть планшетник”».

Человек, к которому обратился за помощью Джобс, Тим Бутчер, был знаком с ним много лет, однако присоединился к Apple лишь годом ранее и возглавил подразделение, работавшее над оборудованием для компьютеров Macintosh. Он имел репутацию творческого мыслителя и рукастого инженера. К этому моменту он уже успел три года отработать в компании WebTV, а затем занять должность вице-президента Microsoft, отвечавшего за потребительские продукты после того, как Microsoft купил WebTV в 1998 году. Незадолго до того, как присоединиться к Apple, он запустил собственную успешную компанию, занимавшуюся хранением пользовательских данных в Сети. Ему удалось тут же произвести на Apple сильное впечатление. Как-то раз во время встречи с Джобсом он вытащил из сумки кучу запчастей и собрал прототип Mac mini прямо на глазах у Стива. Чуть раньше он попросил главного дизайнера Джонни Айва спроектировать корпус для нового компьютера, а начинку для него сделал из деталей ноутбука у себя в гараже. Он ходил с этим комплектом для сборки несколько недель, пока не подвернулся правильный момент, чтобы показать конструкцию Джобсу.

После того как Джобс попросил Бутчера поразмышлять о создании планшетника, тот быстро принялся скупать десятки устройств этого типа, созданных различными производителями персональных компьютеров и работавших на Windows. Он много часов просидел с Айвом и Джобсом в дизайнерской студии, критикуя различные варианты корпуса. «Он никогда не говорил слов типа “Я хочу дать пинка Биллу Гейтсу”. Скорее, он мог сказать: “Это просто кусок дерьма. Мы справимся куда лучше. Почему они сделали так-то или так-то? Давайте придумаем что-нибудь, совершенно не похожее на эту ерунду”».

Как ни странно, но самая сложная в техническом отношении работа – создание дисплея с мультитач-функциями, который в наши дни можно встретить на любом планшетнике и смартфоне, – изрядно продвинулась вперед, а самая, на первый взгляд, простая часть – определение того, из чего будет состоять начинка устройства, – быстро застопорилась.

Отчасти скорость решения проблем с мультитач-экраном была вызвана тем, что один из инженеров, занимавшихся проектом, Джош Стрикон, уже создал довольно сырой дисплей этого типа для своей дипломной работы в MIT. К 2003 году он (вместе со Стивом Хотеллингом и Брайаном Хаппи, до сих пор трудящимися в Apple) придумал, как сделать более качественную версию этой технологии, и презентовал ее Фаделлу. С визуальной точки зрения устройство выглядело в высшей степени странно. Оно использовало экран одного из прототипов планшетников. Однако чипы, с помощью которых экран реагировал на прикосновение пальцев, располагались на отдельной плате размером 30 на 30 сантиметров, присоединенной к экрану проводами. Для подачи питания и придания навигационным жестам какого-то практического смысла устройство должно было быть прикреплено через USB-кабель к мощному настольному компьютеру Mac Pro. А чтобы эти действия могли видеть собравшиеся в конференц-зале, Mac Pro соединялся с проектором. Главная цель демонстрации состояла в том, чтобы показать, как работают мультитач-команды – известные тогда под названием Q79 – и получить 2 миллиона долларов на превращение большой электронной платы в крошечный чип внутри устройства.

Демонстрация прошла хорошо. Инженеры показали виртуальную клавиатуру и функции масштабирования с помощью пальцев (привычные для технологии наших дней) и получили одобрение Фаделла. Проблема состояла в том, что для планшетников пока не имелось пригодных компонентов. Процессоры ARM с низкой энергоемкостью, которым в дальнейшем предстояло управлять работой iPhone и iPad, пока что были слишком маломощными для работы программ, привлекательных для потребителей. Планшетник нуждался в жестком диске, а это предполагало выделение слишком большого пространства в корпусе (поскольку флеш-диск нужного размера стоил бы слишком много). Иными словами, получалось устройство без клавиатуры, но не легче, не дешевле и не мощнее ноутбука.

Джобс надеялся показать Гейтсу, что он способен создать более качественный планшетник, не требующий стилуса. Однако он обнаружил, что проблема Гейтса была связана скорее не с отсутствием воображения, а с тем, что эта идея опережала имевшиеся на тот момент технологии. «У нас имелся замысел устройства, мультитач-интерфейс и все остальное, однако это нельзя было назвать жизнеспособной платформой», – говорил Стрикон. Ему казалось совершенно ясным, что пока что у проекта нет перспектив, и он покинул Apple ради стартапа в области мобильного маркетинга, а затем занялся написанием статей по техническим вопросам для New York Times. И он не ошибся. Apple заморозила проект до времен, пока Джобс не решил заняться созданием iPhone.

Джобс вновь вернулся к идее планшетника лишь после выпуска в свет iPhone в 2007 году. Главный дизайнер Джонни Айв в течение некоторого времени изучал конструкции нетбуков и пытался понять, как создать устройство с клавиатурным шарниром, одновременно привлекательное и функциональное. Судя по информации Айзексона, Айв спросил Джобса, могут ли они полностью отказаться от шарнирной конструкции и поместить клавиатуру на экране (как у iPhone), после чего желание Джобса разобраться с нетбуками быстро превратилось в желание вернуться к идее планшетников Apple.

Однако окончательное решение о том, как будет выглядеть планшетник, оказалось принято лишь осенью 2009 года – за несколько месяцев до презентации. Apple планировала выпустить планшетный компьютер любой ценой. Джобс пытался создать устройство такого типа еще с 2003-го, а думал о нем с 1980-х годов (судя по видеоматериалам той поры с его участием). Кроме того, наконец-то появились необходимые технологии – и скорость передачи данных, и мощные процессоры, и батареи, достаточно «долгоиграющие» для того, чтобы сделать планшетник полезным. Свойство мультитач в iPhone приобрело невероятную популярность, поэтому идея использования виртуального экрана для создания электронных писем или добавления адресов сайтов в браузер теперь не казалась никому странной. А поскольку Apple уже выпускала огромное количество телефонов iPhone, ей удалось снизить цену компонентов для планшетника до приемлемого уровня.

Единственный вопрос, остававшийся без ответа после возвращения Джобса в Apple летом 2009 года (после пересадки печени), заключался в том, каким именно типом устройства следовало считать планшетник. Можно ли было предположить, что это тот же iPhone, но с экраном большего размера, либо же на него следовало установить иные приложения, отличавшие его от телефона? Поначалу Джобс склонялся к идее просто большого iPhone. По словам одного его доверенного лица, он воспринимал его исключительно как устройство для потребления информации. На нем нельзя было редактировать документы или электронные таблицы. Джобс довольно осторожно относился к тому, чтобы превратить планшетник в устройство для чтения электронных книг типа Kindle (который присутствовал на рынке уже пару лет). По его мнению, люди в любом случае читали все меньше и меньше, а те, кто все же не отказывался от чтения, предпочитали физическую, а не электронную книгу.

Эдди Кью, руководивший работой iTunes, Фил Шиллер, глава подразделения Apple, отвечавшего за глобальный маркетинг, и несколько других сотрудников решили помочь Джобсу конкретизировать его точку зрения. Шиллер настоял, чтобы Джобс еще раз подумал о том, что значит «устройство для потребления информации». В случае если кто-то посылал владельцу iPad документ, электронную таблицу или презентацию PowerPoint, у него должна была быть возможность заниматься правками. Кью тем временем поставил себе целью убедить Джобса пересмотреть точку зрения относительно электронных книг. Amazon Kindle получал куда больше внимания, чем предполагалось изначально. К середине 2009 года было продано около 1,5 миллиона этих устройств. Читатели принялись загружать электронные книги с невероятной скоростью.

Кью отлично понимал конкурентный потенциал данной идеи. В течение двух лет Apple благодаря iTunes постепенно укрепляла свои позиции с точки зрения загрузки музыки, фильмов и телешоу. Если бы компания перешла на продажу электронных книг или журналов, это вынудило бы Amazon вступить в серьезную борьбу. По словам одного доверенного лица Джобса, «если бы у нас не было достаточного количества соглашений на продажу книг, многие люди сказали бы: “Ну, это не конкурент для Kindle”. Мы нуждались в договорах с издателями, чтобы пользователи могли уверенно заявить: “Если я куплю iPad, то получу больше, чем предлагает мне Kindle”».

В своих показаниях во время слушаний в Министерстве юстиции по вопросу нарушения антимонопольного законодательства в июне 2013 года Кью объяснил эволюцию электронных книг на iPad следующими словами:[104] «Как только мне представился первый шанс прикоснуться к iPad, я полностью убедился в том, что у нас есть отличная возможность создать лучшее устройство для чтения электронных книг, которые только видел рынок. Поэтому я отправился к Стиву и поделился с ним своими мыслями о том, почему iPad может стать отличной “читалкой”. Через некоторое время, поговорив с другими людьми, он вернулся ко мне и сказал, что согласен с моей точкой зрения. А затем он начал сам делиться со мной своими представлениями о том, что он хотел бы сделать с устройством и что можно улучшить и в нем самом, и в нашем магазине».

По словам Кью, «загибы страниц» в приложении iBooks, появляющиеся при перелистывании электронных книг, были идеей Джобса.[105] Также он предложил дарить с каждой копией приложения iBooks бесплатную электронную книгу «Винни-Пух». Ему показалось, что это позволит лучше продемонстрировать возможности iBooks. «Там имелись прекрасные цветные иллюстрации, которых прежде не было ни в одной цифровой книге», – рассказывал Кью.

По его словам, единственная проблема состояла в том, что этот разговор произошел в ноябре 2009 года.[106] «Мы планировали запустить iPad в январе. Так что Стив сказал: “Вы можете заняться своей идеей, однако все должно быть завершено к январю. Я хочу показать это на сцене”. Задача сразу же усложнилась».

И ее решение обрело для Кью особый смысл. «В то время, когда мы запускали iPad, Стив уже стоял на пороге смерти, и он очень гордился новым устройством, – рассказывал Кью. – Я хотел успеть в срок (к презентации), поскольку для него это было по-настоящему важно. Мне нравится доводить свою работу до конца, и я горжусь своими успехами, но тот проект имел для меня особое значение».

После появления первых iPad в продаже в начале апреля 2010 года[107] стало ясно, что изначально прохладная реакция публики на устройство ввела многих в заблуждение. Apple продала 450 тысяч устройств за первую неделю, 1 миллион в первый месяц и 19 миллионов в первый год. Затем компании потребовалось почти шесть месяцев, чтобы успеть за стабильно росшим спросом, а к 2011-му iPad уже стал самым динамично продающимся устройством в области потребительской электроники всех времен (обогнав DVD-плееры).

Глава 8

«Мистер Куинн, прошу вас, не заставляйте меня вас наказывать»

Многие люди считают, что кульминация войны между Apple и Google случилась летом 2012 года.[108] После почти трех лет юридических маневров Apple наконец-то встретилась с одним из своих антагонистов в суде. Это была не Google, но не менее интересная цель – южнокорейская компания Samsung Electronics. Выиграть иск против Google было бы непросто. Фактически Google не изготавливала и не продавала телефоны с Android, а распространяла операционную систему бесплатно. Однако к тому времени Samsung уже превратилась в крупнейшего производителя телефонов и планшетников с Android. Она представляла основного конкурента для рынков iPhone и iPad. С 2010 года Apple уже подала иски против трех производителей телефонов Android в судах каждой промышленно развитой страны мира. Однако ни одно из дел не зашло так далеко, как разбирательство с Samsung, которое рассматривалось перед жюри в Федеральном суде Сан-Хосе.

К тому времени Джобс не мог давать показания (он умер в октябре 2011 года). Однако позиция Apple оставалась столь же крепкой, как и раньше. В своем вступительном заявлении в суде Гарольд Макэлхинни, один из юристов Apple, почти родительским тоном перечислил все грехи Samsung. Apple уже потратила сотни миллионов на создание iPhone и iPad. Сотрудники компании вложили в работу свои сердца и души. По его словам, если бы эти устройства (особенно iPhone) не преуспели на рынке, то будущее Apple как компании стало бы сомнительным. Несмотря на это, «Samsung не просто скопировала внешний вид телефона и планшетника Apple. Samsung скопировала каждую деталь… Это нельзя назвать случайностью. Заимствование было намеренным, – сказал Макэлхинни. – Деятельность Samsung привела к падению продаж продукции Apple. Она принесла Samsung свыше 2 миллиардов долларов прибыли – прибыли, заработанной (как продемонстрируют доказательства) с использованием нашей (Apple) интеллектуальной собственности».

Зачастую разбирательства такого рода в высшей степени скучны, но это был не тот случай. Мы все понимаем, что никому не разрешено копировать работу другого человека или компании без разрешения. А поскольку у обеих компаний хватало ресурсов, чтобы нанять для разбирательства лучших юристов страны, стороны были готовы жестко обсуждать каждый нюанс вне зависимости от степени его важности. В зале суда сидело по десятку юристов, представлявших каждую сторону, а еще сотни работали над этим делом в офисах юридических компаний. Материалы и свидетельства хранились в десятке больших коробок, размером полтора на полтора метра, и помощники юристов каждое утро, ровно в семь часов, вкатывали их в зал суда на специальной тележке.

В самом начале слушания споры приобрели столь ожесточенный характер, что судья Люси Кох угрожала применить санкции в отношении Джона Куинна, фирма которого Quinn Emanuel Urquhart & Sullivan представляла интересы Samsung. Куинн хотел продемонстрировать жюри доказательства того, что Apple точно так же скопировала при создании iPhone идеи у компании Sony, как Samsung – у iPhone. Куинн хотел показать, что «Samsung использовала точно те общедоступные концепции дизайна, что и Apple, позаимствовавшая при создании iPhone ряд идей у своих конкурентов, в том числе Sony». Судья Кох не позволила принять эти доказательства, поскольку они были представлены слишком поздно. Однако Куинн отказался отступать.

Куинн: «Могу ли я обратиться к вопросу, описанному на слайдах 11–19, по которому я готов выступить…»

Кох: «Нет. Мы уже трижды обращались к этому вопросу, так? Вы высказали свою точку зрения. Я приняла решение. Мы должны двигаться дальше».

Куинн: «Ваша честь, я умоляю суд».

Кох: «Сторона Samsung уже десять раз обращалась с просьбой о повторном рассмотрении тех или иных вопросов. Я делаю все, чтобы дать вашей стороне как можно больше времени для подготовки свидетельств и свидетелей».

Куинн: «Ваша честь, я занимаюсь юридической практикой уже 36 лет. И я никогда не просил суд выслушать аргументы по делу так, как прошу сейчас. Это связано с самым главным вопросом, обсуждающимся в ходе нашего разбирательства. Apple в своем заявлении, поданном вчера вечером, утверждала, что мы не поделились этой информацией ранее в ходе разбирательства. Ваша честь, делать подобное нас не заставляет никакая судебная процедура, потому мы и не сделали этого ранее. Но сведения были поданы – все изображения на слайдах мы представили в феврале…»

Кох: «Я дала вам…»

Куинн: «…в ходе предварительного разбирательства…»

Кох: «…дополнительную возможность изучить этот вопрос вчера, так? Я ознакомилась с документами, поданными вами вчера. Вчера же я услышала и вашу точку зрения».

Куинн: «Хорошо. Ваша честь, а в чем же смысл…»

Кох: «Я предоставила вам три возможности для подачи документов».

Куинн: «…проведения судебного разбирательства? Ваша честь, другая сторона хочет создать совершенно не соответствующее действительности впечатление, будто данный дизайн появился у нас после января 2007 года (после презентации iPhone), и, ваша честь, это означает, что она пытается исключить неопровержимые доказательства того, что у нас имелся патент на конструкцию еще в 2006 году. И мы вышли на рынок со своим продуктом в феврале 2007 года».

Кох: «Мистер Куинн, прошу вас… Мы три раза изучали этот вопрос, и нам нужно двигаться дальше. Жюри ждет. Вы направили в суд свою аргументацию. Вы воспользовались правом на апелляцию. Это так?»

Куинн: «Совершенно верно. Могу ли я, ваша честь, попросить суд кое-что разъяснить? От нас не требовалось представить доказательства в определенной форме. Мы сообщили эти данные в документах предварительного разбирательства. Мы передали им (Apple) документы…»

Кох: «Мистер Куинн, прошу вас, не заставляйте меня вас наказывать. Пожалуйста. Пожалуйста».

Куинн: «То есть я не могу получить…»

Кох: «У вас было целых три случая поделиться детальной информацией в ходе слушания. Также вы могли как минимум два, если не три или четыре раза донести ее в сжатом виде. Так? Пожалуйста, займите свое место».

На этом все отнюдь не закончилось. Чуть позже представители Samsung решили, что, даже если им не было позволено использовать доказательства в суде, у них все равно оставалось право познакомить со своей точкой зрения весь мир. Компания выпустила пресс-релиз, содержавший все исключенные из судебного разбирательства документы. Макэлхинни тут же обвинил Samsung в попытке повлиять на жюри и добавил: «Я не знаю, какое наказание будет в данном случае правильным. Однако эти действия так или иначе представляют собой неуважение к суду. За всю свою карьеру я еще никогда не видел столь явно злонамеренного поведения». Кох потребовала, чтобы Куинн дал под присягой объяснения случившемуся. Они опросила каждого члена жюри лично, чтобы убедиться в том, что они не получили никакой информации о деле со стороны. В конечном итоге стремление обеих сторон занять главенствующее положение в ходе разбирательства (поддержанное десятками апелляций, создававшихся по ночам накануне очередного заседания) вынудило Кох принять решение о том, чтобы все апелляции рассматривались перед жюри, а время их обсуждения исключалось из времени, предоставляемого сторонам на донесение своей позиции по делу.

Apple даже позволила дать показания трем своим высшим руководителям. Кристофер Стрингер, один из основных промышленных дизайнеров Apple, Фил Шиллер, руководивший глобальным маркетингом, и Скотт Форстолл, отвечавший за программную часть iPhone и iPad, провели в суде весь день. Стрингер, напоминающий художника длинными волосами и белым льняным костюмом, рассказывал о причудах своей работы и о процессе, с помощью которого его команда из 15 человек создает великолепные продукты: «Возьмем, к примеру, кухонный стол. На кухне нам комфортно и все знакомо. Мы начинаем набрасывать идеи, после чего занимаемся открытым и откровенным обсуждением. Именно так и рождаются интересные идеи».

Фил Шиллер говорил об организации, координации и дисциплине, необходимых для запуска продукта типа iPhone или iPad. По его словам, продвижение iPad на рынке Соединенных Штатов в течение первого года обошлось дороже, чем продвижение iPhone. В 2008 году Apple потратила 97,5 миллиона на рекламу iPhone в Соединенных Штатах (для сравнения, в 2010 году на рекламу iPad было потрачено 149,5 миллиона).

Скотт Форстолл рассказывал о том, сколько сил ему потребовалось для сбора команды, и о невероятном напряжении, в котором находились все, чтобы вовремя вывести продукты на рынок. Также он объяснил, каким образом были созданы некоторые типичные для Apple свойства – механизм «slide to unlock», разблокирующий экран iPhone и iPad при включении, возможность нажатия на экран для масштабирования (относительно которой он заявил, что лично разработал эту функцию) и визуальный «подскок», возникающий при достижении конца страницы. На судебные заседания он ходил в синем деловом костюме, что было совершенно ему не свойственно. В ответ на вопрос своего помощника во время обеденного перерыва он сказал: «Я надевал этот костюм дважды. В первый раз – когда ходил в Белый дом. Второй раз – сейчас».

Так или иначе, все они говорили, в сущности, об одном – о том, как они были шокированы, оскорблены и разозлены, впервые увидев телефоны и планшетники Samsung с Android. По словам Шиллера, он был обеспокоен тем, что потребители смогут перепутать между собой устройства. Он заявил, что со временем это начало происходить на самом деле. Стрингер повел себя особенно эмоционально. «Нас облапошили. Я сразу понял, – сказал он, когда его попросили описать свою первую реакцию на телефон Samsung с Android. – Создание чего-то совершенно нового (например, iPhone) требует серьезного приложения воображения. Это процесс, в котором вам приходится отрицать все, что вы знаете, – потому что если вы обращаете внимание на конкурентов, то начинаете плестись в хвосте. Мы так не работаем. Мы хотели создать нечто оригинальное. Это очень сложный процесс. Он требует огромного объема времени, ресурсов и убежденности. Потому мы были оскорблены действиями Samsung».

Куинн и другие юристы Samsung попытались заявить, что позиция Apple слишком поверхностна. Изобретения, которые, по мнению Apple, были скопированы Samsung, либо не обладали полноценными действующими патентами, либо вообще не подлежали патентованию вследствие своей очевидности. Невозможно запатентовать конструкции и формы, необходимые для функционирования. К примеру, вы не можете запатентовать то, что ваш телефон будет иметь прямоугольную форму с динамиком наверху и микрофоном внизу. Юристы утверждали, что, хотя телефоны Samsung идентичны iPhone с точки зрения формы и наличия тачскрина, сам факт его существования на устройствах Samsung свидетельствовал, что не Apple изобрела тачскрин.

Юристы указали на очевидные отличия в телефонах, которые было легко заметить каждому – на местоположение кнопок и на картинку, которую видели пользователи после включения телефона. Во время перекрестного допроса трех свидетелей от Apple представитель Samsung Чарльз Верховен смог вытащить из них – в частности, из Стрингера – признание в том, что телефоны Samsung имеют иной экран при включении и что у них есть четыре виртуальные кнопки для навигации между программами, в то время как у iPhone – всего одна физическая кнопка.

Верховен: «Помните ли вы, имелись ли у телефонов Samsung, относительно которых вы высказывали свое мнение и давали показания перед жюри, четыре программные кнопки в нижней части?»

Стрингер: «Мне доводилось видеть множество телефонов Samsung. Я не помню точных деталей относительно программных кнопок».

Верховен: «То есть вы не помните, были ли у них кнопки в нижней части?»

Стрингер: «Как я уже сказал, я видел много телефонов Samsung. Я не знаю, насколько они идентичны с точки зрения расположения кнопок в нижней части».

Верховен: «Доводилось ли вам когда-нибудь видеть телефоны Samsung, имеющие четыре программные кнопки в нижней части?»

Стрингер: «Я бы хотел, чтобы вы показали мне конкретный телефон. Это может быть вопрос с подвохом, и у меня нет ответа».

Верховен: «Я лишь спрашиваю вас, доводилось ли вам видеть телефон Samsung, имеющий четыре программные кнопки в нижней части?»

Стрингер: «Если бы вы показали мне телефон, то я мог бы определить, есть ли у него четыре кнопки».

Верховен: «Я спрашиваю вас не об этом, сэр. Мой вопрос состоит в следующем: доводилось ли вам видеть телефон Samsung, имевший четыре программные кнопки в нижней части?»

Стрингер: «Я не могу точно сказать, сколько их там, три или четыре. Я просто не помню».

Верховен: «Доводилось ли вам видеть телефон или смартфон, имевший четыре программные кнопки в нижней части?»

Стрингер: «Вполне возможно».

Верховен: «Находили ли вы их прекрасными?»

Стрингер: «Совершенно очевидно, что воспоминания о них не задержались у меня в голове».

Верховен: «Хорошо. В своих показаниях вы рассказали о кнопках и о том, что иногда создаете до 50 различных моделей кнопки (в процессе конструирования). Вы помните это?»

Стрингер: «Так и есть».

Верховен: «Сколько моделей с кнопкой “Домой” вы создали?»

Стрингер: «Не могу назвать вам точную цифру, но уверен, что их было много».

Верховен: «Больше десяти?»

Стрингер: «Вполне вероятно».

Верховен: «Больше ста?»

Стрингер: «Скорее, нет».

Верховен: «Как бы вы сами оценили их количество?»

Стрингер: «Не могу давать оценку, поскольку я не знаю».

Верховен: «Вы работали с разными моделями кнопки “Домой”?»

Стрингер: «Да».

Верховен: «А почему вы изготавливали так много вариантов кнопки “Домой”?»

Стрингер: «Чтобы получить самый правильный результат».

Верховен: «Поскольку даже небольшие детали имеют значение, не так ли?»

Стрингер: «Вы совершенно правы».

Суд воспринимался как нечто необычное не только потому, что истцом выступала Apple, пытавшаяся защитить iPhone и iPad, но и потому, что разбирательство в судах было совершенно нетипично для Apple. Корпорации в целом склонны избегать судов как публичных мест, в которых все показания даются под запись, после присяги и с применением перекрестного допроса. Лишь около 3 % всех исков о нарушении патентных прав доходят до суда.[109] Apple – одна из самых секретных и склонных к контролю компаний в мире. Жюри достаточно непредсказуемы в любой ситуации, особенно в вопросах бизнеса и технологий. Описание судебных разбирательств в прессе часто оказывает плохое влияние на моральный климат или возможности концентрации на главных целях компании. А кроме всего прочего, рассмотрение корпоративных разногласий в судах зачастую обходится в десятки миллионов долларов издержек.

Samsung казалось, что у нее имеется сильная защита, однако суд с этим не согласился. Через три недели после начала судебного разбирательства жюри из семи мужчин и двух женщин собралось для вынесения решения. Беседа Кох с жюри продолжалась почти два часа, а форма, которую должно было заполнить жюри при вынесении решения, занимала 109 страниц. Однако 22 часа спустя – примечательно короткое время для столь сложного дела – жюри признало Samsung виновной практически по всем обвинениям, выдвинутым Apple. Кроме того, оно отказало Samsung во встречном иске против Apple и велело выплатить в пользу Apple более 1 миллиарда долларов.

Всех нас учили в школе, что именно патенты лежат в основе инновационной экономики Америки – их сложно получить, они прямолинейны и выступают надежным средством защиты. Нам кажутся невероятно привлекательными истории о толковых ребятах с мозгами, драйвом и смелостью, которые создают свои компании, а те меняют к лучшему весь мир. Истории о людях, крадущих у них изобретения, неприятны для нас так же, как истории о задирах, мешающих нашим детям на игровой площадке. Когда-то Apple и сама была одним из молодых стартапов, и потому атака Джобса на Android возмутила многих людей. После его смерти это возмущение стало определять отношение ко всему, что делала и говорила Apple до, во время и после разбирательства с Samsung. Однако CEO компании Тим Кук так описал ее отношение к происходившему в приведенном ниже меморандуме для сотрудников, выпущенном через несколько часов после вердикта в деле Samsung:

«Это был очень важный день как для Apple, так и для новаторов во всем мире.[110] Мы перешли к правовым распрям очень неохотно и лишь после того, как несколько раз просили Samsung перестать копировать наши продукты. Для нас этот иск всегда имел гораздо большее значение, нежели патенты или деньги. Здесь идет речь о ценностях. Мы ценим оригинальность вкупе с инновациями и посвятили нашу жизнь разработке лучших в мире продуктов. И мы создаем их, чтобы радовать наших клиентов, а не чтобы у нас беззастенчиво копировали. Мы в неоценимом долгу перед присяжными, которые выделили свое время, дабы выслушать нашу историю. Мы были необычайно рады возможности наконец ее рассказать. Горы доказательств, представленных в зале суда, показали, что Samsung зашла в копировании дальше, чем мы предполагали. Присяжные сказали свое слово. Мы приветствуем тот факт, что они признали действия Samsung преднамеренными и тем самым сообщили во всеуслышание: воровать – нехорошо. Я горжусь работой, которую делает каждый из вас. Сегодня наши ценности взяли верх, и я надеюсь, что о победе узнает весь мир».

Это был пример великолепной риторики. К тому времени Джобс уже девять месяцев как умер, однако всем казалось, что письмо написано его рукой. Публике понравилось. Часы и дни после вынесения вердикта стали истинным кладом для Apple в области PR. Пресса во всем мире с придыханием писала о разбирательстве и задавалась вопросом, каким образом Samsung и Google могли бы оправиться после него. Акции Samsung упали более чем на 6 % за несколько недель после объявления вердикта. А акции Apple, и без того находившиеся на хорошей отметке, выросли на те же 6 %. К середине сентября – за несколько дней до презентации iPhone 5 – цена акций Apple достигла исторического максимума и обеспечила компании капитализацию на уровне 656 миллиардов долларов – что стало самым большим значением капитализации для американской корпорации.

В основе поведения Apple во время судебного разбирательства лежал один небольшой, но важный принцип. Компания хотела выиграть, и (по словам участников процесса) все, что она делала, направлялось тактиками и стратегиями, необходимыми для достижения этой цели. Однако никого не должна была удивить риторика, использованная Apple в ходе разбирательства. По данной схеме происходит большинство патентных споров. Для Джобса и его преемников судебное преследование Samsung было еще одним способом атаковать Android. Телефоны и планшетники Samsung, работавшие на базе Android, успешно догоняли по объемам продаж iPhone и iPad. Была высока вероятность того, что Apple и Google пострадают в беспощадной войне платформ. Apple посчитала, что неприятный для участников и затяжной процесс сможет замедлить движение Samsung и Android.

По словам одного из адвокатов, вовлеченных в дело, нападение на Samsung и Android в суде было плодом коварных размышлений Джобса. Дело не ограничивалось тем, что Apple подавала иски против всех членов сообщества Android практически в каждой промышленно развитой стране мира. Для управления этими вопросами Apple со временем создала одну из крупнейших в мире юридических фирм, специализировавшуюся в патентном праве. Количество ее штатных сотрудников было невелико, однако ко времени суда с Samsung Apple привлекала к работе четыре сторонние компании. В общей сложности работе над этим делом посвящали все свое время около 300 юристов со всего мира. Примерная сумма гонорара юристов составляла около 200 миллионов долларов в год. На 2012 год Apple подала около 50 исков против одной только Samsung в 10 различных странах.

И хотя многим казалось, что Apple принимает на себя большие риски, связанные с публичным противостоянием Samsung, менеджеры компании знали, что реальная опасность минимальна. Для компании, имеющей на банковских счетах свыше 100 миллиардов долларов, размер гонораров юристов был сопоставим с ошибкой округления. Кроме того, у нее имелось преимущество «игры на своей территории». Федеральный суд Сан-Хосе расположен в 10 милях от штаб-квартиры Apple и в 5000 милях от главного офиса Samsung. В течение трех недель показаний в августе 2012 года СМИ всего мира были наполнены заявлениями руководителей Apple о том, что Samsung копирует плоды их работы и наносит компании существенный вред. Вне всякого сомнения, это помогло еще сильнее поднять продажи iPad и iPhone. Apple верила в то, что сможет выиграть на рынке, даже проиграв в суде. Вне зависимости от итога процесса она отправляла своим конкурентам сообщение, что ничто (даже долгое и невыгодное разбирательство) не остановит ее в стремлении побить тех, кто осмелится бросить ей вызов.

Пожалуй, такой взгляд на Кремниевую долину и инновации, способные изменить весь мир, несколько циничен. Однако на практике вы не можете быть успешным предпринимателем без контакта с юристами, защищающими ваши идеи. И юристы должны уметь не только обороняться с помощью безукоризненных патентных заявок, но и играть в агрессивные игры с патентной системой – если хотите, играть в нападении. Несмотря на общепринятое представление относительно патентов, почти любое изобретение может быть запатентовано при должных усилиях юристов. И любой патент можно оспорить в суде – на практике так происходит довольно часто. Исключение составляют патенты на лекарства, выдаваемые на новую и явно отличающуюся от известных ранее молекулу вещества. Войны вокруг патентов порой занимают целые годы. Когда же они приходят к разрешению, победителем часто оказывается не истинный изобретатель, а тот, у кого нашлось больше денег на оплату хороших юристов.

В наши дни это особенно справедливо в индустрии компьютерных программ, где ни один отдельно взятый патент не может обеспечить эффективной защиты. Потому в разговорах с компаниями об интеллектуальной собственности патентные поверенные делят вопрос на два. Первая часть вопроса связана с самим изобретением, которым гордится компания. А вторая, значительно более масштабная, – с предыдущими изобретениями, малозначительными или очевидными, на первый взгляд, идеями, которые кажутся важными юристам и которые пытается запатентовать компания.

Такой подход позволяет не только отпугивать хищников, но и самим охотиться на конкурентов. Предприниматели, руководители компаний и юристы смотрят на патенты точно так же, как смотрели друг на друга Соединенные Штаты и бывший Советский Союз во времена холодной войны. Есть союзники и враги. Обе стороны вовлечены в гонку вооружений. Они хотели бы прекратить создавать все новые виды оружия, однако недостаточно верят друг другу. Обе беспокоятся, что если у второй стороны появится перевес, она обязательно пойдет в атаку. Потому, как ни странно, стороны предпочитают сохранять определенный паритет, хотя и платят высокую цену.

Мало кто понимал эту динамику лучше, чем Джобс.[111] Он пытался защитить от копирования идеи, лежавшие в основе Macintosh, еще в начале 1980-х годов. Он вынудил Гейтса воздержаться от создания аналогичных программ в течение года после начала продаж Macintosh в январе 1983 года. Самая важная проблема такой договоренности была в том, что через год Mac так и не стал хитом продаж, то есть отсрочка не принесла никаких дивидендов. Несмотря на всю ярость Джобса, Гейтс имел все права рассказать миру о своей системе, получившей в конце 1983 года название Windows. Возникла и другая проблема. Когда Apple обратилась в суд, заявив, что Microsoft нарушила ее авторские права (сымитировав в своих продуктах внешний вид и общую идею ОС Macintosh), присяжные с ней не согласились. Несмотря на десятилетие битв в судах, закон об охране авторских прав оказался плохим защитником для программ в случаях, если не происходило воровства самого программного кода. Однако в те времена у Джобса не было иного выхода. В ранние дни индустрии программного обеспечения коды просто не считались объектом патентной защиты.

Вторя нескольким другим руководителям Apple, один из них, не разрешивший мне публиковать свое имя, рассказал: «Стив был в высшей степени воодушевлен тем, что его компания первой начала заниматься инновациями в этой области (повышением степени удобства персональных компьютеров для пользователей), но, когда Apple попробовала остановить Microsoft, чтобы та не копировала наработки Apple, эта попытка не увенчалась успехом. Так что его отношение к патентам выглядело так: “У нас нет патентов, на которых можно зарабатывать деньги. У нас нет патентов для обмена на другие. Все наши патенты используются для защиты инноваций и инвестиций в эти инновации”. Соответственно, все свелось к одному очень простому предложению – если у вас есть патент, то вы можете приказать другим людям прекратить использовать технологию и засудить их, если они вас не послушаются».

Ничто не иллюстрирует одержимость Джобса патентами как оружием лучше, чем его комментарии во время запуска первого iPhone в 2007-м и ряда частных встреч по этому поводу в предыдущий год.[112] Осенью 2006-го, когда инженеры Apple изо всех сил готовили iPhone к январской демонстрации, на одном из еженедельных собраний Джобса с высшими руководителями компании возник вопрос о том, какие связанные с телефоном технологии стоило бы запатентовать. Обсуждение было коротким. Перед тем как кто-либо начал делиться своим мнением, Джобс ответил коротко и исчерпывающе: «Мы запатентуем все».

Волновой эффект внутри Apple был практически мгновенным. Вскоре инженеров компании попросили участвовать в ежемесячных «обсуждениях изобретений». Как-то раз, судя по статье в New York Times, группа разработчиков встретилась с тремя специалистами по патентному праву. Первый программист рассказал о приложении, позволявшем изучать предпочтения пользователей во время их блуждания по Сети. «Это уже запатентовано», – сказал юрист, делая у себя в блокноте пометки. Другой инженер описал небольшую модификацию популярного приложения. «И это запатентовано», – повторил юрист. Третий представитель Apple упомянул, что его команда улучшила качество работы еще одной программы. «И на это тоже есть патент», – услышал он.

Подобное достаточно агрессивное поведение было призвано не только обеспечить максимальную защиту, но и скрыть истинные намерения компании. Подача патентных заявок – открытый процесс, и конкуренты Apple всегда внимательно изучали их, пытаясь просчитать следующие шаги компании. Потому Джобс использовал этот инструмент, чтобы их запутать. По словам Энди Гриньона, одного из первых инженеров iPhone, внешний мир видел кучу заявок, которые отчасти противоречили друг другу. Гриньон рассказывал, что его патент на механизм набора номера iPhone, превращавший колесо прокрутки iPod в поворотный телефонный диск, был задуман в начале 2005 года, однако заявку на него подали лишь в конце 2006-го – то есть более чем через год после формулирования идеи и почти через год после того, как Apple решила вообще не использовать ее в iPhone. «По сути, мы пытались запатентовать все, что только возможно, – сказал один из юристов Apple. – И мы пытались запатентовать это всеми различными и доступными способами, даже если не были на сто процентов уверены, что идея найдет свое отражение в продукте», – поскольку такое поведение не позволяло никакой другой компании запатентовать идею, которую первыми придумали в Apple.

Говоря об этих вопросах, Джобс проявил себя очень умным человеком.[113] Через семь с половиной минут после начала первой презентации iPhone в январе 2007 года он представил тачскрин следующими словами: «Мы изобрели новую и совершенно феноменальную технологию под названием “мультитач”. Она работает поистине волшебным образом. Вам не нужен стилус. Качество ее работы значительно выше, чем у любого другого из созданных до сих пор сенсорных дисплеев. Она позволяет игнорировать случайные прикосновения. Она невероятно умна. При работе с ней вы можете использовать несколько пальцев. И, конечно же, мы ее запатентовали».

Эта фраза вызвала немало смешков. Однако, произнося ее, Джобс держал в голове несколько тактических мыслей. Он знал, что защита патентов – вопрос не только права, но и рекламы. Apple выпускала новый продукт в отрасли мобильных телефонов, где правили бал крупные и богатые компании, имевшие немалые портфели собственных патентов. Nokia была крупнейшим производителем мобильных телефонов в мире, RIM – ведущим изготовителем смартфонов для других компаний, а Motorola фактически изобрела в 1973 году современный мобильный телефон. Если бы iPhone оказался успешным, то все эти компании вместе с другими участниками данной сферы бизнеса наверняка захотели бы подать на Apple в суд за нарушение патента с целью притормозить рост продаж. По словам Нэнси Хайнен, главного юрисконсульта Apple до 2006 года, Джобс хотел заставить их хорошенько подумать, прежде чем пойти на такой шаг.

Джобс не изобрел мультитач, и это знали все внутри Apple, но, конечно же, он смог значительно улучшить данную технологию в iPhone и добавить к ней другие инновации. И он хотел, чтобы эти инновации были защищены. Потому он играл по правилам древней игры: заставьте своих врагов считать, что вы безумны, и лишите их любой надежды на успех, если они все же захотят бросить вам вызов.

«Помните, что Джобс был лучшим специалистом по маркетингу на планете», – сказала мне Хайнен. Главное состояло не в том, изобрел он мультитач или нет, а в том, чтобы убедить отрасль по производству мобильных телефонов, что у него есть деньги и желание защищать свое убеждение в судах в течение длительного времени. «Поэтому он четко дал всем понять: у него есть молот, и он пустит его в дело всякий раз, когда кто-то подойдет слишком близко, – добавила она. – Такая стратегия бизнеса. В iPhone имелся целый ряд подлинных инноваций, однако мы были далеко не первыми в этом деле. А как правило, приходится защищать от толпы все изобретения, свойства и мелочи. Вы никогда не знаете, что сможете пережить неприятности (связанные с регистрацией патента и судебными разбирательствами) и что еще придумают ваши конкуренты».

Вердикт в деле Apple против Samsung привел к возникновению целого потока обращений от юристов, предпринимателей и руководителей компаний, попытавшихся использовать безрассудное поведение Apple в своих интересах. По их словам, инновационная экономика Америки не могла бы выжить в долгосрочной перспективе перед лицом такого запугивания. Проблема состояла в том, что развитие технологии шло настолько быстрыми темпами (особенно в области программного обеспечения), что в какой-то момент у патентного ведомства США просто исчезли возможности изучать, анализировать и выдавать патенты.

В этом есть доля истины. Количество патентных заявок постоянно росло.[114] В 2000 году U. S. Patent and Trademark Office (USPTO) получило 315 тысяч заявок; в 2010 году – 520 тысяч; а в 2012-м – 577 тысяч. И хотя это количество снизилось в 2013 году, нужно помнить, что ему предшествовало почти десятилетие непрерывного роста. Агентство не смогло нанять достаточное количество экспертов, чтобы справиться с возросшей нагрузкой. К моменту вынесения вердикта по делу Samsung среднее время ожидания решения относительно патента выросло с 25 месяцев в 2000 году до 32,4 месяца в 2012-м, а количество необработанных заявок – с 158 тысяч до 600 тысяч в тот же период.

Кроме того, правила, позволяющие получить патент на программу, значительно более изощренные, чем правила в отношении патентов на новые лекарства. В последнем случае вы действительно создаете новую молекулу вещества. В случае программного продукта вы можете получить патент просто потому, что сумели придумать новый способ совершить какое-то действие, хотя этого результата можно достигнуть очень по-разному. Одним из самых знаменитых и противоречивых примеров является кнопка «Купить сейчас с помощью 1-Click» на сайте Amazon.com. У Amazon имелся патент – а это значило, что любой веб-сайт, который хочет дать потребителям возможность что-то купить с помощью единственного нажатия на кнопку, должен платить Amazon лицензионные отчисления.

Патент на 1-Click как «метод и систему для размещения заказа на покупку через коммуникационную сеть» был выдан Amazon в 1999 году.[115] Теперь у компании имеются получатели лицензии во всем мире, в том числе и Apple, начавшая использовать по лицензии метод 1-Click в 2000 году в своем онлайновом магазине, а затем – и в iTunes. Патент выдержал целый ряд судебных разбирательств. В 2006-м он был оспорен в новозеландском Окленде энтузиастом в области патентного права и актером, создавшим изображение для патентной заявки компании DigiCash (поданной за год до патента Amazon). Этот человек, Питер Калвли, рассказал репортерам, что решил оспорить патент, потому что ему было скучно. USPTO еще раз изучило заявку Amazon, после чего Amazon внесла некоторые изменения, и USPTO вновь вручило ей патент в 2010 году.

Во всей этой истории имеется один элемент, способный ввести нас в заблуждение. Может показаться, что нынешняя ситуация не имеет исторических прецедентов. Однако это не так. Пообщавшись с историками и патентными специалистами, вы многое узнаете о долгих и ожесточенных патентных войнах за новые важные технологии и поймете, что они происходили невероятно часто, начиная со времени основания USPTO в 1871 году.

Мы узнаём о знаменитых предпринимателях из учебников истории, и это хорошо. Однако когда для объективности мы начинаем раскапывать о них истину, то зачастую дело заканчивается недоумением, непониманием и невозможностью признания их как настоящих героев. Почти все из них оказались в книгах по истории не только потому, что изобрели что-то, но и потому еще, что смогли защитить свои позиции в суде лучше конкурентов.

На протяжении 10 лет Александр Грэйам Белл и Элиша Грей боролись за право называть себя изобретателем телефона.[116] В среде людей, увлекающихся этим вопросом, до сих пор не умолкают споры относительно истинной кандидатуры. Белл и Грей представили свои патенты в USPTO в один и тот же день – однако заявка Белла была пятой, а заявка Грея – тридцать девятой. Чиновники USPTO проигнорировали тот факт, что условия заявки Грея были составлены так, что документ Белла следовало исключить из общей очереди, а затем провести детальное сравнение обоих документов. Несмотря на почти 600 исков, поданных вследствие этой ошибки, суды раз за разом вставали на сторону Белла.

Братья Райт потратили несколько лет на защиту своего патента на метод контроля полета.[117] Самое знаменитое из разбирательств против них, стороной в котором выступал пионер мира авиации Гленн Кертис, продолжалось четыре года. Иски против Райтов могли бы поступать и дальше, если б не начало Первой мировой войны. Правительство США отчаянно нуждалось в военных самолетах и потому вынудило представителей отрасли объединить свои патенты и подписать соглашения о перекрестном лицензировании. Это позволило им всем прекратить воевать друг с другом и начать помогать стране.

В 1950-х годах изобретатель лазера Гордон Гулд был незнаком с процессом оформления патента.[118] Вместо того чтобы тут же подать заявку на свое изобретение, Гулд просто заверил у нотариуса книгу, в которой были записаны его идеи. Ко времени подачи им заявки его собственные идеи уже оказались запатентованы другим физиком, Чарльзом Таунсом. Гулд потратил следующие 30 лет на попытки аннулировать патенты Таунса и получить юридические права на лазерную технологию. Процесс оказался насколько дорогостоящим, что он потратил на судебные издержки до 80 % своих роялти. «Медленно тикающие юридические часы способны истощить финансовые и эмоциональные ресурсы любого изобретателя; крупные и богатые корпорации и их юристы отвергают заявления независимого изобретателя до тех пор, пока он не потеряет волю и способность сражаться», – рассказывал Ник Тейлор в своей книге «Laser: Inventor, Nobel Laureate, and Thirty-Year Patent War» («Лазер: изобретатель, нобелевский лауреат и тридцатилетняя патентная война»).

Одна из самых знаменитых патентных войн была и одной из первых. Она началась, когда в середине XIX века Исаак Зингер, человек, ассоциирующийся у большинства из нас с изобретением швейной машинки, был вовлечен в подобие патентного разбирательства в течение 20 лет.[119] Судя по всему, он проиграл и выиграл примерно одинаковое количество дел. Однако поскольку у Зингера было достаточно денег для долгой битвы, а также потому, что он умел торговать и продвигать свою компанию на рынке лучше, чем его конкуренты, в памяти людей осталось именно его имя, а не многих других изобретателей швейных машинок.

Зингер был даже не первым, кто запатентовал устройство данного типа. По сути, он сделал это одним из последних. Первый патент получил изобретатель Элиас Хау-младший в 1840 году. Его машинка была довольно «сырой». В нее входили лишь три из десяти частей, которые обычно ассоциируются у нас с устройствами такого рода. Она шила вертикально, а игла двигалась горизонтально – не самый практичный способ работы, при котором вам приходится удерживать ткань на весу и медленно пропускать ее через машинку. Современные машинки шьют горизонтально, а игла движется вертикально, позволяя использовать стол для поддержки ткани.

За период с 1840 по 1850 год изобретателям выдали еще не менее семи патентов на такие устройства, но мало какие из них получили коммерческий успех. Зингер вывел свою машинку на рынок в 1850 году лишь после того, как внимательно понаблюдал за поражениями конкурентов. Преимущество его машинки состояло в наличии педали, позволявшей перемещать ткань через всю машину атомическим способом и делать до 900 стежков в минуту. Средняя швея в то время могла сделать за ту же минуту лишь около 40 стежков.

Зингер и Хау жестоко сражались в течение следующего десятилетия. Успех Зингера разгневал Хау, по мнению которого, конкурент лишь улучшил его идеи, не изобретя ничего нового. Это обвинение не особенно взволновало Зингера. По словам Адама Моссоффа, преподавателя права и вопросов интеллектуальной собственности в Университете Джорджа Мейсона, приведенным в его работе «The Rise and Fall of the First American Patent Thicket: The Sewing Machine War of the 1850s» («Взлет и падение первого американского патентного тупика, или Война швейных машинок в 1850-е годы»), Зингер произнес знаменитую фразу о том, что он заинтересован в деньгах, а не в изобретении. Когда Хау пришел в магазин Зингера в Нью-Йорке и потребовал уплаты роялти, тот отказал ему и даже пригрозил спустить с лестницы. «Зингер был вспыльчивым человеком, жившим крайне интересной жизнью. Многоженец, он под разными именами заключил брак с пятью женщинами, а также стал отцом как минимум 18 внебрачных детей. Он обладал ужасным характером и часто терроризировал членов своей семьи и партнеров по бизнесу», – писал о нем Моссофф.

К середине 1850-х годов фирма I. M. Singer & Co. была втянута в 20 различных судебных разбирательств в Соединенных Штатах – в одних выступая в роли ответчика, а в других преследуя своих основных конкурентов. Хау выиграл несколько первых исков, но это лишь побудило Зингера сражаться еще упорнее. Битвы прекратились только после того, как различным производителям швейных машинок стало ясно, что они произвели революцию на одном из крупнейших рынков в мире – на рынке одежды. Это позволило наладить массовый выпуск вещей, которые могли продаваться в несколько раз дешевле прежнего. Это привело к значительному увеличению спроса на одежду, что, в свою очередь, повлекло за собой дальнейший рост спроса на швейные машинки.

Именно такое решение многие ассоциируют с решением Apple, позволившим выйти из сложившегося патентного тупика. Боровшиеся между собой компании Зингера, Хау и двух других производителей решили отложить разногласия в сторону и создали первый патентный пул в Америке. Группа, получившая название Sewing Machine Combination, согласилась с тем, что все участники получают равный доступ к технологии, необходимой для создания основы для швейной машинки, а затем сформулировала условия для заключения следок по перекрестному лицензированию (это позволило компаниям специализироваться и конкурировать друг с другом).

Сходства между патентными битвами между Зингером и Хау, с одной стороны, и нынешними войнами смартфонов – с другой, не могут не поражать. Конечно, мы подвержены искушению считать, что у нынешних войн есть своя особенность, связанная с тем, что понять суть тех или иных программ гораздо сложнее. Однако судьям, USPTO и жюри во все времена было сложно разбираться с сутью технологий. В 1912 году судья Лернд Хэнд изучал патентное разбирательство в биомедицинской области. Суть спора заключалась в том, возможно ли запатентовать адреналин. Судья постановил, что да, возможно, однако задался вопросом, почему ему вообще пришлось заниматься этим делом. «Нельзя не обратить внимания на то, что в законе содержится довольно странная норма, при которой человек, не имеющих никаких знаний в области химии, должен принимать решения по подобным вопросам. И в данном случае затраты времени, необходимые для того, чтобы уяснить суть вопроса, – это лишь наименьшее из зол. В действительности проанализировать все факты, имеющие отношение к делу, способен лишь опытный химик».

Отличие патентов на программные продукты в наши дни состоит в том, что, несмотря на 230 лет попыток, юридические прецеденты, определяющие хороший или плохой патент, так и остаются спорными.[120] В первые дни компьютерной индустрии ответ на этот вопрос был прост: программы не являются объектом патентной защиты. Они не рассматривались как продукт, отдельный от самого компьютера. Судьи не предполагали, что программы способны на что-то большее, кроме того, как приказать устройству быстрее производить математические расчеты. А математика как часть природы не может быть объектом патентной защиты.

Однако к 1981 году, после того как персональные компьютеры стали все чаще использоваться в бизнесе и появилась целая отрасль предпринимателей, создающих программы, Верховный суд США изменил порядок вещей после рассмотрения дела Diamond против Diehr.[121] По его итогам был получен патент на компьютерную программу, рассчитывавшую оптимальный способ вулканизации резины. Суд постановил, что программа есть нечто большее, нежели набор математических уравнений. Это был уникальный процесс. У патента на вулканизацию резины без применения компьютерных технологий уже много лет как истек срок давности. Однако добавление компьютерной программы создало новый уникальный способ действий, патентование которого стало возможным.

Данное решение сыграло критически важную роль для предпринимателей из Кремниевой долины в 1990-х годах. До этого момента программные продукты защищались лишь с помощью законов об авторском праве, поскольку суды отказывались принимать решение об их патентовании. По мнению юристов, написание программ представляло собой такой же творческий процесс, как создание книг или музыки, потому и защищать его нужно было сходным образом. В английском языке буквы используются для того, чтобы образовывать слова и выражать идеи. В языке музыки ноты используются для того, чтобы сообщить музыкантам, какие именно звуки нужно воспроизводить на их инструментах. А программные коды создаются на компьютерном языке и говорят устройствам, что нужно делать.

Однако созданная компанией Borland в 1987 году программа по работе с электронными таблицами Quattro раздвинула границы применения авторского права в области программирования и даже сделала его неуместным.[122] В те времена имелось немало программ по работе с электронными таблицами для персональных компьютеров, наиболее успешной и доминирующей из которых была Lotus 1–2–3. Borland в попытке упростить использование продукта скопировала названия и иерархию меню Lotus. Создатели программы не хотели, чтобы потребители оказывались в замешательстве при переключении между Lotus и Quattro. Однако при этом последняя не использовала программного кода Lotus, а лишь предлагала «интерфейс эмуляции Lotus», позволявший переключаться между форматами Quattro и Lotus.

Lotus подала в суд, заявив, что система меню была защищена законом об авторском праве. Однако, к удивлению всей Кремниевой долины, она проиграла. «Во многих отношениях иерархию команд в меню Lotus можно сравнить с кнопками, использующимися, скажем, для контроля видеоплеера (VCR), – сказал судья Норман Стал из федерального апелляционного суда первой инстанции в Нью-Гемпшире в 1995 году. – VCR – это устройство, позволяющее пользователю просматривать и записывать видеокассеты. Им управляют с помощью нажатия на кнопки, обычно называемые “Запись”, “Воспроизведение”, “Перемотка вперед”, “Перемотка назад”, “Пауза” и “Стоп”. И порядок кнопок и названия еще не превращают их в объект литературного труда или выражение абстрактного метода управления VCR. Вместо этого сами кнопки становятся методом управления VCR».

Последствия решения оказались огромными. Из-за него могли бы, к примеру, быть отозваны иски Apple против Microsoft, продолжившиеся и в 1990-е годы (даже после того как Джобс оставил компанию). Не имея никакого другого инструмента для защиты создаваемого предпринимателями, юристы обратились к делу Diamond против Diehr и принялись использовать патенты в качестве средства защиты.

Однако патентование программных продуктов оказалось лишь немногим более эффективным, чем авторское право. Первая большая проблема была технологической: к примеру, база данных патентного ведомства позволяет производить поиск, однако этот поиск не такой сложный, как у Google. Поисковая машина Google не только находит строго то, что вы ищете, но и близкие вещи, предлагаемые вам на основании вашей истории поисков. Слишком простая система поиска означает, что, когда патентное ведомство пытается обнаружить ранее выданные патенты на идею, оно часто упускает из виду важную информацию.

За два года до того, как Apple начала работать над iPhone – в 2003-м, – компания под названием Neonode получала патент на возможность активации наладонника путем перемещения пальца по экрану.[123] Позднее Apple получила патент на ту же самую технологию, известную многим под названием свойства «slide to unlock» на iPhone и iPad. Патентное ведомство не знало, что уже выпустило патент, поскольку Apple и Neonode описывали одно и то же поведение пользователя немного по-разному. Патент Neonode называл процесс словами «движение объекта по чувствительной зоне слева направо», а не словами «slide to unlock» («провести для разблокировки»). Хотя патент Apple и был заморожен в Европе, он сохраняет свое действие в Соединенных Штатах. По мнению Apple, оба патента (как ее, так и Neonode) описывали различные вещи. «Юристы Apple заявляли, что в чужой патентной заявке не было описано последовательное движение пальца, – рассказывал экономист из Бостонского университета Джеймс Бессен на конференции по патентной реформе, проходившей в Санта-Кларе. – Мы погружаемся в мир терминов, словесных игр. Суды и специалисты по патентным заявкам занимаются лишь тем, что играют в такие игры».

Марк Лемли, директор программы Стэнфордского университета по вопросам права, науки и технологии (которого многие считают ведущим гуру в области реформирования патентного законодательства в отношении ПО), полагает, что в проблеме виновато патентное ведомство: оно, как и прежде, думало о программах как о наборе процессов, происходящих в компьютере.[124] По его словам, никто другой не думает о программах таким образом. Люди разделяют по категориям инновации в области программного обеспечения в зависимости от решений, которые те предлагают для какой-нибудь проблемы. Главное состоит не в уникальности самого кода или управляемых им процессов, а в том, делает ли что-то уникальное программа в целом.

«Мы позволяем людям заявлять об изобретении с точки зрения проблемы, которую они решают, а не предлагаемого ими решения, – сказал он. – Мы не разрешаем людям говорить о том, что определенная конфигурация атомов способна излечить рак. Решение должно иметь форму конкретного химического препарата».

Глава 9

Помните о конвергенции? Она уже происходит

В течение года после выпуска iPad казалось очень примечательным то, что Джобс утратил свое прежнее беспокойство о росте популярности Android, имевшее место в 2009 и 2010 годах. Android продолжил свое распространение, однако продажи iPhone стали ускоряться практически в том же темпе.[125] Ежеквартальные продажи iPhone 4, появившегося в 2010 году, вдвое превысили продажи iPhone 3GS. Продажи iPhone 4S, выпущенного на рынок в 2011 году, оказались в два раза выше, чем у iPhone 4. К осени 2011 года Apple продавала почти 40 миллионов iPhone в квартал. Хорошо шли дела и у Google. По ее словам, Android приносил прибыль. Однако со стороны было довольно сложно оценить степень финансового влияния Android на компанию. Тем временем iPhone и магазин приложений Apple позволили компании получить рекордную прибыль. В 2011 году Apple заработала 33 миллиарда долларов, то есть столько же, сколько Google и Microsoft, вместе взятые. В 2010 году она обошла Microsoft и стала крупнейшей технологической компанией мира, по оценкам фондового рынка. В 2011-м она опередила по показателю рыночной капитализации Exxon. К концу 2011 года у нее уже оказалось так много финансовых резервов – 100 миллиардов долларов, – что, если бы она создала с этими активами банк, он тут же занял бы место в десятке крупнейших банков мира.

Более примечательно, что к середине 2011 года iPad показал себя как более революционный продукт, чем iPhone – и, конечно же, iPod. iPod и iTunes смогли изменить способ покупки и прослушивания музыки. iPhone изменил ожидания людей в отношении мобильных телефонов. Однако iPad смог поставить с ног на голову сразу пять отраслей. Он бросил вызов привычным методам покупки и чтения книг, газет и журналов. Кроме того, он изменил способ просмотра фильмов и телевизионных программ. Доходы от этих направлений бизнеса составили около 250 миллиардов долларов, или около 2 % ВВП.[126]

iPad не мог бы появиться без iPhone. В 2007 году производить и продавать его за 600 долларов оказалось бы слишком дорогостоящим делом. Чипы ARM с низкой мощностью были недостаточно быстрыми для управления устройством со столь большим экраном. А при отсутствии должного контента в магазине приложений потребители не поняли бы, что с ним делать. Как минимум так думали сотрудники Apple. Однако к 2011 году, когда магазин приложений уже сформировался, а люди научились пользоваться тачскрином, iPad открыл бесконечное количество новых путей для потребления контента и взаимодействия с ним.

Вдобавок ко всему iPad изменил индустрию персональных компьютеров. Он вгрызся в эту отрасль точно так же, как в 1980-х годах сами персональные компьютеры вгрызлись в продажи мини-компьютеров и мейнфреймов таких компаний, как Digital Equipment и IBM. Как и предсказывал Джобс, многие покупатели iPad действительно сделали планшетник своим третьим основным устройством. Однако многие решили, что теперь им нужно лишь два, и принялись все быстрее избавляться от ноутбуков Dell, HP, Toshiba, Acer и Lenovo, работавших под управлением Windows. Перемены настолько сильно ударили по Dell, что к 2013 года она начала активную перестройку своей корпоративной структуры и попыталась обрести статус частной компании.

По словам одного друга Джобса, тот был удовлетворен подобным развитием ситуации – даже при том, что в контексте других изменений, произошедших вследствие появления iPad, это оказалось чуть ли не второстепенным делом. Через 35 лет после того, как они со Стивом Возняком организовали Apple, Джобс наконец-то занимался тем, к чему шел все эти годы. Он трансформировал ожидания частных потребителей и компаний от компьютеров. Таким устройством должен был стать Macintosh в 1984 году – первый массовый компьютер, использовавший мышь. Цель Джобса состояла в том, чтобы взять довольно сложное устройство – персональный компьютер – и превратить его в потребительский продукт, пользоваться которым мог бы каждый. Эта идея потерпела крах. Как все знают, Mac не ушел с рынка, однако основная заслуга в превращении персональных компьютеров в массовый продукт принадлежит Microsoft Windows и Office.

Однако к 2011 году мир прошел полный круг. Если суммировать цифры по операционным системам для настольных компьютеров и мобильных устройств, то вычислительная платформа Apple стала столь же распространенной, как и Microsoft Windows вместе с Windows Mobile.[127] И не приходится удивляться, что именно компания Dell получила самый серьезный удар. Когда Джобс вернулся в Apple в 1997 году, Майкл Делл заявил, что сам он настолько мало верит в возрождение Apple, что на месте Джобса он бы ликвидировал компанию и вернул деньги акционерам. «Стив ненавидел тот факт, что Macintosh не смог сразу же стать массовым продуктом – что все не сходили с ума от желания его купить, – рассказывал один из его товарищей. – Поэтому мы много разговаривали с ним о том, как обеспечить iPad резкий старт с самого начала».

Энди Рубин и команда Android в Google всячески пытались идти в ногу с темпом инноваций Apple. Однако в 2011 году они начали уступать почти по всем фронтам. Да, количество устройств с Android превышало количество всех iPhone и iPad, вместе взятых. Однако распространенность платформы оказалась не единственной мерой доминирования в противостоянии Apple и Google. iPhone и iPad были самыми крутыми и прорывными устройствами на рынке. У Apple имелся лучший контент для них и самые простые в использовании программы. Кроме того, у Apple была самая хорошая платформа, позволявшая владельцам контента и разработчикам программ получать деньги. Джобс понимал – а руководители Google отчаянно пытались понять, – что дело не ограничивалось тем, какая именно компания станет управлять будущим технологии. Битва шла за контроль над будущим медиа. iPod выглядел прекрасно, но популярность его обусловливалась тем, что для него существовала доступная музыка. Серьезные продажи iPhone не начались, пока Джобс не открыл магазин приложений. А iPad превратился в массовый продукт лишь после того, как Джобс убедил крупные медийные компании позволить потребителям делать свой выбор из бесконечного объема книг, газет, журналов, фильмов и телевизионных шоу.

И чем успешнее становилась Apple, тем сильнее Google и Android начали склоняться к ее подходу в стиле «мы контролируем все». Для того чтобы программы Android выглядели интереснее и были проще в использовании, Рубин нанял в середине 2010 года дизайнера Матиаса Дуарте из Palm. А чтобы телефоны и планшетники Android продавались лучше, он принялся навязывать детали дизайна для некоторых моделей телефонов с Android. И хотя эти так называемые устройства Nexus делались производителями типа Samsung, LG или HTC, их конструкция, а иногда и маркетинг определялись Google.

Разумеется, подобное изменение культуры Google и Android, всегда определявшейся инженерами, была непростой. По сути, первый хорошо продававшийся телефон появился у Google только с выпуском Nexus S в конце 2010 года. А первым по-настоящему популярным планшетником стал Nexus 7, вышедший в продажу в 2012 году. Google не имела вменяемого конкурента для магазина iTunes, пока не открыла в 2012 году сайт Google Play, совместивший в себе магазин приложений для Android с разделами, посвященными фильмам, книгам, играм и телешоу.

Можно было бы предположить, что на протяжении многих лет Google сумела развить в себе навыки продаж и маркетинга, необходимые для проделывания бреши в медиабизнесе. Почти весь доход поступал компании от рекламы. Ей принадлежал YouTube – пожалуй, крупнейший дистрибьютор видео в мире. Однако в прежние времена Google преуспевала, поскольку отказывалась от социальных и деловых обычаев. Она использовала технологию, беря элементы продаж и маркетинга из областей рекламы и распространения и превращая их в гигантское упражнение по переработке цифр.

Сегодня Google пытается развить навыки в области продаж и маркетинга, однако и в 2012, и в 2013 году было ясно, что ей еще предстоит пройти большой путь. В 2012-м, когда Google презентовала странное устройство под названием Nexus Q – позволявшее без каких-либо проводов направлять потоки музыки, телешоу и фильмов на любое устройство в доме, – ответная реакция оказалась настолько негативной, что компания решила полностью прекратить работу над проектом и даже не выпускать его в продажу.[128] Nexus Q был призван бросить вызов доминирующим устройствам производства Apple и Roku, работавшим с потоковым видео. Однако, по данным самой Google, Nexus Q стоил бы в продаже в три раза дороже продуктов конкурентов, а кроме того, мог работать лишь с имевшимися у потребителей развлекательными библиотеками, основанными на контенте из магазина самой Google. К примеру, люди не смогли бы использовать данное устройство для просмотра каналов Netflix или Hulu Plus. В середине 2013 года Google вышла с совершенно иным устройством – Chromecast, превращавшим любой смартфон в пульт дистанционного управления и стоившим 35 долларов.

Также в 2013 году компания предложила рынку Chromebook Pixel, ноутбук с тачскрином и одним из лучших дизайнов на рынке.[129] Однако этот продукт напоминал скорее эксперимент, а не реальное устройство, которое можно было бы купить. С концептуальной точки зрения он работал наподобие смартфона или планшетника – иными словами, основная масса информации, принадлежавшей потребителям, хранилась не на устройстве, а в облаке. Он поставлялся с крошечным жестким диском на 64 гигабайта, у него отсутствовал DVD-привод, а операционная система была не взята у Microsoft или Apple, а основана на собственной разработке Google на базе браузера Chrome. На этом устройстве не работал Microsoft Office.

Возможно, потребители и стали бы покупать Pixel, если б он был легче обычного ноутбука, имел более интересный и функциональный дизайн или батарею с высоким сроком жизни. Аналоги Office, созданные Google, уже вполне хорошо работали. Однако Pixel был не легче, не красивее и не экономичнее обычных ноутбуков. Кроме того, он стоил 1300 долларов, то есть в два раза дороже iPad с аналогичным экраном.

В ретроспективе кажется довольно странным, что именно iPad, а не iPhone помог медиабизнесу увидеть будущее, частью которого он хотел бы стать. Один из основных принципов этого устройства заключался в том, чтобы установить контакт с потребителями, где бы те ни находились. Ничто не справлялось с данной задачей так же хорошо, как смартфон, подключенный к интернету. Никакое другое устройство не могло устанавливать постоянный контакт в любом месте – не только когда человек планировал почитать книгу или посмотреть фильм, но и во время многих «технических» ситуаций: стояния в очереди, пользования туалетом или в особо скучные моменты на собрании или спектакле. Однако в те времена руководители компаний – владельцев контента – думали, что экран слишком мал, они не представляли себе, что их потребители смогут прочитать на нем книгу. А рекламодатели не понимали, как запускать на этом устройстве яркие и высокобюджетные кампании.

С другой стороны, iPad, экран которого был чуть меньше обычной журнальной страницы, открывал куда больше перспектив. Могли ли издатели предлагать цифровую подписку, которую захотели бы купить потребители (отказавшись от прежней мысли о том, что контент всегда бесплатен)? Могли ли издатели предлагать рекламу по той же цене, что и в печатном издании? Мог ли Голливуд изменить метод расчетов с дистрибьюторами кабельной и спутниковой связи за контент, сделав его более мобильным и предлагая новые интерактивные свойства?

Оказалось, что ответ на большинство этих вопросов – положительный. К моменту смерти Джобса в октябре 2011 года пользователи могли читать или смотреть на iPad практически всё. iPad, наполненный книгами, журналами, газетами, фильмами и телевизионными шоу из iTunes и магазина приложений, потоками из кабельного телевидения, а также контентом из других онлайновых сервисов типа Amazon, Netflix, Hulu и HBO, стал самым важным новым устройством с момента изобретения телевизора. Через iTunes можно было подписаться на сотни журналов. Через приложение Amazon Kindle или книжный магазин iTunes моментально скачивалась любая из более чем миллиона электронных книг.[130] На каналах, предлагавших услуги потокового видео, можно было найти практически любой фильм или телешоу.

Поначалу переговоры руководителей медиакомпаний с Apple и друг с другом шли довольно непросто. Издатели газет и журналов беспокоились, что продажа их контента через iTunes позволит Apple наложить руку на базу их подписчиков – чуть ли не самый важный актив. Телевизионные студии типа Viacom и News Corp. беспокоились, что кабельные компании смогут воспользоваться iPad для массового расширения своей аудитории и повышения рекламных доходов, но не поделятся с ними как с производителями контента.[131]

В течение примерно 18 месяцев казалось, что мало какие из этих вопросов могут быть разрешены. В 2010 и 2011 годах команды руководителей Conde Nast и Time Inc. совершали чуть ли не ежемесячные паломничества в штаб-квартиру Apple в Калифорнии, чтобы объяснить, почему они никогда не будут заниматься обсуждением прав на списки своих подписчиков. Однако и после дюжины собраний им все равно казалось, что Apple ничего не понимает. Она была готова пойти на единственную большую уступку: каждый раз, когда кто-то станет подписываться на издание через iTunes, на экране устройства появлялось бы диалоговое окно с вопросом. В сущности, Apple планировала спрашивать подписчиков: «Не против ли вы, если мы поделимся вашим именем, адресом и контактной информацией с издателем?» Руководители Condé Nast и Time Inc. были убеждены, что это – всего лишь один из коварных способов отстранить их от дел. Проведенное ими исследование показало, что подписчики почти всегда давали на подобные вопросы отрицательный ответ.

Оказалось, однако, что большинство подписчиков все же предпочло соглашаться. В течение шести месяцев большинство крупных издательств журналов и газет начало оформлять подписки на свой контент через магазин приложений. Им приходилось уступать Apple 30 % доходов от новых подписок, однако, учитывая, настолько малыми оказывались расходы на приобретение подписчика по сравнению с традиционными методами, сделка была вполне выгодной. В обычной схеме приобретение каждого нового подписчика, как правило, обходится журналу в 10–15 долларов. Кроме того, еще примерно 1 доллар уходит на производство и дистрибуцию каждого экземпляра журнала (в случае цифровой копии эта сумма составляет 10 центов). «Так называемая ранняя ответная реакция (при которой подписчиков сначала просят поделиться своей информацией) улучшилась почти на 50 %, а теперь (в 2013 году) нам отвечает свыше 90 % посетителей», – рассказывает Скотт Дадич, главный редактор журнала Wired. В то время, будучи директором по дизайну, он входил в команду Conde Nast, принимавшую участие в переговорах.

Еще сильнее изменилась ситуация в телевизионной отрасли. В начале 2011 года Time Warner Cable, Cablevision и Comcast выпустили свои приложения для iPad, позволявшие использовать устройство в качестве портативного телевизора в различных комнатах дома, в которых жили потребители. Такие производители контента, как Viacom и News Corp., посчитали, что просмотр их программ на чем-то еще, помимо телевизора, ухудшает качество программ и нарушает авторские права создателей. В течение нескольких месяцев, начиная с апреля 2011 года, Time Warner Cable убирала из приложения ссылки на такие программы News Corp. и Viacom, как Daily Show. В июне Viacom подала иск против Cablevision, не исключившей из своего приложения программы канала. С одной стороны, позиция Viacom казалась абсурдной. Почему экран небольшого телевизора – это нормально, а экран iPad – нет? В какой-то степени данная мысль объясняет, почему судебное рассмотрение тихо завершилось соглашением сторон через три месяца. Однако также это показывает, насколько важным и прорывным устройством стал iPad.

Как только медиакомпании освободились от своих изначальных страхов относительно iPad, большинство из них приняли это устройство. И действительно, оно создало целую волну новых, инновационных и популярных подходов к потреблению информации и развлечениям. Ничего подобного не происходило уже несколько десятилетий. Книгоиздатели изо всех сил стремились перевести свои книги в форматы для загрузки. Газеты и журналы наперегонки выпускали высококачественные издания для просмотра на iPad. Кабельные компании типа Comcast и Time Warner Cable создали устройства для просмотра программ в любых условиях (о которых я уже говорил выше). К середине 2011 года одним из самых популярных приложений для iPad стало HBO GO, выпущенное компанией HBO, принадлежавшей тяжеловесу Time Warner.

Благодаря наличию развитой системы кабельной подписки HBO программа HBO GO обеспечила потребителям бесплатный доступ к каждому эпизоду каждого из созданных компанией шоу. Если вы вдруг пропускали новый эпизод сериалов «Клан Сопрано» или «Антураж», вы могли найти его здесь, не говоря уже о примерно 200 фильмах, доступных каждому подписчику HBO для просмотра на экране телевизора. В прежние времена фанатам приходилось тратить сотни долларов на покупку DVD, если они хотели посмотреть пропущенные во время трансляции эпизоды и серии. Через четыре месяца после запуска в начале 2011 года у HBO GO уже было 4 миллиона подписчиков. Общее количество пользователей установилось на уровне около 7 миллионов, или 20 % общей аудитории HBO (35 миллионов человек). И в наши дни самый частый вопрос, который задают президенту HBO Эрику Кесслеру, звучит так: «Когда уже потребители смогут получить доступ к HBO без кабельной сети?»

Кроме прочего, выход iPad на рынок привел к появлению целого ряда компаний-стартапов, увидевших в нем не просто еще один способ для потребления контента, но и возможность изменить привычный потребительской опыт. Предприниматель в области программирования Майк Маккью и ветеран Apple Ивэн Долл запустили в 2010-м проект Flipboard, задав себе простой вопрос: а что если бы веб-страницы выглядели как отлично сверстанные полосы журнала, а не привычное для нас нагромождение заголовков на мониторе? Что если бы они обновлялись в режиме реального времени и добавлялись лентами интересных для пользователя новостей из Facebook и Twitter? «Сеть не устарела, ей просто нужна небольшая подтяжка», – любит говорить Маккью.

Идея показалась им крайне увлекательной. Всемирная паутина произвела революцию в мире, однако за почти 20 лет после того, как компания Netscape выпустила на рынок первый интернет-браузер, ее дизайн почти не претерпел изменений. iPad заставил пользователей освоить новый способ взаимодействия с экранами – с помощью собственных пальцев, а не мыши, – и это позволило изменить привычные предположения в отношении работы с контентом. Более того, как говорил Маккью, в процессе такого редизайна можно было бы и обратить внимание на проблемы, имевшиеся у рекламодателей. Обычно они относились к покупке рекламы на новостных сайтах как к необходимому злу. Маккью задумался – а почему бы не создать платформу, которая действительно была бы для рекламодателей привлекательной и эффективной?

Маккью считался опытным игроком в том, что касалось стартапов. В середине 1990-х годов он занимал пост вице-президента по вопросам технологии в Netscape, а затем покинул компанию и основал проект Tellme Networks, создававший системы автоматической обработки звонков для корпораций (в 2007 году Microsoft купила этот проект за 800 миллионов долларов). Так что когда Маккью и Долл принялись работать над Flipboard, у них уже был определенный авторитет и контакты с нужными людьми, что позволяло привлечь большое внимание к идее. Джобс лично нашел время, чтобы посмотреть на Flipboard перед официальным запуском, и к концу 2011 года этот проект стал Приложением года, а его разработчик – одним из самых известных стартапов в Кремниевой долине. Он привлек средства и внимание таких ведущих венчурных капиталистов, как Джон Доэрр. Туда потянулись работники – причем не только из ведущих инженерных компаний типа Google, Apple и Facebook, но и из медийных, таких как Time Inc. Маккью нанял Джоша Квиттнера для управления всеми партнерствами Flipboard с медиакомпаниями. Ранее Квиттнер не только был основным автором Time, писавшим о вопросах технологии, но и редактировал журнал Business 2.0 и помогал в работе по созданию приложения Time Inc. для iPad.

Также iPad породил проект Atavist, изменивший представление о виде периодического издания в цифровую эпоху. В начале работы над этим проектом в 2010 году журналисты Ивэн Ратлифф и Ник Томпсон вместе с программистом Джефферсоном Раббом задались вопросом: а действительно ли публикация должна представлять собой статичный набор текста, фотографий и графики или же она может включать в себя видео и аудио? Могут ли читатели сами выбирать, с чем им стоит ознакомиться, помимо слов? Предыдущие попытки «улучшения» текстов зачастую воспринимались аудиторией негативно, поскольку отвлекали внимание от главного. Можно ли было найти новый подход к рассказыванию историй, позволявший укрепить доверие к ним и обогатить потребительский опыт?

Основатели проекта назвали его Atavist, поскольку пытались вдохнуть новую жизнь в старомодные способы рассказывать истории и в журналистику крупной формы. В какой-то момент стало принято считать, что длинные тексты уже неинтересны для аудитории, однако создатели Atavist решили опровергнуть это утверждение, переосмыслив форму журналистики и методы создания контента.[132] И дело не ограничивалось интересной концепцией, с которой хотели бы поэкспериментировать авторы. Atavist предложил им новую форму оплаты. Традиционно пишущий автор получал оплату за каждое слово. Заработать на нормальную жизнь таким методом нереально. На создание хорошей статьи объемом в 4000 слов, включая редактирование, может легко уйти три месяца работы, однако она принесет автору всего 8000 долларов. Atavist предложил иную бизнес-модель. Компания стала продавать статьи в виде загружаемых файлов в новой категории материалов для Kindle (имевшей название Singles) и делиться с авторами гонораром, остававшимся после того, как Amazon забирала свою долю. Одна из историй для Atavist, написанная Дэвидом Уолменом, была номинирована на национальную премию в 2012 году. Другой стартап, Byliner, основанный двумя бывшими редакторами журнала Outside, объединился с New York Times для создания проекта Snow Fall и пригласил в качестве автора Джона Бранча. Этот проект получил в 2013 году Пулитцеровскую премию в номинации «Очерк». Оба писателя заработали значительно больше денег, чем при традиционном способе публикации.

Однако главное, что привлекло в проекте Atavist внимание инвесторов, а затем – и ведущих средств медиа, была сложность программы. Рабб спроектировал ее так, что она могла работать со всеми форматами электронных книг и журналов. И пока Amazon и Apple пытались привязать авторов к своим форматам – первая с помощью электронных книг Kindle, вторая – с помощью iBooks, Atavist стал для многих участников рынка довольно привлекательным посредником. В середине 2012 года в группу внешних инвесторов проекта вошли Эрик Шмидт из Google и венчурные капиталисты Марк Андреессен, Питер Тиль и Шон Паркер. К концу того же года медиамагнаты Барри Диллер и Скотт Рудин объединили усилия для создания своего стартапа в области электронных книг под названием Brightline. Atavist со своим программным обеспечением должен был стать их эксклюзивным издателем в Сети.

Влияние iPad не ограничивалось медиа. Казалось, что это устройство способно изменить… буквально все. Пилоты перестали носить с собой огромные сумки с навигационными графиками, данными об отдельных аэропортах и прогнозами погоды.[133] Вся эта информация помещалась на iPad – а кроме того, могла обновляться значительно быстрее. Поскольку дети были способны осваивать работу с iPad куда скорее, чем с персональным компьютером, учителя и даже воспитатели в детских садах начали активно использовать эти устройства. Врачи стали брать с собой iPad на обходы, поскольку управлять им было проще и удобнее, чем персональным компьютером, а его батареи хватало на день работы. iPad оказался полезным и для голливудских съемочных площадок, наполненных почти неконтролируемым хаосом.[134] Теперь можно было отказаться от довольно трудоемкого процесса распространения изменений в сценариях. iPad понравился и корпорациям – к концу 2011 года Apple сообщила, что планшетники тем или иным образом использует свыше 90 % компаний из списка Fortune 500.[135] Устройство нашло свое место и в мире профессионального бейсбола – игроки получили инструмент для обработки данных, чтобы понимать, как может выглядеть следующий удар соперника или куда, вероятнее всего, полетит мяч.[136] iPad даже привел к развитию нового вида изобразительного искусства – художники стали рисовать пальцами на виртуальном холсте вместо реального.

Конвергенция различных форматов медиа в одном устройстве типа iPad произошла настолько быстро, что руководители медиакомпаний просто не успели бы ей что-либо противопоставить, даже если б очень захотели. Один из трюизмов американских медиа заключается в том, что они внимательно смотрят, куда направлены зрачки потребителей, а к 2012 году на экраны iPad уже смотрело немало глаз. В 2012 году iPad имелся уже у 16 % американцев.[137] На протяжении 30 лет представители медиа мечтали и размышляли о том, как бы воспользоваться в своих интересах неминуемым столкновением оцифрованного контента с интегральной схемой – кремниевым чипом, работающим и в огромных серверах, и в крошечном iPod. Однако их догадки настолько часто оказывались ошибочными, что большинство просто отказалось от прогнозов.

Теперь же они изо всех сил пытались оцифровать все, что только представлялось возможным, поскольку потребители внезапно захотели платить за такой контент. Список магнатов, заинтересовавшихся идеей конвергенции медиа, включал в себя не только мечтателей из второго эшелона, но и некоторых из самых толковых, богатых и успешных предпринимателей и руководителей в мире.[138] Билл Гейтс потратил свыше 6 миллиардов долларов из средств Microsoft на покупку долей в крупных кабельных и телекоммуникационных компаниях в конце 1990-х годов и еще 425 миллионов долларов – на приобретение WebTV. Он надеялся использовать доминирующее положение Microsoft на рынке персональных компьютеров для контроля того, что мы видим на экранах своих телевизоров.

Чуть раньше один из основателей TCI Джон Мэлоун попытался управлять конвергенцией за счет создания крупнейшей в США кабельной системы. Для этого он принялся покупать доли в более чем двух десятках компаний-операторов, создававших программы для кабельного телевидения – таких как CNN, TNT и Discovery Channel, – а затем попытался слить их в 1993 году с Bell Atlantic, одной из крупных телефонных компаний.[139] Если бы эта сделка не потерпела крах через пять месяцев, Мэлоун получил бы контроль над третью телевизоров в Соединенных Штатах. Даже в те времена, когда еще никто не говорил ни о чем широкополосном или беспроводном, Мэлоун уже мечтал о будущем, где в каждом телевизоре имелось бы по 500 каналов – в сравнении с имевшимися на тот момент двумя десятками – и интерактивные сервисы, доступ к которым пользователи получали бы с помощью специальной приставки. Чем-то это походило на интернет наших дней, но в то время он выглядел совсем по-другому. Прогноз Мэлоуна заставил десятки крупных компаний ускорить работу в области интерактивного телевидения. Одним из самых знаменитых был Orlando Project во Флориде – в 1994 году компания Time Warner предприняла безуспешную попытку установить в 4000 домов систему кабельного телевидения, позволявшую смотреть фильмы по требованию. Именно идея конвергенции лежала в основе развития в 1980-е годы сервисов типа Prodigy и Compuserve, не говоря уже об America Online (еще до момента появления интернет-браузеров).

Представители медиаотрасли – в частности, Мэлоун – верили, что главным условием конвергенции окажется контроль над тем, что показывают телевизоры в гостиных домов и квартир. Они думали, что программы и оборудование, созданные в области телевидения, смогут управлять и персональными компьютерами.

Кремниевая долина – особенно Microsoft и Билл Гейтс – верила, что та же технология, которая управляет нашими персональными компьютерами, – Windows – сможет управлять и нашими телевизорами.

Бывший вице-президент Соединенных Штатов Ал Гор называл Мэлоуна «Дартом Вейдером информационного супершоссе», поскольку тот агрессивно пользовался размером TCI для контроля своего монопольного положения. Однако страх перед Мэлоуном не шел ни в какое сравнение со страхом в отношении Гейтса и Microsoft: их боялись не только технологические стартапы типа Netscape. Гейтс пугал руководителей телефонных и кабельных компаний, а также менеджеров почти всех газет, журналов и кинокомпаний. С помощью Windows он уже контролировал конечную точку Сети. Все беспокоились, что если он сможет заполучить большое количество телефонных компаний и кабельных телевизионных линий, то станет с помощью этих двух опор контролировать и контент. Вот почему общественность с таким энтузиазмом поддержала действия правительства, начавшего в конце 1990-х годов знаменитое антимонопольное разбирательство против Microsoft.

Бизнес-расчеты в области представления цифрового контента были довольно простыми. Если бы вам удалось убедить потребителей отказаться от воровства контента и снизить уровень неудобства, связанного с покупкой газет, журналов, книг, телевизионных шоу и фильмов в Сети, это бы резко повысило прибыльность. Однако руководители многих компаний не понимали, сколько времени должно пройти, прежде чем технологии позволят провернуть подобное. Дело заключалось не в том, какой опыт у них имелся в области технологий или медиа. Они просто хотели получить желаемое быстрее, чем это было возможно.

В то время, когда Гейтс начал смотреть на контент как на новый рубеж, который он мог бы покорить с помощью Microsoft Windows, у большинства домов еще не было широкополосной связи, позволявшей слиться телевизионному и интернет-контенту.[140] У сотрудников Microsoft уже имелась возможность пользоваться сверхбыстрым доступом к Сети, и поэтому они видели, какие перемены ждут всех в будущем. Гейтс посчитал, что его многомиллиардные инвестиции в кабельные компании помогут ускорить этот процесс. Однако установка широкополосной связи в домах происходила настолько медленно, что сложно было понять, какие практические действия в этом направлении совершил Гейтс. Распространение широкополосного доступа шло практически естественным путем.

В те времена большинство компьютеров в домах подключалось к интернету на скорости 56 кбит/c – эта скорость примерно в 100 раз меньше той, что у нас есть сейчас. Через пять лет широкополосная связь появилась в большинстве домов, а еще через пять пользователи могли работать на скорости, позволявшей делать вещи, о которых Гейтс и другие могли лишь мечтать в свое время. На самом деле если бы инвестиции со стороны Microsoft сыграли свою роль, то активное распространение широкополосной связи помогло бы конкурентам (Apple и Google) значительно сильнее, чем ей самой. Microsoft распродала свои активы в области медиа в 2009 году за неназванную сумму.

Медиакомпании пытались воспользоваться конвергенцией для зарабатывания денег иными способами – через заключение сделок и серию слияний, оказавшихся в итоге чуть ли не самыми неудачными за всю историю американского бизнеса. Time купила Warner Brothers за 15 миллиардов долларов. Для достижения точки безубыточности акционерам Time потребовалось почти семь лет. В то же время компания нашла 7 миллиардов долларов на покупку Turner Broadcasting, владельца канала CNN и гигантской библиотеки фильмов. Задолго до того, как сделка смогла бы принести прибыль, конгломерат был продан в 2000 году компании America Online (на пике развития пузыря доткомов) за 164 миллиарда долларов, выплаченных в виде акций AOL. К 2009 году, когда компания наконец-то избавилась от AOL, цена акций Time Warner снизилась до 18 центов на каждый вложенный доллар. К началу XXI века идея слияния медиа и технологий оказалась настолько дискредитированной, что любое ее упоминание на профессиональных конференциях заставляло участников нервно вздрагивать.

Неудача в обеих частях уравнения конвергенции привела к тому, что различные участники рынка практически утратили возможность совместных действий. В 2000 году, когда любители музыки принялись обмениваться песнями через пиратские сайты типа Napster, отрасль не обратилась за поисками решения к Кремниевой долине. Напротив, она бросила отряды юристов на владельцев сайтов и подала кучу исков против слушателей (многие из которых охотно были бы готовы платить деньги за то, чтобы получать музыку удобным для себя способом). Руководители типа Эдгара Бронфмана, управлявшего Universal, и Майкла Айснера, возглавлявшего Disney, фактически обвинили технологические компании в создании криминального синдиката, поощряющего и поддерживающего воровство.[141] Руководители технологических компаний в ответ на это постоянно указывали, что киностудии выражали те же самые страхи в отношении телевидения в 1960-х и VCR с DVD в 1980-х и 1990-х годах и что новые технологии, напротив, помогли кинокомпаниям повысить уровень своей прибыльности. Они напомнили руководителям музыкальной индустрии о том, как беспокоились кинопроизводители, что потребители перестанут ходить в кино, если у них будет возможность смотреть фильмы дома. Они доказали, что новые технологии привели к тому, что потребители начали тратить на свои развлечения больше времени и денег. Но эти аргументы лишь разозлили руководителей звукозаписывающих компаний. Даже Джобс, заключивший ряд сделок с владельцами контента и начавший продавать на законных основаниях музыку через магазин iTunes, все время выслушивал жалобы представителей развлекательной отрасли о том, как новые технологии разрушают их привычную профессиональную жизнь. Он, как и многие другие представители Кремниевой долины, утверждал в ответ на это, что спас отрасль от пиратов, способных снизить обороты звукозаписывающих компаний в десятки раз. Его оппоненты утверждали, что, поскольку после появления iTunes и появления на рынке iPod доходы музыкальной индустрии упали на 50 % (так как потребители стали покупать музыку по одной песне, а не целыми альбомами), отрасли следовало бы найти самостоятельное решение для возникшей проблемы.[142]

Однако к 2010 году весь медиабизнес оказался в настолько расшатанном состоянии, что создавалось впечатление, что любой новый подход или любая новая технология все равно будут лучше, чем сохранение нынешнего состояния. Руководители газет, журналов и издательств видели, насколько сильно снизились доходы музыкальной индустрии из-за того, что ее менеджеры предпочли бороться с новыми технологиями, а не брать их на вооружение. Они совсем не хотели, чтобы то же самое произошло в их компаниях – а это бы точно случилось, если б они не пошли на определенные риски. Интернет начал оказывать влияние и на масштабы подписки на газеты и журналы, и на доходы от рекламы. Amazon Kindle позволил создать новый рынок для недорогих электронных книг, который пришел, чтобы остаться. Американцы теперь значительно реже смотрели телевизор, предпочитая видео на YouTube и других аналогичных веб-сервисах. Когда же они все-таки включали телевизор, устройства типа TiVo позволяли им (и даже в каком-то смысле поощряли такое поведение) пропускать рекламные блоки. А фильмы, которые только вчера представляли собой машину по производству прибыли для студий, теперь можно было заказать через Netflix, а затем получить по почте в виде DVD-диска или просто посмотреть в Сети в формате видеопотока.

По словам Скотта Дадича, главного редактора Wired, он начал размышлять о том, как будет выглядеть его журнал на экране планшетника, с того самого момента, когда впервые увидел iPhone. Он даже создал специальную презентацию на тему нового образа Wired: «Важным мотивирующим фактором для нас было то, что (к 2009 году) Wired имел все шансы прекратить свое существование (вследствие рецессии и изменений в объемах потребления медиа). Portfolio (родственное издание, впоследствии закрытое) выходило на 102 страницах. Wired был ненамного толще. От нас требовалось сделать нечто яркое, что позволило бы Wired отличаться от других».

Казалось, что решение проблемы связано с экосистемой Apple, состоящей из iPod, iPhone и iPad, подключенных к легкому в использовании магазину iTunes. Для медиабизнеса слово «онлайн» превратилось в эпитет, синонимичный с падением прибыли и страхом банкротства. Однако казалось, что все, к чему прикасается Apple, превращается в золото. Потребители привыкли платить за контент на устройствах Apple, а не получать его бесплатно, как многое другое, доступное в интернете.

На протяжении многих лет издатели журналов и газет безуспешно экспериментировали с попытками вынудить потребителей платить за контент в Сети. Одним из достижений Джобса, за которое он редко получает признание, стало то, что он выстроил на базе iTunes систему для решения этой проблемы. Попытки медиакомпаний потерпели поражение не потому, что их концепция была неверна, а из-за того, что их процедуры регистрации и оформления сделок с потребителями выглядели слишком неудобными. Благодаря iTunes Джобс сделал процесс идеально легким. Это была довольно нетривиальная задача. От системы требовалось идеально работать, чтобы потребители могли просто потратить 99 центов на песню или приложение. От нее требовались безопасность и простота – для оформления сделки потребителю нужно было всего лишь прикоснуться к соответствующей иконке и ввести свой пароль. Однако Джобсу это удалось, и в наши дни iTunes обрабатывает миллионы сделок в день, используя базу данных из 600 миллионов номеров кредитных карт.

В ретроспективе сложно вообразить себе, чтобы кто-то мог конкурировать со Стивом Джобсом в 2011 году. Став во главе революции в Кремниевой долине и Голливуде, он к моменту своей смерти в октябре 2011 года стал самым влиятельным бизнесменом в мире, превратили Apple в одну из самых богатых компаний. Она контролировала наиболее популярные смартфоны и планшетники – устройства, совокупные продажи которых в год смерти Джобса составили 134 миллиона единиц.[143] Эта цифра – 37 % от всего объема глобального рынка персональных компьютеров. А самое важное заключалось в том, что Джобс и Apple – как Гейтс и Windows в 1990-х – контролировали работу программного обеспечения на своих устройствах и каждого приложения, запускавшегося на этой платформе.

И Джобс использовал свою силу, для того чтобы поощрять друзей и наказывать врагов. Когда Facebook попыталась вести себя слишком жестко на переговорах с Apple относительно интеграции в iOS 5 на iPhone, Apple просто отказалась от сделки и заключила договор с Twitter. На следующем раунде переговоров представители Facebook оказались куда более сговорчивыми. «Люди из Apple все время говорили нам, как Google пыталась шантажировать их своей программой Maps и что они никогда больше не допустят ничего подобного», – рассказывал один из участников переговоров. Многим разработчикам программ был не по душе жесткий подход Apple. Им совершенно не нравилось, что она забирает 30 % их доходов за возможность размещения в магазине iTunes. Однако они также понимали, что, не попав в iTunes, они заработают значительно меньше. К концу 2011 года за вычетом доли Apple разработчики смогли получить благодаря ее магазину приложений свыше 4 миллиардов долларов.[144] За счет одной лишь реализации контента в 2011 году Apple заработала почти столько же денег, сколько от продаж всей своей продукции в 2003-м, – 6 миллиардов долларов.

Возможно, самым заметным примером стремления Google не отстать от лидера рынка оказалось принятое в конце 2011 года решение купить компанию Motorola за 12,5 миллиарда долларов. Официальная точка зрения заключается в том, что Google приобрела Motorola для пополнения своего портфеля патентов. Это правда. Наличие достаточного количества таковых предотвращает попытки конкурентов подать против вас иски за нарушение условий патента. Motorola изобрела современный мобильный телефон. В результате она заполучила некоторые из самых ценных и важных патентов в мире, связанных с работой практически каждого беспроводного устройства. Однако мало кто верил, что Google купила Motorola только ради этого. Motorola – один из крупнейших производителей телефонов и планшетников в мире. Таким образом, Google заполучила серьезную страховку на случай, если суды под влиянием Apple блокируют продажи телефонов с Android – или если Google потребуется конкурировать с членом собственной экосистемы Android. Хотя Рубин и настаивал на том, что для Motorola будет самоубийством конкурировать с другими производителями телефонов на базе Android, решение о покупке обеспечивало Google определенный перевес в обратном случае – если один из производителей устройств на Android решил бы вступить в состязание с нею самой.[145]

Подобная двойственность в отношении Android создает для Google самую большую проблему в битве против Apple. Красота Android состоит в ее открытости, бесплатности и в возможности изменять образ и настроение системы в зависимости от нужд производителей телефонов и операторов. Компании, выпускающие персональные компьютеры, никогда не имели подобной гибкости при работе с Windows. Система принадлежала Microsoft, и у производителей было немало ограничений в том, что касалось ее модификации. Однако открытость Android одновременно представляет собой ее крупнейшую потенциальную проблему. Она позволяет производителям полностью отказаться от экосистемы. Иными словами, компании типа Samsung могут взять программы Google, модифицировать их по своему вкусу и создать готовое решение по аналогии с Apple – контент и приложения, купленные для телефонов и планшетников Samsung, будут работать только на устройствах этого производителя. С учетом того, что в 2013 году телефоны Samsung Galaxy и ее планшетники стали доминирующими устройствами на базе Android, Samsung все быстрее двигается в этом направлении.[146] У нее уже появились собственные мобильные приложения для работы с электронными письмами и контактами, календарем и заметками. А кроме того, ничто не помешало компании запустить собственный магазин приложений Samsung Media Hub, способный стать конкурентом Google Play.

Google всегда считала, что ее контроль над мобильной версией поисковой системы, приложениями и магазином позволит избежать подобного поворота событий. Компании казалось, что все карты у нее на руках. Она утверждала: «Как можно продавать телефон или планшетник, если в нем нет ни YouTube, ни системы поиска, ни Google Maps?» В течение какого-то времени это соответствовало действительности, но теперь ситуация изменилась. iPhone 5 продавался лучше любой предыдущей модели, хотя в нем не было приложения, работающего с YouTube, а вместо Google Maps стояла программа Apple Maps – признанная многими обозревателями откровенно ужасной. При этом Google обеспечила доступ к вышеназванным приложениям в магазине Apple, откуда потребители могли их загружать.

О чем-то подобном подумали и в Samsung. На данный момент компания имеет отлично продающиеся смартфоны и планшетники. Ее руководители задали себе тот же вопрос, что и менеджеры Apple: действительно ли потребители станут реже покупать наши устройства, если мы прекратим добавлять туда программы Google и закроем доступ к ее магазину приложений?

Разумеется, самый вероятный ответ на этот вопрос – «нет». К примеру, магазин Amazon ничем не хуже прочих. Microsoft обладает вполне достойной поисковой системой. На рынке есть с полдесятка хороших приложений, работающих с картами. Google нуждается в Samsung так же, как Samsung – в Google. Без приложений Google на телефонах Samsung (а это половина от числа продаваемых в настоящее время устройств с Android) у первой тут же исчезнет половина аудитории для мобильной рекламы.

Поскольку Энди Рубин больше не работает в Google, ему не нужно беспокоиться о будущем Android. В начале 2013 года он передал бразды правления Android Сандару Пичаи, ранее управлявшему проектом Google Chrome. Пичаи давно был любимчиком Пейджа и считается достаточно опытным менеджером. Именно такой человек, в сферу влияния которого попали сотни тысяч «гуглеров» по всему миру, и нужен Android. По рассказам друзей, Рубин – скорее предприниматель, чем менеджер, и вряд ли он сумел бы обеспечить то, что нужно компании. Когда Пичаи спросили в июне 2013 года о возможном изменении отношений между Google и Samsung, он продемонстрировал изрядную гибкость в обсуждении столь щекотливого вопроса. По его словам, лучший способ думать об отношениях между Google и Samsung состоит в том, чтобы вспомнить, как Microsoft и Intel совместно доминировали в отрасли персональных компьютеров – они не всегда говорили друг о друге приятные вещи, а порой даже конкурировали, но значительно чаще работали вместе, поскольку знали, что это – лучший способ получить как можно больше денег.[147] «Компания Samsung – наш близкий партнер, и во многом успех Android зависит от сделанного ею. Однако не менее справедливым будет сказать, что и Samsung достигла определенных успехов в области мобильных устройств благодаря Android. Мы, как и Samsung, видим путь, двигаясь по которому мы вместе сможем стать успешными. Мы не воспринимаем происходящее как игру с нулевой суммой».

Такой ответ выглядит дружелюбным, но не примирительным. Кроме всего прочего, он представляется довольно правдивым. Samsung конкурирует с Google. Однако, как заявил Пичаи месяцем раньше, параллельно с этим обе компании ищут новые пути для партнерства. Ведущий смартфон Samsung, Galaxy S4, в наши дни можно купить в одной из двух разновидностей – с усовершенствованиями Samsung, созданными на базе Android, или без них. Это очень важно. Многие потребители любят S4, однако ненавидят «навороты», предлагаемые Samsung. Теперь же они могут приобрести модель S4 с немодифицированной версией операционной системы – фактически с тем же программным обеспечением, что и у телефонов Nexus, и у планшетников, выпуск которых контролируется Google. Обычно подобного не бывает, если две компании готовятся к войне между собой.

Глава 10

Изменение мира – экран за экраном

Начавшийся благодаря iPhone переворот в медиа и технологии, развитие Android и появление iPad привели за годы, прошедшие после смерти Джобса, к событиям, которые не доводилось видеть за всю свою карьеру почти никому из обитателей Кремниевой долины, Нью-Йорка или Голливуда. И дело совсем не в том, что две из крупнейших и невероятно влиятельных корпораций в своих мирах – Apple и Google – сражаются друг с другом не на жизнь, а на смерть. Куда важнее, что начатая ими мобильная революция внезапно позволила новым игрокам нацелиться на 250 миллиардов долларов доходов в полудюжине отраслей.

Для тех, кто оказался не на той стороне в процессе нынешних изменений, последние пять лет были крайне неприятными.[148] Издатели газет видели, как доходы от рекламы в печатных изданиях и тиражи упали до самого низкого значения за 20 лет. Количество журналистов, работающих в газетах, сократилось за последние пять лет почти наполовину. Книгоиздатели беспокоятся о том, что им будет нанесен похожий удар. Amazon не только снижает цены до уровня, не позволяющего им извлекать прибыль, но и пытается сманить у них самых востребованных авторов. Руководители киностудий уже видят, как исчезают их доходы от продаж DVD. Кроме того, их возможности по привлечению аудитории на плохие фильмы заметно ограничиваются из-за того, что разочарованные зрители мгновенно выражают свои чувства в Facebook и Twitter. Телевизионная индустрия беспокоится, поскольку компании типа Netflix и принадлежащий Google YouTube борются за их аудиторию с помощью собственного контента, оказывая немалое давление на ставки ежемесячной подписки на трансляционные услуги.

Однако мобильная революция также открыла массу новых возможностей для зарабатывания денег – в частности, в мире телевидения. Она позволяет создавать деловые партнерства, которые невозможно было представить себе в прошлом.[149] Технологические компании заключают впечатляющие союзы с ведущими режиссерами и продюсерами из развлекательной отрасли. Крупные шишки из Нью-Йорка и Голливуда начинают создавать интересные мобильные приложения и партнерства с разработчиками программ, которых они когда-то называли преступниками, поддерживающими воровство контента. Нью-Йорк и Лос-Анджелес могут похвастаться тем, что в них постоянно открывается множество технологических стартапов. Лос-Анджелес быстро приближается к тысяче таковых, а в Нью-Йорке уже насчитывается порядка 7000. Агенты и продюсеры, у которых раньше не было никаких особых причин посещать Северную Калифорнию, теперь совершают туда паломничества чуть ли не каждую неделю.

«Мы уже запустили пять различных стартапов, в том числе для наших клиентов, – говорит Майкл Яновер, глава отдела по развитию бизнеса голливудского Creative Artists Agency (CAA). – При каждом запуске стартап должен найти финансирование. Поэтому мы постоянно общаемся с венчурными капиталистами, рассказывая им об идеях и прося об информации и деньгах. Мы встречаемся с массой интересных начинаний и крупными устоявшимися компаниями. К примеру, мы много работаем с Amazon и с YouTube. Мы смотрим на все, что хоть как-то развивается. Это может быть Pinterest, IntoNow или Shazam. Мы хотим оставаться частью этого процесса».

Яновер, выглядящий чуть за 40 (и отказавшийся назвать мне свой точный возраст), размышляет о формировании оси «Кремниевая долина – Голливуд» уже в течение 15 лет. Во времена, когда он управлял своим первым стартапом в Лос-Анджелесе, отделение Macromedia в Сан-Франциско пригласило его помочь в создании веб-контента в годы развития пузыря доткомов.

«Мы занимались передовыми разработками вместе с Мэттом Стоуном и Треем Паркером (стоявшими за созданием мультсериала South Park), Тимом Бертоном и Джеймсом Бруксом. Их задача заключалась в создании контента для нашего сайта в обмен на долю в капитале. Это не было телевидением в чистом виде, а скорее, набором сериалов, транслировавшихся эпизодически (как это делается в традиционной ТВ-среде). Мы купили студию Atom Films, и в конечном счете я начал руководить производством всего контента неигрового характера, включавшего в себя фильмы, анимацию, музыку, видео и даже поздравительные открытки.

Одно из направлений моей работы в Macromedia было связано с технологией Flash, на основе которой в то время создавались практически все видеоматериалы в интернете. Мы полагали, что вследствие естественной эволюции Flash (принадлежащей теперь компании Adobe) сможем инкорпорировать ее в мобильные устройства, игровые приставки и т. д. Поэтому мы задумали проект и дали ему название Columbus, потому что речь в каком-то смысле шла о Новом Свете, понимаете? Цель проекта состояла в том, чтобы добавить Flash в массу устройств, включая мобильные телефоны.

В 2002 году мобильные приложения были довольно примитивными. Однако я всегда ясно понимал, что в конечном итоге в телефоне окажется почти все, что нужно человеку. На многих растущих рынках потребители даже не покупают персональные компьютеры, а обращают внимание на мобильные телефоны. Кроме того, они отказываются от стационарной связи и сразу переходят к беспроводной. Потому даже этих двух фактов хватало для того, чтобы понять, что именно мобильный телефон станет устройством, в котором будет демонстрироваться и транслироваться контент».

Однако основная масса работы Яновера в области веб-контента оказалась на полке, поскольку имевшиеся технологии просто не были готовы к новым идеям. В те времена большинство домов даже не имели доступа к широкополосной связи, не говоря уже о том, что беспроводные соединения и устройства не обладали скоростью, достаточной для трансляции видео. Яновер присоединился к CAA в 2003 году и завел связи со всеми мобильными стартапами и компаниями, до которых только мог дотянуться.

«А затем Стив Джобс вывел на рынок iPhone», – говорит он, и внезапно мир открылся и заинтересовался разработчиками и креативными сотрудниками. Все будто смогли сбросить с себя ярмо операторов и отказаться от негибкой и всем надоевшей платформы традиционных телефонов. И поэтому появление iPhone показалось мне похожим на приход Моисея, способного вывести людей из пустыни в землю обетованную. Это был потрясающий момент. Все вдруг почувствовали себя независимыми. Разумеется, данный шаг значительно усилил позиции Apple. Однако то был момент подлинного освобождения. В наши дни все выглядит намного проще: у нас есть iOS и Android.

Технические компании любят называть интерес к их работе со стороны медиа «экспериментальным». Но если это так, то масштаб эксперимента не может не впечатлять. Netflix потратила два года и 100 миллионов долларов на создание сериала «Карточный домик» (House of Cards), главную роль в котором сыграл Кевин Спейси.[150] Также он возобновил производство комедийного сериала «Задержка в развитии» (Arrested Development) Митчелла Гурвитца (сериал шел на канале Fox в течение трех лет, его показ был прекращен семью годами ранее). Компания планирует создать по подобной схеме еще два десятка шоу. Google тратит сотни миллионов долларов на производство контента для десятков каналов YouTube, рассчитывая превратить сайт в первую сеть кабельного телевидения для интернета. А Facebook, пользователи которого составляют половину интернета – половину! – становится важной частью процесса по привлечению средств со стороны зрителей и распространения рекламы. Разумеется, с помощью Facebook невозможно профинансировать голливудский блокбастер и заняться его дистрибуцией, но вам вполне по силам создать независимый фильм с бюджетом в несколько миллионов долларов. Amazon, Hulu и Microsoft также находятся на ранних этапах профессионального финансирования и дистрибуции контента.

Множество людей считает, что пройдет совсем немного времени, и Apple сделает нечто грандиозное в области телевидения – либо с помощью еще одного революционного устройства, либо с привлечением своих неограниченных финансовых мощностей, позволяющих превратить iTunes в самый актуальный и обширный источник контента в мире.[151] Перед смертью Джобс сказал своему биографу Айзексону, что наконец-то понял, каким образом Apple могла бы такое сделать. Пока что особой шумихи по этому поводу не заметно, но Apple TV с устройством Airplay уже постепенно превращают iPhone и iPad в персонализированные пульты дистанционного управления телевизором. Вы можете начать просмотр фильма на своем iPhone или iPad во время уборки на кухне, а затем продолжить его на телевизоре в гостиной во время отдыха. А если вам нравится одновременно работать с контентом на двух экранах, вы можете переключить трансляцию фильма на телевизор и использовать iPhone или iPad для написания твитов или обсуждения фильма в Facebook с друзьями (либо для совершенно иных целей).

Тем временем голливудские агентства старой формации, такие как CAA и William Morris Endeavor (WME), представляют своих подопечных в распоряжение не только крупных студий, но и разработчиков приложений. В 2011 году благодаря деньгам, полученным от производителя чипов Qualcomm, CAA учредила Moonshark – компанию, создающую мобильные приложения по той же схеме, что и классическое агентство, собирающее для производства телешоу или художественного фильма команду сценаристов, актеров и продюсеров. По словам Яновера, все существующие сегодня приложения в области мобильных развлечений хороши, однако они могли бы стать еще лучше, если б их авторы взяли на вооружение голливудские механизмы написания сюжетов и производства. К примеру, сценаристы способны дать персонажам игры имена и историю происхождения. «Игра Angry Birds прекрасна, но это – всего лишь верхушка айсберга. Это лишь начало того, что должно происходить дальше», – рассказал Яновер. В прошлом году в попытках заработать на новых финансово интересных возможностях конвергенции крупный технологический инвестор Silver Lake Capital приобрел треть WME (сумма сделки не разглашалась). А TPG тем временем купила долю в CAA. «Когда я только начинал работать, агенты имели дело лишь с телевидением, фильмами, книгами и театром, – говорил Ари Эмануэль, CEO компании WME, во время своего прошлогоднего публичного интервью.[152] – Теперь же творческие люди могут создавать свой контент множеством различных способов и в разных местах. Наши клиенты разрабатывают игру, затем превращают ее в книгу, а после этого снимают по ней фильм. Теперь в нашем агентстве есть департамент новых видов медиа. Мы занимаемся разработкой приложений. Все происходит в высшей степени динамично».

И вот вам пример такой динамичности. Новый альбом Lady Gaga под названием ArtPop был выпущен не в виде CD или набора файлов для цифровой загрузки, а в формате мобильного приложения.[153] Менеджер исполнительницы Трой Картер похож скорее на основателя Facebook Марка Цукерберга, а не на традиционных «менеджеров поп-звезд». Он одним из первых начал использовать социальные медиа как основной маркетинговый инструмент для раскрутки своего клиента. Кроме того, он быстро стал известен как один из самых толковых инвесторов в технологические проекты – он приобрел на ранних этапах развития доли в таких приложениях, как музыкальный сервис Spotify, служба такси Uber и новостной сервис Summly (совсем недавно купленный Yahoo!). «Музыкальная индустрия в наши дни здоровее, чем когда-либо, и находиться внутри нее просто прекрасно», – рассказывал он в интервью лондонской газете Guardian в конце 2012 года. Когда еще кто-то говорил такое о музыкальной индустрии в последние годы?

По мнению Эмануэля, изменения не только оказались благом для него самого и его клиентов, но и привели к немалой путанице – теперь за его подопечных борются между собой не только телевизионные и кабельные, но и технологические компании – имеющие достаточно денег, чтобы переиграть любого традиционного участника рынка.[154] И действительно, если вы сложите денежные запасы из бухгалтерских балансов Apple, Google, Amazon, Microsoft, Facebook и Netflix, сумма приблизится к 300 миллиардам долларов – этого достаточно, чтобы купить все крупные кабельные компании и трансляционные сети, вместе взятые. Эмануэль довольно критично относится к отсутствию у Кремниевой долины уважения к авторскому праву. Однако он полагает, что Google начинает постепенно менять свою точку зрения в этом вопросе. Сложно не обратить внимание на то, насколько действия технологических компаний подняли цены на услуги его клиентов. По словам Эмануэля, в 2009 году они создали сценарии для 39 телешоу, а в 2011 году их уже стало 139. Тем не менее, несмотря на рост количества программ, их качество ничуть не снизилось. Напротив, можно сказать, что уровень телешоу в наши дни значительно выше, чем когда-либо прежде. Эмануэль имеет репутацию одного из самых жестких переговорщиков в Голливуде, и его обвиняют в том, что он просто не умеет произносить приятные слова. Однако, говоря со мной о потоке денег из Кремниевой долины в Голливуд, он произносит фразу: «Это просто фантастика. Я их люблю».

С точки зрения Эмануэля, размывание четких границ между Голливудом, Нью-Йорком и Кремниевой долиной сложно описать словом «динамичность». Пять лет назад слова «телевидение» и «телешоу» казались чуть ли не синонимами, но сейчас ситуация изменилась до неузнаваемости. Можно ли считать, что вы смотрите телевизор, если на вашем смартфоне или планшетнике воспроизводится серия «Карточного домика» от Netflix? С одной стороны, да, но нужно помнить, что при этом создание и распространение данного продукта поддерживалось технологической компанией, базирующейся в Лос-Гатосе, а не в Голливуде. Также нельзя забывать, что вы смотрите продукт, распространяющийся за пределами традиционной кабельной и телевизионной инфраструктуры. Единственный законный способ посмотреть сериал «Карточный домик» – наличие подключения к интернету и подписка на услуги Netflix.

А что насчет разницы между веб-контентом и контентом, создаваемым профессионалам? Здесь тоже сложно провести четкую границу. Какое-нибудь хитовое шоу вполне может начать свою жизнь на YouTube перед тем, как его купят за немаленькие деньги крупные трансляционные или кабельные сети. Именно это произошло с сериалами «Жгучая любовь» (Burning love) и «Интернет-терапия» (Web Therapy). В последнее время серьезные компании, стремящиеся воспользоваться преимуществами охвата сетевой аудитории, начинают играть в обратную игру. Так, прошлой осенью для создания шумихи и привлечения внимания аудитории к сериалу «На старт» (Go On) канал NBC начал трансляцию в сети своих сериалов «Родина» (Homeland) и «Новенькая» (New Girl).

Слияние технологий и медиа начинает влиять даже на механизмы создания телешоу, как заявил Майкл Линтон, руководитель американского отделения Sony, в ходе интервью на конференции All Things D в 2013 году.[155]

«В прошлом доставляло немало хлопот создание масштабной драмы с неизвестным концом. Приходилось придавать каждому эпизоду вид завершенной истории – и если вы никогда прежде не видели то или иное шоу, то все равно могли сразу понять, о чем идет речь. Это определялось исключительно тем, что люди привыкли смотреть телевизор по данной схеме. А она, в свою очередь, была вызвана условиями контрактов (сериалы продавались телевизионным/кабельным каналам целиком или по одной серии, в зависимости от бюджетов). Создатели нескольких шоу провели особые тесты, и оказалось, что пользователи часто заявляли: “Я пропустил два или три эпизода. Поэтому дальнейший просмотр не стоит времени и сил”.

Затем на рынке появились PVR и Netflix, и люди начали говорить: “Если даже я пропущу пару эпизодов, в этом нет ничего страшного – я наверстаю их потом”.

Лично я верю, что одна из причин, по которым мы наблюдаем резкий всплеск креативности – будь то сериалы “Безумцы”, “Во все тяжкие”, “Карточный домик”, “Правосудие” или “Сыны Анархии”, – это возможность создания полноценного повествования из десятка эпизодов, в ходе которых образ персонажа будет раскрыт за несколько десятков часов. Процессом постепенно начинают заниматься профессиональные сценаристы, считающие, что хорошо выполнить эту задачу за пару часов художественного фильма невозможно. Так же думают и лучшие режиссеры. На протяжении долгого времени люди задавались вопросом, когда же новая технология начнет оказывать влияние на творческую сторону вопроса. И это, с моей точки зрения, первый пример того, что подобное уже происходит и в целом людям оно нравится».

Все эти процессы стали возможными или усилились благодаря лавинообразному росту количества смартфонов и планшетников за последние пять лет (сейчас их около 2 миллиардов).[156] Его все еще превышает число телевизоров во всем мире (около 4 миллиардов), однако если текущие темпы роста сохранятся, то через три-пять лет в мире будет больше смартфонов и планшетников, чем телевизоров. Продажи смартфонов растут на 25 и более процентов в год, а продажи планшетников ежегодно удваиваются. В то же самое время продажи телевизоров в мире снижаются. Отчасти это происходит вследствие глобальной рецессии. Но свою роль играет и то, что все больше и больше молодых людей, заканчивающих колледжи, не считают для себя нужным покупать телевизор.

Инвестор Марк Андреессен считает, что смартфоны и планшетники не просто значительно увеличили количество людей в мире, способных потреблять медиапродукты, но и расширили количество мест и периодов в течение дня, которые можно посвятить этому занятию. «Когда у вас в кармане лежит смартфон, вы смотрите телевизионные программы или фильмы в любой удобный момент. То же самое справедливо в отношении планшетников. Если же у вас есть телевизор, вы можете смотреть его лишь дома, усевшись перед ним в кресло».

Андреессен способен очень долго и увлеченно говорить о подобных вещах, над которыми он размышлял и развитие которых наблюдал в течение последних 20 лет. И делал он это из идеальной позиции: у него был контакт с людьми и доступ к информации, имеющийся у очень немногих представителей Кремниевой долины. Сегодня он и его партнер Бен Горовитц известны как два ведущих венчурных капиталиста, занимающихся проектами в области технологий. Однако многие забыли, что Андреессен был одним из разработчиков первого интернет-браузера Mosaic, сделанного компанией Netscape Communications в 1994 году. Он помог продать компанию в 1999 году корпорации America Online за 4 миллиарда долларов – несмотря на то что браузер проиграл войну Microsoft. Затем в 2000 году Андреессен выступил одним из основателей компании Loudcloud, занимавшейся облачными вычислениями. Эта затея чуть не рухнула, после того как лопнул пузырь доткомов. Однако они с Горовитцем сменили название компании на Opsware, перестроили ее, а затем в 2007 году продали Hewlett-Packard за 1,6 миллиарда долларов. Для подобного скачка большинству известных венчурных капиталистов могло потребоваться 10 и более лет. Андреессен и Горовитц достигли высот всего за четыре года. Вот что рассказывает сам Андреессен:

«В 1993 году мы вполне понимали, что мир будет иметь высокоскоростную связь с интернетом и пользоваться большими экранами. Мы знали это, поскольку в Университете штата Иллинойс (где Андреессен учился в колледже) такое уже имело место – однако лишь потому, что за все платило федеральное правительство, у которого хватало денег на финансирование лишь четырех университетов. В ходе первой демонстрации Netscape мы показывали, как можно смотреть в браузере серию “Мелроуз-плейс” (популярного в то время телешоу).

На самом деле я считаю, что мобильная связь – это самое важное изобретение, которое только удалось сделать в нашей отрасли. В целом она появилась примерно в 1950-е годы, после Второй мировой войны (когда Уильям Шокли создал транзистор). Предыдущие 60 лет, по сути, следует назвать прологом к тому, чтобы вручить компьютер в руки любого желающего. У нас как у отрасли никогда не было возможностей дать по компьютеру каждому из 5 миллиардов людей (то есть всем, кто в настоящее время имеет мобильные телефоны), но в каком-то смысле это происходит прямо сейчас».

Ничто не иллюстрирует значение мобильной революции лучше, чем ее влияние на телевизионный бизнес в США. Пять лет назад идея о том, что кто-то откажется от кабельного телевидения, казалась абсурдной.

Потребители роптали из-за постоянно растущих цен, однако смотреть в интернете было особо не на что. В наши дни не проходит и месяца без того, чтобы у какого-нибудь предпринимателя или руководителя телевизионной компании не взяли интервью о возможности выжить в долгосрочной перспективе для отрасли, которая просит своих клиентов платить по 100 долларов в месяц за кабельные программы. И это не просто абстрактные теоретические построения. Угрозы для финансовой стабильности кабельного телевидения – а следовательно, и для телевизионных трансляций – вполне реальны и усиливаются с каждым днем.

Найти решение проблем кабельного телевидения сложно, однако их корни очевидны: отрасль пала жертвой собственного успеха. Производство программ для сети началось еще в 1950-х годах, однако о серьезном росте имеет смысл говорить лишь с 1980–1990-х годов – когда почти каждое домохозяйство смогло позволить себе кабельное телевидение. Несмотря на все внимание, которое привлекало к себе телевизионное вещание, его технологии уступали кабельным. Потребители обычно были ограничены полудюжиной каналов, а многие американцы жили в районах с невероятно слабым сигналом (они считали, что им повезло, если их телевизоры принимали хотя бы один канал). Кабельная индустрия сделала ставку на то, что, отправляя телевизионные сигналы по проводам, она сможет предложить потребителям значительно больше каналов, безукоризненное качество передачи и неограниченный выбор программ для просмотра. Руководители кабельных компаний верили, что разница в качестве окажется настолько велика, что потребители захотят платить за эту услугу достойные деньги. Тем временем менялся общий медийный ландшафт. Росло количество проданных телевизоров, люди начинали дольше сидеть перед ними. Появилось огромное количество новых программ.

Большинство прогнозов сбылось, и, например, семейная компания Comcast превратилась в одну из крупнейших корпораций в мире, а каналы типа ESPN, FOX и HBO стали зарабатывать на своем контенте миллиарды долларов в год. Затем примерно десять лет назад отрасль начала приманивать потребителей «пакетами», комбинацией телевидения, широкополосного интернета и телефонных услуг. Решение было мудрым, оно позволило кабельным компаниям конкурировать с телефонными за новых клиентов. В результате это помогло отрасли не только заполучить больше подписчиков, но и заставить их платить больше за услуги.

Однако кабельная широкополосная связь в наши дни работает на очень высоких скоростях, и это позволило развиться большому количеству поставщиков конкурирующего между собой контента. Вся кабельная отрасль была выстроена на предположении, что у потребителей имеется теоретический выбор между платой за телевидение и получением сигнала бесплатно по воздуху. Однако на практике такого выбора не было. Альтернативой кабельному телевидению стал просмотр видео из интернета на планшетнике, смартфоне или даже на телевизоре через игровые приставки или другие электронные устройства типа Apple TV или продуктов Roku. И эта альтернатива выглядит привлекательнее с каждым днем. Здесь сложно не обратить внимание на иронию судьбы. Понятно, что мы потребляем все больше и больше контента в домашних условиях на мобильных устройствах. Однако они соединены с сетями Wi-Fi, которые, в свою очередь, подключаются к кабельной широкополосной сети. Кабельные компании вынуждены пересмотреть суть своего бизнеса вследствие появления Netflix, YouTube, iTunes, фильмов и музыки Amazon, а также Facebook. Однако именно скорость кабельных широкополосных сетей позволила всему этому существовать.

Сохраняется значительное различие между тем, что мы можем смотреть в интернете, и тем, что доступно нам через кабельное телевидение. Однако, несмотря на сужение разрыва с точки зрения содержания, этого не происходит в ценовом аспекте – цена ежемесячной подписки на услуги кабельного телевидения (свыше 100 долларов в расчете на семью) несоизмерима со стоимостью подписки на услуги Netflix (менее 10 долларов). Представители поколения беби-бумеров могут много говорить о важности совместных семейных вечеров у телевизора. Однако более молодые люди считают, что это – всего лишь ненужная рационализация, мешающая каждому человеку получить то, что он хочет на самом деле, а именно – телевидение без компромиссов с точки зрения программ. Так называемое перерезание шнура, при котором домохозяйства полностью отказываются от подписки на кабельное телевидение и оставляют лишь услуги широкополосной сети, пока что не является серьезной угрозой. Однако количество подписок на кабельное телевидение больше не растет, и новые домохозяйства – молодые семьи вчерашних выпускников колледжей – подписываются на эти услуги значительно реже, чем раньше. Данная группа даже получила в отрасли особое прозвище – «cable nevers» (то есть те, кто никогда не заинтересуется кабельными услугами).

И все это приводит к невероятным сложностям в взаимоотношениях кабельных компаний и поставщиков контента.[157] С одной стороны, кабельные компании стремятся сохранить столь прибыльные для себя отношения. К примеру, ESPN получает за свои спортивные программы около 4,5 доллара от каждого счета за услуги кабельной сети.

Если взять количество всех подписчиков на услуги кабельного телевидения, то сумма будет близка к 3 миллиардам долларов в год. Именно это позволило ESPN согласиться заплатить 15,2 миллиарда долларов Национальной футбольной лиге за период до 2021 года за право трансляции матчей по вечерам понедельников. От платежей за подписку зависит не только мир спорта. Производство каждого эпизода сериала «Игры престолов» на канале HBO стоит, по некоторым оценкам, до 6 миллионов долларов.

С другой стороны, работа целого ряда медиасетей в интернете доказывает, что деньги не всегда должны поступать от подписчиков кабельного телевидения. Компания Netflix не просто так получила сериал «Карточный домик».[158] Независимая студия Media Rights Capital приняла заявки от целого ряда сетей, в том числе от HBO, Showtime и AMC (на котором идет сериал «Безумцы»). Ставка Netflix оказалась выше, чем у остальных. Google дает режиссерам типа создателя сериала CSI Энтони Зуйкера миллионы долларов на производство программ для YouTube совсем не из соображений благотворительности. С точки зрения компании, аудитория YouTube настолько велика, что хорошее шоу отобьет все расходы благодаря доходам от рекламы. Босс YouTube Салар Камангар сказал в своем интервью на конференции All Things D в 2012 году, что традиционный опыт общения с YouTube предполагает, что «вы (владельцы ресурса) должны сами понять, что интересно мне как пользователю и что бы я хотел смотреть у вас каждые следующие три минуты».[159] Новый контент будет более интерактивным и сконцентрированным на конкретных нишах. По его словам, «мы считаем, что это увеличит количество минут, проведенных на сайте, а значит, улучшит общий потребительский опыт от общения с ним».

Один из самых ожесточенных споров настоящего времени разворачивается вокруг права на существование компании с названием Aereo. В 2012 году Aereo начала предлагать потребителям в Большом Нью-Йорке возможность живой трансляции всех локальных каналов телевизионного вещания на любом принадлежащем им устройстве по цене от 8 до 12 долларов в месяц. Aereo ничего не платит за эти трансляции сетям или кабельным компаниям, однако позволяет подписчикам смотреть живую трансляцию или автоматически записывать программы локального телевизионного канала на своем телефоне или планшетнике везде, где есть проводное или беспроводное подключение к интернету. На момент запуска Aereo большинство сетей позволяло клиентам смотреть подобным образом вчерашнюю трансляцию, но не текущую. Однако к середине 2013 года ситуация начала быстро меняться. В некоторых городах, где работала Aereo, появилась возможность потокового просмотра текущих программ (хотя и не всех и только для пользователей, оформивших подписку). В момент, когда вы будете читать эти строки, в предлагаемом пакете уже могли появиться и остальные сети.

Действия Aereo кому-то покажутся незаконными.[160] Кабельные компании ежегодно отдают вещательным сетям сотни миллионов долларов за передачу сигнала по их проводам. Aereo делает все то же самое, не платя ни цента. Однако вследствие определенных пробелов в законодательстве об авторском праве судьи вынесли решение, что действия Aereo совершенно законны. Представители кабельной и телевизионной индустрий подали против Aereo иск сразу же после организации компании в 2012 году, намереваясь прекратить ее деятельность. Однако они потерпели поражение. После подписки на услуги ваш дом оснащается специальной антенной на серверной ферме Aereo – и как только каждый дом получает сигнал на индивидуальную антенну, расположенную рядом с ним, прием сигнала становится легальным, поскольку закон не требует, чтобы антенна находилась внутри вашего дома.

Разумеется, подобные новости крайне неприятны для кабельных и вещательных компаний, и они планируют потратить каждый доллар, который есть в их распоряжении, на продолжение борьбы. Комиссионные за ретрансляции представляют собой огромный источник дохода для трансляционных сетей. А тем временем Aereo вместе с подпиской на Netflix и Hulu, стоящей около 20 долларов в месяц, начинает понемногу становиться крайне привлекательной альтернативой тому, чтобы платить по 100 долларов за кабельные услуги. Одна из вещей, ранее не позволявших потребителям кабельного телевидения «перерезать провод», состояла в отсутствии живых трансляций – в частности, со спортивных состязаний, которые показывают местные вещательные станции.

Битва будет невероятно интересной, поскольку Aereo – это не «сырой» стартап, основанный пугливыми венчурными капиталистами.[161] Его прикрывает Барри Диллер, сделавший себе имя в Голливуде на работе в компаниях ABC, Paramount и FOX. Ему довелось работать с большинством руководителей сетей. Однако с самых ранних дней своей карьеры он был заинтересован в том, чтобы бросить вызов сложившемуся порядку вещей, а не в том, чтобы всем нравиться. «Я знал, что у идеи появятся противники, однако не видел в ней никаких серьезных недочетов. С моей точки зрения, закон в его нынешнем виде выступает на стороне Aereo, что меня очень заинтересовало», – рассказывал Диллер Дэвиду Карру из New York Times в марте 2013 года. На это Лес Мунвес, глава CBS, дал свой краткий комментарий: «Совершенно ясно, что вся идея Aereo состоит в том, чтобы заработать на наших инвестициях в создание программ, стоящих сотни миллионов долларов. Мы платим NFL один миллиард долларов в год. Прямо сейчас мы отправили нескольких корреспондентов в Рим (для освещения соревнований). Мы считаем, что с точки зрения патентного законодательства брать наш сигнал и сигналы других сетей и перепродавать их без оплаты – незаконно, причем сразу в нескольких плоскостях».

Еще один хороший знак относительно того, в каком направлении станет развиваться мобильная революция, – это будущее HBO. На протяжении последних нескольких лет компания успешно использовала в собственных интересах технологические изменения и эксплуатировала свое невероятно популярное приложение HBO GO, одновременно демонстрируя лояльность к кабельным компаниям – продавцам значительной части ее продуктов. Эта позиция вполне понимаемая, хотя сохранить ее довольно сложно. При всей своей растущей популярности как бренда HBO никогда не приходилось заниматься продажами или управлять отношениями с клиентами. Прежде она имела дело только с кабельными компаниями, а те отвечали за все остальное. Это позволяло HBO получить все необходимые средства для покупки и создания продуктов, благодаря которым она и обрела известность.

Проблема HBO состоит в том, что совершенно непонятно, насколько долго продлится нынешнее положение вещей. Netflix, вдохновленная успехом сериала «Карточный домик» и оригинальным набором других программ, доказала, что для предложения пользователям высококачественного контента вам уже не нужны кабельные сети. HBO отлично представляет себе, в чем суть модели Netflix. Именно ее она сама и использовала, чтобы превратиться в доминирующий развлекательный кабельный канал в мире – воспользуйтесь фильмами, чтобы выстроить базу подписчиков, а затем, получив их деньги, создайте собственный контент. Разница состоит в том, что для получения доступа к программам Netflix вам понадобится лишь подключение к интернету и 8 долларов в месяц. А для получения доступа к HBO вам придется выкладывать по 100 и более долларов за подписку на кабельное телевидение.

HBO хорошо это понимает. В своем интервью, данном в феврале 2013 года, президент компании Эрик Кесслер сообщил, что вступил в партнерство с Tivili, трехлетним стартапом, управлявшимся двумя студентами из Гарварда. Цель партнерства состояла в том, чтобы оснастить HBO GO целый ряд общежитий в колледжах.[162] Для пользования услугой студентам не требовался номер подписки, имеющийся у их родителей. Они могли сделать это бесплатно с помощью своего логина в Facebook. По словам Кесслера, HBO никогда не хотела ассоциироваться лишь с аудиторией людей среднего возраста – как это делал бренд Oldsmobile. Президент компании признал, что многие учащиеся колледжей в наши дни чаще всего пользуются для просмотра программ HBO приложением HBO GO, но допустил, что в будущем у них окажется больше оснований для оформления подписки на кабельные телевизионные услуги.

Однако этот вопрос явно не находит единодушного согласия внутри самой компании. Всего через шесть недель – на премьере «Игр престолов» в Сан-Франциско, в 50 милях от штаб-квартиры Netflix в Лос-Гатосе – HBO заявила о полном изменении курса. CEO компании Ричард Плеплер сказал, что размышляет над тем, чтобы обеспечить доступ к каналу даже тем, у кого нет кабельных подписок. По словам Плеплера, потребители могли бы платить по 50 долларов в месяц за свой широкополосный интернет и еще от 10 до 15 долларов за добавление в этот пакет канала HBO. В общей сложности им пришлось бы отдавать всего 60–65 долларов в месяц. «А дальше простая математика сделает свое дело», – добавил Плеплер.

Нельзя сказать, что дни противостояния антагонистов из развлекательной индустрии и Кремниевой долины похоронены, как и компания Napster в 2000 году. В начале 2012 года представители развлекательной индустрии предположили, что смогут воспользоваться своими лоббистами в Вашингтоне, чтобы втихомолку протащить через Конгресс два законопроекта, наделявших их властью контролировать содержимое сайтов, нарушающих авторские права. Однако текст законопроектов был составлен так, будто основная мотивация инициаторов заключалась не в желании прекратить незаконную деятельность, а в стремлении продемонстрировать силу Голливуда. Крупные технологические компании типа Google в знак протеста против законопроектов (получивших название SOPA/PIPA) закрыли логотипы своих сайтов черной полоской. Другие, такие как Wikipedia и Reddit, полностью отключились от Сети на некоторое время. В результате законопроекты были быстро отозваны.

Однако не менее интересным, чем фиаско SOPA/PIPA, оказалось то, что произошло следом. Вместо того чтобы укрепить свои позиции, как это делалось в прошлом, менеджеры из Голливуда и Кремниевой долины придумали, как сдвинуться с мертвой точки. Некоторые голливудские руководители, такие как Чейз Кэрри, CEO компании News Corp., открыто признали, что отрасль вела себя слишком властно.

Тем временем компании типа Google согласились подумать над новыми путями борьбы с украденным контентом. Ари Эмануэль, не так давно публично критиковавший по этому вопросу представителей технологической отрасли – в особенности Google, – к концу 2012 года уже начал говорить о достигнутом прогрессе. По его словам, Google показала ему, что теперь перемещает сайты, подозреваемые в пиратстве, на более низкие позиции в результатах поисковых выдач – а если сайт выпадает из первой десятки, то это почти то же самое, если б он полностью исчез. Эмануэль пришел к выводу, что Кремниевая долина и Голливуд отлично срабатываются по вопросам, связанным с контентом и его распространением в новых медиа.

«У нас имеется еще немало проблем, – сказал мне Майкл Яновер. – Однако разрыв между нашими позициями меньше, чем раньше. Думаю, что впервые со времен, когда я пришел в этот бизнес, мы достигли по-настоящему серьезного прогресса. Я вижу, как формируется взаимоуважение. Люди из Голливуда должны признать новые технологии, поскольку в противном случае те их просто убьют. И я думаю, что люди из Кремниевой долины наконец-то начали хоть немного уважать и понимать Голливуд. Благодаря Netflix, Hulu, YouTube и другим ресурсам они стали серьезнее относиться к контенту. Поэтому я считаю, что дальше мы пойдем вместе и сможем добиться значительных успехов».

С ним соглашается Андреессен: «Каждый год в течение последних 20 лет руководители медийных компаний говорили мне: “Когда-нибудь вы, ребята из Кремниевой долины, поймете, что нуждаетесь в нас, и тогда вы начнете нам платить”. Но на протяжении 19 лет это не было правдой. И я думаю, что произошло невероятно значительное изменение. Мне кажется, что в грядущие годы обе отрасли станут пересекаться между собой значительно сильнее, чем раньше».

Все согласны с тем, что основная проблема переходного периода заключается в поиске путей, позволяющих зарабатывать деньги на контенте. Этот вопрос до сих пор заставляет нервничать обитателей Голливуда. Он существует не только потому, что делает фильмы и телевизионные шоу, которые хотят смотреть люди, но и потому, что руководители отрасли четко поняли, как делить мир на сегменты и как контролировать поступление контента и его продажу за большие деньги. При отсутствии таких ниш станет совершенно непонятно, будет ли хватать доходов от контента для покрытия расходов, связанных с его созданием. Основное отличие в наши дни заключается в том, что компании в Кремниевой долине также начинают считать деньги, попутно доказывая, что благодаря их изобретениям возникают новые пути финансирования, производства и распространения контента. И Голливуд просто не может это игнорировать или мешать развитию судебными исками, как было раньше.

В середине мая 2013 года в самом конце невероятно длинной презентации перед открытием конференции для разработчиков программ Google предложила своим измученным гостям большой сюрприз.[163] После трех часов презентации Ларри Пейдж, CEO компании, не склонный к чрезмерной публичности, вышел к аудитории, чтобы дать несколько комментариев и выслушать вопросы.

Пейдж – совсем не такая «рок-звезда», какими были когда-то Стив Джобс и Билл Гейтс или каким продолжают оставаться Марк Цукерберг из Facebook и Ларри Эллисон из Oracle. Появление Пейджа привлекло внимание по совсем иной причине: мало кто мог вспомнить, когда последний раз видел его в центре сцены. Этот человек был одним из основателей Google и занимал пост ее CEO в течение двух лет. Однако на протяжении всего пятнадцатилетнего периода (компания Google ведет свою историю с 1998 года) он предпочитал оставаться в тени. Он редко давал интервью или выступал с речами, в отличие от бывшего CEO Google Эрика Шмидта. Кстати, по этой причине многие до сих пор считают Шмидта руководителем компании. Пейдж особенно избегал внимания публики в течение последнего года. Лишь накануне он признался, что страдал от болезни, частично лишившей его голоса.

Эффект от его появления был поистине волшебным. Пейдж обычно показывается в публичных местах в сопровождении охраны и с большой помпой. Однако отсутствие силы в его голосе внезапно сделало образ более человечным, а комментарии – более интимными. 6000 человек в зале и примерно 1 миллион наблюдавших за происходившим в режиме реального времени внимательно слушали, как Пейдж рассказывает о своем ви́дении мира, в котором технология будет решать многие из важнейших проблем – начиная от транспорта и заканчивая образованием или голодом. Он сделал и еще одну непривычную вещь: начал говорить о себе. Пейдж поведал аудитории о том, насколько ему повезло иметь отца – такого же фаната технологий, как и он сам. «Как-то раз он провез нашу семью через всю страну, чтобы попасть на конференцию по робототехнике», – рассказывал Пейдж. Однако возраст Ларри не позволял ему участвовать в конференции, и его едва не отправили восвояси. Но Пейдж-старший был упрямым человеком. «Он решил, что присутствие его юного сына на конференции настолько важно, что начал делать совершенно несвойственную ему вещь – спорить». Отец Пейджа, умерший за 10 лет до нынешней презентации, все же смог тогда уговорить организаторов пропустить его сына.

«Вы вынимаете из кармана телефон и держите перед собой. Его экран немногим меньше экрана телевизора или компьютера. У него такое же разрешение. А если вы достаточно близоруки, то можете просто спутать смартфон и небольшой компьютерный дисплей. И это совершенно потрясающе… Изменений такого рода в нашей индустрии не было давно, возможно, с момента появления персонального компьютера. Однако когда я думаю об этом, то понимаю, что мы все собрались здесь, поскольку полны глубокого оптимизма и верим, что технологии способны улучшить жизни людей и мира».

Речь Пейджа в таком стиле продолжалась еще 10 минут, а затем еще примерно столько же он отвечал на вопросы аудитории. Даже за такой короткий период он смог предстать то оптимистичным и мудрым, то высокомерным и непочтительным. Рассказывая о борьбе Google против Apple и других конкурентов, он заявил:

«Знаете, каждая история о Google, которую мне доводилось читать, описывает наше противостояние с какой-то компанией или другую подобную ерунду. Лично мне это кажется совершенно неинтересным. Наша задача заключается в том, чтобы создавать великие вещи, прежде не существовавшие. Правильно? Мы не сможем добиться прогресса с негативным отношением. А большинство важных вещей не представляет собой игру с нулевой суммой. Нас окружает множество возможностей. И мы будем использовать технологию для создания по-настоящему новых и по-настоящему важных вещей, позволяющих сделать жизнь всех людей лучше».

Со стороны Пейджа это было чем-то бо́льшим, нежели простое шоу. Подобные речи можно услышать лишь от руководителей компаний, побеждающих на рынках. И Пейдж, судя по всему, хотел, чтобы мир узнал, что он чувствует на самом деле. Циник мог бы сказать, что Пейдж произнес речь на тему «Что хорошо для мира – хорошо и для Google» – своеобразный парафраз слов президента GM Чарльза Уилсона, сказанных о своей компании в 1950-х годах. Сложно представить себе Пейджа или кого-нибудь еще из Google, называющих свою войну с Apple неинтересной в 2011 году, когда iPad контролировал весь рынок планшетников, или в 2007 году, когда Google пыталась запустить Android – или когда Apple и Джобс начали обвинять Google и производителей устройств с Android в неправомерном копировании их продуктов. Пейдж знает, что пятилетняя война Google с Apple не прошла даром ни для одной из компаний. Она позволила им обеим стать лучше. Apple могла бы и не открыть свой магазин приложений, если б Google не запланировала сделать то же. Если бы Google не пришлось конкурировать с Apple, то телефоны с Android и программы на них и сейчас выглядели бы сделанными для инженеров, а не для рядовых потребителей. Этот список можно продолжать довольно долго.

Однако импульс, набранный Google в ходе войны мобильных платформ с Apple, принес свои плоды в середине 2013 года. Казалось, что Google доминирует в этой схватке так же, как доминировала Apple в 2011-м и через три года после первой презентации iPhone. Доля Android на рынках мобильных телефонов и планшетников стабильно росла, достигнув 75 % в случае первых и 50 % в случае вторых.[164] Более того, конкуренция заставила Apple снизить цены на некоторые из своих устройств, в результате чего компания лишилась части своей невероятной в прошлом нормы прибыли. Цены на акции Apple, удвоившиеся до 700 долларов за акцию в год после смерти Джобса (в 2011 году), почти так же быстро упали в течение следующих 12 месяцев. К 2013 году Apple уже не была самой дорогой компанией на фондовом рынке. А цена акций Google достигла исторического максимума.

Потеря титула самой дорогой компании мира стала для Apple всего лишь символическим событием. Однако вполне реальными оказались жалобы со стороны инвесторов, разъяренных падением цен. На протяжении четырех лет акции Apple считались одними из самых успешных на рынке, они поднялись в цене почти в 10 раз с 80 долларов в 2008 году. Однако инвесторы, купившие акции Apple осенью 2012 года – и верившие, как и многие другие, что совсем скоро их цена 1000 долларов, – могли лишь бессильно смотреть, как их инвестиции теряют 40 % своей стоимости, в то время как фондовый рынок в целом растет на 15 %.[165] Джобс никогда не обсуждал цену акций Apple с инвесторами. Он вообще редко встречался с ними. Однако к началу 2013 года акционеры уже не хотели, чтобы их игнорировали, и заставили CEO компании Тима Кука отдать им более 100 миллиардов долларов в виде дивидендов и обратного выкупа акций.

В момент, когда Пейдж делился своими мыслями, инновационный разрыв между Apple и Google с точки зрения доминирования в области мобильного интернета казался довольно серьезным. Осенью 2012 года Apple выпустила iPhone 5, хит продаж настоящего времени, и iPad mini, который также оказался успешным, несмотря на свою небольшую прибыльность. Однако это произошло более чем через три года после выпуска последнего прорывного продукта – iPad. И рынок пока что не увидел телевизионного устройства, которое упоминал Джобс в биографии Уолтера Айзексона и на которое намекал Кук.

Тем временем Google выпустил новую версию улучшенного программного продукта, потрясающую по своему масштабу и глубине. Компания представила рынку Google Now, мобильное приложение, отображающее информацию, которая может потребоваться пользователям во время перемещений (например, о бронировании билетов и местах в ресторанах, а также об ожидаемом времени поездок). Она запустила сервис потокового воспроизведения музыки, составивший конкуренцию Spotify и вызвавший у многих удивление, как Google удалось победить на этом рынке Apple – изобретателя iTunes. Она добавила интересное свойство по автоматическому редактированию фотографий в Google Plus. Пользуясь мощностями миллионов серверов Google, эта функция позволяет просматривать всю коллекцию изображений пользователя, автоматически выбирая и редактируя лучшие из них. Помимо того, компания значительно усовершенствовала функцию голосового поиска Google и наконец-то сделала ее пригодной для решения повседневных задач – подобно компьютерам, активируемым голосом в сериале «Звездный путь» и других научно-фантастических фильмах. По словам представителей Google, пользователи теперь могут что-то спрашивать у своего ноутбука, смартфона или планшетника – а устройство будет давать точные ответы. Это улучшение сразу же заставило Siri, голосовую технологию Apple, применявшуюся в iPhone, показаться устаревшей. В августе 2013 года компания продемонстрировала свой первый смартфон, созданный на базе Motorola.

Интерес вызывали даже продукты, которые Google не намеревалась запускать в продажу немедленно. Так, она показала работающий прототип программ для управления автомобилем без водителя и Google Glass – компьютер, встроенный в очки.

Очень хочется верить, что Apple ответит на это собственным новым революционным устройством, причем довольно скоро. Именно так до недавнего времени и происходила конкуренция между двумя компаниями. Однако неясно, сможет ли Apple сделать это без Джобса. Она поощряла инвесторов думать так, когда цена акций и прибыли компании подскочили вверх даже после смерти Стива. Однако годом позже, к осени 2012-го, отсутствие Джобса начало приводить ко вполне ощутимым проблемам.

К примеру, возьмем рекламу Apple. Она перестала быть яркой. Джобс лично изучал ролики, поэтому они всегда приобретали статус культурных икон. Однако телевизионная реклама, показанная во время Олимпийских игр 2012 года в Лондоне – и изображавшая рабочие места сотрудников магазинов Apple, – была настолько плоха, что заслужила немало критических откликов в прессе. Лучшая реклама телефонов в 2012 и 2013 годах принадлежала Samsung, крупнейшему производителю устройств с ОС Android. После того как Apple продемонстрировала iPhone 5, Samsung выпустила целый ряд телевизионных роликов, в которых пользователи iPhone изображались как растерявшиеся снобы, стоящие в очереди за телефоном, который во всех отношениях уступает Galaxy S III.

Apple заслужила немало критики и из-за того, как именно она производила свои телефоны.[166] Газета New York Times в целом ряде статей на тему iEconomy представила доказательства того, что Apple изготавливала свои устройства (iPhone и iPad) на азиатских фабриках с ужасными условиями труда. Это заставило CEO Тима Кука признать, что Apple могла сделать больше для обеспечения безопасности на предприятиях своих подрядчиков. Через год ему пришлось извиняться перед китайскими потребителями за невнимание Apple к вопросам клиентского сервиса и технической поддержки.

Но, пожалуй, самым вопиющим свидетельством отсутствия Джобса стал репутационный скандал, связанный с новым картографическим приложением Apple.[167] Компания делала на него большую ставку, говоря о том, что Google не только идет по неверному пути, но и использует свой контроль над технологиями как средство давления на переговорах. Однако когда Apple показала свое собственное решение вместе с iPhone 5, обнаружилось, что приложение наполнено ошибками. В течение примерно месяца после этого в социальных сетях постоянно мелькали примеры – Монумент Вашингтона на неправильном месте, исчезнувший Бруклинский мост или маршруты, заводившие водителей совсем не туда, куда они хотели. Приложение оказалось бесполезным, и Куку пришлось вновь извиняться перед потребителями, а затем увольнять целый ряд ответственных сотрудников, в том числе и Скотта Форстолла, отвечавшего за программы для iPhone. Хуже всего, что многие люди задались вопросом: а допустил бы все это Джобс, будь он жив?

Фиаско с картами не только заставило Apple плохо выглядеть, но и превратило Google в героя. Команда Google не растерялась и быстро переписала свои картографические приложения, добавив в них множество улучшений. Затем, когда Google обновила программу тремя месяцами позже, заголовки газет во всем мире отметили, насколько этот сервис лучше аналога от Apple. 10 миллионов пользователей загрузили Google Maps всего за 48 часов.

Тим Кук из Apple видит, с каким проблемами ему приходится сталкиваться, но утверждает, что знает все нужные ответы.[168] «Мы – все еще компания, способная на изменение правил игры. В течение некоторого времени мы работаем над крайне интересными начинаниями. У нас осталась прежняя культура, и мы сохранили множество сотрудников. Поверьте, у нас есть кое-что еще, способное изменить условия нынешней игры», – сказал он во время публичного интервью в конце мая 2013 года. Многие считали, что Apple работает над полной перестройкой программ для iPhone и iPad. В своем интервью Кук этого не отрицал. Более того, он еще раз упомянул о желании Apple улучшить потребительский опыт, связанный с просмотром телевизионных программ.

Однако больше ничего интересного в ремарках Кука не прозвучало. Казалось, что вместо того, чтобы использовать сцену для рассказа о своем ви́дении будущего (как это сделал Ларри Пейдж из Google), Кук сознательно пытается сказать как можно меньше по существу. Он часто повторял фразу «Не хочу вдаваться в детали по этому вопросу». Такое поведение вполне нормально для многих CEO в подобных ситуациях. Однако проблема Кука состоит в том, что его сравнивают не с другими CEO, а с одним из основателей Google, Ларри Пейджем, и, разумеется, со Стивом Джобсом.

Джобс умел мастерски управлять такими моментами.[169] В 2010 году, когда его спросили, почему для него так важен iPad, он ответил: «Когда мы были аграрной нацией, все наши машины представляли собой грузовики, потому что именно грузовик нужен вам на ферме. Однако, когда нам потребовались средства передвижения для городов, более популярными стали легковые автомобили. Инновации типа автоматической коробки передач и гидроусилителями руля, не особенно нужные для грузовиков, оказались совершенно необходимыми атрибутами легкового автомобиля… Персональные компьютеры чем-то напоминают грузовики. Они будут окружать нас и в грядущие годы, у них останется определенная ценность, но нужда в них возникнет лишь у одного из какого-то количества людей». Джобс не делился конкретными деталями относительно своих планов, однако его ви́дение было настолько ясным и убедительным, что детали казались несущественными.

Сравнение кого-либо со Стивом Джобсом довольно несправедливо. За два года работы в качестве CEO Apple Тим Кук уже множество раз объяснял, что сам Стив четко давал ему понять, что хочет от него управления не «в стиле Стива Джобса», а «в стиле Тома Кука». Конечно, приятно считать, что Джобс заранее задумался о том, чтобы снять Кука с крючка. Неясно, впрочем, насколько осмысленным жестом это было. Джобса с нами нет, и потребители, поставщики, инвесторы, сотрудники и фанаты Apple хотят, чтобы Кук оказался в точности таким же, как он, – даже если и не признаю́т этого. Маловероятно, что они оставят его в покое до тех пор, пока Кук не покажет миру нечто собственное, новое и революционное. Во время ответов на вопросы аудитории Дэн Бентон, известный инвестор хеджевого фонда, работающего с технологиями, довольно четко выразил в разговоре с Куком эту обеспокоенность. «Почему бы вам не поделиться с нами своей картиной будущего», – спросил он, добавив, что пока Google это удается лучше. Кук ответил: «Мы верим в элемент неожиданности». Возможно, что ко времени, когда вы будете читать настоящие строки, Apple удастся доказать свою правоту.

Комментарий относительно моих выводов и заключений

Эта книга выросла из двух, семи или шестнадцати лет работы (все зависит от методики подсчета). Я писал о вопросах технологии и медиа с 1997 года, сначала для U. S. News & World Report и Fortune, а с 2006 года – для журнала Wired. Я изучал вопросы мобильной революции с момента появления iPhone в 2007 году. Создание отчетов и заметок для этой книги стало моей основной работой с 2011 года. Если взять результаты всей моей предыдущей деятельности, то можно сказать, что книга основана более чем на сотне интервью. Помимо этого, мной прочитаны тысячи страниц книг, статей в газетах и журналах и стенограмм судебных заседаний. Я присутствовал на десятках публичных презентаций Apple и Google, отраслевых конференций, а также на судебном разбирательстве Apple против Samsung в 2012 году. Там, где я физически не мог побывать лично, я полагался на официальные видеодокументы, сверенные с неофициальными видеоматериалами и другими отчетами. В случаях моего личного присутствия на судебных слушаниях по делам Apple против Samsung Electronics и Oracle America против Google в 2012 году я сверял свои заметки с официальными стенограммами. Каждый раз, используя материалы книг, статей, стенограмм или видео, я размещал соответствующую сноску (но не делал сносок в случае интервью).

Рассказывая об истории патентного права, я полагался на тщательные исследования и работы Эрин Бибы, ранее бывшей корреспондентом Wired, а сейчас ведущей авторскую колонку в журнале Popular Science. Помощь в проверке фактов мне оказали Брайан Лафкин, Кэти Палмер, Элиз Крейг и Джейсон Кехе. Я нашел Брайана благодаря моим контактам в Wired, а он пригласил к участию в проекте Кэти, Элиз и Джейсона. При этом вся ответственность за ошибки или неточности остается на мне.

Писать книгу о какой-нибудь компании – дело непростое. Она, как и все мы, хочет, чтобы мир видел только ее триумфы, а не проблемы, источники беспокойства или неудачи. Поэтому работа журналиста состоит в том, чтобы зайти за фасад и понять, что происходит на самом деле. Еще сложнее в таких условиях писать об Apple. Она больше чем кто-либо другой старается перекрыть чужакам доступ к своим внутренним делам. Компания время от времени контактирует примерно с полудюжиной журналистов на темы запуска новых продуктов. Также она сотрудничала с моим другом Стивеном Леви по вопросу создания книги об iPod, выпущенной в 2006 году. Джобс лично поручил Уолтеру Айзексону написать его биографию, которая была опубликована в конце 2011 года и сразу же стала бестселлером. Каждая вторая книга за последние 20 лет, в которой описывалась Apple или Джобс, создавалась без сотрудничества со стороны компании или его лично. То же самое относится и к этой книге. В период начала работы над ней я проинформировал Apple и держал ее в курсе до тех пор, пока рукопись не оказалась готова. Однако компания так и не предоставила мне возможности проинтервьюировать своих сотрудников. Google была более открыта, несмотря на то что я не смог взять интервью у Ларри Пейджа и Сергея Брина, многие другие менеджеры, в том числе бывший CEO Эрик Шмидт и бывший руководитель проекта Android Энди Рубин, на протяжении многих лет давали мне интервью для этой книги и ряда статей.

В любом случае самая важная информация для книги поступала мне не в ходе официальных интервью, а в результате общения с огромным количеством инженеров и менеджеров, ранее трудившихся в определенных проектах, а затем занявшихся чем-то еще. Все они гордились проделанной ими работой и были готовы потратить на общение со мной многие часы. Они хотели, чтобы я максимально точно зафиксировал происходившее, а некоторые даже просили, чтобы я делал записи разговоров. Хотя Стив Джобс и руководители Google (Эрик Шмидт, Ларри Пейдж, Сергей Брин и Энди Рубин) получили признание за создание iPhone, iPad и всего того, что выросло из проекта Android, именно мои собеседники представляют собой истинных незаметных героев Кремниевой долины. Они, как и я сам, ощущали себя частью истории. Они не хотели, чтобы их работа оказалась забыта. А я почувствовал, что их истории достойны того, чтобы быть рассказанными.

Благодарности

Как правило, писательский труд требует уединения. Но написание книги подобной этой невозможно в одиночку. В мое трехлетнее путешествие было вовлечено множество людей, и мне приятно поблагодарить их за это здесь и сейчас.

Книга никогда бы не увидела свет без усилий нынешних и бывших редакторов, дизайнеров и других сотрудников журнала Wired. Именно для него я писал статьи, ставшие основой этого проекта. Я хочу поблагодарить бывшего главного редактора Криса Андерсона; бывших исполнительных редакторов Боба Кона и Томаса Гетца; нынешнего главного редактора Скотта Дадича; исполнительного редактора Джейсона Танца; управляющего редактора Джейка Янга и руководителя отдела Марка Робинсона. Перед тем как стать исполнительным редактором, Джейсон правил мои статьи.

Хочу также поблагодарить офис Writer’s Grotto в Сан-Франциско за предоставленное мне рабочее место и поддержание отличного настроения в течение каждого дня. Grotto, основанный 19 лет назад По Бронсоном, Этаном Уоттерсом, Тоддом Оппергеймером и другими, представляет собой великолепное собрание примерно пяти десятков писателей, создавших единое пространство для работы и общения. Если бы я не нашел этого места, то вынужден был бы писать книгу дома или в офисе в полном одиночестве. И, скорее всего, мои попытки не увенчались бы успехом.

Спасибо Эрин Бибе, исследовавшей историю патентов и предоставившей основу для трети главы, посвященной им в моей книге. Я познакомился с Эрин, когда она работала корреспондентом в Wired. Затем она ушла и стала писать авторские колонки в журнале Popular Science. В течение первых 25 лет карьеры я сам проверял все факты, связанные с моими историями. Однако во время работы в Wired я обнаружил, что в его отделе, занимающемся проверкой фактов под руководством Джоанны Перлштейн, работают одни из самых толковых и надежных молодых журналистов. Я благодарю одного из этих исследователей, Брайана Лафкина, который взялся помочь мне с рукописью, а затем пригласил своих коллег Кэти Палмер, Элиз Крейг и Джейсона Кехе.

Я не смог бы запустить этот проект без советов по написанию книг и рекомендации хороших агентов со стороны моих друзей Джо Носера и Стива Леви. Еще один мой друг Джим Импоко прочитал рукопись и поделился со мной своими комментариями. Я работал на Джима 15 лет назад и считаю его одним из лучших редакторов из живущих на земле. Юкари Кане, трудящаяся в Grotto над собственной книгой об Apple, оказывала мне повседневную поддержку и регулярно делилась мармеладками. Наши книги достаточно сильно различаются между собой, поэтому мы помогали друг другу, не позволяя конкуренции встать между нами.

Спасибо моему отцу Джону, оказавшему мне неоценимое содействие. Возможно, я бы не стал журналистом, если б как-то за ужином он не рассказал мне о важности печатного слова. Я хочу поблагодарить его жену Барбару, моего брата Эндрю и его жену Монику, выслушивавших мои рассказы в течение трех лет. Я был бы счастлив, если б до этого времени могла дожить и моя мама, чтобы поблагодарить ее. Спасибо тебе, мой друг Эрик Снои, за утренний кофе и помощь в том, чтобы я не забыл о себе самом.

Сложно представить себе лучшего агента, чем Лиз Дархансофф, которая согласилась работать со мной еще в те времена, когда концепция этой книги находилась в зародыше. Когда было нужно, она вела себя со мной строго, в другие моменты выступала для меня личным терапевтом и всегда прикрывала мою спину.

Сложно вообразить издателя и редактора, лучшего, чем Сара Крайтон, оставившая немалый след в издательстве Farrar, Straus and Giroux.

Перед началом этого проекта я слышал десятки страшилок об отношениях с издателями и редакторами. Часто они напоминали истории о строительных подрядчиках и были связаны с обещаниями, данными, но не выполненными. В моем случае все произошло совсем иначе. Сара делала все, что обещала, и даже больше. Я отношусь к встрече с ней и дальнейшей работе как к привилегии. Спасибо ее ассистенту, Дэну Пипенбрингу; редактору Марейке Гровер и всем остальным сотрудникам отделов редактуры и маркетинга FSG. Мы завершили работу над книгой довольно быстро, а многие из незнакомых мне людей трудились чуть ли не круглосуточно, чтобы сдать ее в срок.

И, наконец, я хочу поблагодарить мою жену Эвелин Нуссенбаум, которая провела со мной уже 23 года. Как и многие другие писатели, я принялся за работу над этим проектом, думая, что смогу завершить его, не особенно сильно полагаясь на своего партнера. Я ошибся. Мне пришлось обращаться к Эвелин практически все время. Она неустанно хвалила меня за старание. В течение года она самостоятельно тянула домашние дела по выходным и во время двух отпусков. Она смогла справиться с проблемами, связанными с эпилепсией нашего сына и с другими семейными сложностями. А кроме того, она умело обходилась с перепадами настроения, то и дело возникающими у каждого автора-новичка – да в принципе и у любого автора. В течение двух десятков лет она сама была прекрасной журналисткой, потому отлично понимает суть писательского и аналитического процесса. Однако все это, к сожалению, мало помогает в случаях, когда человеку приходится в одиночку заниматься утомительным делом поддержания огня в семейном очаге. Эвелин всегда выступает для меня подлинным источником вдохновения.

Об авторе

Фред Фогельштейн – пишущий редактор в журнале Wired. Он занимается темами технологий и медиаиндустрии. Ранее он был обозревателем в изданиях Fortune, Wall Street Journal и U. S. News & World Report. Его работы также появлялись в The New York Times Magazine и газетах Los Angeles Times и Washington Post.

notes

Примечания

1

Финансовая отчетность и презентации Apple.

2

Philip Elmer-DeWitt, «Chart of the Day: Apple as the World’s No. 1 PC Maker», CNN Money, 7 февраля 2013 года; финансовая отчетность Apple; Andrea Chang, «Global TV Shipments Fall in 2012, Recovery Not Expected Until 2015», Los Angeles Times, 2 апреля 2013 года; John Sousanis, «World Vehicle Sales Surpass 80 Million in 2012», WardsAuto, 1 февраля 2013 года.

3

Killian Bell, «Android Powers Almost 60 % of All Mobile Devices Sold, iOS Just 19.3 %», CultofAndroid.com, 10 октября 2013 года; Jon Fingas, «Apple Counts 400 Million iOS Devices Sold as of June», Engadget.com, 12 сентября 2012 года.

4

Philip Elmer-DeWitt, «Chart of the Day: Apple iPhone vs. Samsung Galaxy Sales», CNN Money, 16 марта 2013 года.

5

«Apple Boots Google for Microsoft in Siri» (блог Digits), Wall Street Journal, 10 июня 2013 года.

6

«iPhone», статья в «Википедии»; сверено с финансовой отчетностью Apple.

7

«Worldwide Mobile Phone Sales Fell in 2012: Gartner», Reuters, 13 февраля 2013 года; Mary Meeker and Liang Wu, «Internet Trends: D11 Conference», www.kpcb.com/insights/2013-internet-trends, 29 мая 2013 года.

8

«iTunes Continues to Dominate Music Retailing, but Nearly 60 Percent of iTunes Music Buyers Also Use Pandora», пресс-релиз NPD Group, 18 сентября 2012 года; «As Digital Video Gets Increasing Attention, DVD and Blu-ray Earn the Lion’s Share of Revenue», пресс-релиз NPD Group, 30 января 2013 года; Colin Dixon, «How Valuable Is Apple to the Movie Business? Not So much!», NScreenMedia, 25 апреля 2013 года; Horace Dediu, «Measuring the iTunes Video Store», Horace Dediu, ASYMCO.com, 19 июня 2013 года; Brian X. Chen, «Apple and Netflix Dominate Online Video» (блог Bits), New York Times, 19 июня 2013 года.

9

«Википедия», сверено с финансовой отчетностью Apple; Buster Heine, «15 Years of Macworld History in Just 10 Minutes», CultofMac.com, 29 января 2013 года.

10

Fred Vogelstein, «The Untold Story: How the iPhone Blew Up the Wireless Industry», Wired, 9 января 2008 года.

11

Там же.

12

Kara Swisher, «Blast from D Past Video: Apple’s Steve Jobs at D1 in 2003», AllThingsD.com, 3 мая 2010 года.

13

Kara Swisher, «Blast from D Past: Apple’s Steve Jobs at D2 in 2004», AllThingsD.com, 10 мая 2010 года.

14

Frank Rose, «Battle for the Soul of the MP3 Phone», Wired, октябрь 2005 года.

15

«iPod Sales per Quarter», «Википедия»; сверено с финансовой отчетностью Apple; Peter Burrows, «Working with Steve Jobs», Bloomberg Businessweek, 12 октября 2011 года.

16

«Disney Teams with Sprint to Offer National Wireless for Families», новости Disney, 6 июня 2005 года.

17

«iPod Sales per Quarter», Википедия; сверено с финансовой отчетностью Apple.

18

Christine Erickson, «The Touching History of Touchscreen Tech», Mashable.com, 9 октября 2012 года; Andrew Cunningham, «How Today’s Touchscreen Tech Put the World at Our Fingertips», ArsTechnica.com, 17 апреля 2013 года; Bent Stumpe and Christine Sutton, «The First Capacitative Touch Screens at CERN», CERN Courier, 31 марта 2010 года; «Touchscreen Articles in Phones», PhoneArena.com, 26 августа 2008 года; Bill Buxton, «Multi-Touch Systems That I Have Known and Loved», BillBuxton.com, 12 января 2007 года.

19

Vogelstein, «Untold Story».

20

Показания Скотта Форсталла, бывшего старшего вице-президента Apple по вопросам разработки программ для iPhone, дело Apple против Samsung, 3 августа 2012 года.

21

Показания Скотта Форсталла в деле Apple против Samsung.

22

Обращение Стива Джобса, посвященное выпуску iPhone, 9 января 2007 года, доступно в Сети по адресу www.youtube.com/watchPv=t4OEsI0Sc_s.

23

Частично взято из финансовой отчетности Google, частично получено по результатам моих личных визитов в компанию; сверено с руководителями подразделения Google по работе с медиа. Также см. Paul Goldberger, «Exclusive Preview: Google’s New Built-from-Scratch Googleplex», Vanity Fair, VF Daily, 22 февраля 2013 года.

24

Fred Vogelstein, «Google@$165: Are These Guys for Real?», Fortune, 13 декабря 2004 года; интервью с Эриком Шмидтом в Google, Mountainview, CA, октябрь 2004 года.

25

Ari Levy, «Benchmark to join Twitter in S.F.’s Mid-Market», San Francisco Gate, 25 мая 2012 года.

26

Adam Lashinsky, «Chaos by design», Fortune, 2 октября 2006 года.

27

Google Investor Relations, «2012 Update from the CEO», доступно в Сети по адресу http://investor.google.com/corporate/2012/ceo-letter.html.

28

Fred Vogelstein, «Search and Destroy», Fortune, 2 мая 2005 года.

29

Показания Эрика Шмидта в деле Oracle против Google по вопросу вопросу нарушения авторского права, 24 апреля 2012 года.

30

Daniel Roth, «Google’s Open Source Android OS Will Free the Wireless Web», Wired, 23 июня 2008 года; Vogelstein, «GOOGLE@$165».

31

Roth, «Google’s Open Source»; Steven Levy, «In the Plex: How Google Thinks, Works, and Shapes Our Lives» (New York: Simon & Schuster, 2011).

32

Fred Vogelstein, «Can Google Grow Up?», Fortune, 8 декабря 2003 года.

33

Из материалов стенограмм судебных заседаний и отчетов для прессы на тему разбирательства между Oracle и Google по вопросу нарушения авторского права (2012 год).

34

John Battelle, «The Search: How Google and Its Rivals Rewrote the Rules of Business and Transformed Our Culture» (New York: Portfolio, 2005).

35

Взято из финансовой отчетности Google, а также из интервью, проведенных автором, и новостей.

36

Matt Rosoff, «Other Than Facebook, Microsoft’s Investments Haven’t Worked Out So Well», Business Insider, 8 мая 2012 года.

37

Ken Auletta, «Googled: The End of the World as We Know It» (New York: Penguin Press, 2009).

38

Показания Энди Рубина в деле Oracle против Google, 23 марта 2012 года.

39

Обращение Стива Джобса, посвященное выпуску iPhone, 9 января 2007 года, доступно в Сети по адресу www.youtube.com/watch?v=t4OEsI0Sc_s.

40

John Markoff, «I, Robot: The Man Behind the Google Phone», New York Times, 4 ноября 2007 года.

41

Adam Satariano, Peter Burrows, and Brad Stone, «Scott Forstall, the Sorcerer’s Apprentice at Apple», Bloomberg Businessweek, 12 ноября 2011 года; Jessica Lessin, «An Apple Exit over Maps», Wall Street Journal, 29 октября 2012 года.

42

Leo Kelion, «Tony Fadell: From iPod father to thermostat start-up», BBC News, 29 ноября 2012 года.

43

Steven Levy, «The Perfect Thing: How the iPod Shuffles Commerce, Culture, and Coolness» (New York: Simon & Schuster, 2006).

44

Satariano et al., «Scott Forstall».

45

Christina Kinon, «Say What? Mike stolen during live Q&A on Fox», New York Daily News, 30 июня 2007 года; интервью, данное Стивеном Леви FOX News, доступно в Сети по адресу www.youtube.com/watchPv=uayBcHDxfww.

46

Steven Levy, «A Hungry Crowd Smells iPhone, and Pounces», Newsweek, 22 декабря 2007 года.

47

Эти два абзаца взяты из финансовой отчетности Apple и различных широкодоступных новостных источников и обзоров.

48

«Apple’s CEO Discusses F2Q13 Results – Earnings Call Transcript», SeekingAlpha.com, 23 апреля 2013 года.

49

John Markoff, «Steve Jobs Walks the Tightrope Again», New York Times, 12 января 2007 года.

50

Взято из показаний Фила Шиллера, старшего вице-президента Apple по вопросам глобального маркетинга, в деле Apple против Samsung, 3 августа 2012 года.

51

Новый магазин Apple в Пало-Альто расположен на углу Флоренс-стрит и Юниверсити-авеню.

52

Информация для следующих абзацев взята из показаний на суде и других материалов разбирательства между Oracle и Google, а также из книги Steven Levy «In the Plex: How Google Thinks, Works, and Shapes Our Lives» (New York: Simon & Schuster, 2011) и собственных отчетов автора.

53

Brad Stone, «Larry Page’s Google 3.0», Bloomberg Businessweek, 26 января 2011 года; а также собственные расчеты автора.

54

Levy, «In the Plex».

55

Там же.

56

John Markoff, «I, Robot: The Man Behind the Google Phone», New York Times, 4 ноября 2007 года.

57

Ryan Block, «Live coverage of Google’s Android Gphone mobile OS announcement», Engadget.com, 5 ноября 2007 года; Danny Sullivan, «Gphone? The Google Phone Timeline», SearchEngineLand.com, 18 апреля 2007 года; Miguel Helft and John Markoff, «Google Enters the Wireless World», New York Times, 5 ноября 2007 года.

58

См. первую презентацию Android и демонстрацию, проведенную Сергеем Брином и Стивом Горовицем на www.youtube.com/watch?v=WoyoUpawfgU.

59

Ken Auletta, «Googled: The End of the World as We Know It» (New York: Penguin Press, 2009).

60

Levy, «In the Plex»; Auletta, «Googled»; Brad Stone and Miguel Helft, «Apple’s Spat with Google Is Getting Personal», New York Times, 13 марта 2010 года, и собственные расчеты автора.

61

Из профиля Вика Гундотры в Google Plus, https://plus.google.com/+VicGundotra/posts/gcSStkKxXTw.

62

Расчеты автора и Levy, «In the Plex».

63

Демонстрацию работы Star7 можно увидеть по адресу www.youtube.com/watch?v=1CsTH9S79qI.

64

David A. Vise and Mark Malseed, «The Google Story» (New York: Delacorte, 2005).

65

Показания под присягой Луковски в деле Microsoft против Kai-Fu Lee, 2005 год; жалоба Viacom, поданная в 2007 году, https://docs.google.com/viewer?url=http%3A%2F%2Fonline.wsj.com%2Fpublic%2Fresources%2Fdocuments%2FViacom031207.pdf; Saul Hansell, «Google and Yahoo Settle Dispute over Search Patent», New York Times, 10 августа 2004 года; см. также документы Google об IPO (Yahoo! settlement).

66

Steven Levy, «In the Plex: How Google Thinks, Works, and Shapes Our Lives» (New York: Simon & Schuster, 2011).

67

Walt Mossberg, «Google Answers the iPhone», AllThingsD.Com, 15 октября 2008 года.

68

Расчеты автора и Levy, «In the Plex».

69

В биографии за авторством Айзексона впервые сообщалось (после первой операции Джобса в 2005 году), что он борется с раком. До момента своей смерти Джобс всегда публично утверждал, что ему удалось излечиться.

70

Три следующих абзаца представляют собой переложение материала книги Стивена Леви «In the Plex».

71

Эти документы, связанные с запросом новостных изданий, основанным на Акте о свободе информации, находятся в открытом доступе – см. www.apple.com/hotnews/apple-answers-fcc-questions и www.scribd.com/doc/18983640/Google-Response-to-FCC.

72

Fred Vogelstein, «How the Android Ecosystem Threatens the iPhone», Wired, 14 апреля 2011 года.

73

Айзексон У. Стив Джобс. – М.: АСТ: Corpus, 2012.

74

Там же.

75

Jessica E. Lessin, «Google’s Explainer-in-Chief Can’t Explain Apple», Wall Street Journal, 4 декабря 2012 года.

76

Wayne Rash, «Microsoft, New York City Ink Deal for Cloud Application Licenses», eWeek.com, 20 октября 2010 года.

77

Steven Levy, «Inside Chrome: The Secret Project to Crush IE and Remake the Web», Wired, 2 сентября 2008 года.

78

Brad Stone, «Google’s Andy Rubin on Everything Android» (блог Bits), New York Times, 27 апреля 2010 года.

79

Данные взяты из финансовой отчетности Google, а также из материалов ежегодных презентаций Мэри Микер, бывшего аналитика по вопросам технологии с Уолл-стрит, а ныне партнера в компании Kleiner Perkins Caufield & Byers, занимающейся венчурным финансированием.

80

Автор был свидетелем этого голосования, происходившего на конференции Fortune Brainstorm TECH в городе Аспен в июле 2010 года.

81

Информация взята из презентации Шмидта, сделанной на ежегодной технологической конференции DLD в Мюнхене в январе 2011 года (на которой присутствовал автор).

82

«Customer Backlash Forces Vodafone to Renege on Software Update» (блог Technology), Guardian, 12 августа 2010 года.

83

Stone, «Google’s Andy Rubin»; Jesus Diaz, «This Is Apple’s Next iPhone», Gizmodo, 19 апреля 2010 года; Rosa Golijan, «The Tale of Apple’s Next iPhone», Gizmodo, 4 июня 2010 года; Miguel Helft and Nick Bilton, «For Apple, Lost iPhone Is a Big Deal» (блог Bits), New York Times, 19 апреля 2010 года; David Carr, «Monetizing an iPhone Spectacle», New York Times, 25 апреля 2010 года; Jeff Bertolucci, «Gizmodo-iPhone Saga: Court Documents Reveal Fascinating Details», PC World, 15 мая 2010 года.

84

Fortune Brainstorm, Aspen, 2010; Matt Buchanan, «Apple, Antennagate, and Why It’s Time to Move On», Gizmodo, 19 июля 2010 года; Nick Bilton, «Fallout from the iPhone 4 Press Conference» (блог Bits), New York Times, 19 июля 2010 года.

85

Saul Hansell, «AT&T Declares Cold War on Verizon», New York Times, 3 ноября 2009 года.

86

Fred Vogelstein, «Bad Connection: Inside the iPhone Network Meltdown», Wired, 19 июля 2010 года.

87

Jason Snell, «Jobs Speaks: The Complete Transcript», Macworld, 18 октября 2010 года.

88

Пресс-релиз Apple, 9 апреля 2007 года.

89

Kara Swisher, «Full D8 Interview Video: Apple CEO Steve Jobs», интервью со Стивом Джобсом, взятое Карой Свишер и Уолтом Моссбергом, AllThingsD.com, 7 июня 2010 года, видео доступно в Сети по адресу www.allthingsd.com/20100607/full-d8-video-apple-ceo-steve-jobs.

90

«Apple Says App Store Has Made Developers over $1 Billion», AppleInsider.com, 10 июня 2010 года.

91

«Apple’s Diabolical Plan to Screw Your iPhone», iFixIt.com, 20 января 2011 года.

92

Beth Callaghan, «Steve Jobs’s Appearances at D, the Full Video Sessions», AllThingsD.com, 5 октября 2011 года.

93

См. презентацию Стива Джобса, посвященную iPad, 27 января 2010 года, видео доступно в Сети по адресу www.youtube.com/watch?v=lTNbKCAFHJo.

94

Catharine Smith, «History of Tablet PCs», Huffington Post, 15 июня 2010 года; Jenny Davis, «The Tablet’s Long History» (блог Geekdad), Wired, 29 октября 2011 года; «Tablet Timeline», PCMag, январь 2013 года; Jerry Kaplan, «Startup: A Silicon Valley Adventure» (New York: Penguin, 1996).

95

Модельный ряд автомобилей Edsel, выпущенный компанией Ford, безуспешно пытался занять в 1958–1960 годах лидирующее место в сегменте «среднедорогих» автомобилей в США. Запуск данной марки считается одним из классических примеров маркетинговой ошибки. – Прим. ред.

96

См. презентацию Джобса, посвященную iPad.

97

«The Book of Jobs», Economist, 28 января 2010 года; «Apple’s Hard-to-Swallow Tablet», Wall Street Journal, 30 декабря 2009 года; Claire Cain Miller, «The iPad’s Name Makes Some Women Cringe» (блог Bits), New York Times, 27 января 2010 года.

98

«Книга Джобса. Надежда, шумиха и iPad от компании Apple». В заголовке обыгрывается аглийское название ветхозаветной Книги Иова (Book of Job).

99

В переводе с английского «Pad» означает и «планшет», и «женская прокладка». – Прим. пер.

100

Комментарии Шмидта были сделаны на брифинге для прессы на Всемирном экономическом форуме в Давосе 28 января 2010 года; Brent Schendler, «Bill Gates Joins the iPad’s Army of Critics», CBS MoneyWatch, 10 февраля 2010 года; John McKinley, «Apple’s iPad Is This Decade’s Newton», Business Insider, 27 января 2010 года; Arnold Kim, «Apple G

101

Айзексон У. Стив Джобс. – М.: АСТ: Corpus, 2012.

102

Joe Hewitt, «iPad», JoeHewitt.com, 28 января 2010 года.

103

Айзексон У. Стив Джобс. – М.: АСТ: Corpus, 2012.

104

John Paczkowski, «The Apple iBooks Origin Story», AllThingsD.com, 14 июня 2013 года.

105

Peter Kafka, «Steve Jobs, Winnie the Pooh and the iBook Launch», AllThingsD.com, 17 июня 2013 года.

106

Paczkowski, «The Apple iBooks Origin Story».

107

Квартальная финансовая отчетность Apple (10-Q) по состоянию на апрель 2010, июль 2010, январь 2011 и апрель 2011 годов; ежегодная финансовая отчетность Apple (10-K) по состоянию на октябрь 2010 года.

108

Первый раздел этой главы включает в себя показания из судебного разбирательства по делу Apple против Samsung, проходившего летом 2012 года. Автор присутствовал на первых трех днях слушаний, а его отчет о происходившем был сверен с судебными стенограммами.

109

Paul F. Morgan, «Guest Post: Microsoft v. i4i – Is the Sky Really Falling?», Patently O.com, 9 января 2011 года.

110

Mark Gurman, «Tim Cook tells Apple employees that today’s victory “is about values”», 9to5Mac.com, 24 августа 2012 года. Русский вариант текста взят с веб-страницы www.iphones.ru/iNotes/242605.

111

Walter Isaacson, «Steve Jobs» (New York: Simon & Schuster, 2011).

112

Charles Duhigg and Steve Lohr, «The Patent, Used as a Sword», New York Times, 7 октября 2012 года; дополнено и сверено с данными отчета, составленного автором.

113

Презентация iPod Стивом Джобсом, сделанная 9 января 2007 года, доступна в Сети по адресу www.youtube.com/watch?v=t4OEsI0Sc_s.

114

Ежегодный отчет патентного ведомства США, доступен в Сети по адресу www.uspto.gov/about/stratplan/ar/index.jsp.

115

См. Патент US5960411, выданный Amazon.com, 28 сентября 1999 года; Stephen Hutcheon, «Kiwi Actor v. Amazon.com», Sydney Morning Herald, 23 мая 2006 года.

116

The Telecommunications History Group, «The Telephone Patent Follies», Telecommunications Virtual Museum, доступно в Сети по адресу www.telcomhistory.org/vm/sciencePatentFollies.shtml.

117

Rose Eveleth, «Five Epic Patent Wars That Don’t Involve Apple», Smithsonian, 27 августа 2012 года; «The Wright Story», Wright-Brothers.org.

118

Nick Taylor, «Laser: The Inventor, the Nobel Laureate, and the Thirty-Year Patent War» (New York: Simon & Schuster, 2002); George Stein, «Inventor fights laser patent war», Lakeland Ledger (Knight News Service), 22 ноября 1982 года; Jeff Hecht, «Winning the Laser Patent War», Laser Focus World, декабрь 1994 года; Kenneth Chang, «Gordon Gould, 85, Figure in Invention of the Laser Dies», New York Times, 20 сентября 2005 года.

119

Интервью и электронные письма Адама Моссоффа, ноябрь-декабрь 2012 года; Susan Decker, «Apple Phone Patent War Like Sewing Machine Minus Violence», Bloomberg News, 8 октября 2012 года; Mary Bellis, «The Textile Revolution: Sewing Machine Patent Battles & Improvements», About.com; David Zax, «What Smartphone Makers Can Learn from the Sewing Machine Patent War» (блог Digits), Wall Street Journal, 28 октября 2010 года; Adam Mossoff, «The Sewing Machine War: Howe v. Singer», Volokh.com, 1 мая 2009 года; Alex I. Askaroff, «Elias Howe, Master Engineer», Sewalot.com; Adam Mossoff, «The Rise and Fall of the First American Patent Thicket: The Sewing Machine War of the 1850s», Arizona Law Review 53 (2011); Richard Cavendish, «The Singer Sewing Machine Is Patented», HistoryToday.com, 2001 год; Adam Mossoff, «How Many Patents Make a ‘Patent War’?», IntellectualVentures.com, 15 ноября 2012 года.

120

LeRoy L. Kondo, «Untangling the Tangled Web: Federal Court Reform Through Specialization for Internet Law and Other High Technology Cases», UCLA Journal of Law and Technology, 2002 год.

121

Основная часть этого исторического примера взята с сайта BitLaw, на котором отлично изложено происходившее с учетом времени и объяснены основные взаимосвязи, см. www.bitlaw.com/software-patent/history.html; см. также интервью Эрин Бибы (ноябрь 2012 года) с юристом Electronic Frontier Foundation (EFF).

122

Lotus Development Corporation v. Borland International, Inc., U.S. Court of Appeals, First Circuit, 10/6/1994, https://bulk.resource.org/courts.gov/c/F3/49/49.F3d.807.93-2214.html.

123

Презентация на конференции Solutions to the Software Patent Problem в университете Санта-Клары, 16 ноября 2012 года; Jason Mick, «Analysis: Neonode Patented Swipe-to-Unlock 3 Years Before Apple», DailyTech.com, 20 февраля 2012 года; Liam Tung, «Apple Secures Patent on iPhone’s Slide-to-Unlock Feature», ZDNet.com, 6 февраля 2013 года.

124

Презентация на конференции Solutions to the Software Patent Problem; электронное письмо от Лемли, 12 ноября 2012 года.

125

Финансовая отчетность Apple, Google и Microsoft за 2010 и 2011 годы.

126

Данные National Cable and Telecommunications Association; данные Television Bureau of Advertising data; Jack W. Plunkett, Plunkett’s Entertainment & Media Industry Almanac 2012 (Houston, TX: Plunkett Research, 2012).

127

«Gartner Says Worldwide Mobile Device Sales to End Users Reached 1.6 Billion Units in 2010», пресс-релиз Gartner, 9 февраля 2011 года; «Gartner Says Worldwide PC, Tablet and Mobile Phone Combined Shipments to Reach 2.4 Billion Units in 2013», пресс-релиз Gartner, 4 апреля 2013 года; Louis Columbus, «2013 Roundup of Smartphone and Tablet Forecasts & Market Estimates», Forbes, 17 января 2013 года.

128

Fred Vogelstein, «It’s Not an Entertainment Gadget, It’s Google’s Bid to Control the Future», Wired, 27 июня 2012 года; Floence Ion, «Google Finally Lists Nexus Q as Not for Sale on Google Play», ArsTechnica.com, 17 января 2013 года.

129

David Pogue, «What Is the Point of Google’s Chromebook Pixel?» (блог Pogue’s Posts), New York Times, 28 февраля 2013 года.

130

Rudiger Wischenbart et al., The Global eBook Market 2011 (Sebastopol, CA: O’Reilly Media, 2011).

131

Eriq Gardner, «Viacom Sues Cablevision over iPad Streaming», Hollywood Reporter, 23 июня 2011 года.

132

David Carr, «Long-Form Journalism Finds a Home», New York Times, 27 марта 2011 года; David Carr, «Maturing as Publisher and Platform», New York Times, 20 мая 2012 года; David Carr, «Media Chiefs Form Venture to E-publish», New York Times, 18 сентября 2012 года.

133

«FAA Approves iPad for Pilots’ Flight Planning», iPadNewsDaily, 14 февраля 2011 года; Nick Bilton, «United Pilots Get iPad Flight Manuals» (блог Bits), New York Times, 23 августа 2011 года; Christina Bonnington, «Can the iPad Rescue a Struggling American Education System?», Wired, 6 марта 2013 года; Katie Hafner, «Redefining Medicine with Apps and iPads», New York Times, 8 октября 2012 года.

134

Brian Stelter, «Pitching Movies or Filming Shows, Hollywood Is Hooked on iPads», New York Times, 24 октября 2010 года.

135

Nick Wingfield, «Once Wary, Apple Warms Up to Business Market», New York Times, 15 ноября 2011 года.

136

«Bowman Says at Bat Application Sales May Triple on iPad», Bloomberg, 23 марта 2012 года.

137

Online Publishers Association, «A Portrait of Today’s Tablet User: Wave II», исследование в партнерстве с Frank N. Magid Associates, июнь 2012 года.

138

Michael Kanellos, «Gates taking a seat in your den», CNET News, 5 января 2005 года; Matt Rosoff, «Other Than Facebook, Microsoft’s Investments Haven’t Worked Out So Well», Business Insider, 8 мая 2012 года.

139

Edmund L. Andrews, «Time Warner’s ‘Time Machine’ for Future Video», New York Times, 12 декабря 1994 года; Ken Auletta, «The Cowboy», New Yorker, 7 февраля 1994 года; Mark Robichaux, «Cable Cowboy: John Malone and the Rise of the Modern Cable Business» (Hoboken, NJ: Wiley, 2002).

140

Rosoff, «Other Than Facebook».

141

Evelyn Nussenbaum, «Technology and Show Business Kiss and Make Up», New York Times, 26 апреля 2004 года.

142

Eric Pfanner, «Music Industry Sales Rise and Digital Revenue Gets the Credit», New York Times, 26 февраля 2013 года.

143

«Gartner Says Worldwide PC Shipments in the Fourth Quarter 2011 Declined 1.4 Percent», пресс-релиз Gartner, 11 января 2012 года; «Smartphones Overtake Client PCs in 2011», пресс-релиз Canalys, 4 апреля 2013 года.

144

Daniel Eran Dilger, «Apple Has Now Paid $4 Billion to App Store Developers», AppleInsider.com, 24 января 2012 года.

145

Nilay Patel, «Google Building ‘Firewall’ Between Android and Motorola After Acquisition», The Verge, 27 февраля 2012 года.

146

Michael Lev Ram, «Samsung’s Road to Global Domination», Fortune, 22 января 2013 года.

147

Michael Lev Ram, «Samsung’s Road to Global Domination», Fortune, 22 января 2013 года.

148

The Pew Research Center’s Project for Excellence in Journalism, «The State of the News Media 2013», ежегодный отчет о состоянии американской журналистики, 18 марта 2013 года, доступен в Сети по адресу www.stateofthemedia.org.

149

Nadja Brandt, «Silicon Beach Draws Startups», Bloomberg Businessweek, 16 октября 2012 года; Leslie Gersing, «Tech Start-Ups Choosing New York City Over Silicon Valley», CNBC, 22 февраля 2012 года.

150

Julianne Pepitone, «Netflix’s $100 Million Bet on Must See TV», CNNMoney.com, 1 февраля 2013 года.

151

Айзексон У. Стив Джобс. – М.: АСТ: Corpus, 2012.

152

Интервью с Ари Эмануэлем, взятое Конором Дигнэмом на Медиасаммите в Абу-Даби 10 октября 2012 года, доступно в Сети по адресу www.youtube.comlwatch?v=AjMST1m3DVc.

153

Lisa O’Carroll, «Troy Carter Interview: Lady Gaga’s Manager on the Future of Social Media», Guardian, 4 ноября 2012 года.

154

Интервью с Ари Эмануэлем, взятое Конором Дигнэмом.

155

John Paczkowski, «Sony’s Michael Lynton on How the Net and Social Media Are Changing the Movie Business», AllThingsD.com, 12 февраля 2013 года; Peter Kafka, «Hollywood Goes Digital – but Not Too Digital: Sony Boss Michael Lynton’s Candid Dive into Media Interview», интервью с Майклом Линтоном, взятое Питером Кафкой, AllThingsD.com, 26 февраля 2013 года, видео доступно в Сети по адресу www.allthingsd.com/20130226/hollywood-goes-digital-but-not-too-digital-sony-boss-michael-lyntons-candid-dive-into-media-interview.

156

Количество телевизоров и смартфонов взято по результату расчетов. На основании последней информации Display Search о продажах телевизоров во всем мире автор предположил, что средняя жизнь телевизора составляет 20 лет и что в год продается около 200 миллионов устройств данного типа. Автор также предположил, что средняя жизнь смартфона составляет два года. По данным Gartner, за последние два года было продано 2 миллиарда устройств.

157

Richard Sandomir, «ESPN Extends Deal with N.F.L. for $15 Billion», New York Times, 8 сентября 2011 года; Matthew Futterman, Sam Schechner, and Suzanne Vranica, «NFL: The League That Runs TV», Wall Street Journal, 15 декабря 2011 года.

158

Brian Stelter, «A Drama’s Streaming Premier», New York Times, 18 января 2013 года; «YouTube Now Serving Videos to 1 Billion People», Associated Press, 21 марта 2013 года.

159

Peter Kafka, «YouTube Boss Salar Kamangar Takes On TV: The Full Dive into Media Interview», интервью с Саларом Камангаром, взятое Питером Кафкой, AllThingsD.com, 27 февраля 2013 года, видео доступно в Сети по адресу www.allthingsd.com/20120227/youtube-boss-salar-kamangar-takes-on-tv-the-full-dive-into-media-interview.

160

По состоянию на апрель 2014 года дело Aereo находится на рассмотрении в Верховном суде США. В марте 2014 года Министерство юстиции США и Бюро регистрации авторских прав выступили с совместным заявлением о том, что в системе Aereo содержатся явные элементы нарушения. – Прим. ред.

161

David Carr, «Spreading Disruption, Shaking Up Cable TV», New York Times, 17 марта 2013 года; Jeff John Roberts, «The Genie Is Out of the Bottle: Aereo’s Court Victory and What It Means for the TV Business», GigaOM, 1 апреля 2013 года; Peter Kafka, «Wall Street to the TV Guys: Please Bail on Broadcast for Cable!», AllThingsD.com, 8 апреля 2013 года.

162

«HBO’s Eric Kessler at D: Dive into Media», интервью с Эриком Кесслером, взятое Карой Свишер, AllThingsD.com, 28 февраля 2013 года, видео доступно в Сети по адресу www.allthingsd.com/video/hbos-eric-kessler-at-d-dive-into-media; Alistair Barr and Liana Baker, «HBO CEO Mulls Teaming with Broadband Partners for HBOGO», Reuters, 21 марта 2013 года; Peter Kafka, «HBO Explains Why It Isn’t Going a la Carte Anytime Soon», AllThingsD.com, 22 марта 2013 года.

163

Презентация Ларри Пейджа, посвященная Google I/O, 15 мая 2013 года, доступна в Сети по адресу www.youtube.com/watch?v=Zf2Ct8-nd9w; ответы Ларри Пейджа на вопросы после презентации Google I/O, 15 мая 2013 года, доступны в Сети по адресу www.youtube.com/watch?v=AfK8h73bb-o.

164

«Android Captures Record 80 Percent Share of Global Smartphone Shipments in Q2 2013», пресс-релиз Strategy Analytics, 1 августа 2013 года; «Small Tablets Drive Big Share Gains for Android», пресс-релиз Canalys, 1 августа 2013 года.

165

По состоянию на 30 апреля 2014 года цена акций Apple колебалась на уровне 590 долларов за штуку. – Прим. ред.

166

Charles Duhigg and Keith Bradsher, «How the US Lost Out on iPhone Work», New York Times, 21 января 2012 года; Duhigg and Bradsher, «In China, Human Costs Are Built into an iPad», New York Times, 25 января 2012 года; Mark Gurman, «Tim Cook Responds to Claims of Factory Worker Mistreatment: ‘We Care About Every Worker in Our Supply Chain’» 9to5mac.com, 26 января 2012 года; «Here’s Apple CEO Tim Cook’s Apology Letter in China» (блог Digits), Wall Street Journal, 1 апреля 2013 года.

167

Jessica Lessin, «An Apple Exit over Maps», Wall Street Journal, 29 октября 2012 года; Liz Gannes, «Google Maps for iPhone Had 10 Million Downloads in 48 Hours», AllThingsD.com, 17 декабря 2012 года.

168

Ina Fried, «Apple’s Tim Cook: The Full D11 Interview», интервью с Тимом Куком, взятое Уолтом Моссбергом и Карой Свишер, AllThingsD.com, 29 мая 2013 года, видео доступно в Сети по адресу www.allthingsd.com/20130529/apples-tim-cook-the-full-dll-interview-video.

169

Peter Kafka, «Apple CEO Steve Jobs at D8: The Full, Uncut Interview», интервью со Стивом Джобсом, взятое Уолтом Моссбергом и Карой Свишер, AllThingsD.com, 7 июня 2010 года, видео доступно в Сети по адресу www.allthingsd.com/20100607/steve-jobs-at-d8-the-full-uncut-interview.

Table of Contents

Фред Фогельштейн Как поссорились Apple и Google и, затеяв войну, начали революцию

Введение

Глава 1 «Лунная миссия»

Глава 2 iPhone хорош, но Android будет лучше

Глава 3 24 недели, три дня и три часа до запуска

Глава 4 «Я думал, что мы друзья»

Глава 5 Последствия предательства

Глава 6 Android повсюду

Глава 7 iPad вновь меняет правила игры

Глава 8 «Мистер Куинн, прошу вас, не заставляйте меня вас наказывать»

Глава 9 Помните о конвергенции? Она уже происходит

Глава 10 Изменение мира – экран за экраном

Комментарий относительно моих выводов и заключений

Благодарности

Об авторе

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169