Annotation

Книги Владимира Леви читают на всех континентах земного шара. Читают и в космосе: для душевной поддержки космонавты берут их с собой на космические корабли. Исследователь человеческих миров, врач, психолог, писатель с многомиллионной аудиторией, Владимир Леви помогает людям и делом, и словом: продолжает врачебно-психологическую практику и творческое общение с читателем. Новая книга – о главном в жизни каждого: о здоровье, о любви, о вере, о тайнах общения и успеха, о противостоянии несчастьям и горестям, о том, как учиться решать жизненные задачи и обновлять себя.

- Владимир Леви

- I. Прямохождение души

- Между львом и крокодилом

- Где вы, Айболиты?

- Обучающая жизнь

- Болезнь

- Как я разделался со всеми болезнями одним махом

- Списку скорбному вопреки

- Стать умнее мамаши

- Существительное остается

- Ода кривизне

- По ту сторону интуиции

- Диагноз, который лучше не ставить?..

- Дорогие мои сумасшедшие

- Профессиональный оптимист?

- Одна десятая сапога

- Душеведы и душееды, или психология и псинология

- С широко открытыми ушами…

- Профессиональный оптимист

- II. Зрение в темноте

- Младенец истины

- Религия открытых вопросов вера и мысль

- Вера и гипноз

- Вера и энергия заблуждения

- Вера и ум

- Наркотик и подвиг

- Вера и бред

- Вера и свобода

- Вера и злоба

- Надежда и вера

- Религия открытых вопросов

- Вера и религия. Вера души и вера ума

- Вера – зрение в темноте

- Врата души еще раз о внушаемости

- Внушаемость и вера. Врата души

- Внушаемость и детство

- За очарование многое взыскивается

- Кому нужен гипноз?

- Чем заменяется вера доработка из книги «наемный бог»

- Во всем виноват плинтус

- Верю-не верю

- О гипнабельности лошадей и их хозяев

- Гипноз растет из земли

- Ангел не отбрасывает тень

- Знаки отличия псевдогуру

- Как стать исключением

- Психическая власть

- III. Все ведомо душе заранее

- Грабли и гробли

- Судьба как шахматы

- По каким правилам играет судьба?

- Парус мой, душа моя…

- Почти лошадь

- Говорящие цветы

- Волшебник Волошин

- Другая реальность? – нет, полная

- Так все-таки они зоесь бывают?..

- IV. Поезда любви не ходят по расписанию

- Душа к Душе

- Азы психопрактики

- А в любви мы всегда новички…

- Уровень некомпетентности

- Разрушители и помощники любовного счастья

- Шалаш-небоскреб

- Взгляд из подвала

- Один на один с инстинктом

- Искусство членоразоельного поведения

- Душевное материнство

- Женская троица

- Лики женственности

- Таинственная закономерность

- Женщине нужно все и еще немножко

- V. Восход в лучах заката. Закат в лучах восхода

- Ключевая вертикаль

- Большие Родители

- Рояль воскресе

- Закат и Восход

- Кунинград

- Протуберанец

- Время делается из человека

- Человек Обратного Времени

- «Человек, разбей часы», но если можно, не об мою голову

- Как войти в Полновременье:

- Как делать время

- VI. Бойся быть не смешным

- Свинство счастья

- Проблема проблем

- Построение настроения

- На кладбище жить строго запрещено

- Словарь псиностранных слов

- Книга

- Психотропная книга

- VII. Свобода, ищущая смысл

- Наше все

- Определень

- Книгоорево

- notes

- 1

Владимир Леви

Коротко о главном

© Издательство ООО «Торобоан», 2010

© В. Л. Леви, текст, иллюстрации, 2010

* * *

О, кто же знает,

зачем жизни наши

переплетаются как лианы,

зачем бог любви превращает нас

в пьяных детей?

Тьма зубами скрежещет: очисти

себя от скверны!

А свет смеется: лети! – лети!

Художник свободный, доверься кисти –

конца не бывает, но есть поворот пути,

и дан выбор частице всякой:

залечь незряче

в глину глухой разлуки,

в окаменелый сон –

или взорваться, вспыхнуть

в волне горячей –

Моцарт спасен!

Что может вытворить растущая книга, известно: то же, что и растущий ребенок. Вдруг взять да и забрыкаться.

Вдруг вырасти больше или меньше, чем ожидаешь. Вдруг захотеть быть другой, не какой тебе хотелось, планировалось, а…

С моими такое случается постоянно, уже привык, но эта, кажется, по своеволию превзойдет все. Задумал сперва подсобрать свою сгущенку, как я скопом именую афоризмы, летучие фразы, определения, мыслеформулы из интервью и бесед, микроэссе, некоторые стишата, дословицы-договорки, кое-какие хохмы и тому подобное, там и сям раскиданное, – и упорядочить: выстроить по направлениям, темам.

Что-то вроде дерева с одним корнем и несколькими стволами – бывают такие – а на ветвях плоды многолетней душевно-умственной деятельности…

Назвать «Коротко о главном».

А книга не захотела. Сгущенка вдруг забродила и начала подниматься как тесто на дрожжах. Мыслеформулы пошли разворачиваться в повествования, очерки, небольшие рассказы. Интервью – склеиваться в единый диалог с Читателем-Собеседником. Кусочки из прежних текстов – исправляться, уплотняться и дополняться, вступать в соединения с новыми текстами, образуя нечто иное, как вещества в растворах. Стихи тоже проснулись – некоторые обновились, другие родились…

Действительно о главном, а насчет краткости – как посмотреть. О здоровье и о судьбе, о любви и о женщине, о проблемах вседневных и тайнах вечных – сколько ни напиши, все покажется кратким и будет мало.

Ну ничего: будет день – будет пища, Бог даст, напишем еще!..

I. Прямохождение души

врачевание и сознание

Между львом и крокодилом

дилеммы врача

Знай твердо, что вместе с телами мы очищаем и души больных. Но это – только пожелание.

Гиппократ

У слова «врач» (не нравится мне созвучием с «врать») в русском языке несколько синонимов или почти синонимов: лекарь, доктор, медик, целитель…

Значение каждого поворачивает в свою сторону: доктор – ученый, необязательно медик; целитель в последние десятилетия являет какую-то альтернативу врачу в обычном понимании, ближе к магу или экстрасенсу; лекарь – звучит пренебрежительно: ремесленник от медицины, обслуга, рецептов пекарь…

Профессия наиближайшая к человеку. И к телу, и к душе. И то, и другое изнутри постигает, пользуясь и наружностью со всеми ее признаками, и особыми способами проникновения вглубь.

На доступ к душе претендуют многие конкуренты: священники, педагоги, философы, психологи и психоаналитики, художники и писатели, артисты и режиссеры, политики, рекламщики-пиарщики и прочая-прочая.

А вот тело с его потрохами, тело страдающее и умирающее – уступают врачам, больше некому, разве что колдунам да каким-нибудь экстрасенсам.

Душа, однако, при жизни слишком уж крепко повязана с телом, чтобы кому попало открывать свою наготу и внутренность. Сама душа (человек, то есть) – знает о своем составе, строении и внутренней жизни не больше, если не меньше, чем об анатомии, физиологии и патологии тела. Логично: врач, как никто другой знающий и понимающий тело, имеет и больше, чем кто-либо, возможностей знать и понимать душу. Однако может ли врач этими возможностями пользоваться – и как может?..

Чтобы стать душеведом, жизненным психологом, одних врачебных познаний и наблюдений мало, нужна к этому и еще особая склонность.

Несколько великих врачей разными гранями своих дарований вошли в историю и как великие душеведы: Гиппократ, Авиценна, Маймонид, Нострадамус, Рабле, Чехов, Швейцер, Корчак…

Чехов сказал о себе, нисколько не преувеличив, а скорей преуменьшив свой врачебный дар и заслуги: «я, ей-богу, хороший медик». И еще так сказал: «медицина – моя жена, литература – любовница».

Я учился и работал там же, где Антон Павлович, и хотел бы сказать о себе то же самое, но не решаюсь. Причина не в скромности, излишков коей у себя не нахожу, а в какой-то непонятной мне самому неполноте самоотождествления с врачебным призванием. В медицине, в родной медицине, в первом своем деле, в профессии с семейными корнями, чувствую себя не то чтобы чужим, а как бы немного иностранцем. И хотя удается многим помогать и спасать, и увлекает работа, и дух захватывает – все равно, ощущение не покидает, что женой моей медицина еще не стала, согласия еще не дала, все еще приглядывается – достоин ли…

Где вы, Айболиты?

из интервью

Владимир Львович, нам известно, что ваша деятельность в обеих ипостасях – литератора и врача – активно продолжается. Чем вы заняты как врач и писатель сегодня?

– Все тем же: человеком. Во всех его составляющих и частностях, во всей целостности. Тот же круг тем, которым посвящена вся моя работа и жизнь: душевное и телесное здоровье, природа недугов, психология повседневной жизни, тайны личности и характера, самопомощь и самосовершенствование, общение и поиск гармонии в отношениях, судьба и смысл жизни…

Как пришли к выбору профессии? Когда дозрели до решения?

– Поступая в мединститут, я еще не хотел быть врачом – хотел сперва заниматься только наукой, изучать мозг. Понял, что стану психиатром и психотерапевтом, к концу четвертого курса. Это был твердый выбор, основанный уже и на некоем опыте доврачебной самодеятельной психотерапии. Но ни тогда, ни даже лет через пять после начала работы, я еще не мог вполне осознать, в какую великую и грозную стихию погружаюсь. До ясного прочувствования врачебного призвания начинаешь дозревать только году на десятом службы, – если, конечно, ты не такой сразу сложившийся врачебно-нравственный гений, как доктор Чехов, доктор Альберт Швейцер или доктор Гааз.

У вас врачебный диплом, дающий право заниматься любым видом медицинской помощи, с любой специализацией. И обязательную врачебную практику вы проходили разнообразную…

– Да, в том числе хирургическую, оперативную, было это в яснополянской больнице, в вотчине Льва Толстого, рядом с его домом-музеем. Во время одного из моих ночных хирургических дежурств поступили с травмами после автомобильной аварии два пациента. Один из них оказался внуком Льва Николаевича, а другой – племянником одного из моих любимейших поэтов, Афанасия Фета. Можете представить, с каким трепетом я, молодой практикант, оказывал им помощь…

Наверное, картина мира и человечества при разных врачебных специализациях оказывается разной?

– Еще бы. У окулиста одна, у гинеколога другая, у педиатра третья, у проктолога четвертая… Один из наших учителей, заслуженный старый доктор, говорил нам, студентам: хирургия – это когда все видно и все понятно; терапия – ничего не видно и ничего не понятно; неврология – видно одно, понятно другое; психиатрия – кажется, будто что-то видно, воображается, будто что-то понятно; кожные болезни – все видно и ничего не понятно, венерические – сперва не видно, но стыдно, потом видно и больше не стыдно…

Принимай лекарство только по совету такого врача, который не ленится тебя понимать.

Личное пациентское правило

Я благодарен судьбе за то, что всю жизнь мне то и дело приходится заниматься не только психологической и психотерапевтической помощью и не только психиатрией, но и общей медициной, иногда скорой помощью. Диплом врача-лечебника обязывает быть готовым к действию в любых положениях, когда человеку нужна неотложная медицинская помощь. Разумеется, универсалом быть невозможно, всеми врачебными специальностями владеет разве что Господь Бог. Но ориентироваться в состоянии человека, понимать, что с ним происходит и «куда ветер дует», каждый врач должен.

Ваш врачебный стаж – уже десятки лет. Какими же были те, первоначальные побуждения, на сегодняшний, наверное, вполне зрелый взгляд?

– Смешанными – что естественно, и что плохо, если в ходе посвящения в дело не происходит отбора и фильтрации, очищения, выпрямления души. Смешанными – то есть, и бескорыстными, и корыстными, и высокими, и низкими. Хотелось и помогать больным, и хорошо зарабатывать, и добиться успеха и славы, и работать с удовольствием, и лентяйничать с наслаждением, и заниматься искусством… Всего хотелось, нормально и нереально всего.

Есть ли разница между пациентами ваших первых врачебных лет и сегодняшними?

– За тот срок, в течение которого я наблюдаю и изучаю людей, черное может успеть показаться белым и наоборот. Прежде всего, я сам изменился и продолжаю меняться, и разница между моими первыми и теперешними пациентами наверняка меньше, чем мне кажется.

Страдания телесные и душевные, трудности характеров, конфликты, законы наследственности, глубины душевной жизни, судьба, любовь, смерть – все это данности, мало зависящие от того, советская ли власть у нас на дворе или антисоветская, демократия или крепостное право. В сути человеческих забот и невзгод мало что меняется даже по сравнению со временами древнеегипетскими и библейскими. Если почитать римлянина Сенеку, его мысли о судьбе, о болезнях, о жизни и смерти, то покажется, что мы беседуем с умным и чутким современником.

Но что-то же все-таки меняется?

– На видимой поверхности – да. Я не веду статистики, но, похоже, нынешнее время существенно изменило, выражаясь научно, структуру обращаемости к психотерапевту. Когда я начинал, например, было много алкоголиков, как и сейчас, но наркоманов мало, а сейчас просто обвал. Неврозов страха, фобий – в общем, столько же, сколько всегда, но поводы меняются. Больше стало боящихся авиаполетов и лифтов, а вот трамваев, машин и собак уже почти не боятся. Раньше боялись шпионов и стукачей, теперь в моде мания порчи. Люди стали откровеннее, свободнее признаются в своих бзиках. Терпимость общества к отклонениям психики заметно возросла, а в Государственной Думе по отношению к некоторым персонажам даже и чересчур…

Дает себя знать повышение непредсказуемости, ненадежности существования, жесткость и агрессивность среды, отсутствие социальной заботы и защищенности массового человека. Многочисленнее стали депрессии и состояния душевной боли, чреватые самоубийствами и криминальными исходами.

Меняются не столько пациенты и их проблемы, сколько отношение к этим проблемам, их социальный контекст. Заикающихся на душу населения сегодня столько же, сколько было, когда я начинал работать. Зато импотентов – а это страдание психофизиологически точно той же природы, что заикание, только на ином уровне – стало заметно больше. А почему?.. Не потому, что так катастрофически успели ослабнуть представители сильного пола. А потому, что изрядно выросло психологическое давление на них. Среди факторов этого давления – и реклама типа «просто будь мужчиной», и возрастающая требовательность пола так называемого слабого: сексуальная образованность наших дам растет быстро, но не в ту сторону…

– А медицина и медицинская наука? Прогресс и перемены заметны?

– Основные трудности и проблемы нашей медицины остаются такими же, как во времена Чехова. Медицина развивается научно-технически, как все в наше время, но психологически и духовно стоит на месте и даже заметно деградирует. Всегда имевший место конфликт между коммерческой стороной медицины и ее духовной сущностью сегодня выявился с особой грубостью.

Однако нельзя отрицать, что ряд проблем за век, отделяющий нас от Чехова, человечество все-таки решило. Огромный прогресс в хирургии, в кардиологии, в онкологии, в медицинской генетике. Много спасительных, почти чудодейственных лекарств…

– Это верно, как верно и то, что хорошая хирургия и хорошие лекарства массовому человеку не по карману. А настоящий врач, сострадательный, интеллигентный, душевный, самоотверженный доктор образца Боткина, Чехова, Швейцера – персонаж почти вымерший, музейная редкость.

Что главное в практической психологии врачевания, психологически главное для врача и пациента?

– Одно слово вмещает все: Вера. Со стороны врача: умение веру в выздоровление у пациента создать, внушить ее. Со стороны пациента: вера как таковая, расположенность верить в лучшее, умение верить.

Постоянно работающий инструмент внушения веры – врачебная мифологема. Чтобы сразу стало понятно, о чем речь, приведу пример: так называемое кодирование. От алкоголизма, от курения и т. д. Старая, как мир, ритуализованная процедура внушения, вполне подобная «заговору» какой-нибудь ведьмобабульки, но словесно осовремененная, по звучанию подходящая сознанию эпохи информатики, нынешнему массовому менталитету.

Внушаемость человеческая столь массова и могущественна, что нет ни одного средства, даже самого нелепого, которое хоть кому-нибудь однажды не помогло бы, особенно если исходит из авторитетного, мифологизированного источника.

Помочь может и рукопожатие, и плевок в глаза, если плюет Христос…

Любой диагноз, любой метод лечения, любой препарат, хотим мы того или нет, становится социально-психологическим фактом – образом, живущим в массовом сознании – мифологемой. Врачебная мифологема – мосток, на котором врачебное воздействие встречается с сознанием пациента, а главное – с подсознанием. Магнит для притяжения веры. Мифологемы работают далеко не только в медицине: любой раскручиваемый товар, любое известное имя становится мифологемой. Реклама – фабрика мифологем, они же бренды.

Перефразируя Мандельштама: «все лишь бренды, все лишь бренды, ангел мой»…

Психотерапия тоже стала одной из врачебных мифологем, брендом – как и психоанализ, и слова «психотерапевт», «психоаналитик», «психолог»…

Многие честные и сильные врачебные вещи неудобны для сотворения мифологем – не магнитят веру, не брендятся, не создают достаточно интенсивного поля положительных ожиданий. Нашатырь, например, с помощью которого иногда можно вывести человека не только из обморока и шока, но и из пресуицидного состояния…

Валерьянка – лекарство великое, но для массового сознания слишком привычное, затертое – как мифологема в обозримое время работать не будет, не привлечет. Хрен – превосходное средство от множества болезней, потенциатор и тонизатор, прояснитель сознания и продлитель молодости. На основе хрена можно создать систему лечения, только как назвать? Хренотерапия?..

В медицине старый друг лучше новых двадцати двух. Обидно за старые добрые средства, незаслуженно забываемые. Как и за добрые книги, добрых людей, добрую музыку, добрые мысли…

Пациенты не все сплошь некритично внушаемы. Настороженно-отрицательное отношение клекарствам явление уже массовое. Почему это произошло?

– Потому что многие фармацевтические фирмы «засветились» недобросовестностью, и в аптеках многие товары – поддельные или не вполне доброкачественные, просроченные, неправильно хранимые. Потому что реклама лекарств и других лечебных средств и методов – навязчивая, оголтелая, лживая, как и вся реклама. Потому что лекарственные и инструментальные вторжения не подкрепляются психологическим уровнем работы, душевностью. А часто и «подкрепляются» наоборот – человека вгоняют в коммерчески выгодные болезни. Лекарства вызывают лекарственные зависимости, люди это уже массово знают и не хотят.

Даже правильно назначенное лекарство – не выверенный маршрут «от» и «до», а верное направление пути, в лучшем случае. Любое лекарство в каком-то проценте случаев не действует, а в каком-то действует либо наоборот, либо вбок куда-то – и побочное действие становится основным. Это общий закон не только для лекарств: для всего на свете. Нет панацеи и быть не может. Но люди ее непрерывно ждут, неизбывно хотят, и на этом противоречии создалась целая психология, она и работает в лекарственном бизнесе, и далеко не только в нем.

Лекарства – наши спасатели и помощники. Но, как все помощники и спасатели, нужны лишь затем, чтобы нужда в них отпадала.

Задача медиков в новом тысячелетии – научиться соединять разные методы и уровни лечения, создать, верней, воссоздать на новом уровне Целостную Медицину – знающую, умелую и человечную.

Сегодня медицина технизирована, химизирована, коммерциализирована. Нагромождение отчуждения и манипулирования.

А больные – все те же люди, что и во времена гиппократовы. Все те же малые детишки, которые ждут своего Доктора Айболита… Они не хотят, чтобы врачи закрывались от них лекарствами, приборами, аппаратами. Хотят живого общения и непосредственного влияния. Как и в стародавние времена, хотят видеть во враче Человека, Которому Можно Верить. Чтобы Доктор на них смотрел, слушал, чтобы разговаривал. Хотят живого прикосновения и улыбки, хотят врачебной ласковой строгости, хотят, чтобы с ними возились…

А есть еще и те, кому недостаточно и общения с Человеком, Которому Можно Верить. Кому хочется не просто верить, но знать – быть не только потребителем, но и сотворцом своего здоровья.

Как человеку определить границ между состоянием, когда он сам может себе помочь, и тем, где должен включиться врач?

– Труднейший вопрос. Дилемма – между львом и крокодилом: пойдешь с неясным своим недомоганием к докторам – того гляди, навешают ложных диагнозов, навнушают подозрений и страхов, назначат кучу ненужных обследований и лекарств, поубавят и денег, и времени, и здоровья. А не пойдешь, понадеешься на себя и на авось – можешь прозевать что-то серьезное, опоздать с лечением…

Если бы медицина была здорова нравственно и врачи пользовались бы заслуженным доверием, этой тяжкой дилеммы не было бы. А так – приходится каждому решать вопрос обращения или не-обращения к врачу сообразно собственной интуиции, характеру, опыту и кошельку.

– Случалось ли вам профессионально помогать своим коллегам-врачам? И самому пользоваться их помощью?

– Разумеется. Много раз помогал, в том числе психотерапевтам и психиатрам, как их личный психотерапевт и психиатр. Самому к помощи по сей части обращаться не приходилось, но не зарекаюсь. А не по сей части – сколько угодно.

Когда врач лечит врача – ничего особенного в этом нет. Если же два врача взаимно лечат друг друга, то это… Это уже по-человечески. Когда такое случается со мной и коллегами, всегда вспоминается восклицание библейского Давида, обращенное к Богу в ответ на непомерную его милость: «Это уже по-человечески, Господи мой!..» Как трогательно: не нашел человек более подходящих слов для выражения благодарности и восторга перед Творцом: поступаешь по-человечески, Господи!..

Врачу помогать врачу легче или труднее, чем пациенту, не сведущему в медицине?

– Когда как. Профессиональная искушенность может и помогать, и мешать – зависит это отчасти от тяжести недуга или сложности проблемы, а более всего – от характера человека. Если врач многое знает о своей болезни и притом мнителен и меланхоличен, то легко может впасть в депрессию или паническое состояние, которые лечить его болезнь не помогут…

Провести сеанс гипноза психотерапевту, который владеет этим методом сам, до смешного трудно. Не потому, что гипнотизер не внушаем, не «поддается» – может быть очень даже внушаемым, как я, например. Но даже при искуснейшем исполнении сеанса мешать будет знание «кухни» и ролевая ситуация – совершенно иная, чем требуется для действенного внушения. Зато аналитическую терапию можно провести более углубленную, быстро минуя обычные барьеры.

Медики, это заметил не я один, с чем бы ни обращались к коллегам – с зубной болью, сердечными неполадками или душевными – часто оказываются пациентами необычными и невезучими, с какими-то казусами – то сосуд проходит не там, то анализы наврут, то вдруг помогающие коллеги глупейшим образом ошибаются. Чем это объяснить?.. Ответ пока что ищу.

По-видимому, далеко не каждый больной вызывает у врача симпатию? Как вам удается преодолеть негативное отношение к несимпатичным для вас пациентам? Всегда ли удается?..

– Не всегда. Но границы приятия с опытом расширяются. По характеру я не добряк, вспыльчив – но теперь мало кому даже при максимальных стараниях удается зажечь во мне необратимую антипатию. Если только я понимаю, почему человек такой, а не иной, мне уже трудно плохо к нему относиться, каким бы он ни был и как бы сам ни относился ко мне. Хотя, должен признаться, плохо переношу людей фашистского типа и работаю с ними, если уж приходится, безо всякого удовольствия.

Если вынести за скобки не поддающиеся контролю личные чувства – любовь к больному или нелюбовь, симпатию или антипатию, то что, по вашему, главное в отношении врача к пациенту и в его профессиональном поведении? Вежливость, корректность? Проявление внимания и заботы?

– Что ни врач, то свой стиль врачебного или не врачебного поведения. «Стиль – это человек». По мне – все стили хороши, кроме хамского и равнодушно-бюрокра тического.

Встречаются доктора строгие, сухо-дистантные, встречаются весельчаки, шутники, приколисты, встречаются теплые ласковые мамочки и покровительственные папаши, встречаются грустные милые меланхолики, сердитые, но добрые буки…

Стиль стилем, но если работаешь с людьми, то изволь вести себя так, как этого требует существо дела. Мастерство в профессии официанта заключается в искусстве отстраненной участливости. Для врача годится не объявляющее о себе, но знающее и действующее сострадание – управляемое сопереживание, освобожденное от эмоциональной зависимости. Оно и подскажет правильное поведение. Лучший врач – тот, чей поведенческий стиль определяется не его личным характером, а характером пациента. Способный и опытный медик, как гроссмейстер, еще не приступив к беседе с пациентом, видит позицию и намечает последовательность ходов…

Обязательно ли врачу каждый раз «пропускать» пациента через себя, сопереживать ему проникаться им?

– Совершенно необходимо. Но – управляемо, под контролем самосознания. На практике врачебное сострадание ограничено дефицитом времени, сил – и того, что я называю душевной емкостью. Емкость эта может сильно уменьшиться простейшей усталостью, и тогда волей-неволей пользуешься шаблоном, опытом, наработанной маской. Но даже падая с ног, работать нужно с прямоходящей душой. Общаясь с пациентами, видишь себя самого, свои вопросы и трудности, свои кошмары и бездны в тысячах преломлений и отражений…

«Врачу, исцелися сам» – как вы к этому относитесь? Обязан ли врач сам быть здоровым? Можно ли доверяться врачу, который не может победить собственную болезнь?

– Отвечу вопросом: обязан ли врач, поступая на работу, предъявлять вместе с дипломом справку о бессмертии?..

Помните, у Козьмы Пруткова? – «Сколько ни ле чил больных Гиппократ, однако же сам от болезни помер». Богов на земле нет. Не каждый делается врачом, а вот пациентом становится каждый без исключения. Начиная с рождения и кончая последним вздохом, все мы пациенты. Все болеем и все бываем в состояниях, когда нуждаемся в помощи.

Можно выигрывать битвы за здоровье пациентов и будучи глубоко больным – как это сотни раз делал тяжко страдавший смертельным недугом великий врач Антон Чехов. Разве обессилевший путник, умирающий в пустыне от жажды, не может указать другому, у кого силы еще есть, путь к воде, к спасению?..

Библейский императив «Врачу, исцелися…» относится не к физическому и даже не к психическому, а только к нравственному здоровью, к духовному. Врач должен быть чистым листом, куда вписывается история жизни и болезни пациента, его боль и его душа. На время общения с пациентом о своих болях, своих трудностях и кризисах должен категорически забывать. Если это не удается, если болезнь или усталость мешает работать – иди отдыхать, лечись, приводи себя в порядок Мой душу перед работой… и после.

Были ли у вас самого душевные кризисы и болезни?

– А как же. Весьма странно, если бы их не было. И плохо было бы. Я не мог бы никого понимать, помогать – не мог бы.

Но всеми болезнями не переболеешь…

– И всех кризисов не испытаешь, и слава Богу. Большинство болезней и кризисов протекают по сходным закономерностям и сценариям, со сходными фазами и сходными, в основном, самочувствиями людей. Уйма людских страданий навсегда остается вне твоего личного опыта, но и то, что ты пережил, если у тебя есть воображение и соображалка работает, позволяет додуматься, догадаться о переживаниях пациента, дочувствоваться до них… Для многого достаточен опыт немногого.

В вашей практике чудеса бывают?..

– В массовой – нет. А в единственном числе – да, иногда бывают, и на одного человека одного чуда вполне хватает. Под врачебным чудом разумею не что-то сверхъестественное, а нечто, происходящее сверх ожиданий от самого себя и от пациента, сверх возможностей, которые видишь.

Пример?..

– Ну вот, похожий с первого взгляда на чудо случай со старой женщиной, мамой одного моего коллеги. После инсульта у нее долго длилось полубессознательное состояние, потом наступило слабоумие с эпизодами возбуждения и дезориентировки, с потерей членораздельной речи. Коллега пригласил меня посмотреть маму на предмет лекарственной корректировки – может быть, что-то добавить или убавить, чтобы поспокойнее стала и лучше спала.

Я не надеялся помочь, но пришел. Увидел старушку, вспомнил тут же свою маму уже несколько лет как покинувшую этот мир в сходном состоянии… Обнял за плечи, гладил по голове, говорил что-то ласковое. Старушка оживилась, заулыбалась, начала бормотать, лопотать радостно, будто узнала меня, как родного. И я вдруг почувствовал необъяснимую уверенность, что могу ей помочь – не знал, чем и как, но чувствовал, что могу. Сидел еще некоторое время, обняв ее, говорил на «ты», как девочке, убежденно: – «Ты поправишься, ты поправишься… Все у тебя будет хорошо… Ты поправляешься, поправляешься…»

Все, более ничего. Уходить не хотелось… Пару препаратов посоветовал снять и один добавить, но особого значения эти лекарства иметь не могли – так, вспомогательные. Через пару дней коллега сообщает: «Мама после тебя быстро уснула, всю ночь проспала спокойно, чего не было уже с год. А утром проснулась в ясном сознании и с хорошей речью. Никакого слабоумия, представляешь?.. Чудо какое-то…»

Так она прожила еще года два, оставаясь в ясности до конца, быстрого и легкого. Я не совершил чуда: скорее всего, у старушки освободился от закупорки один из важных мозговых сосудов. Произошло это, возможно, не без влияния наших с нею взаимных добрых чувств – прилив «веществ счастья» хорошо действует и на сердечные сосуды, и на мозговые. Может быть, сыграло какую-то роль то, что я, говоря с ней на «ты» и обнимая ласково, оживил в ней ее детское «я», это орган веры…

«Если после беседы с врачом больному не становится легче, то это не врач», – сказал великий врач Бехтерев. Сурово и точно.

Приснилось, что я рисую,

рисую себя на шуме,

на шуме… Провел косую

прямую – и вышел в джунгли.

На тропку глухую вышел

и двигаюсь дальше, дальше,

а шум за спиною дышит,

и плачет шакал, и кашель

пантеры, и смех гиены

рисуют меня, пришельца,

и шелест змеи… МГНОВЕННЫЙ

ОЗНОБ… На поляне – Швейцер.

Узнал его сразу, раньше,

чем вспомнил, что сплю, а вспомнив,

забыл… Если кто-то нянчит

заблудшие души скромных

земных докторов, он должен

был сон мой прервать на этом…

Узнал по внезапной дрожи

и разнице с тем портретом,

который забыл – а руки

такие же, по-крестьянски

мосластые, ткали звуки,

рисующие в пространстве

узор тишины…

Он спасал ребенка,

и осы молчали звонко…

– Подайте, прошу вас, скальпель…

Все, поздно… Стоять напрасно

не стоит, у нас не Альпы

швейцарские, здесь опасно,

пойдемте. Вы мне приснились,

я ждал, но вы опоздали.

(Стемнело). Вы изменились,

вы тоже кого-то ждали?..

Не надо, не отвечайте,

я понял. Во сне вольготней

молчать. (Мы пошли). Зачатье

мое было в день субботний,

когда Господь отдыхает.

Обилие винограда

в тот год залило грехами

Эльзас мой. Природа рада

и солнцу, и тьме, но люди

чудовищ ночных боятся

и выгоду ищут в чуде…

А я так любил смеяться

сызмальства, что чуть из школы

не выгнали, и рубаху

порвал и купался голым…

Таким я приснился Баху,

он спал в неудобной позе…

Пока меня не позвали,

я жил, как и вы, в гипнозе,

с заклеенными глазами.

А здесь зажигаю лампу

и вижу – вижу сквозь стены

слепые зрачки сомнамбул,

забытых детей Вселенной,

израненных, друг на друга

рычащих, веселых, страшных…

Пойдемте, Седьмая фуга

излечит от рукопашных…

Я равен любому зверю

и знанье мое убого,

но, скальпель вонзая, верю,

что я заменяю Бога,

иначе нельзя, иначе

рука задрожит, и дьявол

меня мясником назначит,

и кровь из аорты – на пол…

Вот истина – божье жало –

мы вынуть его не осмелились.

Скрывайте, прошу вас, жалость,

она порождает ненависть.

Безумие смертью лечится,

когда сожжена личина…

Дитя мое, человечество,

неужто неизлечимо?

Обучающая жизнь

из бесед о здоровье

Лучше недопереесть, чем перенедоспать.

Студенческое наблюдение

Ваше определение здоровья. И соответственно – болезни.

– Можно я начну не с себя?..

Вот как определял здоровье отец медицины Гиппократ:

Здоровье – это даруемая нам богами возможность жить полной жизнью в свое удовольствие. Возможность эта, однако, столь же редко используется, сколь часто теряется из-за злоупотребления ею.

А вот слова одного из предтеч медицины современной, великого доктора Парацельса:

Здоровье есть соответствие жизни ее целям в данное время и в данных условиях.

Здоровье ребенка, здоровье взрослого и здоровье старца должны оцениваться по-разному, так же как и здоровье женщины и здоровье мужчины, здоровье воина и здоровье монаха, здоровье селянина и здоровье аристократа…

Гениальный врач, ученый и поэт Авиценна определял здоровье как взаимосогласие, мир и гармонию всех внутренних сил организма. При сем здоровье телесное и душевное к однозначности не сводил.

Без претензий на оригинальность здоровье можно определить как полноту жизни и гармонию всех ее уровней, всех составляющих. Хорошее осуществление хорошего проекта – Замысла о Человеке.

Твои болезни лекарю полезны,

а кошельку его вдвойне любезны,

и кто, здоров ли ты, определит,

когда не тело, а душа болит?..

О сколько скуки под небесным кровом!

Как тяжко быть влюбленным и здоровым!

Здоровье, друг мой, праздник не большой –

всего лишь мир меж телом и душой,

но отними его болезнь шальная,

и возопишь, рожденье проклиная…

(алаверды Авиценне)

Болезни определяю как ошибки здоровья. Наследственные болезни – ошибки на уровне программирования, проектирования. Болезни приобретенные – ошибки осуществления проектов.

В жизни то и другое смешивается. Вот болезни инфекционные – вирусные, бациллярные. Что нас предохраняет от них? Защиты, выстроенные здоровьем, врожденным или приобретенным, – защиты, именуемые иммунитетом. Организм, обладающий иммунитетом к заразе, на клеточном уровне знает, как ее задержать на подступах – знает и делает.

А организм с нарушенным иммунитетом совершает ошибку: впускает в себя врага. Развивающаяся картина болезни являет собой смесь последствий ошибки – поражение организма инфекцией – и усилий организма исправить ее: уничтожить врага и построить заслон – выработать иммунитет. Если получается – здоровье наше в какой-то мере умнеет и больше этой ошибки не повторяет.

Можно ли обучить организм, сделать умнее?

– Конечно. В этом и состоит смысл закалок, зарядок, активной жизни. Все это приближения к жизни природной – к той обучающей жизни, которой живет все живое. К жизни, которой жили тысячи и тысячи поколений наших предков, прежде чем блага цивилизации начали баловать, ослаблять, развращать и оглуплять организм. В закалке не может быть ничего сверх того, что высоковероятно для жизни человека в природных условиях.

У организма огромный запас наследственной памяти, которая легко оживляется даже небольшими напоминаниями. Чтобы подстраховать ребенка и себя от лишних простуд и многих иных болезней, вовсе нет нужды моржевать в проруби – достаточно обдавать тело (или только ноги) холодной водой; а еще лучше обтирать ледышкой из холодильника или кусочком снега. Закалка напоминает телу и мозгу, что они могут делать с собой, чтобы жить надежно и полноценно.

Поль Брэгг утверждал: «тело глупо». Вы с этим согласны?

– И согласен, и не согласен. Смотря как понимать ум и глупость в применении к природному созданию. Если глупостью считать то, что тело умеет жить только по-своему, по-природному, понимает только свой собственный язык, исполняет только собственные желания и никакого насилия над собой не приемлет, даже самого благонамеренного, – то да, тело глупо. Глупее курицы и упрямей осла.

Но разве не ум – то, что тело умеет само себя растить, чинить, восстанавливать, лечить и спасать?..

Тело имеет память и способно обучаться тысячам сложнейших навыков. Тело наделено способностью создавать тела, себе подобные. Тело мудро как зверь, как растение. Тело податливо, восприимчиво и внушаемо, как ребенок. Тело, помнящее свою природу, тело одухотворенное – гениально, даже если уже сделало много глупых ошибок… Скрытые силы тела огромны, они ждут только управления на понятном им языке.

Здоровому все полезно, больному все вредно, и токмо просветленному все пофигу.

Козьма Прутков-правнук

Изречение «в здоровом теле здоровый дух», по-вашему, верно или, может быть, устарело?

– Кто поработает хоть сутки в остром отделении психиатрической больницы – а я там проработал не один год – сразу скажет вам, что «в здоровом теле здоровый дух» обитает далеко не всегда. К нам в буйное привозили таких здоровяков, с которыми по трое-четверо дюжих санитаров не могли справиться, пятерные дозы нейролептиков как слону дробинка…

Но может быть, тело у этих буйно помешанных было здоровым, а мозг больным?

– Да, иногда так. Но чаще в таких случаях и мозг по данным обследования оказывается здоровым, а психика – больной. Какие-то тонкие, не улавливаемые нарушения могут быть, конечно, на уровне биохимическом или биофизическом, молекулярном или биополевом.

Вы писали, что нужно различать здоровье психическое, душевное и духовное. В чем различия?

– Психически здоровый человек способен трезво оценивать обстановку, все нужное помнит и хорошо рассчитывает, принимает решения, соответствующие своим целям, достаточно владеет собой, может притворяться, играть…

Но это вовсе не значит, что человек и душевно, и духовно здоров. Человек может все понимать и отлично соображать, но быть при этом существом опустошенным, бесчувственным. Может быть безмерно зависимым от алкоголя или наркотиков. Может испытывать страхи, навязчивости, тоску, не хотеть жить. Может питать извращенные вожделения. Может быть на волоске от самоубийства или от тяжкого преступления. Может быть и преступником, и маньяком – и быть при этом вполне здоровым психически, адекватным, во всем отдавать себе отчет, все четко просчитывать.

Психически здоровых душевнобольных много, примерно 20–25 процентов населения, если не больше. Психически же больных – около 3–4 процентов. Можно быть и психически больным, но душевно и духовно здоровым. Во многих случаях именно психоз защищает душу от разрушения, как ни странно это звучит.

Человек спокойный и уравновешенный, не испытывающий ни тоски, ни особых страхов, ни угрызений совести, и при этом бессовестный негодяй, насильник, убийца, – такого назвать ни психически, ни душевно больным мы не можем. Не можем назвать его и здоровым духовно.

В христианском понимании душа при жизни находится в человеке, в его телесных пределах.

А дух – и внутри, и вне. Дух – на вертикали, которая в человека входит и выходит – как говорят философы, трансцендируется. Вертикаль эта – предуготованная к развитию данность, как речь или прямохождение. Некая антенна для приема сообщений Свыше, от Мирового Целого.

Если человек отсечен от своей духовной вертикали, он неминуемо движется вниз – перестает быть человеком, опускается морально, звереет. При этом может оставаться вполне здоровым и благоденствовать, что мы и видим на примерах многих матерых злодеев.

Что такое «воля к болезни», «психологическая выгодность болезни» или «защита болезнью», о которой так часто говорят психотерапевты и психоаналитики? Верно ли, что многие болеют потому, что сами этого хотят подсознательно?

– Не столь уж многие, но в какой-то пропорции – да, бывает. Есть такие пациенты, которые охотно лечатся, но неохотно вылечиваются. Истоки такой установки – в детстве. Когда ты здоров, надо идти в детский сад, надо в школу, надо делать зарядку, надо уроки, надо вести себя хорошо, надо иметь хорошее настроение… Потом надо в армию, надо замуж, надо работать, надо исполнять супружеские и родительские обязанности… Сплошные «надо» – и все потому лишь, что ты здоров.

Мир Здоровья – это обязанности, со всей их скучищей, это ужас ответственности, бесконечность труда, это риск, наконец. Здоровому умирать особо обидно…

Когда болен, мир устроен иначе. Вроде и тот же, но наклонен к тебе совсем по-другому как в самолете. Почти все «надо» в Мире Болезни отменяются; зато появляется множество симпатичных «нельзя» и «можно», напоминающих сладостный санаторий младенчества, где ценой некоторых ограничений достигается фантастическая свобода. Тебе ни в коем случае нельзя напрягаться, нельзя уставать, нельзя расстраиваться, огорчаться, нельзя беспокоиться.

Тебе можно и даже должно – ужасно себя чувствовать, объявлять об этом во всеуслышание и всячески демонстрировать. Можно капризничать, привередничать, требовать то и се; можно не выполнять обещанное и посылать всех на какое угодно количество букв; можно самовыражаться и нарушать приличия, можно писаться, какаться. Все оправдает болезнь, все искупит, грехи все на себя возьмет – это ведь ее силища, воля ее – не твоя…

А что в Мире Болезни надо? Лечиться надо. И все. Ничего более. Лечиться, лечиться и лечиться. А можно и сколько угодно сопротивляться лечению. Ты ведь больной, какой с тебя спрос.

Расклад этот чересчур ясен, чтобы допускаться в добропорядочное сознание. Только Ребенок внутри взрослого способен признать, что болеть лучше, чем быть здоровым, что это свобода и почти счастье.

Инфантильная выигрышность болезни настолько умело прячется сама от себя и так искусно оседлывает глупо-послушное тело, что кажется, будто эту бедную лошадку насилует тысяча бесов. Иной может и дуба дать лишь потому, что помереть проще, чем одолеть страх смерти…

В современном мире все большая доля инвалидизации активных людей и преждевременных смертей приходится на долю сердечнососудистых расстройств. Среди причин главными считаются недостаток физической активности, стрессы, неправильное питание… Могли бы вы что-то посоветовать?

– Лучше всего сосудам и сердцу живется при четырех «на»: натощак, на свежем воздухе, на ходу и нафиг. Что такое «нафиг», можно не объяснять?..

Насколько жестко здоровье человека предопределено его типом, наследственной конституцией, генопрограммой? Меняется ли тип человека в течение жизни? Можетли человекменять его сам – например, быть худым при склонности к полноте, без ущерба для здоровья, даже с прибавкой?

– У генетиков есть понятия: генотип и фенотип. Фенотип – реализуемая часть возможностей генотипа: то из наследственности, что проявляется, работает, осуществляется. А генотип – все гены в целом: реализованная их часть плюс не реализованная, не работающая, как бы спящая или запасная. Часть эта может быть очень значительной и при реализации оказаться во многом противоположной фенотипу. Блондин может потемнеть, толстяк – похудеть, худой – потолстеть. Бывает!

У всех организмов есть безработные гены и запасные генопрограммы – возможности другой бытности. Наряду с генами действующими – множество заблокированных. За сложившимся типом – другой, теневой… С точки зрения эволюции это логично: мало ли какие перемены уже случались в природе и могут еще случиться. Нужны запасные варианты, запасные пути.

Людей всю жизнь одинаковых, всегда подобных самим себе, с раннего детства и до глубокой старости легко узнаваемых – очень мало. А всего больше тех, кто изменяется в связи и в зависимости – толстеет или худеет, смотря сколько и чего ест, каковы двигательные нагрузки; беззаботен или тревожен соответственно обстоятельствам; озлобляется или добреет по разным поводам…

Конечно, и внутри этого зависимо-переменного большинства есть свои склонности: одни скорее худеют, другие толстеют; одни по преимуществу бодры, другие чуть что теряют тонус; одни легче влюбляются, другие охотней приходят в ярость…

Что такое склонность? – Готовность меняться преимущественно в одном направлении. Как в домах на холмах – скрытый угол наклона по отношению к горизонтали, когда все падает, льется и катится в одну сторону… в этих случаях что приходится делать? Уровни соизмерять, подпорки всякие подставлять, а то и фундамент править.

В течение жизни может происходить смена «угла наклона» – изменение генопрограммы по каким-то параметрам. Мне, врачу, часто приходится наблюдать, как человек по тем или иным причинам переходит из одного типажа в другой. Обычно, увы, не в лучший, но иногда… У вас есть склонность к полноте? К пониженному тонусу, астении? К подавленному настроению, депрессиям?.. Уверен: для вас возможно иное жизненное состояние, иное качество бытия. Угол наклона изменить можно! Будьте активны, пробуйте разные образы жизни, исследуйте свои возможности действиями, переменами – дайте жизни обучить ваше тело и душу, идите ей навстречу – ищите и обрящете!..

Испытывайте, изучайте себя – если не вы, то кто?.. Ваш исследовательский прибор – собственное самочувствие. У вас есть какие-то особенности взаимосвязей тканей и органов, которые присущи только вам и более никому в целом свете. Может быть, у вас кишечнозависимый мозг, может быть, ваше сердце особо влюблено в ваше левое ухо или правую пятку – не знаю. Но вы сами можете это узнать, изучая себя движением, самомассажем, пробами того и сего…

Наладив дружеское общение со своим телом, обнаружите вскоре, что оно поумнело и сделало умнее своего господина. Вживаясь в свое тело, вносите в него творческий дух – и оно воздаст обновлением. Тело жаждет творчества – новых движений, новых сочетаний движений – непривычного, небывалого… Каждая мышца, работая, не только тонизирует мозг, но и развивает его; каждое движение – симфония импульсов, и она продолжается, она звучит внутри нас – не пропадает ничто. Каждое новое движение – взлет к новой жизни!..

Что позволяет вам в вашем возрасте поддерживать такую хорошую физическую и психологическую форму? Вы много времени уделяете ее поддержанию? Соблюдаете особую диету? Много времени и усилий уделяете поддержанию здоровья? Много тренируетесь?

– По времени – очень мало, по интенсивности – quantum satis, сколько требуется. Зарядка – через два дня на третий, по 5–7 минут, каждый раз с изобретением каких-то новых движений и положений тела. Холодные обливания, иногда контрастный душ. Ем понемногу все, кроме явной вреднятины – консервов и слишком искусственных, концентрированных продуктов. Пью много чистой воды, воду подкисляю лимоном или яблочным уксусом. Стараюсь, когда время позволяет, поинтенсивнее и поразнообразнее двигаться, побольше и побыстрее ходить, иногда танцую.

Ноги для меня – лучший лекарь. Гуляю даже при плохом самочувствии: несмотря на дохлый тонус, потихоньку с места тронусь, а там, глядишь, и тонус догонится… Игрою на фортепиано тоже многое ненароком делается для здоровья, тут уже лучший врач – руки плюс музыка…

Тело – моя постоянная победа, мой уставной капитал. Поддерживается, при всех плюсах и минусах моего образа жизни, в основном мыслеобразно – ДОСом: – Действующим Образом События, Действующим Образом Себя. Представляю себя таким, каким хочу быть – верю – и становлюсь.

Еще подростком открыл тайный нерв духотелесной связи. У меня тогда была нешуточная угроза пойти по наследственному пути – папа и мама у меня были люди не спортивные, из толстячков. А я страстно захотел быть другим – и поверил, что смогу. В юности много занимался спортом, боксировал, но уже тогда убедился, что физические тренировки далеко не однозначно соответствуют результату. Тренировка – только грубая подсказка телу, каким ему быть. Если тело глуховато и тупо, подсказка должна быть постоянной и оглушительно мощной, а когда прекращается, тело быстро дает сдачи в противоположную сторону: худеешь-худеешь, мучаешься, потом мучиться надоедает – и тут уж как разнесет пуще прежнего… Так во всем.

Если же тело чуткое, ему достаточно и намека. В борьбе за жизнь побеждает чутко-активный.

Особо важно – поддерживать связь между разными уровнями своего существа, держать внутренний стержень. Однажды я жил довольно долго в Америке и вернулся оттуда разрыхленным, брюшко началось, хотя я ничем не злоупотреблял, даже много бегал.

Но расфокусировался, утерял важные точки внутреннего сосредоточения. Пришлось дома снова сосредоточиться, вернуться к себе…

Всякое живое существо в той или иной степени создает себе искусственную действительность, превращая ее в настоящую. Любой организм строит Действующие Образы Событий, переходящие в события как таковые.

Вся мировая практика внушения и самовнушения, вся клиника и все чудеса гипноза и вероцелительства свидетельствуют: мы существа двуединые – и сотворенные, и самотворимые, и природные, и искусственные, и натуральные, и виртуальные.

Любое человеческое состояние и натурально, и виртуально, вопрос только в преобладании того или другого.

Виртуальная, внушенно-самонушенная смерть тоже бывает – и может переходить в настоящую.

Страшный эксперимент, описанный Бехтеревым: преступнику, приговоренному к смерти, объявили, что его казнят путем вскрытия вен. Связали, завязали глаза, поцарапали кожу запястий и принялись капать на них теплую воду – минут через двадцать наступила смерть.

Часто думаю: жаль, что человека можно внушенно угробить, а родить так нельзя…

Зато, если теплится хоть слабенькая искорка жизни – превратить ее в пламя сильное, возродить к жизни полной – можно!

Болезнь

существительное и существо

Не так уж давно предки наши верили в духов, в заполненность ими всего и вся, в души деревьев, камней, топоров…

В те времена создавался язык, все обретало названия. И с той-то поры всякое существительное мы склонны представлять себе существом. Если не человеком или животным, то все же неким созданием, тварью, имеющей собственные намерения, волю, характер.

Эта детская одушевляемость существительных то и дело играет с нами шуточки: создает ложные существа, фантомы, в которые мы верим. А за ними либо ничего нет, либо мешанина всяческой всячины, хаос непонятого, недопонятого…

Вот некоторые из этих химер: Шизофрения, Коммунизм и Капитализм, Работа, Любовь, Судьба, Брак, Народ, Свобода, Гипноз…

В том же ряду – Болезнь.

Сперва язва рассудка, потом язва желудка.

Любить и болеть – невозможно уметь.

Вдоволь помучишься, тогда и научишься.

Иные болезни здоровья любезней.

Как я разделался со всеми болезнями одним махом

Болезнь – сразу ясно: врагиня, с которой надо бороться, справляться, которую необходимо побеждать, одолевать, изгонять.

Симптомы – опознавательные знаки, приметы мерзавки. Синдром, клиническая картина – физиономия и фигура. Диагноз – имя, паспортные данные. Развитие, течение болезни, прогноз – характер, нрав гадины и ее судьба.

Врачи пишут «истории болезни» – документальные хроники, повести и романы, иногда целые эпопеи с героями и героинями, где какой-нибудь Диабет, путешествуя, словно Одиссей, из возраста в возраст, из больницы в больницу, обрастает в своих странствованиях диагнозами-попутчиками – осложнениями и любовницами-ремиссиями. Пенелопа-смерть ждет терпеливо…

Естественно вроде бы мыслить так и удобно. Однако ж и неувязки обозначаются. Мы говорим: болезнь – это когда больно, когда плохо, тяжко, невыносимо. Так, да?.. Но бывает, что и больно, и тяжко, и невыносимо – а нет никакой болезни. Как ни ищи – невозможно найти врагиню и обозвать.

Ну нет, без названия-то как обойтись, о чем думать и говорить?.. Безымянное нечто за существующее не считается – если не Болезнь перед нами, то какая-нибудь Меланхолия, Ипохондрия, Навязчивость, Депрессия, Нервный Срыв, Комплекс, Стресс…

Или Проблема… Проблем столько развелось нынче, что и людей на них уже не хватает: на одного человека проблем – куча; еще даже и человека-то нет, не родился, а уже проблем с ним хоть отбавляй…

Проблема отличается от Болезни своей навязчивой демонстративностью: всегда на виду, лезет в глаза, не дает о себе забыть, внимания требует постоянного и возрастающего, от внимания раздувается. Болезнь же бывает и откровенной, и скрытной, коварно скрытной. И так нередко бывает, что есть болезнь – а не больно, и все вроде бы хорошо, все в порядке… И вдруг – нет человека.

Болезнь – это когда умирают. Но бывает и что болезней куча, а человек живет и живет. А другой умирает безо всяких болезней – вдруг: «Стоп, машинка!»

Вот по всему по этому я и решил для себя, что по мудрой заповеди доктора Мудрова болезни лечить больше не буду, а буду лечить людей.

О болезнях же думать так:

НЕТ БОЛЕЗНЕЙ – ЕСТЬ РАЗНЫЕ СПОСОБЫ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ между нами и миром, между нами и нами же, болезнями называем некоторые из неладов, из конфликтов.

БОЛЕЗНЕЙ – НЕТ,

ЕСТЬ ГАРМОНИЯ и ДИСГАРМОНИИ,

болезнями называем некоторые из дисгармоний.

БОЛЕЗНЕЙ – НЕТ,

ЕСТЬ РАЗНЫЕ СПОСОБЫ УМИРАНИЯ,

ОНИ ЖЕ СПОСОБЫ БОРЬБЫ ЖИЗНИ ЗА ЖИЗНЬ,

называемые болезнями, когда нам это удобно.

БОЛЕЗНЕЙ – НЕТ,

ЕСТЬ ОШИБКИ ЗДОРОВЬЯ,

болезнями называются некоторые из них.

За слова не держусь, но и не отказываюсь от них. Если человеку удобнее считать нелады с собою и миром – болезнью, чтобы самому с ними разотождествиться, размежеваться (ну и иногда – чтобы не так жестко за них отвечать…), стараюсь не отказывать ему в этом праве: болезнь так болезнь, ладно, и я буду в таких понятиях мыслить вместе с тобой, параллельно со своим пониманием. Давай, стало быть, отчуждим от себя некую часть себя – назовем болезнью. Давай подробно ею займемся.

Ты вот, допустим, сильно зависишь от алкоголя, крайнее неравнодушие. Тебе долго думалось, что здоровье твое и душа в порядке, что в твоей воле – пить иль не пить. А оказалось, что не совсем… А потом совсем НЕ… Что ж, выходит, болеем, признаем это?.. Имя у твоей болезни известное, мужское – алкоголизм, такой вот болезняк. Характер тоже известен: жадный, неотвязный, коварный, хитрый как черт. И живуч как черт – не убить, не уморить, разве только вместе с собой. Остается лишь изолировать, посадить в клетку, держать на цепи. Согласие даешь? Будешь вместе со мной воевать за себя против врага твоего, против чертова болезняка? Станешь пожизненным надзирателем его клетки? не выпустишь, не предашь себя?..

Я-то для себя знаю, что никакого такого болезняка нет на свете. Что алкоголизм – одно из проявлений природы, человеческой и животной, одна из жизненных расположенностей, склонностей. Одно из зависимостных состояний, входящих в конфликт с требованиями здоровья и общества, а с другой стороны, здоровьем и провоцируемое, обществом же и поддерживаемое. Что это и образ жизни, и образ мыслей. Что «вылечиться» от алкоголизма означает всего лишь жить – жить другим кругом своих возможностей – так, что зависимостная расположенность не задействуется, не включается.

Все эти многосложности остаются в моем внутреннем употреблении. А человек просто живет так либо иначе…

Списку скорбному вопреки

Конечно, и я тоже вместе со всеми пользуюсь этим общим существительным, и в моем скорбном списке оно значится в разных своих номинациях.

Одну мою бабушку убил сыпной тиф, другую – кишечный рак. Одного деда, инвалида войны, дважды валил инсульт, а доконал рак желудка. Другой покончил с собой в депрессии. Папу сразил инфаркт. Мама долго уходила в альцгеймероподобной мозговой атрофии (возможно, отдаленный результат рентгеновского облучения головы в юном возрасте – в те годы, не зная последствий, рентгеном лечили стригущий лишай).

У меня была куча детских инфекций, туберкулез, плеврит, несколько воспалений легких, язва 12-перстной кишки, энтероколит, панкреатит, гепатит, стенокардия, сердечная аритмия, некая опухоль, несколько переломов, контузий и сотрясений мозга. Разные гриппы, ангины, гаймориты, циститы и прочее. Была слепота на один глаз, оперирован. Неврозы, депрессии – тоже не миновали. И все это – при неплохом здоровье и работоспособности.

Работа оздоровляет. Убедился в том с особой ясностью, когда в 2002 после автокатастрофы, переломанный, лежа навытяжку на спине, написал «Приручение страха». Физически ощущал с каждой новорожденной страницей прилив восстановительных сил: какие-то пчелки дружными вереницами устремлялись из потайного средоточия духа к сломанным болящим костям, заживляли их целебным нектаром…

Стать умнее мамаши

Можем ли мы думать об ошибках природы? А если за ней – Творец, то и об ошибках Творца?..

Глядя на неисчислимое множество всевозможных врожденных уродств и генетических дефектов, на мутное море дурной наследственности, трудно удержаться от таких мыслей.

Если считать, что у природы есть цель – совершенство, гармония, красота, то приходится признать, что идет она к этой цели с огромными издержками. В природе уйма халтуры, брака и недоделок, до черта нелепостей. Понять и оправдать их можно только одним: слишком много работы, слишком широк поиск, и конца ему не видать…

Кто чаще ошибается – природа или мы, доктора? Пока – мы. Но верю, что когда-нибудь мы станем умнее своей мамаши. О папе пока не будем…

Существительное остается

– Больной Леви, в процедурную!.. Больной Леви, где вы? Больной Леви!

Я сидел среди других ожидающих очереди прямо перед дверьми процедурной. Ждал этого вызова. Медсестра выкликнула раз, и другой, и третий, а я молчал и не хотел подниматься. Не хотел не потому, что у меня все болело, и подняться было физически тяжело – я бы и на карачках пополз. Но меня назвали неправильно, меня обозвали.

Нельзя обзывать человека больным. «Мой больной», «твой больной», – говорим мы, врачи, меж собой – это ладно уж. А вот самого человека в глаза обзывать больным – преступление, маленькое, но преступление. А иногда и большое.

Внушение, скверное внушение. Неосмысленное, тупое. Или злодейское – если с намерением: запугать человека, внушить ему тревогу и страх, поставить в зависимость и драть деньги или направить, куда ему не надо…

Вот опасность главная – дурноверие. Инвалидизация самовосприятия: принятие роли больного, вхождение в эту бытность. Установка на болезнь, самопрограммирование болезни, дурная вера. Отождествление себя со своей болезнью.

– Но это же правда, я же и в самом деле болею. Я больной человек…

Болеете, да, ну и что же?.. Правда и то, что все мы – существа смертные. Основание ли это, чтобы врач, смертный врач, обращался к вам со словами:

– Смертный такой-то, пожалуйте ко мне в кабинет! Будем знать, чем больны, но не будем верить, что мы – больные.

Будем понимать болезни свои, но не будем больными себя считать и чувствовать. Будем себе говорить и напоминать: я человек здоровый с такой-то болезнью, болею, но человек я здоровый.

«Больной» – прилагательное, а не существительное. Существительное – человек. Прилагательное прибавляется и отлагается. Существительное остается.

Ода кривизне

искусство быть сумасшедшим

«Почему не могут все быть неправы, а я – прав?

Сколько всякого бреда в головах у массы народа, вы еще от этого не устали?.. И разве не было в истории Коперников и Галилеев? Разве не бредом казались в свое время многие великие открытия не только непросвещенной толпе, но и почтенным мужам науки?.. Разве не были бредами, охватившими массы людей, нацистская и коммунистическая идеологии?.. А если речь идет о вещах, которые известны данному человеку лучше, чем кому бы то ни было?.. Кому лучше знать о поведении жены, как не живущему с нею мужу? Кому как не самому человеку, знать об отношении к нему окружающих, если он долго и внимательно следит за всеми его нюансами и уже давно заметил, что за ним идет слежка?» – убеждал меня пациент, научный работник, выдающийся математик.

Я верил ему – в общем: он прав был по отношению ко всем общим случаям, кроме некоторых частных, включая и свой собственный. Не хотелось напоминать о таких жизненных вариантах, когда о поведении жены как раз муж знает меньше других – он и сам о таких вариантах знал, это его и терзало.

На бред и суда нет.

И твой бредок поместят в рядок, закричат «продается» – дурак найде

У моей кобылы сивой

хоть и бред, зато красивый.

У него был грубый бред ревности и элегантный, изысканный, великолепно систематизированный бред преследования, похожий на стройную математическую теорию. Он был классическим параноиком.

По ту сторону интуиции

«Патологическая интуиция» – определил бред русский психиатр Гиляровский. Блестяще, но… Какая интуиция патологична, какая нормальна, остается догадываться. Или – уславливаться.

Стержневое свойство бреда – чувство достоверности, сопровождающее более или менее последовательные выкладки рассудка; внутренняя убедительность, безусловная, не оставляющая место сомнению. Я бы даже сказал, внушительность.

Но это чувство достоверности, эта убедительность и внушительность присущи переживаниям всякого человека и держат в своей колее любое мышление. Сколько раз на дню приходится убеждаться: люди здоровые так же непробиваемы, как и больные, так же, если не хуже, уперты в своих убеждениях, явно нелепых. Так же, как и больные, не знают, не понимают и не хотят знать и понимать, откуда берутся их изначальные интуиции, исходные положения, аксиомы мысли.

Сколько бредятины на книжных прилавках, как она прет из радио и с телеэкранов, какой бредлам в интернете… И поневоле спрашиваешь себя: в чем же разница между бредом больных и заблуждениями здоровых? Не условность ли это, не общественный ли договор в данном месте и времени – что чем считать: суеверием или бредом, религией или бредом, идеологией или бредом, враньем или бредом, интуицией или бредом, мифом, искусством, поэзией или бредом, здравым смыслом или опять же бредом?..

Кое-как различает все это, раскладывает по своим полочкам только практика. Только опыт и… Чувство достоверности, вот эта самая интуиция, которая запросто может оказаться и тем же бредом.

Во всяком бреду прячется жало истины, и во всякой истине – в ее человеческом выражении – кроется, а иной раз и торчит и кровоточит – жало бреда. Где грань между бредом и заблуждением?.. Там, где мы ее проведем – где условимся. Бредом можно назвать заблуждение, у которого нет шансов быть принятым за истину в данном месте и времени, в данной человеческой общности.

Другое определение: интуиция без обратной связи или с ложной обратной связью.

Женщина верит в колдовство и твердо убеждена, что приятельница, с которой она поссорилась, навела на нее порчу, от этого у нее «трещит голова».

Не переубедишь, что не от этого, проще присоединиться и «снять порчу» каким-нибудь псевдо-магическим, понятно-непонятным для нее, внушительным ритуалом.

Я спрашиваю себя, бред ли это, и чувство внутренней достоверности мне подсказывает: нет, в клиническом смысле не бред, хотя полная чушь. Результат внушенного предрассудка. Среда, воспитание, недообразованность, помощь желтых СМИ.

Женщина в основном более или менее адекватна, и я решаюсь «снять порчу» – вхожу в роль и как бы снимаю, заодно поднимаю настроение, подлечиваю сосуды…

А вот программист, выросший в интеллигентной семье. С детства немного замкнут, не то чтобы со странностями, но несколько на особицу. С некоего времени стал ощущать «треск в голове». Утверждает, что это сосед по лестничной клетке, давно плохо к нему относящийся, намеренно влияет на его организм. «Как влияет?» – спрашиваю. – «Ну, вы понимаете. Телепатически. Возможно, с помощью своего компа…» – «Зачем ему это?» – «В целях эксперимента. (Специфическая усмешка). Чтобы получить удовольствие от своей власти… Компьютерный вирус знаете как в программы внедряется?..» Все понятно. Дальше вероятны (хотя не обязательно) слуховые галлюцинации. Переубеждать не надо, а надо лечить, иначе все может кончиться скверно.

Диагноз, который лучше не ставить?..

И закономерно, и неудобно, неудачно, что медицина в лице психиатрии, с ее претензией на научность и объективность, пользуется как рабочим понятием этим замызганным бытовым термином, окрашенным однозначно-негативно, чуть ли не ругательством. Бред – синонимы: ерунда, чепуха, чушь, фигня, бессмыслица, нонсенс…

Пациенту можно сказать, что у него диабет или опухоль, это не нарушит контакта. Но объявить человеку, что у него бред, – значит сразу поставить между ним и собою стену. Сразу недоверие и отчуждение, а то и враждебность, включение в этот вот самый бред…

Я вплотную сталкивался с этими стенами, со всеми их выступами и проемами. Разными бывают под ними фундаменты, почвы, основы.

Один и тот же бредовый сюжет, например, – преследование, имеет неисчислимое множество разработок. Бред преследования, самый частый вид бреда, густо замешен на самой патологически-продуктивной эмоции – страхе. Происходит проекция: страх, мечущийся внутри, ищет себе внешнее содержание, ищет свой предмет (точно так же, как ищет его агрессивность, злоба) – и, конечно, находит…

Бред может возникать и на почве хронического алкоголизма или наркомании, и вследствие возрастных изменений психики, и как толкование каких-то телесных ощущений, причины которых неведомы или ведомы… Первоосновой может быть и какое-то нарушение мышления, дефект логики, иногда грубый, иногда тонкий, едва уловимый, а иногда и логика слишком логичная, упирающаяся в абсурд. «Все убеждения неправильны, – сказал тот пациент-математик. – Даже это», – подумав, гениально добавил. Еще подумав, сказал: «Я давно подозреваю, что человек – половой орган Бога».

Не содержание убеждения, не степень его несоответствия действительности, не стойкость, не безнадежность – а только личность, характер и душевное состояние человека, конкретного, вот этого человека, – определяют, может ли наш брат психиатр считать это убеждение бредом его больного сознания или чем-то иным – скажем, бредом условно здоровых членов безусловно больного общества.

Ода кривизне

Мне с детства тихо ненавистен

наставник – выпрямитель истин.

Моя кривая голова

дозналась: истина крива.

Кривится лист, кривится пламя,

вода клубится облаками

и в землю, что ее влечет,

по кривизне земной течет.

Не прям божественный порядок,

и в радости небесных радуг –

игра преград и гроздья дуг,

и Солнце всем и враг, и друг.

Во всей природе – примесь бреда,

всё либо «пере», либо «недо»,

всё прячет переносный смысл,

вкус жизни сладок, солон, кисл,

плод счастья горек, снова сладок…

Не прям божественный порядок,

не прям! – и в яви, и во сне

вся жизнь течет по кривизне.

Я не люблю прямоголовых,

свод неба выпрямить готовых:

у них извилина одна –

и та прямая как струна,

а ведь струна, чтобы звенела,

должна кривиться то и дело.

Любить и думать головой

возможно только по кривой!

Да, так – и земля крива, и жизнь крива, и развитие не по прямой идет, а по спирали, и мысль творческая однолинейной не может быть. Единственная прямизна требуется от человека: прямизна совести. Прямизна души – цветаевская «стальная выправка хребта» – внутренняя вертикаль. И у мысли должна быть прямая, вертикальная совесть. Мысль с кривой вертикалью, ведущей человека не вверх, а вниз, к звериному состоянию, и есть бред.

Дорогие мои сумасшедшие

из интервью

Что для вас означает понятие «психическое здоровье», что такое «норма»? Существует ли в принципе норма психического здоровья?

– Для человека, подробно знакомого с клинической психиатрией и неврологией, с одной стороны, а с другой – с широчайшим спектром психологического разнообразия вне клиники, вопрос «существует ли норма» звучит наивно, почти как вопрос, существует ли небо.

Правомерней спросить, что нам сегодня удобно считать психическим здоровьем, а что – отклонением от него. Отклонением до степени, именуемой болезнью, или отклонением не доходя до этой степени – а быть может, и превышая…

Норма и болезнь даже в общей медицине – понятия в немалой мере относительные и условные, а в психологии и психиатрии – в мере огромной. Есть, конечно, какие-то общечеловеческие рамки, общепонятные границы здравого смысла. В одной из своих записок Гиппократ определил самый существенный признак психического расстройства: состояние, при котором на человека не действует очевидность, действительность воспринимается искаженно, душа слепнет и глохнет, а мысль сама собою не управляется.

Здраво звучит и такое определение германского психиатра Курта Шнайдера: психопат – человек, который либо понапрасну страдает сам, либо понапрасну заставляет страдать других. Все, что лежит вне рамок этого определения, можно вроде бы считать областью нормы. Но – как посмотреть, как понимать, что такое напрасность или ненапрасность…

Здоровье и болезнь, норма и ненормальность – понятия, складывающиеся социально-исторически. Медики, давая такие определения, не свободны от общественного менталитета, от условностей своего времени. То, что сегодняшние психиатры России и Запада считают шизофренией, психопатией, неврозом и т. п., в Африке, Индии, Китае и мусульманском мире считается чем-то иным, в античном мире считалось совсем другим, в библейские времена и подавно.

Придет время – оно уже близко – когда и в зоне нашего менталитета «шизофрения», как и остальные психиатрические наклейки, уйдет в отставку, останется в словаре лишь как малопонятный архаизм, а потом забудется. Поля реальности, которые худо-бедно покрывали эти понятия, будут рассматриваться совсем из другой системы координат.

Уже после первых двух-трех лет работы в психиатрии я понял, что не смогу помогать людям, если буду вслед большинству коллег принимать психическую норму за абсолют и непреложный стандарт, а что вне того, то от лукавого – от ненормальности, от болезни. Главной вехой моего развития как психиатра стало понимание многомерности душевной жизни и многообразия психического здоровья. Не все виды здоровья вписываются в социальную реальность, не все и должны вписываться. Не всем нужно быть так называемыми нормальными. Есть отклонения, необходимые и для человечества, и для данного отдельного человека.

Главная фишка психиатров, «шизофрения», буквально означает расщепление (ума, души, личности). Но душа, ум и личность не цельны, расщеплены, лоскутны и у так называемых нормальных людей, только не явно – привычно. Самую что ни на есть железобетонную норму чаще всего и сокрушает и обращает в руины, как землетрясение, прорыв темных глубинных сил патологии – звериный бунт подсознания…

Быть нормальным – ужасная психическая нагрузка, не все ее выдерживают. То, что мы называем психозом – только наружность непонимаемой нами внутренней жизни. А некоторых людей считают психически больными лишь потому, что они не принимают господствующих в социуме стандартов.

Помню, как поразило меня на первом году работы, когда один из опытных, тертых психиатров, моих старших коллег, сказал по поводу пациента:

– У него шизофреническая честность.

– Это как – «шизофреническая честность»? – опешил я.

– Ну так, шизофреническая. Только шизофреники могут быть такими… Патологически честными.

Он смотрел на меня так, что мне захотелось спрятаться…

Работая в психиатрических клиниках и диспансерах, не переставал удивляться, как много среди пациентов людей добрых, отзывчивых, совестливых. И это притом, что многие из них страдают от своей подозрительности, от ревности, от навязчивостей и страхов, бывают одержимы приступами ярости, бредом преследования и так далее.

Выходя из больничных стен, острее чувствовал, как много среди людей, казалось бы, реалистичных, трезвомыслящих и успешных, ограниченных тупарей и жлобов, равнодушных эгоистов и сволочей, разрушающих жизни других, собственных детей в том числе…

Нет, – говорил я себе, – я не поклонник этой нормальненькой публики. Я на стороне сумасшедших, моих милых, хороших, искренних сумасшедших…

Дорогие мои сумасшедшие,

под другие крыши забредшие,

собирайтесь ко мне домой,

как заждался я, Боже мой.

Я зову вас не на лечение,

не готовлю вам развлечение,

нет, не пить и не морды бить,

а уметь сумасшедшим быть.

Да, искусство быть сумасшедшим,

как подсолнух зимой расцветшим,

никому не сделав бо-бо –

это, братцы, жлобам слабо.

Если кто-то с собой не справляется,

пусть отрада в него вселяется.

Да поможет нам Благодать

с темной силищей совладать!

Настоящий Живой Сумасшедший,

в подземелье звезду нашедший,

как вода побеждает сталь,

как травинка пробьет асфальт.

Он и с Богом затеет шуточки,

он займет у Него три минуточки.

Он прорвется к Нему в кабинет,

а Его там и вовсе нет –

Богу сиднем сидеть не нравится!

И тогда он домой отправится

и заботиться станет о том,

чтобы кактус раскрыл бутон,

чтобы котик на солнце жмурился,

чтобы хмурый чудак расхмурился,

чтобы, смерти чихнув в оскал,

одуванчик пробил асфальт…

Понимание душевных страданий и необычных переживаний лишь как «отклонения» и ничего сверх того – есть знак тяжкой духовной болезни общества: невменяемой ограниченности, присвоившей себе звание нормы.

В отличие от стоматологов и хирургов, осуществляющих свое ремесло в рамках установленной предсказуемости результатов, психиатры узаконенно ловят рыбку в мутной воде.

Диагнозы – «шизофрения», «невроз» и прочая – разные способы обзывания неизвестного, загораживающие от заинтригованной публики, словно мантия фокусника, простое, как мычание, непонимание.

Профессиональные обыватели от психиатрии, наделенные экспертными полномочиями, привыкают врать не только пациентам и их родным, но и самим себе…

Вы так строго судите свою профессию и коллег, что впору спросить, а не лучше ли вообще упразднить психиатрию, закрыть больницы, отпустить всех больных…

– Это был бы воистину акт сумасшествия. Разумеется, и больницы нужны, и психиатрия нужна – и нуждается, как и все общественные институции, в развитии и преобразовании. Довольно обширен разряд случаев, когда нет пока что иного способа спасти человека от самого себя или спастись от него, кроме как поместить в дурдом и кормить химией. Обычно на химии крыша, съехавшая набекрень, перемещается на другой бекрень, в так называемую ремиссию. Случается и так, словами Толстого, что, несмотря на лечение, больной выздоравливает.

Среди психиатров, конечно же, есть люди добросовестные и искусные, люди понимающие и помогающие. Добро не оставляет без попечительства ни одного уголка на земле, приставники его работают как в правительстве и в церквах, так и в тюрьмах и общественных туалетах. Настоящие Психиатры встречаются – но Настоящей Психиатрии как системы и традиции в нашем большом земном дурдоме еще нет – она только посверкивает как обещание то в лице какого-нибудь духовно одаренного человека, то в хорошем театре или кино, то в хорошей музыке и поэзии…

Вам не кажется, что в последнее время наулицах, в транспорте и общественных местах все чаще встречаются люди странные, неадекватные, а иногда и явно больные?

– Да, пожалуй, такого народа прибавилось.

Чем вы это объясняете?

– Могу лишь предполагать. Прежде всего, состав этой странной публики не однороден. Наметанным глазом вижу что большая часть – не больные, просто люди, не вписывающиеся в жизнь или опустившиеся. Вносит свою лепту и алкоголь, и наркотики. А некоторые психически нездоровы. Таких раньше силком распихивали по больницам и колониям, теперь относятся к ним терпимее.

Это хорошо или плохо?

– Хорошо до определенных пределов. В государственных учреждениях и в правоохранительных органах психолого-психиатрическая строгость в подходе к кадрам должна быть повышена.

Тех, кто «не вписывается в жизнь», стало больше?

– Пожалуй, не столько больше, сколько заметнее по виду. Их всегда было немало, людей неправильных, странных и трудных для других и себя самих. Некоторые являют собой золотой фонд человечества, богато и оригинально одарены – вспоминаются сразу великие поэты Данте и Хлебников, гениальный пианист Гленн Гульд…

Многие непонятные и неприятные для других внешние проявления таких людей, кажущиеся симптомами болезни, на самом деле суть поиски способа жить и выжить. С одной стороны – жить «правильно». С другой стороны – жить по-своему, сохранить свое. Вот откуда неожиданные выпады и взрывы неадекватности…

Борьба неравная, практически в одиночку. Борьба и за себя, и против себя. Борьба трудная и потому, что сам борющийся от стандартов «правильности» не свободен. Он впитал их – и сплошь и рядом оказывается потрясенным своим несоответствием: не понимает себя, не знает, чего от себя ждать и хотеть. Когда его авторитетно определяют как больного – он вынужден этому верить, поддается внушению. А если не верит, то его, естественно, считают совсем больным. Связи с «правильным» миром оскудевают…

Этот замкнутый круг может разомкнуться, если один из «правильных» возьмет на себя труд вживания. Если поможет «неправильному» всего прежде принять себя, удостовериться в праве на жизнь. А затем – выйти на свой путь развития и самореализации, обрести свой смысл жизни. Это, собственно, и есть настоящая психиатрия.

Страхи, фобии, ипохондрии, навязчивости, неврозы результат внешних воздействий, каких-то тяжелых переживаний – или больше определяются типом человека, его склонностью, расположенностью?

– И то, и другое – в разных пропорциях от случая к случаю. Некоторые люди с рождения расположены к страхам, к навязчивым состояниям – склонности эти проявляются уже в юном возрасте, иногда с раннего детства. Таким людям требуется не просто психотерапия и психологическая помощь, но о б у чающая помощь – обучающая обращению с собой, сообразованию со своими особенностями. Иногда для этого требуется не один год…

Часто приступы панических атак и всевозможные фобии начинаются с какого-то воздействия извне: интоксикация, инфекция, травма или сильный испуг…

Первый удар – внешний. А вот дальше идет все уже изнутри, без уловимых внешних причин, и мы говорим, что приступы – невротические.

В чем отличие?.. При «первом ударе» организм боролся с действительным врагом – и сообщал об этом мозгу, который сообщение постарался запомнить. А дальше пошла борьба с врагом виртуальным, с его образом. С воспоминанием или с ожиданием, что для подсознания совершенно одно.

Всякое переживание, однажды испытанное (NB! – как и всякое событие в мире!), стремится себя так или иначе воспроизвести. Боль и тоска (как и радость, и удовольствие!..) из причинно-следственной связи норовят выпрыгнуть в иную реальность: в возвратные временные круги… Так клишируются состояния страха, превращаясь в фобии и панические атаки; так закрепляет себя и гневливость, и ревность, и много разных навязчивостей, и упорный неадекватный смех. По этому же механизму воспроизводятся и аллергические реакции, и всевозможные влечения, и неудачные любови, и так называемые фантомные боли, когда болит то, чего уже нет…

Как научиться с этим справляться?

– Самый общий прием работы с возвратными состояниями – переполюсовка, она же плюсование: переигровка с положительным результатом.

Вам не повезло, у вас случилась автомобильная авария, вы получили травмы, потом поправились, но потеряли уверенность, боитесь снова садиться за руль, даже подойти к машине не можете?.. На машинах реальных или воображаемых, на игрушках – разыграйте со своим инструктором или игровым партнером ситуацию, приведшую к аварии, как можно ближе к тому что случилось, но с благополучным поворотом событий в самые последние, решающие мгновения – вам удается успеть среагировать, свернуть, избежать столкновения. Переиграйте раз, другой, третий, десятый – варьируя обстоятельства… Особенно хорошо будет, если некоторые переигровки будут комическими, позволят вам над собой посмеяться. Страх уйдет, уверенность возвратится.

Игровое плюсование может помочь справиться не только с всевозможными страхами, но и с инертными «сценариями неудачи» в любовных отношениях и в работе, с возвратной душевной болью после психических травм…

Душевная боль и душевная болезнь – так близко звучит – одно и то же?

– Конечно же, нет.

Душевная боль – обычное человеческое состояние, норма нашей несовершенной жизни. А душевная болезнь – состояние саморазвивающееся, с событиями внешней жизни может быть связано, но не линейно, не однозначно.

Страдания душевнобольного и обстоятельства его жизни – два сообщающихся, но не сливающихся мира. Кому-то плохо оттого, что он профессионально не преуспел, оттого, что мало денег, заели долги или жена бросила.

А кому-то худо, невыносимо жить и при всех успехах и полном, казалось бы, благополучии. Вот как раз такие люди и могут быть названы душевнобольными в строгом смысле этого слова. У них может быть яснейшее осознание всего, что происходит в мире и с ними самими, но поделать с собой они ничего не могут, если не получают помощи извне или не овладевают способами самопомощи.

– Что нужно делать, чтобы сохранить здоровую психику, чтобы душа была здорова?

– Ответить одним глаголом?

Пожалуйста.

– Развиваться.

Профессиональный оптимист?

психолог: каков есть? – каким быть?

Психологи выпили. Один другого спрашивает:

– Ты с-с-себя уважаешь?

Из наблюдений

В словаре по психологии не оказалось слова «смысл».

Факт

– Доктор, у меня болит жизнь.

Пациент

– Леви? Какой Леви, психолог?.. Второй ряд налево.

В книжных магазинах мои книги обычно стоят на полках раздела «Психология». Прилепилось, ничего не поделаешь: если Леви – значит психолог. Если психолог, то, возможно, в общем ряду и Леви…

Еще со времен службы в клиниках и диспансере моя врачебная работа сама собой, по логике жизненных связей, начала перетекать в психологическую, с постепенным смещением приемного потока из области психопатологии в поле (или как лучше сказать? – зону?..) условной нормы. Болезни потеснились проблемами. Не отступили, но потеснились.

Пришлось поработать в должности старшего научного сотрудника в двух столичных академических институтах психологии – Академии Наук и Академии Образования. В одном занимался психологической реабилитацией ветеранов афганской войны, в другом – семейно-психологическими проблемами и детьми. В девяностых организовал собственный психолого-психотерапевтический центр, занимался практикой самой разнообразной, разрабатывал и проводил социо-психотренинги, бизнес-тренинги и прочая.

А еще до всего этого в минздравском институте психиатрии вместе с профессором Айной Григорьевной Амбрумовой и моим другом доктором Валерием Павловичем Ларичевым (ныне отец Валерий, священник) создавал первую в стране врачебно-психологическую лабораторию по изучению и предупреждению самоубийств. Первый телефон доверия, первый кризисный стационар – наши детища. Работая с людьми, совершившими попытки самоубийства или близкими к суициду, мы убедились, что клинический диагноз «депрессия» применим лишь к меньшей части из них. А вот невыносимая душевная боль – психалгия, как я назвал ее, – мучает почти всех. Патология – примерно в четверти случаев; остальные три четверти – просто жизнь, болящая жизнь…

Одна десятая сапога

солянка из интервью

Психолог и психотерапевт – совпадает ли? Должно совпадать, или не обязательно?

– Не обязательно, но желательно. Психологом я зову человека, умеющего видеть теневые личности другого – хотя бы часть скрытого пространства души. А психотерапевтом – того, кто умеет делать это пространство светлым, просторным, радостным, гостеприимным.

Психотерапевт должен быть психологом, и хоро шим, толковым – не по диплому, а по сути, практически: должен понимать психологию тех, с кем работает, иначе психотерапии не получится. Есть сильные психотерапевты и без психологического образования, и без медицинского – знаю таких среди педагогов, среди юристов, среди массажистов, парикмахеров, официантов, таксистов, сантехников…

А психолог может быть или не быть психотерапевтом – в зависимости от сферы, в которой работает, от задач, которые выполняет.

Психологи, занимающиеся кадровой работой, профессиональным отбором, тестированием – отнюдь не психотерапевты, скорее наоборот. Равно как и психологи, обслуживающие закрытые ведомства, политику и рекламу.

Если же психолог работает с людьми не ради дяди, который платит, а ради самих людей – допустим, психолог школьный, производственный или спортивный – и работает добросовестно, он оказывает и психотерапевтическую помощь, должен оказывать. Иначе это не психолог, а пустое место.

Психолог и врач – какие совпадения, какие различия?

– При огромной разнице в образовательной подготовке немалые пересечения и совпадения в практике. Врач должен знать анатомию и физиологию в ее развитии – строение и биодинамику организма. Психолог обязан разбираться в строении души и в ее жизни во времени – психодинамике.

И тот, и другой должны понимать, какие влияния оказывает одно на другое.

Врачу при любой специализации нужно знать азы психопатологии, основы индивидуальной психологии и характерологии и – это главное – владеть навыками если не психотерапии, то хотя бы лишь психологического позитива – положительного влияния на пациентов. Психологу – тоже. Чем психологичнее врач, тем более врач. Чем врачебней психолог, тем более психолог. Идеал – полное слияние того и другого в одном лице. Примеры: Авиценна, Корсаков, Корчак, Франкл.

Какая проблема или жизненная ситуация в психологической практике и психотерапии – самая частая?

– Недостаток любви, ошибки любви, любовная слепота, любовные драмы. Кабинет психолога или психотерапевта с полным правом может именоваться травмопунктом любви. Не только половой – и родительско-детской, и всякой иной…

Еще стоит заметить, что примерно в половине обращений по поводу какой-то проблемы проблемой оказывается не проблема, а отношение к ней. Простейший пример: краснение на людях. Как только удается убедить человека, что краснеть не стыдно, краснеть – нормально, даже хорошо, краснеть лучше, чем не краснеть, – краснение исчезает.

Режиссеры говорят: «театр начинается с вешалки». А практическая психология, психотерапия? С чего начинается психологическая диагностика и психологическая помощь?

– С вопроса.

– ?..

– Вот видите – сперва вы мне задали вопрос словами, потом молчанием. И тем, и другим передали важную информацию. Человек, задающий вопрос о какой-то трудности, самими словами вопроса – или их отсутствием – часто показывает и ее неосознаваемую причину или целый сгусток причин: контекст.

Мама спрашивает: «Как добиться от сына внимательности к урокам?»

Контекст: «У меня не хватает ни времени, ни душевных сил жить с сыном весело и дарить ему свою любовь щедро, выразительно и изобретательно – так, чтобы это его оживляло и вдохновляло. Чем мне заполнить ту скуку, которая царит у меня дома? Как добиться внимания и любви мужа?..»

Как врачу трудно бывает обследовать больное место пациента – оно непроизвольно защищается болевыми рефлексами и мышечным напряжением – так психологу трудно подобраться напрямик к больному месту души: оно скрывается вольными или невольными психологическими защитами, к нему и сам Обратившийся не может притронуться, не может с достаточной ясностью осознать…

Вот почему обычно вопросы психологу задаются не по существу, скользят мимо сути, а иногда и вовсе уводят не в ту степь.

Точно, прицельно заданный вопрос – редкость и немалая ценность. Если человек сумел попросить о психологической помощи правильно, то это означает, что помощи ему уже почти не требуется – правильная просьба обладает свойством самоисполнения. В правильной постановке вопроса уже заключен если не ответ, то его зачаток, зерно, из которого может произрасти древо новой судьбы…

Что важнее для психолога и психотерапевта: знания, образованность, обученность делу – или талант, дарование?

– То и другое плюс дарование и обученность нравственные. Не «или – или», а «и – и».

Талант практического психолога проявляется очень рано, иной раз уже с пеленок, ибо пробуждается самыми что ни на есть жизненными потребностями и упражняется непрестанно. Ядро этого дарования, основной навык – умение просчитывать наперед состояния и поведение других и опережающе выстраивать стратегии и тактики собственного поведения соответственно желаемому результату. Это я и назвал «искусством быть Другим». Искусство столь же драгоценное, сколь и опасное.

Достаточно ли для понимания людей медицинского опыта и психологической практики? Ведь жизнь все-таки шире…

– Разумеется, несравненно шире. Чтобы иметь основания считать, что ты в какой-то мере приближаешься к пониманию людей, нужно вдобавок к практике врача и психолога поработать не менее чем на пяти совершенно разных работах, походить в трудные походы, поездить по свету, пожить и в российской деревенской глубинке, и за границей, отбыть срок не менее чем по семь лет не менее чем в трех брачных союзах, воспитать не менее троих детей, побродить по правительственным коридорам, побывать несколько раз в больнице в качестве больного, в морге для начала в качестве наблюдателя, в театре в качестве зрителя и актера, в суде в качестве истца и ответчика, в армии в качестве солдата, в тюрьме в качестве заключенного…

Мой опыт включает все вышесказанное, кроме последнего: в тюрьме побывал только в качестве исследователя, изучал агрессивность и суицидальность осужденных за тяжкие насильственные преступления.

При таком богатом жизненном опыте вам, наверное, можно уже писать учебник правильной жизни, житейской мудрости?

– Упаси Боже. В моем личном опыте около девяти десятых составляют образцы того, как не надо жить.

Вам не боязно признаваться в этом? А как же авторитет, доктор? Сапожник без сапог…

– Ну не совсем: одна десятая сапога все-таки есть. А те, кто считает, что без сапог на всю длину ног и выше лечить людей и книги писать неприлично, пусть, натянув свои сапоги, лечат и пишут сами. Если к прочим смертным подходить с такими же привычно-завышенными ожиданиями, как к священникам, психологам и врачам, то окажется, что немногие двуногие оправдывают звание человека.

Читатели замечают, что в своих книгах, особенно новых, вышедших в этом тысячелетии, вы редко и неохотно даете четкие рекомендации для таких-то случаев и таких-то… Некоторые даже считают это вашим недостатком, хотят от вас большей определенности, больше рецептов, приемов…

– Побольше «как» – да-да, знаю… Не только в книгах, но и на приеме стараюсь по возможности не рыбками выуженными кормить, а вручать удочки и побуждать удить самостоятельно. Авторитарный, категоричный совет-внушение дать очень легко, особенно тому кто уже заработал некоторый авторитет. Это-то и опасно, этого, повторяю как заклинание, и нельзя себе позволять, нельзя на это вестись, как бы ни провоцировали. Человек – существо столь сложное и непредсказуемое, что даже в наияснейших случаях нельзя давать однозначные советы без риска грубо промахнуться.

Ну а как быть с теми, кому удить рыбку самостоятельно не удается, кто безнадежен? Таких остается лишь утешать?

– Кого и утешить, а кого навести на возможность смысла… Расширить обозреваемое пространство реальности, показать варианты. Человека часто приходится убеждать в том, что в кулаке судьбы всегда зажаты по меньшей мере две спички: длинная и короткая. Надо только суметь разжать этот кулак и совершить открытый, осознанный выбор.

А можете ли сказать, каким нельзя быть психологу?

– Чувствую, ждете от меня парадоксального ответа. Он и не может быть иным: непредсказуемость – наша профессиональная обязанность. Психолог не должен ни в коем случае быть таким, каким его ожидают видеть. В частности, распространенное мнение, будто психологу нежелательно быть дураком – или лохом, это теперь синонимы – я категорически отвергаю на личном примере: справляюсь, как видите. По моим личным наблюдениям количество дураков среди психологов раза в четыре превышает аналогичный показатель среди продавцов винно-водочных изделий.

А если серьезно, если вытягивать на афоризм – то ловите: психологу нельзя быть психологом. Или, как сказал один мой пациент, психологов нужно изолировать от людей.

Душеведы и душееды, или психология и псинология

из он-лайн беседы

Владимир Львович, мы тут спорим, кто должен заниматься психотерапевтической помощью, кто на это имеет больше прав – врач или психолог? Врачи обвиняют психологов в неумении диагностировать у своих клиентов психические отклонения и болезни, в причинении им вреда неуместными психологическими манипуляциями, в трепотне, в обморочивании, «психоложестве» вместо реальной помощи. Психологи «катят бочки» на врачей за их психологическую неграмотность, за неумение видеть психологические проблемы и понимать суть человеческих отношений, за гипердиагностику и ложные диагнозы, в том числе в коммерческих побуждениях… Вы и врач, и психолог – что скажете?

– Скажу, что правы и те, и другие, и всяк кулик хвалит свое болото. Скажу и то, что по здравому смыслу медицинские методы и психологические нисколько не исключают друг друга – а могут и должны сочетаться и взаимодополняться.

Пропорция и применимость в каждом случае определяются индивидуально. Такое определение трудно производить людям, имеющим лишь одну узкую специализацию – либо клинициста, например, либо психолога-тренингиста. Один видит в человеке «пациента», другой – «клиента», каждый по-своему прав, но прав недостаточно. В тяжелых случаях наблюдаем ярко выраженный профессиональный кретинизм – одномерный, даже одноклеточный подход к человеку.

Какой вы видите выход? Что нужно сделать, что бы люди получали помощь «душеведов» на высоком профессиональном уровне?

– В вопросе «что нужно сделать?», мне кажется, не достает местоимения: «кому?». Кто должен что-то сделать, чтобы у нас в стране было много хороших и добросовестных психологов, психотерапевтов и психиатров?.. Правительству не до этого. Бизнес-структуры заняты только своими интересами. А система образования, включая психологические факультеты институтов и университетов и медицинские институты, кадровым потенциалом, достаточным для качественной подготовки следующих поколений людей, помогающих людям, не располагает. Только отдельные личности ведут врачебно-психологическую практику на высоком уровне, таких специалистов можно пересчитать по пальцам. В массовом масштабе царствует невежество, беспомощность и шарлатанство.

Почему так получилось?

– До революции в России возникла прекрасная школа клинических психиатров, она была частью большого поколения русских врачей, ведших свое начало от земской медицины, от таких имен как Боткин, Мудров, Корсаков. Доктор Чехов был из того же ряда…

Психиатры этого поколения были и прекрасными психологами. Они тщательно исследовали человеческие индивидуальности и характеры; помогали не только больным людям, но и весьма многочисленным так называемым пограничным пациентам, чьи состояния колебались между нормой и патологией. В революционное время были попытки привить на российскую почву некий суррогат психоанализа – не покатило, не привилось. Зато некоторое время и при советской власти продолжала работать тепловая энергия великой русской клинико-психологической школы. Мне повезло вскочить на ступеньку заднего вагона уходящего поезда: я учился у последних живых мастеров психиатрической школы Корсакова, Сербского, Ганнушкина, Краснушкина…

Сейчас этот алтарь, увы, опустел. Что же до внемедицинской практической психологии, тяготеющей больше к социальным проблемам, то тут у нас солидной школы никогда не было. С воцарением правящего идеологического монстра всякая психология, ставящая себе целью реально помогать людям, оказалась на долгие годы под запретом. Вместо нее прозябала некая абстрактная наука, именовавшая себя психологией и ограничивавшаяся исключительно теоретическими выкладками.

Но как только давление идеологического пресса начало ослабевать, в огромную нишу социальной востребованности устремились первые когорты людей, взявшихся помогать другим людям в их трудностях и проблемах разнообразного свойства – от поиска секс-партнеров до поиска смысла жизни. Оказались тут и психологи с университетским или педагогическим образованием, и некоторые врачи, и люди с дипломами из технических вузов, и всякого рода сомнительные личности и с дипломами и без дипломов. Кто называл себя психологом, кто экстрасенсом, кто колдуном…

Довольно быстро сформировалась целая отрасль бизнеса, которую ваш покорный слуга наименовал психобизнесом. Я не утверждаю, что все люди, занимающиеся психобизнесом, – шарлатаны и вредят людям. Попадаются и люди талантливые и добросовестные. Но все это пока, в основном, самородки и самоучки. Я верю, что творческие объединения этих людей в недалеком будущем смогут образовать настоящие школы преемственных психологов-практиков.

С чем для вас ассоциируется слово «психология»? Дайте, пожалуйста, не определение, а ассоциативный ряд.

– Этот ваш вопрос уже больше похож на анкету для пациента, но все же отвечу. Признаюсь, недолюбливаю я слово «психология». Первая встреча с этим термином произошла в десятом классе школы, когда одно полугодие нам почему-то взялись преподавать этот предмет, и вел преподавание учитель-олигофрен, который и слово-то «психология» выговорить не мог, все у него получалась какая-то «псинология». Так что и поныне первым словом в ассоциативном ряду у меня возникает слово «пес» – простите, уж каков вопрос, таков и ответ.

С широко открытыми ушами…

из интервью для газеты «Московский комсомолец»

– Часто ли на приемах вы сами чувствуете себя испытуемым? Пациенты пытаются вами манипулировать?

– А как же. Еще как. Чаще – сами того не сознавая. Многие пытаются сделать психотерапевта своим мусоропроводом. Иногда попадаются психологические вампиры или, как я их называю «сосунки». Не хотят вылечиваться, а хотят лечиться. И не лечиться, а только регулярно хаживать на прием. Когда я только начинал, меня вечно переигрывали такие прилипалы, и после общения с ними я чувствовал себя как крепко выжатый лимон.

Очень типична «обратная манипуляция». Пациент старается проманипулировать мной, чтобы я проманипулировал им или кем-то из его близких. Недавно приходила одна дама. У ее сына душевное расстройство. Мальчик склонен к бродяжничеству, часто исчезает из дома на несколько суток, ездит по своим любимым автобусным маршрутам, неохотно возвращается. Вместо того, чтобы искать, что именно гонит мальчика из дома, и как сделать домашнюю жизнь для него более привлекательной, дама умоляла: «Загипнотизируйте его, чтобы он не убегал! Или загипнотизируйте меня, чтобы я так сильно не беспокоилась!» Во мне она видела молоток, которым можно стукнуть по проблеме – и разом решить.

Вы говорили не раз, что для того, чтобы понять пациента, надо самому пережить то, что переживает этот человек. Что больше помогает психологу понять пациента: опыт, знания или природная способность к перевоплощению, проецированию на себя чужой жизни, способность сопереживать?

– То и другое в разных соотношениях. Даже дети могут быть очень хорошими психологами и психотерапевтами – дети, особо тонко и точно чувствующие состояние других людей. В самых немногих словах они умудряются иногда поразительно точно и вовремя сказать то, что нужно, и главное – как нужно. Особый дар – эмпатия: способность вчувствоваться в другого. Дар этот в основе – природный. Если его нет, как музыкального слуха, то и не будет, а если есть, хоть в зачатке, – можно развить.

Но неплохим психологом может быть и человек безэмпатийный. Такой человек не способен вчувствоваться в других, но может, если наделен интеллектом и наблюдательностью, вмысливаться – и близко к реальности представлять себе картины внутреннего мира людей, исходя из опыта, знаний, сравнений и логики. Психологом без эмпатии был не кто иной, как Фрейд. Не отличался, кажется, даром эмпатии и основатель гештальт-психологии Фридрих Перлз. А великим эмпатом с несомненностью был Лев Толстой. На эмпатии работал и гениальный Януш Корчак, и классик вчувствования и сопереживания – великий американский психолог Карл Роджерс…

– Что вы делаете, когда пациент явно лжет?

– Слушаю с широко открытымиушами. Не уличаю, чтобы не обрывать контакт. Могу намекнуть, что сомневаюсь в его словах. Или присоединяюсь, логически продолжаю и развиваю, доколе собеседник не упрется в тупик сам и не повернет на попятный…

Ложь приходится сознавать как реальность общения и душевной жизни, реальность, печальную как смерть, и требующую, всего прежде, трезвости. Если человек лжет, значит именно здесь лежит область его главного интереса или его душевная рана, черная дыра его жизни.

Очень осторожно, по возможности незаметно я пытаюсь «ощупывать» это место, как врач ощупывает место воспаления или опухоли. Или, напротив, ухожу от этого пространства, твердо зная, что в другой форме оно очень скоро проявит себя само…

Профессиональный оптимист

из интервью для «Психологической газеты»

Какую из своих книг вы любите больше других?

– Если бы многодетного родителя спросили, какого из своих детей он любит больше других, он ответил бы: больше других – каждого по-своему. Когда пишешь, каждую книгу любишь «больше всех», и кажется, что она-то и лучше всех получается. Время проходит – появляется самокритика, видишь неудавшееся, недостатки… Назову, пожалуй, три книги, которые я поставил бы на «призовые места» в своем личном книгопервенстве. «Нестандартный ребенок», «Наемный бог», «Одинокий друг одиноких». И еще одну свежую, которая мне самому доставила на сегодняшний день больше всех удовольствия: «Комическая атака» – о юморе с юмором.

Вы психолог-практик и одновременно писатель умеющий найти контакт с читателем, говорить с ним на одном языке. Не было желания больше писать для коллег, чтобы научить и их этому?

– Желания учить чему-либо коллег, как и кого бы то ни было, у меня никогда не было и, надеюсь, не будет. Хочется просто делиться наблюдениями, мыслями, находками, сомнениями, вопросами, чувствами… Если это кого-то чему-то учит – об этом мне сообщают иногда – удивляюсь. Что до умения находить общий язык с читателем, то оно, мне кажется, преподаваться не может. Это вопрос личной обращенности к собеседнику. Инструкциями не описуемо, не алгоритмизуемо. Учебным пособием может быть только текст, несущий такое качество.

В Советском Союзе психологов было сравнительно мало, а сейчас профессия стала очень популярной. Как вы относитесь к ее популярности! Эффективности? Перспективам развития?

– Растущая популярность профессии радует: это утренняя заря того, что я назвал «психозойской эрой» – начало нового витка развития всечеловеческого самосознания, нового уровня человеческих взаимоотношений. Эффективность в масштабе массовом пока что почти незаметна. Впрочем, кое в чем – в сфере политики, например, ее и стараются оставлять незаметной. В индивидуальном же применении, как практика показывает, эффективность практической психологии может быть высокой весьма, но! – как и все сильное и полезное, с двойным этическим знаком.

Психология – что-то вроде воды: вездесуща, всевлиятельна и всезависима, со всем вступает в соединения, все меняет и ото всего изменяется. Как оружие в равной мере может служить и добру, и злу, и спасению, и разрушению, и Богу и дьяволу. Перспективы развития психологии как созидательной силы зависят не только от усилий самих психологов, но и от того, в каком направлении пойдет у нас общественное развитие, будут ли набирать силу демократия и законность, будет ли массовое сознание проясняться – или затемняться, деградировать. От прогресса смежных наук и практических областей – медицины, генетики, социологии, средств коммуникации, сферы образования, сферы искусства…

Психология (как и медицина, педагогика) относится к профессиям, дающим специалисту определенную власть. Как вы относитесь к вопросам профессиональной этики, насколько возможно с помощью создания этических кодексов оградить людей от непрофессионалов?

– Да, ролевая ситуация психолога, как любого другого «гуру» – врача, учителя, священника, тренера, руководителя и т. п., – искусительна: чревата возникновением инфантильной сверхзависимости Обратившегося (это слово я предпочитаю безобразному термину «клиент» и часто не вполне адекватному «пациент») – сверхзависимости и злоупотребления ею. Этические кодексы, конечно, нужны, но надеяться, что только с их помощью можно оградить людей от хищников и уродов, – наивно. Клятва Гиппократа – этический кодекс врачей – работает, увы, слабенько, дубина уголовного кодекса – понадежнее, но и ее обходят. Больше всего надежд возлагаю на психологическое просвещение людей – потенциальных жертв этих самых гуру а также на то, что в обозримом будущем у нас все-таки образуется достойное коллегиальное сообщество, способное отделять пшеницу от плевел, де факто и де юре.

Какие качества, на ваш взгляд, необходимы человеку, который хочет посвятить себя психологической помощи людям?

– Пять пальцев руки: сострадательность, интеллект, рефлексивность, артистизм, юмор. Три первых – по максимуму, два последних – хотя бы минимум.

Нужна ли психологу вера?

– Если под верой подразумевается формальное вероисповедание, принадлежность к какой-то религиозной конфессии, воцерковленность – ответ: такая вера не обязательна, хотя и не противопоказана. Если же имеется в виду религиозность личная, внутренняя, она же вера в добро и смысл всякой жизни – и, если не убежденность в бессмертии души, то признание этого вопроса открытым, – то ответ: да, такая вера необходима. Без нее нет смысла работать – и нечем, и незачем.

Психологу приходится «пропускать через себя» много чужой боли. Сталкивались ли вы на своем опыте с проблемой профессионального выгорания и как справлялись с ней?

– Если бы только боль… Темнота, бездуховность, тупость, хамство, неблагодарность – и это все тоже извольте, коллега, на грудь принимать и не жаловаться.

Но главная причина «профессионального выгорания», о котором речь, не в этом. Ни врач, ни психолог, погружаясь в человеческий океан, не должны тешить себя иллюзиями, что командируются в рай: врач – менеджером по бессмертию, психолог – профессиональным оптимистом. Месить месиво человеческое и стараться испечь из него что-то иное, с весьма скромным коэффициентом полезного действия – вот наша работа, и кто понимает, куда и на что идет, «выгорать» от этого не должен.

«Выгорание» – прежде и более всего ролевая усталость. Мозоли натирает на душе нахождение в одной и той же отношенческой позе, в одной и той же плоскости ожиданий и самоожиданий. Опустошает суженное самоотождествление, сведение себя к профессии, пусть сколь угодно благородной и интересной. Человек больше роли, больше своей профессии… Должен быть – больше!

Мне помогает музыка – стараюсь проводить хоть полчаса в день за фоно, помогает стихописание, помогают актерские дурачества, юмор, помогает жена, для которой я не какой-то там Владимир Леви, а ее муж Володя, помогают мои дети, для которых я просто их папа.

Что же еще?.. Книги хорошие тоже иногда помогают – но только не мои…

Что вас вдохновляет, дает силы?

– Опять же, пять пальцев: природа, искусство, дети, дружба, любовь. Все по максимуму.

Пушкин в сравнительно молодом возрасте написал такие строки «Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей…». Как Вы относитесь к этим пушкинским строкам и как Вы, психотерапевт, знающий глубины человеческой души, сейчас относитесь к людям?

– Пушкин, несомненно, имел резоны так написать – и именно в молодом возрасте, другого возраста у него и не было почти, зрелость только-только проклюнулась… Написать-то написал – не без влияния Байрона, может быть, – а жизнь и характер, общительность и открытость говорят о другом: людей Пушкин, при всех на то основаниях, не презирал, а жадно ими интересовался и всегда был готов к восхищению. «У всякого свой ум» – тоже его слова, и «Нет истины, где нет любви» – его. Живо он относился к людям, живо и всевозможно – и со светом, и с тенью, и с полутонами, и с переменами освещения…

Способна ли работа вас удивлять? Если да, то чем?

– «Глядя на мир, нельзя не удивляться», – заметил один из моих личных психотерапевтов Козьма Прутков. Глядя на людей – тоже.

Удивляет в людях и повторяемость – типажей, болезней, проблем, предрассудков, ошибок – граблей, на которые наступают, – и то и дело встречающаяся уникальность, ни на кого не похожесть, невиданность, неповторимость. Контрасты: невпробойная тупость и фантастическая гениальность, глубина низости и высота благородства… Практика – море: каждый день и одно и то же, и новое.

Владимир Львович, может быть, есть вопрос, который я не задала, и на который Вам хотелось бы ответить?..

– …Ну хорошо… Вот: ВЛ, не принято об этом напоминать, не психотерапевтично, но ведь вы доктор, и волей-неволей вам чаще других приходится вспоминать, что все люди смертны, и чем человек старше, тем ближе к последнему рубежу… Вы к этому сами как-то готовитесь психологически, как-то себя настраиваете?

Ответ: помните, анекдот такой был: «Рабинович, правду ли говорят, что вы свою дочку уже выдаете замуж?» – «Да, понемногу…»

Вот так и я – понемногу готовлюсь, а там уж как выйдет. Представляю и вашу реплику «Ну вот, Владимир Львович, начали за здравие, кончили – за упокой. Профессиональный оптимист, называется!»

И возлюбил я пристальность,

и учусь взгляд задерживать…

Взлетать истинно

можно только ежели спотыкаешься

при ходьбе,

если и вздох каждый,

как роды, труден.

Больше верю Тебе,

меньше людям,

особенно с наступлением темноты.

Верю, верю,

что близок Ты…

В мировом месиве идиотов, святых,

мерзавцев и гениев,

Твою играющих роль,

есть знамение,

есть пароль

II. Зрение в темноте

очерки психологии веры

Младенец истины

аксиомы сознания и подсознания

То, с чего все начинается. В жизни. В науке.

В любви особенно. В ненависти и подавно.

То, на чем люди сходятся и на чем расходятся.

Сила великая и ужасная.

Человек таков, какие у него аксиомы и какая аксиома для него главная.

Слово, заворожившее меня еще со школьных уроков математики.

Слово греческое, ставшее международным и русским. Попытался вникнуть в корни, в этимологию. Обнаружил смутноватое родство со словами ряда: «достойный, сто́ящий, ценный». «Аксиа» – ценность, аксиология – наука о ценностях жизни, пожалуй, главное в философии, да и в психологии – сплошное взаимопроникновение, почему и присваиваю науке сей, аксиологии, географическое название: Психософский Перешеек.

Аксиома – может быть, то, что достойно быть, ради чего стоит жить, что придает жизни ценность?.. Слово, узнал я, научно впервые употребил патриарх математики Эвклид, и означает оно у него, как и «постулат» – утверждение, или исходное положение, принимаемое без доказательств.

А еще «аксиома» близка буквенно к греческому же слову, означающему «ось». Тоже интересно. Ось – то, на что нанизывается, вокруг чего вращается нечто движущееся, например, колесо, планета, или, допустим, мысль… Стержень, на котором держится единство сложного целого. Чтобы не распадалось. Аксиомы делают именно это. На позвоночнике аксиом держится тело духа.

Два определения в словаре иностранных слов. Первое – вот это эвклидовское: утверждение, принимаемое без доказательств.

И второе: самоочевидная истина, не требующая доказательств.

Ага: в одном случае бездоказательность принимается – о ней уславливаются, такой договор. Например: не надо доказывать, что единица есть натуральное число (аксиома Пеано) – договорились, и все. Не надо доказывать, что надо хоронить мертвых. Не нужно доказывать, что нужно ходить в туалет, люди об этом договорились давным-давно, и новоприбывшему в этот мир ребенку нужно это не доказывать, а только показывать – как. Не надо доказывать, что президент имеет право уволить премьер-министра и назначить нового – об этом уже договорились и записали в законе, теперь это аксиома, а как ее применять – президенту виднее.

В другом же случае все настолько ясно, что договариваться-уславливаться не надо, доказательств не требуется. Нужно что-то есть, чтобы жить; нужно справлять естественные нужды для этого же; сила земного притяжения постоянна; все прямые углы друг другу равны, все живые смертны – все это самоочевидные истины: то, что есть, что дано – независимо от того, уславливаемся мы считать это истиной или нет. И все это аксиомы – всему этому мы верим без доказательств, поскольку их и не требуется, а не требуется потому, что их более чем достаточно и не убывает.

Соотнося с понятием веры: аксиома есть то, чему мы верим – условно или безусловно.

Внимание! – это вот или – до чрезвычайности важно! Огромная в нем зарыта психологическая собака.

Условно – это: вообще-то я не слишком уверен, честный ты человек или так себе, но я все же даю тебе этот рубль без расписки, аксиоматически допуская, что ты, может быть, все-таки честный или захочешь таким показаться. Короче, держи рубль и отдай мне его не позже, чем завтра, не то я переменю свою аксиому А безусловно – я просто даю человеку сколько могу, ничего такого не думая даже и подсознательно. Я просто знаю, вернее, уверен, что знаю: честный, отдаст. Даже и подсознательно… Вот она и психологическая собака.

Аксиома может черпаться извне: из непосредственного восприятия действительности, из фактов, из опыта – равно как из чьего-то внушения.

А может являться и изнутри: из чувства, из интуиции, из убеждения. Из самовнушения.

Аксиома может быть выбранной или не выбранной. Приниматься сознательно или подсознательно. Осознанно или неосознанно. Осознанные и неосознанные аксиомы могут вступать между собою в конфликты.

Один из наглядных примеров рассогласования между аксиомой сознания и аксиомой подсознания – многажды мной поминавшийся парадокс бревна, модель множества психоневрозов.

По достаточно широкому бревну, лежащему на земле или поднятому не высоко, человек проходит легко, свободно, бесстрашно. По тому же бревну, поднятому высоко, боится пройти, а если идет без должной подготовки, то может легко потерять равновесие и упасть.

Когда бревно низко, аксиомы сознания и подсознания одинаковы: «безопасно». Когда высоко, аксиома сознания та же (бревно той же, достаточной ширины), но подсознание инстинктивно рождает аксиому «опасно!». И, если человек не тренирован специально, аксиома опасности сознание перешибает, ибо становится состоянием тела и психики – излишним напряжением, страхом, дрожью, скованностью, головокружением…

Множество неосознанных аксиом, рождаемых то инстинктами (аэрофобия, боязнь полетов), то некритически воспринятыми внушениями («порча»), то собственным ограниченным опытом («все мужчины козлы»), руководят нашими чувствами и поведением, захватывают сознание, становятся наши предубеждениями, болезнями, бредом…

«Подвергай все сомнению» – великий декартовский девиз, в профанации ставший слоганом ниспровергателей авторитетов, стремящихся утвердить авторитет собственный.

Более прицельно: «подвергай сомнению аксиомы». Оба девиза слабы тем, что, как и всякие негативно-обобщающие суждения, логически самоопровергаются: если подвергай сомнению все – значит, и сомнение тоже, сомневайся в сомнении, оно может быть и неправым. Если «подвергай сомнению аксиомы» – аксиома, то и она подлежит сомнению, и приходится допустить, что некоторые аксиомы сомнению подвергать не надо.

Может быть, лучше так? – осознай аксиомы, свои и чужие, рассмотри их внимательно. Какие-то из них ты, быть может, отвергнешь, а в каких-то, наоборот, укрепишься, уверишься. Какие-то из твоих аксиом на поверку, возможно, окажутся не твоими. А какими-то придется заняться, чтобы сделать их твоими вполне – и сознательными, и подсознательными, дабы позволить им тобою руководить.

Пересмотр и обновление аксиом, сознательных и подсознательных, и есть содержание психопрактики – психологической и духовной работы, труда саморазвития. Психолог или духовный наставник может здесь исполнять роль акушера, принимающего младенчика Истины.

Религия открытых вопросов вера и мысль

В детстве верится как-то само собой, что желание может возыметь силу действия, нужно только суметь захотеть, суметь правильно захотеть!..

Вера эта питает самые тайные и безнадежные наши мечты. И она права – иногда.

Хмельной трамвай трясется бешено,

окно морозом занавешено,

народу всякого намешано,

и многим хочется уснуть.

А я еще мальчишка маленький,

на мне задрипанные валенки,

в окне я делаю проталинки,

чтобы увидеть что-нибудь.

В стекло дышать мне очень нравится:

вот-вот, и кто-то там появится,

и добрым ангелом представится,

и всем покажет мир и путь.

Трамвай шатается, как пьяница,

проталинка, как жизнь, туманится:

не продышать – опять затянется,

и снова холод, мрак и муть.

Мне тот трамвай и ныне чудится:

прильнув к стеклу, мальчишка трудится –

во что поверишь, то и сбудется,

суметь бы только продохнуть…

Составов дальних громыхание,

ночницы сонное порхание,

стихи с участием дыхания,

свечное пламя… не забудь…

Есть в жизни действительное, проявленное как реальность – и есть возможное, еще не проявленное. Скрытое изображение на отснятой пленке…

В жизни таких пленок – уйма неведомая.

Вступая в область возможного, нельзя поручиться за истинность своих мнений и предположений. Но можно верить и можно веру высказывать. Мы имеем право объявлять то, чего нет, даже противоречащее действительности – существующим, если мы в это верим. Вероятней всего, это будет заблуждением или даже нелепым бредом. Но! – в каких-то случаях наивная детская вера способна превращать возможность в действительность – она для этого и предназначена. В каких случаях?!..

Вера и гипноз

Оставим в стороне чудеса, которые, в силу их неповторимости, нельзя ни опровергнуть, ни доказать. С полной достоверностью вера проявляет себя как реальная, творящая действительность сила в случаях необычайных воздействий человека на человека.

И всего убедительней в воздействиях на себя – через посредство другого человека.

Я узрел это во всех подробностях и разнообразно опробовал, когда занимался врачебным гипнозом.

Гипноз работает верой. Детской, наивной, не рассуждающей, абсолютной верой.

Когда внушением: жжет! – в глубоком гипнозе при прикосновении холодного предмета получается ожог кожи, – это и есть превращение скрытой возможности в действительность. Оказывается, возможен ожог и без обжигания – вот он, все признаки!

Почти до обугливания!.. Загипнотизированный человек производит этот безожоговый ожог сам – через посредство гипнотизера.

Возможно и обратное: отсутствие ожога при обжигании – эти знаменитые ходильцы по раскаленным углям… Они делают это в трансе, в который вводят себя сами с помощью гуру-учителей.

Есть пределы, конечно же, – от и до. Очевидно, ткани человека способны и к самонагреванию в определенной степени, и к увеличению своего сопротивления нагреванию извне – самоохлаждению. У животных такие естественные способности тоже есть. Но никаким внушением или самовнушением, никаким гипнозом не победить ни страшного охлаждения огромным морозом, ни настоящего сильного огня. Еще ни одного достоверного случая, когда бы остался невредим и жив человек, которого сжигали на костре, в истории, к сожалению, не отмечено.

Вера и энергия заблуждения

Страстную веру без достаточных знаний и волю к действию с непросчитанными результатами Лев Толстой назвал «энергией заблуждения».

Огромную работу произвела эта энергия в прошлом, производит поныне и, судя по всему, будет производить и дальше: человеческая история ею движется. Неиссякамый родник открытий, достижений и подвигов, злодейств и мучений. Но более всего – глупостей, идиотической суеты.

Достаточно попереключать программы ТВ, чтобы убедиться: большой человеческий дурдом живет процентов на 95 на энергии заблуждения.

И лишь какие-то пять процентов принадлежат спасительной и благодатной Энергии Поиска, она же – Энергия Любви…

Вера и ум

Вера есть высший ум низшей природы. Этим умом низший с высшим не сравнивается, но соединяется и получает закваску развития. На собаках и детях это особо заметно.

Наркотик и подвиг

Не будем путать веру с ожиданием благ.

Если вера – лишь бегство от одиночества и беспомощности, то это самообман, наркотик. Если же вера обретается в поиске внутренней цельности – равноправия рассудка и чувств, единства ума и души – это подвиг.

Вера и бред

Если духовность сравнить с живой клеткой, то вера – ее ядро, а интеллект – протоплазма. Ни ядро без протоплазмы, ни протоплазма без ядра жить не могут.

Вера без развитого критического мышления – джунгли внушаемости, дебри бредов, тьма тьмущая.

Питай веру, да знай меру.

Вера и свобода

Вера и рабской может быть, и свободной; и пригибать, и распрямлять человека; зависит это от того, какой ее люди делают, что вносят в веру из природы своей.

Вера и злоба

Среди церковно-верующих чаще, чем ожидается, встречаются люди нетерпимые, злые, жестокие. Как психиатр, я понимаю, почему таких здесь немало: ведь это как раз те, чей Внутренний Ребенок особенно раним, особенно недоверчив к жизни, и злостью защищается от мира, которому не верит. А веры все-таки ищет, ищет отчаянно…

Есть, конечно же, и другие – добрые, сердечные, открытые, теплые. Но злой взгляд по крышей храма как-то особенно ранит, насквозь… А уж ежели ты здесь не свой, если только ищешь приюта, колеблешься, сомневаешься, ритуалы блюдешь не все – такие вот вероревнители тебя просто гнобят.

Чего сто́ит вера – и вера ли это?! – глухая к неведению, к опыту и боли другой души, боли поиска?..

Надежда и вера

Внимательно отличим друг от дружки надежду и веру. Надежда – всегда какая-то доля неуверенности, всегда с вопросительным знаком, с недостатком именно веры в себе. А вера вопрос снимает.

Надежда и вера, хотя и родные сестры, – несовместимы: одновременно надеяться и верить нельзя – либо одно, либо другое.

Надеяться без веры бессмысленно. А верить без надежды – естественно, и так верить, в сущности, только и можно.

Религия открытых вопросов

Верящий – это еще заблуждающийся. Знающий – уже заблуждающийся.

Когда я, маленький, верил родителям, что меня купили в магазине, я еще заблуждался относительно размножения человека, мне это заблуждение навязали и оставаться в нем помогали. Когда я узнал, как происходит размножение человека и всех живых существ, я уже начал заблуждаться относительно того, что это значит, почему и зачем это половое размножение. Просто ради продолжения жизни? Выживание ради выживания? Неужели вот так бесцельно и ничего больше, вот так бессмысленно, биомеханически продолжаться и продолжаться – и ничего сверх того?..

Не зная ответа на свой вопрос, мы вынуждены либо верить во что-то, либо оставлять вопрос вопросом: откровенно не знать, и все. Я, как и большинство, выбрал веру: стал верить, что продолжение жизни имеет целью развитие – какой-то высший, сверхжизненный смысл, сверхцель – некую непостижимую, божественную Сверхжизнь. Быть может, это всего лишь заблуждение, говорю я себе, но как жить без заблуждений?..

С годами и опытом, однако, стал замечать, что меньше боюсь неопределенности и спокойнее отношусь к вопросам, на которые ответов не нахожу или нахожу только взаимоисключающие, противоречивые. Как невыносимо это было в детстве, как тяжело в юности и даже в возрасте, казавшемся уже зрелым, где-то около сорока. Обязательно! – «да» или «нет»? – есть бессмертие души или нет? Хороший человек или плохой? Буду жить долго или чуть-чуть?.. Вынь да положь ответ прямо сейчас!.. Теперь мне уже не нужно однозначных ответов или нужно как можно меньше. Теперь «или/или» спокойно перевожу в «и/и» – чувствую, что эдак и ближе к истине.

Нравится выражение, которое обронил Григорий Померанц, когда сказал (не ручаюсь за буквальную точность), что исповедует религию открытых вопросов. Я тоже исповедую такую религию.

Вера и религия. Вера души и вера ума

Понятия «вера» и «религия», «верующий» и «религиозный» в обыденном сознании привычно совпадают, почти одно. Есть и соединяющее слово (уже немножко архаичное) – «вероисповедание», синоним религии, и когда говорят «верующий», подразумевают «религиозный».

На самом же деле вера и религия – далеко не одно и то же, есть только поле их ограниченного совпадения. Не каждый религиозен в смысле принадлежности к какому-то вероисповеданию, религиозной конфессии. Но каждый во что-то верит, чему-то верит, кому-то верит. Ребенок (до поры-до времени) – что его родители все знают и все умеют. Атеист верит в отсутствие Бога. Материалист – в то, что кроме материи ничего больше не существует. Ксенофоб – в то, что люди других наций или какой-то одной – враги. Психически больной верит в свои галлюцинации, верит в свой бред. Можно ли сказать, что это религии?..

Вера есть принятие чего-то за правду, принятие за неоспоримо существующее, принятие, исключающее сомнение. Субъективная истина, истина-для. Личная аксиома.

Религия – система верований, убеждений, ценностей, правил жизни, взаимоотношений. Мировоззрение, мироотношение, самоотношение… Вера входит в религию как первооснова, замес, но далеко ее не исчерпывает. Вера с религией спаяны не однозначно, не монолитно, не прочно. Сплошь и рядом оказывается, что люди, казалось бы, религиозные, как раз в основы собственной религии-то и не верят и заповеди ее не исполняют. «Возлюби ближнего как себя», «возлюби врага своего» – много ли искренне верящих этому, много ли исполняющих?

Можно определить религию еще и как то, во что человек хочет верить. С чем (с кем) хочет соединиться, отождествиться, к чему прийти… Как способ внутреннего развития, устремление сознания, путь души. Да, вера есть состояние души, а религия – путь. Если понимать религию именно так – как устремление, как намерение верить – то отсутствие веры как состояния для человека религиозного вполне естественно: «Верую, Господи, помоги моему неверию!»…

В восклицании евангельского персонажа как под увеличительным стеклом видно одно из главных общечеловеческих противоречий: между верой как устремлением и верой как состоянием, между желанием веры и самой верой. И верую, и не верю! Точнее – хочу верить, но не могу, не умею, не получается! Хочу верить умом, но не получается чувством, или чувством хочу, а умом – не получается… Знакомо каждому, тысячи раз знакомо.

С той поры, как я стал работать с людьми, мысли мои неотвязно занимает вопрос о соотношении веры сознательной, от ума, и веры подсознательной, бессознательной (или, может быть, сверхсознательной…) – веры эмоциональной.

Эта последняя только и может быть названа верой-состоянием, пребыванием в вере. И это она, вера-состояние, творит и ужасы патологии, и чудеса исцеления и разные прочие ужасы и чудеса. Иррациональна. Мало или совсем не соотносится с фактами, с реальной действительностью. Не чувствительна к противоречиям. Сама себя поддерживает. Не ищет доказательств, но что угодно готова за них принимать. Сама для себя аксиома.

Вера же от ума (другое имя ей: здравый смысл, а самое высокое имя – наука) – строит мировоззрения. Концепции, системы, теории. Так или иначе пытается сообразоваться с реальностью, с логикой. Ищет для себя подтверждения, доказательства – другое имя им: факты, опыт.

Не может и не должна защищаться от критического мышления. Если же защищается – значит, это вера не от ума – от эмоций только, и нет в ней внутреннего единства и завершенности. Значит, ищи подсознательную аксиому…

Вера есть, вот она, Вера моя.

Но не может Мысль поклониться ей.

Вот она, моя Мысль.

Две гордячки, Вера и Мысль,

не уступают друг дружке,

никак не мирятся

и не желают встречаться.

Столкнувшись, норовят сразу же

уничтожить одна другую.

Потом опять расползаются по углам.

Не могу ни бездумно верить,

ни думать безверно, бездушно думать.

Не получается у меня

благоговение на коленях,

прыжок вполовину, как задается,

не удается.

Кто звал меня?.. Кто пути перекрыл?..

Мыслью Ты меня одарил,

чтобы отличать веру от самообмана – и вот

не пойму: то ли думаю слишком рьяно,

то ли верую слишком пьяно,

то ли наоборот?..

Вера – зрение в темноте

Когда просто трудно, помочь может либо одно, либо другое… А когда трудно невыносимо и помочь ничем невозможно – спасает лишь вера.

Слова Христа, обращенные к исцеленному «Вера твоя спасла тебя» – не я спас, но вера! – вмещают в себя всю суть психотерапии и весь смысл практической психологии.

Вера, она же доверие к жизни, она же – осмысленность – дает силу пройти сквозь невозможное, и тогда само время и пространство приносят, наконец, помощь, является благодать – в виде ли долгожданного или нежданного друга или изменения ситуации, или в самом себе что-то вдруг просыпается… Много раз такое и со мною бывало – меня спасали и спасают хорошие книги, хорошие люди, хорошая музыка, хорошая работа, хорошая жена… Хорошая погода, в конце концов! – не бывает же такого, чтобы она навсегда исчезла из жизни, погода хорошая!..

Смотри в образа, да протри глаза.

Иван Халявин. Дословицы

Врата души еще раз о внушаемости

Аллегорический монумент Внушаемости я бы воздвиг в виде колосса со страшной мускулатурой, обросшего со всех сторон шерстью, с крохотной головенкой, голенькой, как у новорожденного, с макушкой в виде горлышка откупоренной бутылки, она же – глаз. Рот открыт, навсегда открыт. У основания, под чудовищными стопами – развалины храмов, горы трупов, груды оружия, тела танцующие и совокупляющиеся, машины, игральные карты, книги, музыкальные инструменты, леса строящихся городов…

В символическое пространство следовало бы также ввести некоего Идола, он же Реальность, – то, на что смотрит глазок, какую-нибудь вращающуюся гипнотическую погремушку. В одной руке пылающее сердце, другую обвивает змея. И еще один глаз – на затылке, незрячий – символ тайного сопротивления…

Понимание внушаемости и умение с ней обращаться – вот главное для жизни человека среди людей и вообще для жизни. И самое трудное практически – трудное особенно и стократ в отношении самого себя – как видеть себя без зеркала.

На любое словечко отзовется овечка.

Развесили уши простецкие души, пришел веник – намел денег.

Старый пес не задаст вопрос: кто палку покажет, того и уважит.

Если бы все мы постигли до основания тайну внушаемости, если бы понимали ее сызмальства, как слово «мама», – человечество, может быть, стало бы сонмом богов.

Но печально и удивительно, что как раз внушаемость, самую могучую силу психики, самую явную, самую сокрушительную – осознавать труднее всего, и труднее всех – у себя. Само слово «внушаемость» – какое-то мимо скользящее, неубедительное, не внушительное, какое-то не воспринимаемое, как снежинка, тающая на лету…

Внушаемость и вера. Врата души

А ведь все просто, казалось бы: полное определение дают два легких слова – готовность верить. Их и в одно можно соединить: вероготовность. Вероспособность – расположенность верить, склонность, способность верить. Врата Души.

Увидь внушаемость, пойми и почувствуй в других и в себе – и вот можешь уже с ней что-то делать, уже психологически не беспомощен. Научишься обращаться, работать с внушаемостью – вот и защита тебе, и орудие труда, и оружие, опасное оружие.

Вероготовность, она же внушаемость, есть у каждого – как у каждого есть пупок.

Внушаемость и есть наш психологический пуп. Только не заросший, не закрытый наглухо, как телесный, а пожизненно открытый, с проходом вовнутрь. Пуповина души – многими тщательно защищаемая, бронируемая, у иных и прочно закупоренная, но тайный ход все равно остается… Пуповина нашего вечного вселенски-зародышевого состояния.

Доверчивость и внушаемость по сути одно, только на разных уровнях. Доверчивость – внушаемость сознания, внушаемость – доверчивость подсознания.

Внушаемость и детство

И это ясно как дважды два: прежде и более всего внушаемость – свойство детства, это, можно сказать, его душевное пищеварение.

Взглянем в глаза ребенка – да вот же она!.. Внушаемость ребенка открыта и ждет внушений, испрашивает, призывает, притягивает их, как распустившийся цветок насекомых.

Взрослые, сути не понимая, грубым инстинктом эту притягивающую открытость чувствуют и то и дело лезут с внушениями непрошенными: то учить начинают на ровном месте, подсказывать, как жить надо и как не надо, указывать, как нос вытирать; то хвалить принимаются, когда лучше бы помолчать, то ругать, когда на себя бы в самый раз поглядеть… Бомбовозы! Бомбят внушаемость без продыха.

И вот спозаранку образуется на детской душе защитная корка, сперва тоненькая, прозрачная, потом толще, плотнее… Внушаемость никуда не денется, но будет все менее доступной, все более скрытой. Время от времени душа будет проводить акции гражданского неповиновения – защиты внушаемости, возведения новых оборонительных бастионов. Внешне это выглядит как периоды упрямства, полосы истерик, приливы капризов…

Бывают и дети, у которых внушаемость с самого начала ограничена или почти закрыта. Таким ставят диагноз «аутизм», «синдром Аспергера», зачисляют в негативисты, в шизоиды, могут влепить и шизофрению. На самом деле внушаемость есть и у них, но узкая и своеобразная: чтобы пройти в ее врата, приходится потрудиться найти код доступа. Может быть, не слова, а музыка, может быть, пение, танец, рисование, особые жесты или интонации, присоединение к узкому интересу…

Внушение – это ведь не только приказ или просьба, не только побуждение что-то сделать, каким-то быть или не быть, не только воздействие с целью воздействия. Внушение происходит и через подражание, и через простое нахождение здесь и сейчас… Если что-то воспринимается – значит внушается, со знаком плюс или минус.

Внушаемость согласует ребенка с окружающим миром, делает его человеком своего времени, своей нации и своей культуры, своей религии и своей семьи, своего класса, своей улицы, своей стаи, компании, интернета, игр – всего своего, кроме…

Кроме себя самого.

Внушаемостью человек лишь начинается.

За очарование многое взыскивается

из беседы с Ириной Солганик, май 2006 г.

Всякому ли человеку, мастерски владея технологиями внушения, можно внушить что угодно?

– Многим, но не всякому и не всегда. Внушаемость людей очень различна, и количественно, и качественно – от человека к человеку – и переменчива у человека одного и того же. Много значат и возраст, и интеллект, и развитие личности, и характер, и жизненное положение, и социально-психологическая ситуация, и здоровье и настроение в данный момент, и погода… Если попасть в яблочко главного интереса, он же зависимость, – сразу попадаем и в область повышенной внушаемости. Это лучше других понимают мошенники. Практический психолог – тот, кто умеет определять состояние внушаемости данного человека в данный момент – и менять это состояние в нужную сторону, понимая предел возможного изменения. Вот такое простое определение.

Не очень простое… Чем можно объяснить, что на сеансах Кашпировского у немалого числа людей изменялось к лучшему состояние кожи, у некоторых рассасывались давние рубцы? Это ведь действительные факты?

– Действительные и неудивительные. Кашпировский показал на экране как личное достижение и сенсацию то, что психотерапевты, проводящие лечебные внушения, давным-давно тихо и спокойно наблюдают в своих кабинетах.

Кожа – экран настроения и состояния организма. На кожных болезнях всего нагляднее проявляется сила внушения, меняющего и психологический настрой, и внутреннюю среду, химию тела. Древняя практика сведения бородавок и струпьев магическими заговорами, исцеление тяжелых кожных поражений гипнозом, быстрое рассасывание рубцов – все это реальные и давние факты, и впечатляют именно потому, что видны воочию.

Если все это так, то можно ли внушением изменить внешность: убрать морщины, старого человека омолодить, вывести родимые пятна, зарастить лысину или, допустим, изменить форму носа?

– Кое-что сделать можно, особенно если человек, желающий изменений, верит в их возможность и верит своему доктору, верит всецело. Но есть границы физиологической необратимости. Не знаю ни одного случая, когда внушением, даже в глубоком гипнозе, удалось бы вырастить волосы на сияющей мужской лысине, убрать глубокие многолетние морщины у женщины или большие, ярко выраженные родимые пятна. А разгладить небольшие, относительно свежие морщинки, свести мелкие родинки, приостановить рост проплешины – да, иногда получается.

Знаю пару случаев, когда на совершенно облысевшей голове вырастали новые, молодые, густые волосы. В одном случае – самопроизвольно, в другом – после комбинированного лечения, включавшего в себя психотерапию, но без специальных внушений, направленных на рост волос. В обоих случаях это были женщины не старше сорока лет, и облысение, постигшее их, было связано с душевными потрясениями и болезнями, повлиявшими на гормональную сферу. Видимо, именно в таких случаях облысение обратимо.

Изменить форму носа?.. Видите ли, в зависимости от образа жизни и душевного состояния нос в каких-то пределах и сам меняет свою форму то пухнет, толстеет и обвисает, то подсыхает, подтягивается, делается тоньше, изящнее. Если это может происходить непроизвольно, то, стало быть, есть ресурс изменчивости, пространство возможных перемен – в разные стороны. Значит, и внушение, и самовнушение – может сработать.

Сглаз, порча, энергетический вампиризм… Многие люди верят в это, утверждают, что становятся жертвами таких воздействий. Что это? Суеверия, мифы, предрассудки? Или реальность, реальные воздействия? Внушение, самовнушение или что-то другое?

– Все вместе взятое: и суеверия – корень «вера», обратим внимание, – и внушения, и самовнушения. И мифы, и предрассудки – все та же вера: действующая и воздействующая психологическая реальность.

Да, встречаются люди, во время или после общения с которыми, кратковременного или длительного, другие люди начинают чувствовать себя хуже, могут начать болеть или вступают в полосу неудач… Давно уже стараюсь понять, что за люди и эти вот «портящие», вампирящие или подвергающие «сглазу» других, и сами те, кого «портят».

Мои наблюдения: «портящий» – человек обычный, каких полно, и понятия не имеющий, что кого-то там портит. Может быть эгоцентричным, нудным, недобрым, завистливым, бывает и злым – но не обязательно, чаще человек просто тусклый, безблагодатный, сам невезучий (или сама, обычнее это женщина), может чем-то болеть…

И тот (чаще – та), кого портят – тоже обычный человек, даже слишком обычный: некритично внушаемый по массовому образцу. Обнаруживает характерную для непросвещенного человека склонность искать причины своих невзгод вне себя, искать виноватых, искать врагов. Может отличаться повышенной подозрительностью, иногда доходящей до грани паранойи. Очень наивен. Среда, где все это происходит, обычно малоинтеллигентна: темное психологическое болото, трясина…

Как человеку впечатлительному и не подкованному психологически избежать воздействия отрицательных внушений, недобрых слов и злых глаз?

– Верить в силу добра, поддерживать и развивать эту силу в себе – и не только для себя. Быть положительно уверенным и внимательным. Быть трезвомыслящим сознательным оптимистом. Держаться в своем настрое, держать свой стержень. Не забывать о юморе…

Да, некоторые наши необъяснимые чувства, поступки и мысли, равно как и недомогания, заболевания – или наоборот, исцеления, перемены судьбы к лучшему – могут быть исполнением чьих-то внушений, замеченных или незамеченных, забытых. Отрицательное внушение может реализоваться, если пробьет подсознание. Но ведь реализуются и положительные, если мы усиливаемся их произвести, произнося, например, добрый тост или прочувствованное поздравление с днем рождения.

В своей психотерапевтической практике я множество раз наблюдал, как отсроченное внушение пробивает себе дорогу, не просто цепляясь за имеющиеся обстоятельства, но и создавая их.

Одной женщине, находившейся в состоянии тяжелой душевной боли на почве любовной травмы, сказал, введя ее в легкий гипнотический транс: «Через год вы встретите человека, с которым вам будет хорошо. Будет взаимная любовь. Человек этот будет, возможно, иностранцем… Сейчас вы об этом спокойно забудете, просто продолжите жить, но это произойдет, будьте уверены».

Сказал в некоем вдохновении и прозрении – сам верил в этот момент, что так будет, не понимая, почему, – и все так и получилось. О моем предсказательном внушении женщина больше не вспоминала.

Примерно через полгода ей попала в руки переводная книга какого-то финского писателя, книга понравилась. Заинтересовала Финляндия, съездила туда по туристской путевке, страна пришлась по душе, захотелось изучить финский язык.

Начала ходить в финский клуб и встретила там свою новую любовь… Обычный пример того, как Действующий Образ События, ДОС (мой рабочий термин), внедренный в подсознание, работает через принимаемые решения и поступки, через личные выборы, мотивы которых от самого человека могут быть скрыты.

Наверное, людям всегда были и будут нужны «внушатели»? Место колдуна занял психотерапевт-гипнотизер, место священника – психоаналитик… Кто дальше?

– Колдун, маг, чародей, гипнотизер… Фигуры эти еще действенны, не сброшены еще с доски истории, но время их сочтено, диапазон действия – поле примитивного сознания – при всех приливах и отливах суживается, как постепенно высыхающее море… Массовая психологическая осведомленность – не говорю «образованность», до нее еще далеко – неотвратимо делает свое дело и превращает этих товарищей в огородных пугал.

Священнослужители долго еще будут занимать свою социальную нишу, но психологическая значимость их для людей скудеет.

Научно-практическая психология сейчас на социальном подъеме, но придет время и для ее заката – время, еще далекое или кажущееся далеким, когда психологическая культура – позвольте мне пока не расшифровывать этот термин – переведет человеческое общение в новое качество.

Главная заповедь внушателя современного, цивилизованного: внушай незаметно. Внушение действует сильнее всего, когда не воспринимается как внушение. Огромная разница в эффективности прямой рекламы и косвенной – тому наглядный пример.

Может ли человек сам, с помощью образования и размышления, самонаблюдения и самовнушения разобраться в своем бессознательном, избавиться от неврозов и комплексов? Или для этого обязательна помощь психолога, психотерапевта, психоаналитика?

– Смотря какой человек, насколько он в состоянии объективно-отстраненно к себе отнестись. И смотря о каком уровне бессознательного идет речь. Есть в нас такие глубины, которые нам недоступны, будь сами мы хоть семижды психологами и докторами, – как недоступна для прямого самоуправления работа поджелудочной железы, костного мозга или сердечной мышцы. Резонно для помощи на таком уровне довериться добросовестному специалисту.

Но есть и такое бессознательное, которое можно, что называется, пощупать самому и подправить. Не черт в черном ящике, а наши взгляды и ценности, наши внутренние аксиомы, которые на поверку вовсе не наши, а чьи-то, нами усвоенные. Неосознанный выбор себя по чужим ценностям и оценкам, а отсюда и самоотчужденность, неуправляемость самочувствия – удел многих, психологов не исключая. Я от этого страдал годы и годы, покуда не начал критически разбираться в своих аксиомах и некоторые из них ставить к стенке… Поныне повторяю себе: «Не пользуйся общественной свалкой. Выбирай себя сам и чувствуй себя по-своему».

Как вам кажется, меняется ли мера внушаемости общества или она сохраняется примерно на одном уровне? Иногда создается впечатление, что эта внушаемость в определенные периоды повышается и доходит до пика, и тогда случается массовый транс, вдруг происходит какое-то пиршество сект (хотя Россия всегда была сектантской страной), экстрасенсов, манипуляторов.

– Изначальная, фоновая внушаемость общества – величина приблизительно постоянная. Если меняющаяся, то очень медленно, как смещение планетных материков… Но активация этого свойства, его выявление происходит в разные времена по-разному. Тоталитарный режим берет внушаемость за рога: массированное воздействие пропаганды, нагнетание страхов, эйфория достижений и псевдодостижений, огромный навал вранья, никаких других мнений не допускается…

Все это выявляет внушаемость общества максимально – примерно так, как сильное магнитное поле выявляет магнитные свойства железных опилок, выстраиваемых в одном направлении. Но накал внушаемости не может постоянно находиться на пике. Редко кто может всю жизнь орать «Хайль Гитлер!» или «Да здравствует товарищ Сталин!», для этого надо быть сумасшедшим. Завтра, послезавтра или через несколько лет придет другое состояние. Люди входят в гипнотический транс и выходят из него, хотя возможность войти снова всегда остается. Бывают цунами общественной внушаемости и бывают мелкие волны, всплески вроде кашпиромании или ряби вокруг психожулика Грабового.

Сейчас в России – эпоха относительно низкой внушаемости, но это не значит, что монстр снова не может восстать… В сталинскую эпоху монстра этого последовательно и неуклонно возбуждали несколько лет: череда процессов врагов народа, нагнетание концепции обострения классовой борьбы, эйфория успешных пятилеток, лавинообразное усиление культа вождя…

Вряд ли сейчас возможно буквальное повторение чего-то подобного: каналы информации и общения между людьми уже не могут так жестко контролироваться сверху. Но на другом уровне и в других масштабах чудовище тоталитаризма может вернуться. Почва для этого заложена и в природе людей, и в уровне массового развития. Между прекраснодушием интеллектуала и некритичностью дебила расстояние не столь велико, как кажется.

– Так что же такое сила внушения – добро или зло? Плохо это или хорошо, прекрасно или ужасно – уметь воздействовать на людей, управлять ими?

– Дилемма Великого Инквизитора: зло и добро пользуются одними и теми же входными воротами – внушаемостью, вероготовностью. Чтобы обмануть и использовать, чтобы уничтожить – человека требуется ввести в состояние некритичной внушаемости: охмурить, обольстить, «развести». Чтобы вылечить, чтобы выучить и развить, чтобы приобщить к истине, чтобы освободить, одухотворить, оживить – человека требуется… Тоже охмурить – только в другую сторону.

Может быть, лучше это благое внушение назвать как-то иначе? Например – очаровать?

– Согласен. За очарование многое дается в ответ, многое прощается. Взыскивается еще больше…

Кому нужен гипноз?

навигатор наивности

– Если не секрет, в чем секрет гипноза?

– В отсутствии секрета.

– Я вам не верю.

– Вы уже под гипнозом. Вы под гипнозом.

– Не надо… Пожалуйста. Ой. У меня прошла голова. Больше не болит. Ой, как хорошо.

– Вот видите. А я ничего не делал.

– А как же… Как это у вас получилось?..

– Ладно, скажу, так и быть. Главный секрет гипноза – в слове гипноз.

– Почему?

– Потому что это слово – гипнотизер. Как и все остальные…

Из беседы с молодой журналисткой в редакции одного молодежного еженедельника. Она так ничего и не поняла, эта красавица, но головная боль у нее прошла. А до того момента была довольно сильной, причину я видел, признаки были написаны на лице. Я и вправду не делал ничего, ну разве что подумать мельком успел: «а хорошо бы…». Не гипнотизировал, нет. Был спокоен и смотрел на нее чуть дольше обычного, с легкой иронией. Все сделала ее собственная наивность, ее внушаемость и самовнушаемость. Головную боль девушка сняла себе сама. Мой авторитет доктора-гипнотизера лишь помог ее подсознанию. И все, больше секретов никаких.

Чем заменяется вера доработка из книги «наемный бог»

Действие магнита когда-то безмерно удивляло людей, внушало восторг и мистический ужас. Изумило и маленького Альберта Эйнштейна, почуявшего в компасной стрелке тайну мироздания. Нынче и рядовой школьник может понять, что магнит обнажает всеприродную суть: являет отпрепарированно вселенскую силу, соединяющую все на свете и заключенную в каждой частичке.

Нечто подобное должно произойти с отношением к феномену гипноза, к экстрасенсорике и всяческой эзотерике. Отношение к «феномену» должно смениться отношением к сути.

Когда человек моментально засыпает при взгляде или по слову; когда по мановению руки перестает ощущать боль, истекать кровью; когда выздоравливает от неизлечимой болезни – или, наоборот, умирает здоровым… Это производит слишком большое впечатление и самым естественным образом воспринимается как сверхъестественное.

И нет догадки. И до отупения трудно убедить всех этих пожизненно загипнотизированных, что таинственная, могучая сила – власть колдуна, экстрасенса, чудотворной иконы, гипнотизера и прочая – не извне действует, а изнутри – только изнутри тех, на ком являются чудеса.

Можно, вслед за Иисусом Христом, назвать эту силу верой – «по вере вашей да будет» – и тебе могут как бы поверить и как бы понять. Только вот дальше… Что дальше?..

Не раз замечал, как при моих попытках объяснить чудеса гипноза, только что мною продемонстрированные, всего лишь гипнабельностью, чудеса внушения – всего лишь внушаемостью, чудеса веры – всего лишь верой, не более, – люди как-то скучнеют. Перестают слышать. Восприятие гаснет в тот самый миг, когда, кажется, понимание так близко уже и вот-вот вспыхнет чудо беспрепятственного самопознания.

…Может быть, так и надо?.. Может быть, так инстинктом охраняется тайна, равновеликая тайне зачатия, тайне смерти, судьбы?.. Тот же приказ из глубины неисповедимой: не знать, не ведать, не сметь и помыслить, как тебя вбрасывали в этот мир и как будут выбрасывать…

Может быть, в этом – высшее милосердие?..

Что заставляет меня продолжать попытки раскрыть глаза столь упорно слепым?.. Если они поймут, как верят, – не разучатся ли вообще верить, не утратят ли вероспособность?.. Вполне возможно, как та сороконожка. Чем заменить веру, если не гармоническим интеллектом?.. Поди попробуй…

В отличие от законов и сил первоприродных, осознание сил Природы Второй – Психики (а может быть, как раз самой первой?..) – меняет их действие. Создает другие законы. Другую психику.

Осознав себя, прежним остаться нельзя.

Во всем виноват плинтус

Гипноз – слово, давно ставшее мифологемой. Крепко въелось в язык и массовое сознание, уже и обойтись без него трудновато. Если бы мы этого слова не знали, если бы его не было, его роль, наверное, играло бы старое «колдовство», или «чары». Наведение чар, заклинание, наговор… Или – из относительно новых – какое-нибудь кодирование, нейропрограммирование, зомбирование. Или – сейчас придумаю… Импульсирование. Как, ничего, пойдет? Сейчас как заимпульсирую, ка-а-ак импульсну!.. Или вот: плинтусация (автор термина – моя жена). Звучит, по-моему, классно. Опускание, пригибание к плинтусу и ниже – непременная фаза первоначальной гипнотизации в модификации господина Кашпировского. В зоне, в армии и в обезьяньих стаях действуют по такой же схеме: доминантная особь производит плинтусацию остальных. Коммунизм есть советская власть плюс плинтусация всей страны. Капитализм российского образца – власть постсоветская, денежно-мафиозная, плюс плинтусация. Все очень просто.

«Гипнос» – имя древнегреческого божества сна. Ничего это божество никому не внушало, никого не заколдовывало, не зомбировало, не охмуряло, не импульсировало, просто тихо и мирно усыпляло, и все. А стараниями людей превратилось в пугало и всех плинтусирует. Повезло!..

Верю-не верю

Я провел более двухсот массовых сеансов гипноза и несчитанное количество групповых и индивидуальных. Групповыми и индивидуальными только лечил (за исключением одной специальной экспериментальной группы). А главной целью сеансов массовых было психологическое обучение и просвещение. Исследование внушаемости в обществе и доведение результатов этого исследования до сознания как можно большего числа людей.

Убедился: разница между экспериментальным или лечебным гипнозом и жизненным, общественным – только в том, что на один мы с изумлением и ужасом взираем со стороны, веря или не веря глазам своим, аплодируем гипнотизеру или возмущаемся им, а в другом – участвуем, не ведая, что творится и что творим.

Массовые сеансы показывают крупным планом, как нами движет слепая вера и стадный инстинкт – бессознательное, принимаемое за сознание. Увы, оказалось, что эти демонстрации фокуса с разоблачением, показы с рассказом – что, почему и как – труд сизифов.

Все равно большинство видит только то, что хочет увидеть, верит только тому, чему верит загодя, и не верит тому, во что не верит заранее.

Помню одну даму с первого ряда, которая на моем массовом сеансе кричала «не верю!», когда я показывал на сцене гипнотическую анестезию: колол булавкой палец загипнотизированной, а та продолжала спать с открытыми глазами и улыбаться.

– Идите сюда, на сцену, попробуйте сами, – предложил я.

Дама испугалась, побледнела. Но, чуть помедлив, на сцену поднялась.

– Сначала я уколю булавкой вас. Не бойтесь, немножко…

– Ой! Больно!..

– А теперь точно так же уколю загипнотизированную… не реагирует. Видите разницу?

– Все равно не верю!

– Хорошо, я передаю вам контакт. Возьмите булавку и уколите сами.

Обращаясь к загипнотизированной:

– Вы продолжаете глубоко спать. Вы чувствуете легкое дуновение ветерка, руки чувствуют приятный ветерок…

Дама кольнула загипнотизированную булавкой в мизинец – раз, другой, кольнула еще раз, сильней, загипнотизированная никак не среагировала, продолжала блаженно улыбаться.

– Все равно не верю! – кричала дама навзрыд, покидая сцену. – Не верю!! Не верю!!!

О гипнабельности лошадей и их хозяев

…Бог мой, как же длинна всемирно-гипнотическая история и как коротка память человеческая.

Чуть более века тому назад знаменитый парижский профессор Шарко объявил самыми внушаемыми существами на свете истериков, а в сверхпревосходной степени – истеричек. Как самозабвенно они впадали в гипноз, как застывали и как засыпали, что только не выделывали по воле блистательного корифея. Демонстрировали и знаменитые «стигмы» – фигуры и надписи, возникающие на теле по мысленному приказанию, и телепатию, и видение насквозь… Охотно вылечивались, еще охотней заболевали опять, чтобы еще раз показаться великому чудотворцу и толпам благоговейных учеников. Как они все были в него влюблены!..

Наблюдения Шарко подтвердились, но лишь в пределах Франции. У немецких гипнотизеров с истеричками почему-то не клеилось, получались конфузы. У русских и вовсе наперекосяк: обострения, ухудшения и без того невыносимых характеров. Англичане пришли к выводу, что самые гипнабельные граждане – ни в коей мере не истерички, способные лишь на лживость и дешевую театральность, и не больные вовсе, а корыстнейшие притворы, – а вот кто, до глубокого сомнамбулизма: простодушные, грубые, здоровые, как лошади, фермеры, не говоря уж об их лошадях. Немцы и австрийцы получали фантастические результаты с молодыми солдатами; русские – с дореволюционными алкоголиками, но потом и алкаш наш пошел не тот…

Податливые как свежий воск и всегда неожиданные, иррациональные, предсказуемо-непредсказуемые, лучшие в мире французские истерички навсегда ушли в прошлое – ушли вместе с Шарко. Нынче тамошних расчетливых дам не загипнотизирует ни Кашпировский, ни хвостатый господин с рожками.

Как мы торопимся прописаться в Вечности, принимая искорки частичных уразумений за огни постижения…

Гипноз растет из земли

из ответов на вопросы читателей, корреспондентов, коллег

Можно ли загипнотизировать человека против его воли?

– Смотря какого. Если личность достаточно развита, если человек зрел и уверен в себе, если видит и понимает, отдает себе отчет, что его гипнотизируют, – нет, конечно, нельзя, и при самой изощренной технике загипнотизировать не получится.

Если психика ближе к детской, если человек наивен, простодушен, доверчив, а особенно если не уверен в себе и верит, что «гипноз может все», или просто не понимает, что ему нечто внушается, что его гипнотизируют – да, внушение может подействовать, гипноз сработает. Со всеми последствиями.

Нота Бене: на массовых сеансах гипноза при стараниях «не поддаться» незрелые личности могут впадать в состояние небезопасного внутреннего конфликта. Если человек сопротивляется, но приписывает гипнозу магическую власть и не верит в себя, – подсознание может его подвести, и получится неприятное рассогласование между намерениями и самочувствием.

Человек может почувствовать, что не владеет своим сознанием – уплывают куда-то мысли, – что его не слушается собственное дыхание или сердце бьется как-то не так; ощутить себя обездвиженным или измененным, как это иногда бывает в просоночных состояниях. Ощущения такие могут сопровождаться чувством бессилия, ужаса, близости к сумасшествию…

Если такое случается, гипнотизер обязан сразу заметить происходящее и немедленно среагировать: привести человека в полное бодрствование – внушением освободить от внушения: вывести из гипноза. Энергично внушить ясность сознания и хорошее самочувствие. Иногда приходится прибегать и к массажу.

В вашей практике бывали подобные случаи?

– Да, дважды – когда только начинал серию массовых сеансов. Слава Богу, в обоих случаях все обошлось благополучно, – успел сделать что надо, внушить что надо, освободить, привести в бодрствование – и люди спокойно продолжали смотреть, как я гипнотизирую других. Учел свои ошибки – неточности в некоторых настраивающих формулировках – и больше подобное не повторялось.

Как избежать непредвиденных осложнений на массовых сеансах гипноза?

– Прежде всего – трезво понимать, что стопроцентной гарантии от непредусмотренных случайностей при массовой гипнотизации быть не может. Риск есть всегда. Чем больше собирается разных людей, тем выше вероятность, что среди них попадется хотя бы кто-то один непонятливый, кто-то неуравновешенный, кто-то душевнобольной… И этого одного – случись с ним некий припадок, дурнота или неадекватный выплеск эмоций – может оказаться достаточно для перечеркивания всего хорошего, полезного и интересного, что могут получить на сеансе другие.

Вот какие правила проведения массовых сеансов я установил для себя:

1) Проникнись светом. Перед началом сеанса помедитируй в уединении, помолись о благодати; отрешись от эгоистической самости, проникнись состраданием и страстным желанием помочь людям, к которым выходишь.

2) Создай тепло. До начала гипнотизации установи с аудиторией теплое, доверительное душевное общение; ни в коем случае не выпячивай себя как обладателя какого-то исключительного «гипнотического дара».

3) Открой главную правду гипноза. Как можно доходчивее объясни, что в гипнотическое состояние каждый погружает себя сам, своим желанием, своей волей, своим внутренним воздействием на себя, а ты только этому помогаешь.

Объясни внятно, что происходящая в гипнотическом состоянии передача полномочий своего сознания разумению и воле гипнотизера – не потеря себя, не утрата «я», а лишь временное изменение способа бытия, другая программа – та самая, что работает в каждом из нас в детстве.

4) Дай выбор позиций. Настойчиво попроси каждого в аудитории заранее ясно определить для себя свой настрой: либо наблюдатель сеанса, либо участник гипнотического действия, одно из двух – и настроиться именно так, как решено. Заяви убедительно, что никто против желания гипнотизироваться не будет, что такого просто не может быть.

5) Разделяй и работай. Во время сеанса четко распредели аудиторию пространственно: загипнотизированные должны быть сгруппированы вместе – на сцене и/или в первых рядах зала. Аудитория таким образом разделится на «актеров» и «зрителей», это естественно, и чем определеннее такое разделение, тем легче работать и безопасней.

6) За всеми глаз. Держи обратную связь. Ни один из загипнотизированных ни на миг не должен оказаться вне поля твоего внимательного наблюдения. Если заметишь у кого-то из них хоть малейшие признаки напряжения, негатива, внутреннего конфликта – энергично произведи положительные внушения; если не подействуют – быстро и мягко выведи из гипноза, с положительными внушениями на обычное бодрствование.

7) Только позитив. Внушения производи только положительные, настраивающие на хорошее самочувствие и светлое, ровное настроение.

При этом – никаких несбыточных обещаний (этого нельзя допускать никогда и ни с кем) и ни одной чрезмерной эмоциональной акцентировки. Все очень спокойно.

На каждом выступлении я даю людям возможность обратной связи со мной: оставляю координаты, адрес, по которому можно написать. До сих пор, слава Богу, не было ни одного сообщения о каких-либо неприятностях после моих сеансов, только благодарности, ну и конечно, просьбы о личной помощи.

Что скажете о сеансах Кашпировского и его «втором пришествии»?

– Еще в «Искусстве быть собой» 1990 года издания я сказал об этом то главное, что считал нужным сказать, и сейчас соберу это главное в одно слово: нельзя.

Нельзя проводить массовый гипноз так, как это делает Кашпировский – не соблюдая врачебного принципа не навреди. Нельзя проводить массовые сеансы лечебного гипноза через телевидение. Нельзя врачебную работу превращать в шоу личного самоутверждения. Нельзя примешивать к врачеванию хамство и злобность.

Но ведь и вы не отрицаете, что сеансы Кашпировского помогли многим людям.

– Не отрицаю – при такой многочисленной аудитории, такой раскрутке, такой массовой потребности во врачебно-психологической помощи и такой внушаемости несведущего народа было бы странно, если бы они не собрали энный процент успеха. Вопрос только: какою ценой, с какими накладками, с каким процентом сопутствующего неуспеха?.. Да, я сам был свидетелем того, как у некоторых телезрителей этих сеансов рассасывались рубцы, проходили какие-то болячки, менялся гормональный баланс. А у других – это я тоже видел – возникали психозы, припадки, инфаркты и сердечные аритмии, обострялись тяжелые хронические заболевания.

Врачебный закон: если твое лечебное средство спасает девяносто девять пациентов из ста, а одного губит, ты отвечаешь за этого одного как за сто. Девяносто девять спасенных не уменьшают ответственности за одного погибшего.

Нельзя массово применять лечебное средство, не прошедшее специальных, высоконадежных клинических испытаний. Если какое-то средство, пусть самое превосходное, может хотя бы в незначительном проценте вызывать нежелательные побочные действия, осложнения, ты обязан предупреждать о риске, и каждый случай применения контролировать лично.

Телевизионные шоу-сеансы не дают никакой возможности получать обратную связь, столь необходимую для настоящего врачевания. Гипношоумен не видит своих зрителей-пациентов, понятия не имеет о тех, кто впадает в транс, сидя у своих домашних экранов, не знает, что происходит с каждым из них, да и знать не хочет. Скольким людям Кашпировский помог, скольким испортил здоровье и жизнь, никто, да и он сам, точно знать не может. А знать надо.

Вы писали, что на массовых сеансах гипнотизировать людей легче, чем на индивидуальных, в толпе внушаемость повышается. Почему?

– Внушаемость в толпе или в большой аудитории повышается у большинства, иногда у подавляющего большинства, но все-таки не у всех.

Есть люди самостные – антиподы «человека толпы», их в народе процентов пять-семь – у которых, наоборот, именно в толпе срабатывает сопротивление, защита, антивнушаемость. Индивидуально, найдя подход, самостного человека загипнотизировать можно, если только он сам этого захочет сознательно, и если его подсознание «послушается» сознания.

В больших аудиториях, в толпах люди одновременно оказываются и разобщенными, одинокими – каждый сам по себе, до других дела нет, а другим до него – и соединенными в одно нераздельное целое, как молекулы воды или как океанские волны. Образуется некое общее психополе, работающее на глубинно-подсознательном уровне. Каждый неосознаваемо влияет на каждого, и все вместе – на каждого в отдельности. Когда проводишь гипноз, первыми впадают в него самые внушаемые-гипнабельные и начинают своим состоянием воздействовать на «отстающих», еще не загипнотизированных. Каждый загипнотизированный сам становится мощным гипнотизером.

Внушаемость повышается не только на стадионах и в больших залах. Если человек сидит у телевизора или слушает радио, его тоже накрывает огромная океанская волна массового внушения. Критическое сознание норовит отключиться, и даже когда оно еще работает, уже действуют мощные подсознательные механизмы, способные заглушить здравый смысл. Все это подлежит трезвому вероятностному расчету. Чем больше людей в данном пространстве-времени подвергается одному и тому же воздействию – тем больше гипнопроводников оказывается на одной психополевой волне, и тем быстрей и сильней развивается цепная реакция повышения внушаемости.

Вот зачем шоу-бизнесмены притаскивают на концерты очередной своей раскручиваемой звезды оплачиваемые команды клакеров аплодисментщиков-крикунов, возбуждающих зал, а опытные организаторы массовых продаж устраивают из них спектакли, где первоначально процесс запускается подставными лицами, а затем уж идет, с нарастающим ажиотажем, сам по себе…

– Что такое транс, какая связь между гипнозом, внушением и трансом?

– Трансом принято называть состояния особо сильного сосредоточения на чем-либо, с отсутствием или снижением внимания ко всему остальному, с полной или частичной потерей критичности. Интенсивное сужение сознания, интенсивное углубление. Сказать можно и так, без строгости в терминах: транс – это бодрственный гипноз или самогипноз.

В трансе, в бодрственном самогипнозе находится музыкант и захваченные его музыкой слушатели. В трансе – актер, в трансе – зритель, если актер на него сильно действует. В трансе – не надо и объяснять – целующиеся влюбленные, люди дерущиеся или яростно спорящие. Игроки, болельщики, возбужденная толпа… Шаман, производящий камлание… В транс впадают читатели, когда им передается тот транс, в котором работал автор…

В глубочайшем трансе несколько дней находился Альберт Эйнштейн – те самые несколько дней, когда он писал те шесть с половиной страниц, на которые уместилась новорожденная теория относительности. Но и вся остальная его жизнь была колоссальным творческим трансом.

Что до гипноза, то его можно считать особой разновидностью транса, внушаемого извне другим человеком. Транс этот есть состояние абсолютной веры, сверхверы, при коей внушения практически без сопротивления воздействуют на сознание и подсознание, на тело, на все… Состояние избирательной сверхверы одного человека другому именуется среди психотерапевтов рапо́ртом. (От французского rapport – связь, отношение). Рапорт и есть гипнотический транс в его конкретности.

Гипнотический сон – это тоже транс?.. Если обычный сон переводится в гипнотический, о возможности чего вы рассказывали, – если вы разговариваете со спящим, что-то ему внушаете, – это транс?

– Это состояние принято называть сомнамбулическим, или просто сомнамбулизмом. Некоторые спящие могут входить в такие состояния безо всяких воздействий извне, спонтанно, непроизвольно: неведомо для себя просыпаются не просыпаясь… Да, те самые лунатики. Могут вставать, что-то говорить, производить сложные действия, осмысленные или бессмысленные; могут с непостижимой ловкостью и бесстрашием ходить по карнизам и крышам или ставить друг на дружку стулья и взбираться по ним к потолку; могут даже писать страницы романов, как Вальтер Скотт… Через некоторое время, если их не будят, опять возвращаются на свои ложа и засыпают. Проснувшись, ничего о своих ночных деяниях не помнят. Транс ли это?.. Вопрос термина. Если транс, то самый глубокий, обнажающий таинственные могучие силы бессознательной психики – или, может быть, лучше сказать, психики закрыто-сознательной, герметичной…

Человека, уже находящегося в трансрапорте с гипнотизером, довольно легко усыпить – внушить: «глубоко засыпаете» или просто приказать: «спать» – и человек тут же уснет, то есть, перейдет из бодрственного гипнотранса во внушенный сон. Такой сон и называется гипнотическим, это классика старого доброго медицинского гипноза.

Гипносон может быть очень глубоким – человек может храпеть, видеть сны (самопроизвольные или внушенные гипнотизером), электроэнцефалограмма покажет медленные дельта-волны, все как в обычном сне, – но рапорт с гипнотизером все равно сохранится. В любой миг гипнотически спящего можно привести опять в состояние, кажущееся полным бодрствованием: глаза открыты, возможна активность, любая деятельность, любые чувства – но это не будет настоящее бодрствование с критичным сознанием, это будет все тот же рапорт и все тот же транс. Именно такие состояния гипнотического сомнамбулизма демонстрируются на массовых сеансах гипноза и производят такое потрясающее, иногда страшное впечатление; я описывал их подробно в своих книгах, подробнее всего в «Я и Мы» и «Наемном боге».

Мысль главная за этими описаниями вот какая: мы все, не ведая о том, живем в транс-рапо́ртах со своими личными и общественными гипнотизерами. Все – сомнамбулы жизни, все друг друга гипнотизируем, все внушаем и подвергаемся внушениям. Между гипнозом и обыкновенным общением нет границ: это разные разведения одного и того же.

Вы не раз рассказывали и показывали, что глубоко загипнотизированному человеку, сомнамбулу, можно внушить что угодно. И доброе, и злое… Власть гипнотизера – власть самая страшная, абсолютная. Какможно ее контролировать, ограничивать? Чем? Как избежать злоупотреблений?

– Контролировать совестью. Больше нечем. Совестью гипнотизера. А ежели таковой не имеется, что случается, – то совестью и глазами, умом и честью его коллег и просвещенной части общественности. В меру сил и стараюсь, чтобы эта просвещенная часть прирастала количественно и качественно.

Как всякая сила, гипноз может работать и во благо, и во зло. Как всякое лекарство, как скальпель хирурга, как луч лазера, как радиация – может быть и спасительным, и бессильным, и вредным. Не волшебная палочка, нет – лишь одно из многих средств воздействия человека на человека. Не стоит слишком уж гипнотизироваться словом «гипноз», строить из него ужастик, демонизировать. Гипноз может все не потому, что гипнотизер может все. Лишь потому, что гипнотизируемый человек может все.

Злоупотребления силой внушения проходят сквозь всю историю человечества. На счету бессовестных социальных гипнотизеров и средневековая охота за ведьмами, и варфоломеевская ночь, и холокост, и сталинский террор, и маоцзэдуновская культурная революция, и современный терроризм. Вряд ли эти злоупотребления пресекутся при нашей жизни: по все тем же джунглевым потемкам сознания шастают все те же породы психологических хищников. Гипноболезнь – стремление управлять другими в своих интересах, корыстных или кажущихся бескорыстными, – общечеловечна и многолика, как человек. Я тоже переболел ею в юности… Ни врачебный диплом, ни психоаналитический, ни академические регалии не дают гарантии – нет вообще никаких гарантий от злоупотребления чем бы то ни было. Кроме знания. Но и оно не гарантия, оно только сила.

– Знания о гипнозе и технику гипноза сейчас преподают все, кому не лень и продают направо и налево. То там, то сям, – школа гипноза, курсы ускоренного овладения… Чего только не обещают: власть над окружающими, власть над женщинами и мужчинами, творческий взлет, сумасшедший успех в карьере, безумные деньги легко и быстро…

– «Всякий бизнес делается на дураках», – сказал некто, пожелавший остаться неизвестным, и добавил: «Особый навар делается на дураках, желающих перехитрить других дураков».

Но ведь научиться гипнотизировать действительно можно. Разве не так?

– Технически – можно, и довольно легко, как нажимать клавиши компьютера. Ну и что? И пятилетнего ребенка гипнозу научить можно, как компьютерной игре. А что дальше?.. Что ребенок будет с этим умением делать? Лечить людей? Грабить банки? Ходить по улицам, охмурять наивных?

Потребность и способность воздействия на другие существа – всечеловечны и всеприродны, гипноз растет из земли. Способность гипнотизировать – свойство, присущее каждому, только в разных степенях и на разных уровнях. На низших ступенях ничего не видишь, кроме привычного. А на высших открываются другие миры…

Не может быть настоящего знания о гипнозе без знания о человеке – основополагающего, многостороннего знания – медико-психологического и социально- психологического, естественнонаучного и гуманитарного. Для приобретения такого знания и соединения его с практикой требуются и недюжинные способности, и многие годы сосредоточенного труда. Техники внушения, приемы гипнотизирования без понимания человеческой природы, без умения понимать конкретных людей во всем их многообразии – детские игрушки, детсадовщина.

Однако игрушки эти небезобидны. Их вовсю используют в рекламе, в политической пропаганде.

– Небезобидны, конечно: угрожая детским пистолетом, можно ограбить кассу, а выстрелом из пугача оглушить, повредить глаз… Но все-таки не будем недооценивать и человеческое здравомыслие и силы здорового сопротивления хищникам.

Навальные ухищрения рекламы и пропаганды одних делают баранами, а другим помогают чувствовать себя людьми – смеясь, чертыхаясь, плюясь, но людьми… Когда знаешь, слышишь и видишь, что тебя на каждом шагу пытаются охмурить, соблазнить, подцепить на потребность, на зависимость, на проблему, на комплекс, на самолюбие, на вожделение, на благородство, на жадность и черт знает еще на что – помаленьку-потихоньку развиваешь в себе здравый скепсис, трезвую недоверчивость и спасительный юмор. Неплохой каждодневный тренинг антивнушаемости.

Обязательно ли психотерапевту владеть гипнозом?

– Давайте так спросим: обязательно ли музыканту владеть гитарой?

Ответ: нисколько не обязательно.

Музыкант может владеть каким-то другим инструментом или только собственным голосом. Может и не владеть никакими инструментами, но быть композитором, писать музыку.

Гипноз – один из инструментов внушения, только один из множества. Умение гипнотизировать для психотерапевта, как и для врача любой другой специальности, не обязательно. Врачу и психологу необходимо лишь понимать природу внушения и в каждый миг работы осознавать – что с Обратившимся происходит на уровне внушения, с какими возможными последствиями.

В чем может помогать людям врачебный гипноз, кому он нужен, кому показан? Кому противопоказан?

– Гипноз, как и другие техники внушения, – средство широкого применения, по спектру возможных показаний его можно сравнить с витаминами.

Трудно назвать болезнь или проблему, при которой возможность успешного применения гипноза как основного или дополнительного средства помощи совершенно исключена. Явная, активная шизофрения, психоз с бредом преследования и воздействия, с галлюцинациями, с нарушениями мышления – вот, пожалуй, единственное абсолютное противопоказание.

Я с успехом применял гипноз при лечении заикания, энуреза, фобий, навязчивых состояний, депрессий, алкоголизма, кожных болезней, астмы, гипертонии, мигреней и так далее. Перечень впечатляет, но к каждому названию приходится добавлять строгое уточнение: некоторых видов. Или, что то же – у некоторых пациентов. А именно – у тех, кто особо расположен, особо доступен гипнотерапии по складу своей личности. Показан ли гипноз, есть ли шансы, что поможет, зависит не столько от болезни, сколько от внушаемости-гипнабельности человека и от того, какие у него отношения с доктором, достаточно ли велика вероятность создания транс-рапорта. Квалификация доктора тоже, конечно, имеет значение, но не столь искусство гипнотизации как таковой, сколь умение понять индивидуальные особенности пациента и выстроить с ним врачебные отношения.

Как широкопрофильное средство, гипноз хорошо сочетается со множеством других лечебных воздействий и психологических техник.

Гипномассаж, гипноауторенинг, гипнопсиходрама, гипнопсихоанализ, наркогипноз, фармакогипноз (сочетание гипноза с воздействием лекарственных препаратов) – мощные инструменты, было бы кому ими работать…

В последнее время появилось много специалистов, именуемых биоэнерготерапевтами или «нетрадиционниками», они в какой-то степени выполняют и функции психологов. Верите ли вы в эффективность нетрадиционной медицины, биоэнерготерапии?

– Это вопрос не веры, а конкретных возможностей конкретных людей. Есть люди, которые действительно помогают, а есть, как и всюду и всегда, шарлатаны и сумасшедшие. Есть люди, не называющие себя никакими терапевтами, а просто помогающие – прикосновением, взглядом или одним лишь своим присутствием. Есть массажисты, замечательно помогающие… Массаж ведь не только физическое воздействие, но и передача информации – посланий, воспринимаемых и телом, и душой…

Отношусь я к нетрадиционной медицине серьезно, но мне смешно, когда кто-то с апломбом утверждает: «Я передаю вам энергию, воздействую на чакры» и тому подобное. Человек, знающий анатомию и физиологию, понимает, что чакр в природе никаких нет. Есть сложнейшие взаимодействия разных систем, разных уровней организма и психики, есть целая вселенная внутри нас, и события в ней лишь частично понятны и управляемы…

Впрочем, если кому-то становится лучше от убеждения, что ему поправили чакры, – пускай, лишь бы и вправду помогло. Если помогать берется человек добрый, способный и здравомыслящий, то результат будет положительный, как бы человек себя ни именовал, хоть гардероботерапевтом.

У нетрадиционного лечения тоже есть своя история?

– Конечно, огромная. Великий русский психоневролог и психиатр Бехтерев описал два случая собственноручного излечения гипнозом врожденной слепоты. По сути, он повторил евангельское чудо Христа. Сегодняшние биоэнерготерапевты почти один к одному повторяют то, что делал в XVIII веке Месмер, который называл это сеансами магнетизации. Потом магнетизация переименовалась в гипнотизацию. На старых картинках можно видеть магнетизеров, делающих пассы над пациентами, как это делают гипнотизеры и сегодня.

Как объяснить громадное влияние, оказываемое на массы людей вождями-злодеями, «фюрерами»? О Гитлере говорили и говорят как о великом гипнотизере. Сталин тоже, по многим воспоминаниям, воздействовал на свое окружение чутьли не гипнотически: как и Гитлера, его не только боялись, его преданно любили, боготворили… Что это, особый гипнотический талант?

– Талант, но не «особый гипнотический», а социально-психологический. Талант манипулятора, умеющего играть на мотивациях людей и использовать их психологические установки. Талант шантажиста, есть и такой. Талант людоеда.

Гипнотизм Сталина, как и гипнотизм Гитлера и Мао Цзэдуна, был не каким-то их личным даром – хотя и тот, и другой были незаурядными жизненными актерами и умели производить желаемое впечатление. Гипноз, в который впадали перед ними люди, как кролики перед удавом, рождался в самих этих людях-кроликах. Гипноз иерархического положения – реакция особей-омег на особь-альфу. Гипноз той крайней ступени на лестнице авторитетов, где человек получает неограниченную власть над судьбами других…

На этих ступенях меняются психологические координаты, человек по-другому мыслит и чувствует. Мир власти, как и мир больших, самых больших денег, – психологический антимир, где нормой становится крайняя степень недоверия человека человеку, крайняя степень цинизма и лицемерия. В этом мире обитают такие же люди, как мы, но живут они под другим гипнозом. Если его понять, то появится возможность освободиться от своего.

Ангел не отбрасывает тень

кое-что из практической гурологии

Их называют по-разному: Учитель, Наставник, Мастер, Магистр… «Гуру» – из Индии пришедшее слово – учитель жизни.

Перекочевав на прагматичный Запад, понятие расплескалось по мелочам, профанировалось, стало обозначением почти всякого частичного руководства. Психологический гуру врачебный, риэлторский, юридический, политический, сексуальный, компьютерный, интернетный…

Логика подсознания, детская и животная, такова, что на всякого, кому мы доверяемся в качестве авторитета – Знающего и Умеющего, даже в сугубо ограниченной области жизни, допустим, всего лишь в ремонте техники – мы склонны возлагать завышенные ожидания, упования, далеко превышающие истинные возможности или намерения человека. Склонны впадать от этого человека в зависимость.

Доверие нас несет, как необъезженный конь, встает на дыбы и то и дело норовит выскочить за пределы компетентности нашего гуру – компетентности, каковой может и вовсе не быть, одни лишь понты… Прочтем биографию Казановы, шарлатана и мультигуру – поймем, в чем фокус.

Посиди, подожди – набегут вожди.

На всякую дуру найдется гуру.

Лечил зайца волк, косой и примолк

Зрелыми не рождаемся, кто-то должен нас доводить до ума. И этот кто-то сколь нужен, столь и опасен. Услышишь:

я знаю, как тебе будет лучше (любыми словами или без слов) – стоп. Не беги, но и не приближайся. Не бойся, но и не доверяйся вслепую. Внимание, тысячу раз внимание. Спокойствие. Рассмотрение. Размышление. Изучи. Проверь и перепроверь. Кто перед тобой: хищник, друг, шарлатан, учитель, сумасшедший, мудрец, черная дыра, светоч?..

У тебя может не хватить зрячести, не хватить опыта, чтобы разобраться. Тебя могут сбивать с толку, оглуплять, ослеплять твои же собственные желания, не нашедшие воплощения, твой душевный голод, рождающий миражи, твоя боль, жаждущая утоления…

Не переставай всматриваться. Перед тобой не ангел, а человек.

Ангел не отбрасывает тень.

Человек всевозможен.

Одно из всеобъемлющих противоречий жизни, острейшее: необходимость доверия и его рискованность. Великая потребность и великая опасность. Без доверия никому не откроешься, ничему не научишься, ни к чему не приблизишься, не приобщишься и ничего не достигнешь. С доверием – непрерывно рискуешь оказаться дураком, лохом, жертвой, потерять себя, потерять все, погибнуть.

На своем опыте я испытал муки ищущей доверчивости – этой неукротимой потребности найти воплощение Учителя в ком-то живом, до кого можно дотронуться. Инстинкт духовного детства работал долго, не исчезает и по сей день. Много напринимал в душу влияний без критики, наглотался отрав…

Немудрено: все мы дети пожизненно. Учитель нужен тебе, чтобы пройти сквозь муки твоей смертной слабости, твоего темного плотского неразумия. Нужен, чтобы не только выжить, но состояться. Чтобы из личинки сделаться Человеком. Чтобы приобщиться к жизненной вертикали, к целостности бытия. Чтобы пройти путь, свой путь – из Вечности, которая позади тебя, в Вечность, которая впереди…

И вот – на ловца зверь бежит, а на зверя ловец. Чем доверчивей ты, чем откровенней страдаешь, тем больше вероятность, что место Учителя в душе твоей займет некий кумир, которого ты сотворишь из подручного материала, или хуже того – первый попавшийся проходимец, психохищник, ловец овец. Твое доверие для него – прямой путь в твой карман, в душу и прочее, подлежащее употреблению.

Гуру российских царских особ Григорий Распутин был кристаллизованным образчиком тысяч подобных; такие гуроиды-сатаноиды разных мастей и жанров плодятся, как пауки, во всех закоулках неутоляемых человеческих потребностей и неразрешимых проблем. Питательная среда: темнота, невежество, страхи. Хищник жиреет на пустырях сознания. Паук-мозгосос, душеед может залезть в любую социальную нишу, надеть любую форменную одежду: врачебный халат, рясу священника, учительскую мантию, шапочку астролога, военный мундир, жилетку торговца, платок колдуньи, костюм политика… Пиджачок психолога и платьице психологини в гардеробе сем фигурируют тоже.

Запиши в сознании черным по белому, а подсознанию записка придет сама: долой самозванство. Если кто-то прямо или косвенно утверждает, что знает Истину, – это одно из трех: либо сумасшедший, либо дурак, либо хищник. Если кто-то объявляет себя Учителем, Гуру, Наставником, Мастером и прочая-прочая, то от этого субъекта надо шагать прочь как можно быстрее и дальше.

Учительство, как и дружба и любовь, не объявляется, оно просто действует, просто живет, просто есть. Жить можно учиться только взаимно.

Знаки отличия псевдогуру

«Диплом доктора оккультных наук можно получить в детском саду», – сказал герой моего романа. А в большом взрослом детском саду можно наполучать кучу дипломов, мешок титулов – и остаться куском пустоты в штанах. Что и делают псевдогуру, дабы доверие паствы прибивать железными гвоздиками к стенам своего имиджа.

Много дипломов на виду, академических сертификатов, премиальных свидетельств и прочих знаков отличия? Ясно, ясно, довольно – можно смело поворачивать оглобли, и чем быстрее, тем лучше. Подобру-поздорову.

Сомневайся и различай. Зри в корень и внюхивайся в сердцевину.

Отличай в себе веру в вечное – Бога, Добро, Истину – от более или менее обоснованного доверия переменным и преходящим человеческим институциям: церкви, науке, медицине, искусству, законам, власти. Опасайся некритического доверия людям, вещающим от имени вышеозначенных и иных высших сил. Помни о всегдашнем отличии подлинника Истины от ее перевода на язык ограниченного человеческого разумения.

Детски открыт будь, но инфантилизации не поддавайся: пусть Взрослый в тебе бережет Ребенка, на благо обоих. Пускай настойчиво напоминает: и высочайшим Учителям, как всем человекам, присущи человеческая ограниченность, человеческая слабость, противоречивость и склонность принимать желаемое за действительное; человеческая беспомощность перед стихиями бессознательного.

Не знала история ни одного учителя, который сначала не был ребенком, а значит, где-то им навсегда остался. И правильно, так и быть должно, это по-человечески. Лишь бы ребенок этот внутри учителя не притворялся всеразумеющим. Лишь бы не запутывал тебя в сети зависимости, а напротив – помогал выбираться из тех, в которых ты уже запутался сам. Настоящий Учитель – освобождает, так же, как Врач – от нужды в себе.

Взлететь не можешь?

Небо глаз не выше?

Коснуться хочешь?..

Выйди из-под крыши.

Иван Халявин. Рекомендазм

Как стать исключением

Кто же из нас не надеется быть исключением – в способностях, карьере, любви, старении, исходе болезни, смерти, на худой конец, в лотерее?.. Кто не верит втайне, что он и есть исключение?..

О, как же легко подцепить этой верой даже вполне здравомыслящего человека. Как легко на крючке исключительности держать и использовать, доить и высасывать. Будь исключением: не считай себя исключением!

Задачка на сообразительность.

Каким русским глаголом можно исчерпывающе обозначить методику колдунов, магов, шаманов, факиров, фокусников, донжуанов, гипнотизеров, артистов, художников, демагогов, политиков и проходимцев всех времен и народов, всех уровней?.. Ответ: охмурить.

Суть: не давая понять, что делаешь, приведи человека в вероготовность, наибольшую из возможных. Много для этого не нужно: всего лишь присоединиться к той вероготовности (она же внушаемость), которая уже есть. И – вспомнить, как из малого огонька раздувают большое пламя. Подуть, только не слишком сильно… Подуть еще, теперь посильнее… Все, можно больше не дуть, дальше само… Теперь лучше подальше встать, чтобы не обжечься…

Вот главное отличие гуру от псевдогуру. Человеку, достигшему мудрости и просветленности, настоящему Учителю, а не самозванцу, – для влияния и воздействия на других не нужно ничего делать, ничего никому внушать, никого охмурять, ничего показывать, ничего скрывать – только лишь быть собой. Солнышки такие пробуждают семена духа, спящие в каждом.

Психическая власть

из беседы с Владимиром Сизгановым, г. Саранск, 1997 г.

С одной стороны, понятно, что психиатрия и психотерапия в определенных жизненных ситуациях помогают преодолеть болезнь, скорректировать кризисное состояние, избавиться от депрессии, страхов, улучшить отношения с окружающими… А с другой стороны – настораживает, что по мере развития этих дисциплин открывается все больше возможностей для внедрения в глубины человеческой психики и управления ею. Появляется все больше людей, готовых использовать эти знания не для лечения и помощи, а для манипуляции человеком в каких-то своих корыстных целях.

– Эта дилемма существовала еще с незапамятных времен, когда над людьми владычествовали колдуны, шаманы, жрецы, а потом – церковники и власть имущие с их могучими средствами внушения. Но всегда главную опасность для человека представляла не злонамеренная сила воздействующих на него извне, а сила его собственной темноты, сила невежества и стадных инстинктов, сила не внушения, а внушаемости, собственной неосознаваемой внушаемости. Эта сила и ныне огромна, безбрежна, и в сравнении с ней появление дополнительных средств манипуляции сознанием и подсознанием можно считать семечками, ерундой.

И ныне живем мы еще в такой реальности, где без психической власти одних людей над другими (в каких-то масштабах) обойтись практически невозможно.

И в общей медицине, и в психотерапии и психологической помощи есть определенный круг ситуаций, где без авторитарного управления пациентом помощь немыслима. Когда в клинику попадает невменяемый душевнобольной, который хочет всех перебить или пытается выброситься из окна, его приходится лечить – по крайней мере, первое время – насильственно, вкалывать психотропные препараты, сажать на таблетки. Приходится власть употреблять, как с ребенком. Этически острая ситуация, чреватая искушениями.

Даже и в лечебном общении с полностью вменяемыми, казалось бы, людьми, возникают такие коллизии, когда зло может обернуться добром, а добро – злом, честность – обманом, а обман – честностью.

Приходил ко мне как-то директор одной крупной строительной компании, довольно могущественный человек в социальном мире, который не мог справиться со своими детскими страхами. У него была клаустрофобия – боязнь закрытых помещений, замкнутых пространств. Пришел с просьбой, выраженной так:

– Пожалуйста, проманипулируйте мной, потому что я больше не могу… На совещаниях, на переговорах на меня нападает ужас. Я вынужден говорить, что мне нужно выйти, сбегать в туалет или еще куда-то, прерываю переговоры, а в результате страдает дело. Проманипулируйте мной, чтобы этого у меня не было.

Я побеседовал с пациентом и понял, что страхи его имеют давний, младенческий исток. Если сажать на лекарства, доза должна быть большой, от этого может пострадать работоспособность. Остается попробовать глубокий гипноз… И вот, поведшись на просьбу «проманипулировать», я простодушно спрашиваю:

– Согласны ли вы, чтобы некоторое время я вас гипнотизировал, погружал в глубокое гипнотическое состояние?

И тут же увидел, как пациент испугался.

– Ммм… Я подумаю, – сказал он.

Больше этот человек у меня не появлялся. Я совершил грубый просчет: пошел прямиком, а надо было – в обход. Чтобы брать над такими людьми врачебную власть, нужно их к этому осторожно готовить, просчитывать наперед зоны иррациональных страхов. Он должен был мне довериться, как под наркозом – хирургу – а он привык не доверять людям, ведь он вращается в мире бизнеса, нашего бизнеса… Видимо, испугался, что я могу злоупотребить властью над ним. «Черт, которого я знаю, лучше неизвестного черта»…

Приходилось ли вам сталкиваться со злоупотреблениями психической властью со стороны кого-то из ваших коллег?

– Приходилось, и не раз, к сожалению. Художественно-обобщенный случай описан в романе «Сквозняк». Коллега Р. прямо-таки злодействовал над пациентами. Человек с сексуально-садистскими наклонностями и при этом интеллектуально незаурядный, артистичный и хитрый, он вытворял штуки еще похуже, чем описано у меня в романе, издевался над пациентами и пациентками, подвергал их сексуальной эксплуатации.

– Он и есть прототип Оргаева из вашего романа?

– Да, и сейчас процветает, имеет звание профессора, академика каких-то там академий. Нескольких пациентов, которых он психически травмировал, мне пришлось вытаскивать из тяжелейших состояний.

Одной из его жертв был молодой парень – назовем его Колей – с легкой степенью недостаточности социального интеллекта – простодушный чудак, душевный, искренний и по-своему одаренный. Властная мать Коли хотела добиться от него невозможного, ей нужен был ребенок успешный. Вот и потащила к знаменитому Р., чтобы тот под гипнозом сделал сына, с ее точки зрения, полноценным.

Дяденька-гипнотизер так над ним наиздевался, что бедного Колю привели ко мне чуть ли не на карачках. На потеху своим зрителям в теплой компании он заставлял юношу много раз публично рассказывать, как его посвящали в сексуальную жизнь, и Коля послушно это делал – не мог оказать сопротивление психическому изнасилованию, но в душе накапливался страшный надлом…

Удалось ли помочь? Что с ним стало дальше?

– Помочь удалось. Мы хорошо подружились и в подробных беседах разобрались в том, что с ним происходило и почему.

Он понял свою наивность, и хотя не стал более недоверчивым, все-таки прибавил осторожности и трезвости в отношении к людям. Настроение постепенно улучшилось, уверенность возросла. Продолжил учебу, пошел на работу, потом женился, родились дети – в общем, жизнь состоялась.

В последнее время появляется немало книг, в которых рассказывается о технологиях социального зомбирования, о повсеместности и неотвратимости психической власти над массами со стороны разных зловещих сил. Тайная власть, тотальный контроль сознания, мрачные перспективы… Как вы к этому относитесь?

– В основном как к настольным книгам для параноиков, написанным либо параноиками же, либо ремесленниками жанра ужастиков.

Но хоть какая-то крупица правды в этих ужастиках есть?

– Дыма без огня, говорят, не бывает. Злоупотребление психической властью случается не так часто, как этого люди боятся, но чаще, чем они об этом подозревают. Дианетика, притча во языцех, – пример классический и не утративший свежести.

Время от времени на поверхность публичности выплывают и другие реальные ужастики. Не так давно, например, один так называемый психотерапевт создал общину из своих пациентов, которых практически превратил в рабов, организовал секту-мафию, состоящую из одного человека и его послушных придатков. Был у него и гарем с оргиями, и бесовские спектакли садомазохисткого типа… Всеми средствами внушения, всем арсеналом психоманипуляций гад этот пользовался по полной программе – и в полном соответствии с уровнем своей паствы: не шибко интеллектуальных, несчастных, душевно ущербных людей.

Психохищники обладают особым нюхом на человеческую наивность и беспомощность, чуют кризисное состояние человека, его отчаяние и растерянность, плывут на боль душевную, как акулы на кровь… Двумя-тремя несложными приемами подчиняют своей власти. Особенно легко прибрать к рукам человека юного. После десятка-полутора лет неуклюжей манипуляции со стороны родителей и учителей у юнца возникает двойственное состояние: с одной стороны, врата души – внушаемость – становится запертой для ближайших старших, утрачивающих свой авторитет.

А с другой стороны – врата эти широко и беспомощно распахиваются, потому что авторитет-то нужен, авторитет ищется. Тут-то и наготове всяческие психогуру и мафиозные вожаки – на ловца зверь бежит, а на зверя ловец.

Кто же эти психогуру – какие-то врожденно способные гипнотизеры, типа Наполеона?

– Да нет, не сказал бы. Всего лишь те, кто избирает сие поприще, кто на нем подвизается и обнаруживает, словами моего стихиатра Халявина, что

природа человечья

у большинства овечья.

Для социального зомбирования никакого особого гипноза не требуется. Люди зомбируются, сами этого не замечая, зомбируются, потому что сами ищут зомбирования, и могут жить в зазомбированном состоянии годы и годы, иные – всю жизнь. На политических демонстрациях в праздничные дни мы можем это воочию наблюдать. Во второй половине 90-х годов огромное количество граждан России не получали зарплаты, жили как собаки на подножном корму – и не возмущались, не роптали, не поднимали бунтов, не сокрушали власть, терпели, как покорные овечки. Разве это не зомбированность? Никто этих людей специально не гипнотизировал, не зомбировал намеренно – но само это свойство – зомбироваться – прямо или косвенно включалось в расчет власть имущих, интуитивно ли, рационально ли – имелось ими в виду на это делали ставку и не ошибались. Психохищник, если не знает сознанием, то нутром чует, что употребляемое им стадо всегда найдет, чем позомбироваться. Об этом у Гете в «Фаусте» (перевод Пастернака): «Я шлю проклятие надежде, переполняющей сердца, но более всего и прежде кляну терпение глупца»…

Каким образом можно противостоять психологическому изнасилованию, зомбированию?

– Только одним – знать. Понимать, что происходит, отдавать себе в этом отчет. Иными словами, путем практического психологического образования.

И еще важно – открыто общаться и вместе думать. Делиться опытом – в том числе горьким опытом своих психологических ошибок и потрясений. В зеркале другого легче увидеть себя; сам ты можешь не заметить, не уловить, что тебя опутывает психохищник, но когда это происходит с другим – сразу видишь. Как и в любви: если влюбился, то, можно сказать, ослеп и об этом не знаешь и знать не хочешь; а если наблюдаешь за любовью другого, то сразу видишь ее слепоту и что из нее может получиться…

Ваши слова ставят под подозрение многие авторитеты, если не все. Можно ли вообще кому-нибудь верить?.. А вам?..

– Веры я не прошу, только внимания. Дальше выбор: хотите – верьте, хотите – нет.

Не нужно подозрительности – нужен ум, собственный ум и усилия саморазвития, пожизненные усилия.

Гарантированной защиты от психохищника нет, но нет и никакой обреченности на зомбирование. Все мы внутри – детишки, каждый по-своему наивен и глуп – в том числе и любой психохищник, даже самый хитрый и изощренный злодей.

И у него есть своя слабина и беспомощность, своя внушаемость и наивность, и все его хищничество занято ничем иным, как обслуживанием его Внутреннего Ребенка…

Если воспринимаешь людей с открытыми глазами, открытыми ушами и открытой душой, то опыт наблюдения скоро ли, долго ли, дает прибавку проницательности – психологического зрения и слуха, психологического чутья, психологического разумения. И тогда появляются хорошие шансы опознать психохищника и защититься от него еще до того, как он начнет наступательные действия.

Защититься уровнем своего сознания и ничем более – sapienti sat – умному достаточно.

III. Все ведомо душе заранее

судьба, чудо и гениальность

Грабли и гробли

как улучшить характер судьбы

Тем, кто путь свой знает, помогают боги.

Из «Каратистской притчи»

Три разговора, в которых личное и профессиональное слито как водород и кислород в формуле воды Н2О. Как и в жизни.

Судьба как шахматы

из интервью для газеты «Московский комсомолец», 1994 г.

Верители вы в рок, в судьбу?

– Для меня это вопрос не веры, а наблюдения и размышления – изучения, исследовательской работы. Равно и практики: помогаю обращающимся ко мне людям управляться со своею судьбой, понимать ее, принимать и по возможности – я это подчеркиваю: по возможности изменять в лучшую сторону.

Вы считаете, что судьбу можно менять? А как быть с тем, что «народу написано»?Роковой предопределенности, предначертанности, по-вашему, не существует?

– Все не так однозначно. Для каждого события – своя вероятность, от минимальной до максимальной. Минимальную вероятность мы называем невозможностью или несбыточностью. Максимальную – неизбежностью, вот этой самой предопределенностью. Между двумя крайними полюсами – пространство более вероятного или менее вероятного – пространство наших выборов и усилий, которые могут принести в «предначертанное» какие-то изменения. Жизненные ситуации, данности каждого момента жизни различаются по количеству возможных в них выборов: от нуля до бесконечности. И по качеству этих выборов, разумеется. По их возможным последствиям.

Жизнь нет-нет да показывает, что и в неизбежности неискоренимо присутствует частица свободы, дразнящее «может быть» – тонкая вязь колебаний и отклонений, сопротивляющаяся ткань бытия… «И дурак раз в жизни бывает умным»… не везло так, что дальше некуда, – и вдруг повезло! Безнадежная болезнь – и вдруг исцеление или хотя бы временное улучшение – отсрочка, равноценная вечности.

Судьба как шахматы: каждое положение создают двое – ты и твой соперник – называйте его роком или судьбой, или независящими от нас обстоятельствами, «форс-мажором»…

Бывают позиции, в которых инициатива твоя, ты определяешь ход игры; бывают – когда игру диктует соперник. Многое зависит и от стадии игры. В дебюте можно искать ходы и направление партии, а когда игра уже форсированная, выбор ходов ограничивается, а то и вовсе отсутствует.

Уже с молодых лет человек начинает расхлебывать последствия дебюта своей партии с судьбой. Оказывается в силках обстоятельств, которые сам же или с помощью близких создал. И часто вынужден бороться с последствиями собственных действий. Работа оказалась скучной, противной, муж – глупым и эгоистичным, семья – чужой… Сделал себя, слепил образ, надел маску, построил систему реакций на окружающее, которая должна была бы помочь жить, а на деле только мешает…

Можно соскрести маску? Начать жизнь с понедельника?

– Всегда можно, каждый день можно, каждую минуту и секунду. Нужно только, чтобы было ЧЕМ начинать: внутренний ресурс – понимание сути и причин наличного положения, ясный образ положения желаемого и реальных путей к нему, ходов в своей партии… Хорошо бы, чтобы вместо одной маски не напялилась ненароком какая-то другая, которая опять начнет мешать видеть и удушать…

Мыслите ли вы какие-то другие расклады собственной судьбы?

– Если бы где-то в начале семидесятых или восьмидесятых я решился бросить психотерапию, психиатрию и вообще медицину – уйти, допустим, всецело в литературу, как мне советовали некоторые коллеги-писатели, то возможно, возымел бы успел как автор художественных бестселлеров. Если бы этого не получилось, скорее всего, через некоторое время стал бы ветеринаром, и с удовольствием зарабатывал бы на жизнь, леча моих любимых зверушек, а в свободное время писал бы стихи и музыку. Если бы вдруг заработал такие деньги, что уже не надо было бы больше зарабатывать, только музыкой бы и поэзией дальше и занимался. А если бы делал выбор опять лет в шестнадцать, стал бы жокеем, обожаю коней. Сейчас часто мечтаю стать лесником…

– А честолюбие?

– Лет около 33 записал в дневнике: «Честолюбие кончилось, теперь все равно, чего я достиг, чего нет. Все равно, что обо мне думают…» Наивный самообман – убедился уже лет через пять…

По каким правилам играет судьба?

из интервью с Валентином Клависом

Бог коварен, но не злонамерен.

Альберт Эйнштейн

Владимир Львович, вам неоднократно приходилось вмешиваться в судьбу самых разных людей. Проникать в святая святых человеческого существа, делать там некую перестановку, направлять… Знаю из ваших книг, что вы не всегда довольны этой своей ролью. И все же… Когда вы окидываете взглядом свою работу, приходит ли вам на ум слово «миссия»?

– Миссия есть в этом мире у каждого. Когда-то и как-то, вольно или невольно каждый участвует в судьбе другого человека, вмешивается в нее. Авторемонтник, ковыряясь в вашей машине, может, о том не ведая, определить вашу жизнь или смерть на дороге… Кто-то задержал вас с пустяковым делом, вы опоздали на рейс, а от этого зависело…

Преступник сознательно калечит чужую судьбу в своих интересах. Но сломать чью-то судьбу можно и по неведению, с самыми благими намерениями. Если ты деятелен, да и даже если бездеятелен, если, казалось бы, пропускаешь свои ходы в жизненной партии, – все равно непроизвольных влияний на судьбы других оказываешь несчитанно много. В том числе и словом – «нам не дано предугадать, как слово наше отзовется»…

Длительные самонаблюдения над миссией психотерапевта убеждают меня, что произвольно, намеренно вмешаться в чью-то судьбу, говоря словами поэта, «трудней, чем резать ножницами воду». Если сознательно замыслишь изменить чью-то судьбу – допустим, сделать все от тебя зависящее, чтобы человек, которому до сей поры решительно не везло, удачно женился, чтобы обрел счастье в любви или преуспел в карьере – то, если только ты не великий мастер-судьбовед, мастер-практик, – скорее всего, у тебя ничего не выйдет. Судьба, у которой свой замысел и свои средства для его осуществления, твоему вмешательству начнет страшно сопротивляться. Чтобы переиграть соперницу, нужно понять ее логику, ее стратегию и тактику. Проследить причинно-следственные цепочки, найти решающие звенья (они обычно находятся в области человеческих мотиваций и зависимостей), направить туда усилия, предугадать, чем противница может ответить, упредить этот ответ…

Хирург, делающий операцию, врач, назначающий лекарство, юрист, ведущий судебное дело, – тоже вступают в поединки с чужими судьбами: иногда выигрывают, иногда проигрывают…

Когда вы говорите о судьбе, что вы вкладываете в это слово? Что такое судьба? Сумма обстоятельств, более сильных, чем воля индивида или общества? Илиможет быть, просто некое извинительное «алиби» для того, кто предпочитает плыть по волнам? Или какой-то внутренний сценарий характера, личности, убеждений? Насколько, с вашей точки зрения, податлива партитура человеческой души?

– «Судьба» этимологически – от «суд»: судить, присудить… Нечто предписанное некоей властью, приговор, подлежащий исполнению. В исток этого русского слова включено представление о некоей «властной структуре», управляющей течением событий и нами. Но всем более или менее понятно и то, что в жизни сочетаются предопределенность и неопределенность, неизбежность событий и возможность их выбора или создания, необходимость и свобода. Чем развитей существо, тем больше у него свободы, тем просторней пространство жизненных вариантов, выборов – это легко понять из простого сравнения человека и червяка.

Фотопленка доводит до очевидности тот не очевидный – из-за движения – факт, что в каждый миг жизни можно находиться только в одном месте, в одной позе, в одном состоянии. А в другие мгновения все иначе, и если бы в предыдущем ты выбрал иное, то и следующее стало бы иным.

Предопределенность, роковая неизбежность… Как тысячи лет назад, так и теперь этот базовый компонент существования слишком влиятелен, чтобы быть незаметным. Он есть и всегда действует. Он в том уже, что каждый из нас смертен, произошел из такой-то семьи, имеет такой-то пол, рост, характер, умственный потенциал, склонность к таким-то недугам… Называть это можно и другим словом: данность. То, что дано – и исходя из чего «требуется доказать», что ты существуешь не зря и достоин жить.

Но ведь дано-то не только мне или вам, но сразу несметному числу людей.

– Ну конечно, в том-то и сложность поединков с судьбой – ты один, а против тебя что-то вроде компьютерной программы, в которой учтен опыт Бог знает какого числа игроков и партий. Программа эта действует и через тебя, заложена в тебя: ты не собственник своей жизни, хотя за нее отвечаешь. Потому именно и отвечаешь, что не собственник, и доверено тебе больше, чем только ты. Прав на свои последствия – на жизнь своих детей, например, – у тебя нет, а обязанностей хоть отбавляй…

Начиная свою книгу «Цвет судьбы», я поспешил напомнить читателю и себе: судьба – это вся наша жизнь, и вместе взятая, и по кусочкам – все в сплаве; но судьба – это еще и вся не наша жизнь, о чем мы часто и непростительно забываем…

– Да, это как карты, сданные тебе при игре, плюс то, какие карты достались партнерам…

– Плюс то, что ты не знаешь не только партнерских карт, но и многих своих, и часто играешь наугад, как попало.

По счастью, судьба, она же предопределенность, не монотонна и не одномерна, имеет разные уровни, слои, густоты, разную плотность…

Бывает предопределенность жесткая, однозначная; бывает – с ограниченным числом вариантов-выборов; бывает – с возможностью полной перемены, отмены. Простой медицинский пример: больные с генетическим дефектом обмена, называемым фенилкетонурией, до открытия механизма этой болезни были обречены на слабоумие с детства, на олигофрению, с соответствующей внешностью. Теперь, когда им с рождения начинают добавлять в пищу недостающее вещество, они вырастают нормальными людьми.

Все развитие человеческого интеллекта и культуры, нравственности и науки на то и направлено, чтобы отвоевывать у предопределенности все больше свободы, чтобы человек, говоря дерзко, делался все более богом. Прошлое теряет над нами власть, если мы его понимаем. Будущее – если предвидим.

Ваши суждения о разной плотности судьбы, о разной жесткости жизненных сценариев оставляют открытым вопрос, когда человек должен сказать: «На Бога надейся, а сам не плошай», а когда: «Да будет воля Твоя, а не моя»?

– Здесь не может быть «должен», это зависит от личного разумения и личного решения каждого. От личного характера и настроения. У судьбы каждого тоже есть некий характер и бывают разные настроения. Характер и настроения своей судьбы можно и ухудшать, и улучшать. Чтобы улучшить, требуется понять, в какой мере и в чем именно это – твое настроение, твой характер.

Если перевести разговор в экономическую терминологию, то моя практика показывает, что в общем и целом, при всех колебаниях туда и сюда, 51 процент акций судьбы принадлежит нам, человекам. Но другой Акционер иногда вносит в учредительный договор непредусмотренные изменения…

Как в бухгалтерии есть общий счет, баланс, и есть субсчета и проводки, так в жизни соотношение сил внешних и внутренних гибко меняется от ситуации к ситуации. Судьба – создание не безответное. Если человек в чем-то продвинется, превзойдет судьбу, то с большой вероятностью следует ожидать, что она постарается взять реванш, взять над ним верх в чем-то ином…

Мыслящего человека не может не занимать: а есть ли все же, действительно, какая-то единая или едино-разветвленная «властная структура», управляющая жизнью в целом и жизнью каждого из нас? Верно ли древние говорили о Боге, что «ни один волос не упадет без воли его?» Есть ли жизненные данности, определяемые не «набором карт» при рождении, а исходящие из другого уровня существования, не «отсюда», а «Оттуда»?..

Мой опыт: есть разные уровни и взаимодействие между ними – есть «отсюда», есть и Оттуда. Об этом свидетельствуют, в частности, вещие сны…

– Тот, кто читал Ницше или Льва Шестова, знает, чторазныеучения отвечали на этот вопрос поразноту. А это, в свою очередь, влияло на образ мысли и жизненный уклад целых цивилизаций.

– Да, так. Есть большой восточный пассивно-фаталистический массив в человечестве – даосизм, классический индуизм – и западный, более активный и интерактивный подход к судьбе – христианский, и еще более активный, инструментальный – атеистический. Но внутри каждого из этих больших массивов – свои люфты, колебания в ту или другую сторону. Среди ортодоксальных иудеев, католиков или православных можно найти и убежденных фаталистов, и завзятых активников. Среди атеистов – тоже…

Больше это зависит не от религиозной принадлежности, а от темперамента, характера и самочувствия. В моей фортунологии («Цвет судьбы», «Вагон удачи») представлены четыре человеческих полюса по этому измерению: Баловни судьбы, Рокоборцы, Авантюристы, Пришибленные. Четыре собирательных типа, для каждого из которых судьба имеет свой характер и физиономию. И у каждого, соответственно, своя система отсчета: когда «не плошай», а когда «да будет»…

Эти ваши четыре типа соответствуют четырем классическим темпераментам? В Баловне видится флегматик, в Рокоборце холерик, в Авантюристе – сангвиник, в Пришибленном – меланхолик.

– Соответствия бывают часто, но не всегда. Авантюристами, как ни странно, бывают и флегматики. Вдруг отчебучивают такое… Среди Рокоборцев мы видим и сангвиников, и меланхоликов. И Баловни судьбы бывают меланхоликами. Довольно яркий образчик такого типа всем известный милый детский персонаж Чебурашка. Сколько угодно встретишь Пришибленных сангвиников или холериков…

Вот человек, один-одинешенек, находится в потоке перемен с головой. Как ему разобраться, против чего восставать, на что плюнуть, что менять, а что культивировать? Как Вы решаете этот вопрос?

– Молитву Воннегута помните? Цитирую, может быть, не совсем буквально: «Дай мне силу принимать то, что я не могу изменить, мужество – изменять то, что могу, и мудрость – отличать одно от другого».

Я давно для себя определил ум как зрячую решительность, она же умение надеяться и рисковать. Показать это легко на шахматной модели. Вот, допустим, у вас партия в проигрышной позиции, с потерянными фигурами, но мат еще не объявлен, игра продолжается. Кто может сказать человеку все, хватит, продул, сдавайся? Любой человек, понимающий игру. Но! Вопрос о победе или поражении в шахматах зависит и от позиции на доске, и от того, кто за доской – кто играет и с кем.

Если из проигранной позиции гроссмейстер играет с новичком – это одно, если два гроссмейстера одного класса – другое, если два новичка – третье… Плюс фактор времени: какого формата партия: блиц – одно, быстрые шахматы – другое, обычные – третье, по переписке, где думать можно сколько угодно – четвертое. В блице часто и проигранную позицию можно довести до победной и выиграть, если заставить соперника занервничать и ошибиться, или если он сам к этому склонен…

В нашей партии с судьбой тоже важны и исходная позиция, и кт о играет и с кем, и сколько осталось времени. Если мы хоть в какой-то степени умеем прогнозировать ходы, которые наша соперница может делать, ей становится труднее нас одолеть. Как и шахматному сопернику, судьбе требуется скрывать и маскировать свои замыслы, готовить атаки исподволь. Инкогнито, незамеченность, неопознанность – чтобы состоялось, чтобы не сорвалось – постоянная тактика судьбы, основная ее черта: тихое коварство. Что нами не замечается, то и внедряется и происходит с нами: инфекция, привычка, опьянение, засыпание, беременность, старение…

Как же играет судьба, по правилам или без?

– Судьба как игрок непостижимым образом соединяет в себе свойства новичка и даже менее того, игрока среднего класса и супергроссмейстера. Гения, посредственности и идиота в одном лице. Но это только на взгляд человеческий – на мой, в частности. За превратностями судеб скрывается какая-то постоянно действующая великая тайна.

Каждый из нас как фортуноигрок имеет свой личный класс, свой уровень, судить о котором верно может только игрок более высокого класса. В неких пределах свой класс можно повысить, для этого нужна внимательность, объективность и вдумчивая решительность в жизненном экспериментировании. Можно и снизить свой фортунологический класс, это сделать очень легко – пропить, скажем, или пустить в жертву любой другой зависимости.

У каждого в игре с судьбой, как и в шахматах и в любой области, – свой потолок, свой предел видимости и возможностей – это важно и знать вообще, и уметь принимать в своем личном случае. Рокоборцы завышают свой потолок и потому об него стукаются то и дело; Пришибленные – занижают и потому ползают по полу; Авантюристы умудряются по потолку ходить, а Баловни просто в него плюют. Примите, пожалуйста, это высказывание как метафору с долей шутки, точнее, как шутку с долей метафоры…

Вот крупная сложность положения психотерапевта или психолога-консультанта как повивальной бабки судьбы. Даже если ты понимаешь ошибки человека – те самые грабли, на которые он с упорством, достойным лучшего применения, наступает снова и снова, с каждым разом упрямее превращая их в гробли – если видишь его ограничения, его потолок – ему самому ты можешь об этом внятно и нетравматично сказать очень редко.

Как правило, Обращающийся пребывает в той или иной иллюзии относительно своей «партии» и своих в ней возможностей. Приближение его к реалистическому миро- и самопониманию – дело долгое, постепенное, тонкое. Каждый выходит на поединок с судьбой в собственных доспехах. У каждого свои пути и свои путы…

Интересно, какое место в своей классификации вы отвели себе?

– Скажу прежде, что чистые, однозначные фортунологические типы редки.

Правильнее сказать, что это больше или меньше выраженные, более или менее продолжительные и устойчивые состояния людей. И – что важнее всего – более или менее осознаваемые. Осознание – первый шаг к возможной перемене.

О себе: я бывал и бываю, живал и живу во всех четырех типажах-состояниях, знаю их нутром. Бывали и бывают периоды удачливого авантюризма.

Бывали и бывают – неудачливого рокоборчества. И пришибленность знавал, она всегда где-то неподалеку. И Баловнем был и верю: буду еще не раз… Чего и вам желаю.

Есть ли у вас формула или заповедь для Баловня? Как поступать с дарами судьбы?

– Бери и береги. Береги и развивай – если это дар Божий, талант. Развивай – и дари другим…

Парус мой, душа моя…

из беседы с Ольгой Катенковой

Мимолетностью мир творится и пишутся письмена.

Замечено мимоходом одним моим персонажем

Из пословиц, афоризмов о судьбе или стихов – чьих-то или ваших собственных, у вас их немало, – какие вам больше всего по душе, и почему?

– Из общеизвестных: судьба играет человеком, а человек играет на трубе – есть такое ироническое присловье. А мне оно нравится всерьез как жизненная программа. Тут явно слышится, что если судьба человеком играет, подчас и как кошка с мышкой, то человеку тоже стоит научиться играть – не обязательно на трубе, не обязательно на компьютере или на кошачьем хвосте, но на чем-нибудь… Играть со своими жизненными возможностями, изучать их поиском, воображением и действием, как это делают дети.

Замечали, наверное? – Когда дети общаются между собой не играя – они начинают актерски, с полным вживанием в образы играть взрослых, притом нередко довольно скучных и противных. Когда, взрослея, мы утрачиваем детское игровое отношение к жизни, – судьба делает из нас свою игрушку и, как дитя, поломав, где попало бросает…

Одна из моих личных успокоительно-вдохновительных формул: все будет так, как должно быть, даже если будет иначе.

Вроде бы нелепость, даже смешно, а на самом деле парадокс истины, попадающий в самое яблочко извечного противоречия между необходимостью и свободой. О том же и стих мой, играющий с образами античных богинь судьбы Мойр – тех, что ткут нити судеб не только людей, но даже самих олимпийских богов…

Есть провода судьбы, вечно по ним текут

сроки и расстояния, встречи и расставания,

вечный из них ковер девы слепые ткут,

вещие видят сны, дел земных расписания…

Рок собирает оброк. Все состоится в срок.

Мокрые Мойры швырнут оземь меня, как куклу…

Сверстан уже приговор. Но побродить между строк

можно еще успеть, духом стирая букву.

Стирать духом потусторонние буквы – предреченные события, роковые – и вписывать новые, собственные, творить судьбу, и не только свою – это и есть основное человеческое занятие…

Время от времени приходится освежать в памяти – вернее, в душе – некоторые утверждения, касающиеся жизненных потерь.

В жизненных уравнениях нужны и минусы.

Что потеряно – то посеяно.

Посеяно – значит взойдет, вырастет, обретется – когда-то, где-то и как-то…

Или кем-то, да? Потеряла мужа, развелась ничего, взойдет на другой грядке, на чужом огороде.

– А это неважно, вам свой огород возделывать можно спокойно, радуясь, что уже без сорняка…

По поводу спутников жизни, теряемых и искомых, моя зарубка на носу вот какая, начиная с общеизвестного: кто ищет, тот всегда найдет. Но не обязательно то, что ищет.

– Обычнее именно не то, сперва принимаемое за то.

– Да, чаще так, и это касается не только спутников жизни, но и работы, квартиры, врачей, ботинок, психологов…

Как найти в себе импульс искать, если уже знаешь, что скорее всего найдешь опять не то, если в удачу уже не веришь?

– Видите ли – кто никуда не плывет, того куда-то несет; если не ищешь ты, то найдут тебя, и скорее всего не те, о ком ты мечтаешь. Искать – не значит суетиться, прошу заметить. Качество сознания важнее количества действий (мыслей, денег, связей, попыток решения проблемы…).

Перед решением войди в затишье… Пять минут медитации, освобождающей тело и душу, могут дать больше толка, чем сутки, месяцы или годы судорожной суеты.

Что главное дает медитация, что она с нами делает?

– Как и молитва – освежает веру, придает вере силу снова и снова. Вера работает с веро-ятностями бытия. Тонким влиянием веры можно, если духу достанет, перетянуть ту или иную вероятность, еще событийно не определившуюся, на свою сторону. Посему: знай о худшем, готовься ко всякому, веруй в лучшее.

Не забудем еще, что сознание может верить в одно, подсознание – в другое. Если подсознание не верит в то, во что верит или пытается верить сознание, судьба скорее подыграет в пользу подсознания…

– Да, сколько раз…

– И поэтому стоит учиться отпускать себя в спонтанность, в поток решений и действий: иногда ноги лучше нас знают, куда шагать – вот в такое самошагающее состояние, само выстраивающее события… Меня этому учат мои фортепианные импровизации, они же медитации. Стихи тоже приходят «чем случайней, тем вернее»:

Я сегодня проспал…

Без тринадцати вечность

проснулся. Мертвецки устал.

Я работал во сне, я верстал,

я верстал поперечность

к жизнесмерти своей

и какую-то книгу листал,

раскрытую как крылья белой птицы,

и как перо – строка внутри страницы:

цель бега есть полет

Я это знал с мальчишеского детства,

когда летал как мячик через лужи:

полет разбегом бешеным заслужен,

но и полет – не цель, а только средство

иного состояния души – как конопля,

сырье простецкой каши –

источник пресловутой анаши.

На тонком плане все поступки наши

суть буквицы таинственного текста…

Из той же книги – далее:

цель бегства – кем быть

И кто-то книгу поспешил закрыть,

и чья-то тень с душой моей боролась…

Вдруг тихо, близко-близко произнес

невероятно неясный женский голос:

цель жизни есть вопрос

цель смерти – ответ

С той стороны в глаза ударил свет,

и я прозрел…

Держа перо как шпагу

пронзаю жизни черную бумагу

Это стихотворение, довольно давно написанное, началось и вправду во сне, странными строчками, которые привиделись…

А вот это пришло из бодрствования, из простой прозы жизни. Прозрение лентяя:

Не вылез на мороз,

дровишек не припас –

и вот дрожу как пес,

а тьма хоть вырви глаз…

В нетопленой избе

я понял суть урока:

кто не жесток к себе,

к тому судьба жестока.

Иди, душа, на боль,

гони на стужу тело,

глотай земную соль,

пока не отлетела…

Парус мой, душа моя!

Смело принимай

встречный ветер бытия,

тьме хребет ломай!

Почти лошадь

гений как миф и как норма жизни (из бесед с Георгием Даримым)

В ваших произведениях, Владимир Львович, нельзя не заметить настойчивого обращения к теме одаренности и ее высшей степени – гениальности. Одна из ранних статей, помнится, была о двух типах гениев: «от Бога» и «от себя». В «Нестандартномребенке» – повесть о гениальном мальчике «Леонардо Подбитый Глаз». В книге «Зачеркнутый профиль» эссе, где резкими штрихами разграничиваются гениальность и посредственность. Вот этот текст:

«Да не заподозрят, будто посредственности кто-либо отказывает в священном праве на бытность. Если кто и отказывается быть собой в своем качестве, то это сама посредственность. Ей больно, ей стыдно, ей завидно, она не желает себя признавать такою как есть, она притязает на несравненно большее. Вот уж напрасно. Кормилица, мать-земля, всех и всего начало и продолжение, и уж точно всему конец…

Посредственностью именую все, что не гениально, без переходных, сравнительных и обнадеживающих степеней, вроде «талантливости». Либо гений – либо посредственность, ничего более, даже если перед нами весьма талантливая посредственность. Природа одна, и едина Истина.

Только Гений ее выражает без искажений. Талант – врожденное неумение делать плохо, помноженное на засученные рукава, а гениальность внемерна и вообще не принадлежит человеку. Талант нуждается в поклонниках, это закон Природы, одолеваемый только на высших ступенях духовности. Гений в поклонниках не нуждается, ему лишь бы не мешали. Талант – абитуриент; а гений уже сдал экзамены.

Гений может дозреть, если он есть. Но до гения нельзя дорасти: не бывает почти гениев, как не бывает почти лошадей. Чистое качество, абсолютное однообразие в абсолюте своеобразия.

Посредственность же неистово многолика по оттенкам и степеням, по количествам, по тому, насколько и как вкраплены в нее частицы Божественного Совершенства, в отдельности таковым не являющиеся, как искры не суть пламя, хоть иногда и возжигают пожары.

Посредственность невероятно жизнеспособна: у нее есть и ум, и воля, и хитрость, и проницательность, и неистощимая жажда достижения, и самоотверженность – все есть, кроме гениальности. А у гения нет ничего, кроме себя.

Посредственность в нашем мире царствует, управляет всеми и всем – и, как вполне очевидно, делает это посредственно: не достигает добра, не достигает гармонии, совершенства – даже и изо всех сил стараясь, не достигает. Адская мощь заключена в неисчерпаемости этих дробей, всем стадом стремящихся к своему недосягаемому пределу – Единице, Единственной Единице…»

Должен признаться, текст этот, хотя с ним вроде бы не поспоришь, как-то царапает душу и вызывает чувство протеста. Какая-то в нем присутствует высокомерность. Гений, по вашему выходит, – некая отдельная порода внутри человечества, недосягаемо чистая раса, единственно достойная жизни…

– Я не сказал, что единственно достойная. Просто достойная. Как все остальные. И не раса и не порода это, а бытность. Особое состояние существа – нахождение на прямой связи с Истиной. Присущий человеку способ мыслить и чувствовать, способ работать, творить, способ жить – дающий совершенный, абсолютный результат, как в суперчемпионской стрельбе по мишени: все в яблочко, ни одного промаха, никакой приблизительности.

Подозреваю, что душу вам скребет слово «посредственность». Компьютеру моему – тоже: в программе «ворд» он его упорно подчеркивает. Спрашиваю, в чем дело – жму правую кнопку мыши – а он отвечает: «слово с ярко выраженной экспрессивной, негативной, иронической интонацией».

Видите, какой чувствительный и ранимый парень этот компьютер – на «посредственность» обижается, требует не обзываться. И не объяснишь ему, что ничего негативного или иронического в слово «посредственность» я не вкладываю и спокойно его отношу к самому себе.

«Не бывает почти гениев, как не бывает почти лошадей»… А мул, помесь лошади и осла?

– Хороший вопрос. Помесь лошади и осла имеет уйму достоинств в сравнении и с лошадью, и с ослом. Только вот, жаль, бесплодна.

В подтверждение того, что гений – не порода существ, а состояние существа, замечу еще, что гений не передается по наследству. У гения мозга не больше, чем у любого. Все то же на вид серое вещество. Единственное отличие: проводимость. Сверх проводимость.

Способности, одаренность разных степеней, талантливость и самобытность как почва для возможной гениальности – передаются, примеров много. Но гений в своем роду всегда одиночка – либо среди людей заурядных, как в случае Пушкина или Бетховена, либо в сюите талантов, как Бах. В династии Бахов Иоганн Себастьян, величайший из великих – один, и сравнить его не с кем, он абсолютен.

Единственный известный мне случай, близкий к исключению из этого правила, – два гения, две вершины в одном роду: Григорий Сковорода, гениальный украинский мыслитель, и его двоюродный правнук Владимир Соловьев, тоже гениальный мыслитель, русский. Двоюродный правнук – родственник, но не прямой потомок. Одаренных Соловьевых тоже целая династия, но Владимир – вне ряда, другое качество: абсолют.

– А что скажете о дуплетах: отец и сын Тарковские, отец и сын Райкины?

– В этих парах, на мой взгляд, один – гений, другой – великий талант. Кто именно, уточнять не стоит. Прекрасная удача духотворящей природы. Отец Моцарта Леопольд Моцарт был тоже талантлив, а вот дети гениального Вольфганга не блеснули даже талантами, тут природа позволила себе отдохнуть.

А Дюма-отец и Дюма-сын?

– Эти славные ребята, по-моему оба таланты – один мощный и яркий, другой послабей, побледней.

– Не согласен: Дюма-отец – типичнейший гений, творил как вулкан в состоянии непрерывного извержения. «Три мушкетера», «Граф Монтекристо» – это же бессмертно, это навсегда и для всех. Если это не гениально, то что?

– Радуюсь вашему возражению. Имеете право на собственную оценку. Титул гения присваивается не Нобелевским комитетом и не Комиссией по правам человека, его может подарить каждый каждому. Бог не дает справок о гениальности, разве только намеки. Наконец мы подошли к определению понятия, к наполнению термина.

Можно, теперь я задам вам несколько вопросов? Пожалуйста.

– Что значит «гениальное» (творение, произведение, мысль, решение, исполнение, движение, слово…)? Что мы вкладываем в прилагательное «гениальный», относя его к разным человеческим (или не только человеческим) проявлениям?

Высылая степень соответствия своему назначению или замыслу, законченное совершенство. Что-то сделанное или придуманное великолепно, превосходно, исключительно хорошо, как нельзя лучше. Что-то абсолютно оригинальное, неповторимое и абсолютно верное. Что-то потрясающее… Ну, довольно?

– Довольно. Следующий вопрос: что такое или кто такой гений?

– Тот, кто может творить нечто гениальное. Кто делает что-то гениально.

– Сверяемся со словарем… У Даля – три определения, три значения слова «гений». Первое: незримый, бесплотный дух, добрый или злой; дух-покровитель человека, добрый и злой. Второе: самобытный творческий дар в человеке; высший творческий ум; созидательная способность; высокий природный дар, дарования; самобытность изобретательного ума. Третье: человек этих свойств или качеств.

Первое определение восходит к истории слова. Первое его значение в древнеримском язычестве – дух-родитель, дух-покровитель – места, вещи или человека.

Каждому месту, каждой вещи и каждому человеку приписывался свой гений?

– Да, у каждого человека, у каждого места, у каждого зверя и каждой вещи, как думали древние, и не только римляне, есть свой дух-родитель-покровитель, свой гений, он же даймон по-гречески, демон, злой, добрый или так себе… Если бы я жил две-три тысячи лет назад, то верил бы, что у моего стола есть свой гений, у компьютера и подавно.

Я и сейчас склонен так не то чтобы верить или думать, но чувствовать или подозревать.

– И я тоже… А во второй половине восемнадцатого века в Европе произошла перезагрузка понятия. Философы и поэты стали называть гениями не духов, а друг друга и себя самих. Непостижимый таинственный дух, рождающий нечто великое, уже не отделялся от человека, а понимался как особое свойство избранных представителей человечьей природы – как дар, присущий волшебникам творчества.

Одним из первых получил звание гения задним числом Шекспир. Байрона тоже причислили к этому сословию, еще прижизненно; сам же он простодушно признался, что понятия не имеет, гений он или нет, и что ему на это наплевать.

Тем не менее, его сделали ходячим образчиком, синонимом гения как нынче говорят, запиарили.

– Вот-вот, озвездячили, и к тому вопрос: кто озвездячивает? Кто определяет, гениально ли произведение (мысль, решение и так далее), гений ли человек – или нет? Судьи – кто?

Люди. История.

– Понятно, а какие люди, конкретно? Большинство или меньшинство? Народ, публика – или только разбирающиеся, посвященные, истинные ценители?.. История делается и пишется людьми. Кто же именно устанавливает исторический табель о рангах человеческих способностей и достижений? Кто записывает в ту или иную строку этого табеля нас с вами? Кто может компетентно решать вопрос, кого помещать на строку самую верхнюю и присваивать титул гения?

Общественное мнение, большинство, если речь идет о творческих продуктах широкого потребления – таких, как колесо или самолет, или таких, как кино, музыка, художественная литература. Меньшинство – посвященные знатоки, эксперты, если дело касается предметов узко специальных, таких, как физика или математика. Ну, и главное: время, течение времени расставляет все и всех по местам и показывает, кто есть кто.

– Все так, да, но можем ли мы быть уверенными, что эта расстановка по рангам, до гения включительно, производится объективно и верно, без искажений и упущений? Что общественное мнение всегда справедливо, что оценки знатоков-экспертов всегда добросовестны и безошибочны? Что время, работающее через посредство людей и только людей, ничего не упускает и никогда не обманывается?

Уверенными быть не можем, но что еще остается?.. Да, гений, видимо, понятие относительное. Для моего соседа Евтушенко – гений, а Бродский – пустоеместо, дляменя – по-другому. Длямоего друга-композитора гении Шостакович и Шнитке – а мне остается только верить ему на слово, в музыке я дальше шансона, джаза и бардовской песни не пошел. Конечно, всегда есть место сомнению, и всегда есть право на личное суждение и оценку. Но, слава Богу, есть в человечестве и несомненные, немеркнущие, бессмертные образцы для сопоставления, эталоны, если хотите. Пифагор, Архимед, Сократ…

– Аристотель, Авиценна. Ньютон, Эйнштейн.

– Леонардо, Микеланджело, Рафаэль. Шекспир, Гете…

– Бах, Моцарт, Бетховен. Пушкин, Толстой, Достоевский…

– Сказать вам, кого мы назвали и могли бы еще называть и называть?.. Тех и только тех, кто вписан в публичный табель о рангах нашего отсека цивилизации. Тех и только тех, кто подпадает под стереотип, под мифологему гения, бытующую в сознании среднестатистического человека современной постхристианской (российскую включая) культуры. Для огромных масс населения Китая, Индии, Пакистана, Индонезии, Ирана, Афганистана и так далее, список этот недействителен или почти не действителен и смысла особого не имеет, по крайней мере, на сегодня. Скажу больше и горше: не имеет он смысла и для немалой массы американского, европейского и российского населения.

Не имеет, увы… В России – для той массы, которая за образцы гениев держит пока что Ленина, Сталина, ну и, может быть, Наполеона и Мао Цзэдуна, и совсем хорошо, если еще Высоцкого и Пугачеву. Я, кстати, тоже отчасти отношусь к этой массе.

– И я тоже, по крайней мере в отношении двух или трех фамилий из вами названных. Для вас Сталин – гений?

В каком-то смысле, в каких-то отношениях – да. Гений зла, это уме точно. Может быть, не вполне удавшийся, до Гитлера чуточку не дотянувший, но все же очень продвинутый.

– Боюсь, что в данном случае, как и во многих других, у нас с вами входят в беспорядочное смешение мифологема гения, стереотип великого человека или выдающейся личности, и рыночно-оценочный рефлекс на знаменитость, на публичную известность человека. На самом деле все это далеко не одно и то же: может и сочетаться, может и совершенно не совпадать. На свете немало людей истинно великих, но ни в какой отдельной области не гениальных и никому не известных. Сколько угодно ничтожных знаменитостей. Хватает и гениальных ничтожеств.

Опять вы говорите так, будто наделены правом определять: кто велик, кто ничтожен, кто гениален, кто нет. Кто вам дал это право? Где объективность?

– На объективность не претендую. Говорю только от себя: как чувствую и думаю.

Ладно, тогда скажите, как думаете: откуда являются к нам гении – и зачем?

– Тайна сия велика есть, могу только на эту тему немного пофантазировать.

Вот какая слегка мистическая картинка рисуется… Есть где-то в над-измерениях, в других временах-пространствах, верней, там, где времени и пространства в нашем понимании уже нет – Смысловая Вселенная, Логос. Не новая догадка, отнюдь. В Смысловой Вселенной накапливаются заряды, как в грозовых тучах, и там им становится невыносимо тесно, зарядам истины, и устремляются они, как молнии, вниз, в темную толщу нашу – им больше некуда деться… Им там нечего делать, в своем сверхнебе – к чему могут себя применить в межсобойных просторных играх непристроенные сгустки свободного Знания? – и чем заняться неувядаемой, но невостребованной Красоте?..

Здесь, среди нас, Смыслы ищут и находят проводников своих, чтобы оплодотворять собой дикие невозделанные миры тьмы и хаоса. Да и как иначе – и для чего же нам, спрашивается, столько незадействованных мозгов.

Творящий смыслопоток идет к нам Свыше, но постоянство его не есть ровное осыпание крупинок песочных часов, а мерцающее, аритмичное пульсобиение молниеподобных разрядов. Гений есть проводник молний истины – проводник возможностей, претворяющий их в действительность.

А еще я сказал бы, что гений в каждой области, будь то математика, поэзия, военное искусство, бизнес, живопись, бокс, политика или музыка – реалист в высшей степени. Совершенный, законченный реалист, воспринимающий реальность в своей области – но и другие не исключая – во всей полноте, с максимальным «разрешением». Другим эта абсолютность восприятия не дана, они могут к ней лишь приближаться.

Как связаны между собой ваши представления о гении и о Боге?

– Бог представляется сверхсуществом с безграничной свободой и безграничной волей к ограничению своей свободы. Результат – законы природы и красота мироустройства, бесконечное богатство форм жизни – и строгость, упорядоченность этих форм, создающая совершенство. Мир Божий – порядок и свобода в единстве. Подобно и гений: он неизмеримо свободнее, чем остальные, и в то же время неизмеримо сосредоточеннее и терпеливее, неизмеримо строже к себе и своим творениям. Эта поляризация и ощущается как качество гениальности – в стихотворении ли, в картине ли, в музыке, в мысли…

Это качество свыше дается или берется трудом, достигается?

– И то, и другое, встречно. Секрет мастера всякого дела состоит в том, что он никогда не прекращает учиться и развиваться. Под учебой имею в виду, конечно, не получение аттестатов и дипломов, а мироотношение и состояние души – тот «час ученичества», который так точно описала Цветаева. Гений одержим учебой у жизни, у всех и всея, одержим как священной болезнью. На протяжении своего пути успевает так измениться, что становится похожим на себя меньше, чем на него похожи другие…

Уже набило оскомину приписывание гениям и великим личностям непременного сумасшествия или психопатичности. Или есть в этом доля правды?..

– Да, часто гении – мученики судьбы, жестоко страдающие. Нередко у них обнаруживается некая область физической, умственной или душевной дефектности, до идиотизма включительно.

Случается и сумасшествие, явное либо тайное. Но не обязательно.

Продуктивнее всех – гении, у которых огромность внутренней мощи достигается не ценой какой-либо ущербности, а за счет добровольного самоограничения. Леонардо не занимался сексом не потому, что не мог (он был богоподобным красавцем, атлетом, щеголем, великолепным наездником, любимцем женщин), а потому лишь, что с юности запретил себе это ради сосредоточения сил на ином…

Уже не первый век выходят в свет руководства: как стать гением, не больше и не меньше. Каждый – гений, надо только получить ключ от замка своей гениальности – и вперед.

Вчера на Арбате, на книжном развале, видел пару таких учебников гениальности, привлекательных, но с какой-то туповатой маниакалинкой. Полное шарлатанство – или, опять-таки, нет дыма без огня?

– Дым шарлатанства. Психобизнесный лохотрон, наживка для притязаний наивной и неуемной посредственности. А огонь-то есть… В том и штука, что каждый человек несет в себе некий дар, некую искру Божию. Крохотная искорка может разрастись в огонек, создать пусть маленький, но костерок, такой нужный, такой спасительный в холодной темноте жизни… Много вижу таких искр. Успел повидать немало жизненно обычных людей, несущих в себе божественные дары: ясновидцев, гениев творческой изобретательности, музыки и поэзии, артистизма, пластичности, гениев сострадания, гениев любви, гениев ласки….

Не каждый гений, отнюдь, и все-таки рождается гениев больше, чем мы подозреваем, и главное, чем подозревают они сами. Общая беда одаренных: большинству из них недостает энергии самораскрытия, пробивного упорства в завоевании рынка жизни – напора, присущего здоровым заурядным созданиям. Искры гаснут, не сумев разгореться.

Чем одареннее человек, тем труднее ему с собой совладать, и особенно в молодости, пока дух ищет себя и мечется.

Гений творит не «владея собой», но позволяя творческой стихии собой овладеть, а то и не позволяя, сопротивляясь – и все же оказываясь, не побоимся грубого слова, изнасилованным, как Моцарт или Эйнштейн. Гениальность – безмерная нагрузка, жуткая каторга. Выдерживает не всякий.

Какая разновидность гениев они ведь такие разные – жизненно наиболее уязвима, больше других нуждается в помощи, покровительстве?

– Моцартианцы – гениальность, сгущенная до предела, огромная внутренняя свобода и творческая мощь в сочетании с детскостью…

За редкими исключениями (Чаплин) краткоживущие светочи. Особо ранимы. Солнечный Рафаэль и лунный Шопен, как и Моцарт, и Пушкин, успели совершить невозможное, а сколько еще могли бы, отнесись к ним окружающие не с таким жестоким непониманием…

В повести «Леонардо Подбитый Глаз» и в книге «Одинокий друг одиноких» вы так прочувствованно описали одиночество гениальных людей и их душевные муки, что и при самом большом тщеславии гением быть уже не захочешь…

– Мне думается, о страданиях гения должен знать каждый – не чтобы его пожалеть, а чтобы понять себя и не только себя.

– Да, когда узнаешь, как страдал гений сразу чувствуешь себя не одиноким…

– Смысл одиночества гения – в том, чтобы спасать других одиноких. Чтобы улавливать и вбирать тонущие во тьме разрозненные лучики блуждающих душ – и сгущать в жгучие жизненосные молнии. Чтобы просить за каждого о любви…

Говорящие цветы

чудо как полнота реальности

И не совершил там многих чудес по неверию их.

Евангелие от Матфея

В каком государстве мира великий пророк работал в должности научного сотрудника?

Вопрос для детской викторины

Есть вещи и события совершенно обычные и вместе с тем совершенно невообразимые. Они есть или будут, они происходят или непременно произойдут, но в них невозможно поверить. Их невозможно себе представить. Не фантастика, нет. Реальность, и только. Полная реальность.

Что такое «полная»?.. Вот два классических прибора: микроскоп и телескоп – очки наши для ведения реальностей самых маленьких и самых больших. Что делают эти приборы? Увеличивают для нас полноту реальности. Расширяют ее границы – уменьшают нашу ограниченность.

То же делают с разных сторон: радиоприемники, телефоны, рентгеновские аппараты, инфракрасные лучи, лазеры, космические аппараты – и так далее, и так далее. Увеличивает полноту реальности, безо всяких очков, без посредников – и человеческий мозг. Но не всякий и не всегда…

Представим теперь время как пространственную протяженность и поместим в эту протяженность себя. Видим: у времени есть горизонт, ограничивающий наше ведение в обоих направлениях – и назад, и вперед. Позади что-то было, а впереди что-то будет. Что-то точно было, и что-то обязательно, может быть, с вариантами, с выбором, но обязательно будет.

В реальность Настоящего, в которой мы живем всякий миг, входит и реальность Прошлого, и реальность Будущего. Кое-что мы прозреваем и в той, и в другой. Но есть горизонт…

Проделаем теперь мысленный эксперимент: вообразим себя Александром Сергеевичем Пушкиным – и внезапно перенесемся из его времени в наше, в век двадцать первый. Глазами Александра Сергеевича, мгновенье назад положившего свое гусиное перо рядом с чернильницей и позвавшего крепостного слугу, чтобы подал одеться, – сразу увидим-услышим компьютеры с электронной почтой, скайпом и интернетом, электронные читалки, мобильники, видеокамеры, радио, телевизоры, метро, скоростные поезда, сверхзвуковые самолеты, вертолеты, ракеты, видеокадры ядерных взрывов, спутники, космические полеты, пересадки органов, генотрансформации… Да хотя бы только автомобили….Шок и ужас испытали? Близость сумасшествия ощутили?..

Люблю перечитывать Пушкина, особенно его письма, он в них такой живой и разный, открытый и таинственный, такой свободный и близкий, такой свой.

Нет чудес, есть недоделанные дела.

Констатация факта

…Не сердись, женка; дай слово сказать. Я приехал в Москву, вчера в середу. Велосифер, по-русски поспешный дилижанс, (…) поспешал как черепаха, а иногда даже как рак. В сутки случилось мне сделать три станции. Лошади расковывались и – неслыханная вещь! – их подковывали на дороге. 10 лет езжу я по большим дорогам, отроду не видывал ничего подобного. Насилу дотащился в Москву…

H. H. Пушкиной, 22 сентября 1832 г., из Москвы в Петербург

Александр Сергеевич был человеком с могучим воображением, смело можно сказать – с богатейшим во всей России, если не в целом мире. Но и воображение гения не всесильно. Пришествие в мир автомобиля – хотя бы только автомобиля – Пушкин в свой жестокий век, гнусный век (эпитеты его) вообразить не мог. Самый быстрый транспорт для него был лошадный и, разумелось, вечно только лошадный, почта только велосиферная. Современный автомобиль, равно как и электричество, кино, телевидение, телефон и т. д. были за горизонтом его реальности. Обыкновенный грузовик, думаю, показался бы ему чудищем, жутким зверем, таскающим в себе звероподобных людей. Гнусности и жестокости времен нынешних и в кошмарных снах увидеть не мог. Свой век в сравнении показался бы райским.

Это к тому все, что чудо – понятие относительное. В полной реальности чудес нет, есть только возможности и действительность, только совершившееся и недосовершившееся. Скажи кто-нибудь из нас сейчас ненароком: «Я приехал к тебе на велосифере», – сочтут, пожалуй, за пьяного или немножко неадекватного…

Волшебник Волошин

из беседы с Еленой Карелиной, корреспондентом крымской газеты «Кафа»

Владимир Львович, вы и раньше бывали в наших краях?

– Много раз. В Феодосию заглядывал проездом и хаживал из Коктебеля пешком; а в сам Коктебель ездил со студенческих лет «дикарем», потом многократно бывал в литфондовском доме творчества, писал там, общался, играл на рояле…

В Коктебеле той поры была советская власть, но в то же время как бы и не было. Воздух ее не принимал, море и скалы – не замечали, дышали вольно. По набережной и по бухтам, по холмам и горам, по межгорным долинам свободно гулял дух настоящего Хозяина этих мест – того, чей гигантский профиль, обращенный к морю и небу, по какому-то таинственному предначертанию запечатлели карадагские скалы.

Сострадательный и проникновенный, веселый и свободный, трезвый и опьяненный Вечностью волошинский дух…

Бывали и в доме Волошина?

– Бывал. Общался с его вдовой и хранительницей наследия Марией Степановной, врачебно разговаривал с ней. Был удостоен чести – посмотреть с нею вместе художественную мастерскую Волошина, его библиотеку и маленький музей собранных им чудес искусства и природы, даров моря…

Собирались ли в то время в волошинском доме, как при его жизни, писатели и поэты, читали ли свои произведения?

– Да, случалось. Помню, например, импровизированный творческий вечер поэта Евгения Евтушенко. Он читал нам свои стихи, потом дотошно расспрашивал слушателей о впечатлениях…

– А вы выступали, читали что-нибудь свое?

– Не читал; но однажды, вняв просьбам друзей-писателей и их подруг, провел в доме Волошина, в маленьком зальчике на «верхней палубе» психолого-просветительскую беседу с сеансом гипнопсиходрамы. На сеансе этом Евтушенко отличился особой глубиной ролевого перевоплощения: с некоторой моей помощью вошел в образ четырехлетнего мальчика по имени Петя и жил в этой бытности около часа, очень подлинно, ярко. Потом мы с ним обсуждали произошедшее. – «Удивительно, – сказал Евтушенко, – откуда в роли берутся живые, сильные, горячие чувства?.. В жизни таких нет, мучает постоянная холодность, а тут вдруг…»

О Коктебеле говорили, что это какое-то особое, мистическое место…

– Да, отмеченное, магнитящее… и до, и после революции – центр притяжения российской культурной элиты. Чего стоит одно лишь далеко неполное перечисление имен людей, здесь живших и бывавших: Айвазовский, сосед-феодосиец, Бенуа, Маковский, Гумилев, Алексей Толстой, Вересаев, Мандельштам, Ахматова, Цветаева, Грин, Зощенко, Александр Мень, Померанц, Миркина, Гейн, Чухонцев, Радзинский…

Кроме дома Волошина, в Коктебеле было еще несколько домов-очагов, где собиралась местная и заезжая вольнодумная публика: художники, поэты, ученые, философы, всевозможные неформалы, диссиденты и другие соискатели истины, красоты, справедливости и приключений. Набережная была полупустынна, пейзаж прекрасен.

А нынче, как говорится, плюнуть негде, точней – плюй хоть везде. Каждый кусочек пространства подвергается коммерческой эксплуатации, грубой и грязной. Романтики как не бывало, дух места убит. Одинокий скалистый профиль Хозяина смотрит вдаль, и чувствуется, не хочется ему видеть того, что происходит на берегу…

Своего земляка Максимилиана Волошина, прекрасного поэта, чудесного художника, оригинального мыслителя, изумительного человека, которого называли «коктебельским магом», мы, крымчане, чтим и сейчас.

Правда, круг почитателей и знатоков его творчества в последние годы, к сожалению, значительно сузился…

– Волошин и вправду был кудесником, добрым волшебником – в том толковании этого звания, которое мне представляется здравым. О нем ходили легенды: будто бы ему удавалось руками без огня зажигать костры из сухих трав, а взглядом тушить огонь; что и целительскими способностями обладал и помогал людям, и духов иногда вызывал… Трудно судить, что из этого правда: Волошин был артистичен, любил эпатаж, розыгрыши, мистификации. Но то, что это был человек могучего и высокого духа, вхожий в тонкий мир, вполную реальность, для меня несомненно по многим признакам. По этим стихам в том числе:

Быть черною землей. Раскрыв покорно грудь,

Ослепнуть в пламени сверкающего ока

И чувствовать, как плуг, вонзившийся глубоко

В живую плоть, ведет священный путь.

Под серым бременем небесного покрова

Пить всеми ранами потоки темных вод.

Быть вспаханной землей… и долго ждать, что вот

В меня войдет, во мне распнется Слово.

Быть Матерью-Землей. Внимать, как ночью рожь

Шуршит про таинства возврата и возмездья

И видеть над собой алмазных рун чертеж:

По небу черному плывущие созвездья.

Крупный, грузный, с огромной гривой пепельно-рыжих волос, с лицом греческого бога, с легкой походкой… Так мне увиделся он в моем воображении еще задолго прежде, чем я прочел вот этот отрывок из книги Эмилия Миндлина «Необыкновенные собеседники»:

Первое «видение» Волошина ошеломило меня. На солнечной площади Феодосии между старинной генуэзской башней и кафе «Фонтанчик» я увидел неправдоподобно рыжебородого человека. Легкой поступью плясуна и с достоинством посла великой державы он нес тяжесть огромной плоти. Серый бархатный берет, оттянутый к затылку, усмирял длинные своенравные волосы – пепельно-рыжеватые. На нем был костюм серого бархата – куртка с отложным воротником и короткие, до колен, штаны – испанский гранд в пенсне русского земского врача, с головой древнего грека, с голыми коричневыми икрами бакинского грузчика и в сандалиях на босу ногу. Он был необыкновенен на площади, забитой деникинскими офицерами, греческими и итальянскими матросами, суетливыми спекулянтами, испуганными беженцами с севера, медлительными турками с фелюг и смуглыми феодосийскими барышнями! Он был так удивителен в этой толпе, что я сразу понял: вот это и есть знаменитый Максимилиан Волошин.

Великолепная зарисовка Феодосии времен гражданской войны и самого Макса, как звали его друзья.

Расскажу вам историю про Волошина, которая произошла со мной.

В середине 70-х я впервые поехал заграницу, в Париж. В вагоне познакомился с одним русским эмигрантом. Слегка выпили, разговорились… Он мне сказал: «Не позабудьте взять благословение у Макса Волошина. В Париже на бульваре Эксельман есть дом, где Волошин жил, во дворике возле дома стоит его бюст. По поверью русских эмигрантов – каждый, кто хочет, чтобы в Париже ему повезло, чтобы исполнилась его мечта, должен зайти в этот дворик и положить под бюст Волошина монетку какую-нибудь. Тогда все будет хорошо…»

Я не придал этому пожеланию особого значения и название бульвара почти сразу забыл. В Париже лечил одну даму сложную и капризную пациентку; свободного времени было мало. Как-то вечером стало тоскливо и одиноко. Вышел на улицу побрел, куда глаза глядят… Вспомнился разговор в вагоне. Подумалось: хорошо бы найти тот дом и двор, где Волошин… Побрел дальше, потом пошел увереннее, ноги сами меня куда-то вели по незнакомым улицам, поворачивал то вправо, то влево… Вдруг словно кто-то шепнул: сюда. Остановился и завернул в некий дворик. Прошел чуть в глубину – и вот он передо мной: светлокаменный бюст Волошина, его нельзя было не узнать. Как будто кто-то взял за руку и привел – ощущение было, что привел сам Волошин.

В начале прошлого века он живал в Париже многократно и подолгу, изучал там европейскую словесность, изящные искусства и философию, писал, проводил вечера в кругах литературно-художественной богемы, знал в городе, как писал Бенуа, «все ходы и выходы», был им очарован:

Парижа я люблю осенний, строгий плен,

И пятна ржавые сбежавшей позолоты,

И небо серое, и веток переплеты –

Чернильно-синие, как нити темных вен.

Поток все тех же лиц, – одних без перемен,

Дыханье тяжкое прерывистой работы,

И жизни будничной крикливые заботы,

И зелень черную и дымный камень стен.

Мосты, где рельсами ряды домов разъяты,

И дым от поезда клоками белой ваты,

И из-за крыш и труб – сквозь дождь издалека

Большое Колесо и Башня-великанша,

И ветер рвет огни и гонит облака

С пустынных отмелей дождливого Ла-Манша.

Поразительно емкая и живая, дышащая стихокартина в форме сонета. Написана сто лет назад, но и сегодня Париж – такой.

Кто автор бюста Волошина, я узнал позднее: ученик Родена, польский скульптор Эдуард Виттиг, один из тогдашних приятелей Макса. Волошин позировал ему с крапивным венком на голове. Работа, вначале междусобойская, полушуточная, вдруг пошла всерьез – скульптурная голова оказалась необыкновенно выразительной, словно что-то хотела сказать; все более проступало сходство с античным Зевсом… Виттиг назвал произведение обобщенно: Поэт, и водрузил на постамент. Стоял Поэт вначале на Марсовом поле, неподалеку от Эйфелевой башни; потом его перевезли к дому создателя башни, самого Эйфеля, где я его и нашел…

Странно вспомнить: я не был тогда потрясен или удивлен – только обрадовался, как радуешься встрече с давним и долгожданным другом, душа залилась теплом. И раз навсегда запомнился адрес: Париж, бульвар Эксельман, 66.

Конечно же, я положил под постамент бюста монетку, двадцать сантимов, и все мои желания в Париже счастливо исполнились, даже с лихвой.

А через некоторое время, уже в Москве, явился ко мне и сам Макс Волошин, пришел прямо домой. Как?..

– Не буквально, конечно. Одна из чудесных коктебельских акварелей Волошина была подарена мне поэтом Владимиром Лифшицем, жене которого я помогал врачебно. Досталась эта акварель Владимиру Александровичу в подарочное наследство от друга, великого писателя Михаила Зощенко, который у него гостевал последние годы своей жизни.

Волошин любил Зощенко, любил со взаимностью и подарил ему пять своих акварелей. Зощенко их часто разглядывал, говорил, что они ему помогают, излучают какую-то целебную энергию, даже головную боль утоляют. А уходя из жизни, оставил Лифшицу с просьбой, чтобы не затерялись и перешли в бережные руки… Теперь и я каждодневно вглядываюсь в одну из этих дивных картинок, она живет у меня дома.

…Вот она. Тончайшая акварель, многомерная, с изумительными внутренними объемами, с японской точностью каждого штришка и нюанса, с воздушным дыханием… Это Коктебель, узнаваемое место вблизи одной бухты.

В левом нижнем углу – художническая подпись Максимилиана Волошина и под ней дата: 7 сентября 1928 года. Уже больше девяноста лет живет эта картинка, родившаяся за десять лет, один месяц и одиннадцать дней до моего рождения. Это больше, несравненно больше, чем Коктебель – это чудо…

Другая реальность? – нет, полная

из беседы с Владимиром Сизгановым, г. Саранск, 1997 г.

Все ведомо душе заранее –

прибой рождений, вал смертей –

а наше глупое сознание,

как бюрократ, не верит ей.

Из ночных стихов

Владимир Львович, в ваших книгах стало появляться много сведений и утверждений о «другой реальности», о запредельном… Многие удивляются: неужели это тот самый Леей, врач и ученый, практик жизненной помощи, который так трезво и вдохновенно повествует о природе человека, об эволюции, о материальной основе психики?

– Одно не противоречит другому. Дополняет и развивает. Тот самый практик. И сведения о запредельном – из практики.

Прямой разговор о запредельной реальности, или, правильнее сказать, о полной реальности, прорвался в мои тексты, когда исчез цензурный барьер, и стало возможным называть вещи своими именами. Впрочем, если внимательно почитать доперестроечные издания таких книг, как «Нестандартный ребенок» или «Цвет судьбы», то можно увидеть, что и там эта тема проглядывает.

Все вроде помню, но сейчас уже и мне самому трудно представить, насколько тесны были рамки советской дозволенности и благопристойности – до извращения… Практика врача, психотерапевта, психолога – это ведь правда жизни, правда и обычная, и необычная. Через меня прошло множество людей, излагавших свои переживания, истории своих жизней, болезней, душевных травм. Чемоданы исповедей, заметок о пациентах… Все это просилось на свет осмысления, просилось к людям – но настоящая, всесторонняя правда о душевной и телесной жизни человека к публикации не допускалась.

Скучно рассказывать, как кромсали и кастрировали в редакциях мои рукописи. Книги советского периода я старался писать без идеологического вранья, но в паре мест совковых кивков для «проходимости» избежать не удалось. Стерилизованное детское питание…

Сейчас маятник книгорыночного интереса рванулся в другую сторону: подавай не просто какую-то там правду, а либо полезненькое на потребу, либо жареное и клубничку: если не ужастик, не рецепт счастья, не криминалыцина, не похабщина, то кому оно надо?..

Так вот, о другой реальности, о неограниченной, ополной реальности. Ее не приходится где-то выискивать – она сама о себе заявляет, о ней свидетельствует уйма фактов, она вылезает изо всех углублений жизни, она под нами, над нами и в нас.

В каждодневной врачебно-психологической работе нельзя не быть трезвым материалистом. Но невозможно и оставаться только материалистом. Невозможно думать, что человек состоит только из тела, которое умирает и исчезает. При внимательном научном исследовании оказывается, что такая точка зрения просто-напросто не соответствует действительности.

Какие же факты, по-вашему, доказывают существование полной реальности?

– «Доказывают» – слово не совсем подходящее. Это не регулярно повторяющиеся события, наподобие восхода и заката. Не эксперименты, которые можно точно воспроизвести при одних и тех же условиях. Это факты другого уровня, подобные неповторимым сновидениям, причудливым очертаниям облаков, краскам заката… Они нам нечто показывают, но в руки не даются. О чем-то дают знать, позволяют что-то почувствовать или предположить, намекают на что-то, но прямо не говорят. Иногда кричат, вопиют, но поймешь не вдруг…

Возьмем сновидения – огромную, безграничную жизнь внутри жизни, реальность каждых прожитых суток. Реальность, очевидно и несомненно связанную с реальностью нашей бодрственной жизни. Но связанную не жестко, не напрямик – и связанную, и свободную. Материалист-физиолог Сеченов определил сновидения как «небывалые комбинации бывалых впечатлений». Да, так, но не только так.

Случаются и сновидения, которые никак не могут строиться мозгом из прежних впечатлений бодрственной жизни. По той простой причине, что таких впечатлений никогда не было и быть не могло. Сновидения, которые, по всему судя, и есть окна в другую реальность – полную.

Всем известно толкование снов по Фрейду, который сводил суть сновидений к реализации первичных влечений или зашифровке желаний, вытесненных подсознанием. Этот подход имеет основания, справедлив, но только частично. Есть сны, которые по Фрейду нельзя объяснить, нельзя вообще объяснить, исходя из привычных закономерностей повседневной жизни. И прежде и более всего это сны, знакомые очень многим, – сны, в которых нам являются ушедшие родные и близкие. Такие сны отмечали как особые на протяжении всей истории человечества. Они бывают очень значимы и часто несут судьбоносные вести, предупреждения о критических ситуациях или даже прямые указания о средствах спасения…

Я легко отличаю те сны, когда просто вижу своих покойных родителей или друзей, от снов, в которых они мне являются. В снах являющих эти встречи ярки, чувственно убедительны, по силе непосредственного впечатления иной раз даже мощнее, чем могло быть общение наяву. Можно поговорить, можно дотронуться, ощутить запах, получить невероятно значимые слова, жесты, прикосновения…

Так я получил от ушедшего папы благословление на брачный союз, в котором у меня должны были родиться двое детей. Так от бабушки Марии, давно ушедшей и раньше не снившейся, я узнал, что у меня скоро родится дочь.

Подробнее об этом сне рассказать можете?

– В отличие от большинства сновидений, хаотически перемешивающихся, калейдоскопически сменяющих друг друга, это возникло словно из вакуума, ему ничто не предшествовало и ничто не воспоследовало… Кроме реальности.

…Двигаясь наощупь по длинному темному туннелю, я очутился в тесной каморке, на скамейке перед небольшим деревянным столом. Никого больше там не было, но я уже знал, что сейчас произойдет какая-то долгожданная встреча – это была как бы камера, в которую меня как заключенного привели на свидание. Положил руки на стол. И тут вдруг пространство за столом раздвинулось, осветилось, и я с живой ясностью увидал бабушку Марию, сидящую ко мне лицом на некотором расстоянии от стола и повыше. Бабушка весело и ласково мне улыбалась. А рядом с ней и чуть позади… сидела еще одна бабушка Мария. Близнецово одинаковая, но значительно моложе, в возрасте девушки, и не столь ярко освещенная, чуть затуманенная. Улыбки налице ее не было, выражение вопросительно-выжидательное, но спокойное. Я почти не удивился. Спросил:

– Бабушка, это ты молодая?

Слегка повернувшись к двойнице, бабушка озорно улыбнулась и звонко произнесла:

– Смотри, догадался!

Все, затемнение. Просыпаюсь. Вечером того же дня узнаю, что мною зачат новый человечек. Девочка, как попозже выяснилось. Назвали Машей – то есть, как и мою бабушку, Марией Владимировной.

– Да, тут уж, как говорится, без комментариев… Больше, чем доказательство.

– Не доказательство, но показ некоей части того, что происходит и здесь, и там… Рассудочно доказать не могу, но душой верю, что если человек любим родителями, бабушками, дедушками, другими родными, близкими и друзьями, то связь с ними остается и после их ухода из жизни. Связь не только с хранимой в душе памятью, с дорогими образами, но и – через посредство этой памяти – с неким запредельным пространством, где обитают души, покинув тела. Верованье в такую возможность бытует у многих, если не у всех народов земли. В язычестве оно оформилось в культ предков. Христианством не отрицается. Фактическое доказательство этому в моей жизни тоже случилось, об этом позже…

С какого времени вы стали осознавать, что находитесь в общении сполной реальностью?

– Чувствовал с ранних лет, как чувствует всякий человек и каждый ребенок. И как каждый ребенок и всякий человек, долго не имел слов и понятий для обозначений того, что чувствовал.

Настойчиво утверждаю: я не какое-то исключение, с полной реальностью соприкасается и живет в ней каждый. Из сокровенной глубины бытия каждому приходят сообщения о его личной исключительности, о смысле его судьбы… Вопрос только в том, как эти сообщения принимаются, толкуются и исполняются.

Припоминаю – было мне откровение в возрасте четырнадцати лет, близко к пятнадцати. Окрашено было в тона глупого мальчишеского самоутверждения, но, тем не менее, последующей жизнью в немалой степени оправдалось.

Я сидел дома в ленивой задумчивости, в полупрострации, как часто в школьные годы бывало. В голове роились отрывочные мыслишки самого прозаического свойства: куда пойти погулять, кого бы повидать, о девчонках…

И вдруг, ни с того ни с сего, по телу пошла крупная дрожь, озноб – а я был совершенно здоров – и некий Голос явственно зазвучал где-то над головой и чуть впереди меня. Как будто бы встал передо мной кто-то большой и невидимый, и заговорил так, что речь входила прямо ко мне голову.

– Ты пойдешь далеко… Ты много узнаешь… Тебя ждет великая деятельность и слава…

«Галлюцинация», – подумал бы психиатр, подумал бы и я, если б услышал такой рассказ от кого-то другого. Может быть, и вправду с клинической точки зрения это была внезапная, неизвестно чем вызванная галлюцинация, ничто более. Но с какой стати она вдруг возникла на ровном месте у здорового, смешливого, не шизоидного, реалистично настроенного подростка? Я в то время был общительным малым, играл на фоно в джаз-группе, которую сам собрал, была у меня уже и любовь, и девушка…

Голос смолк так же внезапно, как зазвучал, дрожь сразу прошла, но ощущение присутствия Кого-то рядом еще несколько минут оставалось… Охватило смятение, нахлынул восторг, потекли слезы, какая-то ликующая музыка разрывала грудь… и вдруг резко все кончилось, оборвалось так же внезапно, как началось. Будто сон увидел, верней, пережил – и проснулся, вернулся в свою реальность.

В те мгновения и потом, еще долго, я сам для себя ничего не решал, но чувствовал, что получил какое-то Указание. Состояло оно в том, что жизнь свою я должен посвятить преображению человека; что жить должен затем, чтобы не было в мире напрасного горя, чтобы люди могли понимать и любить друг друга, могли быть свободными и счастливыми, – как-то вдруг получил уверенность, что это возможно, что так и будет. Наивный романтический порыв – да, конечно, и я много раз в мелких суетах жизни забывал о нем напрочь, но что-то напоминало…

Со временем укрепилось чувство Руки, как я его называю: уверенность, на уровне ощущения, что меня Кто-то ведет.

Несколько раз происходили чудесные спасения – в положениях, когда я должен был погибнуть, но не погиб… Однажды в Коктебеле, чтобы выпендриться перед девчонкой, сдуру полез на отвесную скалу. В этих местах многие расшибались. Там осыпающийся сланец; Коктебель коварен своими скалами, на которые легко влезть, но очень трудно спуститься.

И вот завис на вертикальной скале – ни туда, ни сюда, – на высоте, откуда наверняка мне предстояло разбиться. Из-под ног стали сыпаться камни, служившие мне опорой, я остался висеть на одних пальцах. А до края вершины оставалось около полутора метров. Было физически невозможно преодолеть по вертикали это расстояние, ни за что не держась. И вот, когда я уже должен был сорваться вниз, непонятно какая сила вдруг подтащила меня прямо наверх. Не знаю, что это было, я этого уже не осознавал, очутился наверху – и все, будто всосал какой-то магнит. Телепортация? Антигравитация какая-то?

– Не знаю, возможно. У меня самого было еще и ощущение, что это сделала чья-то рука, даже две, мощные и ловкие…

Еще случай. В середине девяностых я побывал на Средиземном море, в Израиле. Любитель заплывать далеко, я много раз сознательно рисковал, но тут не знал, что рискую.

Выплыл из-за косы в открытое морское пространство, и вдруг меня стали накрывать очень большие, заворачивающиеся, винтящие волны – старался вынырнуть, но не успевал высунуть голову из воды, как снова накрывало… Уже не было сил выныривать и выныривать, руки и ноги слабели, стал задыхаться. Моя спутница в это время безмятежно дремала на берегу… Ну все, думаю, всем привет…

И вот в миг, когда я, совсем потеряв силы, прощался уже с жизнью, меня вдруг подхватила мощная волна и понесла к берегу.

Протащив порядочное расстояние, волна прокатилась через меня, а следом за ней тут же пришла другая и потащила еще дальше вперед – волны как бы сменили гнев на милость. Вторая волна меня так швырнула, что я почувствовал под ногами дно и еще по инерции пробежал несколько шагов…

Конечно, можно сказать, что это просто случайность. Одна волна случайна, другая еще более случайна… При объяснении подобных событий всегда есть альтернатива: адресовать аргументы либо «вниз» – на материалистическую горизонталь, либо «вверх» – к вертикали Духа…

Такие случаи, как мой с коктебельской скалой, для меня – свидетельства большей правдоподобности «вертикального» объяснения.

И каково же оно? По крайней мере для этих ваших случаев?

– Оригинальных концепций на сей счет у меня пока нет. Ничего не утверждаю, просто чувствую, что мы здесь не одиноки, что, попросту говоря, Кто-то пасет нас, из других измерений присматривает. Может быть, не все время, но иногда, в решающие моменты… Опираясь на громадный опыт человечества и на свой крохотный, склонен верить, что у каждого человека есть потусторонние покровители – сущности, олицетворяемые в образах ангелов-хранителей и им подобных. Кому же логичнее и сподручнее исполнять эти должности, как не тем, кто знал и любил нас прижизненно?.. Правда, судя по тому, сколько людей в мире страдают и погибают безвинно и нелепо, приходится признать, что существуют и покровители с обратным знаком…

– То есть, как веками верили и сейчас верят многие, – злые духи, демоны, черти, бесы?

– Эти древние олицетворения запредельных разрушительных сил примитивны, наивны, но, мне думается, не беспочвенны. Материалистическая наука показывает, что у полной реальности много измерений и полюсов, что она бесконечно продолжает познаваемую нами реальность во все стороны. И значит, можно предположить наличие как благих запредельных сил, так и разрушительных.

Как вы думаете, не эти ли силы ответственны за такие роковые случаи, как например, с принцессой Дианой? У вас есть какие-то предположения о причинах того, что с ней произошло?

– Я думал об этом… и пришел к выводу, что такие простые и понятные причины, как нетрезвость водителя, плохое состояние машины, затравленность фотографами-папарацци и тому подобные могли сыграть свою роль, каждая в отдельности, – но не решающую. Все эти данности в той мере или иной присутствовали, но удивительно, как они все сошлись в одной точке пространства и времени. Надо быть совсем уж тупым, чтобы не почувствовать, что основная причина этого трагического события имеет мистический характер. Ознакомившись с событиями, предшествующими развязке, с жизнью и характером Дианы, я понял, что она пошла по тому пути, где утратила связь со своим, условно говоря, ангелом-хранителем, и именно поэтому обстоятельства повернулись роковым образом. Никто ее специально не сбивал, никто не провоцировал и не приближал гибель намеренно – она сама совершила такой выбор, за которым был роковой обрыв…

Мы сами выбираем образ смерти,

свою тропинку и обрыв следа

проносим в запечатанном конверте,

а вскрытие покажет (как всегда…).

Толкая нас на риск и самовольство,

прохладный господин по кличке Рок

использует и веру, и геройство,

как искушенный карточный игрок –

он ни при чем, он только исполнитель

твоих желаний и твоих побед,

твой ревностный помощник и целитель,

твердящий наизусть твой детский бред…

И ты спешишь за собственною тенью

по виражам неведомой игры –

всего лишь шаг – и миг, и лик смертельный…

всего лишь выбор – выбор и обрыв…

Бывают ли у вас случаи, когда и по отношению к пациенту вы ощущаете, что в данном случае только мистическое объяснение – правильное?

– Если убрать «только», можно сказать, что такие случаи идут непрерывным потоком. Все уровни бытия едины, все цельно. Мистический уровень в жизни всегда есть, всегда действует через уровни здешние, постигаемые рационально.

Тот, кто воспринимает человека цельно, в полноте его связей с миром, всегда этот мистический уровень сквозь другие уровни ощущает. И через психологию, и через физиологию, и через химию… Мистическое вовсе не исключает горизонтальных, материальных связей и объяснений – оно их включает в себя как целое части. Работа с низшими уровнями всегда влияет на уровни высшие и наоборот. Через простую отладку дыхания, через обучение расслаблению мышц можно переменить ветер судьбы.

Оккультизм тоже пытается использовать феномены полной реальности?

– Давайте сперва слегка уточним, что такое оккультизм. Куча всякой всячины: и гадание на картах и на кофейной гуще, и духовызывание, и ясновидение, и целительство, и телекинез…

Джунгли слепых и подслеповатых вер, разнообразнейших суеверий и предрассудков. Океан шарлатанства, в котором попадаются редкие глубоководные рыбы настоящих даров…

Из ста человек, объявляющих себя ясновидцами, девяносто девять никаким ясновидением не обладают, а просто используют психологические приемы внушения и манипуляции. Но один человек из ста – действительно ясновидящий. Цифры я называю, конечно, сугубо условно – никто их в действительности не знает. У каждого из нас проблески ясновидения нет-нет да и прорываются… Феномены телепатии и ясновидения врываются в наш мир подобно метеоритному дождю.

В вашей жизни были встречи с ясновидящими?

– Да, несколько… Один из случаев, правда, не лично мой, но такой, описанию которого я доверяю стопроцентно, о нем стоит рассказать.

В середине семидесятых годов мы вместе с двумя моими ближайшими друзьями-коллегами часто ездили в костромскую глубинку, в пустеющие деревни. Купили там избы с участками в одной деревеньке, где еще теплилась какая-то жизнь, ходили по ягоды и грибы, рыбачили, иногда охотились. Я в своей избе еще и работал, писал…

Леса там обширные, мощные, изобильные, дорог почти никаких. Набредали порой на заброшенные окрестные деревни, где доживали одинокие старухи и, как исключение, старики, в тех краях, как правило, умиравшие задолго до своих жен. А чаще вообще не было никого – покинутые дома, разрушенные церкви…

Старожилов в округе знали наперечет: у кого характер какой, есть ли в городе родня, держит ли еще скотину, сильно ли пьет, болеет или не очень, помирать собирается или еще держится… и был среди них, в самом дальнем селе, когда-то богатом и процветавшем, а теперь совсем опустевшем (не упомнил названия), один-одинешенький человек, которого все боялись. Дурак-Колдун – так звали его те, кто видал или слыхал о нем, а настоящего имени не знал никто: то ли Федор, то ли Егор, то ли Евтихий. Сам он себя никак называл, даже «я» никогда не произносил и ни по каким документам нигде не числился, официально не существовал.

Вел таинственную жизнь: то куда-то пропадал так надолго, что считался умершим, то вдруг появлялся, здоровый и бодрый, хотя и всегда тощий и оборванный донельзя. Бродил по своему мертвому селу из дома в дом, ничего там не трогая, питаясь незнамо чем; заглядывал иногда и в соседние, еще обитаемые деревни, произносил мудреные речи, кого-то проклинал, кого-то благословлял, кому-то что-то предсказывал – и всегда сбывалось. Вот из-за этого и боялись его. Сказывали старушки из нашей деревни, что ни одна встреча с Дураком-Колдуном просто так не обходится: всегда что-нибудь да накаркает, да так тому и бывать выходит…

И вот как-то два друга моих отправились с раннего утра в дальний лес по грибы, а я остался работать дома. Ждал ребят к обеду, наготовил картошки, лучку. Вернулись ввечеру поздно, какие-то возбужденные и подавленные, и я удивился, почему после столь дальнего похода набрали грибов так мало.

– Какие грибы… Тут такое… Конец всему скоро…

– Да что, что такое?

– Колдуна встретили. Дурака-Колдуна.

– И что?

– А то, что все рухнет, вот что.

– Накаркал?

– Еще как.

– А что именно?

– Общий писец всему.

– Ну расскажите же, расскажите подробнее! не тяните кота за хвост. (В манере одного из друзей это занятие фигурировало частенько.)

– Ну слушай… Шли на Попадьино, грибов мало попадалось, решили свернуть, пошли балками, заплутались, вылезли на какую-то дорожку заросшую. Идем. Смотрим: деревня. Избы пустые. Никого. Церковь бывшая в руинах стоит. Подошли. Вдруг из-за остатка стены выскакивает мужичок, маленький такой, тощенький, в лохмотьях, всклокоченный, с жиденькой бороденкой, глаза выпученные, какие-то белые… Уставился на нас да как заорет: – «Ну вы, мать вашу перемать, гребаные доктора, помирать пора! Вы чё тут шляетесь? Уже идет на вас Мишка-меченый! Готовиться надо, продукт запасать, ямы рыть! Запасайте тушенку! Мильёны будете получать, а жрать будет не..я. И ни на х… не сгодятся ваши мильёны, сгорят. Воду собирайте, скоро воды чистой не будет нигде! Как придет Мишка-меченый со своей улыбочкой – атом взорвется, на весь мир разлетится. Советскому Союзу пи. ец скоро, совсем скоро! Мишка-меченый опрокинет всех, а его Борька-Медведь прихлопнет, да не додавит, и все друг друга пи… чить начнут, а потом в магазинах добра будет всякого завались, а купить не на что, мильёны ваши сгорят. Не прибили вовремя Мишку-меченого, вот и расхлебывайте, доктора, помирайте, а ему долго жить, ха-ха-ха!.. А вам женушек-то не надо было, не те женушки, порченые!.. В церковь, в церковь пора, доктора, Богу молиться!» – и все, юркнул в сторону – и как не было. В полном шоке стояли, опомниться не могли. Смотрим – темнеет уже. Поплелись домой какие-то обессилевшие. По дороге только и поняли, кто это был…

Добавлю: поняли, что говорил этот кто – только когда это начало происходить. Насчет Мишки-меченого и Борьки-медведя, как и насчет сгоревших мильёнов, взрыва атома (это, конечно, Чернобыль) и п-ца Советскому Союзу комментариев, по-моему, особых не требуется. Повторю: было это в годы семидесятые, когда еще ни сном, ни духом… Вот именно – сном и духом только и можно вызнать такое. Если спросите – откуда, живя как божий одуванчик, безо всяких средств связи, этот Дурак-Колдун получал информацию, – отвечу оттуда, где информация, очевидно, всегда наличествует в любом объеме – из полной реальности.

– А насчет церкви?.. Рекомендацию его друзья ваши выполнили?

– Выполнили, попозже.

Вы хотели еще рассказать о своих личных встречах с ясновидящими.

– В моей жизни одним из значительнейших событий стало общение с великой болгарской ясновидицей и пророчицей Вангой. Я виделся с ней два раза; встречи эти вкратце описал в книге «Приручение страха». Сейчас кое-что повторю с существенными дополнениями, которых нигде больше нет.

Когда я поехал в Болгарию в первый раз в 1982 году, по приглашению одного моего софийского читателя и пациента, о Ванге я, разумеется, уже знал.

Очень ею интересовался, а встретиться и не мечтал. Тем не менее, какое-то необъяснимое предчувствие этой встречи шевелилось еще до отъезда…

И вот так случилось, что встреча с Вангой мне подарилась. Да – подарилась свыше, иначе не скажешь… К пациенту моему приехал в гости его давний друг, доктор П-в. Узнав, кто я, обрадовался (в Болгарии того времени многие меня читали) и предложил: «Доктор Леви, желаете ли поехать к нашей Бабушке Ванге? Я могу вас к ней провести».

Оказалось, что этот доктор П-в, бодрый и веселый сангвинический человек, несколько лет проработал при Ванге в исследовательской команде, пытавшейся уяснить природу ее необычайного дара. Природу дара так и не уяснили, команду расформировали, но связи остались. Я смущался и колебался. Доктор П-в горячо уговаривал: «Воспользуйтесь возможностью, другого случая вам не представится. Ванга живет в Петриче, это маленький приграничный город, въезд только по спецпропускам. Попасть к Ванге даже и с городским пропуском нереально, люди ждут очереди по году и больше. Я могу все организовать, я там всех знаю…»

Уговорил. Организовал. Через несколько дней мы с П-вым сели на поезд и поехали из Софии в Петрич. Пропуском на въезд в погранзону было наскоро полученное на мое имя приглашение от местного департамента образования – прочесть в Доме культуры лекцию петричским учителям. Благо, в Болгарии тех времен русский язык знали практически все.

В дороге говорили мало, дремали. О Ванге я П-ва не расспрашивал, хотелось получить чистое, внеустановочное впечатление. Но П-в все же кое-что мне о ней рассказал:

– Ванга – великий феномен. Такие, как она, рождаются раз в столетие, а может, и тысячелетие. Пожалуйста, не верьте ни тем, кто считает Бабу Вангу обыкновенной знахаркой, ни тем, кто объявляет ее пророчицей и святой. А верней, так верьте и тем, и другим. Это зависит от состояния, в котором она находится. Когда Ванга в своем трансе, она видит и будущее, и прошлое, она на связи со всем миром, видит судьбу каждого человека и всего человечества, видит любого насквозь…

Но это только в трансе, повторяю, и транс этот сразу виден: Ванга меняется в лице, делает какие-то особые движения, голову откидывает, поводит слепыми глазами… В трансе называет незнакомых людей, незнакомые города, незнакомые травы, вещества и машины, всевозможные термины, которые никогда не знала, не могла узнать ниоткуда… А вне транса – да, работает как знахарка, обычная деревенская бабка. Может показаться и шарлатанкой, но это не так. Она просто наивна и не особенно грамотна. Но только вне транса, ав трансе знает и может все… Ванга – феномен, исключительный феномен! И государство это понимает. Знаете, сколько денег на ней зарабатывают? Миллионы долларов. Каждый, кого к ней пропускают, платит, но не ей, а в партийно-государственную казну. Сама она сидит на скромной зарплате научного сотрудника института суггестологии. Между нами говоря, ее эксплуатируют на износ…

Лекцию учителям я не читал, выступил перед ними в свободном жанре. Рассказывал о работе, о книгах, отвечал на вопросы, давал автографы. Встреча прошла легко и тепло. Мне подарили букет прекрасных садовых флоксов, моих любимых цветов. С этими флоксами мы с доктором П-вым и отправились на ночевку в маленькую гостиничку, откуда ранним утром должны были отправиться к Ванге.

Когда ложились спать, П-в достал из своего чемоданчика пару кусков сахара и протянул мне.

– Вот, пожалуйста. Для разговора с Вангой это необходимо.

– Я должен это съесть?

– Что вы, ни в коем случае. Вы должны на этом поспать. Целую ночь.

– Как?.. (Я уже вообразил себя в положении принцессы на горошине.)

– Положите под подушку и спите спокойно.

– Гм… А зачем?

– Я не знаю. Считается, что сахар собирает с души какую-то важную информацию.

– Так Ванга считает?

– Я не уверен. Но все так делают.

– Хорошо.

Я положил сахар под подушку, а цветы поставил в воду у изголовья своей койки. Подумал: завтра утром, если попадем к Ванге, преподнесу ей. На душе стало почему-то удивительно легко. Уснул сном младенца.

Наутро П-в разбудил меня и тут же напомнил о сахаре.

– Заверните его в чистую белую бумагу, там ничего не должно быть написано… У вас нет?.. Я дам. (Вырвал чистый листок из своего блокнота). Когда войдем к Бабе Ванге, сразу отдайте ей сахар в бумаге, не разворачивайте. Рекомендую вам перед посещением не курить. Лучше даже не есть, выпить только чаю или кофе.

Это было не трудно, утром я и так обычно не ем. А вот от курения мне, в ту пору еще заядлому курильщику, воздержаться было бы тяжело – но странно, и курить в это утро совсем не хотелось.

Может быть, потому, что и погода – южное ясное осеннее утро – и настроение были очень хорошими, с привкусом праздника.

– Если у вас есть какая-то проблема, личный вопрос к Ванге, если хотите узнать судьбу, спрашивайте, не стесняйтесь. Там будет только переводчица и может быть кто-то из домашних, чтобы помогать, больше никого, меня тоже не будет, я отойду, сохранение тайны гарантируется, – сказал П-в участливо.

– А просто так поговорить с Вангой можно? Вам не обязательно уходить. У меня нет к ней личных вопросов. Я ничего не хочу о себе узнавать.

– Ничего? – переспросил П-в с некоторым сомнением. – Хорошо. Можно и просто так. Баба Ванга вам все равно что-то скажет. Лишь бы только был транс, тогда все откроется…

Я положил в карман сахар в бумажке, взял в охапку флоксы, и мы отправились к приемному дому Ванги.

По дороге увидели медленно шедшего нам навстречу невысокого коренастого человека с массивной лысой головой и бородкой с усами.

– Какая удача! – обрадовался П-в. – Это меткий Ленин]

– Кто-кто?

– Мэр города. Его прозвали «маленьким Лениным», по-болгарски «малкий Ленин». Видите, как похож?

– Да, правда.

– Он и играет немножко под Ленина.

Сейчас познакомлю вас. Теперь мы точно попадем к Ванге, это обеспечено.

Малкий Ленин говорил с нами кратко и величаво. Когда П-в меня представил, сдержанно улыбнулся, кивнул и сказал по-болгарски: «Знаю. Дочь вас читает». П-в начал было подъезжать насчет Ванги, мэр перебил: «Все будет в порядке. Идите. Не волнуйтесь». Величественно пошел дальше.

– Его дочка помогает Ванге, – шепнул П-в, – она и есть переводчица.

…И вот мы подошли к небольшой площади – не припомню, то ли на окраине городка, то ли уже вне его, в ближайшем поселке. Площадь была заполнена припаркованными автомобилями и пестрой, как на вокзале, толпой людей: мужчины, женщины (больше), молодые и пожилые, дети, подростки, старики… Некоторые, видно было, проводили здесь уже многие дни: сидели на чемоданах и свертках, закусывали, у кого-то была палатка. Среди авто бросались в глаза шикарные иномарки.

А главное, что сразу бросалось в душу, – висевшее надо всеми и всем невесомое, невидимое, но плотное, до костей ощутимое Облако Последней Надежды…

Не знаю, как еще определить эту атмосферу апокалипсиса, в которую мы попали. Понятно было, что большинство людей, находившихся здесь и жаждавших попасть к Ванге, находилось в кризисном, отчаянном положении. У многих пропали без вести или безнадежно болели близкие, другие сами были жертвами несчастья или ожидали и надеялись избежать… Мне стало стыдно, что я, человек здоровый и благополучный, сейчас пройду к Ванге без очереди впереди всех этих людей. Но и отказываться было уже бессмысленно.

От дощатой будки охранника шла короткая прямая дорожка к домику дачного типа с деревянным крыльцом – там Ванга и принимала. П-в подвел меня к будке. Вышел охранник, дюжий мордоворот. П-в что-то ему тихо сказал, охранник закивал, принял понимающий вид, открыл дверцу будки, сказал «Чака малко» (подожди немного) и жестом пригласил меня войти внутрь. Я вошел, сел на стул, букет положил на колени. Охранник сел рядом на другой стул. – «Чака», – повторил. Наклонился и завозился с какими-то свертками, сваленными под стулом.

Тут я увидел, что в будке два окошка: одно фасадное – для обозрения площади ожидания, а другое, в боковой стенке – для наблюдения за домом Ванги, за входом и выходом из в него. И зачем-то еще дополнительная прорезь со шторкой в фасадной стенке – пониже окошка, почти на уровне сидения.

Через полминуты я понял, зачем эта прорезь. В окошко всунулась морда. Упитанная, губастая, рыжая. Всунулась и замигала. Охранник, молча глядя на морду, тихонько стукнул рукой по стенке. В ответ немедленно раздалось два стука снаружи. Быстрым движением охранник отодвинул шторку прорези под окошком, и в прорези очутился сверток, точней, завернутая в тряпку бутылка, ее очертания легко было разглядеть. Столь же быстрым движением охранник переместил сверток под стул, сказал морде «Чака», и морда исчезла.

Когда минут через пять от Ванги вышли какие-то люди, охранник резво выскочил наружу, и через пару секунд я увидел через боковое окошко, как некто рыжий торопливо поднялся на крыльцо и вошел.

А еще через полминуты раздался крик.

Женский крик, пронзительный, оглушительный, на высокой ноте, уходящей все выше… Никогда этот крик не забуду, такого мне не приходилось слышать ни до, ни после. Слов я не мог понять, кроме одного:

– Курва-а-ак! Ах, ты курва-а-а-ак! Догадаться, что такое «курвак», было не сложно: мужской род от бранного слова «курва» – то же, что б (…). Слово «курва» я слышал с мальчишества, теперь оно устарело, но может быть, еще возвратится в общеупотребительный лексикон, с ругательствами это случается.

Дверь стремительно распахнулась, на крыльцо выпрыгнул красный как рак рыжемордый мужик и кубарем покатился вон. А в проеме за ним показалась худая морщинистая рука, сжатая в кулак, и обладательница руки – маленькая старушка в платке, с грозными белыми глазами.

– Курвак!

Дверь закрылась. Не помню, сколько продлилась пауза; за время ее я вострепетал, ибо успел осознать: Ванга – бабушка крутая, всех вправду видит насквозь и блатных не жалует.

Следующим блатным был я.

Не передать словами симфонию состояний, которые успел пережить, пока шел по той короткой дорожке, поднимался на крыльцо… Благоговение, скепсис, торжество, стыд, восторг, ужас…

А войдя в дом, сразу ощутил полную свободу от себя самого – словно бы все излишки моей самости, пока шел, успели из меня выйти, и осталось только спокойное внимание, любознательность и… Доверие, безграничное доверие. Все существо мое ощутило: здесь правда и ничего кроме правды.

В маленькой прихожей меня встретила симпатичная девушка в скромной одежде, с деревенской косынкой на голове, по-русски пригласила войти в комнату с открытой дверью, усадила на лавочку у окна. Под прямым углом к лавочке стоял у стены маленький диванчик, покрытый цветастым ковром, рядом – мусорная корзина. На диванчике не было никого. В глубине комнаты, слабо освещенной, был еще диванчик, на нем сидели, о чем-то тихо разговаривая, какая-то женщина, еще не старая, и девочка лет восьми, я их не разглядел, а они на меня внимания не обратили.

– Баба Ванга сейчас придет, – сказала девушка. – Я вам помогу с переводом. Меня зовут Беляна.

Я понял, что это и есть дочка малкого Ленина.

Прошло еще сколько-то мгновений – и вдруг я ощутил легкий ветерок и мурашки на загривке… Ванга вошла через ту же прихожую – видимо, выходила по нужде в пределах дома – вошла как шаровая молния, бесшумно электризуя пространство. Ступала как обычно слепые: ноги ставя с повышенной твердостью, обе руки несколько выдвигая вперед, голова немного запрокинута. Беляна подхватила ее под руки, помогла сесть на диванчик, сама села в сторонке.

В стареньком сарафане, повязанная косынкой, маленькая, хрупкая, невзрачная как воробушек, старушонка, с мелким незапоминающимся личиком. Оба глаза затянуты Рубцовыми белыми бельмами.

Откинулась к спинке дивана. Взор – вверх, куда-то мимо меня.

Молчит. Я молчу тоже. Чувствую себя естественно, будто всю жизнь здесь сижу. Достаю из кармана бумажку с сахаром и вместе с цветами сую Ванге в руки, одновременно здороваясь по-болгарски:

– Здравей, Ванга.

– Здравей, – несколько механически отвечает она. Бумажку с сахаром быстро и небрежно, не развернув, бросает в корзину. Долго и тщательно ощупывает цветы. Не отрывая от них рук, голову отводит в сторону, лицо запрокидывает. Что-то меняется в воздухе… Вдруг спрашивает повелительно, громко, как бы откуда-то издалека или с выси:

– Toe Мария?.. Тое Елена?.. Беляна переводит:

– Кто для вас – Мария? Кто – Елена? (Дальше буду приводить речь Ванги сразу в переводе; впрочем, он и сейчас, и тогда был почти не нужен, не только по причине близости языков…).

Жму плечами – еще не врубаюсь, о ком речь. Ванга: – Через твои цветы твои умершие женщины пришли сюда. Мария тебе кто, бабушка?

– Да, бабушку звали так. (Тут понял…) –А Елена кто? Твоя мать?

– Да, маму звали Елена Аркадьевна.

– Вижу Марию. Вижу Елену. Они обе здесь. Они о тебе заботятся. Беспокоятся за тебя.

– Твоя мать не в России родилась. Слышу французскую речь.

Правильно: мама родилась в Бельгии, в Антверпене, где дедушка и бабушка жили несколько лет и говорили по-французски. Дед и в последующей российско-советской жизни вставлял иногда в речь французские слова и фразы.

– Да, моя мама родилась в Бельгии. Первые пять лет жила там.

– Мария говорит по-французски. Рассказывая сейчас, удивляюсь, насколько я был спокоен тогда, спокоен до тупости – фантастичность происходившего осозналась только потом. Ни при каких обстоятельствах никто не мог знать, тем более в Болгарии, что мама моя родилась во франкоязычной стране Бельгии: я никому этого не рассказывал и сам вспоминал очень редко. А Ванга узнала сразу – услышала и увидела.

– Они у тебя хорошие. Елена красивая. Очень беспокоится о твоем здоровье. Просит беречь живот… Панкреас…

Панкреас – это поджелудочная железа, латинское медицинское название. Вряд ли Ванге оно могло быть знакомо. Я, врач, его знал; но не мог знать, что через несколько лет после этой встречи перенесу острый панкреатит – сперва я, а потом мой сын.

– Мать очень просит тебя бросить курить. Не кури.

Курил я в те годы безбожно. Здоровье страдало сильно. Живот, кишечник – особенно. Расстаться с табаком удалось только в начале девяностых.

– Мать просит тебя никогда не ездить в Ленинград.

Единственная просьба мамы, переданная через Вангу (были и еще), показавшаяся мне загадочной, хотя удивления тоже не вызвала. В Питере я до того бывал, там у меня много друзей, есть и родственники… Люблю этот город, скучаю по нему. Больше туда не ездите?

– Нет.

Даже после переименования Ленинграда обратно в Санкт-Петербург?

– Очень хочется, но… Мамина просьба. Может быть, опасность для здоровья – там я дважды сильно простуживался. Или какая-то другая угроза – криминальная, фашистская, этого теперь там хватает. А может быть, дело вообще не во мне, а в какой-то неведомой мне связи событий…

Не спросили у Ваши, почему мата вас предостерегает от Питера?

– Не спросил. Твердо уверен был, что не следует ее ни о чем спрашивать. Все она говорила мне только по собственной инициативе, в том числе это:

– Ты хороший врач. Скоро много будешь заниматься детьми.

Мою профессию Ванга с очевидностью знала – ее могла предупредить и Беляна, читавшая мои книги, могла и сама Ванга уведать, как и все остальное… А вот насчет детей – ясновидение несомненное, хотя и не очень конкретное. Разуметь можно было и работу с детьми-пациентами, хлынувшую потопом после книги «Нестандартный ребенок», тогда еще не написанной, – и занятия с моими собственными детишками, которых в последующие годы прибавилось основательно.

Еще одно туманное предсказание:

– Узнаешь еще две науки.

Какие?.. Может быть, правильнее было сказать: «освоишь еще две области деятельности»?.. После встречи с Вангой я много занимался стихами и музыкой, выпустил книгу поэзии и компакт-диск – разумелось это или что-то другое, не знаю пока…

А вот предсказание вполне конкретное:

– В Москве к тебе придет Зоя по поводу Андрея. Когда Ванга это ни с того ни с сего произнесла, я понятия не имел, что за люди могли быть Зоя и Андрей. А в Москве, примерно через месяц, Зоя Б., человек довольно известный, ко мне и вправду явилась, с огромной душевной болью… У Ванги она не была никогда. Пришла, действительно, по поводу Андрея, своего мужа, человека еще более известного и тоже никогда у Ванги не бывавшего. Семейная драма… Вы помогли?

– Чем мог.

Рассказали Зое, что были предупреждены Вангой о ее приходе?

– Консультируя – не рассказал. Не из какого-то принципа, нет – просто в данном случае это было бы врачебно не выигрышно. Рассказал позже, когда все улеглось.

– Так вы полагаете, что Ванга действительно прочитала вашу судьбу, и назад по времени, и вперед?

– Да, несомненно – и в общих очертаниях, и в каких-то очень важных деталях. Хотя и многое оставила без внимания, а в чем-то и ошиблась, особенно во вторую нашу встречу, когда говорила со мной вне транса.

Допускаете ли вы вероятность, что Ванга не прочитала или не столько прочитала вашу судьбу, сколько предопределила ее? Что она произвела внушение, вы его восприняли, и тем самым была заложена программа вашей дальнейшей деятельности? Или, может быть, это было целенаправленное воздействие на вас со стороны тех Сил, которые действовали через Вангу? И еще: не допускаете ли вы такую возможность, что Ванга во время встречи и в дальнейшем вступала с вами в телепатический контакт?

– Предсказание – всегда и внушение, разумеется. Но точно могу сказать, что никаких намеренных внушений Ванга мне не делала. Не до того ей было, принимавшей тысячи и тысячи людей, самых разных. Более того, Ванга меня сама попросила о помощи – ей понадобилось мое внушение. После своих прорицаний вдруг словно очнулась – из транса вышла – и обратилась ко мне как к врачу.

– Почему у меня болит голова?

Я опешил на миг, но быстро собрался, ответил:

– Слишком много работаешь. Переутомляешься. Не следишь за собой.

Кивнула головой, слегка улыбнулась.

– Это не опухоль?

– Нет, – ответил я без особой уверенности, спрашивая себя, не может ли это быть опухоль мозга. Внутренний голос сказал: «Сосуды мозговой оболочки». – Опухоли в голове у тебя нет, – подтвердил увереннее.

– Можешь помочь? Что я должна делать?

– Больше отдыхать. И пить травы.

Ожидал, что спросит, какие травы, но не спросила, сказала:

– Знаю. Потом добавила:

– У нас тут нет трав, которые мне нужны.

– Я тебе привезу.

В этот момент возник ясный образ нашей будущей встречи. Через год я привез Ванге очистительный травяной сбор, помогающий при головных болях. Застал ее во второй раз в очень утомленном, вялом состоянии…

Вы спросили, не было ли между нами телепатии. Вот, посудите. Через четыре месяца после первой встречи с Вангой, в Москве, в зимние морозы напала на меня неприятная болячка: стала болеть правая сторона лица. Я думал, что это невралгия; десять дней мучился, прогревал, принимал анальгетики – не помогало; наконец, случайно стукнул ложечкой по зубу и понял, что болит зуб, его воспаление и вызывает иррадиирушую боль. Пошел к зубному врачу, он тут же этот зуб удалил, и боль сразу прошла.

С облегчением возвращаюсь домой. Заглядываю в почтовый ящик – там письмо из Болгарии. От Беляны, той самой. Вечером того дня, когда я был у Ванги, мы посидели с этой милой девушкой в маленьком городском ресторанчике. Беседовали в основном о детях, о школьных и семейно-педагогических проблемах – Беляна работала в одной из петричских школ, преподавала русский язык. О Ванге почти не говорили – какая-то деликатность мешала мне любопытствовать, а ей – нагружать меня дополнительной информацией, которой и так было выше крыши… Обменялись адресами.

Среди прочего Беляна написала мне:

«Знаете, Владимир, вчера я была у Бабушки, и она вдруг вспомнила о вас и вошла с вами в контакт. Она высказала обеспокоенность состоянием ваших зубов. Бабушка сказала, что вам надо срочно заняться своими зубами, обратиться к врачу».

Я взглянул на дату отправки, обозначенную в почтовом штемпеле: письмо шло ровно десять дней. Оно до сих пор у меня хранится.

Невероятно… Значит, в тот самый день, когда у вас начались эти боли, сигнал об этом дошел до Ванги, она его восприняла и вспомнила о вас?

– Выходит, что так. И это притом, что тысячи и тысячи судеб, болезней, несчастий, тысячи жизней изо дня в день проходили через ее душу, ум, память…

Может быть, вы стали для нее каким-то особо значимым человеком? Все-таки известная личность. Ванга попросила вас о помощи как врача, это ведь что-то значит.

– Не думаю, что это сыграло существенную роль, особенно известность. Ванга принимала множество людей куда более знаменитых, чем я, и у многих из них судьбы прочитывала гораздо подробнее, предсказания делала еще более потрясающие (например, болгарскому монарху Борису, принцессе Диане), и каждого могла вспомнить в любой миг. Границы времени и пространства для нее были прозрачны. Одной китаянке, рассказывали, она помогла найти отца, пропавшего без вести во время «культурной революции». Девушка думала, что отец погиб, и спрашивала Вангу только о том, где он похоронен. Ванга же увидела его живым и точно указала провинцию и город в Китае, где этот человек скрывался.

Известен человек или нет, для нее не имело никакого значения: она была со всеми на «ты». Могла сказать правду в лицо и первому встречному, и первому лицу государства.

Она говорила всю правду, которую о человеке знала?

– Всегда только правду, но не всю, а лишь ту, которую считала для человека необходимой. О безнадежности, о предстоящей смерти говорила, насколько известно мне, лишь в исключительных случаях, старалась не напрямую… Мне рассказали, как один посетитель донимал ее вопросами о своей докторской диссертации. – «Брось свою диссертацию, все равно защитить не успеешь, – сказала ему Ванга. –Лучше быстрее сделай рентген грудной клетки». Через полгода этот человек умер от рака легких.

Еще история, от болгарских свидетелей. Один человек в результате автомобильной аварии потерял зрение. За несколько лет до этого побывал у Ванги, задавал ей вопросы о личной жизни и карьере.

Под конец Ванга сказала как бы невзначай: – «Бойся удара слева. Когда в машину садишься, очки надевай». Очков этот человек никогда не носил, зрение было отличное. Совету Ванги не внял. И вот однажды, ведя машину, не заметил, как слева на встречную полосу выскочил грузовик. Скорость была небольшая, остался жив, но осколки разбитого стекла засыпали глаза…

Непостижимо… Как же понять, что всеведущая Ванга знала о себе самой не больше любого смертного?

– Мне это представляется столь же закономерным, как то, что глаз видит все, кроме себя.

Осталась ли у вас какая-то связь с Вангой после ваших с ней встреч?

– Телепатии явной больше не было. А душевная связь осталась. Я чувствовал незримое присутствие Ванги в моей жизни, особенно когда приезжал снова в Болгарию. С этой страной меня связали многие дружбы и сердечные привязанности…

В девяносто пятом году, за год до своей смерти, Ванга приснилась мне во сне очень тревожном, в странном виде: без головы. Вместо головы торчал какой-то сучок, из которого доносились неясные слова, казалось даже, мольбы о помощи – а я ничего не мог сделать для этого безголового существа, зная душой твердо, что это она, Ванга… Вскоре узнал, что как раз приблизительно в это время Ванга впала в беспамятное состояние и приблизилась к уходу из жизни. Опухоль у Ванги все-таки выросла – через двенадцать лет после нашей встречи, в возрасте далеко за восемьдесят – опухоль груди…

Как бы вы могли подытожить то главное, что почерпнули из общения с Вангой, из ее феномена, ее явления? Внеслали она нечто новое в ваше мировоззрение, или может быть, даже произвела в нем переворот?.. Спрашиваю об этом потому, что лично знаю скептиков, которые не верят ни одному слову из рассказов о Ванге, чьих бы то ни было, считают это все сказками, мифами или результатом внушений и подтасовок, шарлатанских обманов. Один мой знакомый и сам побывал у Ванги, ушел разочарованным: ничего особенного, провинциальная знахарка.

– Мои представления о мире Вангой не перевернулись, но празднично расширились и углубились. Празднично – потому что благодаря ей я убедился в бессмертии человеческой души, убедился воочию, и многое этим для меня прояснилось, соединилось… Вживую ощутил связь ушедших с живущими – эстафету Вечности, продолжение жизни там – Жизни в Целом.

Знакомцу вашему, видимо, не повезло – не довелось пообщаться с Вангой в ее трансе; сработало, может быть, и: «по вере вашей да будет вам»…

Людям трудно воспринимать то, что не укладывается в их опыт и привычные представления, в заученную однобокую схему мира. Трудно верить не только людям с другим опытом, видящим и думающим иначе, – но и самим себе: видеть очевидное, если оно не совпадает с ожидаемым.

Тем более трудно, сохраняя здравомыслие, верить, даже глядя в упор, таким из ряда вон выходящим явлениям, каким была эта малообразованная гениальная женщина. Замечу кстати, припомнив нашего деревенского Дурака-Колдуна, а также Гришку Распутина: образованность, загруженность знаниями и культурой – и мистическая гениальность, как правило, не сочетаются. Какой-то антагонизм: одно гасит другое; разные программы, с преимущественной нагрузкой разных структур или полушарий мозга. Исключение, пожалуй, из самых великих одно: Нострадамус.

Да, трудно верить – и это здорово, это прекрасно, чудесно, это праздник – что трудно. Невероятно важно, что такое случается в нашем тусклом мире, что такие люди, как Ванга, хоть в единственном экземпляре – встречаются, являются, что они возможны.

Но Ваша ведь не единственная. Истории известны и другие великие ясновидцы, пророки…

– Конечно, в истории – не единственная. Вангу называли Нострадамусом в юбке. Одна из величайших, одна из очень немногих, но не единственная. Мистическая звезда первой величины, на сегодняшний день ближайшая к нам по времени. Подвижница, творившая добро, спасшая многих и многих. Дар той же природы, что у Ванги – дар сверхзнания, видения и ведения, ведовства – человечеством замечен и выделен в особый разряд со времен незапамятных. Слово «ведьма» происходит от «ведать», то есть знать, знать заранее. А в некоторых славянских языках вместо «ведьма» говорят «вещица» – сравните: вещать, предвещать, вещий сон.

«Вещица» что-то обещает, возможно и хорошее. А вот «ведьма» звучит однозначно отрицательно, устрашающе, почти ругательно…

– Слово окрасилось историей в черное, но изначально так не было. Народ просто заметил, что некоторые женщины и реже мужчины обладают таким вот даром – ведать, знать непонятно откуда и как… А потом пришли времена, когда на право ведания наложили запрет монополисты истины и правоты – церковные иерархи. Женщины с намеком на дар ведовства или даже без такового считались церковью бесоодержимыми.

Средневековая охота за ведьмами внушает ужас до сих пор…

– Амне внушает печаль, что в некоторых нынешних церковных кругах бесоодержимой поспешили объявить Вангу Иначе как мракобесием такое отношение к великой подвижнице назвать не могу.

Как все-таки понять, зачем человечеству нужнылюди с таким даром, каку нее, в чем смысл такого явления?

– Зачем человечеству нужны люди, видящие и знающие сверх возможного для остальных?.. Зачем нужны гении?..

Для спасения и развития. И рода людского в целом, и отдельно взятых человеков, как мы с вами.

Ведовские способности вкраплены в род человеческий, как способности музыкальные, математические, шахматные и любые иные. На определенном уровне они свойственны и животным – многие звери, собаки и кошки в частности, не просто прогнозируют и предчувствуют, но именно ведают – предзнают заранее предстоящие события, особо значимые для них, и предсказывают их своим поведением.

Если бы такого рода способностей не было и у людей – давно бы вымерли люди. В мире, полном безжалостных стихий и коварных неожиданностей, ведовство должно было стать одним из видовых приспособлений для жизни существ сравнительно слабых, с ограниченным разумом. Всякая гениальность – и музыкальная, и литературная, и математическая, и лингвистическая, и спортивная, и гениальность в общении – в высшем своем выражении содержит примесь ведовства: знания как бы из ниоткуда… Но, как и любая гениальность, ведовство не могло стать ведущим приспособлением, «фишкой» вида – иначе разум не развивался бы, незачем было бы ему развиваться, – а разум, рациональный логичный разум, с его основой – простым житейским здравым смыслом – зачем-то все-таки нужен. Ведовству искрящему временами в каждом из нас, пока дозволено проявляться таким мощным пламенем, как у Ванги и Нострадамуса, по отношению к человеческой массе лишь в дозах гомеопатических…

Вы сказали «пока» – а дальше?

– Бог ведает… Ванга – и великое открытие человечества, и послание Свыше, благая весть – ее полное имя Вангелия это и означает. И великий ответ, и великий вопрос. Через Вангу полная реальность явила миру свою тайну, как через вулканы являет себя подземная магма…

Что характерно – никаких собственных особых усилий к выходу в другие измерения она не прикладывала. Правда, провидчески, сама того не зная, еще будучи зрячей девочкой, любила играть сама с собой в жмурки: с плотно завязанными глазами искала в доме разные спрятанные предметы. А после потери зрения стала видеть события, спрятанные в пространстве и времени, взором внутренним. «Аще не умрешь, не оживешь», «Кто потеряет душу, тот обретет ее». Зрение, видимо, тоже – в другом качестве…

Я читал, что Вангу много раз пытались обследовать с помощью научных методов и приборов, но попытки не привели ни к чему, кроме подтверждения того, что и так очевидно. Писали и о том, что когда она входила в транс, приборы отказывались работать, записей не получалось… Как думаете, доступны ли такие феномены, как Ванга, и другие парапсихологические чудеса объективному, непредвзятому исследованию?

– Думаю – да. Но само понимание объективности должно претерпеть существенные изменения.

Одно из основополагающих открытий квантовой механики: наблюдение влияет на наблюдаем о е. В психологии – тем более, это мы видим на каждом шагу и на самих себе. В парапсихологии – наверное, в сотни и тысячи раз тем более. Элементарные частицы подвержены влиянию тех, кто их наблюдает, – что ж говорить о людях, которые всегда влияют друг на друга взаимно.

Я уверен, что полная реальность, включающая в себя и парапсихологические феномены – телепатию, ясновидение, телекинез и прочее, – получит со временем свою здравую теорию, а теория даст основу для прогнозирования и практического применения. Возникнет, тем самым, и многомерная, полная психология.

Основа ее будет естественно-научная и математическая, связанная с углубленной теорией пространства-времени и обновленным пониманием законов Вселенной. С незапамятных времен к этому и стремились маги, алхимики и прочая умственно возбужденная братия; но все это были, как и пока ныне, попытки с негодными средствами.

Во всякой настоящей науке господствует стремление к соответствию теории и практики – к определенности результатов при определенных условиях. К возможности предвидеть события, управлять ими и создавать их. Полная реальность уже показала нам такую возможность в физике, в химии, в технике – с результатами грозными и грандиозными: научно-технической революцией. Пришло время великих свершений и в биологии, генетике, медицине, время революции биологической. Современная наука – та же магия, но уже адекватная, понимающая, что делает, хотя и далеко не совсем.

Научная психология пока отстает: понимает себя смутно и результаты предпринимаемых действий даже на пару ходов вперед с достаточной определенностью просчитать не может. В социальном масштабе выполняет пока что роль всего лишь нерасторопной и туповатой служанки власть имущих.

Тяжелый выбор: человечество живет в потемках сознания, нужно срочно и резко умнеть, нужна революция психологическая – прорыв в полную психологию.

Но в джунглях ныне господствующего циничного хищничества полная психология быстро произведет психоядерное оружие, от которого мало кому поздоровится.

Полная реальность в лице ядерной физики более чем убедительно показала, что есть запретные зоны природы, куда нельзя лезть без соответствующей подготовки – интеллектуальной, технической и, что всего важнее, нравственно-этической. Подготовку эту в целом можно назвать посвященностью. Любопытство и корысть без посвященности наказуемы.

Последний на сегодня вопрос: какое из предсказаний или прозрений Ванги, не обязательно касающееся вас лично, представляется вам самым интересным или самым важным? Может быть, самым сомнительным, но все же интересным и важным?

– О посещающих нашу планету пришельцах из других миров.

Она и об этом вам сообщала?

– Мне – нет, другим – да. Рассказываю, о чем прочитал – свидетельства людей, общавшихся с Вангой в последние годы ее жизни. Время от времени она говорила, что на землю иногда прилетают корабли с некоей планеты Вамфим. Планета эта будто бы движется вокруг солнца по какой-то особо удлиненной наклонной орбите, так что ее невозможно видеть чаще, чем раз в 3600 лет… И будто бы пришельцы с этой планеты бывают здесь часто. Приходили и лично к ней, Ванге. Человекоподобные существа, похожие на призраков, прозрачные, как отражения в воде, не видимые ни для кого, кроме… Ванги?

– Ну да, это ведь и было ее специальностью – видеть невидимое. По записям свидетелей, Ванга рассказывала, что существа с планеты Вамфим каким-то образом показывали ей свою изумительно красивую родину, водили по ней за руку, передвигаясь большими скачками…

Улыбаетесь, и я тоже. Фантастические видения, какие-то уже сны или детские сказочки, да? Я решительно отнес бы эту планету Вамфиг – так и хочется сказать – к области инфантильных выдумок или психопатологии, не более того, попросту отмахнулся бы, если бы…

Если бы это была не Ванга. Человек особых возможностей. Человек абсолютно честный. Человек в высшей степени конкретный. Человек со здоровой, хотя и потрясающе необычной психикой.

И если бы не довелось мне самому увидеть такое, после чего рассказы об иномирных посещениях не кажутся непременно бредом или враньем.

Так все-таки они зоесь бывают?..

доработка из книги «Одинокий друг одиноких»

Две тысячи десятый год. Сидим у меня дома за чаем с Максимом Владимировичем Леви, солидным мужчиной, кандидатом психологических наук, полковником внутренних войск, уже дважды папой.

Пришел в гости к своему папе, автору этих строк. Бойцы вспоминают минувшие дни и местности, где отдыхали они.

– Помнишь НЛО над Севаном? Тебе четырнадцать было… Что помнишь?

– Поздний вечер после заката. Небо почти совсем темное, первые звезды. Костер на берегу. Я картошку пек. Ты рядом сидел.

– Да, лицом к озеру. А ты стоял к нему спиной…

– Никого кругом. Тишина. Ты вдруг как заорешь: «Оглянись! Макс, оглянись скорей!» Я чуть замешкался, оглянулся, увидел в небе какое-то световое облако, что ли, менявшее очертания… Ты пальцем показывал куда-то вверх. Я задрал голову и успел кое-что увидеть… Вот эту штуку, которая уходила все выше.

– Какая она была, штука эта, подробней припомнить можешь?

– Какая-то желтая, с красноватым подсветом. Вроде конуса с парой хвостов. Очень быстро уменьшилась до точки и ушла в невидимость.

– Да, так и было. Ты не успел увидеть первые ослепительные вспышки на взлете, эти быстрые световые импульсы… А разбегающиеся по небу световые круги помнишь?

– Смутно…

– А серебристое облако, которое висело потом в темном небе в стороне, не очень высоко?

– Что-то висело, помню, какая-то тающая вата…

Для события 27 летней давности четкость воспоминания неплохая. Да и как такое забыть? Ничего личного, но и ничего похожего на что-либо когда-либо виданное.

Чем дольше живу, тем ясней понимаю, как драгоценны наивозможно точные свидетельства о событиях необычайных, уникальных или чрезвычайно редких. Именно через такие события являет нам себя полная реальность.

Чем больше людей узнает эту правду, тем больше шансов, что сознание человечества прояснится, что истинные ценности возобладают над ложными, что мы продолжимся и разовьемся…

Летом 1983 года мы с Максом жили в Армении, около озера Севан, в писательском доме творчества. Вечерами обычно выходили на берег озера. Костерок жгли, картошку пекли, беседовали.

Вот и в этот раз сидели на берегу, у самой воды. Зарю проводили; небо над нами начало по-южному быстро темнеть; на дальнем берегу таяли в нарастающей мгле очертания гор… С огромной скоростью все это произошло, всего за несколько секунд. Я сидел возле гаснущего костра лицом к воде. Макс стоял по другую сторону костра, к озеру спиной, подцеплял палкой испекшуюся картофелину.

В самый первый миг, даже не миг, а какой-то волосок мига – метнулась молниеносная тень от воды к небу, и тут же с неба, с угла около 45 градусов, пошли ослепительные вспышки, беззвучные, одна за другой, за секунду штук пять…

В ошеломленном мозгу мелькнуло: «война?!» Кричу Максу «Смотри! Оглянись!» Пока он успел повернуться, вспышки уже прекратились, а в том месте неба, где они были, образовалось быстро расширяющееся световое кольцо.

Из центра этого кольца стремительно ушло вверх конусообразное красновато-желтое тело с двумя небольшими линиевидными хвостами по обоим бокам. За следующие три, максимум пять секунд летящий конус этот превратился в тающую в небесной глуби точку – и исчез. Световое кольцо меж тем, замедляя разбег, расширилось почти на полнеба и, побледнев, как бы зависло. В небе, несколько в стороне от места, где были вспышки, появилось мягко светящееся сиренево-серебристое облако. Постепенно размываясь в очертаниях, бледнея и растворяясь в темноте, облако это провисело еще минут 15. Вот все, что мы увидели. Не знали, что думать. Про картошку забыли. Пошли к себе в номер.

Спали оба тяжело, видели калейдоскопические цветные сны. Проснулись: Максим с температурой и болью в животе, я со странной болью пониже… Промучились дня полтора.

Из обитателей маленького приозерного поселка, где мы жили, на озере в этот прохладный вечер не было никого, и никто, естественно, ничего не видел. Но друзья из Тбилиси сообщили нам немного позднее, что именно в этот вечер, в это самое время оттуда, из Тбилиси, несколько человек успели заметить большое НЛО вдалеке, быстро ушедшее в космическое пространство.

Все мои последующие расспросы, все консультации с научно-,технически- и военно-компетентными людьми привели к пониманию, что это не мог быть снаряд, ракета или что-либо еще, сотворенное и запущенное в небо людскими руками. Ни спутник, ни зонд, ни прожектор, ни лазер…

Зато все признаки совпадают с теми, которые описывают наблюдатели внезапных выпрыгов больших НЛО из глубоководных пространств: огромная скорость, беззвучность, более или менее длительный физический и физиологический следовой эффект.

То, что мы с Максом видели, – факт, встающий в ряд многих сходных. Из глубоких вод, из океанов, морей и озер, случается, взмывают в космос «летающие тарелки», цилиндрические или конусообразные тела, наподобие нами увиденного. Севан хоть и не море, но вода очень глубокая и загадочная – горное море, так его люди местные и величают…

Некий снаряд или корабль, взметнувшийся с Земли в Космос, – больше никакими словами увиденное не описать и никакого объяснения не придумать.

Не знаю, были ли это вамфимцы, альфацентаврики или какие-нибудь эпсилоняне – но абсолютно уверен, что кто-то был, потому что своими глазами увидел великолепное, сверхчеловечески-разумное действие.

Я из тех, кто не разделяет идеи космочеловеческого центропупизма. Не могу представить себе, что наш недалекий самовлюбленный разум – единственный во Вселенной, что во всей космической беспредельности нет нам подобных и высших, и несравненно высших и лучших, чем мы.

Мне думается, во Вселенной вообще не может быть единичных явлений – все бесконечно множится, варьируется и рифмуется, развивается во все стороны, как наши души и лица… не думаю, что мы как разумные существа уникальны, – скорей, заурядны, – и еще далеко не развиты.

Представляется весьма вероятным, что Землю нашу могут посещать, исследовать и опекать высокоразвитые существа из других миров, других вселенных, других измерений.

То наиболее здравое, достоверное и обнадеживающее, что я успел доныне узнать из уфологических фактов, собранных, в частности, Владимиром Ажажа, говорит о том, что иномирные посетители Земли бывают разными. Среди них есть своего рода элита: существа технически гениальные, в высшей степени дальновидные, деликатные и бережные – такие, какими и надлежит поскорей стать нам самим.

Поведение этих существ безупречно укладывается в логику Высшего Разума. Они стараются не нарушить здешнюю жизнь. Уклоняются от контактов с хозяевами планеты. Еще бы не уклоняться! Темные и жестокие аборигены, не научившиеся мирно общаться между собой, полные животных страстей и бредовых предрассудков, при этом технически опасно продвинутые – переразвито-недоразвитые, гениально-дебильные твари, владеющие ядерным оружием, умеющие запускать ракеты, но еще не обретшие навыка, основного для жизни разумной: воспринимать себя как Другого, а Другого как себя. Не имеющие единой иерархии ценностей и сколько-нибудь внятной вселенской стратегии. Не умеющие быть благодарными, не умеющие любить…

Вступать с такими аборигенами в общение для высокоразумных этичных существ рискованно, да и самих аборигенов может сгубить: начнут сдуру стрелять, как уже и бывало, – придется отвечать, усмирять…

А изучать нас надо. Следить за развитием земной цивилизации надо хотя бы затем, чтобы в дальнейшем она не повредила другим, не внесла в Разумную Вселенную зло, разрушение, хаос.

Совсем не показываясь и не оставляя следов, Им следить за нами не удается. Возможно, Они этого и хотят – давать знать о себе, но не раскрываться, быть пока вопросом, загадкой для нас.

Чем дальше время отодвигает меня от этого великого события моей жизни, тем оно ближе моей душе. Счастливейшее везение. И ответственность, долг – оставить свидетельство. До сих пор перед глазами ослепительные беззвучные вспышки и конус, стремительно уходящий в Космос…

IV. Поезда любви не ходят по расписанию

о самой главной зависимости

Душа к Душе

догадка о недогадливости

Азы психопрактики

из бесед с читателями

Где растет понимание – растет сила.

Из наблюдений

Есть такие слова Экзюпери: «роскошь человеческого общения». Но для кого-то общение вовсе не роскошь, а мука или скука, потерянное время, пустота… Потребность в общении свойственна не всем в одинаковой степени: есть люди необщительные, нелюдимы, самодостаточные интроверты… Почему так, зачем?

Что правильнее или здоровее: большая общительность или малая, до отсутствия включительно? Ну мена ли общительность в современном мире, перенасыщенном информацией и средствами связи? В чем смысл общения?

– Смысл общения в том, что это жизнь с шансами на бессмертие. Все виды общения так или иначе завязаны на продолжении жизни – на разных уровнях, от нижайше-телесного до высочайше-духовного. И деловое, и половое, и игровое, и родительско-детское, и по разным интересам, тусовкам и прочая – все реки и ручейки общения сливаются в единый океан длящейся Жизни.

Если бы мы были бессмертны, общения бы не требовалось: каждый мог бы неограниченно жить сам по себе, не нуждаясь в других. Общение в этом случае могло быть действительно роскошью, чем угодно, только не жизненной необходимостью. Но поскольку жить мы можем только посредством свершающегося умирания, лишь общение дает нам возможность пере-живать себя – передавать эстафету Жизни своему и следующим поколениям, оставлять оживающие следы…

Да, потребность в общении у разных людей различна – и количественно, и качественно. Человечеству нужны и общительные люди, и необщительные, и экстраверты, и интроверты – у них разные родовые задачи, разные программы, с разных сторон обеспечивающие единство Жизни и продолжение жизнепотока. Экстраверты – деятели и коммуникаторы, интроверты – мыслители и творцы. Программа одних – захватывать и распространяться, других – сосредотачиваться и углубляться.

Узнав тысячи интровертов, и больных, и здоровых, могу сказать, что и самый необщительный из них, полный нелюдим и мизантроп, не лишен потребности общения. Эта потребность у интровертов выражается иными средствами, нежели у экстравертов. Интроверт охотнее общается не прямым соприкосновением, а косвенно и зашифрованно, символически. Экстраверт – гений мгновения и конкретности, общается здесь и сейчас, интроверт предпочитает оставлять долговременные следы – тексты, картины, изобретения – или общаться с миром невидимым: молиться, медитировать, излучать в пространство тонкую полевую материю мыслеобразов. Жизни, душе, нужно и то, и другое…

Все телесное бренно, все материальное разрушается – лишь в общении, любым образом и посредством, бессмертно здравствует весть о жизни, способная превратиться в саму жизнь – живая душа. Жизнь – только искренность, летящая к искренности, только душа-к-душе… Каждый из нас это чувствует.

Что труднее всего в общении, в чем самая большая сложность?

– Труднее всего быть Другим по отношению к себе. Понимать – как понимают тебя, видеть – как тебя видят. И особенно наперед – пред понимать, как тебя поймут, пред видеть, как тебя будут видеть. Тот, кто не имеет навыка входить в мир другого существа и смотреть на себя из мира Другого, – в общении, как незадачливый футболист, лупит мимо ворот или забивает в свои. Важнейшая догадка о Другом – догадка о своей недогадливости. Навык первый и главный: понимание непонимания. И чужого, и своего. Осознание слепоты – начало прозрения.

В крылатой тютчевской строчке «нам не дано предугадать, как слово нагие отзовется» выражена именно эта трудность – опережающей рефлексии, проникновения в мир Других. Если человек эту трудность научился одолевать хотя бы на 51 процент, то можно считать, что это человек психологически обученный, психологически культурный. Если на 100 процентов или близко к тому – это уже гений коммуникабельности.

Вы ставили таких гениев в пример для подражания, но вскользь заметили, что этот дар может быть и опасным, что среди таких людей попадаются и сволочи… Можете ли подробнее?

– Всякая сила и всякое искусство морально двояки, могут быть использованы и во зло, и во благо.

Есть порода людей, наделенных даром производить впечатление глубоко своих, необычайно своих, ну просто своее некуда. Со всеми и с каждым мгновенно находится общий язык, преград никаких. Одного такого я знал еще в третьем классе школы, он был моим одноклассником. Обаяшка, свой в доску.

Первый урок обманутого доверия, первый урок предательства я получил именно от него.

Да, предатели, циники, холодные, пустодушные подлецы – как раз из таких вот гениев коммуникабельности. Не всяк отличит этакую падлу от настоящего, хорошего, обаятельного человека. Не раз, уже будучи, казалось, профессионалом человекознания, я попадался подобным хищникам в когти. Общаешься – будто наркотик заглатываешь.

Пришлось повнимательней изучить знаки свойскости, артистическую психотехнику расположения к доверию – это вот оружие подлости, которое в идеале должно быть оружием добра, дружбы, любви. Ничего натужного, все естественно: открытое положение рук и плеч, расслабленная свободная шея, не напряженная упругая спина – без зажатой сутулости и без деревянной прямоты, твердая легкость в ногах – а главное, теплый взгляд, теплый спокойный взгляд плюс непринужденная, непроизвольная, ни в коем случае не обязательная улыбка. «Я тебе полностью доверяю, я тебе радостно симпатизирую». Вот и вся магия обаяния.

Как же отличить подделку от подлинника?

– Быть внимательным и к нюансам поведения вашего собеседника, и к своим на них реакциям, к резонансам подсознания, которое может уловить, например, чуть излишнее придыхание, мгновенный отвод или легчайший прищур глаза, говорящие о несоответствии внешнего и внутреннего… Не показывать свое следящее внимание – это самое трудное – быть внимательным непринужденно, расслабленно. Улавливать моменты снятия маски – следить за мимикой и движениями человека не только во время общения с вами…

Например?

– Например, во время еды или курения, или когда просто идет, стоит или сидит в одиночестве, никого не замечая, или только что из туалета… Когда происходит нечто неожиданное – резкий звук, поскальзывание, падение… Когда общается не с вами, а со своей собакой, супругом или ребенком…

Важным может быть и то, какова подача обаяния. Подлинник не старается вас обаять – при нем всегда уверенность и незаинтересованность в результате – поэтому по сигналам свойскости чаще недобирает.

Подделка же обычно хотя бы чуть-чуть перебирает, переслащивает пилюлю. Встречаются, однако, и такие искусные имитаторы честности, надежности и доброты, такие великие актеры обаяния, такие гении подлости, которых никакой психологический Шерлок Холмс не раскусит. С этими единственное: «по плодам их узнаете их».

Вы по-прежнему полагаете, что Карнеги – стоящий психолог, труды которого нельзя обойти вниманием?

– Карнеги – классик психологической прагматики, психопрактики. И при всем своем наивном цинизме и примитивности необходим каждому новичку психологической культуры, как букварь первокласснику.

Азы карнегианства можно пересчитать по пальцам одной руки. Вот они:

1) в общении с теми, кто тебе нужен, действен только позитив;

2) исходи из интересов и ценностей собеседника, начинай с них и присоединяйся к ним, если хочешь, чтобы дело повернулось в нужную тебе сторону;

3) заботься о самооценке собеседника, не уставай одобрять, хвалить, возвышать, подпитывать самооценку, прямо или косвенно;

4) прежде чем говорить человеку неприятную правду, и особенно прежде чем критиковать, просчитай, как правда и критика будут восприняты; если будешь говорить искренне и прямо, скорее всего, эффект будет противоположен желаемому; восприятие трудной правды должно быть ступенчато подготовлено; критика может дать искомый результат только в обертке одобрения;

5) пойми прежде, чем пытаться быть понятым.

Вот и кратчайший конспект Искусства Быть Другим, азы психопрактики – на века. Карнеги открыл их, конечно, не первым. И древние греки и римляне это знали, и древние китайцы. Каждое поколение каждой страны и эпохи получает эту грамоту в переложении на свой язык и менталитет. Кто ее не усваивает и не учится применять в жизни, тому век успеха не видать, и никакой психолог не поможет.

Почему же азы психопрактики так слабо работают в личной жизни – в любовных и семейных отношениях, в воспитании детей?

– Они работают и здесь не слабо, а очень сильно. Слава Богу, положительная обратная связь от моих читателей у меня есть, личный опыт кое-какой тоже. Но мало этого, мало, конечно! Хочется массовости. Работают эти азы сильно, а вот усваиваются слабо, как правила орфографии. Как правила уличного движения – неохотно применяются, вот в чем загвоздка.

– А почему?

– По причине общераспространенного центропупизма. По причине отсутствия всякого присутствия мира Другого внутри нас.

По причине того, что в личном общении мы стремимся прежде всего выразить себя, заняты своими чувствами и интересами, своими ценностями и значимостями, а не чувствами, интересами, ценностями и значимостями Другого.

Большинство человечества, наших российских граждан включительно, составляют монологисты: люди, не умеющие видеть глазами других, слышать ушами других (особенно себя), просчитывать и предвосхищать чувства и поведение других. Не умеющие вести диалог…

На психологическом языке это именуется низким уровнем рефлексии или вовсе безрефлексивностью. Культурно-психологическая недоразвитость, а если выразиться понаучнее, – коммуникативный инфантилизм.

Почему сама жизнь не обучает большинство людей рефлексии, искусству быть Другим, ведь это так очевидно необходимо?

– Подводит иллюзия языковой общности. Нам кажется, что достаточно говорить на одном и том же языке, чтобы нас понимали. Мы не представляем себе, насколько другой человек – это Другой, насколько он практически иностранец (если не инопланетянин), так же, кстати, как и каждый из нас по отношению к себе – иностранец, о том не ведая. Чтобы объясняться с иностранцами, не знающими твоего языка, нужно сперва изучить их язык. Сперва понять, а на этой основе искать возможность быть понятым – до постижения этого алгоритма доходят немногие.

– В общении есть, наверное, какие-то правила психологической безопасности, для себя и для другого человека. Могли бы вы назвать какое-то из таких правил, может быть, самое общее и главное?

– Да, есть одно универсальное правило, годящееся и для дружбы, и для вражды, и для любви. И для учителей, и для родителей, и для супругов, и для начальников, и для подчиненных… Вот оно: кроме крайних случаев, когда нет другого выбора, не показывай человеку свою зависимость от него (нее).

Показывая свою зависимость, ты навязываешь человеку ответную зависимость от тебя и побуждаешь либо защищаться от этой зависимости, либо подставляться под использование. Или – сам подставляешься для использования.

Другая сторона той же медали: когда тебе показывают зависимость от тебя, будь начеку.

Вот кто-то показывает тебе свою зависимость от тебя: «ты мне нужен (нужна), не могу без тебя, только ты можешь…» – или зависимость возможную: «вы мне так нравитесь, вы меня восхищаете, вы необыкновенны, вы – моя мечта…». Не сразу осознаешь, что это уже приглашение к соответствию ожиданиям, уже внушение, уже вольное или невольное принуждение, уже психологическое насилие. Чуткое подсознание ощущает эту принудительность раньше сознания, напрягается – но сознание может и не врубиться, и вот ты уже втянут в навязанные отношения, уже в плену ответной зависимости, от которой не знаешь куда деться…

И чувствуй, и держи себя с естественной независимостью, не подчеркиваемой, но и не скрываемой. Умей говорить «нет» с мягкой твердостью… и чем раньше, тем лучше.

Как быть, если скучно общаться? Если вообще скучно?

– Александр Дюма после посещения одного званого ужина сказал: «Если бы там не было меня, я бы умер со скуки». Вот образец того, как со скукой быть.

Скуку можно определить как страдание невостребованности. Страдание невовлеченности. Страдание бесмысленности.

Невостребованность ума. Невовлеченность души. Ненахождение смысла того, что происходит и чем занимаешься… Страдание явное или скрытое, осознаваемое или неосознаваемое.

Состояние скуки выражается разнообразными внешне-поведенческими признаками. Малоподвижность почти до ступора – или наоборот: дерготня, суетливость, стереотипные бессмысленные движения; раздраженное или сонно-тупое выражение лица, зевание, неадекватный смех, немотивированная агрессивность и прочая, до бреда включительно…

Впадают в скуку по разным причинам. Продвинутому математику будет скучно сидеть на школьном уроке арифметики. Школьнику – на семинаре по математике, не понимаючи, о чем речь. И у того, и у другого невостребованность, невовлеченность, бессмысленность будут иметь место, но разные…

Скука может быть признаком недоразвитости, ограниченности, внутренней бедности в сочетании с зависимостью от внешней подпитки. Такова скука детей, разучившихся играть с собой, скука подростков с притупившимся воображением, скука взрослых, не привыкших мыслить, не наблюдательных, с воображением, спящим летаргическим сном.

Скука живет в животе у непонимания. Как помочь тем, кому скучно читать Толстого, для кого Томас Манн – непонятная заумь? Кому скучно читать вообще, что бы то ни было?.. Для кого закрыт Бах, Бетховен, Моцарт, Шопен?.. Если и можно помочь этим беднякам, то только тем, что для них доступно, с постепенным расширением стен ограниченности и повышением потолка…

Скука может свидетельствовать и о высоком уровне развития, о большом внутреннем богатстве, не находящем применения, не задействованном. Вынужденное однообразие занятий и жизни, принудительно ограниченное существование у людей с большим внутренним потенциалом вызывает состояние жуткой скуки – кризис, из которого два выхода: разрушительный и созидательный.

Разрушительный: деградация, пьянство, сумасшествие, самоубийство.

Созидательный: сосредоточение, духовная мобилизация, творчество, возможное всегда и везде – и у колыбельки ребенка, и в армии, и на тюремных нарах, и на больничной койке.

Для человека с высоким потенциалом скука может стать благодетельным испытанием духа, стимулом воображения, эликсиром развития. Главное – не поддаваться гипнозу скуки, не заражаться ею. Вспоминать о своей внутренней свободе и начинать играть – с ситуацией, с собой, с жизнью… Да, скука – самый натуральный гипноз, скука нас очаровывает с обратным знаком, насилует душу. Скука – психическая инфекция, как чума – заражает. Но скука всегда комична – или трагикомична – скука смешна, и в этом спасение. Неиисякаемый источник юмора. Над кем же еще смеяться, как не над скучными людьми, их скучными делами, скучными произведениями, над скучным собой?.. В безумно скучные и этим смешные советские времена не всегда можно было признаться, что тебе скучно, но всегда можно было показать скукиш в кармане…

Пригодился ли ваш психиатрический опыт для общения с обычными, нормальными, пускай относительно, людьми? Дает ли вам какие-то преимущества в жизни?

– Да, позволяет существенно экономить время и силы. Стараюсь следовать правилу предварительной диагностики.

– ?

– Перед началом спора следует убедиться, что твой оппонент и его высказывание заслуживают полемики, а не клинического разбора. Если на тебя обижаются не по делу, несправедливо обвиняют, наезжают или клевещут, – тоже сначала включи в себе психиатра-эксперта, посоветуйся с ним, потом реагируй. С аффектом всегда успеешь.

Какое самое грустное из ваших наблюдений в общении?

– Общий язык – повод для хамства. После встреч с соотечественниками за границей.

Самое постоянное?

– Легче встретить бегемота в колготках, чем человека, который мог бы спокойно отслеживать закономерности собственной жизни, общения включительно и прежде всего.

– А самое интересное?

– В толпе, где каждый орет, больше всех привлекает внимание тот, кто молчит.

Самое парадоксальное?

– Чем больше узнаешь одного человека, тем больше кажется, что это другой человек.

Самое забавное?

– Нередко человек начинает усиленно объяснять другим то, что еще недообъяснил самому себе. Один учитель в сердцах о своих невосприимчивых учениках: «Десять раз им объяснял, сам понял, а до них все еще не доходит!».

Что-нибудь из ваших личных заповедей общения.

– О чужих жизнях любопытствуй внутренне постоянно, внешне – лишь изредка.

И еще одна: не всякую загадку стоит разгадывать. Самая короткая заповедь?

– Недосказать всегда лучше, чем.

А в любви мы всегда новички…

ночью у вселенной на краю

Чувства между мужчиной и женщиной – это то, что может спасти современный мир.

Микеланджело Антониони

Магнит, заложенный в нас. Страшно сильный магнит. Я впервые его в себе ощутил восьми лет отроду, ребенком еще сполна испытал космическую силу притяжения к девочке, исходящую изнутри моего существа, и космический ужас столкновения с силой отталкивания: я девочку полюбил, а она меня нет. И тут же – кошмар смешения божеского и животного, любви и собственничества, кошмар ревности, злобы, вины, стыда, отчаяния…

Иллюзий не строю: при всех знаниях и опыте я и сейчас все тот же мальчишка, магнит все тот же, все там же. И слава Богу, и пусть!..

Уровень некомпетентности

О любви безответной. из интервью для журнала Магия Cosmo

Поиграем с тобою мы в прятки,

потеряв по дороге очки…

Выходи же, мгновения кратки,

а в любви мы всегда новички.

Из одной моей песенки

Корр. Мы попросили поделиться своими мыслями о странностях безответной любви доктора медицины и психологии Владимира Леей, автора множества книг о психологии отношений, в том числе, «Травматологии любви» и «Семейных войн».

– Владимир Львович, всегда ли неразделенная любовь бывает несчастной? И бывает ли вообще неразделенная любовь, или чувство без ответа – это нелюбовь?

– Ну как же не любовь! Самая настоящая… Опыт тяжкий. Но может быть и благотворным двигателем душевного развития. Неразделенной любви в мире гораздо больше, чем разделенной. Огромная психическая энергия, работающая в обе стороны – и на зло, и на благо.

То, что неразделенная любовь причиняет страдания – можно сказать, нормально.

А вот несчастна ли эта любовь, то есть, равнозначно ли любовное страдание несчастью, несчастной судьбе – вопрос уже другой. Можно страдать и все-таки быть счастливым. Или обратить страдание в обучение, в путь к счастью… Зависит все от уровня любви, от уровня личности.

Великие поэты – Петрарка, Данте, Пушкин понимали это лучше других.

Гете: «Любимым быть – удел немногих, благоугодных небесам. Да, счастлив, кто любим, но – боги! – как счастлив тот, кто любит сам!»

– Где проходит граница между нормальной любовью и любовной зависимостью? Можно ли вообще обозначить эту границу сколько-нибудь четко?

– Нельзя, разумеется. «Нормальная» любовь – это и есть огромная эмоциональная зависимость от любимого существа. Мы все эмоционально зависим от тех, кого любим – и от любимых мужей и жен, и от любовников и любовниц, и от любимых родителей и любимых детей, и от тех даже, кого любим на расстоянии, ни разу не повидавшись…

Другой вопрос – как человек с этой зависимостью управляется, насколько подпадает под ее власть. Есть ли какие-то внутренние противовесы, какие-то еще жизненные опоры, ценности, интересы и устремления… Есть ли достоинство, есть ли понимание… Если нет – человек в огромной опасности. И любимое существо тоже в опасности. Потому что своей всепоглощающей, неуправляемой любовной зависимостью мы вольно или невольно налагаем на любимого обязанность зависимости ответной. А такой обязанности – кроме добровольной, свободно выбранной – быть не может. Навязывание ответной зависимости – насилие, очень в сути похожее на то, какое осуществляют над своими ближними алкоголики и наркоманы.

Что провоцирует людей на безответную любовь? Выбираем ли мы себе бессознательно недостижимый «объект»?

– Выбор любимого существа, действительно, происходит в основном на бессознательном (подсознательном или сверхсознательном, не всегда поймешь) уровне; хотя, если более или менее опытный отстраненный аналитик-психолог покопается, то почти всегда сможет отыскать психологически или даже биологически понятные мотивы любой влюбленности.

Нет, специально недостижимых мы не выбираем, наоборот, нами движет иллюзия достижимости; но наш выбор, как правило, не принимает во внимание вероятность или невероятность ответной любви.

Поскольку любовь изначально предназначена природой вовсе не для нашего счастья, а для продолжения и более того – улучшения рода, в большинство из нас вложена инстинктивная склонность влюбляться в тех, кто от нас чем-то резко отличается, в чем-то превосходит или обладает некими преимуществами (чаще всего только кажущимися). Тем не менее, шансы на ответную любовь такое устремление не повышает. Неразделенная любовь природе нужна так же, как и разделенная. Для безответно любящих это, конечно, не утешение, но может быть, оправдание их мучений.

Помните ли знаменитый «принцип Питера»: человек успешно растет, идет вверх карьерно, административно, творчески, всячески – до тех пор, пока не достигает уровня некомпетентности – несоответствия своему положению, должности, делу. Дальше требуется либо доучиваться, если получится, либо уходить, либо… уходят тебя. Если занимаешь ступеньку выше своего истинного уровня, не усиливаясь сознательно до нее дорасти, – неизбежен крах.

Ну так вот: любовные и семейные отношения представляют собой уровень некомпетентности, общий для всех нас, психологов не исключая. Как звери не знают отпущенной им долей сознания, зачем их тянет друг к другу, не проникают в смысл с ними происходящего, а повинуются лишь могучим безотчетным инстинктам, так точно и человек при самом ясном уме не в состоянии подняться в Надуровень – в верховную суть переживаний и событий, творимых любовью.

Человек в любви слабоумен. Сознание неадекватно. За очень редкими исключениями, когда любовное счастье дается как подарок судьбы и по милости Божьей длится (на самом деле в таких случаях дарится не счастливая любовь, а счастливый характер плюс достаточный ум), все мы в любви – беспомощные дурачки и дурочки, все не соответствуем занимаемой должности, все всегда новички.

Полчеловечества ищет любовь – не получается полюбить. Другие полчеловечества не знают, как от любви избавиться: только бы разлюбить, чтобы не разорвалась душа. Премногие о любимости грезят, а заполучив, не знают, куда бежать…

Если любишь – повышает ли это вероятность, что и тебя будут любить? Если любят тебя – будешь любить и ты? Отнюдь, чаще наоборот. Поезда любви по расписанию, туда и обратно не ходят. Ничего нет в любви гарантированного, ничего логичного, ничего управляемого. Прожить жизнь без любовных травм и потерь, без любовной боли также маловероятно, как никогда в жизни не ушибиться или не заболеть гриппом. В играх любви правил никто не знает, а если знает, то не придерживается, а если придерживается, то проигрывает.

Нигде так не одинок человек, как в объятии с непересекающейся любовью – это главный мотив всей лирики мира. Лучшие поэты – всегда и лучшие психотерапевты любовных травм: смертное одиночество всех одиночек несчастной любви, всех покинутых, обманутых и обделенных, они делают бессмертным неодиночеством, вселенскою общностью.

Мы боимся любви потому, что любовь – страшная роковая сила; потому что любовь в состоянии и определить судьбу, и сломать ее; потому что любовь – наркотик, который и оживляет, и убивает. А без любви жить боимся, потому что прожить без нее – значит проспать жизнь, не осуществиться, не познать сокровенное, не продолжиться, не ощутить Солнца. Особенность любовной зависимости в том, что мы сами ее ищем. Она рождается глубиной нашего существа и являет собой выражение нашей смертности, нашего всаженного в каждую клеточку стремления слиться с другим существом и этим продолжиться.

Великое противоречие между двумя великими надобностями: жить жизнью, ни от кого не зависимой, и жить жизнью, зависимой от любви. Жить свободно – и жить привязанно: принадлежать другому существу, продолжиться в другом существе.

В этом столкновении и рождается великая боль земной жизни, любовная боль. Мы не можем не желать верности любимого существа, живущего с нами, не можем ее не требовать.

Но верности требовать можно только телесно-житейской, и это мрак, потому что свободы в такой верности нет, души – нет. О любви можно только просить, да не выпросишь. Разве только у неба. И все равно не просить о любви нельзя, не молить – невозможно, потому что только в мольбе о любви душа живет полной жизнью…

Как вести себя в любви на расстоянии?.. Когда имеет смысл сказать себе «хватит» и начать смотреть по сторонам, а когда надо ждать?

– О, здесь никаких предписаний или даже вероятностных пожеланий давать нельзя. Все очень по-разному и очень конкретно.

Да и вообще – как это можно, когда любишь, вдруг посмотреть на часы, сказать себе «хватит» и начать смотреть по сторонам? По-моему речь в таком случае идет вовсе не о любви.

Часто встречаются девушки, которые твердят: «я знаю, он меня любит, он просто боится (не готов, демонстрирует независимость, не может развестись)»…

А окружающим представляется, что это не взаимная любовь, а сплошной мазохизм или как минимум, безответная любовь. Что делать в такой ситуации ее «субъекту», уверенному в ответности своего чувства, и друзьям «субъекта», на которых выливаются все переживания?

– Любовь – царство заблуждений. Всесторонних заблуждений. Окружающие могут заблуждаться в одну сторону, «субъекты» и «объекты», как вы их именуете – в другую…

Мне думается, если человек (женщина или мужчина) уверен в том, что его любят, никто его не должен в этом разуверять, даже если заблуждение для всех представляется очевидным. Пусть либо сам убедится, либо пребывает в иллюзии, сколько сможет.

Друзьям остается только быть неослабно внимательными и поддержать в кризисный момент, когда он наступит.

В чем основная разница между телесными потребностями и душевными?

– Полное удовлетворение телесной потребности (например, покушать или совершить обратное мероприятие) всякий раз оставляет после себя обманчивое ощущение, что больше тебе этого уже никогда не понадобится, ниии-когда!..

А вот с потребностями душевными (например, общаться с приятным тебе человеком) – ровно наоборот. Кажется, что желание никогда не кончится, что потребность будет только расти, бесконечно. И вдруг – стоп-машина…

Любовь тоже нуждается в отпуске. Если не отпускают, берет за свой счет. А то и увольняется.

В чем выражается высшая ступень душевной близости?

– Возможность свободно молчать вдвоем. Из этого рождается телепатия.

Ваш рецепт выхода из ситуации безответности?

– Рецептов нет, просто жить. Жить и чувствовать дальше. Когда жизненный поток продолжается, он сам прокладывает себе выход из любой ситуации. А образец высокого и плодотворного отношения к неразделенной любви вот

Я вас любил безмолвно, безнадежно,

То робостью, то ревностью томим.

Я вас любил так искренно, так нежно,

Как дай вам Бог любимой быть другим.

Я думаю, автор образца всем известен…

Разрушители и помощники любовного счастья

Идеал – это такое навязчивое привидение, которое так и норовит воплотиться в кого попало.

Из наблюдений

Предмет нашей страсти – визитная карточка нашего подсознания.

Оттуда же

Болезнь поверхностности

Все разрывы любящих, все разводы, каковы бы ни были их конкретные причины и поводы – симптом одной и той же всечеловеческой болезни: душевной слепоглухоты. Это та же болезнь, из-за которой люди ссорятся в транспорте, хотя быть им вместе не дольше пяти минут; та же, из-за которой они посреди тайн, ужасов и красот вселенских не знают, чем им заняться, если не гонит нужда; та же, из-за которой в мире льется невинная кровь, а дети теряют охоту учиться, еще не начав…

Другое имя этой болезни: поверхностность – умственная, душевная. Непроникновение в суть, скольжение по касательной и мимо. Можно и желательно быть легким, но нельзя быть поверхностным. Ни в искусстве, ни в жизни. Ни тем паче в любви…

Плата за поверхностность приходит из собственной глубины, той самой, в которую погрузиться не допустил либо страх, либо лень, либо дешевый соблазн, либо недоумие, либо все вместе взятое.

Глубина твоя смотрит в тебя. Ничего не говорит. Просто смотрит и взглядом безмолвия дает себя ощутить…

Пока любовь еще не умерла…

(чуть-чуть про ЧЮвство)

Любовь часто катастрофически отнимает чувство юмора (ЧЮ) – по крайней мере, в отношении любимого человека и в отношениях с ним или с ней, и это – момент роковой, ведущий прямиком в пропасть: сперва в черную дыру безудержной, безумной любовной зависимости, а потом – под уклон недержания отношений.

Совместная жизнь без юмора – каторга неминуемой скуки, и хотя на свете весьма немало служительниц и приверженцев такого существования, счастье им не грозит.

Постигнуть, как любить, о молодые люди,

трудней, чем воду пить на бешеном верблюде.

Стоять – ударишь в грязь,

сидеть – мозоль натрешь…

Танцуй, танцуй, смеясь – помягче упадешь!

В танце что основное? Доверие и подвижное равновесие взаимопритяжения и взаимосвободы. Юмор, игра, фантазии, всяческие затеи – вот спасители отношений, вот иммунные средства от скуки, злобы, измен… Если затей недостает, если застой, скука – то и при самых благих намерениях происходит взаимное намагничиванье негативов, отношения протухают. Союз Двоих танцем душ и тел должен быть, чтобы не умереть заживо.

Я этой истины куски

глотал, играя в поддавки,

я так старался проиграть,

как будто завтра умирать…

И вот итог моих сражений,

вот что взошло на грядке бреда:

любовь – искусство поражений,

в любви страшней всего победа.

«Почему мы так часто ссоримся из-за пустяков, из-за ничего, на пустом месте?» Спросите не «почему», а «зачем». Ссоры на пустом месте возникают затем, чтобы его заполнить хоть чем-то… Равнодушие не дает шансов, из скуки нет дороги к любви. И вот почему многие, и дети, и взрослые, безотчетно пользуются методом Герострата: «Ты ко мне равнодушен, я тебе не интересен? Добро же, я заставлю тебя хотя бы ненавидеть меня!»

При дефиците любви, когда жизнь становится наказанием, ненависть ищется как последний шанс на любовь.

Вам редкостно повезет, если ЧЮ обнаружится и уцелеет хотя бы у одного из вас, или если успеет восстановиться после острого периода временной утраты, пока любовь еще не умерла, но уже несколько протрезвела. Одного ЧЮ на двоих или даже полЧЮ бывает достаточно, чтобы сносно жить вместе даже тогда, когда это практически невозможно. ЧЮ помогает любить без иллюзий, смягчает ревность, и хотя слегка умеряет кипение желаний и пылкость восторгов, зато очень содействует взаимопониманию и сердечной дружбе, а это для настоящего счастья, поверьте, гораздо важней, чем безумная слепоглухая страсть.

Послание ревнивцу

Ревнивец, древний мой собрат,

от мук твоих не в стороне я.

Не ревновать и я бы рад,

да этот зверь меня сильнее.

Наследственность не побороть,

предела нет ее излишкам:

ревнив безмерно сам Господь

и ревность передал детишкам.

А верность есть не долг, а дар,

а дар обратно отбирают,

когда он превращен в товар,

которым ноги вытирают.

А дар отнимется и сам,

когда угодно небесам…

Хоть времена переменились,

все также вечен этот бой.

Не забывай меня, ревнивец.

Я твой собрат, и я с тобой.

Закономерность, которую стоит обдумать и испытать

И в гневе, и в любви: если чувство слабое, то изображением усиливается; если сильное – ослабляется.

Любовь с помощью расстояния

Близкая душа может не найтись у себя дома, но встретится вдруг за тридевять земель. Возлюбить ближнего часто не удается (дай Бог не возненавидеть!) – зато есть стремление возлюбить дальнего, и это выходит не так уж редко. Становится, пожалуй, даже закономерностью.

Любовь с помощью отсутствия

«С глаз долой, из сердца вон» – часто так, да. И значит, любви просто не было. Что-то другое за нее принималось… А правда любви в том, что разлука только усиливает любовь. Человека даже легче любить, когда человека нет. Еще нет (не встреченного, не узнанного вблизи-вплотную, далекого, виртуального) или уже…

Любовь является раньше любимого. А уходит позже. Если настоящая – вообще не уходит.

Прощай. Продолжу путь в пустыне.

Не вспоминай меня. Живи.

Мое молчание отныне

считай признанием в любви…

Любовь с помощью развития

Когда развиваешься, на тебя обязательно сваливается какая-нибудь любовь. Чем дальше развиваешься, тем неожиданней сваливается. Это заметил герой моего «Нестандартного ребенка» Владик Клячко, и я не могу с ним не согласиться.

Любовь с помощью беоности

Ютиться можно очень счастливо.

Любовь с помощью неназывания

Настоящая любовь, как и дружба, не объявляется… нелюбовь тоже.

Кое-что о лгущей любви

Есть один опасный и довольно распространенный вид ложной любви, а точней – любви самолгущей. Состоит из трех последовательных процедур: 1) идеализация, или кумиротворение, 2) возношение, или пьедестализация, 3) низвержение, или депьедестализация.

Сотворить, стало быть, себе кумир, вознести повыше и уронить погромче.

Возношение, или пьедестализация (от слова «пьедестал») – быстрый и энергичный подъем как-бы-любимого существа, идеала, кумира (а на самом деле – его образа в наших глазах) на недосягаемую высоту, в ореоле непогрешимости и совершенства.

А низвержение, или де-пье-де-стализация (выговорить тяжело, но ведь и дело нелегкое) – процедура обратная. Некоторым дает особенный кайф – рвотный оргазм.

Самый надежный способ депьедестализации, испытанный многовековой практикой всего мира, – пожить с кумиром. Просто пожить. Иногда – энное количество лет или месяцев. А иной раз – всего минут десять, рвотный рефлекс сделает свое дело.

Можно и без этого обойтись. Просто сказать себе: ну все, хватит, сколько можно. Я-то думал (а), что она (он) трамбамбам, а она (он) тримбембем. Ошибочка вышла: товар не тот.

Вот и все. Срабатывает.

Срабатывает, правда, за исключением случаев, когда мы успеваем превратить кумир в свой наркотик, когда впали в зависимость от него. Кумир, как всякий живой человек, скоро ли, долго ли, по тихому или с грохотом скатывается с пьедестала сам: обижает нас, достает, подставляет, обнажает свои изъяны, ведет себя непотребно или всего лишь естественно, обманывает, предает или просто не соответствует ожиданиям, надоедает, наконец, как алкоголику надоедает водка: сколько ни пьешь ее, проклятую, а она…

Тут бы самый момент – прозреть и освободиться, отделить образ, который внутри, от реального человека, который вне. Отличить в себе собственническую, потребительскую псевдолюбовь, которая всегда оценочна, всегда – за то-то и то-то, такие-то достоинства, от любви истинной, которая безоценочна, которая вопреки…

Однако как раз в таких положениях силу берет механизм наркотического душевного раздвоения: кумир-то с пьедестала благополучно слинял, а образ его – не хочет, образ сопротивляется – стаскиваем его, спихиваем, а он прыг да прыг обратно. Плещем черной краской, целыми ведрами, а ему хоть бы хны, утирается и стоит на месте. И вся эта чернота расползается по внутренностям нашей души и раздирает ее на болящие части.

Что ж, поделом. Кумира себе не сотвори – сказано и для нас. Если тебя обманули в любви, то этот обманщик – ты.

Великий обман заключен в притяжательных местоимениях: «мой – моя», «твой – твоя». Извечная война собственничества и свободы. Темный эгоизм, себя не осознающий и подменяющий любовь собственническим инстинктом.

В любви собственник проигрывает всегда, даже имея все. Налагать на реального человека образ своей потребности, ожидать от живого существа соответствия своим упованиям – ошибка глупейшая и коварнейшая. К любви отношения не имеет.

Любовь – исследовательская работа. Предмет исследования – любимое существо и его свобода. Цель исследования – осуществление права любимого существа быть собой. Кто этого не понимает, тому помочь невозможно.

Я твой сон засыплю солью клавиш…

Ты меня сегодня не оставишь,

ты меня когда-нибудь поймешь.

Пусть измена с шорохом змеиным

уползет в поджилки пианино,

пусть сразятся музыка и ложь.

Каждый звук любимым делом занят:

широко закрытыми глазами

озирает двойственность твою.

Каждый звук как пуля в сердце ляжет.

Музыка все знает, все расскажет

ночью у вселенной на краю.

О любовном Олимпе

Вертикаль жизни – от животности до божественности. На вертикали этой и располагается все человеческое житье-бытье, со всеми его потрохами и занебесными взлетами. Вовсе не выдумка романтиков-идеалистов, не сказка, а реальнейшая реальность – любовь настоящая, Любовный Олимп, та вершина любви, где двое любят друг друга нерушимо, свято и огненно.

На вершину эту поднимаются лишь редкие счастливцы. А удерживаются на ней и вовсе одиночные парные монады. Это те, кто жили долго или недолго и умерли в один день или в одночасье, как Ромео и Джульетта. Или не в один, но все равно вместе, как Пьер и Мария Кюри, как Осип и Надежда Мандельштам.

Олимп есть, но есть и все, что ниже, на подступах: холмы, долины, низины, заливные луга, пропасти, дремучие леса, степи, сухие пустыни, болота, тундры, грязевые вулканы…

Хотите уточнить, что же все-таки я подразумеваю под Любовным Олимпом?

Отвечаю: любовь живую, живую в полнейшей степени. Любовь, развитую во всех своих возможностях, по всем направлениям, во всей полноте. Любовь, все включающую и не исключающую ничего, кроме лжи – ни плотских радостей, ни разногласий, ни ссор, ни болезней – но одухотворенную: пронизанную творческим началом, душевным сотворчеством.

Любовные олимпийцы – люди обычные во всех отношениях, кроме одного: они наделены даром любви, умеют и быть любимыми, и любить. У них может не быть взаимопонимания, но всегда есть взаимочувствие. Они друг для друга религия, их любовь – их Бог, которому они свято верят.

И это к ним вселенная летит со скоростью любви – к ним и благодаря им. Это их любовь догадывается о тайне единства жизни – тайне, которую под сменными видимостями заключает в себе невидимая душа. Их любовь слепа к очевидному, зато видит невидимое. К ним относится лучшее, на мой взгляд, определение взаимной любви, данное Рильке: «два одиночества, принимающие, оберегающие и поддерживающие друг друга». Их любовь – не умение, а длящееся озарение, сподвигающее на труд понимания. Им открывается, что любовь больше, чем жизнь, что это бессмертие.

Я знал олимпийцев любви, знал и знаю. Немногие – но они есть, слава Богу. Люди весьма разные по характерам, устремлениям, верованиям, профессиям, складу ума, биографиям, судьбам.

Главные объединяющие черты:

– живой, развивающийся интеллект, открытое сознание;

– незацикленность на себе, вплоть до полного отсутствия самооценки;

– развитая способность сопереживания, со-мышления, со-бытия – жизни-в-другом (искусство быть другим);

– развитая чувствительность к красоте, всяческой красоте;

– любовь к жизни безотносительно к себе; благодарность жизни.

Редко встретишь людей, мир которых и прост, естествен, и высоко одухотворен. Зато какое наслаждение попадать в такие редкостные миры, наблюдать за красивыми отношениями, подобными чудесным классическим музыкальным дуэтам или слаженным танцам мастеров. Есть, есть примеры! Кто хотя бы однажды побывал в обществе великих светочей духа нашего времени – Зинаиды Миркиной и Григория Померанца – сразу поймет, о чем говорю. Это уже не карнегианство, не ползучие земные азы психопрактики, а ее вершины и небо. И дышится там привольно, и думается хорошо.

В лице олимпийцев любви жизнь показывает, что необходимо для счастья в любви, какова основа этого счастья.

Дозрелость – вот как, пожалуй, можно определить это одним словом. Дозрелость до счастья.

Необходимость, однако, не есть достаточность. Для счастья в любви нужна встреча двух дозревших до этого счастья людей, но без помощи Свыше встреча такая недостаточно вероятна – нужна встреча дозрелости и дарованности.

Нужна молитва и вера. Счастье – приход Гостя к тому, кто готов принять.

Шалаш-небоскреб

о сексуальной зависимости и независимости

Бес на вакуум полез

и нашел в нем интерес:

при отсутствии небес

пустота, как темный лес,

множит страхи, строит стресс,

уменьшает мысли вес –

Yes!

Иван Халявин. Психотворение

Меняю сознание на подсознание.

Современное объявление

Интересно оказаться на изломе времен. Кажется, еще только вчера милая редакторша Света С, веселая умница с редким для работника советского издательства чувством юмора, листая свежую рукопись «Искусства быть Другим», тоненько подчеркивала простым карандашиком там и сям попадавшиеся слова с корнем секс – сексуальный, сексуальность, сексолог и просто секс, вот, кажется, и все – и, склоняя по школьному набок голову, с обезоруживающей улыбкой настаивала:

– Володя, зачем? Неужели нельзя без этого? Ну зачем вам дразнить гусей? Я имею в виду Главлит. (Для непосвященных: так именовалась советская цензура). Из-за этого не пройдет вся книга, такая хорошая. Уберите, пожалуйста, этот секс. Очень вас прошу, так будет лучше.

– Светочка, ну а как? Как без секса? Об этом же тоже надо. Я же ведь врач, психиатр, психолог. Ну как без этого?

– А вы замените слова. Найдите приличные. Синонимы, эвфемизмы. Вы мастер слова, ну что вам стоит. Вместо секса пишите везде любовь, и всем будет понятно.

– Не будет понятно. Любовь – это одно, секс – другое.

– Володя, ну не будьте наивны. Секса у нас в Советском Союзе нет, а любовь есть. Про Фрейда тоже лучше не надо, или с критических позиций…

Сейчас это уже кажется театром абсурда в детском саду казалось мне и тогда, но с той существенной разницей, что я сам, воленс-ноленс, был в этом театре актером. У советского человека не было секса, был только моральный облик, который сексом мог быть запятнан.

Теперь все перевернулось: Советского Союза больше нет, зато секс на его бывшем пространстве есть, да еще какой. Просто прет, и некуда от него спрятаться. А любовь…

Где ты, голубушка-любовь, не свалилась ли в тартарары на отмашке маятника?..

Советского Союза уже нет давненько, а вот советский человек еще есть, жив курилка – не так просто его выковырять из истории, нужно пройти, наверное, еще трем-четырем поколениям, чтобы следы совкового менталитета замело до невидимости. Советский детсадик еще трепыхается – этот напор разнузданности, этот прущий секс-рынок нет-нет да оттенится вдруг некоммерческой скромностью, ностальгическим целомудрием, архаической чистотой… Ничто никуда не делось, лишь поменялись отчасти местами сознание и подсознание, история такие кульбиты выкидывала неоднократно, выкинет и еще, увидим!

Взгляд из подвала

полтора рейда во владения Фрейда (из диалогов с Георгием Дариным)

Как вы относитесь к психоанализу? Насколько этот метод психологической помощи, широко распространенный на Западе, приемлем в наших условиях?

– В ограниченных пределах – в довольно узких кругах состоятельной, западно-ориентированной публики, для коей психоанализ привлекателен как бренд, как работающая мифологема. Среди сытых людей, которые могут себе позволить регулярно платить серьезные деньги человеку, подолгу ковыряющемуся в их психологических потрохах.

Да, нароссийскихпросторахтакуюроскошъ себе могут позволить немногие. А психологическая помощь нужна, наверное, каждой семье…

– Мое мнение: настоящим, творческим психоаналитиком по фрейдовскому образу и подобию на всем земном шаре был только один человек. Имя его – Зигмунд Фрейд. Все остальные – лишь имитаторы, искренние либо лукавые, талантливые либо бездарные. Или же люди, пошедшие в анализе психики (принципиально важная перестановка слагаемых, меняющая сумму) иными путями – такие, как Адлер, Юнг, Фромм, Франки, Роджерс, Эриксон, Ассаджиоли…

Фрейд превратил собственное сознание в переводческую машину для чтения подсознаний других людей. Полагал, что стал отцом-основателем тиражируемого метода. Но его в настоящем, фрейдовском качестве невозможно ни повторить, ни развить. Самые даровитые из учеников Фрейда это и поняли. Под вывеской психоанализа получил развитие не психоанализ, а психобизнес.

У нас есть общество психоаналитиков, школы психоанализа. За немалые денежки обучают психоанализу, выдают дипломы…

– Без комментариев.

– А что скажете о теории Фрейда?

– Прочитать курс лекций, провести семинар?.. Пару слов хотя бы.

– Хорошо, скажу полтора с половиной. В исследовании подсознания, и особенно взаимоотношений сознательного и бессознательного, Фрейд совершил великий прорыв. Его понятия о вытеснении и замещении травмирующих и запрещенных переживаний – огромный вклад в психологию и психопатологию. Фрейд первым сделал попытку истолковать человеческий характер как маршрут полового влечения посреди препятствий к его осуществлению. Увидал: от того, как, в каких обстоятельствах, с какими сопутствиями произойдет столкновение влечения с запретом – столкновение, для живущих в обществе неизбежное, – зависит, в какое русло направится сексуальность. Как пол будет влиять на психику, на развитие личности – и как, в свой черед, подвергаться обратному личностному влиянию. Так рельеф местности определяет русло реки, а русло – рельеф местности.

Как могучий бульдозер, Фрейд расчистил для последующих исследователей пространство, долгие века охранявшееся запретами, заваленное предрассудками. Пространство душетелесных связей – дорог и тропинок между верхами нашими и низами. Наворотил там, правда, немало собственных нагромождений…

Прав ли Фрейд в том, что половые отношения – главное для каждого человека, и что сексуальные дисгармонии и сексуальная неудовлетворенность – основа всех психологических проблем и причина неврозов и психических нарушений?

– Вопрос ваш лучше было бы задать так: «Верно ли ходячее мнение о Фрейде, приписывающее емуточку зрения, будто бы пол…»

Фрейд акцентировал значение пола, но не так плоско, однозначно и примитивно, как это делает миф о Фрейде. Нет дыма без огня: миф возник не без помощи самого героя. Но одно дело исследования и рассуждения, а другое – утверждения, выводы. В выводах Фрейд был корректнее, аккуратнее и своих последователей, и своих критиков.

Чтобы судить, в чем прав Фрейд, в чем неправ, нужно изучить его труды. Но изучить их трудно. Все переводы на русский – сомнительного качества; упускают, в частности, очень важные нюансы полуутверждений в немецком сослагательном наклонении.

Для понимания Фрейда нужно понимать и знать еще многое. Помню, в аспирантуре еще, начитавшись Фрейда в подлиннике, ходил с флюсом: считал, что всех вижу насквозь и глубже, себя не исключая. Представьте: забравшись в подвал небоскреба, мальчишка пребывает в уверенности, что видит происходящее на крыше…

В утешение себе могу теперь сказать, что и среди западных психоаналитиков, считающих себя правоверными фрейдистами, понимающих Фрейда раз-два и обчелся. Как это обыкновенно случается с последователями, большинство папее самого папы. Фрейд же был человеком мыслящим, и по этой причине во многом опровергал себя сам.

– Что ни говорите, а «взгляд из подпола», пресловутый фрейдовский пансексуализм произвел громадное воздействие на западную культуру двадцатого века…

– Да, стал одной из самых хитовых культурных мифологем. Темная мощь основного инстинкта, атакующая окаменелые бастионы морали и нравственности – сколько сюжетов, какие захватывающие психотриллеры!..

Литература, театр и кино впали одно время в настоящую фрейдозависимость. В искусстве Фрейд как идеолог – пожалуй, величайший из триумфаторов нашего времени.

Что же касается дела, которым Фрейд занимался – психологической помощи людям – то здесь успехи фрейдизма выглядят скромнее.

Всякая основанная на фактах теория (доктрина, концепция, система взглядов, методология) имеет свое ограниченное рабочее пространство – поле применимости. Как только границы этого поля нарушаются (неправомерные обобщения, перескоки в другие поля), так теория моментально становится бредом, метод – шарлатанством или насилием…

Непредубежденный современный практик согласится со мной: в потоке обращений к психотерапевту всегда есть некий процент фрейдовских случаев. Но таких случаев в общей массе не большинство. У большинства не психологические проблемы производны от сексуальных, а наоборот: сексуальные – от психологических.

Каковы же случаи, когда Фрейд «работает»?

– Типичный фрейдовский пациент – человек, застрявший в своем душевном развитии где-то на полпути между ребенком и взрослым; ребенок и взрослый в нем беспрерывно воюют и обвиняют друг друга в смертных грехах… –Да ведь таких полно.

– Согласен; но тех, у кого внутренняя война происходит первично на сексуальной почве, в наше время не так уж много. В советские времена таких было заметно больше – потому что в массовом менталитете работало больше сексуальных табу, больше было пуританства и ханжества. К Фрейду фрейдовские, понятно, шли косяками; но и тогда они выходили на него избирательно, численно показательной выборкой не были.

Сексуальная почва или не сексуальная… Это ведь тоже вопрос субъективной точки зрения, взгляда из подвала, подпола, или, скажем, с чердака?

– Да, но есть и объективные координаты, социально-исторические и медико-психологические, позволяющие оценить, в какой мере сексуальная почва значима для каждого конкретного случая. Когда больше значим подвал, а когда чердак. Когда пол, когда потолок…

Пол – состояние несамодостаточности природного существа. Состояние, порождающее стремление соединиться со своей Половиной для достижения родовой целостности – для продолжения и развития жизни.

У человека, как и у всякого живого существа, есть половые состояния, когда значение принадлежности к своему полу выступает на первый план и становится жизненной доминантой (размножение, секс, любовь).

И есть состояния внеполовые. Хотя каждый рождается и умирает со своим полом, начало и конец жизни, детство и старость являют нам пол не то чтобы в несуществующем виде, но, во всяком случае, менее действенном, чем в возрасте цветения. Пол ребенка, как и пол старика, – более символ, чем сила.

Правоверный фрейдист с этим не согласится. Возразит, что половое влечение (либидо) – главная сила у всех и всегда.

Это и есть перекос, натяжка фрейдизма: перенос данных микроскопирования подсознания у фрейдовских пациентов (главным образом, пациенток) на человека вообще, человека всякого.

Да, и у ребенка, и у старика пол действует, но лишь как потенциал – у одного нарастающий, развертывающийся, у другого гаснущий… Детеныш являет собой существо еще внеполовое, с постепенным приближением к половому состоянию, а старое существо, вышедшее из игры размножения, – уже внеполовое (тоже с постепенным отходом).

Это относится ко всем созданиям, имеющим пол. А у человека, даже при полной половой зрелости и способности к половой деятельности, бывают внеполовые жизненные состояния. Нечто, психологически аналогичное биологическому состоянию муравьев-воинов и рабочих пчел.

Один из примеров – врач-мужчина, хирург, делающий операцию пациентке-женщине. Он работает с обнаженной натурой, но во время работы, если это не моральный урод, не может испытывать полового влечения. В работе врач пребывает вне пола, хотя, придя домой, скорее всего, вернется в свое обычное половое состояние.

У художников, работающих с обнаженной натурой, тоже, с различными колебаниями и нюансами, преобладает внеполовое состояние, именно это дает возможность творческих взлетов.

Фрейдовская сублимация – синоним внеполового состояния половозрелого человека?

– В общем – да, и дело тут не просто в перераспределении биоэнергетики, а во включении в другой уровень существования, другое, верхнее измерение жизни. Внеполовой, НАДполовой должна быть работа священнослужителя, работа психолога…

Есть люди, особо склонные к надполовой жизни, сказал бы даже я, потолочной. Люди, вовсе не бесполые и не отрицающие ни своего, ни чужого пола, со всеми его правами и обязанностями; но уходящие в своем развитии неизмеримо выше пола как такового. Леонардо да Винчи – из первых, приходящих на память. Еще – Януш Корчак Никогда не женился и, судя по скудным фактам биографии, вообще не вел половую жизнь, жил как монах, хотя весь его облик, поведение и писания говорят о том, что он был совершенно нормальным с этой точки зрения человеком. Но призвание повело жизненную траекторию НАД… Смысл монашества и состоит в этом НАД? В служении высшему без привязки к низшему?

– Да, по идее. Другое дело, как эта идея воплощается в реальность, с какими издержками и отмашками. Доктор Франсуа Рабле тоже одно время монашествовал. На потолке усидел не долго…

Кстати о докторах: согласны ли вы с утверждением Фрейда, что трансфер, перенос эротического влечения пациента на психотерапевта неизбежен и даже полезен?

– Неизбежности нет, а польза сомнительна. Минуй нас пуще всех печалей и гнев трансферный, и любовь…

Трансфер – явление гораздо более объемное, чем его представил нам Фрейд. Перенос чувств бывает не только на психоаналитиков и врачей, но сплошь и рядом – на учителей, на священников, на режиссеров, начальников, режиссеров, актеров, спортсменов… Переносятся не только половые влечения, но и дочерние и сыновние чувства, материнские и отцовские, агрессивные, религиозные и всякие иные.

Чувства наши по самой природе своей текучи и липучи, как жидкий клей, подслеповаты, как новорожденные, и тем только и заняты, что ищут предметы для прилипания, для фиксации. Ищут не на основе различающего анализа, а по обобщенным образам, по смутным ключевым признакам, записанным в глубине бессознательной психики.

Видели, как легко младенец-молокосос принимает за материнскую грудь пустышку или собственный пальчик? Живой прообраз всех на свете трансферов.

– Часто ли у вас на приеме или среди заочных пациентов оказываются сексоманьяки?

– Сексоманьяки – весьма редко, как исключение, а сексоманы – люди с чрезмерной сексуальной зависимостью – довольно часто.

Поясните, пожалуйста, разницу.

– Сексуальная зависимость в определенных пределах естественна, как другие наши природные зависимости – например, от еды, от сна, от воздуха, от движения. Естественна в широком диапазоне, от минимума, даже нуля, до некоего максимума…

– Это можно выразить в цифрах?

– Можно и в цифрах, но это неадекватно. Даже пищевая зависимость, хотя и выразима в количестве калорий, потребляемых в сутки, к калориям не сводима. Скорее уж это интенсивность и частота мыслей о предмете зависимости при его отсутствии. Сила воздействия этих мыслей на чувства, поведение, жизнь… Не сила самого аппетита, заметьте, а озабоченность аппетитом, захваченность им. С сексуальной зависимостью дело обстоит также. Сексуально зависимы в той или иной мере почти все обычные половозрелые люди, а сексуально захвачены, сексуально озабочены, сексуально заболочены – слава Богу, не все.

Сексуально озабоченные и заболоченные это и есть сексоманьяки?

– Нет, это разные степени чрезмерной сексуальной зависимости, могущие в какой-то мере контролироваться, хотя и не всегда.

Вот письмо одного из заболоченных, с моим кратким ответом.

ВЛ, в данный момент читаю вашу книгу «Куда жить», посоветовал один приятель. Мне нравятся многие места, но не уверен, что вопрос, который волнует меня, затронут в вашем творчестве. Проблема в том, что с 21 года я хожу к проституткам (сейчас мне 29), так начался мой сексуальный опыт, я был одержим в то время, это было сильнее меня…

Я стеснительный человек, пытаюсь с этим бороться, но до сих пор не научился знакомиться с девушками. Несколько раз девушки проявляли активность, завязывались отношения, но они длились не более 3 месяцев…

Я давно понял, что подсел на проституток – еще 5 лет назад пытался завязать, но не получилось. 3 года назад была вторая попытка, продержался 5 месяцев, но сорвался – под конец они полностью заполонили мои мысли. Потом я попытался объяснить себе, что ничего плохого в том, что я делаю, нет, но не получилось. Как правило, я ходил к ним, когда был в тяжелом настроении (часто выпив до этого), т. е. это было, что-то типа антидепрессанта, но потом ощущал себя полным дерьмом…

В апреле бросил курить (надеюсь, навсегда) и, вдохновленный этим, решил бросить ходить к проституткам. Продержался 4 месяца, за это время у меня был роман с одной девушкой. А через полтора месяца после окончания романа все началось заново. Боюсь опять ощутить себя дерьмом…

Можно ли и нужно ли избавляться от этой зависимости?

Борис

Борис, несомненно: и можно, и очень желательно. Вопрос судьбы, вопрос счастья. И дело не в том, чтобы просто «бросить». Нужна альтернатива.

Вот путь: общаться, общаться больше и лучше. Общаться с девушками и женщинами самыми разными – со всеми, кроме проституток, с которыми уже наобщались воистину выше крыши.

Романы – да, но и не только романы. Учиться общаться не только сексуально. Общаться душевно и умственно, общаться искренне, общаться с интересом, глубоко, всесторонне. Ведь есть же оно на свете, и такое общение!..

Учиться человеческим отношениям. Учиться доверию и пониманию – а с тем и любви…

Дай Бог вам в поиске встретить Ту, которая вам в этом поможет…

Сексуальная зависимость этого парня вызывается усиленным половым влечением?

– Нет, не похоже. Влечение физиологическое, количественно обычное. Вопрос в его направленности, в сужении и фиксации… В безличности, в оторванности от любви, от души, в разрушении человеческой цельности. Это и приводит к тому, что человек чувствует себя дерьмом, – душа протестует, душа хочет полноты и единства.

Заметили? Борис сразу сообщил о своей стеснительности. Не умеет знакомиться. Не умеет общаться. Не умеет строить и развивать отношения – романы, начинаемые, как правило, не по его инициативе, скоротечны и не оставляют в душе сколько-нибудь значимого следа. Признак личностной обедненности. Но человек еще молод, не все потеряно.

Хочется надеяться… А кто же такие – сексоманы и сексоманьяки?

– Сексоманом можно назвать человека с усиленным влечением и чрезмерной сексуальной зависимостью, сексуального обжору. Бытовые обозначения: развратник, бабник, кобель, потаскуха, шлюха, б… и т. п.

Сексоман может, если состояние еще не дошло до грани одержимости и не усугублено моральной деградацией, обуздывать свою страсть, хотя бы частично. А сексоманьяк – это сексоман запредельный, полностью страсти отдавшийся, захваченный ею всецело. Существо духовно больное, низ которого полностью побеждает и подчиняет себе верх. Моральный инвалид, вся психика и вся жизнь которого безраздельно отдана в услужение сексуальной зависимости. Сексуальность таких людей часто имеет извращенные формы – садизм, эксгибиционизм, педофилия и прочее.

Такие типы безнадежны?

– Иногда и они делают попытки вырваться из лап дьявола… Помню одного эксгибициониста, которого привела ко мне на прием его жена. Среднего роста, крепкий, жилистый мужичок тридцати девяти лет, блондин, с утяжеленным, слегка обезьяньим лицом. Дважды отсидел в тюрьме, один раз лечили принудительно. Во всех отношениях вроде нормален, хороший мастер-краснодеревщик, двое детей, жену любит со взаимностью, спит с ней исправно, дома и на работе ведет себя спокойно, не пьет. Но два-три раза в месяц, зимой реже, летом чаще, исчезает из дома и идет на свою эксгибиционистскую охоту в парки, тихие закоулки и другие места вероятных встреч с женщинами. Несчастная жена, по внешности «серая мышка», знала все и терпела…

Пока они тихо, медленно, с затруднением, едва выдавливая слова, рассказывали мне, что да как, я пациента узнал. Вспомнил, что уже видел его и сам за ним охотился.

– ?!..

– Было это, когда я работал в психиатрической больнице имени Кащенко. Два, иногда три раза в месяц нес круглосуточную вахту общебольничного врачебного дежурства. О вероятности разного рода ЧП дежурным врачам давалась предупредительная сводка: в таком-то отделении – особо опасный или умирающий пациент, в таком-то не хватает санитаров, не в порядке окно, протечка в санузле и так далее.

Среди ожидаемых ЧП в то лето фигурировало и такое: появление эксгибициониста перед окнами беспокойного женского отделения. На овражистом пустыре за больничным забором медсестры и санитары несколько раз видели белобрысого дяденьку, демонстрировавшего свое незаурядное по размерам достоинство и выделывавшего с ним цирковые фокусы на глазах изумленной публики, толпившейся у больничных окон. Ближе всего к оврагу находилось как раз беспокойное женское, где лечились пациентки возбужденные и непредсказуемые; появление означенного персонажа каждый раз вызывало среди них не предусмотренное клиническим регламентом оживление: женщины вскакивали с коек, толпились у окна в туалете, залезали с ногами на подоконник, хохотали, кричали, аплодировали, некоторые обнажались, ну и так далее.

Артисту только того и надо было?

– А как же, целый зрительный зал, и такой теплый прием. Вот и в мои дежурства где-то под вечер, еще засветло, солист наш пару раз возникал и принимался за свое. В первый раз мне звонком сообщили о его выходе на сцену в момент, когда я был занят с агрессивным больным в мужском отделении. Отвлечься не мог, велел двум санитарам из соседних отделений как минимум прогнать гастролера, а как максимум поймать и сдать в правоохранительные органы. Удался лишь минимум – дяденька оказался хорошим бегуном.

Во второй раз я делал обход как раз в беспокойном женском. Услышал возбужденные крики и хохот женщин, поглядел в окно – тут как тут блондинистый сокол наш, с полным обзором, во всей красе выделывает антраша, скалясь в улыбке и посылая приветственные знаки благодарной аудитории. Эрекция на заглядение.

Тут уж я решил провести операцию «поимка и сдача» сам. Через ближайшие ворота вместе с двумя санитарками отделения (санитаров-мужчин из других отделений призывать было некогда) быстро выскочил на пустырь и начал подкрадываться кувлеченному своим делом маэстро. Подошли метров на десять, как он вдруг нас заметил и, сделав прощальный взмах накаленным докрасна инструментом, с неописуемой скоростью дал деру в сторону города. Я – по пустырным овражным кочкам, в раздувающемся пузырем белом халате – за ним, санитарки тоже, но быстро отстали. Я был недурным спринтером и гнался изо всех сил, подогревая охотничий азарт громкими выражениями – сократил расстояние метров до полутора – но увы!., споткнулся о какую-то железяку – и в грязь плашмя, носом вниз… Поднявшись, в халате уже наполовину черном, увидел мелькающие в отдалении пятки. Печальный финиш. Но к чести своей скажу, что после этой бесславной погони шоумен наш больше в районе больницы имени Кащенко не появлялся.

И вот, через несколько лет, в диспансерском моем кабинете, догнал меня уже он. Я не напомнил ему тот эпизод, а он меня, конечно же, не узнал. Был вял, подавлен, немногословен; небольшие темно-серые глаза в белесых ресницах смотрели куда-то то ли вбок, то ли в себя… Сказал, что хочет избавиться от навязчивого влечения; что в периоды, когда его не испытывает, верит, что оно больше не возобновится, а когда возобновляется, ничего не может с собой поделать, его будто подменяют. Жена умоляла: «Доктор, гипноз, гипноз, последняя надежда…»

Терять, кроме времени, было нечего: я провел с ним в течение полутора месяцев серию сеансов с погружением в глубокий транс, с внушениями освобождения от влечения, уверенности в освобождении… За время, пока проводил сеансы, эксцессов не было. Повеселел слегка, в глазах появился какой-то просвет. Простились тепло. Я прописал ему бромистую камфару – испытанное старинное средство, подавляющее половое влечение – принимать сразу, если и как только почувствует малейшие признаки начинающегося рецидива. Что с ним было дальше, не знаю, больше не появлялся.

Как человек делается сексоманом или сексо-маньяком? По каким причинам возникает чрезмерная сексуальная зависимость? Гены? Гормоны? Какие-то психологические «короткие замыкания» или, как теперь говорят, «якорения»?

– По моим наблюдениям, предрасполагающее влияние оказывают и гормональное состояние, определяющее силу полового влечения, и врожденный темперамент и психотип.

Зависимостная расположенность, в том числе сексуально-зависимостная, видна иногда уже у маленького ребенка.

Много значат и якорения – сцепки влечения с яркими впечатлениями и сильными переживаниями где-то на рубеже отрочества и подросткового возраста, в преддверии гормонального взрыва, когда потенциал сексуальности начинает развернутое наступление на психику.

Но наибольшее значение имеет, насколько я мог заметить, степень внутреннего одиночества человека. Наполнена ли, напитана ли душа теплом и светом любви – или пуста, темна…

По западным исследованиям, 90 % людей с чрезмерной сексуальной зависимостью происходят из функциональных семей, где преобладает атмосфера взаимного отчуждения. Живут люди вместе, но каждый обособлен, сам по себе. Нет участия и одобрения, нет взаимной душевной поддержки, нет игр и шуток – зато критика и порицание в превеликом избытке. Все друг другом хронически недовольны. Каждый требует от другого исполнения роли в соответствии с его «функцией», и каждый же защищается от такого отношения.

Знакомо, слишком знакомо…

– Дети, вырастающие в таких душевных потемках, привыкают не ожидать и не искать родительского тепла. Их внутренний неуют, тоскливое одиночество ищет какого-то возмещения, и таковым легко делается ранний онанизм, а в дальнейшем преувеличенная внутренняя значимость секса. Иногда такой же результат получается, когда ребенка в раннем возрасте чересчур балуют, во всем потакают, а потом жизнь резко осаживает, детское «я» получает шок… Любой перекос в воспитании сказывается на любовных отношениях и сексуальности.

Как думаете, способствует ли развитию сексоманий порнуха и полупорнуха, наводняющая интернет, заполняющая развлекательные телеканалы, секс-реклама и прочая сексятина нынешней информационной среды?

– Достоверные исследования на сей счет мне не известны. Наверное, у кого-то, кто зависимостно расположен, – способствует, а у кого-то наоборот, вырабатывает иммунитет или даже аллергию – с души воротит.

После загранпоездок особо бросается в уши одна уникальная особенность звукового наполнения наших улиц. Мат на каждом шагу – что ни слово, то из области секса. Что это – всеобщая половая одежимость, массовая сексомания?

– Сексоманы и сексоманьяки обычно не сквернословят. Матерщина – это слова, а они люди конкретные, делом заняты. Мат выражает в основном агрессивную псевдосвободу и отсутствие лишних мыслей. Могу успокоить: народ наш массовой сексоманией не страдает.

Хотя для решения демографической проблемы это, может, было бы и не лишне… Итак, вы утверждаете, что сексуальная зависимость естественна, лишь чрезмерность ее, как и любая иная, обжорство, к примеру, чревата неприятностями?

– Да, так.

Но какими именно? И что считать чрезмерностью, а что просто индивидуальной особенностью, нормой для данного человека?

– Повторю: суть не в количественной, а в качественной стороне. В том, чем сексуальность ограничивается и уравновешивается, насколько гармонично вписывается в целостность жизни и личности. Александр Дюма обладал колоссальным сексуальным аппетитом, как, впрочем, и пищевым, но это не мешало, а помогало ему сохранять огромную работоспособность, жизнерадостность, деловую хватку, общительность, юмор – быть здоровым и по-своему гармоничным.

Был он сексоманом или нет?

– Он был сексгигантом, а не сексоманом – в отличие от, например, Мопассана, не вылезавшего из домов терпимости и закончившего жизнь в сумасшедшем доме. Сексуальная зависимость не управляла Александром Дюма, а управлялась им, не разрушала его жизнь, а поддерживала.

Сексоманы в погоне за сексуальными приключениями разрушают семьи, рискуют карьерой, терпят унижения, подвергают опасности свое здоровье, свою жизнь и чужую, – словно мотыльки, летящие на огонь, не соображают, что делают… В промежутках между эксцессами пребывают в основном в тусклой депрессии или мрачно-раздражительной дисфории – злобе на себя и на весь мир. Жизнь протекает словно вблизи северного полюса, где царит полярная ночь, и вдруг иногда начинает дуть южный ветер, печет солнце, цветут ананасы, а потом хоп – и снова ледник… Каждая новая страсть сносит крышу: вся прежняя жизнь закрывается, словно мольберт новым холстом. В эйфории и лихорадочном возбуждении душу точит чувство вины и тревога – что будет потом, что за поворотом, неужто опять эта страшная пустота, леденящий холод… Так себя чувствовал и Казанова, и молодой Пушкин, так погибала и Мерилин Монро, и Эдит Пиаф, так самосжигается завсегдатай какой-нибудь дискотеки…

Можно ли избавиться от чрезмерной сексуальной зависимости, от сексомании? Чем-нибудь, кроме могучего гипноза или подавляющей влечение химии, это лечится?

– Исцелиться от сексомании не легче, чем от наркомании. Единственный надежный и достойный спаситель – творчество. Творческие исследования, творческие приключения, творческие наслаждения.

Поменять сексоманию на трудоголизм?

– Если труд осмыслен, согрет любовью, то почему бы нет?

В быстротечной круговерти,

в суете земного сна

есть спасение от смерти:

сеять света семена.

Слышишь зов путей далеких?

Снаряжение готовь.

Припасай для одиноких

веру, волю и любовь.

Один на один с инстинктом

Оскорбляющий коня оскорбляет всадника.

Мнение, не лишенное оснований

ВЛ, я неоднократно делал попытки написать вам. но не мог…

Беспокоящий меня вопрос – сексуальность. Проблема больная, и чем дальше, тем больнее. Мучит насилие пола над моей душой и духом… и телом – вы понимаете?.. Бываю доведен этим напряжением до истерики. Уродует душу, иногда просто парализует, все на себе фиксируя и сужая сознание… Пытался побороть, задавить – бесполезно, это стихия, и перед ней я беспомощен.

Мои родители инвалиды. Немощная бабушка живет с нами. Вся моя жизнь проходила среди болезни, старости, безысходности.

Помощь от меня нужна была многим. Для личной жизни не было ни времени, ни места. Спасала жизнь духа. Занимаюсь живописью.

Был однажды опыт отношений с девушкой, но неудачный и болезненный – до сих пор не отошел. Столько грязи тогда всплыло!..

Много раз опускался до дна, до эмоционального ада. Выходил, с Божьей помощью. Каскадом трудностей будился дух. Но с эτой трудностью я в одиночку справиться не могу…

Больше всего меня отталкивает безликость пола. Его темная родовая стихия не знает ни тайны лица, ни человеческого измерения, ни любви…

Жутко слышать разглагольствования о демографии гос. мужей, лезущих в самое интимное и делающих это механическим количественным прибавлением! Потребительское и хозяйственное отношение к сексуальности сейчас царит во всех сферах, нас окружающих. Глобальное принуждение к половому потреблению.

О противоречиях пола и духа писал Николай Бердяев: о том, что все общее, коллективное в этой сфере цинично насилует человечность; что пол в социуме – скотоводство, возведенное в добродетель…

Франкл говорит о благодетельности слияния пола с целостной личностью, о его гармонической интеграции со всеми уровнями души, духа… Тысячу раз согласен! Пол должен быть только личным, глубоко очеловеченным и одухотворенным.

Для меня были бы спасительны глубокие отношения. Но любовь еще не нашла меня (ваши слова). Найдет ли в этом мире? Нужна хотя бы надежда… Так хочется вырваться из этого адского круга. Отрицательное отношение к сексуальности не принимается моей душой, она хочет не тьмы отсутствия, а открытости – для полноты.

Воронка, затягивающая дыра… А мне хочется человечески сохраниться, духовно выжить, мне есть ради чего… Тяжело быть оставленным один на один с инстинктом.

Павел, 26 лет

Павел, к вашим верным словам: «пол должен быть только личным, глубоко очеловеченным и одухотворенным» добавлю – не в отрицание, а в развитие: пол должен быть трезво, всесторонне и глубоко изучен. Познан и как всеприродная и всечеловеческая, и как личная данность, телесная и душевная.

Пол должен быть высветлен знанием.

Вот этого высветляющего знания – о других и о себе – и недостает вам пока что, от нехватки его вы и мучаетесь всего более.

Если бы оно у вас было, знание, – вы бы не были таким непримиримым максималистом в отношении к той стадии полового существования, в которой сейчас вынужденно пребываете. Не были бы так зависимы от того, с чем в себе сражаетесь. Внутренний конфликт, эта осадная война с самим собой, в которой вы живете, не была бы, по крайней мере, столь тяжкой и безысходной. К родовой потребности тела, к этой, как вы пишете, «безликой темной стихии» относились бы уважительнее и спокойнее, по-врачебному бережнее, с долей юмора, почему нет?.. Какой же еще ей быть, порождающей нас стихии, катящейся из тьмы прошлого во тьму будущего, – какой быть этой океанической мощи с космическим устремлением, этой бомбардировке вечности?..

Пол не безлик – пол вселик Безликим он кажется лишь потому, что завеса времени скрывает от нас, краткожителей, бесконечное разнообразие его обликов и звучаний, его безобразий и красот, его изобретений и шуток. Пол чудовищно интересен, пол – величайшая из интриг. Энергия его, передаваясь по проводам мироздания (вы тоже один из проводов), зажигает и геенны огненные мерзостей и злодейств, и костры любви, и солнца гениальности, и звезды небесных красот.

Да, если мы причисляем себя к Homo Sapiens, то должны признать, что пол без любви, без одухотворенности – скотство, не согласиться нельзя. Но это не основание для трусливой псевдодуховной брезгливости, для глупого высокомерия и чистоплюйства по отношению к тем ступеням и формам психосексуального развития, которые обеспечивают жизнь питающей нас природы, и которые каждый из нас так или иначе непременно проходит сам. Низ без верха – клоака, срамной смрад, а верх без низа – невозможность, абсурд, нонсенс. Никакой дух без пола в тело не воплощается. Непорочное зачатие – сказка, сочиненная теми, чье сознание не могло примирить святость духа с необходимостью пола. Эти люди еще понятия не имели ни о яйцеклетках и сперматозоидах, ни о генах и хромосомах, не могли еще знать, что и это – свято.

Если бы вы знали знанием медика и понимали пониманием биолога хотя бы смысл такого общемужского явления, как ночная поллюция (аналогия у девушек и женщин – сексуальные сновидения с оргазмами), вы не вели бы бессмысленную, заранее проигранную, душераздирающую борьбу с телом, а нашли бы с ним разумный здравый компромисс… И в ожидании, пока любовь «найдет» вас – смелее, энергичнее и упорнее искали бы ее сами. Чего вам и желаю – с уверенностью, что подруга ваша живет в этом мире и ждет с вами встречи.

Искусство членоразоельного поведения

ответы на три женских вопроса

Плохой ли признак – равнодушие к факсу?

Как вы считаете, ВЛ, равнодушие к сексу в 25 лет является плохим признаком? Вопрос навеян современной сексоманией и культом секса.

Елена

Елена, равнодушие к сексу не является плохим признаком ни в 25, ни в 45, ни в 105, ни в 5 лет. А является таким же внеоценочным личностным признаком, как, скажем, равнодушие к кексу, равнодушие к боксу или равнодушие к факсу. Ну вот не волнуют меня факсы, ну что в этом плохого. А таксы и плаксы почему-то волнуют.

Кроме шуток: должны же люди чем-то отличаться друг от дружки. Если все кругом, скажем, к сексу неравнодушны (что, кстати, вовсе не так: многие молодые люди в обстановке оголтелого культа секса вынуждены притворяться сексоманами, чтобы не казаться ненормальными) – если все делают вид, что помешаны на сексе, то почему это должны делать и вы?..

Нужно ли выжимать возбуждение?

ВЛ, что можно сделать (вовне или внутри), если сексуальная потребность супруга намного выше моей? Сначала все было нормально, но моя потребность почему-то со временем понизилась… Чувствую себя загнанной в угол: не могу смириться с ролью (и ее возможными последствиями!) женщины, которая не удовлетворяет своего мужчину, и пытаться удовлетворять, когда самой не хочется, выжимать из себя отсутствующее возбуждение сил уже нет!! Оксана

Оксана, зачем же выжимать из себя отсутствующее возбуждение? Зачем быть настолько зависимой от физиологии, тем более не своей? И от психологии – тоже не своей? Да и от своей тоже, только на самом деле не своей, а принимаемой за свою?..

Скажите, пожалуйста, а у вашего супруга есть голова? А глаза у него есть? А уши? А язык для члено-раздельной речи?.. Душа?.. Побеседовать с ним по-человечески можно, или он всего лишь машина для удовлетворения собственных сексуальных потребностей? Вы, возможно, боитесь поговорить с ним на эту тему откровенно?.. А если говорили и общего языка не нашли, то возникает вопрос уже другой: а оно вам надо?

По меньшей мере двух необходимых составляющих гармоничной интимной жизни не чувствуется в вашем вопросе: взаимной искренности между вами и мужем – и взаимной любви. Если есть это плюс элементарное умение вести диалог – то есть слушать друг друга и высказываться – то все проблемы, подобные той, о которой сообщаете вы, разрешимы.

Вы спрашиваете: «что можно сделать»… Вопрос лучше ставить так какой можно стать?

Вот ответ: свободной.

Снимите с себя обязанность сексуального соответствия. Снимите, пожалуйста, это бремя с души и тела – бремя слепой, неосмысленной зависимости. Как только вы внутренне освободитесь, освежится и ваше влечение, снимутся протестные зажимы, психологические и физиологические тормоза.

Не обязаны вы соответствовать сексуальным запросам своего супруга, равно как и он не обязан соответствовать вашим. Этот уровень в рамках отношений истинно человеческих, тем паче любовных, с легкостью взаимосогласуется: находятся какие-то компромиссы, гибкие варианты, перемены жанров, тональностей, стилей и прочая. Нельзя же жить и общаться только на одном этаже.

Дом любви, даже если это всего лишь шалаш, может быть небоскребом.

Душевное материнство

один из случаев наополового бытия

ВЛ, может быть, мой вопрос покажется идиотским, но я над ним мучительно ломаю голову… Мне 27, у меня интересная работа, узкий кружок близких друзей (обоего пола), достаточно разносторонние интересы (от истории искусств до всяческих рукоделий, большая любительница активного отдыха), полное отсутствие опыта интимной жизни (не только секса, но и влюбленности, интереса к кому-то как к мужчине и восприятия себя как женщины)… В общем, старая дева как она есть. А вопрос в том, что очень хочется усыновить ребенка и помочь ему вырасти счастливым, умным, здоровым человеком. Надеюсь, что смогу не навязывать любимому дитенку чужую (мою) колею…

Времени, усилий и денег на близких не жалею, к ужасам наследственности отношусь относительно спокойно: мне кажется, наследуются не пороки, а темперамент, особенности конституции, которым надо найти достойное применение. Но боюсь, что моя эмоциональная неполноценность (или как назвать мой половой пофигизм) послужат ребенку какой-то извращенной моделью поведения и его жизнь испортят. Возможно ли это? Или, по крайней мере, велика ли вероятность? Карина

Карина, я не вижу противопоказаний к усыновлению вами ребенка. Родительское устремление у вас естественное и здоровое, вы готовы к душевному материнству. Половой пофигизм или непофигизм родителя или усыновителя для ребенка пофигу (пользуюсь вашей терминологией), – лишь бы не было, как вы правильно мыслите, навязывания колеи.

А модель поведения… Вы будете моделью далеко не единственной. Поведение даже самого внушаемого и послушного ребенка не бывает простой калькой с чьей-то модели, а складывается как результат многих влияний, воспринимаемых избирательно. Голос избирателя – решающий, имя ему – собственная душа.

Если ребенок будет воспитываться в атмосфере доверия и любви, с достаточно обширным общением, среди людей обоего пола (а именно таков круг ваших друзей), то все будет так, как должно быть, даже если будет иначе.

С Богом!

Женская троица

какой ум у судьбы

Начиная с книги «Искусство быть Другим» я, дела ради, время от времени произвожу литературно-психологические перевоплощения: вживаюсь в женские образы, пишу тексты от лица (первого) тех или иных женщин. Убедился: игра эта – не только игра, не просто художественная мистификация. Мои вживания в женские бытности оказываются любопытными и познавательными не только для читателя, но и для меня самого. Заставляют смотреть на мир и себя no-другому чувствовать no-другому мыслить no-другому открывают неведомые грани бытия…

Женщин я знаю немножко и понимаю. Но только немножко. Будь ты семижды психолог и врач, не хватит и семисот жизней объять женское многообразие. (О мужском не говорю, но, пожалуй, тоже.) Будь ты академиком женоведения, досконально изучи миллион женщин, десять миллионов – все равно десятимиллионнопервая одним мизинчиком все твои выкладки опрокинет.

Изучать человека no-настоящему с получением достоверных знаний, пригодных для предвидения и помощи, можно лишь многомерно: и врачебно, и научно, и эстетически, и любовно, и бытово – живя вместе, общаясь всячески, всесторонне. Недаром в Библии телесная близость обозначается словом «познать»… С этой точки зрения одним из крупнейших в мире знатоков женщин следует признать царя Соломона: семьсот жен, триста наложниц – выборка солидная, вполне тянет на докторскую. Но многомудрый правитель, оставивший нам бессмертные строки общежизненных откровений, о своем личном опыте женоведения скромно умолчал, если не считать одного случая, самого счастливого, запечатленного в «Песне песней». А по части духовной переизбыток жен, со всего света понавезенных, его, как известно, до добра не довел…

Лики женственности

из заметок на полях жизни

Скрывать не приходится: я люблю это чудо, люблю женское начало во всех его ипостасях, пожизненно им загипнотизирован, очарован. Люблю как сын, как любовник, как муж, как отец, как художник, как собеседник… Я и право человечества на существование, кажется, признаю только потому, что половина его – женщины, и в каждом мужчине половина генов – от матери, женские.

Не ханжа, люблю телесные радости, исправно и весело служу им. Но Боже, как же воротит с души от нынешней так называемой эротики, а попросту говоря, порнухи в допустимых там или сям разведениях. Журналопорнуха, книгопорнуха, кинопорнуха, телепорнуха, интернетопорнуха… Какая девальвация женственности, какая деэстетизация страсти, какое убийство красоты, какой обвальный террор сексуального быдла.

И какое падение духа. Увы, и женского… Не сдайся женщина столь массово рыночной похоти, имей больше веры в свое одухотворяющее предназначение, больше достоинства и заботы о душах детей – не посмели бы деньгастые самцы запустить эту тошнотворную пляску, эту индустрию бесстыдства.

«Совокуплением фантомов» назвал это Набоков.

Фантомы отличаются от людей тем, что у них нет мозгов. Разве только спинной. Ну и еще пара извилин где-то в области кошелька.

О привлекательности и овух секретах умения нравиться

Внешняя привлекательность вроде бы по умолчанию входит в успешную женскую жизнь, а на самом деле это не так. Малопривлекательные особы бывают и успешны в карьере, и счастливы в лично-интимной жизни, а привлекательные – весьма часто неудачливы и несчастны. Привлекательность – свойство отдельное, не обеспечивает ничего, кроме притока соискателей. Самоценно для многих как удостоверение права на счастье. Ошибка!..

Привлечь – это одно, понравиться – другое, любимой стать – третье, любовь удержать и развить – быть счастливой – сорок четвертое…

Итак – первый секрет умения нравиться: хочешь нравиться – научись не нравиться.

Второй секрет, радоваться заранее.

Беспричинно. Радость просто от бытия, просто от жизни обладает могучей притягательной силой, гипнозом, обаянием, очарованием!

Общий знаменатель первого и второго: оценочная независимость.

Все секреты – в жизненной философии, в том, чем живешь.

А для пустой души все впустую…

О женской выносливости к одиночеству

Женщина чувствительней к одиночеству, чем мужчина, гораздо больше его боится, часто просто панически. Но если уж одинокой приходится быть, откровенно и решительно – к одиночеству гораздо выносливее. Переносит его достойнее, не так опускается, как мужчина, живет здоровее и дольше.

Успешная женщина умеет работать со своим одиночеством как со спортивным снарядом. Основных поставщиков одиночества – человеческий эгоизм, разобщенность, зависть, соперничество, а потом – время, возраст – умеет делать союзниками, а не врагами.

Почему не стоит быть слишком хорошей

«Быть ценимой» и «быть любимой» – два берега непереплываемого океана.

Повторение и дополнение урока о Женщине-Рокоборие

Распознается либо по завораживающей медлительности, либо по нервозной стремительности. Бывает красива, но в облике не хватает завершающего штриха, вернее, штриха незавершенности. Не бывает «недо-» и всегда что-нибудь «пере-». Именно это «пере-» вызывает столь частое недержание отношений: может привлечь, очаровать и зажечь, но потом… Чрезвычайная деловитость. И правило без исключений: любит не того, кто любит ее. А кто ее любит, тому не позавидуешь.

О висящем в возоухе мужском самочувствии

Сегодняшние мужчины чувствуют себя, говоря биологически, как динозавры в начале ледникового периода. С отчаянием пытаются приспособиться к женской свободе, которая, как им кажется, грозит вовсе стереть их с лица земли.

Ничего, прорвемся!

Какой ум у суоьбы Женский. И этим все сказано.

Кое-что из психиатрии

Сотни раз подтверждалось в моей врачебной практике: беспокойные женщины значительно беспокойнее беспокойных мужчин. И неожиданнее – глаз да глаз…

О заблуждениях, которые себя оправдывают

Одно из заблуждений женщины-манипулятора, над которым я подшутил в ИБД, но шутку приняли чересчур всерьез: стремление к вере в свою значительность исчерпывает содержание мужской психики: это религия мужчины – самозначительность, набирающая очки по разным видам мужского многоборья.

К сожалению, заблуждение это, как и многие прочие, имеет большую энергию самоосуществления. Оправдывается на 99 процентов.

Еще одно такое же продуктивное заблуждение: всякое поползновение мужчины освободиться от женской власти – знак, что рычаг его самооценки не отрегулирован. И значит, ищется другая рука, более чуткая.

ВЛ, меня бросил любовник. Сначала все было замечательно, потом сдуру (как будто черт дернул) сказала мягко о его однажды неполной эрекции. Он говорит, что я создаю ему комплексы. И расстался, сказав, что не может теперь заниматься со мной сексом. Я очень его люблю, наверное, это любовная зависимость – думаю только о нем, хочу вернуть, все ему простила, не могу ничем заниматься. Подруги говорят, что мне надо лечиться и почти перестали со мной общаться. Что мне делать? Можно ли его вернуть? Как мне вернуть саму себя? И может, с его стороны это только повод меня бросить, ведь настоящая любовь прощает все. Или для мужчины это такой ключевой вопрос, за который нельзя простить женщину? Екатерина

Екатерина, вы получили жизненный урок психологии. И общечеловеческой психологии, и мужской. Точнее, пожалуй, сказать – самцовой, но ведь вы понимаете, что обычный мужчина биологически относится к сей категории, и с этим стоит считаться.

Знаете, какое место тела мужчины самое болезненное, самое уязвимое, самое беззащитное?.. Правильно: то, которое ниже пояса. Детородное. И у супермена – такое же болезненное и уязвимое, как у распоследнего замухрышки. Так уж они природой устроены, мужички. И в психике мужской есть тому соответствие: беззащитно, уязвимо и болезненно именно психическое представительство этого нижепоясного места – и связанная с этим местом самооценка, сексуальная и общая.

Когда вы сказанули человеку то, что сказанули – вы этим самым моментально произвели мощное отрицательное внушение: заякорили в нем отрицательную самооценку чувство неполноценности, неудачничества… в тот самый момент, когда… когда нужно было совсем обратное. Даже если действительность не такова, как желается. Даже если эрекция не высшего качества. Ну потерпеть, ну тактично промолчать, ну сообразить, ну понять и поверить, что потом будет лучше, внушить эту веру опережающим одобрением – так и будет…

Ни терпения, ни такта, ни соображения, ни веры в наличии не было, и поезд ушел. Сигнал к отправлению дали вы сами. Сказали вы «мягко» – а ему услышалось жестко и даже жестоко, и это не был обман слуха.

Наверное, долго еще этому человеку придется разделываться с последствиями психотравмы, которую вы ему нанесли, и бороться за свою психосексуальную реабилитацию.

«Вернуть его» лучше и не мечтайте. А «вернуть саму себя» можно, усвоив полученный урок. Состоит он в том, что прежде чем говорить любому человеку (не только любовнику) то, что касается его самооценки (и не только сексуальной!) – или может коснуться – следует хорошо представить себе, как человек может это воспринять.

Сначала представить себя этим человеком, вжиться, вчувствоваться в него, стать им – и среагировать мыслями и чувствами, как среагировал бы он, – а потом сказать… или не сказать.

Старинная формула «понять – значит простить» читается в обе стороны.

О взаимном несоответсвии полов

Всемирная история Женщины и Мужчины доказывает, что оба пола во всех отношениях недостойны друг друга. Но, как ни странно, многим из них это нравится.

Таинственная закономерность

(усвоение с дополнением)

Когда женщина под властью мужчины, она борется за свободу.

Когда господствует, ей хочется подчиняться. Без конца: борьба за власть над мужскою душой и за мужское сопротивление этой власти. Ни с какой данностью не смиряется – влечет только несуществующее. Как и мужчину…

Поразительно, как много мужчин и женщин всех возрастов и уровней интеллекта с упорством, достойным лучшего применения, впутываются в отношения с людьми, которые не только их не достойны, но и противопоказаны, как аллергены аллергикам, как наркотики наркоманам.

Также часто мы видим недостойных детей достойных родителей и наоборот.

Дело, может быть, в том, что природа – или что-то или Кто-то еще – ищет равновесия через столкновения противоположных начал, и то и дело подсовывает ангелу черта, а черту ангела – чтобы не скучно было?..

Женщине нужно все и еще немножко

из интервью для журнала «Женщины будущей России», вопросы Елены Саркисовой

Женщина в современном обществе все активнее берет в руки рычаги управления миром – в политике, в бизнесе, в общественной и культурной жизни, все чаще ставя профессиональную состоятельность выше исключительно семьи. Как бы вы обрисовали психологический типаж современной женщины? Позитивны ли для ее эмоционального, физического здоровья те изменения, которым она подвергает себя, следуя требованиям времени?

– Прежде всего отмечу, что я, как бы это правильнее выразиться… Не феминист, нет, но феминофил или вроде того. Я убежденный сторонник самой активной роли женщин во всех областях и на всех уровнях общественной, экономической, политической и культурной жизни.

Меня всегда радует женское преуспеяние, женские достижения. Женское начало, женский ум, женская интуиция, женская одаренность, женская гениальность, женская духовная сила – все доброе и хорошее со знаком «инь» – это как раз то, чего в глобальном масштабе не хватает нынешней человеческой цивилизации, из-за чего она дисгармонична, уродливо-однобока, грязна, жестока, эмоционально тупа и опасна для самой себя. В мироустройстве и управлении миром чересчур много мужика, притом далеко не высшего сорта, и даже Богу всюду, за редкими исключениями, приписывается сугубо мужской пол. А почему, собственно?..

А потому, что когда-то мускулистый волосатый самец грубой силой утвердил свою власть, и пошло-поехало…

Хорошо, что этот великий био-психо-исторический крен начинает мало-помалу выправляться, в том числе и в России, – это признак того, что царство грубой хищной силы в мире исчерпывает свои возможности и подходит к финалу. Корону должен перехватить гармонический Разум с равновесием женского и мужского начал, «инь» и «янь». И вполне естественно, что крен в одну сторону выправляется креном в другую.

Да, все больше мы видим вокруг себя профессионально и карьерно озабоченных женщин: не кротких голубок, не клуш кухонных, какими бы их хотели видеть инерционные мужички, а хватких, решительных, расчетливых вершительниц собственных судеб, собранных и волевых.

С какими бы тяжкими потерями это самоутверждение женщины ни было сопряжено (тяжелее всех достается детям…), я это в целом приветствую как тенденцию всечеловеческого развития. Да здравствует женское продвижение и женская власть!

И только в одной области я бы с уверенностью, будь моя на то воля, сократил женское влияние, существенно бы ограничил женское владычество. Верней, в двух близко соприкасающихся. Догадываетесь, в каких?.. В тех, в которых они уже и так слишком сильны, давно и слишком командирски продвинулись, подавляюще. Дома и в школе. В семье, в воспитании детей. Особенно мальчишек. Ведь их вплоть до армии учат и пестуют почти исключительно женщины, и мало хорошего, как видим, из этого выходит. Массовая инфантилизация хорохорящегося самчика, эмоционально обедненного и трусливого – повсеместный факт.

Ответственных, мужественных, психологически и духовно зрелых Настоящих Мужчин в мире все меньше и меньше. Рыцарственное благородство уходит в туман исторических воспоминаний…

Я обеими руками за то, чтобы мужчина активнее занимал те должности, которые женщина пока еще удерживает за собой, но уже не ценит как раньше – должности Домохозяина и Учителя, притом, заметьте, в мужском роде!

«Психологический типаж современной женщины»?.. Их очень много. Не надо думать, что так называемая бизнес-вумен с ее сверхразвитыми манипуляторскими наклонностями и шопингоманией, внешне блестящая, коммуникабельная и обаятельная, а внутри оледенело-одинокая, как северная скала, представляет собой единственный современный тип, а остальные – какие-то пещерные особи. Есть женщины всякие, всевозможных типов, уровней и устремлений, и все они современны. В том числе – те, для кого старинные вечные ценности: любовь, семья, дом и дети остаются ценностями номер один и средоточием помыслов и мечтаний. Такой природно-первичный тип Женщины-Жены, Женщины-Матери, женщины-Домоправительницы всегда в мире был и останется, в самых разных пропорциях сопрягая себя с потребностью в профессиональной, социальной и творческой реализации.

У вас богатейший жизненный опыт. Как по-вашему, активный поиск женщинами самих себя в профессии, вне семьи не есть ли подсознательный уход от страха перед трагедией любви, от нежелания получить удар, а значит ослабеть?

– Да, такой подспудный мотив нередко подмешивается. Но столь же часто это не «подсознательный уход», а совершенно сознательный, пусть и вынужденный выбор в пользу более достойного и целостного, более человечески полного существования. Выбор в пользу саморазвития и самодостаточности.

Все больше женщин стремится стать независимыми не только внешне-житейски, экономически, но и внутренне – психологически, личностно. Не потому только, что мужчин истинных, Мужей, за которыми можно жить «как за каменной стеной», так удручающе мало на этом свете, – а потому, что жить за стеной, за любой стеной цивилизованной женщине уже не резон.

Эмоциональная зависимость, любовная зависимость, сексуальная зависимость – психологические бичи для обоих полов, но для женщины по ее природе – особенно мощные, деспотические, всепоглощающие, как космические черные дыры. И женщина мыслящая, с проснувшимся самосознанием понимает, что единственная в мире надежная душевная и жизненная опора – это она сама в непрерывном развитии. Она сама, Женщина – плюс Целый Мир, а не кто-то один или что-то одно в этом мире, будь это семья, дети, самый хороший муж или самый великолепный любовник. Женщине нужен весь мир, нужно все… И еще немножко.

Набросок о женской троице

Какое единое слово, какое соборное пожелание, какое, высокий слог осмелившись употребить, заповедание можно обратить к Женщине Совокупной – Женщине во всех ее мыслимых и немыслимых обликах, типажах, возрастах, развитиях, характерах, ролях, ипостасях?.. Можно ли ее, такую всевозможную, всякую и любую, хотя бы условно представить себе?..

За жизнь, мне доныне отпущенную, я успел узнать несколько женщин, отмеченных небесным перстом, одна из них меня родила. Не много, но и не мало прекрасно-земных, обворожительных, умных и артистичных, житейски талантливых. Армию скромно-достойных, тихо несущих поклажу судьбы, с упованиями, спрятанными на самое дно души, с очарованием, замурованным во внешнюю неприметность, с красотой, различимой лишь глазом, вооруженным любовью, которую ищут или не ищут, ждут или не ждут…

Примерно такое же по численности воинство рокоборческое – дивизионы неудовлетворенных, рвущихся в бой за место под солнцем, за мужиков, за то, чтобы дети были какими надо… Энное количество хищниц… Столько-то самок, с уклонами то в необузданную похотливость, то в злобность, порой под самой благопристойной наружностью… Легионы больных и душевно израненных, покорёженных…

Встречались и существа причудливые и таинственные, без какой-либо заботы о востребованности, совершенно внерыночные, для которых пол – всего лишь налог на движимость, плата за право жить в своем теле; из них кое-кто с дарами нездешними, но самыми нужными…

Что вам сказать – всем одно?.,

да излучится на вас благодать

да светит огонь любви

любите и будьте любимы

Личное, не для всех слово к дочке бы обратил. К жене. К маме, которая уже там… К бабушке одной, к бабушке другой, которые там давно… К внучкам. К правнучкам, которые еще не здесь… К женщинам-друзьям и подругам, которые кто здесь, а кто уже там… К пациенткам, которых успел узнать, таким разным. К очень разным читательницам…

Каждой сказал бы свое, только для нее. Суть совпала бы, а способы выражения – слова, музыка, краски, рисунки, молчание – для каждой свои…

Итак, женская Троица. Мужскую все, сколько-нибудь причастные к христианской цивилизации, знают: Отец, Сын, Дух Святой. А где женская?.. Без женщин ни на земле, ни на небе не обойтись, и замалчивать женское триединство негоже.

Три есть великие женские бытности, они же прообразы, архетипы, они же стадии телесно-душевного развития. Порядок их следования друг за дружкой будет у нас несколько иным, нежели в троице мужской.

Первая бытность – Дочь.

Вторая двойная – Сестра и Жена.

Третья – Мать.

Дочь

Девочка. В приближении к взрослости – девушка, дева. Бытность эта являет женщину в ее изначальном отношении к старшим поколениям, к предкам, к родовому истоку. Всякая женщина есть прежде всего дочь и ею навсегда остается. Ветхозаветный Бог называет иной раз дочерью, «дщерью» даже и город какой-нибудь, и целый народ – причем почему-то (догадываюсь, почему) тогда в основном, когда шибко на него гневается. А Бог Евангельский в лице Иисуса Христа называет себя самого Сыном, притом, обратим особое внимание – Сыном Человеческим, не раз и не два.

Дочерняя бытность, Дочь – единственно постоянная и неизбывная женская сущность, как и мужская сыновняя. Можно не стать женой или любовницей, не стать матерью, но нельзя не стать или перестать быть дочерью. Начало всех женских начал, женская всевозможность.

Идеальная, совершенная ипостась Дочери-Девы, наподобие рабочей пчелы или воина-муравья, освобождается от размножения, отделяется от продолжения рода. Совершенная Дева призвана служить не увеличению количества людей на земле, а улучшению качества. Идеализированные Девы в человечестве – одухотвореннейшие, разумнейшие, святейшие существа: богиня разума, мудрости и науки Афина Паллада у эллинов, жрицы-весталки у древних римлян, Пречистая Дева Мария в Евангелии, французская святая Орлеанская Дева Жанна д'Арк…

В реальной же земной жизни наличествуют так называемые старые девы, которым мало кто завидует, которых жалеют, иногда побаиваются, иногда презирают. И, между прочим, напрасно: если только сами девы от завистей и страхов свободны – так тоже случается – если не обделены интеллектом и не бедны духом, – становятся открытыми для наслаждений тончайших, для счастья высшего. А от скольких опасностей, скольких горестей, травм и ран освобождаются своей девственностью!..

Сестра

Вторая великая бытность – женское существо в отношении к существу и противоположного пола, и своего.

Кроме Дочери, кроме Матери, женщина, родная мужчине, может ему еще быть либо Сестрой, либо Женой.

Дочь – отношение по вертикали. Жена и Сестра – отношение по горизонтали.

Сестра по родовой горизонтали внесексуальна: для брата сестра как носительница пола – табу, красный свет – запрет на инцест. Во всем человечестве запрет этот, исходящий из властного требования природы, препятствующей вырождению – непреложен, исключения из правила влекут за собой тяжкие генетические последствия. Сестра для брата – всегдашняя неприкосновенная Дева, братско-сестринской любви дозволено быть только любовью душевной, духовной, внеплотской, и это прекрасно.

Как душа греется, когда видишь у брата с сестрой такую любовь, как омывается светом… Как мечталось и тосковалось мне в детстве о сестренке родной – чтобы рядом была, чтобы хихикала и капризничала, подначивала и утешала, чтобы можно было ее защищать и забавить, иногда и повздорить, разделять с ней игры и выдумки, обмениваться секретами, вместе горевать и смеяться, мечтать и думать… У меня сестры были только двоюродные, очень хорошие, но жил я от них отдельно. С одной, Таней, была краткая дружба, трагически оборвавшаяся…

Очень важно уметь привносить братско-сестринскую доверительность и тепло в другой вид женско-мужских отношений, где задействован пол как таковой, сексуальность. Да, привносить братство-сестринство с обеих сторон и в отношения супругов или любовников, и не бояться подмены страстной любви теплохладной дружбой. Не произойдет этой подмены или охлаждения чувств – будет лишь их возвышение и полнота, если не бояться себя и друг друга, если смотреть дальше и выше…

Жена

Бытность Женой природой раздваивается на Любовницу, или, грубее, наложницу, женщину-для постели, и собственно Жену. Последняя – уже переход в бытность третью: Женщину-Мать. Любовница же – переходная ступень к Жене. Не разделив ложе с мужчиной, не побыв, то есть, Любовницей, войти в бытность Жены-Матери биологически невозможно… Заметим, однако: психологический уровень этой непреложности соответствует не всегда. Психологически готовыми матерями оказываются иной раз и маленькие девочки, а иные женщины, не однажды родив, в материнство, что называется, не въезжают.

Разные случаи последнего рода мне приходится наблюдать нередко. Истоки одних – в дальних детских переживаниях, в душевных искривлениях, причиненных дисгармоничными отношениями с собственными родителями, в недолюбленности-недоласканности или наоборот, в перекормленности неразумной любовью. Другие коренятся в каких-то типажных особенностях, в акцентированных зависимостях, в инфантилизме, в подавлении женских природных начал ложными ценностями – деньги, карьера, тщеславие…

Не расположены к материнству женщины, у которых биопсихическое начало Любовницы гипертрофировано, природные «Афродиты» – в крови у них повышено содержание гормонов, ответственных за половое влечение и сексуальную привлекательность, а гормонов, ответственных за материнскую функцию, относительно маловато. Назовем явление общенародным именем: женщина сексуально охочая, со слабо выраженным или вовсе отсутствующим материнским началом, развивается в слишком хорошо известный всему миру типаж, название которого в русском языке начинается с буквы «б».

Такие рискуют остановиться в своем психоэротическом развитии на промежуточном полустанке: и в сорок, и в пятьдесят, и в шестьдесят лет, и далее желают играть только на одной из струн женского предназначения. Сначала особь такая смотрится мило, весело, искусительно, потом смешновато, потом жалко, потом жутко…

Мать

Это тоже отношение вертикальное, но, в отличие от дочерней бытности, не «снизу вверх», а «сверху вниз». Мать вынашивает-рожает, кормит-моет, печется-заботится. Мать натаскивает-воспитывает, Мать любит-прощает. Вот все, вроде бы, что от нее требуется, что вменено природой и чего сама Мать природным инстинктом, глубинным стремлением своего существа желает и жаждет.

Но еще не все это. «Любит и зверь свое дитя»…

Мать Человеческая обременена еще одной, самой трудной надобностью: понимать.

Понимать – и предвидеть, хотя бы отчасти. Не руководить событиями, но в меру разумения предвосхищать их – быть готовой к поворотам судьбы и готовить к ней словом и действием, трудом и молитвой. Поди-ка такую маму найди. Наглядевшись на мамаш нынешних в немалом числе…

И все же скажу уверенно: есть они, есть и такие мамы – высокоразвитые, растущие пониманием и счастливые материнством. Есть даже совсем молодые такие – хотя опыт, конечно же, дает многое, и материнской духовной полноты, родового совершенства женщина достигает обычно (если вообще достигает) лишь к возрасту, когда от нагрузки умножения потомства природой освобождается.

Милые бабушки, слышите меня? А вы, дамы зрелые, полные жизни, но уже или еще не уверенные, что востребованы?.. Вы, женщины в цвету? А вы, девушки, а вы, девочки, пока и представить себе не могущие, с какой скоростью к вам приближается чудесный, счастливый, если его правильно принимать, возраст бабушек?..

Есть два уровня женственности: физиологический и душевный. Для физиологической нужны женские гормоны в крови; для душевной – любовное доверие миру. Себе самой в первый черед.

Не забудь! – нет возраста, когда ты не нужна. Всегда нужна, даже больная, беспомощная. Всем нужна, хотя эти все могут об этом не догадываться или забыть…

Мужчине нужна, чтобы он мог быть мужчиной, женщине – чтобы могла быть собой, ребенку – чтобы не чувствовал себя сиротой, зверю – чтобы не погиб и не мучился, цветку – чтобы не вял… Ты только сама это увидь, пойми и покрепче уверуй в свою нужность и незаменимость, в великий свой смысл и непобедимую человеческую красоту – и так будет.

Потому что так есть.

Майе Плисецкой

По утрам, в фиолетовом мраке

ванной комнаты, в скользкой тиши,

ты снимаешь морозную накипь

с обгорелых подмостков души.

Вечер спрячет безвольные плечи

под вуаль воскресительных ласк.

Одиночество слабых не лечит,

но и сильному спуску не даст.

Время стало делиться на капли,

капли капают, капать им лень…

Струйку слёз на последнем спектакле

расшалясь, подарила мигрень.

Этот сон не забудешь ты, прима,

как у дома, у самых дверей,

расползаясь гримасою грима,

рукоплещет толпа фонарей…

Что ж, опять – улыбнуться похмельно,

снять, как кожу, махровый халат,

кап-кап-кап… И в восторге смертельном

пять пощечин влепить в циферблат.

V. Восход в лучах заката. Закат в лучах восхода

путь в полновременье

Ключевая вертикаль

возраст тела и возраст души

Захотелось старику

закричать «кукареку».

Рот раскрыл, расправил грудь…

Захотелось отдохнуть.

Иван Халявин. Из наблюдазмов.

Что главное в возрастной психологии?

Ее внутренняя незаметность. Ну скажем так: внутренняя несущественность.

Малый ребенок не знает, не может знать, что у него психология малого ребенка. Он просто для себя есть – как есть, вот и все, и ему кажется, что он всегда был и будет таким, как сейчас. И взрослые, кажется ему, всегда были и будут такими, как вот сейчас, и никакими больше.

Подросткам, юношам и девушкам кажется точно так – что они всегда были и будут такими, как прямо сейчас, и более никакими. Что если и были когда-то глупыми, то давно поумнели и больше не поумнеют – умнеть дальше некуда.

И взрослым, и старикам – неискоренимо кажется, что их внутреннее «сейчас» никогда существенно не менялось и не изменится.

Что стар, что млад – в башке салат.

Умнеешь, умнеешь, а жить не умеешь.

Рот разинешь – вот и финиш.

С младу с юну – на всех плюну,

а к закату дня заплюют меня.

Иван Халявин Дословицы

Поразительный контраст с внешней возрастной разницей – в облике, в поведении, в ценностях, в речи, в образе мыслей. Эта разница видится только со стороны. А внутренне мы для себя всю жизнь в основном постоянны, возраста как бы нет. Так, вынужденная условность какая-то, вроде одежды. Возрастные границы и перемены, вдруг сознаваемые благодаря зеркалам, особенно живым, – всегда сюрпризы для нас, и далеко не всегда приятные…

Оно, хоть кажется и таким обманчивым и наивным, – правильно, это внутреннее ощущение своего постоянства. Возрасту подвластны и тело, и психика, и все ее составности – восприятие, чувства, ум – но глубинная наша сущность, душа – возраста не имеет. А если имеет, то вовсе не паспортный.

Младшинство – Старшинство: ключевая вертикаль

Каждый приходит в мир самым Младшим – совершенно неопытным и неразвитым, слабеньким, беспомощным и всезависимым. Но если жизнь идет своим чередом, то каждому приходится передвигаться по естественной вертикали и становиться относительно старшим, относительно сильным, относительно умным, отвечающим, помогающим – тем, от кого зависят младшие, слабые, глупые.

Исполнять жизненную роль Взрослого – для кого-то менее взрослого. Если не для братьев и сестер, то для детей. Если не для своих, то для чьих-то. Или хотя бы для себя только – ведь то дитя, та кроха в тебе навек…

Внутреннее соприсутствие Младшего и Старшего, Ребенка и Взрослого, их взаимодействие и борьба, сговоры и взаимообманы – ключи к душе всякого; увидь эту природную вертикаль в человеке, посмотри, как на ней общаются Внутренний Старший и Внутренний Младший – и ты сможешь человека в немалой мере предсказывать и – в какой-то мере – им управлять.

Из тесноты, из сырости, из мрака

мы происходим. Лающий хаос

рожденье наше ставит под вопрос,

об этом знает каждая собака.

В подъезде визг, на перекрестке драка,

и всюду р-р-р, куда ни сунешь нос.

Да, жизнь сложна, и если так не просто

быть существом посредственного роста,

то как смиряться сильным и большим,

как соблюсти общественный режим,

когда перетирается ошейник?

Щенком когда-то был и Волк-Отшельник.

Он разучился взрослых понимать,

и научился звезды поднимать…

Возраст и глупость

С возрастом человек, по идее, должен умнеть. Мы же видим в большинстве случаев нечто иное: человек не столько умнеет, сколько по-другому глупеет. И как-то это «по-другому» у большинства выглядит общо, одинаково, стадно. Один из бесчисленных наглядных примеров такой общестадной взрослой глупости – повсеместное перекутывание детей, дурацкий их перегрев, ломающий иммунитет.

А еще один – общепланетное засилье автомобилей, этот автокошмар, уносящий больше жизней, чем войны, этот рычащий и воняющий идиотизм, загромождающий города, перегревающий и отравляющий атмосферу, препятствующий развитию человечества…

О, дорого бы я дал, чтобы какая-нибудь небесная рука за одну ночь уничтожила все автомобили земли, но оставила самолеты и вертолеты, троллейбусы и трамваи, метро, велосипеды – ну и конечно же, лошадей, главное, лошадей!..

Возраст и риск

Умные старики (и такие все же иногда попадаются!..) осторожны, и при этом живут с ощущением, что им ничего не страшно. Юные же умники, напротив, очень неосторожны, а боятся многого, и напрасно.

Понятно: старику, по большому счету, бояться уже нечего: жизнь почти прожита, длинная дистанция позади, близок финиш. Но и оплошать, споткнуться, ударить лицом в грязь на последней прямой неохота. Простой здравый смысл подсказывает: если уж рисковать, то по крупному, а по мелочам лучше поостеречься. Последние крохи – особенно драгоценные, особенно вкусные…

У молодого же существа инстинкт самосохранения плюс неопытность, наоборот, порождает крупные страхи по мелким поводам, всевозможные фобии, навязчивости и ипохондрии. Неопытность плюс поисковый инстинкт жизни плюс стадная глупость толкает на неосознанные крупные риски. Курежка, алкоголь и наркотики, совокупления с кем попало, мотания неизвестно куда или известно, пренебрежение законами и запретами…

Я знал молодого парня, отправившегося санитаром-добровольцем в Чечню, в самое пекло. Работал там без страха и упрека.

Вернулся – и через некоторое время погиб от сепсиса из-за того, что вовремя не удалил больной зуб: очень боялся идти к стоматологу, еще с детства был у него такой страх, чеченский опыт никак на страх этот не повлиял…

И снова о возрасте тела и безвозрастности души

Мама рассказывала, что в раннем детстве на даче, едва научившись ходить, я принялся подражать хромающей походке соседа по этой даче, старого улыбчивого доктора, которого все звали дядей Сережей. Он ходил с палочкой, припадал на одну ногу. Кажется, перенес инсульт.

Мне очень нравилось, как он ходит: едва завидев дядю Сережу, я устремлялся за ним и начинал ходить точно так, как он, и ему это очень нравилось. Он меня полюбил. Разговаривал со мной – о чем, конечно, не помню, но помню ГОЛОС: молодой, звонкий…

Когда мы с этой дачи уехали, дядя Сережа присылал родителям для меня открытки с картинками. И до сих пор (сколько мне сейчас лет? – не помню, не хочу помнить) – да, до сих пор ощущаю какое-то его присутствие, некое участие в моей жизни, витание где-то рядом, предощущение встречи…

Больше и лучше всех во все мои возраста мне помогали жить такие вот старые люди с молодыми голосами и душами. Однажды один из них пришел в мою книгу.

В.Л.

Зачем вам пишу? Не знаю. Захотелось поговорить, причуда, а у меня правило: ни от одной из причуд не отказываться, так уж потерпите.

Видели ли вы когда-нибудь Любопытного?

Мне 79 лет. Не очень почтенный старец. Не отпустил бороды. Стригу по-спортивному свои два с половиной волоса. Не сгибаюсь.

Это очень просто: сон без подушки, два-три упражнения ежедневно, воображая, что поднимаешься по канату, заброшенному в бесконечность.

Не получаю пенсии, чтобы поменьше есть и побольше работать.

Работаю, чтобы не участвовать в общественной старости. Для этого же запретил себе погружаться в былое и думы. Видели ли вы когда-нибудь старика, порхающего как мотылек?

Я почтальон. Разношу телеграммы и бандероли, порхаю со своей палочкой, благо ни один любимый сустав еще не отказывает.

Обожаю сломанные лифты. А раньше я был, кажется, кем-то вроде вас, не помню точно, забыл.

На что ни посмотрю, все интересно и все смешно. «Впал в детство», – подумали вы. Может быть. Ничего не знаю. Ничего нет, кроме незначительной практики собственного существования. Кому это нужно? Мне меньше всех. Маленький опыт внимательного бесстрашия, может быть, что-то значит, но не знаю еще, что ждет меня за порогом, что же там такое, за этой замочной скважиной. Может быть, тоже смешно.

Я давно уже потерял границу между ближним и дальним. Меня, кажется, кое-кто любит, я люблю почти всех, вы догадываетесь, как это утомительно. И я все-таки не такой болван, чтобы не понимать, что вечная жизнь в этом совершеннейшем из миров была бы пыткой, достойной Нобелевской премии по садизму. Глупое любопытство: «а что здесь еще покажут?» – мешает уволиться (да вдруг окажется, что только в запас).

Что еще вам сообщить? Личная старость – прелестный возраст. Удивительная свобода. Если сохраняешь воображение, можно все себе позволять. Чем больше немощей и болезней, тем скорее пройдут. Совсем близко предел Тишины. Это и всегда было близко, только отворачивался. Ну а теперь поворачивают: хватит, хватит валять дурака.

Кстати, простите за любопытство – верны ли слухи, что вы померли?

В любом случае эти позывные вас ни к чему не обязывают.

N.N.

Большие Родители

введение в бабушковедение

Всю жизнь наблюдаю нескончаемую вереницу людей, двигающихся к Завершенному Состоянию Человека.

Двигающихся – зная о том или нет, желая или…

Да кто ж нас спрашивает о таком желании или нежелании. Это ведь как и являться на свет: без твоего ведома зачинают тебя и рожают, соизволения не спросив.

Вся жизнь – что ни день, то опять набекрень.

Дышать надоело, повеситься лень.

Но все оправдают, поймут и простят

два времени счастья: Восход и Закат.

Вся жизнь того стоит – на вас посмотреть,

ребенок и старец, рожденье и смерть –

молиться и слушать, как весть подает

Восходу Закат и Закату Восход.

Всю жизнь моя жизнь обращается вспять –

родившись едва, умираю опять,

и странник ночной зажигает звезду…

Ты слышишь, малыш мой? Я снова взойду.

Вот одно восходное существо, крошечное, скрытое пока своей родиной – материнским животиком. Неизвестно еще, кем будет – Бабушкой или Дедушкой, но кем-то из этих двоих стать суждено. Станет ли конкретно – еще вопрос, но по генеральному плану – да, непременно.

Бабушка или Дедушка. (Если выходит – с приставкой «пра», не одной даже, совсем хорошо.) Завершенное состояние человека называется именно так.

Завершенное, закатное, можно и так сказать, – но не конечное.

Конечная, она же и пересадочная станция – дальше. Там, за – Состояние Запредельное, Всевременье, с восходами и закатами, вместе взятыми…

Сознание наше обычно узко и плоско, точечно даже, временную перспективу не схватывает. Минувшие возрастные состояния, даже если помним подробно, воспринимаем лишь как некие предисловия к нынешнему.

Так и других мыслим: ребенка – как и в дальнейшем ребенка и всегда только ребенка; молодого – как нескончаемо молодого; взрослого – как родившегося уже взрослым, на все времена; пожилого, старого – как представителя особого вида людей: они вот такие, пожилые и старые, всегда только такие и никакие больше.

Наличная реальность умалчивает о своей преходящести и гипнотизирует нас, внушает иллюзию своей всегдашности. Легко ли узреть в малышке, в девчушке, в девушке – будущую бабушку, обязательную бабушку, уже запрограммированную? В мальчике, в юноше – неотвратимого деда?

А наоборот – в бабушке разглядеть малышку, которой была, в дедушке – пацана, малыша?

Трудно! – и не просто трудно, а какое-то активное внутреннее отталкивание ощущается от этой умозрительной операции. Мне поначалу не удавалось совсем… И с тем большей пристальностью старался вглядываться в детские и юные фотографии людей, которых узнал уже взрослыми или старыми. Редко кто проносит через все возраста единую узнаваемость – в большинстве мы, пораньше или попозже, меняемся так, что и себя-то не узнаём.

С неких пор сквозь-временное видение стало даваться легко: входит в профессию. Память, внимание, толика воображения – и вот перед тобой человек всевозрастный, человек-в-пути: развертка какой-то Программы, решение некоей Задачи, исполнение Замысла…

Не хочу сказать, что замысел человеческой жизни в том и состоит, чтобы стать Бабушкой или Дедушкой. Но со всей очевидностью эти бытности призваны завершать здешнюю, природную, телесно-земную часть нашего Пути.

Завершение это бывает разным. Бывает безобразным. Бывает печальным. Бывает красивым. И веселым, и счастливым – бывает! – редко, но достоверно.

Что такое Большие Родители

Вот ведь как давит на ум язык! Как лепит менталитет! Как кует самочувствие!

В английском языке grandfather, grandmother, во французском grand-pere, grand-mere, в немецком Grossvater, Grossmutter – не содержат определения возраста, не разумеют его. Обозначают лишь положение в семейной иерархии – и не какое-нибудь, а главенствующее: Большой Папа, Большая Мама – Большие Родители (Grandparents). Если над мамой – Большая Мама, значит, ее надлежит слушаться и самой маме. Большой Папа, понятно, круче простого папы, который перед Большим – щенок. Авторитет, мудрость, могущество – вот что они такое, эти Большие Родители. А какого возраста – не существенно.

У нас же волею языка (во многих других славянских языках тоже) выходит так, будто бы люди в званиях бабушек и дедушек свой родительский статус куда-то отодвигают, с поспешной убедительностью переходя в категорию возрастную. Если бабушка, значит, старенькая уже, любовь, почитай, и не снится больше. Бабка – старуха, никак иначе. Дедушка – старичок, слабеющий, дряхленький. Дед – старик, может, и крепкий еще, и грозный, – но обреченный дальше стареть, только стареть, а потом…

Выпирание возраста в словах «бабушка» и «дедушка» столь настырно, что вызывает у многих серьезные кризисы. Иные так не хотят стареть, так страшатся увядания и ослабления, не говоря уж о дряхлости и смерти, что получая сии звания, повреждаются немножко или множко рассудком: бузить начинают, вести себя неподобающе легкомысленно или наоборот, не по делу беспокоиться, злиться или хандрить, впадают в депрессии. А некоторые даже, представьте себе, молодеют, и срочно.

Вот так номер, ну дела! –

Бабка детку родила.

Бабке детку сделал дедка.

Так бывает очень редко.

Иван Халявин

Из шкатулки «Народное»

Очень редко – однако же, в результате одного такого весьма редкого случая, как Библия повествует, произошел целый народ…

Шутки шутками, а это ж насилие, самое настоящее: ребятенок твой, совсем только что бывший крошкой, вдруг, не спрашивая разрешения, ставит тебя перед фактом: прими к сведению – ты бабушка! Врубись, ты теперь дедушка! Изволь, понимаешь ли, осознать себя в этом качестве. Изволь исполнять соответствующие обязанности: заботиться, помогать, поддерживать. И вообще – подвинься, дай жить нам, молодым, наше время пришло, а тебе пора… Уступай жизненное пространство, помогай жить и уступай жизнь, а мы тебе, так и быть, уступим место в автобусе.

А ведь на самом-то деле, чтобы стать по семейному статусу дедушкой или бабушкой, вовсе не обязательно стариком быть или старухой. Пятнадцатилетний человек способен к деторождению – значит, тридцати лет отроду вполне может стать дедушкой либо бабушкой. В сорок пять, когда по нынешним меркам для большинства полноценная жизнь только собирается начаться, – прадедушкой или прабабушкой. А в шестьдесят, еще только лишь на пороге пенсии – аж пра-пра… Патриархом или матриархом.

Так оно и бывало прежде обыкновенно, в тысячах поколений. С тою лишь разницей, что доживало до возраста патриархов и матриархов несравненно меньше людей – единицы.

Сейчас доживают многие и все более многие, но патриархов и матриархов не видать что-то. Так, единичные, как выражаются медики, в поле зрения. Возраст биологический, возраст интеллектуальный, возраст психологический, социальный – с каждым десятилетием все более рассогласовываются. Как не готово огромное большинство родителей кродительству, так не готовы, как правило, к своим должностям и новоиспеченные бабушки и дедушки.

Не готовы – даже если и охотно и радостно должности сии принимают, и это уже само по себе хорошо. Хорошо, да мало!.. Нет, не готовы! – хоть и своих детей уже вырастили, опыт приобрели – хорошо, что приобрели, – хорошо, да мало!

Мало своего родительского опыта, даже если и пятерых подняли на ноги. Даже и двадцать пять выращенных – не право еще на категорическое знаю-как, ноухау Дети наших детей в другое время рождаются, в других средах и обстоятельствах, с другою наследственностью…

А главное: родителем быть – одно, а Большим Родителем – совершенно другое. Надо бы учебные курсы, школы особые, даже университеты и академии для них создавать повсеместно: великое государственное дело! – ведь оттого, каковы они, бабушки и дедушки, всецело и поголовно зависим и мы, бабушки и дедушки в скором будущем, и дети наши, тоже бабушки и дедушки по тому же графику, и дети детей, и так далее.

Большое Родительство – общий наш генеральный план!

Какими они бывают

С бабушкой хлопотно, без бабушки холодно.

Без бабушки детка, что без сласти конфетка.

Свое бабушка умеет, не свое не разумеет.

Иван Халявин. Дословицы и договорки

Многолетние наблюдения позволяют мне с некоторой условностью обрисовать несколько акцентированных (т. е. с заметными особенностями) типов бабушек и дедушек. Бегло представлю их, с просьбой иметь в виду что: а) чистые представители типов, стопроцентно совпадающие – редки, как и характеры гармонически-равновесные, безакцентные; обычнее некая смесь с преобладанием какой-то ведущей черты; б) никакая типология не исчерпывает действительности.

Бабушка-пропеллер, Бабушка-команоир.

Активная бабушка. Неустанный семейный лидер. Во все вмешивается, все контролирует, всеми руководит, всем указывает, всех поучает, за всех все решает, всегда права и всегда докажет, что без нее шагу не ступишь, сгинешь и пропадешь. Узнали, не сомневаюсь. Случай довольно частый, но не однозначный, с поворотами и нюансами.

Если активность и властность не уравновешиваются умом и интеллигентностью, дело скверно: бабушка-пропеллер, она же свекровь-пропеллер, как и командир-теща, может стать сущим наказанием и серьезной угрозой для существования молодой семьи. (Интересно, кстати, почему частушечный и анекдотный фольклор юмористически разработал в основном тему тещи, а не свекрови? Может быть, потому, что невесткам достается почище зятьев, общение намного плотней, и уже не до юмора?)

Если же активность и твердый характер смягчаются пониманием других и углубленным пониманием жизни, то бишь мудростью, а властность прогрета любовью, бабушка-пропеллер может приблизиться к типу «Солнышко», о котором дальше, и быть как раз осью и цементом семьи.

Для малых внучков подминающая всех под себя бабушка может быть какое-то время хороша, если достаточно культурна и не чересчур агрессивна. Однако внуков уже подросших, лет с восьми-девяти и дальше, желательно из-под ее могучих наседочных крыльев вытаскивать порешительней, иначе есть риск на всю жизнь оставить цыплятами.

Бороться с правильной, всегда правой бабушкой-пропеллером, пытаться возражать, что-то доказывать, вразумлять – занятие в высшей степени бесполезное и более того – вредное для здоровья. Сдаться, построиться, подчиниться, позволить командовать парадом до победного конца – участь печальная.

Что же делать?.. А вот что: культурно отваливать. По-тихому, но решительно улепётывать. Дружно и согласованно жить отдельно, своим гнездом, как бы это ни было трудно. Общение поддерживать, но дозировать. Правда, и дозированные вторжения бабушек-пропеллеров могут производить недозируемые душевные пертурбации. Даже одни лишь звонки…

Решение отделиться бывает трудным не только по бытовым обстоятельствам, но и по психологическим. Серьезные риски: обидеть бабушку, психотравмировать, внушить ощущение ненужности, бессмысленности своего существования, вогнать в тоску одиночества, превратить в бабушку отверженную (см. дальше). А в какой-то момент – упустить реальную необходимость оказать помощь по неотложным жизненным показаниям, по здоровью…

Приходится и считаться с огромной душевной зависимостью сына-мужа или дочки-жены от своей мамы, коей бабушка-пропеллер была, остается и пребудет вовек. Мама, внедряющая в дитя повышенную мамозависимость, – это как раз она. Детки таких мам, если не вырвутся вовремя из-под властно-заботливых крыл, рискуют остаться без крыльев сами. Под крыльями имею в виду, главным образом, качество, именуемое самостоятельностью. Уверенность в себе, инициативу, способность брать на себя ответственность, лидерство, риск. Слишком мамозависимый муж – верный кандидат в подкаблучники, слишком мамозависимая жена – в ранние разведенки.

Супруги супругов с повышенной мамозависимостью теряют либо терпение, либо себя, нервно срываются или просто смываются. Их можно понять. Но понять нужно и мамозависимую сторону маму не выбирают, детское Я из себя не выкинешь. Все мы мамозависимы, каждый по-своему.

Компромиссные решения: отделиться и жить где-то поблизости, регулярно видеться, но ограниченно. Договориться, если это возможно (увы, редко…) о «сферах влияния» – областях жизни, где бабушкины указания и советы принимаются к сведению и рассмотрению, а где нет…

А как быть, если совсем нельзя отделиться, никакой возможности нет?.. Нередкая ситуация. Единственное решение – отделиться внутренне. Навязываемую роль младших-подчиненных-зависимых – не принимать всерьез.

Психологическая задачка не из легких, отнюдь. Но не труднее, чем, например, задача общения со своим упрямым ребенком или подростком.

Властная бабушка, как все женщины, где-то в душе навсегда остается маленькой глупенькой девочкой, только сама от себя это скрывает. В девичестве, в первозамужестве и в бытность начинающей мамой была, скорее всего, не уверена в себе, компенсировала это категоричностью. Любовь и мужчины принесли ей, наверное, больше разочарований, чем радости, собственная семейная жизнь пошла всмятку…

Можно подыгрывать ей с долей юмора, как ребенку, усиленно соглашаться, хвалить и благодарить, а поступать твердо по-своему. Где-то и уступать, почему бы нет, ежели по уму. Быть до чрезвычайности вежливыми, это дистанцирует.

Можно жалеть. Любить, если получается. Любить зряче. Самим быть внутренне свободными, тогда все образуется.

Некоторые вариации.

Бабушка-генералиссимус – властность до беспредела. Подальше от нее, другого спасения нет.

Бабушка-наездница – нет, не та, что бывает в гостях наездами – если бы только так! – а та, которая не просто распоряжается и командует, но и наезжает: претензии предъявляет, обвиняет, ругает – властность плюс ярко выраженная конфликтность, тяжелый случай. Общаться только с повышенным юмором или никак.

Бизнес-бабушка – всех пристраивает и выстраивает вокруг своего бизнеса. Тоже лучше подальше. Бабушка-спонсор – бесплатный сыр в мышеловке.

Дедушки-пропеллеры, в отличие от бабушек, встречаются редко. Дедушка-командир, когда бывает в наличии, столь убежденно считает себя Дедушкой-генералиссимусом, что до семейных конкретностей, как правило, не снисходит. Главное, чтоб уважение выказывали. Дед-авторитет – он и в Африке авторитет. Бизнес-дедушка крутит пропеллер лихо, но чаще не в сторону семьи.

Дедушка-спонсор – хороший случай и правильный по идее, но… Поди поищи. Мечта!

Бабушка отверженная.

Бабушка, с которой не общаются. Бабушка, которой не дают внуков. Бабушка, которой вход воспрещен. Бабушка, объявленная персоной нон грата, а то и злейшим врагом.

Может быть тяжелым человеком, психопаткой, алкоголичкой, занудой. Может быть человеком адекватным, порядочным, интеллигентным и симпатичным, и вот так с ней поступили по причине неадекватности, жлобства, стервозности или подонства другой стороны. Иногда – несостоявшаяся Бабушка-пропеллер, от которой поставило бронированное заграждение сыновнее или дочернее семейство. Обычно по инициативе невестки или зятя – тоже категоричных и властных психологических двойников этой вот самой бабушки, сменивших ее на посту заведующей (-го) зависимостью (зав-зав) своей половины.

Отверженный дедушка – персонаж аналогичный. Отличие от бабушки, в основном, в том, что гораздо чаще бывает алконавтом или чудиком и раньше умирает.

Одиночество и заброшенность не щадят никого…

Да, сплошь и рядом раздельное житье с бабушкой или дедушкой – единственно возможное условие для мало-мальски сносной жизни молодого семейства. Но разобщение, отчуждение, отвержение – это уже другая музыка. Чаще всего – результат обоюдного или одностороннего психологического бескультурья и/или чего-то вроде психической аллергии с детско-подростковыми корешками.

История одной заклинки

ВЛ, вы, наверное, беспроблемных писем не получаете. И мое письмо с проблемой. Правда, свой случай, по сравнению со многими описанными вами, я бы назвала всхлипываниями души при частичном помрачении рассудка…

Мне 29 лет, пять лет замужем, две дочери. Очень люблю своего мужа Сергея. Он такой чуткий, заботливый, понимающий, надежный, любит меня такую, какая я есть. С ним и связана моя проблема. А именно, меня клинит на его мать, клинит, другого слова не подобрать.

Расскажу историю своей заклинки. С Сергеем мы поженились 4 года назад. Со свекровью Анной Михайловной отношения сразу не заладились. Не то, чтобы они были плохими – они были никакими: «Здравствуйте» – «До свидания». Сразу стали жить отдельно, встречались редко. Потом появилась Даша, и меня понесло. A.M. стала меня раздражать одним своим видом. А после появления Машеньки, похоже, проснулся материнский инстинкт какого-то звериного типа: охрана своего детеныша от всех приближающихся. С Дашей эти чувства были слабее и распределялись понемногу на всех, а с Машуней они бушуют во мне с неистовой силой, но их прилив вызывает только свекровь, причем объективных причин к такому сильному раздражению нет…

Не нравится её манера общаться: очень любит давать советы, которых никто не просит, а я этого очень не люблю. Не нравится и как она общается с внучками. Я много размышляла о том, как формируется описанная вами в книгах оценочная зависимость, и пришла к выводу, что её вдалбливают взрослые с самых юных лет фразочками типа: «Не плачь, люди смотрят, это некрасиво», «Не делай то-то, тётя будет ругаться», в общем, не будь собой, а то люди косо посмотрят. Вы уже догадались, что A.M. являет собой прекрасный образчик подобного поведения.

Понимаю, что она пожилой человек (ей 62), выросла в соответствующей среде, задавлена своей матерью: до сих пор та, уже престарелая, муштрует её как малолетнюю девочку. Не переделаешь, такой задачи я себе никогда не ставила. Но и с собой сладить не могу. Появление А. М. действует на меня, как красная тряпка на быка: только вижу – и всё, мозги отключаются, мной начинают управлять животные эмоции.

Я действительно опасаюсь, что общение с A.M. может навредить моим дочерям, особенно Даше, она своеобразная девочка, поистине нестандартный ребёнок… По поводу того, как следует растить детей, у меня с A.M. нет ни одной точки соприкосновения. У нас таких точек вообще нет, мы слишком разные. Всё время, что мы с Сергеем вместе, я пыталась держать А. М. на длинной дистанции, а недавно она взяла Машеньку на руки, и меня переклинило так, что…

Я поняла, что мне надо искать выход из того состояния, в которое себя загнала. Я думала, что сведение к минимуму общения с A.M. позволит мне держать себя в руках, а не получилось. Вот и мучаюсь от такой внутренней дисгармонии, делаю больно Сергею…

Всю жизнь я стремилась к искренним отношениям, и сейчас никак не могу решить, продолжать ли жить так и дальше – с внутренним надломом из-за того, что отношения фальшивые, но при этом есть видимость мира; или же постараться что-то исправить… А может быть, отношения сделать предельно искренними – сказать A.M., что я не могу с ней общаться, чтобы она общалась с сыном и внучками без меня? Не станет ли это дурным примером для моих дочерей, когда они начнут выходить замуж, и успокоит ли меня такой вариант?..

По-человечески мне A.M. даже жаль. В молодости она была очень красивой женщиной с кучей поклонников, но замуж вышла поздно. Муж её, отец Сергея, спился, и промучавшись с ним 25 лет, A.M. развелась, осталась одна. Очень хотелось, чтобы Сергей женился, хотелось внуков, а невестка попалась стервозная, только и думает, как бы удержать её подальше…

Теперешняя ситуация, наверное, только мне кажется «миром». Сергей говорит, что я очень меняюсь при встрече с A.M., что в голосе появляются металлические нотки. А сама я себя постоянно ловлю на том, что не смотрю А. М. в лицо, хотя обычно при общении смотрю прямо в глаза.

…Огромно и многолиственно дерево ответов на вопрос: «Почему так произошло?» и чтобы перебрать все листочки, письма не хватит… сейчас кажется главным одно, через минуту другое… многое не досказала, оставила тёмные пятна… Тем не менее, очень прошу вас помочь. Марина

Случай частый. И типичный, и нетипичный. Типичный – несовместимостью свекрови с невесткой, «коса на камень», и распределением лидерства: чья власть в молодой семье – сомнений не вызывает. Нетипичный (особенно для нынешнего времени) – хорошим уровнем критического самосознания невестки. При сильном Эго присутствуют и начатки объективности, и некоторое проникновение в судьбу и чувства другой стороны, с долей сострадательности. Столкновение рассудка и эмоций четко рефлектируется, это дает хорошие шансы на гармонизующее развитие. Совесть бодрствует, интеллект работает: «огромное многолиственное дерево ответов на вопрос» так выпукло представляет себе далеко не каждый обращающийся за помощью…

Муж Марины, похоже, слегка потягивает на звание подкаблучника (хорошо, если ошибаюсь). А типаж отвергаемой бабушки-свекрови можно, пожалуй, определить как пропеллер без мотора, заглушённый. Мотор – поколением дальше: муштрующая прабабушка.

Из ответа

Марина, уже хорошо, что письмо написалось; хорошо, что проблема – а лучше сказать: жизненная задача – приближается к уяснению.

Мир и любовь, свет и дружба в семье – вот задача, ведь так?.. И решение возможно: у вас есть для него ресурс, есть душевная сила.

«Всю жизнь стремилась к искренним отношениям»… И я тоже всю жизнь стремлюсь.

Но с неких пор, приняв во внимание, что искренне и корова мычит, и лягушка квакает, и собака лает, и змея жалит, пришел к выводу, что искренние отношения без равной возможности и равных усилий взаимопонимания и взаимоприятия – нонсенс. Гарантированно искренние отношения – хорошая драка.

«Не лгать можно, но быть искренним – невозможность физическая», – знаете, кто сказал?.. Пушкин Александр Сергеевич. «Нет истины, где нет любви», – сказал он же.

Вы пишете, что любите мужа, что он любит вас. Понимаете, что делаете ему больно своим отношением к его матери, что его ранит ваша к ней неприязнь. Если исходить из истины любви и стремления к искренности, то нет вам иного пути кроме как навстречу друг другу: Сергею – стараться по возможности суживать пространство (жизненные сферы и время) вашего общения с А.М., а вам, наоборот, стараться это пространство расширять, увеличивать. А главное – расширять понимание и смотреть вглубь.

«Это придет скорее, чем мне сейчас кажется. Я к этому иду, неуклонно, неостановимо иду, как всякая женщина и всякая мать. Мои дети вырастут, а я стану пожилой. Когда у детей будут свои семьи, я стану тещей, свекровью, если рожу еще сына… У детей будут дети, а я стану их бабушкой. Внуки будут расти, а я буду стареть. Будут заботы о многом, о здоровье не в последнюю очередь… Будет хотеться нянчить и воспитывать внуков, жить в семейном тепле, в атмосфере доверия и любви, в приятии. Тяжело будет сносить неприязнь зятя или невестки; ужасно будет, если семьи моих детей не будут меня принимать… Буду учиться, прямо сейчас и впредь каждый день – учиться приятию…»

Примерно такой внутренний текст желательно вам, с вариациями и развитиями, повторять каждый день и держать в уме и в душе. Поможет расклиниться. Ключевое слово: приятие.

Не заставлять себя любить свекровь или как-то особенно ей сочувствовать, нет – просто видеть ее в себе, а себя в ней – видеть объемную, многомерную истину человеческую, это помогает приятию. Вы со свекровью, мне кажется, при всей вашей разности некоторыми чертами характера схожи – обычно ведь муж бессознательно ищет в жене подобие матери, повторение даже и через отрицание…

«Опасаюсь, что общение с А.М. может навредить моим дочерям»… «Все есть яд и все есть лекарство, тем или другим делает только доза», – сказано в старину. Относимо и к дозе всяческого общения.

Как нужны организму малые, иногда совсем крохотные, но критически необходимые количества микроэлементов и витаминов, так нуждается детская душа пусть и в кратких, но крайне важных общениях с бабушками и дедушками. Даже и с далеко не идеальными – главное, чтобы с любящими. И не только со своими – с пожилыми и стариками вообще, если только они не изверги и не идиоты, общаться ребенку в некоей пропорции необходимо. Нужно, обязательно нужно восходному человечку принимать вести с закатной стороны жизни – они на всю жизнь закладываются – чтобы развивалась душа всесторонне, чтобы училась понимать и любить, чтобы со светлой верой встречала будущее…

Если бабушка не чудовище, то совсем лишать ее возможности общения с внуками – преступление и перед нею, и перед внуками. Конечно же, и другая крайность, гораздо чаще встречающаяся – подбрасывание, превращение детей в бабушкиных подкидышей – тоже, если не вынуждена, то подла.

Не знаю, помог ли вам, но направление самопомощи наметить старался. В «многолиственном дереве» вопросов и ответов одна из главнейших ветвей, а быть может, и корень ныне происходящего – история ваших отношений с собственной мамой и вообще со старшими женщинами в вашей жизни. Кажется мне, есть там какие-то болевые точки, нуждающиеся в проработке. Об этом – отдельно…

Еще какими они бывают

Матушка не погубит, бабушка приголубит.

Паренек и девушка – во поле цветочки,

бабушка и дедушка – сладкий мед в горшочке.

Иван Халявин. Дословицы и договорки

Бабушка где-сядешь-там-и-слезешь, бабушка отвергающая.

Это как же так? Всю жизнь пашешь, надрываешься, тащишь воз, жизни не видишь – ради какого-то будущего, которое все впереди да впереди. Ради детей, ради неблагодарных детей-спиногрызов. Только-только и появилась возможность пожить как хочется, пожить хоть чуть-чуть для себя – а тебя опять запрягают: ребенка, хозяйство, уборку – все на тебя. Жизни осталась горстка, а у тебя и ее отнимают. Сами-то на работах штаны просиживают да развлекаются, в дом копейки приносят, еще и с твоей пенсии норовят урвать. Кучу глупостей делают, не умеют ни суп сварить, ни пуговицы пришить, – а слова им не скажи, не вмешивайся и не жалуйся, молчи в тряпочку. Нет уж, дорогие, любите кататься, любите и саночки возить. Сумели родить, сумейте и вырастить. Трудитесь как мы трудились, сами себя обеспечивайте, как хотите крутитесь. Сами отвечайте за свою жизнь. А нам своей заниматься надо, о себе пора позаботиться – больше некому…

Тоже узнаваемый типаж – по причине нарастающей массовой эгоизации больше становится таких бабушек, и все больше будет. Дедушки им под стать тоже множатся; иногда двое подобных находят друг дружку и образуют благоразумную позднюю пару без пылких глупостей доживающую свой век.

Бывает, что бабушка где-сядешь-там-и-слезешь (дедушка – очень редко) словно опоминается, объявляется вдруг, осыпает милостями да услугами. Пробудилась совесть или семейный инстинкт?.. Может быть. Но иногда такая вот внезапная лучезарная трансформация предваряет переход в случай самый тяжелый.

Бабушка-воронка, бабушка-вампир.

Один образчик такой бабушки многие видели в фильме «Ребро Адама». Та самая парализованная старуха, которая под конец со злости взяла да исцелилась, пошла и заговорила… Здоровая ли, больная ли – бабушка-воронка владеет страшным умением закрутить все окружающее ее пространство вместе с его обитателями вокруг себя, на себя и в себя. Всепоглощающий эгоизм, всех засасывает и всасывает. Черная дыра, вампиризм по полной. Дедушки-вампиры тоже встречаются, но работают на себя гораздо брутальнее, так что оторвать их и отодвинуть морально легче.

Если разъединиться нельзя, остается терпеть. Юмор – единственное противоадие.

Бабушка пришибленная, зачморенная.

Много я видел их, тихих тружениц семейного очага, терпеливиц. Кроткие кропотливые мышки, безответные, беззащитные. Всегда ютятся где-то в уголке, нуль агрессии, нуль эгоизма, для себя все последнее или совсем ничего.

Лица часто бывают на удивление не запоминающиеся, какими-то самостирающиеся.

Всем тихонечко угождают, для всех хороши, кроме себя. Минусовое самоуважение. Удобный объект для агрессии, третирования, издевательств. Если в семье есть хотя бы одно потенциальное хамло, то с такой бабушкой оно, хамло это, быстро дозревает до хамла состоявшегося.

Внукам с пришибленной бабушкой жить слишком легко: любовью пользоваться можно, а любить не обязательно, уважать не требуется. Ребенок активный и агрессивный быстро раскусывает, что с такой бабушкой все дозволено, и обнаглевает до самого ай-ай-ай. В ярких случаях это напоминает уже какие-то садомазохистские отношения, и такую сладкую парочку лучше сколь возможно мягко, без резкостей развести на некое расстояние – уменьшить время общения. Ребенок пассивный и трусоватенький тоже может попробовать бабушку на зубок. Не встретив отпора, начнет тренировки самоутверждения и расцветет в товарища с неограниченной безответственностью. Тоже не надо.

Зачморенную бабушку может превратить в относительно уважающее себя существо только чья-нибудь любовь в неограниченных дозах. Если это любовь собственных детей, что может быть лучше. Но с понятной закономерностью дети и внуки именно таких бабушек на любовь чаще всего бывают скупы как свиньи.

Хорошо, если у пришибленной бабушки есть какой-нибудь талант, особое увлечение или умение – хоть куклы тряпичные делать, выпиливать лобзиком или болеть за свою футбольную команду – какая-то компенсация пришибленности необходима!.. Или своя хорошая собака, это очень бы кстати. Собака и любить будет, и уважать, и в обиду не даст.

Пришибленный дедушка встречается не реже, если не чаще пришибленной бабушки. Может быть бессловесным домашним ангелом, мастером на все руки, может быть кротким бездельником, может быть тихим печальным пьяницей. Опять же, особенность таких дедушек состоит в их недолговечности. Для продления жизни пришибленность не годится.

Бабушка-солнышко.

Прекрасный нормальный случай. Моей родительской семье и мне маленькому повезло: у нас и была как раз бабушка-Солнышко, мамина мама Мария. Педиатр-инфекционист по профессии, она в свое время была главным врачом крупной московской детской инфекционной больницы в Сокольниках. Лучистые глаза, мягкие руки, твердый характер, мгновенное понимание человека и ситуации, бесконечная доброта, уйма юмора. Редкое сочетание легкого нрава с душевной глубиной, ясностью мысли и огромной ответственностью. Ушла только вот рано, мне не было еще и четырех…

И другая бабушка, папина мама Анна, по характеру была легкой и теплой. Домохозяйка с пятиклассным образованием. Как солнышко, может, и не светила, но как печка грела добротно. Жила с моими двоюродными, но и мне тепла перепало и надолго хватило.

Дедушек-Солнышек тоже знавал и знаю. Не своих, но это не важно: они ведь свои для всех. И это для них (и не только) довелось как-то мне написать стишок, который можно было бы назвать «Все в порядке», но вряд ли стоит, поскольку этими же словами он начинается и заканчивается.

Все в порядке. Новости худые

прибывают. Звезды полыхают.

Жизнь кипит. А малыши седые,

пошумев немного, затихают…

Все в порядке. Малыши, не старьтесь,

не смолкайте. Старички, шумите,

делайте зарядку, в баньке парьтесь,

если что и стопочку примите.

Я за вас обеими руками,

я желаю вам хорошей жизни.

Только вы не будьте дураками,

не ищите счастья в дешевизне.

Жизнь одна, богат ты или беден,

а у смерти запашок женитьбы…

Лучше лишний руль отдать соседям,

а последний хорошо пропить бы.

Все в порядке, милые, не ссорьтесь,

над собой посмеиваться смейте.

Чтобы жить, нисколечко не портясь,

думайте о легкой, доброй смерти,

но всерьез ее не принимайте,

а с собою не играйте в прятки…

Стопочки повыше подымайте

и не беспокойтесь, все в порядке.

Рояль воскресе

старость, которой нет

Сдайте меня в дом престарелых. Там такие хорошенькие медсестры.

Цитата из жизни

Я знаю о старости достаточно, чтобы ее у меня не было. Хорошая физическая форма, изрядная работоспособность в возрасте, когда большинство моих ровесников, да и тех, кто на десяток-полтора-два помладше, уже…

Упаси Бог хвастаться. Это ведь не моя разгильдяйская заслуга: я почти ничего не делаю, чтобы быть таким огурцом, – напротив, делаю многое наоборот. Это так везет: Кто-то заботится, помогает… Просто внимание ваше обращаю, мои милые друзья, просто замечаю, что вот и так может быть: изменился и изменяюсь – не изменяться нельзя, а не стареть можно! А можно – и еще лучше, еще замечательнее, внушительнее, примеры имеются.

Апостол Павел сказал: «Мы не умрем, но изменимся». Сущая истина.

Давайте поговорим о тех, кому не так повезло, как мне и еще немногим, – о тех бесчисленно многих, кого старость настигает и накрывает, как снежная туча, как ночной мрак, как цунами, как вулканический пепел… Посмотрим на них и спросим: чего им нужно больше всего, чего хотят они, чего жаждут тайно и безнадежно?..

Здоровья? Возращения силы, молодости, красоты? Признания значения и заслуг, уважения?.. Уверенности? Обеспеченности? Все так, да, но все это не главное. Любви они жаждут. Любви хотят старики. А вот это и не дается. Это уходит…

Родители ушли. А мы свободны

жить как хотим и можем умирать.

Но вот беда: мы ни на что не годны,

и некому за нами убирать.

Родители ушли. Остались раны

и в них, и в нас… Родители ушли

в далекие лекарственные страны,

а мы на жизнь накладываем швы.

Родители ушли. Прочь сантименты,

зачем рыдать, о чем жалеть, когда

галактики, планеты, континенты

друг с другом расстаются навсегда.

Вы снитесь мне. О, если бы вернуться

и вас из сна с собою унести

и все начать с последнего «прости».

О, если б ненароком не проснуться…

По своей потребности в любви старики возвращаются к состоянию малышей – с той трагической разницей, что вызывать к себе это чувство с инстинктивною безусловностью, какая природно дается Встречаемым – детям, им, Провожаемым, за редкими исключениями, не дано.

К уходящей жизни природа жестока. Движущихся под уклон подталкивает всеми способами.

Инстинкт, вложенный в жизнь цветущую, заставляет ее отвращаться от старости как от собственной смерти. Обычнейшие из чувств, пробуждаемых дряхлыми стариками, – брезгливая жалость или равнодушное отвращение, если не хуже. Стариков можно обхаживать по корысти или по долгу, можно терпеть, можно почитать – но любить… Удается, искренне удается – мало кому и мало кого.

Да, старость напоминает о смерти всякого и о твоей тоже, и часто бывает не столь слаба, сколь безобразна. На стариков смотришь с чуть-чуть злорадственным сожалением: это как бы особый разряд преступников, они будто бы прокаженные или мутанты, выпавшие из человечества. А иногда кажется, что эти бедняги расплачиваются своим несчастьем за твои долги и грехи… потом начинаешь думать, что все когда-нибудь постареют, все, кроме тебя и твоих детей, все, все, кроме… и вдруг попадется зеркало…

Говорят, старость похожа на детство.

Приглядеться, и впрямь, некое сходство:

отсутствие цели, одни лишь средства,

и нет над собой господства…

Говорят, старость похожа на зимнее небо:

та же голубизна дальнозоркая,

та же ясность сквозная.

Подтвердил бы и я, да на небе не был, не знаю…

А еще, я слыхал, старость напоминает вечер:

то же тихое угасание, и покой, и прохлада.

Ходят слухи, правда, что вечер никто не лечит,

ему и не надо…

В осведомленных кругах поговаривают, будто

старость – единственный противоестественный

способ продления жизни, узаконенный

обществом. Только благодаря старости, утверждают

знатоки, можно жить дольше жизни и несмотря

на смерть. Это идея сложная, я не в силах ее

развивать.

Сам вижу: старость похожа на старость

в тех случаях, когда юмора не осталось,

в противном же отнюдь нет.

И отсюда благой совет:

смеха излишки

откладывайте на сберкнижки.

Редкость – старость красивая, одухотворенная, ясная. Торжественное Завершение Жизни, светлый уход с почетом, благодарностью и любовью – мечта, идеал, достигаемый современным человеком в исключительных случаях. В России такого почти не бывает.

Картина типичная: старость недужная, отягощенная разочарованиями и обидами, затемненная завистью, злобой, тоской, одинокая если не наружно, то внутренне. Старость, либо кончающая с собой, либо скрюченными слабеющими пальцами отчаянно цепляющаяся за остатки жизни. Старость маразматическая, выживающая из ума, теряющая и самокритику, и самосознание, утрачивающая человеческий облик…

Где-то на подходе к финишной прямой (если б прямой! – кривой, ломаной…) некоторые старики начинают, как тонущие, судорожно цепляться за молодую жизнь, находящуюся рядом с ними, начинают ее «заедать», или, как говорят нынче, вампирить, утрачивая порою не только здравость ума, но и стыд. Уходящая жизнь хочет жить, хочет, прожорливо хочет…

Нельзя старика в этом винить, это не вина, а беда. Люди массовые стареют, еще не начав взрослеть, и покидают мир недозрелками. Трагический выбор застигает их врасплох: либо отпускать близких в их жизни и все меньше требовать для себя, терпя все больше невзгод, и физических и душевных, – либо напротив, хвататься за жизни более молодые и сильные, чтобы они поддерживали их угасающий костерок… Прямой поединок между духовностью и животностью. Что победит, зависит и от изначального склада человека, и от того, как он строил и направлял всю жизнь, предшествующую этому финальному поединку, – успел ли дозреть духом, по-настоящему повзрослеть. Вампиризм старичков-недозрелков животно естествен, как хватание воздуха рыбой, выброшенной на сушу, как судорога утопающего. И старческое слабоумие можно считать вариантом защиты от непосильного ужаса близкой смерти.

Закат и Восход

из интервью для газеты «Московский комсомолец»

– Правда ли, что каждому на роду написано сойти с ума? Кому – в тридцать лет, кому в сто тридцать, а умирающие в здравом уме просто не доживают до своего срока…

– Это полная чушь. Правда лишь то, что некоторые, действительно, доживают до слабоумия – в основном потому, что живут неправильно. Сами вгоняются в маразм, губят себя либо телесно, либо душевно, либо – чаще всего – и то, и другое. Если к возрасту, когда природа уже плюет на человека и перестает о нем заботиться, человек не успевает сам наработать крепкий дух, стержень, который, как правило, хорошо виден у долгожителей, то тогда-то его и может настигнуть слабоумие.

Но все-таки какая-то наследственная расположенность есть? Об этом пишут…

– Какая-то расположенность может быть, но не роковая. Склонность к некоторым психозам или не доходящим до болезни тяжелым душевным состояниям, к ослаблению интеллекта из-за сосудистых неполадков или обменных… Некоторая, говоря точней, вероятность, повышенная вероятность развития таких состояний. В том сложность, что для самого человека приближение такого состояния может остаться незамеченным, а заметить предвестия может только опытный врач.

Что же делать, если уже застигло, если старичок невменяем? Сдавать в дом престарелых или в психушку, или терпеть маразм дома?

– Нельзя дать общего совета для таких случаев. Все конкретно решается: по состоянию, по обстоятельствам, по отношениям, по любви или ее отсутствию… Великая удача в таком положении, если есть рядом добрый Провожатый, понимающий, что происходит, готовый к самоотдаче, к душевному донорству, и в то же время умеющий соблюсти права собственной жизни.

Естъли какие-то методики обращения со слабоумными стариками, дающие надежду на улучшение, а то вдруг и на чудо выздоровления?

– Методик для совершения чудес нет. Но я наблюдал случаи, когда чудеса творила одна только ласковая забота и самоотверженная доброта, безо всяких «методик».

Методика ли – почаще общаться, глядеть в глаза, иногда обнимать, гладить и целовать?.. Методика ли – терпеть суетливость и раздражительность, неблагодарность, болтливость, угрюмость, бестолковость и неопрятность?.. Методика ли – несмотря на ваши неудобства, постараться сохранить в личном пространстве старого человека его привычную обстановку любимые вещи, пусть даже негодные и нелепые?..

Да, чудеса иногда случаются: ветхие старички от нежного внимания и заботы воскресают если не телом, то духом, бодреют и буквально на глазах выходят из состояния слабоумия, словно очнувшись от спячки. Старички становятся детски внушаемыми, их внушаемость растет «в ужину» – сосредотачивается в тающем поле их восприятия и интересов, и если в поле это энергично внедрить ощущение нужности и любимости, может произойти чудесное преображение. Улучшается память, возвращается ясность мысли и тонкость чувств – иногда – на часы или минуты, а иногда и на месяцы, и на годы.

Но чаще, как видим мы, все же происходит другое. Жизнь молодых семей превращается в ад и разваливается из-за долгоживущих маразматиков-стариков. Не выдерживают люди этого бремени, самим выживать трудно… Неужели это такой моральный долг: приносить молодую цветущую жизнь в жертву жадной до жизни старости?

– Нет, долга такого не существует. Восход не должен быть приносим в жертву Закату. Восход только может дарить Закату свои силы и время, свою любовь – дарить от свободы, дарить от избытка, дарить от благодарности, от чувства родства и единства – дарить как духовный вклад в самого себя – на будущее не столь дальнее, как представляется… И такая осознанная, свободная, любовная благотворительность щедро вознаграждается благоприятствиями судьбы – примеры я знаю.

Кунинград

зарисовки обитателя

В 2006 году вышла книга «Дом Куниных» – об одной прекрасной семье, дружившей с Пастернаком, с Цветаевой, с Александром Менем. О семье, прожившей целый век и нашедшей иммунитет от одиночества. Ваш покорный слуга в этой книге один из авторов; ниже – мой текст оттуда.

– Роза Марковна, – говорю громко, почти вплотную к уху, чтобы услышала, – я забыл, кто это сказал… Может, вспомните? «Жить имеет смысл, чтобы совершить то, о чем стоило бы написать, или чтобы написать то, что стоило бы прочесть» – кто сказал, Честерфилд?.. Толстой?.. Или Хемингуэй?..

– Можно то и другое, – говорит Роза Марковна, видимо, недослышав вопрос об авторе и обращаясь к смыслу – Важно оставить след. Добрый след. Пускай безымянный. Или хороший, то же самое…

– Или хотя бы не оставить следа злого, грязного, да?

– Мы все творим зло, ведомо или неведомо. Можно только перевесить его. Как чашу весов…

Определение

Кунинград – такое негосударство в государстве, такая обитель – где живут кунинградцы.

Кунинград, говорю я. Другие говорят: дом Куниных, очаг Куниных, просто – у Куниных… Это все одно, просто мне кажется, что «дом» слишком мал, тесен, камерен для той мощной и многогранной миссии, которую Куниным выпало осуществить в культурно-духовной жизни России и не только России.

У историка нашей гуманитарной элиты просто глаза разбегутся. Достаточно помянуть, что семья эта ближайшим образом причастна к жизни и деятельности Александра Меня, величайшего христианского просветителя XX века. И еще много великих имен, множество светлых, прекрасных и высокоодаренных людей – из Москвы, из разных концов державы и из-за пределов ее – неким тайным магнитом притянулись сюда…

Пароль

С тех пор, как ученым стало понятно, что жизнь – это текст, написанный живым веществом о самом себе – иное имя ему гены, геном, генетический код – перестало быть непонятным в научном смысле и евангельское утверждение: «В начале было Слово».

Если понимать слово не только как устное или письменное, но как Текст в общем значении, как информацию – все становится на места, все сходится. О небесном не знаем – но земное бессмертно, когда становится Текстом – литературы, живописи, скульптуры, музыки, архитектуры… Текст, только Текст – в самом объемном смысле – хранит дыхание времени, жизнь души, да и тела тоже – хранит, как семя, и ждет того сокровенного мига, когда, оплодотворив плоть земную, превратится опять в живое, дышащее существо.

Благоговение перед Текстом, сакральное, молитвенное к нему отношение проходит сквозь всю жизнь семьи Куниных. И все кунинградцы, так ли, эдак ли – люди Текста, притом, конечно, не буквы, а духа.

Удивительна и таинственна кристаллизация культурной генетики; что-то связано здесь, несомненно, и со свойствами места, где человек обитает и где впечатывает в себя духовные и эстетические впечатления.

Географически Кунинград начался около московского Чистопрудья, в переулочках возле Мясницкой. После славного Приарбатья с Пречистенско-Воздвиженско – Остоженским первопрестольем это, пожалуй, второй по значению душемагнитный полюс старой Москвы.

Покуда его, как и весь Тихий Центр, не сгребла лапа новорусской приватизации, отсюда, как из рукава чародея, сыпались писатели и поэты, художники и музыканты, ученые, философы, диссиденты… Из Чистопрудных шпанят происходит и ваш покорный слуга. Вырос в доме в Архангельском (Телеграфном) переулке, где у частного доктора лечил зубы Ленин, и куда потом Борис Пастернак ходил на свидания со своей возлюбленной…

Чистые Пруды – это пароль, это связь. Переезд Куниных на Ба-кунин-скую («Ба» тут для маскировки, шутили мы), связь эту не отменил, а лишь обострил. Иногда вечерами оттуда, из окна, в закатных лучах, чудилось мне, виднеется в дымке не столь уж далекий золотой шпиль моей Меньшиковой башни, царицы Чистопрудья, что так очаровала отрока Пастернака. Я говорю «моей», потому что какая же она не моя, если все детство, юность и взрослых полжизни прошастал вокруг нее?.. И Кунины тут же, рядышком…

Двадцатый, полный чудес и ужасов век, они прожили целиком, прожили в России, пережили совдепию, победили ее в себе. Кунинград кометой поднялся над своим временем, перелетел в третье тысячелетие. Шлейф серебряного века тянется за ним – драгоценные нити расцвета российско-всемирной культуры, достигшей той степени выработки, когда человек ею не просто «обладает», но когда сама культура становится человеком.

Особенности пространства.

Кунинградская кухня.

Крохотная, но с неограниченной человекоемкостью. Кто-то скажет: знакомо, типичная московская интеллигентская кухня, она же столовая, приемная и салон-гостиная, читальня и клуб, она же агентство новостей и творческая мастерская…

Все так, но тут дополнительная особенность: сколько бы ни толклось народу, тесно и душно никогда не бывает. Толстые не дадут соврать: пространство здесь раздвижное – при любой массе тел на единицу жилплощади никто никому ничего не отдавливает, не приминает, каждому просторно, удобно, легко. Это сверхфизический факт, объяснение коего заключено в свойствах энергополя, с основным генератором в лице Розы Марковны.

Ну а то, что тут всегда сытно, даже если практически нечего есть, и выпить всегда найдется – само собой разумеется. Старинный буфет, аптека по совместительству, со скромным достоинством притулившийся в уголке у окна, обладает свойством самозарождения продуктов, нужно только уметь с ним хорошо поговорить.

Особенности протекания времени

В отличие от тех мест, несть им числа, где время проходит, тратится, уплывает – в Кунинграде оно накапливается: при-бывает и пре-бывает. На физическом уровне это ощущаешь как необычайную легкость дыхания, будто работает невидимый озонирующий кондиционер. Потом начинаешь догадываться, что так действует одухотворенная молодежная атмосфера, та, по которой так тосковалось в мое молодое время, в серых наших послесталинских стенах…

Молодежная, да, и не потому только, что здесь постоянно обретаются люди и моложе сорока, и моложе тридцати, и моложе двадцати – дети друзей, друзья детей, дети детей друзей, дети друзей детей, ученики учеников, ученики учеников учеников и так далее. Молодежная и тогда, когда дома одни старики.

Противоречие – и мучение, и счастье того, что я хочу передать, вот в чем: застал я Троих уже престарелыми, попал на хронологически финальную фазу их жизни, в чертог исхода – а увидел иное. Как раз у Куниных стало мне до прозрачности ясно, что истина о человеке – все его возраста, сплавленные воедино, все времена вместе взятые, всё целиком – и прожитое, и будущее: полновременье.

Внешнему наблюдателю мы предстаем только в «здесь и сейчас», только в статике мига, как плоская фотография; но мы никогда не тождественны своему возрасту, и внутренний возраст можем сами и выбирать, и менять.

Тройной портрет без иконостаса

Они словно сошли со страниц библейских повествований: две пламенные еврейки с вулканическими темпераментами – по обе руки величественно-кроткого благостного Иосифа… Теперь, когда жизнь телесная завершена, обо всех Троих можно сказать: жили долго, счастливо и умерли почти в один день.

Жили трудно. Жили без идиллии: звучали иной раз и громы, сверкали молнии, бились тарелки… Но идиллия все же была – не сахарная, а сущностная, живая. Представьте себе двух женщин, Женю и Розу, любящих одного мужчину – Юзю, Иосифа – одинаково страстно и противоположно по знаку: одна как сестра и духовный друг, другая как жена и заботливая подруга.

А сам мужчина любит обеих одинаково преданно, ровно и неизменно, сдержанно и целомудренно, как рыцарь без страха и упрека. Женщинам то и дело кажется, что они терпеть друг дружку не могут, что та, другая – исчадие, что это невыносимо, несовместимо и прочая – и тем не менее, поврозь жить не могут, друг дружку любят и понимают, быть может, лучше, чем сами себе в этом признаются…

Кастальские игры

Брат и сестра с раннего детства и до последних дней иконописно красивы – недаром с них столько лепили и писали портретов. Тонко-гармоническая и одновременно сильная, крепкая выделка этих лиц и тел вполне соответствуют их добротной жизненности – и, несмотря на все хвори – здоровью, душевному и физическому.

Лунный Иосиф распределял энергию равномерно, длиннодистантно; его темперамент был некоей равнодействующей между меланхолическим и флегматическим. Солнечная Евгения прожила почти все свои без малого сто годов в бурно-сангвиническом, отливно-приливном движении, с замираниями, приближающимися к депрессиям, и с могучими волнами переизбытка душевных сил, с плодами в виде чудесных стихов и романтических увлечений.

С нежнейших лет они сочиняли, писали, импровизировали, перефразировали, соперничали, потешались, жили в своих сказках, стихах, пьесах, романах… Женя и стала, по сути, первой учительницей и воспитательницей Юзеньки, который, хотя ему так не казалось – очень скоро ее интеллектуально догнал – и, идя своими путями, остался неизменным и незаменимым спутником творческих путешествий.

Иосиф: точная память, аналитическая объективность, нравственная безупречность – человек-энциклопедия, человек-камертон, аристократ духа.

Евгения: артистизм во всем, тончайшая интуиция, мастерство слова, лирический дар, творческое бытие – само вдохновение.

Пожизненный творческий дуэт брата и сестры, век продлившееся единение душ и умов – явление исключительное.

Со стороны Евгении Куниной феномен этот увенчался фантастическим мировым рекордом: в 96 лет она стала автором своей первой книги стихов – стихов настоящих, стихов прекрасных, притом не только давно написанных, но и свежих.

Иосиф Филиппович до самых последних дней тоже писал стихи. Не для публикации, даже и не для чтения в кругу близких друзей, но и не совсем для себя. Стихи приходили к нему как внутренняя речь, обращенная к душам гениев, чьи творения он всю жизнь постигал и стремился открыть другим.

Удивительно по целомудрию и молитвенной чистоте тона стихотворение «Памяти Чайковского», написанное в 1990 г.

…Ты говорил о вечности, о смерти,

О том, чему не сбыться никогда,

О счастьи жить и о печали,

Что тихими, но слышными шагами

Идет бок о бок – и стоять боится,

Затем, что не умеет быть одна…

Прости меня, что я войти пытался

В тобою заповеданные тайны.

Прости меня! Прости меня. Прости…

Такие слова можно написать только человеку, ощущаемому живым, и сомнения нет: до своего Адресата они дошли.

Черный Кентавр: Рояль воскресе

Ни в каком доме не бывает предметов случайных, нейтральных, незначащих. Вещь – всегда свидетель и соучастник живого, человеческого, психического; она поглощает бытийные потоки и каждой своей частицей каким-то образом ориентируется по силовым линиям происходящего, в свой черед на него влияя обратной связью.

Где бы мы ни оказались – во дворце или в лачуге, в конторе или в медвежьей берлоге – повсюду видим, как Жизнь стремится вобрать в себя все непристроенные отдельности бытия, наполнить их своим духом и привести к завершенной цельности. Жизнь самоорганизуется наличными средствами – как и смерть, самоорганизующаяся силами энтропии, распада и тления, активного хаоса…

Придя в любой дом, чуть осмотревшись, внюхавшись – можно довольно быстро почувствовать соотношение этих двух начал – жизни и смерти – в данный момент в данном месте, и ощутить, куда клонит судьба, как магнитит пространство и время… Опасно держать дома ненужный хлам, неупотребляемое барахло; очень плохо, когда ценная вещь – например, красивое платье или украшение, посуда старинной выделки, прекрасная библиотека или музыкальный инструмент – по многу лет не работает по своему назначению, не служит призванию. Заброшенные, безработные, обессмысленные вещи, в конце концов, как и люди, начинают терять свои души – заживо протухать (даже если материально не разрушаются) – превращаются в активную нежить – и, сопротивляясь этому, принимаются вампирить свое живое окружение, мстить, навлекать неприятности, ускорять деградацию, примагничивать гибель…

Всякому произведению – и божьему, природному, и человечьему, рукотворному – во избежание перерождения его в агента разрушительных сил, в энтропоида – требуется внимание, забота, общение, требуется деятельная любовь.

…Начало девяностых. На Бакунинской – живо помнится – при всей могучей и неизменной кунинградской закваске обстановка все более приближается к картине геронтологической клиники: тяжко болеет, несколько раз оказываясь уже при смерти, Иосиф Филиппович, слабеет почти совсем ослепшая Евгения Филипповна, сдает, не сдаваясь, вспыхивая, как береговой костерок под штормовым ветром, оглохшая Роза Марковна… А в маленькой гостиной, что перед кухней, сразу налево от входной двери, под серым чехлом-саваном молча доживает свои дни еще один больной старик, разбитый параличом.

Семейный кабинетный рояль Куниных, черный «Блютнер», Черный Кентавр, как его звали иногда в доме, – расстроенный вдрызг, осипший, надсаженный, с западающими через одну клавишами, с проржавелой, изъеденной молью, окривелой механикой… Лет ему столько же, сколько старейшей из троих старичков, в бытность Женечкой игравшей на нем Шопена и Шуберта. Уже давно охладелые пальцы, покрытые паутинной сеткой морщин – а тогда бегучие, плавучие и певучие, нежно-горячие – не дотрагиваются до тоскующей плоти белочерных зубов, до потрескавшейся, побуревшей слоновой кости…

Музыкальный инструмент – это не инструмент, а Существо, скажет вам всякий музыкант, – Существо-посредник, предназначенное для общения. Даже простенькая дурочка-дудочка, звенелка-тарелка или болван-барабан своей возможностью произвести звук так либо эдак уже приобщаются к Великой Взаимности, объединяющей всех на свете – уже живут – и уже требуют деятельности, поддержания своей жизни, точно как то разговорчивое полено, которое превратилось, как помните, в Буратино. Что ж говорить о фортепиано, общепризнанном, великолепнейшем Короле Музыки…

Я многие пианино и рояли подробно слушал, на многих играл, и могу с уверенностью сказать: каждый – совершенно особая, неповторимая личность. Фортепианные индивидуальности так же разносодержательны, разнокрасочны и разномасштабны, как и людские. Душа рояля, как и человеческая, связана с его телом, связана обоюдосторонне и всеохватно. От зачатия Звука соприкосновением пальца и клавиши – до его рождения встречей струны с ударяющим молоточком проходит миг, равный Вечности – в этот именно миг Великая Взаимность получает свой шанс сотворить чудо…

P.M.

Я покоряюсь пустяку,

как щепка у волны на гребне,

я жизнь как падаль волоку,

душа моя от света слепнет…

Какая мысль, какая страсть

роялю разверзает пасть?

О, как надменны, хищно-грубы

его оскаленные зубы,

как королевски он клыкаст…

Но подойти, за крышку взяться –

и затрепещет нотный стан,

и партитуры прослезятся,

и очертания креста

в ключе скрипичном засквозятся,

и кто-то встанет за спиной…

И зарыдает воск свечной,

и вступят клавиши и руки

в неугасимый разговор,

пожар божественной науки…

Житье мое – позорный вздор,

я состою из преступлений,

и только музыка права,

она душа моя и гений,

она из мрачных вожделений,

из темной тайны естества

исторгнет свет, она приникнет

к Душе Вселенской – и воскликнет,

нет, пропоет… шепнет: жива…

Кунинский Черный Кентавр натворил уйму чудес еще в десятые-двадцатые-тридцатые годы, когда на нем играли приходившие в дом элитные музыканты, и в их числе такие великие виртуозы как Добровейн, Шифман, Григорий Гинзбург, Мария Гринберг – и, с большой вероятностью, часто бывавший в доме молодой Пастернак, незаурядный импровизатор. Исай Добровейн – тот самый, от игры которого уплывал в выси небесные далекий от сентиментальности Ленин и начинал испытывать желание «гладить всех по головкам», в то время как долг идейный обязывал по головкам бить – волшебник клавиш, изумительный Добровейн и стал сватом и крестным отцом Кентавра – он сам его выбирал для покупки, сам первым объездил и укротил…

Живой дух семьи, кунинградский дух прибывал всякий раз, как в доме играли и пели, а когда музыка умолкала, она пряталась внутрь – в поджилки колков, в сумрак межструнья, засыпала и замирала в таинственной ткани деки…

…Теперь все кончилось. Давно кончилось.

Приходила при мне пару раз хорошая пианистка Татьяна М., мужественно пыталась играть с листа ноктюрны Шопена. Старики подсаживались, отрешенно слушали, погружались в то, что должно было быть музыкой… Исполнительница давала звучанию правильные пальцевые и жестовые обозначения, читала написанное с живым чувством, на нее приятно было смотреть – но увы, на акустическом выходе похоже это было скорее на то, как если бы колясочного инвалида заставили танцевать гопака. Запущенный инструмент испускал миазмы распада, это был уже рояль-энтропоид, и старики, мне казалось, не будучи в состоянии принять в сознание очевидность и ухослышность, все-таки ощущали, что Черный Кентавр их предает, не прибавляет духу, а отнимает, работает не на жизнь…

И вот происходит мистическое событие, внесшее перелом в уже, казалось, запрограммированную, безысходную ситуацию.

Иосиф ФИЛИППОВИЧ:

…Сумеречным утром, на границе сна и бодрствования, я услышал звуки настраиваемого (или ремонтируемого?) рояля. Пошел на эти звуки – взглянуть – и увидел, что настройщик вместе с какой-то скорее обобщенно, чем конкретно знакомой женщиной склонился над педалями – они же одновременно как бы собрание, ЖИВОЕ хранилище симфоний, концертов, ораторий – несметных даров Музыки. Спросил у невидимо присутствующей поблизости Евгении Филипповны: «Женечка, а что будут играть?» – и тутувидел, что из ОТВОРЯЕМЫХ педалей разливается все нарастающее сияние – ив то же время вступил, справа и слева попеременно, антифоном, ликующий чудесный хор, повторяющий на разные голоса, кажется, одно только слово: «Счастливые!.. Счастливые!..»

Роза Марковна:

…Когда И. Ф. проснулся, то сразу решил или понял, что слово «счастливые» относится именно к нам, Куниным… Рассказывая мне сон своим высоким дрожащим голосом, недоумевал, почти плача: «Разве же мы счастливые?»

Ну а я восприняла смысл этого сна, это одновременное сияние и звучание как простую подсказку: да, мы счастливые тем, что можем светить другим…

Я тоже слышал рассказ Иосифа Филипповича об этом сне, повторный рассказ уже для меня. Лежа в постели, не в силах даже приподнять голову, он хотел поделиться им как подарком. Похоже было, он думал – последним… Ошибся.

Сон оказался вещим в буквальном и полном смысле. Вскорости в доме действительно появились настройщики – появились нежданно, незапланированно, и не какие-нибудь, а лучшие в Москве, великолепные фортепианные доктора уже почти исчезнувшей прежней школы: старый мастер и его ученик. Привел их в дом путями неисповедимыми человек, о котором ниже… Почти месяц врачи трудились над своим пациентом – и, наконец, воскресили, вернули к жизни: Черный Кентавр вновь зазвучал – зазвучал как встарь: волшебно-светло, свежо, глубоко, наполненно, океанно…

А вслед за этой реанимацией в доме Куниных произошло тихое чудо: девятый вал антижизни схлынул, крушение миновало. Здоровье Троих пошло на прибавку – подсобрались, оклемались, все вместе прожили еще несколько лет – тяжких, многострадальных, но таких драгоценных, таких содержательных, плодотворных, прекрасных лет! – Уже одно то стоило всех мучений, что успела прижизненно выйти книга стихов Евгении Куниной… И мне довелось на ожившем инструменте сыграть несколько пьес-медитаций на ее строки, они были услышаны всеми Троими… Рояль воскресе!

Протуберанец

Протуберанец – вырывающийся с поверхности Солнца гигантский поток светящегося вещества.

Из детской энциклопедии

А теперь, перескакивая сразу через поколение – коротенько о том, кто организовал реанимацию Рояля, кто добился издания книги стихов Евгении Филипповны…

Михаил Кунин-внук являет собой один из живых результатов кунинградского феномена – и я бы сказал, весьма весомо материализованный результат более центнера, при соответствующем росте и комплекции. Такой вот медведь получился из маленького увальня. В регбисты бы ему или в рекетиры податься, а он, математик-экономист, все свободное время и силы двум слабеющим бабушкам и дедушке посвящал, иной раз и за счет собственной семьи. И никакого надрыва, никакого альтруистической самодемонстрации, все no-деловому с той четкой продуманностью, которая приводит к будничной незаметности.

Любовная опека не просто продлила угасающую жизнь стариков. Миша поддерживал дух Кунинграда, принимал и передавал эстафету, возводил мощные укрепления, дабы не могли бесы тления размолоть хрупкую материю света.

Страшно представить себе, что было бы и куда все девалось бы на исходе, не будь этого заботливого глаза, любящей души и твердой руки.

Зачем сдыхать со скуки,

пошто в могилу лезть,

когда такие внуки

на свете белом есть? –

каждый раз звучало у меня в голове парафразом к «Я знаю – город будет…»

Уже одним этим протуберанцем третьего поколения вся жизнь Куниных оправдана, подтверждена и вознаграждена.

Огненная ясновиоица

Что сравнится с женскою силой?

Как безумно она смела!

Мир, как дом, сняла, заселила

Корабли за собой сожгла.

Б. Пастернак

Было их две сестры, очень похожих друг на дружку: Рахель и Роза. Мне посчастливилось обеих увидеть и запечатлеть в памяти одинаковое от обеих ощущение – прикосновение жаркого, чистого пламени.

Обе невероятно жизненные, долголетницы – почти до ста добрались, хотя одна всю жизнь прокурила в духоте, а другая дышала свежайшим воздухом в райском субтропическом садике. Судьбы девушек разминулись в двадцатых – круто и символически точно. Старшая, Рахель, уехала в Палестину, и дети ее родились уже коренными израильтянами. А младшая, Роза, стала христианкой и вписала не столько имя свое, сколько душу в летопись российской культуры.

Две великие страсти вели ее по жизни: Искусство и Люди – две слитные сферы непрестанного поиска и постижения, двуединый путь, по которому она продвинулась так далеко и высоко, что не передать, и по которому не переставала двигаться дальше и дальше, успевая еще и ставить на дорогу начинающих и поддерживать шагающих позади.

Не знаю, получится ли обрисовать свой уголок зрения – тот кусочек ее необозримого мира, который достался мне – вернее, что сумел воспринять. А отдавала она каждому себя сразу всю, бездонную – без остатка, без дозировки, в этом-то и особенность…

Юный ее облик являет отнюдь не красавицу, но существо дантовского накала, микеланджеловской, бетховенской мощи. Вживаясь в это лицо, слышишь Крейцерову сонату – а соната о том, как одухотворенная воля и беспощадный ум обуздывают дикую чувственность, бешеный гнев, беспредельную меланхолию…

Женская суть, женская стать той могучей природы, что не нуждается во внешней обертке миловидности. Всю жизнь в нее безумно влюблялись – и влюблялась она, чаще всего без взаимности, без совпадений, безо всего – всю, всю жизнь это существо провело в состоянии непрерывной влюбленности, возвысившейся в пожар духа.

Небольшая, компактная, изящно-плотненькая, сгущенная – человек-концентрат, квинтэссенция человека. С годами, как у почти всех носителей древних генов, все более обозначаются кровные признаки; в крупных чертах маленькой женщины проступает что-то прававилонское, заегипетское, напоминающее то лик пустынного сфинкса, то странное существо с нотрдамской стены. Старость иных высушивает, гнет и скрючивает, иных рыхлит и разносит – а ее только сжимала в комок раскаленных живых проводов, насквозь пронизанных сквозняками судеб, болью своей и чужой, меж коими для нее никогда разницы не было.

Несколько раз видел ее в моменты коротких молитвенных сосредоточений. В эти мгновения она была завораживающе прекрасна. Волшебный покой вечности нисходил с крутого холма надбровья, лучился сквозь неподвижно закрытые веки – не веки уже, а вежды… Лицо пророчицы, ясновидицы, и воистину это так.

Родилась под созвездием Льва, 26 июля 1903 года. Мой папа родился в этот же день, на 9 лет позже. Дата для празднования дня рождения неудобная: в этот день обычно в разгаре жара, обалделая лень, город опустевает, родные и друзья разбредаются по отпускам, и Львы, коим по астромифологии полагается быть славолюбивыми соискателями признаний и комплиментов, чувствуют себя покинутыми, забытыми и одинокими… С папой бывало так часто, но с Розой Марковной вряд ли.

По темпераменту, до самого последнего мига – чистейший холерик, неистовый, обжигающий, неукротимый холерик. Ураган энергии, невероятная скорость реакций, соображений, решений. И мысли, и движения быстрые, точные и прямые – никаких закруглений: кратчайший, скорейший путь ко всему. Своим прокуренным подземно-глубоким контральто, почти генерал-басом (комико-мистический контрапункт к улетающему за облака дисканту Иосифа Филипповича) – нисколько не повышая громкости и не напрягаясь, легко перекрывала любой домашний и уличный шум. Речь отрывистая, органично-категоричная, речь командарма на поле битвы.

Кто-то ее назвал «фельдмаршал Розочка». Кто-то сравнил с ядерным реактором… Человеку с такой естественной прирожденной властностью не повиноваться нельзя, но Роза Марковна, с ее переизбытком совести и рефлексии, никогда не требовала повиновения, никого не подчиняла – просто излагала необходимости как наличные данности, как погоду, как фронтовые сводки. Она лидерствовала только потому, что порядка на три быстрее и яснее всех видела, знала до тонкостей – что, кому, для кого и для чего нужно делать – здесь и сейчас, там и тогда… Ни тени диктата, ни на волосок превосходственности или давления правоты. И никакой лихорадочности: в вихревом танце со временем успевала и останавливаться, и задумываться, и покуривать, и пошучивать.

Вот она дома – действует и дирижирует, перемещаясь стремительно и беззвучно, как шаровая молния, по непредсказуемой траектории. Ее появление, даже молчаливое, всегда ощущаешь не глядя – загривком, спиной – не встречал человека (кроме одного, тоже гения общения – Ростроповича) с таким интенсивно-проникающим биополем. Даже в последние дни, когда она уже не вставала, вблизи нее сохранялся этот искристый согревающий жар…

Человек, с которым у нее устанавливалось общение и душевная связь – а таких было и остается множество – моментально и навсегда попадал в могучее поле ее интуиции и сердечного ясновидения. Приходишь к ней, слов не произносишь (да и бесполезно: вербально-различительный слух в последние несколько лет жизни почти исчез, перед тобой человек физически глухой) – но через несколько мгновений обнаруживаешь, что она все-все о тебе знает, что уже прочитала все твои последние новости, все глубины и тонкости душевного и физического состояния. Понимает – мгновенно, воспринимает – все сразу и целиком. Если у тебя болит душа – значит, и у нее: полнота сострадания безоглядная и безмерная, скрыть что-нибудь невозможно, да и зачем. Более того – можно и не приходить, все равно знает все, знает на любом расстоянии, что с тобой происходит и что может быть… Вдруг звонок – и знакомая энергичная, инфра-контральтовая, прямо в душу устремленная речь:

– Володя, я хочу вам сказать… Вы всем нам нужны… Держитесь… Берегите себя…

Вопросов не задает, потому что не услышит ответов, да она их и знает заранее. Всего несколько самых нужных и точных фраз – краткий залп из дальнобойного душеспасательного орудия, и снаряды ложатся прямиком в цель. Неожиданно могла помянуть как раз именно сейчас важного для тебя человека, книгу, лекарство или событие, дать знак, указать поворот. Как вовремя раздавались всегда эти ее звонки мне, один раз – даже в Америку…

А еще Роза Марковна любила писать малые письма, душеохранительные записочки-обереги – на путешествия, на отъезды даже недальние, на всякие случаи и на просто так. Меня этими своими талисманами удержала у самого края бездны в один из самых темных моментов…

…Моя боль за Вас, Володя, связана с постоянным ощущением глубинного мрака Вашего существа… Но боль перемежается с таким же неустанным верованием в возможность Ваших творческих взлетов и озарений… Возможности Вашего творческого духа безмерно велики.

Верю в Вас, люблю Ваше таинственное «я»… мне сродни Ваше подспудное существование между двумя мирами – спаси и сохрани Вас Бог… и память об о. Александре.

1991

Дорогой Володя!

Я под сильным впечатлением от книги Довлатова. Умер в прошлом году 50 лет. Жил последние годы в Штатах. Там изданы многие его книги, у нас впервые стало что-то появляться. Трагический, абсурдистский мир – неудачника, пьяницы – и крупномасштабное мировосприятие диссидента 60-х годов. Эпиграфом избрал слова Блока «Но и такой, моя Россия, ты всех краев дороже мне»…

Думаю, что в крови у нас всех есть что-то притягивающее к безумию несчастливой страны.

Дорогой наш друг, что-то скучаю по Вас… Быть может, творческим духом Вы останетесь неотделимы от нашей проклятой действительности. От могилы в Деревне.

Храни Вас Господь – мы с Вами наедине – «… во дни печальные великого поста»…

Ваша Роза

1992

Дорогой духовно близкий человек, Володя!

Не могу выразить благодарность Судьбе, сведшей нас с Вами. Веселия душевного Вам, наш друг! Будьте в себе уверены… Вы можете очень многое и самое важное – сохранить Дух Божий в себе и в других. Храни Вас Бог!

1994

Роза Марковна считала себя плохой матерью для собственных детей, «не домашней». Не нам судить об этом, и даже не ей самой. Могу засвидетельствовать, что ее сущность, ее влияние ощущалось всеми вокруг именно как материнское в высшей степени, и если она и вправду не обладала типичным набором стандартных признаков домашней мамаши, то высочайшим образцом Матери духовной была безусловно – и для меня ею стала и остается.

Время делается из человека

заметки бывалого часоглота

Когда есть – его убивают, когда нет – убиваются.

Загадка природы

– Не теряй время попусту… Не тяни время… Не размазывай время… Не мажь время!.. Опять мажешь время!..

В школьном детстве слышать такие слова приходилось часто. Мама и папа были торопливо-тревожны, как почти все советские люди, привыкли стараться все успевать, за отведенное время сделать побольше. Пытались сделать из своего чада нечто организованное, хотели, чтобы я жил по расписанию. А я был то игрив, как котенок, то задумчиво ленив, то бесился, себя не помня. Беззаботность долго не хотела меня покидать. Как все дети, долго не понимал, а что это, собственно, за штука такая – Врем я?.. Да и сейчас, признаться, не очень-то понимаю.

«Не теряй…» Это что, кошелек какой-то?.. Или мешочек, из него что-то сыплется?.. «Не мажь… Не размазывай…» Съедобное оно, что ли?.. Похоже на пресную комковатую манную кашу?.. Какая-то тягуче-маслянистая масса шоколадного цвета? Нечто среднее между сапожной ваксой и жвачкой?.. На что эту гадость намазывают? Откуда время берется, где находится, где живет? Кто его выдумал, сделал кто? Когда началось и когда закончится? Странное и ужасно подлое полувещество-полусущество, привидение, превращающееся во что ему хочется, но только не в то, во что хочешь ты. Никогда его не бывает столько, сколько нужно, а всегда или мало, или вообще нет, или невыносимо много – то не знаешь, откуда взять, то – куда девать, как убить… О-о-о, вот это убийство времени, оно-то и есть самая жестокая жуть жизни, наоборотная жуть… Почему время всегда что-то со всеми и с тобой делает, почему оно всех убивает, а ты с ним ничего, ну вот ничегошеньки поделать не можешь? Зачем оно, время?.. Как оно в часы забирается, как движет стрелками? – интересно, как его туда впихивают?..

Гномик-невидимка, прозрачненький времягномик, глазастый и крылоухий, живет в часах. Их много, времягномиков этих, в каждых часах свой, у каждых часов, стало быть, свое время. В больших часах времягномы большие, могут быть с человека величиной, а в громадных, вроде кремлевских – гигантские. Все времягномы на связи между собой, это такой особый народец, занятый круговращением часовых стрелок. А самый большой времягном, верховный главнокомандующий всех времягномов, он же Хранитель Вечности, живет не где-нибудь, а в пупе земли, где же еще ему быть? Где находится пуп земли, не знает никто, но каждый думает втайне, что в нем. Может быть, даже прямо в пупке.

Непонятно, правда, как может поместиться в маленьком человечьем пупке такое большое чудовище-времягномище. Но ведь оно же невидимое, так что как-нибудь вдруг и может…

С часами отношения были странные. Я их не то что боялся, но сторонился, ивто же время они меня притягивали, словно гипнотизировали. (Как много привычных речевых оборотов с участием времени! Оно как вода и воздух – и вокруг нас, и в нас). Иногда подолгу всматривался, стараясь уловить взглядом движение и минутной стрелки, и часовой. Как это получается, что движения вроде бы нет, а оно все же есть, и такое неотвратимое… Вот и верь своим глазам… Верь, только не за один раз…

Для ребенка время сперва упорно не существует, а потом делается палачом: отнимает радость, пытает скукой. Пора и Надо – два чудовища-великана, насильники и садисты – всегда вместе: пора-спать надо-вставать пора-в-школу надо-учиться порапоумнеть надо-любить пора-уходить надо-работать пора-выздороветь надо-лечиться…

Однажды я взял да и проглотил его. Проглотил время. В школе на уроке это случилось. На руке моей были первые в моей жизни часы, маленькие, механические, самые простые. Сидел я на последней парте, «на Камчатке» это называлось, – за плохое поведение сослали меня туда. Было скучно, и от нечего делать я снял часики с ремешка и положил в рот. Как и у многих детей, спозаранку оголодавших (война…), склонность у меня была такая небезопасная – совать в рот разные мелкие предметы, мусолить их. Забудешься, оп – и проглотишь нечаянно. До этого я уже проглотил однажды на уроке пятикопеечную монету. Испугался, учительнице сказал, класс загрохотал смехом, тут же получил от ребят прозвище «Копилка». Отправили с урока в школьный медпункт, потом отпустили домой. Родители переполошились, искали этот пятак понятно где и в чем, не нашли…

А теперь вот – часы. Мне понравилось слушать их тиканье прямо во рту: прижимаешь языком к нёбу – и будто тикаешь сам где-то в голове, собственным мозгом, что ли… Чем глубже продвинешь, тем сильней тикаешь. Вот и дотикался до непроизвольного глотательного движения. Наученный историей с пятаком, ничего никому не сказал, наврал родителям, будто потерял часы в школьной раздевалке.

Почти даже не испугался, подумал только – а что, если они во мне там, в животе, навсегда останутся? Так и будут тикать всю жизнь? Нет, наверное, остановятся. Ну, а дальше?..

Самое интересное, что часы эти с тех пор всю жизнь так во мне и тикают. Перед засыпанием, если вокруг более или менее тихо, всегда слышу их тиканье, точно такое, как и тогда, много лет назад – слышу где-то внутри себя, то ближе к животу или груди, то в голове. Это мой Времягномик, прозрачненький, глазастый и крылоухий, он самый, такая вот маленькая ностальгическая галлюцинация. Ничего, не мешает, пускай себе тикает…

Лет с четырнадцати жаждал нарисовать собственную картину мира и человечества – стройную, сияющую подробностями, цельную, всесвязующую. Холстом для этой картины представлялось мне Время – вечно сущее и текущее, приходящее и уходящее, но никуда не девающееся, бескрайнее, неуловимое…

Как раз тогда или попозже, точно не помню, попалась мне на глаза старая художественная открытка, привезенная дедушкой из Бельгии. На открытке изображен некто вроде Кощея бессмертного – громадный тощий старик с бородою до пола, развевающейся как стяг, с метлой в костлявых ручищах. Под бородой и метлой – кучи мелких людишек, домов, лошадей, пушек, кораблей, книг, корон и еще всякой всячины, и все это летит куда-то в тартарары, а старик надо всем грозно возвышается и маниакально ухмыляется. Надпись по-французски: «Ничто не устоит перед временем».

Веселенькая эта картинка возбудила бойцовский дух: а вот я – устою! Я тебе покажу, старикашка, на что я способен!

Начал охоту за мыслями о природе времени. Одна книга, другая, третья, статья такая-то… Сперва странным казалось, что такая капитальная данность бытия – время – не изучается никакой наукой вплотную и напрямик, как например, ядерная энергия – физикой. Потом понял, что самые крупные данности – человек, душа, судьба, жизнь, земля, смерть, вселенная – и не могут изучаться какой-то одной наукой, а только многими и многими, с разных сторон. Темпорология – так по-солидному называется наука о времени (термин введен в обиход на рубеже нынешнего тысячелетия) – оказалась перекрестком едва ли не всех наук и практических областей: физики, математики, астрономии-космологии, биологии, психологии, философии, исторической науки, экономической… Искусство – тоже темпорология, практическая, особенно музыка; медицина – тоже, ведь врач работает с личным жизненным временем каждого пациента, с ритмами его тела и психики, с графиком бытия…

Человек Обратного Времени

зарисовка с натуры

Я жил тогда еще в доме своего детства, возле Чистых прудов. Жил один. Работал врачом-психиатром. Уже был автором двух первых своих книг и писал третью. В этот вечер вернулся домой не поздно и застал в доме постороннего человека. Он сидел за моим столом спиною ко мне, сильно ссутулившись, с головой, наклоненной как-то по странному вбок. Поза эта и некая аура сразу исключили самое вероятное – нет, не вор.

Я вошел достаточно шумно – человек не среагировал. Он читал, это я тоже почти сразу понял, мою рукопись, разложенную на столе для правки.

– Гм-гммм-ага, – напряженно-гостеприимно окликнул я спину, не узнавая, – приветствую.

Он повернулся ко мне все так же ссутуленно, с головой набекрень, посмотрел исподлобья куда-то вбок и сипло произнес:

– Время делается из человека. Часы не пойдут.

Я увидел автора страшноватой надписи: «жгите паспорта» – во дворе, на мусорном ящике он ее намалевал как-то ночью масляной краской.

Опять в рассеянности я забыл запереть дверь. А его может занести Бог весть куда…

Сколько помню, всегда он был в одной и той же мешковатой темной одежде и в том же неопределенном возрасте, свойственном душевнобольным. Высокий, сутулый как-то набекрень, щеки в щетине, в сизых впадинах глаз истлевшая подозрительность и, мгновениями, хитроватая радость – юродивый Юра. (Вакансия, никогда не пустующая.) Живет этажом ниже меня, на первом.

От всеведущих подъездных бабушек я узнал, что в детстве он был необыкновенно начитанным и способным, играл на скрипке, по математике брал призы, поступил одновременно в консерваторию и в университет – и вдруг заболел: стал заговариваться, и пошло-поехало.

Встречаешь его то в переулке, то у подъезда: переминается с ноги на ногу, с кем-то перемигивается, то шепчет, то сдавленно вскрикивает… Подолгу, многозначительно смотрит в урны. К нему привыкли, почти не замечают. Давным-давно у него никого нет, но как-то умудряется существовать. Заглянул однажды мимоходом в его окно: куча хлама, обрывки газет… Бабушки говорят, меж тем, что опекуны имеются и что будто бы дальний дядя завещал ему миллион. Толку от него не добиться, ни на один вопрос не ответит. А иногда вдруг сам обращается к кому-нибудь и начинает говорить, безудержно и непонятно. То свирепо ругается, то смеется…

На меня никогда не взглядывал. А сейчас вот сидит над рукописью моей книги, сидит спокойно, непринужденно, будто всегда здесь сидел.

– Спасибо в другую сторону, – заговорил глуховато высоким голосом. – Кишкатый человек держал меня вынутыми зубами. Дверь не будет заперта. Я проверю. Сбрейте голову, молодой чемодан. Штамп поставили. Нисколько не усмирясь, мысли смылись.

– Вы имеете в виду… Э…

– Не психиатр, врешь, термометр с колбасой. А мне Космуля сказал, – он вдруг тепло улыбнулся, из впадин побежали морщинки, – мне порежьте, пожалуйста. Я вас не задерживал. Набрались, заврались!.. Вундеркошка, хо-хо, нет чаю! Хе-хе! Биография нравственно-пушистого человека должна быть деловой, а его тошнило. Вы пошли на Кузнецкий. Успевал проводить. Ни работы, ни отдыха. Заперли, заперли! Набрались, заврались в гниющем овине лжесвидетельствующей души!..

Вышли вместе. Направились в магазин. Действительно на Кузнецкий.

Не глядя на меня, он продолжал:

– Не привык к свободе. Будут нагрузки. Семь-ноль-тридцать восемь, я Агния Барто. Вы виновны в убийстве Юлия Цезаря, а именно актом женитьбы. Через минуту родим Циолковского. Оштукатурили.

Ух ты, косматый!.. Пещер не будет, укрытия тройникового типа. Один квант свободы на два кванта причинности. Помнили, чем архитектор отличается от пчелы. Квантум сатис! Неопределенность, говорил я вам, обратима, но требование иллюзии, вот и крутят наоборот, наугад, телепатия, сновидения, а понимания никакого. Слышите, эмбрионы, не запира…

Резко смолк, проходя мимо урны. Висячая мигалка, качнувшись под ветром, выжелтила на миг его лоб; притормозил и рванул, словно обознавшись, таксист.

– Вы… э… в курсе? – спросил я, сам не зная о чем. Хотелось, может быть, убедиться, что это всего лишь фантазийный клочковато-разорванный бред эрудированного шизофреника, а не передача какой-то существенной информации, чего-то вроде пророчеств Нострадамуса. – Вы… м-м-м… знаете, что будет дальше?..

– Колбаса! Колбаса! Нельзя, внушаю искажение… Соблазн Капабланки, уравнение Эдельвейса. Я индукционный агент. Напрягались, надо знать термины. Сбрейте голову, он сказал, а ты играл в пенис, он играл в пенис, я играл в пенис. Салют Конфуцию, крокодилы, из того, что не касается лично вас.

– Война будет?

– Кампс, кампс, брызги отсрочили. Кувалдой по инфузориям вразрез нетипично. Эдельвейс-Капабланка, две тысячи двести три. Психоуправление психомассой. Поймут, не услышат. Напрасно пересохло, нет перехода. Стратегические суггесторы на оргазм поймались, ха-ха, тут их и скушали волновые стерилизаторы. Удивленная пепельница. Апокалипсис покачнулся.

– А чем кончится?

– Гоп со смыком предскажут в антракте. Евгеническая конституция, Кордильеры, число забуду. Демонтированное размножение. Искали, нашли, ушли. Галактика гарантировала. Самке электрозавра понадобились бегемоты, а ног не было.

– А что такое случилось… с ногами?

– Математь, математь, половая субстанция! Никаких мочеточников! Единая психоматерь и мерная поступь железных. Внук тысяча тридцатой степени был летающим деревом. Животноводство. Всеобщая пеня.

– Это что, эта всеобщая пеня?..

– Бессмертие заморозили. Тело вас колыбелит, альдебараны, нельзя вечно телепатическое скотоводство, ей-богу, психиатрические провокации…, – он захихикал, – что нами, то сами, были всем, забыли, да, из себя полетели… Промежуточное молоко, информация. Эдельвейс, помпидушечка, умоляю, не отождествляйте, – приказываю! – он вдруг потемнел, захрипел. – Не отождествляйте круговороты!

– Да что вы, успокойтесь. И не думаю… отождествлять…

– А-а-хррр… Вот так и иди, привязанный. Ведь я объясню. Я подумаю, вы поймете. Долой психистику! В лично вашем пространстве времени занял очередь. Триста грамм колбасы, масла сто пятьдесят. Прошлое результат будущего, вы наврете. Сыра двести, пакет молока.

У дверей магазина сделал три вялых гимнастических приседания, повернулся ко мне спиной и заковылял на другую сторону. Я вошел, купил именно то, что им было названо, а вернувшись домой, записал, насколько сумел, нашу беседу.

Ночью явился смешной Крылоухий Гномик, присел на мою ладонь.

– Я из Страны Обратного Времени. Я тебя во сне вижу. Зовут меня…

– Торобоан, – догадался я.

– Пошли ко мне в гости, хочешь?..

– Пошли.

– Ну давай, ушами маши, летим!

И мы очутились там, где из молока растет травка, где из домов делают кирпичи, из испражнений – котлеты, а из котлет – коров, свиней и баранов; где из огня, воздуха, воды и земли возникают люди, сперва мертвые, страшные, потом оживают и молодеют, потом делаются детьми, потом совсем маленькими младенчиками – и уходят в женские чрева, где исчезают, разделяясь на микроскопические половинки, одна из которых забегает в довольно неприличное посредство… Вот вдруг и я стал маленьким и как бы исчез, превратился в душу без тела, а мои папа и мама, весело полюбив друг друга, расстались и тоже начали быстро юнеть, затем уменьшаться… А гномик вырос, ужасно вырос, стал великаном…

– Все! Хватит! Не хочу больше! Не надо! – закричал я-микробик, почти уже бестелесный, все поняв. – Обратно хочу – туда, к нам! Обратно!

– Постой, не спеши. Привыкнешь, все будет хорошо…

– Нет, нет, останови! Слышишь? Пусти время обратно!

– Нельзя, разве не знаешь?.. Время делается из человека…

Проснулся после этого сна с уверенностью, что внутренним временем управлять можно через обратный пуск памяти. Нужно только сопровождать это полным переживанием, полной верой…

Когда мы смотрим кинопленку прокручиваемую назад, или слушаем перевернутую магнитозапись, происходящее сперва поражает нас нелепостью и непредсказуемостью, каким-то судорожным трагикомизмом. Вскоре, однако, начинаешь привыкать, вживаешься, соображаешь.

В этом мире деторождение необходимо для любви, любовь – для мучений и одиночества, эти последние – для безмятежности. Деньги нужны, чтобы работать, учимся, чтобы ничего не знать, все правильно?.. Боги превращаются в людей, люди звереют, уходят в леса, залезают на деревья, теряют речь, обретают хвосты, жабры, исчезают в океане, во мраке первомолекул…

Проявленная фотопленка растворяет изображение, свет становится тьмой – но там он все равно свет, только в обратную сторону…

Из мира торобоан фантасты уже, кажется, выжали все возможное. Что до меня, то я после визита Юры начал подозревать, что живу с этим миром в одной комнате. Естественно, когда я прихожу, он уходит, и наоборот, мы не успеваем взглянуть друг на друга. Но иногда, когда не тороплюсь, мне попадаются его свежие следы – предчувствия, необъяснимая уверенность, проблески ясновидения – все эти шалости, щекочущие рассудок. А плотнее всего – во сне, там, в зародышевой темноте…

Там, за изгибом дней –

истины естество.

С той стороны видней –

с той стороны всего.

Здешние жуть и мрак

там – красота и свет,

лишь догадайся, как

вывернуть Да и Нет.

Там – бытия скрижаль,

звук твоего следа,

там все твои Как-Жаль,

все твои Навсегда…

Больше Юра ко мне никогда не заходил, при встречах узнавания не проявлял.

Я живу теперь в другом месте. А Юры давно уже нет. Бывшая соседка рассказала, что примерно за три недели до скоропостижной кончины (от чего – неизвестно) с ним произошло чудо: он вылечился. Разговаривал со всеми легко, приветливо, безо всякой зауми. Вполне трезво оценивал свое положение, обнаружил неплохую осведомленность в делах житейских, спрашивал, нет ли где спокойной работы, на которую его могли бы принять; трогательно предлагал старушкам помощь по дому.

Такое прощальное просветление в психиатрии, впрочем, не диковинка…

«Человек, разбей часы», но если можно, не об мою голову

истоки хронофрении

В Интернете как-то набрел на спор о тайм-менеджменте (управлении временем) между господином А. и господином X. Вот что они сказали другу другу (цитаты мной несколько сокращены).

X. – Мне кажется, что у нас в России идея организации времени не привьется. Представить себе не могу русского человека, который фиксирует по часам и записывает в таблицу события дня с целью… да с любой целью не могу представить! (Однако именно великому русскому человеку Александру Любищеву принадлежит и идея, и повсежизненное применение уникальной системы учета личного времени, основанной на постоянном и скрупулезном хронометраже. – ВЛ) А уж связать время и деньги так и подавно невозможно! Это не вяжется в русской голове.

Не можем мы структурировать пространство и время! Это скорее к немцам. А мы люди азартные, увлекающиеся… Жить по часам, соблюдать распорядок, порядок, технологию, точно точить одни и те же детали, нам скучно и мы на это не способны. Нам подавай что-то такое, чтоб интересно было, чтобы захватывало размахом идеи. Мы можем придумать диковинный аппарат, но соберем его криво… Когда задача принципиально решена, то нам уже неинтересно вытачивать каждую деталь, докручивать каждый винт…

А когда мы в азарте, мы можем горы свернуть, и смешно пытаться организовывать человека в состоянии азарта… Когда мы не в азарте, то в скуке. А в скуке нас лучше не трогать! Работать методично, день ото дня занимаясь рутиной, мы можем только через силу. Лучше всего в этом смысле организует концлагерь… (Поосторожнее, опыт ведь уже есть, можно и опять напроситься. – ВЛ) Этот учет всего и вся, да еще такой подробнейший, смахивает на патологию! (Камень в огород Любищева и его последователей. – ВЛ) Какое это счастье – не обращать внимание на часы!.. Какое тонкое удовольствие – позволить себе лениться!

А. – Коммерческий расчет – затрачивая ежедневно 5 минут на тайм-менеджмент, вы имеете один дополнительный вечер в неделю – и можете его заполнить чем угодно. Например воблой.

X. – Ух, как меня бесит этот ваш тайм-менеджмент!

А. – Может быть, потому нам еще чужда тема организации времени, что не привыкли к самостоятельному действованию. Все нам царь-батюшка или дорогой товарищ генеральный секретарь должен указать и о нас побеспокоиться – подъем в 6, завтрак в 7, копать канаву от забора до обеда. Конечно, от такой организации времени сверху только и остается, что сбежать к пиву и вобле. А если человек приобретает какую-то самостоятельность, ответственность, привычку принимать решения – без организации времени никуда…

X. – Человек, разбей часы!!!

Разговор прикольный, пародия на дуэт глухих; но за ним – вопрос, для одной шестой части суши безмерно серьезный, на уровне «быть – не быть». Лобовое столкновение двух национальных самосознаний, двух противоборствующих философий, двух мозговых полушарий.

Очень многие наши люди, жалующиеся на: неуверенность, страхи, невезение, неудачничество, депрессии, кризисы, невообразимые стрессы, лень и т. д., вплоть до отсутствия смысла жизни – не понимают (часто, увы, не хотят понять) одной общей простой причины своих многообразных невзгод: неумение (всего лишь неумение)

работать со своим временем,

обращаться со своим временем,

общаться со временем,

жить во времени.

Непроработанность отношений со временем – признак незрелости разума. В таком состоянии многие проживают жизнь, так и не успев сообразить, что жить можно иначе и лучше.

Нелады со временем у нас застарелые. Я бы даже рискнул определить наш общероссийский (очень важно заметить! – не только русский этнически, а общероссийский) душевный недуг вот каким жутким словом: хронофрения.

Сравним англоамериканский Тайм, французское Та (с носопрононсом), итальянское Темпо, немецкий Цайт и русское Время – почувствуем разницу…

Тайм – упругий и четкий, определенный, из ясных звеньев и сам с собой слаженный. Звук звонкого барабана с синкопой гитары и подвизгиванием саксофона.

Та (н-м – носопрононс в конце) – легкий шаг изящества, непринужденное самораспределение галльского петуха.

Темпо – бурная жестикуляция белозубой брюнетки на энергичном ходу, водопад улыбок, угроз, уговоров и поцелуев.

Цайт – шаг человека-стрелки, секундной стрелки, обутой в крепкие добротные немецкие башмаки.

Ну а наше Время – размыто и хмуро-пасмурно, как осенняя облачность. Наше Вре-е-е-мя-а-а протяжно, завывно, матерно, через-пень-колодно, ухабисто, как наши дороги.

«Времяпрепровождение» – никакой иностранец ни в жисть не выговорит, да и редкий русский с разгону до середины возьмет.

Наше время беременно, долго-долго само собою беременно, и что-то в нем есть фуфловое, ненадежное, врущее. И чересчур много – девать некуда, убивать приходится – и всегда не хватает, в решающий миг не хватает. Наши футболисты, даже когда проигрывают, до последних минут тянут резину, будто впереди целая жизнь, лишь под самый конец спохватываются как ужаленные.

Наверное, нас пространство наше, простор вводит в обман – много слишком его, до необозримости – вот и кажется, будто времени тоже невпроворот, а как раз вовсе наоборот. Чем больше места занимаешь, тем дольше идет послание и передвижение от одной точки к другой, тем медленнее (относительно надобности) шевелишься – и тем меньше, стало быть, у тебя в единицу времени возможностей действовать, соображать, изменять действительность и самому изменяться – короче, жить – не успеешь повернуться, уже тю-тю… Разное наполнение у секунды слона и секунды мыши.

И география подвела, и история наподдала: промежуточность – между Евразией и Азиопой – создает ментальность самопротиворечащую: во всем биполярность, двойственность, да какая размашистая… Для восточной психики времени не существует, для западной оно царь и бог, а для нашей – и то-и-се, и ни-то-ни-се. Вечная несвоевременность, вечное отставание, вечное догоняние – мыслями впереди, делом сзади, чувствами поперек. Спали, спали себе на печках – вдруг Петр Великий явился и ну в хвост и в гриву. Рванули, дали по мозгам шведам – осели обратно, дремота продолжилась, но уже с нарастающими предреволюционными судорогами. Наконец, Ленин, в драке со временем додравшийся до кондрашки, бешеные большевики, сатана Сталин…

Вся советская эпоха – психоз массовой спешки, хронический всеобщий аврал, сдвиг в ложное будущее при ущербности настоящего, утрата чувства реальности, фантасмагория гиперпланирования – и массовая же обратная реакция (уже с пятидесятых годов явно пошла, после Сталина сразу) – сопротивление дисциплине: планы выполнялись все менее, опаздывали все более, халтурили, врали, хитрили, халявили… Постсоветская хронофрения: не умеем ни работать спокойно, ни отдыхать – то прохлаждаемся, оттягиваем необходимое донельзя, то надрыв, дикий аврал, невписание в расписание как обычная норма; ну и венец всего – оттянизм-оторвизм, совершеннейшие выпадения…

Вот что, однако, дает надежду как сказал мой личный психолог и заслуженный пациент, стихиатр всея Руси Иван Афанасич Халявин, всякий недуг – сам себе друг. Народная болезнь самоисцеляется, если ей не мешать, чему доказательством и мудрейшая русская пословица «тише едешь, дальше будешь». (Ее вариации типа «торопись не спеша» или «спеши не торопясь» есть, впрочем, у каждого мало-мальски думающего народа.) Русское здравомыслие впечатало взаимосвязь между количеством времени и качеством жизни в слово «у-спех» (успевать = у-спешно спешить). И не случайно именно в стране Великого Несварения Времени, в самый его разгар, возник самобытный гений, научивший и себя, и других желающих время делать – фанатик личного хронометража, великий ученый Александр Любищев.

И еще заметил мой Иван Афанасич: где мытарство, там и лекарство. Первая машина времени, верю, будет сотворена не где-нибудь, а в России. Соберем, может, и кривовато, некоторые винтики недокрутим, детальки кое-какие подтибрим, как водится, – ничего, немцы до употребимости доведут, японцы усовершенствуют до безобразия, а американцы нам же и продадут. Все будет хорошо!..

Как войти в Полновременье:

тридцать самосоветов доработка из книги «Вагон удачи»

1) Приставь к тулову голову, а к голове тулово: имей Цель, либо ищи ее Целеполагание и Планирование (распределение сил и действий во времени, распределение времени между действиями и силами) связаны между собой, как голова с телом.

Что есть тело без головы? Что говорить о бессмысленности бытия, о напрасности жизни, когда речь должна идти о конкретно потерянном времени?

О чем толковать, если у человека нет представления о том, что такое его время?..

У большинства людей нет осознанной Жизненной Цели и подчиненного ей плана, хотя бы самого приблизительного. Живут текущими надобностями. Кто никуда не плывет, того куда-то несет, и в общем, ясно, куда…

Голова без тела тоже бессильна, если не считать случаев, когда она может пользоваться чужими телами. Чтобы действовать, как заметил Гегель, необходимо переходить к частностям. Я добавил себе: и выстраивать эти частности в необходимых и наилучших последовательностях и сочетаниях – сообразно с предполагаемыми путями достижения Цели. Это выстраивание и называется в целом стратегией, а пошагово – тактикой. Стратегия плюс тактика равняется План: конкретизируемый способ достижения Цели. Само планирование тоже должно иметь правильную стратегию и удобную тактику.

2) Планируй как можно меньше и чаще Первое требование к планированию: не мешать жизни. Позволять ей дышать и удивляться.

Планировать меньше – значит задумывать и распределять дела цельно, сосредотачиваясь на главном. Чем меньше в расписании пунктов и больше свободных окон, тем лучше.

Планировать чаще – значит действовать по возможности обдуманно и соответственно ситуации, с минимумом того, что в народной психиатрии называется неадекваткой.

Жизнь, как шахматы, состоит из ходов – действий в определенных ситуациях. И поход в магазин, и деловой разговор, и звонок будут успешнее и займут меньше времени, если перед ними приостановиться и сделать наметки (на бумаге и/или в уме): зачем, что и как, последовательность, сколько времени займет, главные варианты… Но только главные!

3) Упускай мелочи

Однажды, в горячем стремлении оправдать свою лень, сподобился я написать оду небрежности, довольно патетическую, в скверных стихах для внутреннего употребления. После многих лет отлежки сего текста отжал из него показавшееся любопытным и для других, перевел на прозу. Небрежность, уговаривал я себя, вовсе не есть неряшливость, в которой всегда явствен избыток лишнего. Небрежность сродни как раз аккуратности – тем, что стремится лишнее исключить. А вжизни-то нашей повсюду уйма ненужного, невпроворот лишнего, разве не так?.. Ленивец вроде меня ответит поспешным согласием. Подкинул дровишек и как психиатр: небрежность противоположна педантизму, в котором всегда слышен шорох патологии. Сколько сломавшихся на тщательности!

В настоящей, аристократической небрежности сквозит высшее понимание жизни, включающее и понимание смерти.

Хочешь избавиться от судорог самоорганизации? Осознай не менее 12 сфер своей жизни (дел, положений, моментов), где и когда хорошо быть небрежным, минимально внимательным.

4) Не упускай мелочи

Но! – осознай столько же – не меньше 12 сфер, требующих предельной собранности, точности, сосредоточенности, учета всего и вся. А теперь внимательно сопоставь между собой оба ряда. Хорошо даже их в месяц разок разносить по пунктам и где-нибудь перед носом вывешивать на обзор.

Сами собой вскоре обнаружатся сферы (дела, положения…), где требуется совмещение либо чередование минимального внимания и максимального. Небрежности и аккуратности, рассеянности и сосредоточенности… Хорошенько продумай, в чем же тут фокус?..

5) Срочное отличай от Важного

В одном из секторов моей жизни Срочное – это, к примеру, текущая переписка, статьи, выступления и т. п., а Важное – написание книг: густых текстов. Большая Задача.

Отличить легко. Трудно дальше – между Срочным и Важным идет постоянная война, с попытками установления условного мира.

Видишь, как Срочное на Важное безжалостно наезжает, грабит и убивает, а Важное, если только даешь ему жить полной жизнью, включен в него, занят целиком, как оно того требует – оттесняет и давит Срочное, не дает жить ему, а с ним и тебе, и себе же: глядишь, а кушать-то хочется…

И приходится, обливаясь кровью душевной, быть между этими надобностями чем-то вроде судьи и челночного дипломата.

6) Не позволяй Срочному убивать Важное Или ищи компромисс: соединяй, сливай воедино.

У меня переписка идет частью и в книги. Но все равно переписка книги по времени ограблянто и убиванто процентов на 49, и остается полукомпромисс: отбирать по ценности сами письма, отдавать предпочтение вдохновляющим…

7) Позволяй Срочному перебивать Важное Делай это в одном случае из пяти, максимум трех, не более, – решил я для себя наконец. Как исполняю – другой вопрос…

8) Учись временить оела, временить жизнь Временить – значит располагать во времени, строить длительности событий в их последовательности и в совмещении. Намечай наперед плотность дел в единицу времени. Не перегущай и не чересчур разжижай: на примерную продолжительность каждого дела докидывай энтропийный налог: еще минимум 20 % этой продолжительности, а реальнее все 35–40 %.

9) Развивай временну́ю интуицию

Упражняйся в угадывании, сколько времени займет то или иное дело или событие. Прикидывай, как скоро, например, обычным своим шагом пройдешь расстояние с не известным точно километражем, завершишь работу или разговор, сколько времени будет длиться дождь или телепередача – а потом сравнивай прикидку и действительную затрату. Если обнаружишь, что чересчур оптимистичен в прикидках, преуменьшаешь предполагаемые длительности – остерегись: это означает, что ты склонен к нереалистическим обещаниям самому себе и другим, недостаточно учишься на своих ошибках – судьба может за это очень крепко ударить…

10) Сберегай время соединением дел

Не просто совмещай, но используй одно для другого (поездку для чтения, слушания, думания; общение для учебы в широком смысле; болезнь – для переосмысления жизни и подготовки к иной…).

11) Упорядочивай текучку

Набегающие дела, звонки, письма, новые адреса, заметки, записки… Все это вначале должно поступать к твоему внутреннему секретарю, он же приемник-распределитель, могущий иметь вид тетрадки, картотеки, папки, файла в компьютере или просто в голове… А потом – регулярно, без переполнения! – распределяться по функциональным коридорам-разделам: «в архив на хранение», «на срочный ответ», «на обработку», «на додумывание», «на пересылку», «на выброс» (последнее особенно важно) и прочее.

Тут нужны простые и лично удобные, твои техники. Внешне они могут выглядеть и вполне нелепо.

12) Ооно из трех начатых оел завершай

Даже зряшное. Только одно из трех – это по-божески. Бог, он и человека не завершил. Оставил в запасе еще попытки…

А зряшное-то зачем?.. Для самоуважения и упражнения в идиотизме. Практика в этом занятии должна быть постоянной.

13) Одно из трех начатых дел бросай

И уговаривать не надо. Смотри ниже.

14) Одно из трех дел лучше не начинай

Потому как глупость твоя сильна, изобретательна и упряма – на треть случаев жизни ее хватает вполне.

15) С висячей незавершенкой разбирайся по-крупному

Раз в неделю как минимум (лучше раз в день, в конце или в начале рабочего дня) производи беглый обзор дел начатых или запланированных, но не сделанных или не законченных в срок. Осознавай причины такого их положения. И выводы делай сразу дело номер такой-то оказалось либо излишним, либо неисполнимым, либо непродуманным, либо то и другое. Решай тут же заново, как с ним быть: передвинуть срок, переменить способ исполнения, вычеркнуть и забыть?..

Накопление незавершенки – тяжелый и ядовитый груз. Знак опасности: ты «уезжаешь». Возвращайся быстрей! Пересмотри свое времянаполнение и упрости, оцельни – освободи душу.

16) Не вязни. Не зависай.

В делах и в любви – переключайся решительно, а если не получается, отключись на малость, а после переключись изо всех сил. Нырнув глубоко, выныривай энергично, однако плавно… В делах и в любви все подобно.

17) При внезапной крутой непрухе двигайся не вперед, а вбок

И лучше после некоторой выжидательной паузы. В полосе невезения делай промежуточный ход – что-нибудь незначительное, к делу напрямую не относящееся.

18) При накате волны – вжимайся… и разжимайся

При накате крутой волны (потеря, беда, горе) вжимайся в свою посудину (профессия, семья, дом, дружба, вера…), а если тебя оторвало, плыви вместе с волной как можно резвей, авось вынесет.

19) Под большую волну ныряй в глубину Буквально и переносно, имея в виду и волны событий, и собственного настроения…

20) Не мешай желаемым событиям совершаться своим ожиданием их совершения. Снимай с жизни груз своего «я», убирай себя с пути своего.

В 80 % случаев: когда не подходит транспорт или что-то другое, важное для тебя, задерживается или не получается по независящей от тебя причине (включая приход нужной мысли, рабочего вдохновения или даже такие мелочи, как мочеиспускание и эрекция) – как только плюнешь на это искренне и начнешь заниматься чем-то другим: есть, пить, читать, смеяться, чесаться – событие облегчается. А ежели нет – выясняется потом, что и к лучшему.

21) Попутному ветру пооставляй спину, противному – бок, но лицом вперед

Если противный ветер силен, стоек и постоянен (допустим, действует неукротимо твой лютый враг, ненавистник) двигайся вращательно-поступательно. Подставляй врагу не одну, а все свои стороны, словно катящееся колесо – принцип качения силу сопротивления минимизирует. Когда приходится обращать к вражьей силе корму (чтобы сберечь лицо и дыхание…), для смотрения вперед пользуйся зеркальцем обратного вида (в ладони, в очках, в голове…).

22) Почаще обращай благодарное внимание на попутность ветра

Или хотя бы маленьких сквознячков, поддувок из-за углов – обычно ведь этого не ощущаешь. Когда замечаешь, что ветер попутный, крути педали как можно резвее – но без напряга, легко, не пережимай.

23) Трех врагов по имени Треп изгоняй безжалостно

Вот они: Треп Тривиальный, Треп Телефонный, Треп Телевизорный. А еще есть Треп Внутренний, чувствомысленный, самый неотвязный. Сию тварь усмиряет самомассаж до боли, самонадирание ушей до красноты и хорошая музыка.

24) Три оруга на букву О

Отдых, Обдумывание, Отказ в праве отнять время, отказ другим и себе самому, что, в общем, одно.

Великий и ужасный дружище Отказ – он-то и есть истинный император духа. Добиться его благорасположения ох как непросто…

25) Всегда будь готов к изнасилованию обстоятельствами К вторжению хронофагов, тайм-итеров, времеедов. Будь готов к своей негото…

Хоть верьте, хоть нет – мгновенно, едва начирикал эту вот последнюю незаконченную фразу, злорадственно отключился ток, вырубился компьютер, файл полетел, пришлось перезагружать, вспоминать…

26) Чаще сравнивай Хочу с Надо, a Надо с Можно

Хочу и Надо – твои две руки, или, если угодно, ноги. Две, вот что важно. Скакать на одной, будь то правая или левая, неплодотворно. И руками действовать тоже лучше двумя: соединяет их Можно – твоя голова. Можно – ты целиком, все твое.

27) Лекарство от лени, оно же ключ к потоковому состоянию

Заставляй себя ничего не делать. Когда делать ничего неохота – на этом не успокаивайся: еще и всячески заставляй себя ничего не делать, изо всех сил ленись, умножай энергию лени – и получишь взрыв животворящей энергии!..

Айкидошный подход этот спасал меня много раз, и не только меня. Верь себе.

28) Эружи с музыкой бытия

Живи в разных темпах и ритмах, учись их разнообразить. Каждый день делай что-то и очень быстро, и очень медленно, и умеренно, и попеременно – то так, то сяк. При ходьбе упражняться в этом всего проще, в речи сложней, в мысли – трудно особенно и всего более необходимо.

Начало дня: сперва делай все медленно, потом постепенно дожми до «умеренно», а укрепившись – соверши пять-семь переходов из «умеренно» в «быстро». Завершай день обратно-зеркальной последовательностью. Созерцательная медлительность последние полчаса-час перед сном совершенно необходима.

29) Боли и Вдохновению говори спасибо

Заранее, и как можно искреннее. Даже если их нет или пока не бывало.

30) Считай целью и поиск Цели

Крепко усвой: самое ценное время для духа – самое тяжкое: мрак и безверие, когда жизнь кажется тягостной и ненужной, бессмысленной, потерявшей ценность. Как раз это и есть самое разомкнутое, самое открытое поисковое состояние: преддверие новой веры, предверие. Как ни мучительно – приветствуй пустыню в своей душе и будь в ней наивозможно спокоен. Дождись состояния Внутренней Пристальности – и знамение придет тихое, ясное, и почувствуешь, наконец, что пустыня – не пустота, а как раз напротив: полнота выбора, не вмещаемая тобой, космическая полнота… И еще один несовет.

Цельнобытие: единственный способ не терять времени никогда

Знаешь, на кого ты похож, жалуясь на жуткую занятость, на нехватку времени, на набеги хищников-хронофагов, на вторжения форс-мажоров, на собственную расхлябанность и на краткость жизни?

На психа, который режет на лоскуты одеяло. Чтобы тепло было в каждом мерзнущем месте: вот этот кусок для ног, этот для рук, тот для спины…

Если хочешь иметь время всегда и на все, прекрати привычно членить жизнь на неравноценные кусочки: вот это дело, а это нет, это работа, а это отдых, это здоровье, это болезнь. Все так, конечно, но только относительно чего-то, а жизнь абсолютна. Твое жизненное время одно-едино, как одеяло. Пришла болезнь: тяжело, плохо, больно, работать не можешь, жизнь под угрозой. Тратишь время на болезнь, теряешь его. Теряешь?.. А это вот уже как посмотреть и как отнестись.

Болезнь может опрокинуть твои планы, обрушить упования, загубить на корню надежды. Но болезнь входит в состав жизни, красит ее в свой цвет, образует свой мир – уже твой – ив некоторой степени подготавливает переход в мир иной…

Да, урок, репетиция, тренировка. Предварительное ознакомление с некоей частью Пути – пусть только и мимолетным взглядом…

Хотя всячески похвально стремиться к здоровью – кто спорит? – благодари и болезнь, акушерку души, используй ее педагогический гений. Болезнь учит и ценить здоровье, и не быть скупердяем: тратить его, пока есть что тратить, а главное – на что. Беспомощность являет тебе мир в космическом измерении.

Если осознаешь, что теряешь время, значит, можешь его не терять и даже вернуть утраченное. Для этого есть два основных способа: внешний и внутренний. Внешний: измени положение, перемени деятельность, переломи ситуацию, перетяни одеяло с одного бока на другой. Внутренний: осознай, что теряя время для одного, ты обретаешь его для другого.

Бывают мгновения, равные жизни, оправдывающие горы ужасов и нелепостей, придающие смысл всему. Из Цельнобытия не выпадает ничто. Ты всегда в своем одеяле.

Не слушай плоскодушных советчиков, призывающих жить только «здесь и сейчас». Да, здесь и сейчас, но не только. Если сегодня живешь только сегодня, то завтра угодишь во вчера, и окажется, что тебя нет. Чтобы жизнь могла продолжаться, необходимо потоковое движение – нужна, как взлетающей ракете, и связь с прошлым, – отталкивание от носителя, – и устремленность вперед.

Принимай жизнь как курс обучения, складывающийся из многих разных уроков, как многоструйный поток, как многостраничную книгу.

Цельнобытие-Полновременье – вечное в преходящем – переживаем в общении, которое называется дружбой или любовью; в общении с ребенком, с природой, с растениями и животными. В Полновременье входим и в одиночестве – в том, которое, над собой поднимаясь, соединяется со всем сущим, – в творческом состоянии души, которое возможно всегда.

Не бывает времени, потерянного для сознания. Время работает, когда работает дух.

Как делать время

из бесед с Ольгой Катенковой

В ваших книгах ив прозе, и в поэзии, и в рисунках то и дело появляется образ Времени как отдельной сверхсущности, какой-то надчеловеческой. Доктор Время из одного вашего стихотворения… Время много для вас значит, приковывает внимание, занимает мысли, волнует?

– Для меня это вопрос вопросов, ценность ценностей и смысл смыслов. Универсальная валюта существования. Хочется побыстрей ввести в обиход выражение «делать время», «мейктайм» вместо «мейк мани» – «делать деньги», по-русски звучащего ужасающе жлобски, хуже даже, чем «рубить бабки».

Да, делать время. Свое и не только.

– А что такое время для ваших пациентов?

– И для них тоже время – ценность ценностей и смысл смыслов, хотя не каждый это осознает. Каждый живет во времени, каждого оно делает, и каждый делает свое время. У каждого своя философия времени – или ее отсутствие, у каждого тоже свое.

Если человек исповедует какую-то религию или идеологию, мировоззрение то или иное, – влияет ли это на его представления о времени, отношения со временем?

– Разумеется. Представления человека о времени, сливаясь с его ценностной иерархией и представлениями о мире и о себе в мире, пронизывают чувства и ум, образуют матрицу души, или, как философ сказал бы, парадигму существования. Что есть время для человека – то и есть сам человек.

Все мировоззрения, все известные религии и философии можно определить через их отношение к этой универсалии бытия. Вот краткий перечень, далеко не полный и, наверное, не безошибочный – постулатов о времени в мировых учениях: выжимки, которые я, далеко не эрудит, осмелился извлечь и своими словами выразить.

Девять взглядов на время

Древние греки: время – мера всякого движения, всякого изменения. Сообразуйся с ним, и будешь сам себе равен, и будет тебе хорошо.

Стоицизм: время – твоя единственная собственность, которая сама себя у тебя отнимает, твой единственный друг и целитель и твой главный враг и палач. Относись ко времени как к самому себе, ибо это и есть ты сам.

Индуизм-брахманизм: время – прах, время – ничто; истина вневременна. Живи мимо времени – будешь жить истинно.

Даосизм: время – суета и обман, будь к нему равнодушен, и оно тебя не коснется.

Буддизм: время – обитель страдания, страна привязанностей, тьмы и жестокости. Выходи из плена привязанностей в страну света, где времени нет, и обретешь вневременное блаженство.

Иудаизм: время – хозяйство Божье, в котором всему свой срок – «время собирать камни, время разбрасывать камни». Принадлежи Богу, будь с ним заодно – и время будет с тобой заодно.

Христианство: время – дорога: в одну сторону – к Богу, в другую – к дьяволу; предвосхищай грядущий конец времен на земле, живи для небесной вечности, ради воскресения в Царстве Божьем.

Социализм-коммунизм: время – путь к будущему всеобщему счастью, земному и неизбежному; живи ради приближения этого времени, ради будущего.

Капитализм-прагматизм: время – то, что у тебя есть: настоящее и только настоящее, время конкретно – живи здесь и сейчас…

– А какое из известных определений времени или афоризмов о нем больше всего нравится вам?

– Таких много. Вот это высказывание, например, довольно пространное:

Отвоевывай себя для себя – береги время, которое у тебя отнимают, крадут, которое зря проходит… Часть времени у нас забирают силой, часть уворовывают, часть утекает сама впустую. Всего обидней, конечно, потери по собственной глупости. Вглядись повнимательней: большую часть времени тратим мы на всякую дурь, немалую – на безделье, и всю жизнь – не на то, что нужно…

Найдешь ли того, кто время ценить умеет, кто знает, чего стоит день, кто понимает, что с каждым часом исчезает навсегда, умирает?.. В том и беда наша, что смертьмы видим где-то там, впереди; а на самом деле она позади – все большая доля ее остается у нас за плечами – сколько лет минуло, столько и принадлежит смерти…

Не упускай своего, не уступай ни крупицы гибельной суете. Овладеешь сегодняшним днем – меньше будешь зависеть от завтрашнего. Будешь главное откладывать – не заметишь, как жизнь просвистит мимо…

– Как верно. Кто это сказал?

– Это мой старший духовный брат, римлянин Сенека увещевает своего собеседника, долго увещевает, уже две тысячи с лишком лет подряд. (Интерпретация с латыни на русский моя.) И продолжает:

Все чужое у нас, только время – наше. Текучий кусочек времени дает нам во владенье природа, но и оно ускользает, и отнимает его, кто хочет. И как же мы сами глупы!.. – За что-нибудь ничтожное и возместимое, вроде денег или вещей, позволяем предъявлять себе счет и предъявляем другим; те же, кому уделяем свое время, свое единственное сокровище, должниками нашими себя не считают, и сами мы такие же неблагодарные пожиратели чужих жизней… Время нельзя дать взаймы – его не возвращает никто, даже благороднейший из живущих…

Ты спрашиваешь: как поступаю я, смея тебя поучать? Честно признаюсь: я расточитель, но я умею считать и знаю, сколько растратил. Со мной также выходит, как с большинством обнищавших: все мною пользуются, а не помогает никто. Ну что ж, утешаюсь – не беден тот, кому довольно и крошки. Поздно хватился – всего-то на донышке. Да к тому ж и осталась там не только самая малость, но и самая гадость. Будь предусмотрительнее, получше распорядись своим достоянием – и начинай прямо сейчас: самое время!..

Действительно, текст чем-то напоминает некоторые ваши страницы.

– Хотелось бы… И под этим бы подписался:

От веры к бунту – легкий миг один. От правды к тайне – легкий миг один. Испей полнее молодость и радость! Дыханье жизни – легкий миг один.

Еще один ваш собрат?.. Хайям,?

– Трудно его не узнать. Певец отчаяния и хмельного мгновения. Великий естествоиспытатель, астроном и математик в реально прожитой жизни отнюдь не был таким законченным забулдыгой, каким представил свою поэтическую ипостась.

Хайямовское вино – образ счастья и высшего смысла жизни, а не просто наркотик. Вино – его честность, его достоинство, его трезвый ответ на безумную вечную пьянку смерти, на хищничество власть предержащих, на тупость рабства – и что ни стих, то напоминание о неумолимости Времени:

Вереницею дни-скороходы идут,

Друг за другом закаты, восходы идут…

Виночерпий! Не надо скорбеть о минувшем.

Дай скорее вина, ибо годы идут.

Двести лет проживешь или тысячу лет –

Все равно попадешь муравьям на обед.

В шелк одет или в жалкие тряпки одет,

Падишах или пьяница – разницы нет.

Ты обойден наградой – позабудь…

Дни вереницей мчатся – позабудь…

Небрежен ветер – в вечной книге жизни

Мог и не той страницей шевельнуть…

(Переводы Германа Плисецкого)

Обнадеживает, что человечнейший из поэтов возрос в лоне ислама. Лишь хайямизм способен искоренить терроризм.

А вот еще

Двадцать два приукрашенных афоризма о времени

Предваряет подборку вопрос на засыпку начинающему бизнесмену: кто вывел гениальную формулу «Время – деньги»?

Ответ – дальше, а мы сейчас прогуляемся по истории, послушаем голоса…

Менандр, классик античной комедии, по жизни счастливец, всеобщий любимец и весельчак: Время лечит неизлечимое, восстанавливает непоправимое, избавляет от неизбежного. Да, лекарство от судьбы, и единственное. Только вот кто выписывает, и где та аптека?..

Берлиоз, великий композитор, мой добрый коллега, по первой профессии врач: Время – лучший учитель, только зачем оно своих учеников убивает?.. Да, время и лучший наш доктор, только вот людоед, что ж поделаешь. Но ведь и мы овечек своих растим и лечим заботливо не с альтруистической целью.

Время есть жизнь минус ее содержание. – Георг Зимтель. Сухо и точно.

О будущем я не думаю, оно просто приходит, и достаточно быстро. – Альберт Эйнштейн. Вот правильно жил человек. Практически всю жизнь медитировал – то за столом, то на скрипке, то просто так, гуляя – думал почти всегда только о всегдашнем, о вечном, а об остальном в перекурах. Даже, кажется, и не курил, хотя к усам его трубка очень бы подошла. Все главное – то, чем жив остался – свою теорию относительности, основу нынешней физики, написал за какие-то шесть дней на пяти листочках бумаги.

Выбирать время правильно – значит владеть жизнью. Несвоевременность гибельна. – Дедушка Фрэнсис Бэкон и чуть-чуть я добавил. О дедушке надо бы как-нибудь рассказать отдельно, человек был роскошный…

Время проходит, вы говорите?.. Время стоит: проходите вы! – Автора этой всемирно известной смертоубийственной фразы мало кто знает, он тоже давно прошел туда же, куда и все. Некто Шапиро, он же Сафир, современник Пушкина, живший в Венгрии, остроумец и неплохой поэт, писал по-немецки.

Терять время зря тем больнее, чем больше знаешь. – Иоганн Вольфганг Гете, знавший гораздо больше, чем написал.

Масса людей тратит жизнь на рабство ради ничтожных кусочков свободы, но и эта свобода так их пугает и угнетает, что они всеми правдами и неправдами стараются от нее избавиться. – Тот же Гете, всегда много работавший и всегда свободный, почти как Бог.

Выиграл время – выиграл все. – Как ни странно, Мольер, а мог бы и Цезарь, Наполеон, Ганнибал, Каспаров и все остальные на свете вояки и игроки. Только в любви выигрыш времени имеет обратную силу, как-нибудь расскажу…

Кто трудится осмысленно – расширяет время. – Похожий, как многие замечали, на старую обезьяну Вольтер, мало кем любимый (при жизни тоже), но многими цитируемый по причине несмываемого блеска ума. Одна из знаменитейших глупостей, которые он сказанул, вот какая: «Мир стремительно освобождается от глупости». Не очень стремительно, прямо скажем.

Все приходит вовремя к тому, кто умеет ждать. – Очень восточное высказывание и довольно женское, между прочим. А сказал это превосходный мужчина лорд Биконсфильд, он же Дизраэли. Был великим британским премьер-министром, красавцем, циником, весельчаком, одно время неплохо писал. Что же такое уметь ждать, по английскому и еврейскому обычаю оставил в тумане.

Всякая экономия в конечном счете сводится к экономии времени. – Дядюшка Маркс. Так-то оно так, но на экономию времени слишком часто приходится тратить чересчур много времени. Или денег, которые едят столько времени, что теряют смысл.

Теряющий время стареет ежеминутно. – Евгений Шварц, «Сказка о потерянном времени». – Я немного поджал это высказывание, чтобы оно прозвучало помоложе.

А вот самое, пожалуй, забавное из исторических изречений о времени: «Мне чуть было не пришлось дожидаться», – король Людовик XIV, с гневом и ужасом. – Король никогда не дожидается, дожидаются короля. Но чуть было не пришлось!..

Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. – Кажется, будто эта заповедь существовала всегда или, как говорят, со времен царя Гороха. Ан нет – изрек ее не так уж давно человек, лицо которого ублажает стодолларовые купюры. Изобретатель громоотвода, очков и печки-буржуйки, апостол научной организации труда, основатель первого американского университета и академии философии… Ихний Ломоносов, короче – Вениамин (Бенджамин) Франклин.

Вот и ответ на наш засыпной вопрос. Ъремя – деньги. – Тот же Франклин в «Советах молодому торговцу».

Минуты ползут, а время летит. – Это чудесный композитор Мендельсон произнес, и моя бабушка часто то же самое говорила, все бабушки то же самое говорят почти в тех же словах, а вот композиторы – далеко не все.

Человек, тратящий впустую хоть час, еще не дорос до понимания ценности жизни. – Наверное, деликатный Дарвин хотел сказать, что транжир времени – еще не человек, а макака, но постеснялся.

Величайший изобретатель – Время. – Опять дедушка Бэкон. Страшно – ведь дело может кончиться тем, что Время изобретет, как себя уничтожить, тогда уж пиши пропало.

Ни время, ни счастливый случай ничего не сделают для того, кто ничего не делает для себя сам. – Мистер Каннинг. Нашел чем порадовать нехотяев. Тоже когда-то английским премьером был.

Время слишком медленно для ждущего, слишком быстро для боящегося, слишком длинно для страдающего, слишком коротко для наслаждающегося, и лишь для любящего оно – вечность. – Кратчайшее описание времени как психологически относительной величины. Генри Ван Дайк, американский писатель и священник.

Время открывает все скрытое и скрывает все ясное. – Античный трагик Софокл. Из этого весьма точного наблюдения следует, что время ведет себя как игривая женщина. Вот узнать бы еще, зачем.

Нет ничего обманчивее обладания временем. Время не собственность: как и Вселенная, оно не принадлежит никому – и богач, и нищий, и старик, и ребенок равны перед ним, ибо никто не ведает ни часа своего прихода, ни часа ухода. – Мое частное возражение брату Сенеке, с которым он, впрочем, и сам к себе обращается чуть ли не на каждой странице «Писем к Люцилию»…

Вы, наверное, в курсе научных исследований о природе времени. Можно ли утверждать, что современная наука поняла или приближается к пониманию, что такое время?

– Сказал бы так: еще не поняла, но число возможных пониманий умножила.

В классическом, ньютоновском понимании время есть событийная среда, пространство событий, где все происходит. Пространство это существует независимо от человеческого сознания, бесконечно и неизменно, другое имя ему – Вечность.

Есть еще и довольно старое представление о времени как о некоем вечном двигателе всего и вся. Представим себе океанский ветер, дующий всегда одинаково, но с разным результатом для крупных судов и мелких суденышек Или один общий поток, все куда-то несущий, а разные в нем предметы из-за своих разных свойств движутся с разной скоростью…

Современная наука в бесконечности и неизменности временного пространства, как и в постоянстве времени-потока или времени-ветра все более сомневается. Для нее все ясней становится, что время есть результат взаимодействия двух миров: субъективного и объективного, сознания и бытия, и как нечто постоянное действенно лишь в привычных координатах нашего существования. В микромире элементарных частиц и в мегамире большого космоса, в мирах сверхэнергий, сверхмасс и сверхскоростей время меняет свои свойства, может течь быстрее или медленнее, вплоть до полного исчезновения, может быть множественным, разнопотоковым, разнонаправленным, многомерным и многомирным – таковы, в самых общих чертах, выводы из квантовой теории и теории относительности. Выводы пока что гипотетические, но не принимать их во внимание трудно, ведь эти научные дисциплины уже произвели реальную революцию в технике, изменили нашу цивилизацию.

Похоже, недалеко уже до осуществления идеи фантастов о машине времени, а с тем и до преодоления времени и реального бессмертия?

– Пока еще далековато, хотя кто знает… Преодолевать время целенаправленно, выходить за его пределы намеренно – как научились уже выходить из пределов земного притяжения, – люди пока еще не умеют, технически до этого не дошли. Удается это пока только на уровне психики, и только непреднамеренно, спонтанно: при ясновидении, в трансовых состояниях, в вещих снах…

Мне кажется, в этом тысячелетии машины времени станут реальностью. Появятся темпотроны (мой термин) – устройства, ускоряющие время, замедляющие его, прокручивающие назад и вперед, как кинопленку. Предчувствую, что важную роль в этих агрегатах будет играть биопсихическая составляющая. А именно: люди, вероятней всего – просто спящие или в заморозке, или же под гипнозом.

– Во сне, как заметил Павел Флоренский – а я подтвердил наблюдениями над гипнотиками, находящимися в глубоком трансе – происходит свертывание психологического времени, и оно может течь в обратном направлении.

Во сне много разных времен. Бывает и так, что человек во сне или в трансе попадает в некое Надвремя, откуда видны реальные события и прошлого, и будущего…

А с вами лично это случалось?!

– Случалось, как и с каждым, знает о том сам человек или нет. Помню несколько сновидений, где я оказывался в незнакомых местах, очень ясно и подробно явленных. А потом, через несколько лет, действительно попадал в эти места (в израильский город Цфат, например) и легко узнавал их, даже ориентировался по своим снам…

– А что еще вы замечали в своих отношениях со временем?

– Связь между моим состоянием и состоянием моих наручных часов. Когда мне угрожает что-то – серьезная болезнь или начало крупной полосы невезения – часы почти всегда либо теряются, либо без видимых причин останавливаются или начинают резко отставать. Когда все обходится благополучно – отыскиваются, начинают идти опять нормально. Факты чересчур частые, чтобы их не заметить.

– А как объяснить?

– Если бы такие событийные связи можно было объяснять, мы бы могли их и предсказывать, и воспроизводить – стали бы настоящими волшебниками. Сейчас пока только видим, что все в мире взаимосвязано, все события рифмуются, и некоторые – особо охотно, высоковероятно, как кровь и любовь…

В связи с тайной времени какое еще открытие в науке ожидается вами?

– Раскрытие тайны происхождения жизни – и, как результат, начало направленного жизнетворчества. Необиоз, Новожизнь.

Тайна жизнетворения скрыта от нас толщей времен. Но наука уже подошла к ней вплотную. Уже вовсю идет биосинтез. Уже научились синтезировать ДНК, собирать геномы из еще не живых химических составляющих. Вот-вот научатся собирать хромосомы и делать искусственные живые клетки. Потрясающие перспективы: победа над наследственными болезнями и дефектами, победа над раком, победа над старостью…

Биосинтезом будет воспроизведено, в каком-то подобии, естественное зарождение Жизни, она как бы заново произойдет, и начнется отсчет времени Новожизни, Необиоза.

Всякой жизни присуще стремление к самовольности и непредсказуемому развитию. Скоро ли, долго ли, Новожизнь – как Франкенштейн, сперва только в пробирке, а потом и не только – даст знать о своих потребностях и притязаниях, а потом может и постараться освободиться от своего создателя.

Человечеству нужен беспредельно дальновидный, беспредельно осторожный и беспредельно решительный объединенный ум, чтобы встретить рожденную им Новожизнь как собственное дитя и взрастить как свое продолжение. Может быть, именно Новожизнь нам поможет, наконец, разобраться с собой и между собой.

Как вы себе представляете Вечность?

– Что можно сказать о Вечности?.. Ничего, кроме того, что она есть. Просто есть. Что она необъятна, непредставима. Что есть в ней и мы…

Были ли мы когда-то и где-то кем-то еще – до того, как явились побыть здесь, в своих телах и сознаниях, – знать не можем. Только предполагать и верить.

Давно уже ощущаю, что непроницаемую тьму эту, откуда являемся, мы как-то помним… Да, помним Вечность какой-то особой памятью, которую осознать не можем, просто ею живем.

Переодеваясь в одежды времен, Вечность говорит с каждым на языке его сегодняшнего бытия. Соединение всех времен в одном-единственном бытии есть Душа.

Что можно сказать о бессмертии?..

– Бессмертие можно представить себе как полное, абсолютное, неразрушимое, вечное совершенство жизни.

В земной жизни обособленных представителей этого совершенства нет – смертны все – но жизнь как целое, родовая жизнь, эволюция есть потоковое движение, устремление, великий эстафетный поход в Бессмертие. Странствие бытия. Переселенческое путешествие, в которое каждый из нас отправляется с мига зачатия, чтобы передавать родовую эстафету дальше и дальше…

В мире, доступном нам, нет ничего постоянного, никто и ничто не может сопротивляться неумолимому времени, разрушающему и галактики, и империи, и атомы, и частицы. Но оно же, время, и создает все – или не оно, а Чья-то вневременная творящая воля… Может быть, само время и есть единственное бессмертие, единственное Совершенство.

Бессмертие в индивидуальном воплощении, думается мне, могло бы быть лишь уделом Совершенного Существа, полностью совладавшего со своим эгоизмом, безгранично интеллигентного и неограниченно развивающегося – Существа, могущество которого равновелико его совести, то есть соединенности с жизнями всех других существ. Если есть Бог, то он именно такое Существо.

Создания ограниченно-эгоистического образца, каковы сейчас все твари земные, включая нас, человеков, в степени наибольшей, – с земным бессмертием несовместимы: они бы свели жизнь только к себе – и этим остановили, убили бы.

Мы уходим, чтобы давать жить другим. А сказать правильнее – другим-себе.

* * *

Нет, время не лекарь, не грозный наставник,

не дворник с метлой, не судья,

а ветер,

а ветер, срывающий ставни

с окон бытия.

И снова, смеясь, посылает случайность

начальник случайностей Бог

и чудом выводит свою изначальность

на новый виток.

А ветер – а ветер спокоен,

спокоен,

и Вечность – пространство любви.

Твой дом, человечек, построен,

построен –

входи, человечек, живи.

VI. Бойся быть не смешным

блинчики-эндорфинчики

Свинство счастья

(с)частные наблюдения

Пришел по почте вопрос:

«Правда ли, что это ваша цитата: Люди могут пить вместе, могут жить под одной крышей, могут заниматься любовью, но только совместные занятия идиотизмом указывают на настоящую духовную и душевную близость».

Не моя цитата, но любопытная. Что такое совместные занятия вышеуказанным делом, можно увидеть, например, на заседаниях Государственной думы. Там люди по-настоящему духовно и душевно близки.

На самом-то деле, если смягчить резкость выражения, речь в цитате неизвестного автора, наверное, о том, что когда люди вместе дурачатся, это означает, что им хорошо, что они вместе счастливы. Это так, да, как раз в тему…

Проблема проблем

Из жизни никогда нельзя исключить три вещи: риск, грех и возможность счастья.

Частное наблюдение

Ну что же, давайте еще пожуем, помнем, пополощем это запыленнейшее из школьных понятий, проблему проблем, мифологему мифологем.

Нет хуже напасти, чем бывшее счастье.

Иван Халявин. Дословицы

Мой вопрос: почему – все больше на свете средств счастья, общедоступных, проверенных, на все случаи, и при этом – все больше несчастных людей?..

Средства счастья мешают счастью?. Да, потому что это не средства счастья, а гвоздики для прибития души к гробовой доске. Это зависимости.

Без зависимостей жить нельзя, разумеется. Ну так пусть уж их будет как можно меньше – и пусть будут они как можно естественней.

В моем детстве, всецело зависимом от семьи, счастьем было чувство живой соединенности с родными-любимыми и через них со всем миром.

Человек счастлив, когда единство со всем и вся превращается в его самочувствие, и вот именно таково первозданное и неосознанное детское счастье.

Помню это с пронзительной ясностью: счастьем было уткнуться в маму, приникнуть молча и замереть… Теплая рука бабушки на голове… Веселая возня с папой (как редко!), иногда с дедушкой в шахматы поиграть… Полнота общности в полноте свободы, слитность любимости и любви – в детстве понятий таких нет, конечно, есть просто счастье, в коем живешь, не ведая… Первое счастье – счастье наивности. Ею же, наивностью, вскоре уничтожается…

Мусорное ведро как модель счастья

Я принадлежу к поколению детей, изнасилованных коммунистической лажей. За дисциплинированный труд и отсутствие лишних мыслей нам обещали счастье светлого будущего. Я очень хотел счастья, но с дисциплиной были проблемы, и от светлого будущего темнело в глазах.

Формула счастья: делай как надо – будет как хочешь вызывала гаденькое недоверие, тошнотную скуку, а то и осатанелый протест. Делай, чего не хочешь – получишь, что хочешь? Отработка заранее, плата вперед? А если это обман? А если после этого делания-чего-не-хочется уже больше вообще ничего не захочется?

Оно так и бывало обычно. Для инфантильной психики нет худшего несчастья, чем счастье, которое ожидалось и не состоялось. Ни в учебе, ни в карьере, ни в общении, ни в любви вознаграждения, как выяснялось, не стоили затрачиваемых трудов. Я готовился пожизненно примкнуть к племени нехотяев, и примкнул бы наверняка, если бы не случилось открыть однажды счастье дыхания-для-дыхания, пути-для-пути, делания-для-делания…

Не открыть, нет, просто вспомнить – вспомнить, как в детстве рисовал просто так и бывал этим счастлив, независимо счастлив.

Я и сейчас чувствую себя полностью счастливым только когда делаю что-то без заклинивания на результате, делаю просто так. И именно тогда – в состоянии просто так-то, что делаю, получается: и лечение пациента, и писание книги, и рисование, и стих, и гвоздь вбить, и на фоно импровизировать, и общение, и любовь, и даже такая ерунда, как бросание мусора в мусорное ведро.

У нас, в доме завзятых лентяев, ведро это так расположено, что почти из любой точки кухни в него можно кинуть огрызок чего-нибудь или использованную салфетку. Но нужно точно попасть, иначе конфуз. Я почти всегда попадаю из любой точки, если попасть не стараюсь и не хочу, а просто бросаю что-то, бросаю ради самого броска, просто так.

А вот если хочу попасть, если нацеливаюсь, то, конечно же, не попадаю почти никогда. Все по науке.

Пьянство жизни, трезвость ума…

Журналистка спросила:

– В ваших ранних книгах было столько оптимизма и веры в будущее, столько уверенности в возможности счастья… А что теперь?.. Не принес ли опыт охлаждение, познания – разочарование?

– Как сказать. Видите ли, во времена тех первых книг я пил вино из маленьких рюмочек и наливал их только до половины, а теперь хлещу из жбанов, тоже заполненных до половины, но вот таких здоровенных.

– Вы стали так много пить?..

– Имею в виду вино жизни. Сосуд, наполовину полный – сосуд опьянения жизнью, сосуд оптимиста – как был полуполный, так и остался, только возрос в размере. Сосуд, наполовину пустой – сосуд трезвости печальной, сосуд пессимиста – тоже остался полупустым, но вырос. И того больше стало, и другого – и полноты, и пустоты, и опьянения жизнью, и трезвости. И скорби познание умножает, и радости – в равной пропорции, равной мере. Чем больше знаешь и повидал, чем полней жизнь испытал, тем твой сосуд больше, а в нем – и того, и другого, насколько выдержишь…

Не будем путать счастье с удачей

Счастье есть состояние, а не событие. Какое бы то ни было. Событие – только ключик, открывающий замок состояния. Или не открывающий, даже если подходит.

Удача и счастье, везение и счастливость – «две большие разницы», и кричат об этом депрессии.

Я знаю многих глубоко депрессивных, ужасно несчастных везунчиков. От некоторых из них удача – например, большие деньги, хорошая работа или чудесный супруг – уходит гораздо позже счастья или вообще не уходит, но для них она уже не удача.

И невезучих знаю, кошмарно невезучих счастливцев. Попадаются и невезушники постоянно счастливые, их три вида: 1) шедевр природы, 2) святой, 3) клинический экспонат, идиот. Нередко все трое – в одном лице.

Еще имеется общечеловеческое состояние, с особой выраженностью наблюдаемое среди сытеньких везунцов, которые еще не успели стать несчастными от своего везения, с обреченностью – станут, но об этом не знают, догадываться им не дано. Свинство счастья. Да, знаете ли, такое вот чавкающее, похрюкивающее, визжащее то от удовольствия, то от возмущения, самодовольное свинство. Возможно такое свинство только в состоянии счастья, принимаемого как должное – без благодарности.

Многие (с)частные наблюдения

Самое скромное определение счастья: не быть несчастным.

Или, уже почти как инструкция: чтобы стать счастливым, следует перестать быть несчастным.

Всего-навсего какой-то несчастной несчастности своей лишиться – и все: счастье, вот оно, счастье! Из ада вышел – и вот он рай! Пусть хоть на миг…

Под этим подпишутся: выздоровевший больной, реабилитировавшийся инвалид, солдат, возвращающийся из армии, человек, только что вышедший из заключения, брошенная, к которой вернулся любимый, накормленный голодающий, человек, выживший при катастрофе, человек заблудившийся, наконец нашедший дорогу, безработный, нашедший работу, сирота, обретший родителей, одинокий, нашедший друга, страдалец боли, принявший анальгетик, ширнувшийся наркоман, только что бывший в ломке, зверь, удравший от преследователя или освободившийся из капкана… И я тоже подпишусь, и не раз.

Только вот незадача: простое такое и понятное счастье выхода из несчастности бывает обычно коротким, быстро улетучивается. Вернее – перестает ощущаться. Превращается из фигуры в фон, в скуку. И требуется еще что-то… А если еще чего-то не происходит, то превращается скоро опять в несчастность. Порочный круг.

Мысль Льва Толстого в моем не буквальном пересказе: не тогда человек счастлив, когда может жить, как хочется – а когда хочет жить, как можется.

Для этого нужно, наверное, иметь в запасе немного ума. Нет, даже и не ума, а того, что ум строит: внимания, простого внимания. К жизни. К своей собственной и ко всей прочей. Внимания, достаточного, чтобы заметить отражение солнца в росинке – и если не увидеть, то догадаться, что каждое такое миниатюрное отраженное солнышко испускает в пространство крохотный солнечный зайчик, и его можно поймать…

Да, точно знаю, изведал: чтобы быть счастливым, достаточно жить внимательно. В этом и состоит дисциплина счастья. Когда так живешь – просто так внимательно, пристально живешь – непременно, хотя не вдруг, приходит к тебе и высшая награда: возможность одаривать.

Блинчики-эндорфинчики

В одной из своих рассылокя попросил читателей откликнуться личными ответами на вопрос десятилетней девочки Оли: «Давно хотела спросить, как найти счастье в жизни? Мне десять лет и очень хочется узнать».

Некоторые ответили, обращаясь к девочке, некоторые – ко мне или какому-то другому взрослому собеседнику, некоторые больше к себе… Все ответы показались мне содержательными, интересными с той или другой стороны.

Процитирую выборочно и сокращенно.

Из попыток описания счастья как состояния, иногда с подключением философских максим

Тонкий баланс межу телом и духом. Мягкое ощущение себя в лоне Вселенной и себя как Вселенной за границами Эго. Но ребенку это не объяснить…

Алексей

Счастье как катание на любимом аттракционе, от него захватывает дух…

Счастлив тот человек, который знает свои счастливые «аттракционы» в лицо. Тогда он сможет узнать свое счастье, даже если оно пролетело мимо и лишь легонько задело его своим крылом. Узнать его и догнать…

Ксения

* * *

Всех счастливых людей объединяет одно – у них всегда хорошее настроение. А оно определяется не «везением» и мгновенным исполнением сиюминутных, больших и маленьких желаний и потребностей, а гармонией внутреннего и внешнего мироощущения. Принять этот непростой мир, полюбить себя и своё ближайшее окружение, осознать свою нужность и уникальность, определить своё место в мире, заняться любимым делом – непременные условия для счастья.

Ирина

* * *

Счастье, мне кажется, это когда тепло: тепло дома в семье, тепло в школе или на работе, тепло с друзьями, тепло одному: когда увлечен, чем-то своим любимым.

Оля

Счастье как состояние плюс рецепт этого состояния

Счастье всегда с нами. Как и солнышко – даже если всё небо в тучках и солнышка не видать, оно ведь всё равно есть и скоро появится. Когда солнышко светит – нам хорошо, тепло, радостно. А когда тучки, мы можем мысленно рисовать солнечные картины и от такого мышления нам тоже будет хорошо:) Ведь счастье – это когда тебе хорошо! Вот от чего тебе хорошо, то и делай. От чего тебе хорошо, то и думай. Вот так и можно искать счастье постоянно. Жизнь – поиск счастья.

Олег

Из рассуждений о том, как следовало бы или не следовало говорить на эту тему с ребенком

Не поболтав предварительно с ребенком, не задав ему вопрос: «А почему ты об этом спрашиваешь?» я бы не рискнула давать какие-либо ответы. Вот если бы она подошла ко мне на углу… Мы бы потрепались, посекретничали, помечтали… Возможно, она сама бы ответила бы мне на свой вопрос, и тогда я с удовольствием сообщила бы его Вам!

Екатерина

* * *

Как бы я ответил на вопрос «Как найти счастье в жизни?», если бы мне его задал мой шестилетний сын? Наверное, так: посадил бы его рядом с собой и сказал: то, что ты задаешь такой вопрос, это уже большой шаг по пути к счастью. Для меня уже счастье, что мой сын задался таким вопросом. Я сам ищу ответ на этот вопрос, давай искать вместе, каждый день, и делиться результатами поиска друг с другом.

Сергей

* * *

Я бы ответила девочке Оле, что ей надо искать свой интерес в жизни. Большой, большой интерес. Когда найдет, то и друзья сразу появятся настоящие, и мужчины со временем достойные будут ее окружать. И бабушка из нее вырастет замечательная.

Наталья

* * *

У этой малышки нужно спросить, а что она понимает под счастьем? Что это такое? Ведь для каждого счастье разное, конечно, и для ребенка. А то получится рассказ ни о чем, или о том, как мы понимаем, что такое счастье.

Дарья

* * *

Классический дзенский ответ: «Перестать искать ответ». Ну, или палкой по голове:) Это работает. Проверено. Но поймет ли это девочка? Даже взрослые не понимают.

Алексей

Из прямых рецептов, утверждающих счастье как право быть собой, нацеливающих на поиск его внутри себя или совсем рядом.

Научиться любить себя.

Ольга

* * *

Стать для самой себя самым лучшим другом.

Елена

* * *

Знаешь, Оль, мне кажется, главное – никогда не бояться БЫТЬ СОБОЙ. Быть собой – это быть такой, чтобы себе нравиться.

Нина

* * *

Счастье всегда с нами. А вот мы иногда не видим его или забываем о нем. Надо помнить.

Айгулъ

* * *

Иногда, чтобы быть счастливым, надо просто разрешить себе им быть.

Ольга

* * *

Наше счастье приходит в этот мир вместе с нами. Ты родилась, и вместе с тобой родилось твое счастье. Оно всегда рядом, всю жизнь – держит тебя за руку и не отпускает. Не искать его надо, а учиться видеть. Ты пришла в этот мир идти со своим счастьем рука об руку. Заботься о нем, и оно ответит тебе тем же!

Татьяна

* * *

Счастье нужно сначала представить, а затем нарисовать. А когда нарисуешь, нужно обязательно постараться описать его словами: можно записать слова на бумажке, а можно и просто запомнить. И, наконец, когда ты сможешь нарисовать картину счастья и рассказать про неё, то ты сможешь её и потрогать. И тогда ты поймешь, что счастье найдено.

Алексей

Из рецептов, рисующих счастье как поиск его для других, отдачу другим, альтруизм

Научиться любить. Любить всей душой. Любить просто так, плохих людей не бывает. Чем больше отдаёшь, тем больше получаешь. Быть востребованным – это счастье.

Андрей

* * *

Счастье – это давать и получать душевное тепло. Просто так, за то, что ты есть, бескорыстно и безоценочно. Как почувствуешь, что обмен теплом пошел, так и знай: нашла счастье (или его проявление).

Попробуй запомнить это состояние, – так будет легче снова искать счастье.

Кирилл

* * *

Любить тех, кто близок, и говорить им о своей любви. Любить маму, папу, бабушку, сестренку, братика, домашнего кота и т. д.

Не стесняться выражать им свою любовь, как можешь, как умеешь, как чувствуешь, как, тебе кажется, им бы понравилось. Выраженная любовь возвращается, многократно увеличиваясь, и превращается в огромное счастье.

Татьяна

* * *

Ищи счастья другим –

И твое счастье найдет тебя.

Дмитрий

Собеседовательное обращение к девочке, плюс советы из области права быть собой

А правда, как? Давай, не по порядку, а как получится. Просто тихо знай про себя, что ты сама – хорошая, славная, любимая и очень красивая. И никому кто будет говорить, что это не так, не верь. Бывает же, люди ошибаются или врут или не знают, а говорят. И если скажут, что ты какая-нибудь не такая, – не верь. Просто они тебя плохо знают.

Дети любят играть, а некоторые взрослые считают, что игра – пустяки. Вот у них, взрослых – серьезные дела. А на самом деле им просто скучно. Играть весело, а серьезными делами заниматься скучно. Взрослые, кто похитрей, тоже играют. В науку, в школу, в повара, в больницу, кто во что. И им весело, как и тебе.

И самое главное, не старайся быть как все. Ведь цыпленок не старается быть лягушонком. А если попытается – получатся одни слезы.

И ты никому не подражай, слушай тихий-тихий шепот, с которым с тобой разговаривает твоя собственная душа. И ни с кем себя не сравнивай. Ведь другой, точно такой же девочки нет среди миллиардов людей на планете. Ни одной!

Есть ребята, которых ничем не удивишь. Они если и удивятся, то сделают вид, что нисколечко не удивились. А ты не бойся удивляться. И вообще не бойся. Тут секретик есть – чем больше боишься, тем быстрее это самое с тобой случится. И машин не бойся, и маньяков. Просто улицу переходи правильно и не ходи одна поздно.

И если даже впереди Новый Год, а вчера был твой день рождения с тортом, все-таки твой самый лучший денек – сегодня. Почему? Я и сама не до конца понимаю, а если бы понимала, то была бы совсем-совсем счастливая.

Фарида

Рассказ о себе, мнение о девочке и немножко рецепт

Открытием для меня было в студенческие годы стихотворение Уолта Уитмена «Страшное сомнение во всем»: «Я все-таки не в силах ответить на все свои вопросы обо всем: о смерти и о жизни за гробом, но что мне за дело до них. Тот, чья рука в моей, разогнал мои тревоги вполне». Но до этого нужно еще дорасти.

…Как найти? Ни в коем случае не искать. Счастье, также как любовь, приходит тогда, когда не ждешь, но когда ты внутренне готов его принять и выдержать. Потому что выдержать это состояние тоже непросто.

…Оле осталось совсем немножко подрасти.

Абсолютно уверена, что эта девочка обязательно проживет очень интересную, глубокую, насыщенную жизнь и будет счастлива.

Татьяна

И наконец, объемное художественно-психологическое описание счастья, показавшееся мне шедевром подборки:

Блинчики

Открываю глазки – солнце,

под пуховым одеялом тепло.

Слезаю с перины на пол –

пол ледянющий!

Выбегаю в кухню,

а там бабушка блинчики жарит.

Счастье!

Уроки закончились, бегом на улицу с горки кататься!

Домой приходишь вся в снегу

а дома мама блинчики жарит.

Счастье! Дочка из школы позже обычного пришла.

Говорит: к бабушке зашла – а у нее блинчики, такие вкусные, с медом!

Счастье!

И сметанка есть, и варенье. Стою у плиты.

А дочки мои блинчики уплетают за обе щеки!

Счастье!

Подрастут мои дочки –

будут у меня внучата.

Родные мои, любимые!

Ждут вас ваши блинчики!

Счастье!

Наталья Пушникова

Признаюсь, у меня от этих блинчиков-эндорфинчиков просто слюнки потекли, и ощутил я счастье совершенно конкретное и аппетитное, чего и вам желаю, друзья!

Построение настроения

самопамятка

Наблюдая за собою и другими и пытаясь понять – всегда помни, имей в виду: настроение – больше половины действительности.

Вглядись, вслушайся, вникни, вживись в любое настроение, свое или чье-то, и обнаружишь в нем летопись прошлого, картину настоящего и сценарий вероятного будущего.

Хочешь изменить мир? Измени сперва настроение. И прежде всего свое.

* * *

Все способы улучшения настроения извне (утешения, развлечения, общение, всяческие удовольствия, курение, алкоголь, наркотики…) – временны, все ненадежны. И это правильно. Это запрос на творчество. На творческое отношение к жизни, к себе. Только творческое состояние души делает настроение устойчиво хорошим независимо ни от чего и ни от кого.

* * *

Чтобы настроение начало улучшаться само собой, достаточно задать себе вопрос: «С какой стати у моего настроения, у моего личного, собственного настроения есть право на меня, а у меня на него – нет?!»

* * *

У тебя всегда есть запас внутренней свободы, дающий возможность выбора между настроениями.

* * *

Если вода замутнена, нужно дать ей время покоя, чтобы муть успела осесть на дно. Точно так с настроением. Самый простой и надежный способ исправить испорченное настроение – оставить его в покое. Забыть о нем, чем-нибудь занимаясь.

* * *

Настроение, освобожденное от зависимостей, само делается хорошим: если не радостным, то ровным; если не приподнятым, то спокойным.

* * *

Настроение – штука капризная, своевольная, не зависит жестко ни от чего. Настроение не обязано иметь причину, и само себе причиной бывает часто. А у тебя нет обязанности зависеть от своего настроения, подчиняться ему: вы в свободных отношениях – ты и твое настроение, две независимые переменные.

Сделав свое настроение достаточно независимым, дав ему свободу, сделай и себя независимым от него – освободи не только настроение, но и дух. Становись сам себе причиной!..

* * *

Обращаешь ли внимание? – Мелочи часто портят настроение гораздо сильнее, чем самые серьезные и страшные события. Все зависит от внутреннего масштабирования: насколько близко ты принимаешь то либо иное… Солнце можно заслонить и пятикопеечной монетой.

* * *

За необоснованным оптимизмом всегда следует необоснованный пессимизм.

* * *

По выражениям лиц детей, при встречном их взгляде очень легко узнать свое настроение. Дети, особенно маленькие, лет до пяти-шести, мгновенно зеркалят твое состояние; воспринимают его не только через выражение твоего лица, осанку и походку, но и через незримое, но весьма ощутимое нечто, именуемое полем. Источник этого поля – глубинное подсознание.

* * *

Сообрази теперь: если ребенок так просто и легко ловит поле твоего настроения и соответственно меняет свое, резонирует – пусть только на краткие мгновения, но так сильно и убедительно, – то и ты можешь менять свои настроения, улавливая поля других и резонансно вводя в себя их внутренние глубины. Ты и делаешь это на каждом шагу, только непроизвольно и бессознательно, безвыборно, как попало… Старайся – сознательно и со строгим отбором! Лови позитив, зеркаль, усваивай – и отдавай, излучай – убедишься скоро: мир переменится!

* * *

Отвыкай от внушенной тебе в беззащитном возрасте глупой привычки ставить свое настроение в зависимость от чьего-то отношения, мнения, чьих-то оценок. От чего бы и кого бы то ни было! Лучше пусть люди и события зависят от твоего настроения. Но, поскольку это чревато нарушением священного права других на настроение собственное, допускай к влиянию только свои хорошие настроения или нейтральные; дурные же, не подавляя, не запрещая им быть, – скрывай от окружающих и сжигай деятельностью или спускай в канализацию.

* * *

Хорошее настроение ребенка – подарок от Бога взрослым. Хорошее настроение взрослого – подарок Богу вопрос только, какого оно сорта, это настроение, какого качества, выделки, вкуса, – примет ли его Бог…

На кладбище жить строго запрещено

материалы от собаки из «Комической атаки» № 2

Гае! Это я, Хэппи Третий. Правильно догадались: наследник того, который в предыдущей книжке отметился. Наследник духовный, порода у меня немножко другая, я скотч-терьер, прапрапрапрап-раправнук Кляксы, великой собаки великого клоуна Карандаша, двоюродного сына сэра Чарли Чаплина. Работаю с Хозяином в той же должности личного псинотерапевта и зампоюма (заместителя по юмору). Подсказываю, навожу на мысли, материал собираю, кое-что и пописываю – эту вот главку Хозяин попросил навалять лично меня, что и делаю. Вот – из свежих писем пациентов нарыл кое-что.

* * *

Уважаемый Владимир Львович! Умоляю срочно принять нас с мужем. Начнем пока с мужа. Возраст: 50 лет. Проблема: сильный инфантилизм. Нужно как минимум десять занятий. Случай очень сложный.

Среди успеха не до смеха, а там потеха, где помеха.

Шутки-малютки живут две минутки,

а стоит чуть вырасти, протухают от сырости.

Не шути, братан, с медведем –

до больницы не доедем.

Иван Халявин. Протоколы шпионских мудрецов

* * *

Огромное спасибо за вашу книгу «Вагон удачи». Совсем не ожидала от психолога таких глубоких добрых мыслей.

* * *

Надо работать с бессознательным. Без него мне с девушкой нечего делать.

* * *

Муж стал мне изменять. Тогда мы с сыном и котом собрали свои вещи и ушли из дома.

А-гав, так и представляешь себе, как этот кот собирает свои манатки: туалетную засыпку, баночку из-под вискаса…

* * *

Почему все время, как я захожу в магазин, ко мне обязательно подойдет продавец и спросит: «Вам чем-то помочь»? Я стараюсь даже прятаться от них, но никогда не получается, подойдут именно ко мне. Я вроде не обладаю какими-либо внешними качествами. Почему продавцы постоянно предлагают именно мне свою помощь?

Благодарные читатели

Уважаемый Владимир Львович! Спасибо за вашу книгу «Лекарство от лени». Приобрел ее месяц назад, но пока не прочитал. Лень.

* * *

Здравствуйте дорогие братья Максим и Владимир Леви! Вы мне как сыновья, ведь мне уже 68 лет. Сайта, правда, у меня нет, потому что нет телевизора…

А вот из сказанного невзначай.

* * *

«Мне очень не хватает робости», – жаловался один человек.

* * *

Это глупо, но соответствует истине.

* * *

Кипяток уже согрелся.

* * *

Этот платок весь чистый, кроме середины и краев.

А это из дневника одной знакомой Хозяина, оператора сотовой связи.

* * *

Звонок в абонентскую службу. Абонента очень плохо слышно, связь прерывается.

Оператор: К сожалению, Вас не слышно. Если Вы находитесь в помещении, подойдите, пожалуйста, к окну.

Абонент (в сторону): Оденься, дура! Они нас видят!!!

Ну, и еще всячная всякина из жизни Хозяина и не только.

Объявление на сайте вакансий

Требуется няня для ребенка Зх лет. Требования: Без опыта работы (строго). Образование: любое, только не педагогическое (строго).

* * *

Быстрая мойка, 24 часа.

* * *

Магазин работает круглосуточно. С 23:00 до 6:00 технический перерыв.

* * *

В одном из российских городов местные бомжи облюбовали уютный закуток на пригородном кладбище – устраивали там свои ужины, ночлег… Местным властям пришлось вывесить большой щит с объявлением: «Жить на кладбище строго воспрещено».

Для использования каждого лица – по ячейке

В нашем почтовом отделении висит объявление: «Внимание! В отделе доставки имеются в наличии свободные абонементные ячейки для использования физических и юридических лиц».

* * *

Большое объявление на здании: «Выставка восковых фиг». (Часть растяжки с окончанием «ур» завернута за угол здания и не видна).

* * *

Экономический вуз, лекция по аналитической геометрии. В треугольнике «ориентация» зависит от порядка перечисления вершин. Например: ABC или СВА.

Лектор: Что произойдет с площадью треугольника, если МЫ поменяем ориентацию?

* * *

Вопрос психолога пациенту:

– Есть ли у вас в семье животные?

* * *

– Вот вода, которую я пила.

* * *

Сидим в лесопарке. Майские праздники. Приближается большая компания с рюкзаками.

– Смотри, большая компания, но сразу видно, кто лидер.

– Вон тот, с бутылками?

* * *

Из одной характеристики

– Ее заносит в правильном направлении, но иногда так далеко, что выносит на противоположное.

* * *

ВЛ диктует жене письмо для одной знакомой. В письме шутка. Возникло сомнение:

– Поймет ли юмор? Сделай смайлик получше.

из дневника: происшествия одного дня

Зашли с женой в магазин. Остановились у прилавка, где торгуют курами-гриль и всякими их причиндалами. Ценники написаны крупным, аккуратным и очень красивым почерком, чувствуется, что выводились буквы медленно и старательно:

куры – гриль,

окорочка – гриль,

бедрышки – гриль,

ножки – гриль,

крылья – грилъя

Увидав эти грилья, начали давиться от хохота, продавщица же смотрела на нас испуганно, как на психов. Жена предположила, что последний ценник писал поэт.

Прошли несколько сот метров до ларька с овощами. Там тоже уникальный ценник. Написано крупно: марко и маленькая черточка, а на строчке внизу маленькими буковками въ. Подошли к подъезду, сели в лифт. С нами зашел молодой человек. Обычно жители дома спрашивают друг друга: «Вам на какой?» (этаж), чтобы решить, кому первому нажимает кнопку лифта. А нас молодой человек спросил: «Вам в какое место?» Один из нас еле сдержался, чтобы не ответить кое-что неприличное.

Вечером один наш знакомый забыл у нас дома мобильник. Мы отправили ему смс «Твой мобильник у нас».

* * *

Мама обращается к ребенку

– Неси мед аккуратно!

Ребенок (возмущенно):

– Я не могу аккуратно! Я икаю!

* * *

Ребенок утром:

– Мои руки так спать устали…

* * *

Популярный психолог (можете догадаться, кто) перечитывает в одной из своих книг собственные рекомендации, как ухаживать за девушками.

Вздыхает: «Это учебник для дураков. Главное, что все бесполезно.»

* * *

Гиперактивный ребенок разбил вазу из небьющегося стекла.

Из письма Биллу Гейтсу

Уважаемый Билл, ваша программа «Ворд» не знает слова «Ворд», подчеркивает его и вместо него предлагает «вор». Разберитесь, пожалуйста.

Ваш пользователь Федор Окочурин.

Наблюдение из жизни в японском духе

в щелку нос высунуть

и обратно

прогулка хомяка

А вот нарыл еще словарик, бестолковый какой-то и без названия. Пришлось назвать самому.

Словарь псиностранных слов

Антилопа – дама, соблюдающая диету.

Бабовщина – дедовщина в женском коллективе.

Бампере – бампер на машине начинающего водителя.

Битл – единица измерения популярности.

Браконьер – работник ЗАГСа.

Бредо – кредо сумасшедшего.

Бука – человек, проводящий много времени за книгами.

Виртуашка – существо типа барабашки, осуществляющее мелкие пакости себе на потеху в киберпространствах.

Виртусовка – интернетное сообщество.

Возражалище – человек, склонный к критике всего и вся.

Возражук – постоянно возражужжит.

Возражулик – жульничает, а когда его в этом обвиняют, возражает.

Вообразилия – страна, гражданином которой может стать любой ребенок.

Вьраженщина – женщина, ругающаяся матом.

Галдятел – умудряется галдеть в одиночку.

Гламорда – лицо знаменитости.

Гламурзик – кот знаменитости.

Гламурка – кошка знаменитости.

Граблеиспытатель – профессия; испытывает грабли на прочность с помощью собственного лба.

Дремучий студент – студент, который засыпает на лекциях.

Друзилово – со всеми в больших друзьях; друзит со страшной силой.

Дуревестник – гордо реет, черной молнии подобный, оповещая о пришествии очередной панацеи типа триметилчетырепропилдезоксиморона, долженствующей всех и вся вылечить, просветить и облагоутробить.

Жирплощадъ – фигура полного человека.

Звездец – семейная жизнь с известным человеком.

Зверейтинг – измерение популярности передач, тиражирующих зверство, жестокость, чернуху, хамство, психопатии.

Звукистика – то, что некоторые называют музыкой.

Зловаръ – алфавитный указатель нецензурных слов.

Кастрюля – небольшого роста евнух.

Клеент – клиент, который клеится к продавцу.

Комикадзе – человек, рисующий карикатуры на высших должностных лиц.

Курица – курящая женщина.

Либидиная песня – последний роман.

Ложечка – маленькая и якобы невинная ложь.

Любилей – золотая свадьба.

Люблъ – знак любви (в отличие от «рубль» – знак денежный).

Местоимение – характеристика деятельности мэра города.

Невлезаяц – никуда не получается войти.

Невразумистика – амбициозные и никому не понятные рассуждения.

Невылезаяц – из интернета и вообще из всего, куда бы ни влез; увлекается очень.

НЛО – Неосознанный Лажающий Объект – человек, источник мелких и крупных неприятностей.

Нудъба – судьба по принуждению.

Общука – чрезвычайно общительная особа; быстра и прожорлива.

Опоздравитъ – поздравить с опозданием.

Отруби – супружеская пара после трудового дня.

Перпетуум кобеле – вечно молодой мужчина.

Перпетуум шнобеле – человек, всюду сующий свой нос.

Пистолет – юбилей числа Пи.

Пловец – небольшое количество плова.

Плейбуйвол – виртуальный мачо.

Подлежать – подло принадлежать.

Полувер – религиозная принадлежность (сомневающийся).

Порносорог – непотребное чудовище из семейства порнокопытных.

Проблемуха – проблемка маленькая, но приставучая.

Провокатица – что-нибудь спровоцирует и катится дальше.

Прокурор – человек, насквозь прокуривающий помещение, где живет и работает.

Пугусъ – сам пугается и пугает других.

Ржа – очень смешная шутка.

Рекламуха – прихлопывать бесполезно.

Рубло – быстрая выручка в национальной валюте.

Свинке – человек, который свинячит загадочно и неповторимо.

Секстрим – ясно из названия.

Смеханика – производство анекдотов.

СОС – Стойкий Оловянный Соматик – человек, который мужественно переносит внутренние конфликты, но расплачивается за них психосоматикой – болезнями, происходящими от чрезмерного стресса.

Спам – состояние, противоположное бессоннице.

Стервис – распространенный вид обслуживания, особенно в России.

Супер – повар в общественной столовой.

Табун – человек, следящий за соблюдением общественной морали.

Фашизмофрения – личная жизнь в условиях домашней фашистской диктатуры с приятием такой жизни как нормы. Соответствующие перемены в мышлении и сознании.

Фигурировать – заниматься фигурным катанием.

Хамбала – плоская и хамит.

Хамедия – современная комедия.

Шарлатранс – состояние транса под воздействием шарлатана.

Эгоизменностъ – самая низменная форма эгоизма.

Эгоичностъ – личность эгоиста, также: убежденный эгоизм творческой личности.

Эректорат – жюри на конкурсе красоты.

Юморж – редкая исчезающая порода.

Як – мужчина с повышенным самосознанием.

Ну вот, ребятки, для этой книжечки хватит: она ведь о главном и коротко. Юмор в жизни – главное, это стоит помнить всегда, но вслух лучше не говорить, а то не смешно будет.

Вот что я лично извлек для себя из «Комической атаки» (№ 1).

* * *

Чувство юмора начинается с первой попытки принять себя не за пуп земли.

* * *

Смеяться по заказу – такой же ужасный, невыполнимый, абсурдный труд, как по заказу любить. Своевременный смех бывает только на заседаниях кабинета министров.

* * *

Юмор, игра – брат и сестра.

* * *

Юмор с матом танцует, а мат юмору на ноги наступает.

* * *

Смех и юмор сообщают нам нечто важнейшее о сокровенной сути Вселенной. Они показывают, что мироздание многомерно, что оно умно и таинственно, что в нем есть и закон, и свобода; что оно само себя видит и развивает, что оно нас испытывает, вызывает на состязание, приглашает к сотворчеству…

* * *

Достоевский полагал: каков смех, таков человек. Согласен и дополняю: каково отсутствие смеха, таков человек.

* * *

В современном российском обществе юмор никакой роли практически не играет. Не потому, что юмора нет. А потому, что нет общества.

* * *

Политики наши шутят, но шуток своих не понимают.

* * *

Над дураками можно шутить с большой пользой для здоровья и большой опасностью для жизни.

* * *

Отличительный признак тупоумия: боязнь быть смешным. Бойся быть НЕ смешным! – Думаете, это заповедь комика, клоуна или его собаки? Юморотерапевта?.. Как бы не так – нам-то бояться нечего, мы смешные…

А вот что сказал бы людям я сам, пес, если бы на минутку обрел дар речи, и мне разрешили бы использовать его для проповеди человечеству:

Люди! Внюхивайтесь во Вселенную и друг в друга! Но не носами, люди! Носы у вас безнадежно дебильные, носовую работу оставьте нам. Душами, люди! Развивайте чутье ваших душ!

* * *

Ах, как мало у нас для души озона!

И природа для смертных – всего лишь зона,

где дозволена бытность частицей себя и секс.

За пределами – только текст.

Что старикам писать, что молодым –

одно.

Слова сгорят и вылетят как дым

в окно.

Кто их сгустит, кто воздух обратит

во плоть,

тех об избрании предупредит

Господь:

подарит им особенности глаз

и лбов,

и боль на каждый день,

и в жизни раз –

Любовь.

Книга

исправление будущего

Глаза прелестные читали

Меня с улыбкою любви,

Уста волшебные шептали

Мне звуки сладкие мои.

А. С. Пушкин

Обложка – не просто одежка,

по коей встречают автора.

Она еще кожа немножко,

которую снимут завтра.

Из рифмованных определений

Иные книги кому-то помогают, кого-то спасают от самоубийства, для кого-то становятся учебными пособиями жизни, наставниками, собеседниками, друзьями… Есть и такая должность в литературе: Писатель-Спасатель, причем сам пишущий об этой своей квалификации может и не догадываться, как Чарли Чаплин не знал, что его гениальное творчество – антидепрессант, лучший в мире. Он просто хотел смешить и трогать сердца.

Страницы, меняющие настроение, меняют и жизнь. Помощь от книги, как и от письма – передача не только информации, но и живого дыхания. Передача души.

Мои книги тоже вошли в число небезразличных для жизни.

Большая обратная связь: многие тысячи писем, в подавляющем большинстве благодарные и просительные, в меньшинстве безразличные, в меньшинстве ничтожном – хулительные.

Но все эти письма, вместе взятые, хотя для меня одного их подавляюще много, пишет все-таки подавляющее меньшинство читателей. Я не знаю и никогда, наверное, не узнаю полной статистики – общего процента доходчивости или недоходчивости, полезности, безразличности или вредности, приятия или неприятия своих книг. Знаю наверняка только, что требуются еще и еще.

Если читает человек – и не впрок, это не обязательно означает, что плохо читает. Кому-то нужно тыканье в текст, разжевка – а кому-то развитие, расширение, углубление, поворот именно к его случаю, который может оказаться и терра инкогнита, целиной… Кому-то невозможно помочь только текстом, работать нужно живьем: изучать, разбираться, поговорить, в глаза посмотреть…

Вседневно идут письма с такими всеобъемлющими запросами на личную помощь, что впору бросать перо, бросать всех и вся, включая детишек, жену и себя – и заниматься только вот этим, одним-единственным автором одного-единственного письма, вытаскивать бедолагу из ямы его жизни. А он еще и будет этому сопротивляться…

Книга все-таки – при всей ограниченности ее возможностей – дело верное, прочное. Книга может работать, когда ты спишь. Обычным сном или вечным – не важно. Колдунья: любая строчка, любое слово может исправить Будущее. А узнаешь ли ты об этом сам, написавший – какая разница?

Книга обо всем позаботится, только доверься ей. Когда научишься слушать, что книга тебе говорит, какой хочет быть, – вот тогда она и напишет себя тобою и совершит все, что может…

Об одной полезной вредной привычке Едва выйдя из-под опеки родителей, я сразу со смаком окунулся в долгозапретную привычку читать жуя. Это вредно, это ужасно вредно, – говорили мне. – Это нарушает пищеварение, может вызвать язву и черт знает что, это разрушает организм. А кроме того, это пачкает книги, это, в конце концов, просто свинство, это порок!

Теперь маятник, видимо, свое отмахал: читаю, уже не жуя, а жуя, уже не читаю, как-то вот не жуется больше. Но думается: если бы современные дети хотя бы через одного возымели этот свинский порок – какой культурный рывок мы получили бы!..

Книгогипноз

До сей поры я еще не доисследовал до желаемой ясности таинственный гипноз печатного слова. Могу определенно сказать лишь, что он действует, как и любой другой гипноз или наркотик, не на всех, не на каждого, а только на тех, кто к этому расположен.

Самые восприимчивые – книгогипнотики, книгосомнамбулы – наделены некоторыми особыми чертами характера и интеллекта: у них высоковозбудимое воображение, они склонны к сопереживанию и внутреннему диалогу, при чтении зримо оживляется мимика и жестикуляция…

Сам тоже принадлежу к этой читательской породе и по себе знаю, что увлекательная книга способна изменить не только душевное состояние, но и физическое самочувствие, прилить силы, унять боль.

Очень важно, что книга – вещь небольшая, уютная, тихая, что ее можно взять в руки, что она не глазеет на тебя в упор, носом не шмыгает, не разевает пасть, не кусается.

Если, держа книгу в руках, ты говоришь ей свое первое «да», если не отбрасываешь с обложки, с первых строк и страниц, – ты уже с ней на особой связи, как говорят гипнологи, на рапорте – уже начинаешь разогреваться. И вот книга уже держит тебя, держит легко, цепко, сладко, словно в объятьях любви, – и дальше все больше «да», все горячее…

Читая, не отдаешь себе отчета, веришь ли автору или только тексту – творение и творец сливаются в тебе воедино, ты и не замечаешь, как гипнотизируешь себя сам, уплываешь…

К своим текстам, читая их, я отношусь, как к любым другим, – насколько удается, свободно. Как к собеседникам, с которыми могу и соглашаться, и спорить. Как к людям, которые могут меня разозлить, рассмешить, устыдить, заставить скучать. Иногда хочется их перебить, поправить, иногда вовсе заткнуть.

А когда пишу, текст для меня – человек самый близкий и дорогой, человек, которого я люблю. Сознательно или подсознательно представляю себе Кого-то – Ее или Его… Главная сила писателя – Адресат. Речь обретает мощность, когда обращаешься к человеку живому, когда знаешь, зачем ему твое слово, когда отдаешь себя этой надобности, как хирург операции, как пилот полету, как музыкант музыке. Тогда все слова и фразы, до самой крошечной запятой, словно магнитные зернышки, выстраиваются по силовым линиям сверхзадачи в узор убедительности и красоты – и уже не ты пишешь, а тобой пишется, уже книга, письмо или стих вживую пишет себя тобой –

узнали?.. Это почерк ржавый мой

спешит, как кот загульный, к вам домой –

следите ли, как, правила нарушив,

моя душа целует ваши души?..

Торопится бродячая душа

увидеться, обняться не спеша,

зажечь свечу, хлебнуть совместно чаю…

Вы слышите? Я так по вам скучаю,

как будто там, за звездною стеной,

я вами был – а вы, наверно, мной…

Все, что пишется для прочтения, должно восходить от читабельности к художественности.

Иначе – действия не возымеет.

Как литературная, так и врачебная практика свидетельствуют, что любое высказывание (даже 2+2=4), любое сочетание слов и любое слово содержит в себе неосуществленную свободу – возможность быть сказанным так или эдак, в таком повороте или в ином… И в любом высказывании или слове пристальное внимание эту свободу уловит и придаст ей значение.

Чтобы слово сработало, оно должно быть сказано или написано в точном соответствии с целью, с поставленной для него задачей – художественно. Никакие знания и эрудиция, никакая врачебная или научная оснащенность к работе слова прямого отношения не имеют. Все, что до сих пор удавалось делать кому-то своими книгами по части врачебной, психотерапевтической, – все полезное, доброе, разумное и вечное – делал Художник.

Следы в бездорожье

В пути опыт каждого путника драгоценен. Как иной раз воскресительно, когда в жизненном бездорожье вдруг получаешь карту чьих-то блужданий – или хотя бы след, нечаянный след, который можно попытаться прочесть…

Естественный поток жизни в письме впервые перешел в закрепленный вид, объявивший войну Времени, – в воспроизводимую память, противопоставившую себя одиночеству.

Тот неизвестный гений, который некогда начертал первые письменные знаки на песке, а потом на кости, на камне, на бересте, на пергаменте – догадывался ли, что начинает великий путь человечества в вечную и живую Вселенскую Библиотеку, где может встретиться и поговорить каждый с каждым?..

Теперь все жизне-слово-потоки вживую кипят и пенятся в интернете – как Жванецкий его точно определил: шум толпы. Заблудиться, потеряться и захлебнуться – проще пареной репы, и так наслежено, натоптано и наплевано на каждом микроне виртуального пространства, что кажется, места для настоящей жизни уже в мире нет.

Каждый раз после погружения в виртуальное бездорожье невольно себя ощупываю: а я-то на месте, я здесь, я живой?

Вот он – живой… Слежу…

Халява небесная

На примере лучших книг видно, как искажено человеческое представление об истинных ценностях. Хорошая книга должна бы и в деньгах стоить несравненно дороже, чем самый лучший автомобиль. Но это не так. И, как ни печально, – правильно, что не так.

Правильно – по высшему счету. Дешевизна книги, а точней говоря, дешевизна хор ош ей книги – есть благодатная жертва Всевышнего человечеству, дар Божий людям, халява небесная. А мы так часто забываем быть благодарными Книге. Не деньгами – душой.

Не в свет книга выходит, а во мрак ночи летит…

Психотропная книга

виртуальное интервью с элементами фантастики для одного сайта

Читатель 21 века, каким вы его видите? Что изменилось в культуре чтения за последнее время?

– В читательских массах мира и России с нарастающей скоростью идут сложные и противоречивые процессы, за которыми трудно уследить. Социология чтения, психологическое изучение чтения и читателей очень сильно отстают от реальности. Посему и то, что скажу сейчас я – лишь мое сугубо личное, малозначащее впечатление; мнение, сложившееся, главным образом, на основе многолетнего наблюдения за читательской аудиторией моих собственных книг.

Противоречия главные вот какие: читательская аудитория одновременно и растет, и уменьшается, и расширяется, и суживается; становится и более грамотной, интеллектуальной, и более примитивной, тупой и темной. Вкус к чтению, культура чтения – и повышается, утончается – и грубеет, деградирует. Все поляризуется и распределяется по отдельностям – диверсифицируется.

Если брать для сравнения, скажем, советское двадцатилетие от семидесятых до девяностых (обозначим его как Время-С) – и двадцатилетие, с округлением, последующее, до сегодняшнего дня (обозначим как Время-Р), то «на глазок» можно заметить, что поредел и просел слой средних читателей. Сейчас поясню, что имею в виду.

Есть такое понятие «социальная пирамида». Масса, состоящая из разных слоев, с четкими или нечеткими между ними границами. У пирамиды обязательно есть верхушка и часть, близкая к ней, есть середина и есть нижняя часть и совсем дно. Пирамиду такую можно построить для любых параметров любой статистической массы.

Так вот – если брать за совокупный параметр интеллектуальный уровень читателя и культуру (или, скажем, качество) его чтения, то можно сказать, что во Время-С читатель был более усерден и более усреднен. Читательская пирамида была более плотной и плоской, более сплющенной. Читатели в немалом числе старались читать много, читать хорошо, вдумчиво – но получалось это по-настоящему, конечно, лишь у немногих.

В нынешнее Время-Р читательская пирамида и вытянулась вверх, и просела вниз, да притом еще вылезла куча отростков куда-то в разные стороны – что-то вроде кактуса получается.

Прошлый усердный и усредненный читатель не исчез, но поредел. Сейчас я вижу читателей и очень высокоразвитых и весьма культурных – их мало, единицы, но все-таки заметно больше, чем в серое Время-С. Больше стало и книгочеев примитивных и малограмотных, практически не умеющих читать, – больше и даже намного больше. То и дело пишут мне письма люди, полагающие, что прочли книгу, едва пролистнув одну-две страницы, не запомнив ни названия, ни имени автора, не уяснив толком, о чем, собственно, речь. Обращаются такие граждане исключительно по поводу своих плохо понятых ими самими личных интересов или просто так, чтобы промычать что-то, при этом слова с орфографией по правилам встречаются как исключения.

Место читателя в этой уровневой пирамиде не связано, сколько я мог заметить, ни его с полом, ни с возрастом, ни с профессией, ни с положением в обществе, ни с формальным образованием. Недавно получил письмо, начинавшееся со слов: «Я обОятельная, кандидат наук…» На каком уровне человек, видно уже годам к четырнадцати, а то и раньше.

Расширение читательской аудитории идет, как сказал я уже, и в разные боковые стороны. Читатель разветвляется на множество интересов и мотиваций, субкультур и тусовок – профессиональных, политических, потребительских, этических, эстетических, половых, религиозных и прочая, прочая. Сейчас можно писать специальные книги для рыжих, для лесбиянок, для рокеров, для старушек, для любителей такс, для садистов, для садоводов, для ценителей остроумия, для дебилов, для лысых – и все они будут востребованы.

Как общее печальное свойство сегодняшнего читателя можно отметить его нарастающую ленивую пресыщенность и, как побочное следствие, охамление.

Писатель, даже самый гениальный и признанный, перестал быть тем авторитетом, каким был ранее. (В этом повинно, конечно, и само писательское сословие, сильно опозорившееся во Время-С.)

В массовом сознании популярный писатель теперь – что-то промежуточное между средней руки телеведущим и слегка успешливым представителем малого бизнеса, которому до олигарха также далеко, как до соседней галактики.

Появление Книги, даже самой чудесной и великой, или самой расхожей, хитовой, вроде Гарри Поттера или «Кода да Винчи» – перестало быть Событием, каким было еще и в восьмидесятые годы, и в начале девяностых. Я и у самого себя с отвращением наблюдаю признаки избалованности кошмарным сверхизобилием книжного рынка. Я уже не ищу хорошую книгу с таким охотничьим азартом, как раньше, а найдя, не перелистываю с прежним трепетом… Плохо это. Неблагодарно.

С другой стороны – тоже общее свойство: дезориентация, потерянность в океане неизбывных книжных волн. Нет надежных, не залапанных бизнесом карт этого океана, не хватает хороших компасов и квалифицированных, добросовестных лоцманов – настоящих Книжников.

Что же ждет Книгу после Времени-Р – скажем, в гипотетическое Время-Икс?..

Книге придется трудно. Уже нынешний читатель поставлен в условия жесточайшей конкуренции Книги с другими источниками информации, и число конкурентов будет расти. Закат книжного дела и финиш литературы давно был предречен, еще в пятидесятые годы прошлого века, сразу после начала экспансии телевидения. Слава Богу, гибели Книги не произошло и мною, по крайней мере, в обозримом будущем не предвидится. Книга устояла, литература живет, но уже изрядно потеснена и общипана. Книгу будут продолжать теснить, давить и дальше, кому не лень. Сейчас главные конкуренты – компьютеры, но на этом облом не кончится. Даже мобильники, и те вредят чтению.

Чтобы выжить, Книге придется претерпеть переплав – новый синтез с другими каналами информации и искусства. Этот синтез уже происходит через электронный канал – наступила эра анимированной книги, многомерного книгофильма. Практиковать будут различные сочетания чтения с визуальным, аудиальным и другими каналами, вплоть до кинестетического и вестибулярного. Сидишь, читаешь, а тебя в прямом смысле трясет и швыряет к потолку и обратно…

А скоро читать придется такие книжки, которые будут входить непосредственно в мозг – психотропные. Переживать то, что переживают герои и автор, будем уже не через посредство своего воображения, а путем непосредственного возбуждения мозговых центров – будем жить в книге как в сновидении. Дальше – внедрение книжной информации в гены. Зачем выпускать какие-то бумажные или даже электронные книженции? Хапнул книгу-таблетку – и готово, отправляйся в наилучший из миров: книга-гипноз, книга-наркотик, книга-генокорректор…

Пока все это бредовые шуточки, но что-то подобное, глядишь, и появится ближе к веку двадцать второму или пораньше.

Ваше отношение к электронным книгам и онлайн-библиотекам.

– Дело хорошее, только пока еще далеко не всегда хорошо делается. Электронные книги и библиотеки уже теснят бумажные – примерно так, как мобильные телефоны потеснили телефоны проволочные. Но до триумфа, сравнимого с триумфом мобильников, электронной книге еще придется изрядно над собой поработать. Нынешние в большинстве имеют топорный дизайн, убогое или никакое оформление. В сравнении с великолепной значительностью и живой прелестью хорошо изданной бумажной книги – и эстетические, и психологические потери очевидны. Но хороший текст останется хорошим и на подметке. А быстрота обретения и удобство потребления – мощные и решающие преимущества.

Сам я начинаю всю обойму своих книг постепенно «электронить»; стараюсь вносить в них элементы авторского дизайна, свои рисунки…

Назовите, пожалуйста, три литературных произведения, которые должен в этой жизни прочесть каждый. Почему именно эти?

– Ужасный вопрос. Тремя книгами ограничить список необходимых каждому книг?.. Жуткое прокрустово ложе… Самый первоначальный список нужно составить по крайней мере из ста. Я сто раз пытался сам составить такой список и для себя и для своих близких и детей, и сто раз убеждался, что и этого мало, что это только начало.

Вот самое-самое начало этого начала.

Библия (Ветхий завет и Новый). Почему: объяснения излишни.

Януш Корчак. Как любить ребенка. Почему: ключевая книга для душевного понимания человека.

Юрий Домбровский.

Факультет ненужных вещей.

Рекомендовано моей женой. Почему: потому, что это настоящая книга о свободе. Книга-подвиг, за которую автор и отдал свою жизнь в прямом смысле.

Примечание. На второе место можно было поставить еще десяток-другой, а на третье – от трех до пяти десятков книг. Сенеку, Марка Аврелия, Блаженного Августина, Сервантеса, Шекспира, Толстого, Бердяева, Соловьева, Сент-Экзюпери не прочесть разве можно?.. А «Робинзона»? А «Гулливера»? А «Тома Сойера»?..

…Но книга читается редко,

не чаще, чем знает супруг,

какая у страсти расцветка

и может ли нервная клетка

вспорхнуть и размножиться вдруг.

Ах, книга читается редко,

не чаще, чем знает дитя,

какие права у дождя,

какая у неба отметка,

и что от далекого предка

ему перепрыгнуло в ген –

о, случай – великий спортсмен,

но книга читается редко…

Нечаянный новогодний сонет

всем, кто писал мне

По именам я всех бы вас назвал

и всех бы как родных расцеловал,

но вот в чем трудность: рифма мне мешает

(попробуй-ка срифмуй Сергеев, Анн,

Олегов, Кать, Андреев, Жень, Татьян…),

а целовать жена не разрешает,

и правильно – дистанция и сан…

Я вижу вас, друзья мои живые,

далекие и близкие, любые,

я вижу вас и слышу, и люблю,

и славлю жизнь за то, что вас так много.

Я верю в вас, не подводя итога,

и в поздний час за каждого молю

неведомо кого… Наверно, Бога.

VII. Свобода, ищущая смысл

о главном совсем коротко

Наше все

самое надежное, самое честное слово

Вот с чего начал бы я эту книгу, если бы писал ее в алфавитном порядке как большой словарь развернутых определений. (Так и собрался сперва писать, да не вышло, лень одолела.)

С простецкого слова, вместившего в себя целые моря психологии. Слово заслуженное, знаменитое, хотя в последние десятилетия уже несколько подзабываемое. Великий и могучий русский Авось.

Вопрос сразу – почему русский, именно русский? Какая такая национальная специфика, какая особость? А вот так получилось, что ни в одном другом языке подобного слова нету. То есть, конечно, имеются в каждом языке некие эквиваленты его значений, представленных в толковом словаре Даля, как-то: «а вот», «сейчас», «может быть», «станется», «сбудется»… Не то все или неизмеримо слабее, бледнее – какое-нибудь may be разве сравнишь?.. Даже и переводы с русского на русский звучат вяло, расплывчато, и нисколько не передают совершенно особенного смысла и колорита, отдельной музыки этого давно уже не наречия, коим формально числится, а практически живого существа, даже духа – Авося.

Сойтись на авось – разбрелись поврозь.

Авось что гвоздь: вбить-то вобьешь, да назад не вернешь.

На дорожке авось: подбери да брось.

Иван Халявин. Дословицы и договорки

Вот как, по Далевым записям, разрабатывается этот персонаж критически рефлектирущим и поэтичным народным сознанием:

Авось – вся надежда наша.

Авось что заяц: в тенетах вязнет.

Авось не унывает.

Авось в лес уйдет, до добра не доведет.

Держись за авося, доколе не сорвалося.

Авосю верь не вовсе.

Авось не бог, а полбога есть.

Вон он какой – целых полбога. Понимай сам, какая вторая у него половина: то ли человеческая, то ли с рожками да копытцами…

В уменьшительно-пренебрежительной форме авоська – мужской род – толкуется как «счастье», «удача», «отвага», «будущий желанный случай». Желанный, но больно уж зыбкий, опасный.

Вывезет и авоська, да не знает куда.

С авоськи ни письма, ни записи.

Авоська веревку вьет, небоська петлю накидывает.

Авоськины города не горожены, авоськины детки не рожены.

Во продувной какой проходимец авоська этот, чуть не бандит. А в женском роде авоська… Как же не вспомнить милую нашу дырчатую сумёшку сеточку-выручалочку. Величайшее из хозяйственно-бытовых изобретений доцеллофанопакетной советской эпохи! Легкая, практичная, сколь угодно сминаемая и сжимаемая, всегда с собой. Всегда полна ежели не продуктов, то бутылок, не полных, так пустых, а ежели ни продуктов, ни бутылок – то уж наверняка – надежды!

Вот-вот. Авось – дух надежды, шальной, безрассудной, почти никакой, почти равной отчаянной безнадеге, а все-таки неистребимой. Дух народного авантюризма – лихого и безоглядного, веселого и трагического, всепонимающего, ироничного, над самим собой потешающегося.

Поавоськаем, авось до чего-нибудь доавоськаемся!

Все слова Далевского словаря перед авось – иностранных корней: и абажур, и абордаж, и абракадабра, бывшее то ли еврейское, то ли греческое магическое заклинание от лихорадки, и авангард, и авария… Авантюриста, авантюризма и вовсе нет – авось, видать, заменяет. Если не считать какой-то архаической «аводи» (клятва, заклятие, заговор), то авось, именно авось – первое по алфавиту исконно, вчистую русское слово!

Случайно ли?.. Пусть и случайно, однако же символично. И посему, позволив себе некоторую фривольность по отношению к любимому классику, вторя ему, возгласим:

Авось! – Как много в этом слове

для сердца русского слилось,

как много планов не сбылось,

как много сказок наготове!

Глядишь, и сбудутся авось!..

Определень

понимательный словарик

Словарик определений кое-каких, однако ж, составился. Определений не развернутых – наоборот, свернутых. Развертывать было лень, что и выразилось в названии словаря.

Я надеюсь, мой благородный читатель, что вам самим будет интереснее наполнить эти сжатые понимательные формулы собственным опытом и смыслами – где-то, может быть, не соглашаясь со мной или не вполне постигая, что же автор имеет в виду. Может быть, добавите что-то свое.

В любом случае наше соразмышление, хочу верить, будет делом не зряшным.

Авантюрист – дегустатор рисков.

Алкоголь – лекарство от ума.

Базар – желудок жизни.

Беременность – время для общения с будущим.

Бог – сила, любящая себя в слабости; начальник случайностей; существо с безграничной свободой и безграничной волей к ограничению этой свободы.

Боль – внутрителесная критика.

Болезнь – почерк жизни; акушерка души.

Бред – заблуждение, не принимаемое в компанию других заблуждений; больной честный братец лжи, выблевывающий потроха искренности.

Будущее – то, что постоянно происходит сейчас.

Взрослость – качество, в очень малой степени приобретаемое, а в наибольшей – присущее, возрастом только развертываемое.

Взрослый – ребенок, считающий себя достаточно опытным.

Взрыв – отец покоя.

Вера – высший ум низшей природы; орудие духа в работе над ошибками; зрение в темноте.

Воля – умение преодолевать собственное сопротивление; умение желать то, что делаешь.

Воображение – опыт непережитого.

Восхищение – отделение желудочного сока в словесной форме.

Врач – проводник поезда, идущего только туда, но не обратно, с задачей поелику возможно замедлить движение; человек-сейф для хранения самых интимных тайн.

Время – скорость кармических процессов.

Внушаемость – дом, ждущий Хозяина.

Ген – форма, строящая содержание.

Гениальность – обязательство роста.

Гений – молния истины, проходящая сквозь человечество.

Горе – время для постижения устройства собственного сердца.

Графоман – писатель, не умеющий читать себя. Аналогично: музыкант, не умеющий себя слушать, художник, не умеющий себя видеть и т. п.

Дело – блюдо, выпекаемое из смысла жизни.

Дерево – обращение к Богу длиною в жизнь.

Демократия – постоянно не сбывающаяся надежда на победу здравого смысла и человечности.

Депрессия – отдых желаний; состояние, в котором легче выгрузить вагон кирпича, чем поднять телефонную трубку; тренер моего настроения.

Детство – свобода, ищущая смысл.

Диалог – арка, соединяющая две основы, поддерживающие небосвод.

Дирижер – художник, рисующий музыку руками.

Дом – там, где ты прошел; то, за что ты отвечаешь.

Дружба – вечность, ставшая человечностью; работа доверия.

Духовность – ум души и душа ума.

Душа – возможность музыки; космочек (кусочек космоса); жизнь жизни; свобода, оплачиваемая одиночеством; единственный орган, жизнь которого измеряется его участием в жизни других; соединение всех времен в одном-единственном бытии.

Женственность – качество, противоположное агрессивности.

Жизнь – память в действии; постоянно возобновляющаяся надежда на бессмертие; кратковременный ряд действий в условиях недостатка времени, сил, здоровья, информации, престижа, защиты, любви, доверия, денег, воображения и всего остального…

Зависимость – рабство, принимаемое за владычество.

Зануда – человек, который смеется, когда ему объяснят, в чем юмор.

Здравомыслие – интуиция истины.

Злободневность – взвизг никогдашности.

Зрячесть – понимание слепоты.

Игра – танец дисциплины со свободой; дверь из Действительности в Возможность, всегда открытая в обе стороны.

Идеал – навязчивое привидение, которое так и норовит воплотиться в кого попало.

Имя – постоянная одежда постоянно меняющегося существа.

Интеллект – врач внушаемости, экзаменатор веры.

Интерес – начало преображения.

Искусство – порядок, достигший свободы; любовное объятие дисциплины и свободы; кратчайшее расстояние между двумя душами, никогда не бывающее прямой линией.

История – будущее прошлого.

Картина – окно в другой мир.

Клоунада – ожидаемая неожиданность.

Красота – язык истины.

Критика – насилие над самооценкой.

Ласка – довершение творения; материализация счастья.

Лень – неудачная репетиция свободы; страх перед жизнью, боящийся признаться в собственном существовании.

Лжизнъ[1] – способ существования социальных тел в одной отдельно взятой эпохе.

Личность – характер и противохарактер в одной и той же душе.

Логика – пространство встречи закономерностей объективного мира с закономерностями мышления.

Любовь – единственное богатство, умножаемое разделением; благоговение перед тайной другого существа; жалость, помноженная на восторг; природный беспредел; жизнь и смерть вместе взятые.

Мат – самый легкий способ не мыслить и не чувствовать.

Медиумизм – вживание в образ другого существа, чтобы соприкоснуться с тайной существа собственного.

Мода – регистрация пользователей полов.

Молодость – упражнение в сумасшествии.

Мудрость – незаконнорожденное дитя здравого смысла и совести.

Музыка – тишина в звуке; смысл смыслов.

Настроение – сводка погоды будущего.

Наука – система опровержения авторитетов; знание, знающее о своем незнании; гигиена веры.

Неадекватность – свойство человека, забывшего взять в поход за истиной попутчиков.

Недеяние – снасть для встречного ветра, выработанная в недрах древневосточной философии.

Нотариус – одна из многих профессий, чей заработок основывается на недоверии людей друг другу·

Образование – повод для самообразования.

Объятие – всегда немножечко удушение.

Одежда – картина, в которую помещаешь себя.

Олигарх – тот, кому постоянно не хватает денег.

Орнамент – музыка, производимая рисунком.

Отказ – император духа.

Паспорт – удостоверение недоверия.

Песня – перелет души через пустыню бездушия

Писатель – бумажный артист.

Подсознание – то, что не имеет права быть мной.

Пол – несамодостаточность природного существа, ведущая к извечному стремлению воссоединиться со своей «ПОЛовиной» для достижения целостности.

Понимание – соединение горячего и холодного: бытия и знания, переживания и наблюдения – соединение в световой волне.

Порядок – бардак, который тебя устраивает; тот же авторитет: сначала ты работаешь на него, а потом он на тебя; самодисциплина, вышедшая погулять; автопортрет души.

Похвала – витамин души. Пошлость – инфекция обыкновенности.

Поэзия – математика духа; спасательный круг для стонущих; высказывание, преодолевающее свою ограниченность.

Прогулка – сотворение времени жизни.

Профессионализм – ведение невидимого.

Психиатр – сапер душ человеческих; профессиональный обыватель.

Психолог – профессиональный оптимист.

Психотерапия – искусство вопроса; истина плюс сострадание.

Развитие – прекращение неосознанного подражания.

Разум – соборный ум; ум, научившийся определять, верить ли себе самому прибор для измерения собственной ограниченности.

Реальность – совокупность всех прошлых, настоящих и будущих мифов о ней.

Ребенок – сквознячок вечности.

Реклама – фабрика мифологем.

Религиозность – интеллект души.

Рисование – доверие жизни, переданное движущейся руке.

Свобода – возможность любви.

Скромность – хвастовство тем, что не хвастаешься.

Слабость – привычная недогадливость.

Скайп (видеосвязь через интернет) – сон наяву.

Скука – боль духа; болезнь недостатка воображения.

Смех – жизнь, сообщающая себе, что она свободна; способ сопротивления панике, вызываемой жизнью. Смысл – билет в вечность.

Сознание – молниеподобная вспышка, озаряющая объемы, несравненно большие, чем оно само.

Сон – посольство бессмертия.

Стерва – всегда права.

Страдание – сигнал угрожающего отпадения, разговор части с целым, взаимный вопрос – быть или не быть.

Стыд – самонаказание души одиночеством.

Сумасшедший – эмигрант из реальности.

Счастье – величайший из рисков; выход из ограниченности, включая и ограниченность счастья.

Тип – выпавшая человеку природная форма.

Транс – состояние избирательно сосредоточенного внимания, которое удерживает себя на своем предмете без дополнительных усилий. Состояние избирательно повышенной внушаемости, ураганный ветер в одно окно.

Туризм – тяжкий труд отработки собственных денег.

Ум – зрячая решимость; разнообразие глупостей.

Уныние – тупиковая разновидность наивности.

Успех – проверка на вшивость духа.

Учеба – бой дисциплины со свободой.

Философия – литература мысли. И больше поэзия, чем проза. И чем больше поэзия, тем больше философия.

Флегматик – гений отсрочек.

Хам – повышенно искренний человек.

Характер – избирательная обучаемость, поделенная на избирательную необучаемость; роза ветров наших ошибок глина, которая сама из себя лепит сосуд судьбы.

Художник – выразитель невыразимого.

Человек – светотень, образуемая излучением духа и сопротивлением плоти; существо, начинающее с подражания всем и заканчивающее подражанием самому себе.

Чудо – доказательство существования другой области фактов; послание из непознанного; проявление реальности высшего уровня в низшем.

Школа (государственная) – щупальце власти, запущенное в семью; насильственное удержание людей в роли детей.

Эгоизм – воспитанник любви.

Эксперимент – вопрос, который человек задает природе.

Юмор – запасной выход из дисциплины в свободу неосознанный выход из осознанной необходимости.

Я – то, что имеет право быть мной.

Яд – еда с обратным знаком.

Язык – тело сознания.

Ясновидение – личное проявление всеобщей взаимосвязи.

Книгоорево

путешествие продолжается

Работа писателя похожа на поезд дальнего следования, к которому подцепляют все новые вагоны. Уже больше двадцати моих книговагонов отправилось в путь.

А еще книги свои я сравнил бы с многоствольным деревом, растущим из одного корня: врачебно-психологической практики, жизневедения.

Ствол Любоведение – уже вышедшие: «Травматологиялюбви», «Семейные войны», «Одинокий друг одиноких». Пишу «Супружасы, или Недержание отношений» – о том, как отношения не «держать», а развивать, улучшать или хотя бы не портить.

Ствол Судьбоведение – «Вагон удачи» и более ранняя «Цвет судьбы», которая в переработке вместе с другими книгами войдет в восьмитомник «Искусство Быть». Сюда же можно отнести и главную мою книгу про общение «Искусство быть другим», и «Наемный бог», где сквозная тема – гипноз и влияние человека на человека.

Ствол Детоведение – «Нестандартный ребенок». Готовится новая «Безобразник, который всегда с тобой» – о ребенке во взрослом и о взрослом в ребенке. Развивающую книгу сказок, стихов и загадок для детей «Кважды Ква» продолжу новыми книжками в том же духе.

Ствол Самопомощь – кроме давнего «Искусства быть собой» (я его сейчас освежаю, дополняю и вскоре, надеюсь, снова издам) – «Приручение страха», «Ближе к телу», «Лекарство от лени», «Ошибки здоровья», «Не только депрессия» и многотемное пятикнижие «Азбука здравомыслия».

Ствол Смысловедение – многотемная «Куда жить», там много практического: об избавлении от зависимостей. Готовится «Зачем, или Банк смыслов жизни». Уже вышедшую «Комическую атаку» – про смех, юмор и юморотерапию можно отнести ко всем стволам сразу, как и полетевшую ей вдогонку вот эту книгу.

До встречи в новых книгах, счастливо!

notes

Сноски

1

Неологизм, придуманный философом, культурологом и писателем Георгием Гачевым.

Table of Contents

Владимир Леви Коротко о главном

I. Прямохождение души врачевание и сознание

Между львом и крокодилом дилеммы врача

Где вы, Айболиты? из интервью

Обучающая жизнь из бесед о здоровье

Болезнь существительное и существо

Как я разделался со всеми болезнями одним махом

Списку скорбному вопреки

Стать умнее мамаши

Существительное остается

Ода кривизне искусство быть сумасшедшим

По ту сторону интуиции

Диагноз, который лучше не ставить?..

Дорогие мои сумасшедшие из интервью

Профессиональный оптимист? психолог: каков есть? – каким быть?

Одна десятая сапога солянка из интервью

Душеведы и душееды, или психология и псинология из он-лайн беседы

С широко открытыми ушами… из интервью для газеты «Московский комсомолец»

Профессиональный оптимист из интервью для «Психологической газеты»

II. Зрение в темноте очерки психологии веры

Младенец истины аксиомы сознания и подсознания

Религия открытых вопросов вера и мысль

Вера и гипноз

Вера и энергия заблуждения

Вера и ум

Наркотик и подвиг

Вера и бред

Вера и свобода

Вера и злоба

Надежда и вера

Религия открытых вопросов

Вера и религия. Вера души и вера ума

Вера – зрение в темноте

Врата души еще раз о внушаемости

Внушаемость и вера. Врата души

Внушаемость и детство

За очарование многое взыскивается из беседы с Ириной Солганик, май 2006 г.

Кому нужен гипноз? навигатор наивности

Чем заменяется вера доработка из книги «наемный бог»

Во всем виноват плинтус

Верю-не верю

О гипнабельности лошадей и их хозяев

Гипноз растет из земли из ответов на вопросы читателей, корреспондентов, коллег

Ангел не отбрасывает тень кое-что из практической гурологии

Знаки отличия псевдогуру

Как стать исключением

Психическая власть из беседы с Владимиром Сизгановым, г. Саранск, 1997 г.

III. Все ведомо душе заранее судьба, чудо и гениальность

Грабли и гробли как улучшить характер судьбы

Судьба как шахматы из интервью для газеты «Московский комсомолец», 1994 г.

По каким правилам играет судьба? из интервью с Валентином Клависом

Парус мой, душа моя… из беседы с Ольгой Катенковой

Почти лошадь гений как миф и как норма жизни (из бесед с Георгием Даримым)

Говорящие цветы чудо как полнота реальности

Волшебник Волошин из беседы с Еленой Карелиной, корреспондентом крымской газеты «Кафа»

Другая реальность? – нет, полная из беседы с Владимиром Сизгановым, г. Саранск, 1997 г.

Так все-таки они зоесь бывают?.. доработка из книги «Одинокий друг одиноких»

IV. Поезда любви не ходят по расписанию о самой главной зависимости

Душа к Душе догадка о недогадливости

Азы психопрактики из бесед с читателями

А в любви мы всегда новички… ночью у вселенной на краю

Уровень некомпетентности О любви безответной. из интервью для журнала Магия Cosmo

Разрушители и помощники любовного счастья

Шалаш-небоскреб о сексуальной зависимости и независимости

Взгляд из подвала полтора рейда во владения Фрейда (из диалогов с Георгием Дариным)

Один на один с инстинктом

Искусство членоразоельного поведения ответы на три женских вопроса

Душевное материнство один из случаев наополового бытия

Женская троица какой ум у судьбы

Лики женственности из заметок на полях жизни

Таинственная закономерность (усвоение с дополнением)

Женщине нужно все и еще немножко из интервью для журнала «Женщины будущей России», вопросы Елены Саркисовой

V. Восход в лучах заката. Закат в лучах восхода путь в полновременье

Ключевая вертикаль возраст тела и возраст души

Большие Родители введение в бабушковедение

Рояль воскресе старость, которой нет

Закат и Восход из интервью для газеты «Московский комсомолец»

Кунинград зарисовки обитателя

Протуберанец

Время делается из человека заметки бывалого часоглота

Человек Обратного Времени зарисовка с натуры

«Человек, разбей часы», но если можно, не об мою голову истоки хронофрении

Как войти в Полновременье: тридцать самосоветов доработка из книги «Вагон удачи»

Как делать время из бесед с Ольгой Катенковой

VI. Бойся быть не смешным блинчики-эндорфинчики

Свинство счастья (с)частные наблюдения

Проблема проблем

Построение настроения самопамятка

На кладбище жить строго запрещено материалы от собаки из «Комической атаки» № 2

Словарь псиностранных слов

Книга исправление будущего

Психотропная книга виртуальное интервью с элементами фантастики для одного сайта

VII. Свобода, ищущая смысл о главном совсем коротко

Наше все самое надежное, самое честное слово

Определень понимательный словарик

Книгоорево путешествие продолжается

Сноски

1