Annotation

Настоящая книга представляет собой глубокий теоретико-практический анализ проблем несостоятельности (банкротства). В рамках данной работы был впервые реализован подход к анализу проблематики несостоятельности (банкротства) через призму конфликта интересов участников. Наряду с исследованием теории права по исследуемой тематике, автор особое внимание уделяет практическим проблемам, с которыми приходится сталкиваться тем, кто по роду своей профессиональной деятельности имеет отношение к процедурам несостоятельности. Книга предназначена для научных работников, специалистов, работающих в сфере несостоятельности (банкротства), аспирантов, студентов, преподавателей юридических и экономических вузов и факультетов.

- М. Е. Эрлих

- Информация о книге

- ПРЕДИСЛОВИЕ

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- ЗАКЛЮЧЕНИЕ

- БИБЛИОГРАФИЯ

- ПРИМЕЧАНИЯ

М. Е. Эрлих

КОНФЛИКТ ИНТЕРЕСОВ В ПРОЦЕССЕ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВА)

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.736

ББК 67.404

Э79

Эрлих М. Е.

Настоящая книга представляет собой глубокий теоретико-практический анализ проблем несостоятельности (банкротства). В рамках данной работы был впервые реализован подход к анализу проблематики несостоятельности (банкротства) через призму конфликта интересов участников.

Наряду с исследованием теории права по исследуемой тематике, автор особое внимание уделяет практическим проблемам, с которыми приходится сталкиваться тем, кто по роду своей профессиональной деятельности имеет отношение к процедурам несостоятельности.

Книга предназначена для научных работников, специалистов, работающих в сфере несостоятельности (банкротства), аспирантов, студентов, преподавателей юридических и экономических вузов и факультетов.

УДК 347.736

ББК 67.404

© Эрлих М. Е., 2014

© ООО «Проспект», 2014

ПРЕДИСЛОВИЕ

Посвящается моим родителям

Эрлиху Евгению Михайловичу

и Эрлих Наталье Павловне

Уважаемые читатели!

Перед вами монография молодого ученого и одновременно практика, который провел глубокое научно-теоретическое исследование проблем правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства) организаций.

Работа, представленная вашему вниманию, была выполнена на кафедре предпринимательского права юридического факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова. Она является комплексным исследованием проблем разрешения конфликта интересов, возникающих в рамках отношений несостоятельности (банкротства), проведенного посредством анализа правовых средств их разрешения. От эффективности применения данных средств зависит функционирование в целом правового института несостоятельности, что, в свою очередь, отражается на стабильности гражданского оборота, преломляется в конкретных процессах несостоятельности и правовых спорах. Правовые средства, разрешающие конфликт интересов субъектов процесса несостоятельности, сконструированные с учетом интересов участников процедур несостоятельности (банкротства) и обеспечивающие баланс их интересов, призваны вывести законодательство о несостоятельности на новый уровень, гарантировать должную степень правовой регламентации, разрешить целый ряд проблем правоприменительной практики.

На основе исследования доктринальных позиций, детального анализа практики, критического анализа основных теоретических положений, касающихся категорий «интерес», «конфликт», «конфликт интересов», автор формулирует свое видение дефиниции конфликта интересов, под которым предлагает понимать прежде всего столкновение интересов различных субъектов, связанных между собой как профессиональными, так и личными, экономическими и другими отношениями. Принимая за основу данную дефиницию, а также цели самого института несостоятельности, категорию «правовые средства», автор провел глубокое научное исследование правовых средств, используемых в рамках исследуемого института, с точки зрения разрешения конфликта интересов субъектов отношений несостоятельности.

Особую значимость представляет предложенная автором классификация правовых средств, позволившая ему сделать выводы о механизме разрешения конфликта интересов, о системе взаимосвязей между различными правовыми средствами, об определении их специфических свойств и т. д.

У практических специалистов, а также научных сотрудников, бесспорно, интерес должны вызвать выводы автора, касающиеся особенностей реализации правовых средств разрешения конфликта интересов.

Очевидно, что для законодательства Российской Федерации большую практическую значимость будет иметь та часть исследования, которая посвящена анализу правового статуса арбитражного управляющего. Арбитражный управляющий является ключевой фигурой в отношениях несостоятельности (банкротства) и разрешении конфликта интересов. В связи с изложенным механизм обеспечения независимости арбитражного управляющего, предложенный автором, на наш взгляд, приобретает на современном этапе огромную значимость.

Несомненный практический интерес представляет также исследование автором правовых проблем недействительности сделок должника, поскольку признание сделок должника недействительными является одним из важнейших инструментов, позволяющих кредиторам, арбитражному управляющему увеличить объем конкурсной массы.

Представленная вашему вниманию монография будет интересна широкому кругу читателей как с точки зрения теоретических положений, практических аспектов, так и с точки зрения рекомендаций по совершенствованию действующего законодательства о банкротстве.

Доктор юридических наук, профессор,

заведующий кафедрой предпринимательского

права юридического факультета

Московского государственного университета

им. М. В. Ломоносова

Е. П. Губин,

доктор юридических наук, профессор

юридического факультета

Московского государственного университета

им. М. В. Ломоносова

С. А. Карелина

Глава 1

ПОНЯТИЕ КОНФЛИКТА ИНТЕРЕСОВ В ПРОЦЕССЕ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВА)

§ 1. Понятие конфликта и понятие интереса

Конфликт свойственен человеческому обществу, является его постоянным спутником. Конфликты сопровождали человечество с первых дней объединения в сообщества. При первобытнообщинном строе конфликты проявлялись в основном в форме физического воздействия, войн. По мере развития человеческого общества, изменения жизни, отношений, технического прогресса видоизменялись и конфликты. Они принимали более сложный, изощренный характер, пронизывали все сферы человеческого бытия.

Конфликт – явление всеобъемлющее и всепроникающее. Он присущ практически всем сферам человеческой жизнедеятельности. Поэтому явление конфликта в обществе в разных его проявлениях изучается многими науками: военными науками, искусствоведением, историческими науками, медициной, педагогикой, политическими науками, правоведением, психологией, социобиологией, социологией, техническими и физико-математическими науками, филологией, философией и экономикой[1].

Однако прежде всего конфликт – это предмет изучения науки социологии, поскольку это явление присуще и протекает именно в социуме между людьми. Социология же своим предметом имеет как раз закономерности становления, функционирования и развития общества[2].

Категория конфликта не имеет однозначной оценки как позитивного или негативного социологического фактора. В обыденном понимании конфликт расценивается как определенно негативное явление. Мотивационная составляющая при этом обоснована тем, что конфликт является своего рода маркером неблагополучия какой-либо социальной системы, возникает как результат намерения субъекта или группы лиц создать нестабильность в какой-либо сфере общественной жизни. Возникновение конфликта указывает на существующий раскол социальной группы, неизбежным следствием его является ухудшение психологического климата в группе.

Конфликты, характеризующиеся описанными выше негативными признаками и последствиями, получили в социологии наименование дисфункциональных (дисфункциональный конфликт – тип конфликта, последствия которого приводят к нарушению стабильности данной социальной системы[3]).

В противоположность дисфункциональному выделяют также функциональный конфликт, который способствует развитию и существованию социальной системы, выступает в качестве механизма ее саморегулирования и воспроизводства[4]. Другими словами, конфликт позволяет выявить противоречия участников общественных отношений, посредством конфликта происходит стимулирование социальных перемен и инноваций, они способствуют формированию в социуме адекватного правильного поведения. Результатом функциональных конфликтов является разрешение проблемы оптимальным образом, при этом выявляются разнообразные точки зрения на проблему, поступает дополнительная информация, выявляются альтернативные варианты решения проблем[5]. Позитивность явления конфликта отмечают также и в следующем: конфликт служит своего рода источником развития, сигналом к изменению, возможностью к сближению, возможностью разрядки напряжения и «оздоровления» отношений[6].

Таким образом, конфликт – сложное социологическое явление, не всегда поддающееся однозначно позитивной или негативной трактовке. Он сочетает в себе оба этих фактора. В самом деле, ситуация несостоятельности (банкротства) является по своей экономической сущности кризисом платежеспособности должника, при котором имущества должника не хватает для полного удовлетворения требований всех его кредиторов. Таким образом, банкротство по своей природе является дисфункциональной конфликтной ситуацией, отражающей крайнюю степень противоречий между должником и его контрагентами, которую они уже не в состоянии разрешить самостоятельно, в связи с чем прибегают к помощи принудительной силы государства. Государство предусматривает механизм разрешения данной ситуации в законодательстве.

Реакция общества на данный дисфункциональный конфликт порождает необходимость правового регулирования возникающих в связи с этим отношений. Деятельность законодателя носит функциональный характер по разрешению сложившейся ситуации. Кроме того, с одной стороны, экономическая сущность ситуации несостоятельности имеет, безусловно, негативные корни. С другой стороны, объективно можно утверждать, что не все субъекты, желающие осуществлять и осуществляющие предпринимательскую деятельность, в состоянии вести ее всегда успешно. Результатом конкурентной борьбы с неизбежностью является банкротство более слабых и неподготовленных субъектов. Институт несостоятельности (банкротства) оздоравливает экономику, выводя из гражданского оборота лиц, не способных к успешному ведению дел, причем по возможности с наименьшими потерями для всех вовлекаемых субъектов.

Говоря о понимании конфликта в праве, прежде всего необходимо отметить следующие ключевые моменты. Право и конфликты всегда были связаны. Все право с момента своего возникновения и на протяжении своего функционирования направлено на предотвращение и разрешение конфликтов[7]. «Урегулирование конфликтов составляет одну из основных функций права и оно по сути дела всегда занималось проблемой конфликтов… модель урегулирования конфликтов… – нормы права в собственном смысле, т. е. правовой метод»[8].

На право возлагается особая задача: перевод различного рода конфликтов в юридическую форму[9] для создания механизмов их предотвращения, рассмотрения и разрешения.

Однако несмотря на то что юристы по роду своей деятельности всегда были связаны с различного рода конфликтами[10], понятия юридического конфликта и конфликтологии как направления юридической науки до последнего времени не было. Связано это было с общественно-политическим строем.

Одним из идеалов господствовавшего еще до недавнего времени в нашей стране социализма являлся постулат отсутствия классовых конфликтов в обществе. В конце 30-х годов ряд авторов развивал идею «бесконфликтности» социалистического общества, отсутствия в нем антагонистических противоречий. Эта идея была опосредована в тезисе о полном соответствии при социализме производственных отношений характеру производительных сил[11].

После изменения социально-политического строя начало появляться новое направление юриспруденции – юридическая конфликтология. Были даны основные понятия, используемые в конфликтологии, рассмотрены динамика и типология юридических конфликтов, принципы моделирования, закономерности конфликта, способы его разрешения.

Центральным понятием юридической конфликтологии является понятие юридического конфликта.

Многие правоведы различают данную категорию в широком и узком понимании. Так, А. В. Оболонский подразделяет юридические конфликты на так называемые юридические конфликты в чистом виде, которые возникают между участниками правоотношения и юридизированные, социальные конфликты, переведенные в юридическую сферу посредством установления правовых процедур их разрешения. В то же время А. В. Оболонский отмечает, что юридических конфликтов в чистом виде не существует, поскольку в конфликтах настолько тесно переплетаются экономическое, юридическое, политическое, духовное и иное их содержание, что отделить одно от другого не представляется возможным[12].

В. Н. Кудрявцев под юридическим конфликтом в узком смысле понимает спор о праве, который, в свою очередь, может иметь различные основания и соответственно им ряд разновидностей[13]. Он подразделяет юридические конфликты по основаниям на следующие группы: во-первых, конфликт, в основе которого лежат противоречия между двумя или несколькими нормативными актами; во-вторых, конфликт, порожденный нормой права и правоприменительной практикой; в-третьих, конфликт как результат противоречия двух или нескольких правоприменительных актов; в-четвертых, конфликт, связанный с одним нормативным правовым актом[14].

Под юридическим конфликтом в широком смысле слова В. Н. Кудрявцев понимает социальный конфликт, который начинается вне зависимости от правоотношений и правовых норм, но впоследствии приобретает юридический характер (в силу использования правовых процедур и средств разрешения или прекращения конфликта)[15].

Оппоненты отнесения юридического конфликта в широком смысле к собственно юридическим указывают на то, что в данном случае мы имеем дело именно с процедурами и средствами правового разрешения конфликта, а не с юридическим конфликтом. Конфликт в данном случае остается категорией социологической[16].

Думается, что для того чтобы разобраться в данной полемике, необходимо прежде всего обратиться к сущности и задачам права. «Право. представляет собой те основные формы и средства, с помощью которых осуществляется регуляция поведения и общественных отношений людей»[17]. Право отражает объективную потребность любого общества в упорядочении действий и взаимоотношений его членов[18].

Таким образом, право – это формализованные урегулированные экономические, социальные, организационные и др. отношения, а не изолированный и обособленный от социальной действительности набор надуманных правовых норм. Следовательно, при всей своей относительной самостоятельности правовое регулирование должно всегда опираться и соотноситься с реальной жизнью, с теми социальными конфликтами, которые нормы права и опосредуют. Право есть явление надстроечное.

Предусматривая в праве способы и средства разрешения социальных конфликтов, необходимо опираться на их сущность, иначе правовые нормы будут содержать пробелы (что является не чем иным, как неотраженными в праве интересами или их конфликтами), будут не способны эффективно регулировать общественные отношения. «При недостаточной степени исследования системы права на предмет наличия “конфликтующих” интересов это может привести к блокированию правореализации – один интерес, закрепленный правовым способом, блокирует другой интерес, также выраженный в праве»[19].

Подводя итог вышесказанному, необходимо отметить, что нормы права юридизируют социальный конфликт, перенося его в правовую сферу (т. е. переводя его в конфликт юридический) путем определения нормами права специфических правовых средств его рассмотрения и разрешения. Ценность такого понятия юридического конфликта заключается именно в его своеобразном симбиозе с социологическими нормами, позволяющем принимать эффективные, внутренне непротиворечивые правовые нормы, с учетом всех интересов участвующих в правоотношении субъектов (а, следовательно, не содержащих пробелов), что приведет к единообразию правоприменительной практики; стабильности в обществе.

Как отметил В. С. Нерсесянц, «специфика и вместе с тем основная задача правовой конфликтологии состоит в преобразовании конфликта в формализованный, упорядоченный и разрешимый спор о праве, в своеобразном юридическом логарифмировании (юридизации) конфликта, в приведении его к виду, допускающему правовой способ разрешения и преодоления»[20].

Юридический конфликт всегда в своей основе имеет мотивацию, которая представляет собой не что иное, как противоречие интересов. А. В. Дмитриев отметил, что «анализ самых разнообразных конфликтов свидетельствует о том, что, какие бы конкретные причины ни лежали в основе поведения противоборствующих сторон, в конечном счете они упираются в их интересы, которые в случае конфликта оказываются несовместимыми или противоположными»[21].

Таким образом, чтобы определиться с объектом исследования, проводимого в рамках данной монографии, понятием конфликта интересов, недостаточно рассмотреть только категорию конфликта. Необходимо уяснить также категорию интереса. То есть собственно, что лежит в основе конфликта и как эта категория отражается в праве.

Слово «интерес» происходит от латинского interest, которое означает: иметь значение, важно[22].

Категория интереса является понятием общенаучным. В соответствии со своей спецификой ее изучают различные науки: социология, психология, экономика, юриспруденция, философия и др.

Наука социологии рассматривает категорию интереса как «понятие, обозначающее и характеризующее нечто объективно значимое, нужное, полезное для индивида, группы, семьи, коллектива, класса, нации, государства, общества в целом»[23]. Интерес является причиной деятельности субъектов, направленной на удовлетворение определенных потребностей и лежит в основе непосредственных побуждений, мотивов, идей и т. п., определяется положением и ролью субъекта в системе общественных отношений[24].

В дефиниции интереса, даваемой наукой психологии, акцент делается на внутренне-эмоциональном отношении субъекта[25]. Интересы индивида обуславливаются совокупностью интересов социальной среды, в рамках которой вращается индивид.

В экономике интересы определяются как предмет заинтересованности, желания и побудительные мотивы действий экономических субъектов[26].

Понятие интереса широко используется в доктрине права и гражданском законодательстве. Проблеме детерминации категории «интерес» в праве уделено внимание в большом количестве работ[27].

В доктрине права нет единства мнений по вопросу о сущности интереса. В этой полемике центральное место занимает проблема соотношения объективного и субъективного начал категории интереса. Можно выделить три различные позиции:

1) интерес – явление чисто субъективное;

2) интерес представляет собой диалектическое единство субъективного и объективного;

3) интерес является объективной категорией.

Суть теории об интересе как субъективной категории заключается в том, что интерес существует только в сознании индивида и реализуется по его воле. Нет осознания интереса – нет и интереса. К сторонникам данной точки зрения относятся Ю. С. Гамбаров, В. И. Синайский, Е. В. Пасек. В. И. Синайский полагал, что интересом для субъекта выступает потребность в каком-либо благе в зависимости от надобностей и вкусовых предпочтений[28].

По мнению Е. В. Пасека, «в основании понятий. интереса лежит элемент чисто субъективный: значение, придаваемое лицом чем бы то ни было, зависит, строго говоря, в каждом данном случае исключительно от индивидуальных вкусов и наклонностей данного лица, так как обладание любым благом (как материальным, так и отвлеченным) ценится каждым постольку, поскольку это последнее удовлетворяет субъективным потребностям обладателя. Единственным мерилом ценности должно было бы, таким образом, служить субъективное чувство управомоченного»[29].

Таким образом, интерес как субъективная категория – это результат восприятия человеком предметов и объектов материального мира, когда в результате индивидуальных предпочтений и наклонностей субъекта возникает осознание потребности в предметах.

Думается, что данный подход не отражает действительной сущности интереса в праве. В качестве иллюстрации данного тезиса приведем простой пример. В случае если один из кредиторов должника инициирует процедуру несостоятельности (банкротства), остальные кредиторы информацией об этом сразу не обладают. Их интерес ими еще не осознан, но в праве уже опосредован – обязанностью временного управляющего направить для опубликования сообщение о введении наблюдения. Кроме того, невозможно себе представить психологического осознания интереса такими субъектами процедуры несостоятельности (банкротства), как должник и кредитор, как юридическими лицами.

Объективный характер категории интереса подчеркивается в работах многих авторов. В частности, на объективный характер интереса указывали С. Н. Братусь, Г. В. Мальцев, Д. М. Чечот, Р. Е. Гукасян, Г. Е. Глезерман, С. В. Михайлов, Н. А. Шайкенов[30].

Исходя из понимания интереса как объективной категории Н. А. Шайкенов считал, что «интересы отражают положение (место) субъектов, занимаемое ими в системе общественных отношений»[31]. «Интерес не порождается сознанием, а существует в действительности в форме связи субъекта с окружающими его условиями»[32].

Говоря об интересе как об объективной категории, можно выделить следующие аспекты, характеризующие данную дефиницию: интересы субъекта основаны на его объективных потребностях; интересы индивида детерминированы общественными отношениями, которые являются по своей сути объективным явлением, и это подтверждает существование интересов вне сознания. Концепция объективного интереса не отрицает наличие субъективного интереса индивида, но его наличие обусловлено объективным интересом.

Верным, на наш взгляд, представляется подход, согласно которому интерес в праве представляет собой объективно-субъективную категорию. «В праве нет интереса, который бы не был предварительно осознан… Поэтому, характеризуя интерес в праве, необходимо признать, что эта правовая категория с необходимостью является категорией объективно-субъективной»[33]. В. П. Грибанов также придерживался концепции объективно-субъективной сущности категории интереса. По его мнению, «условия общественной жизни с необходимостью порождают определенные, соответствующие этим условиям потребности. Потребности, проходя через сознание людей, принимают ту или иную форму сознательных побуждений, определяющих целенаправленность и волевой характер их деятельности»[34].

В силу разнообразия существующих в обществе интересов все их невозможно закрепить в праве, опосредовав субъективными правами. В то же время необходимо предусмотреть защиту прямо не предусмотренных, но не противоречащих праву и общественным нормам интересы. Так возникает категория законного интереса. Одним из первых данное понятие ввел в своем труде «Общая теория права» Г. Ф. Шершеневич[35].

На данный момент категория законного интереса в праве является дискуссионной и не имеет единого устоявшегося понимания. А. В. Малько понимает законный интерес как «отраженное в объективном праве либо вытекающее из его общего смысла и в определенной степени гарантированное государством простое юридическое дозволение, выражающееся в стремлениях субъекта пользоваться конкретным социальным благом, а также в некоторых случаях обращаться за защитой к компетентным органам – в целях удовлетворения своих потребностей, не противоречащих общественным»[36].

По мнению Н. В. Кляуса, законные интересы – это «разнообразные объективно существующие либо не противоречащие нормам права и (или) общеправовым принципам социальные потребности, гарантируемые их обладателю с помощью правовых средств реализации, а также путем предоставления ему (или иным уполномоченным лицам) права обратиться за защитой в соответствующие компетентные органы в целях их принудительного удовлетворения»[37]. В. А. Кучинский предлагает рассматривать в качестве законного интереса всякое стремление субъекта к достижению определенных благ, как прямо допускаемое правом, так и не запрещенное им[38].

В доктрине права также встречается понятие законных интересов в узком и широком смысле слова. «В широком смысле слова под “законными интересами” нужно понимать те интересы, которые не противоречат закону и его основным положениям. В узком смысле – только те интересы, которые закреплены каким-либо образом в законе…»[39].

Несмотря на различия определений законного интереса, можно выделить общие черты, характеризующие данную категорию, отмечаемые всеми авторами: во-первых, законный интерес является юридической дозволенностью, которая предоставлена субъекту в целях обеспечения желаемого блага, удовлетворения потребности субъекта; во-вторых, законный интерес подлежит правовой защите со стороны государства.

Категории законного интереса близка категория субъективного права, поскольку оно есть не что иное, как мера дозволенного поведения субъекта правоотношения. Вместе с тем субъективное право является результатом разновариантных комбинаций трех правомочий:

1) правомочия на собственные действия;

2) правомочия требования и

3) правомочия на защиту[40].

Различаются рассматриваемые категории тем, что у субъективного права всегда есть корреспондирующая ему обеспеченная государством обязанность. Законный же интерес заключается в простой дозволенности, не запрещенной правом. Законный интерес является своеобразным «усеченным правом», у которого нет противостоящей конкретной юридической обязанности[41].

Общепризнанным является тот факт, что несостоятельность – это следствие экономического кризиса. Таким образом, «ядро системы (банкротства. – Прим. авт.) состоит из совокупности правоотношений, в содержание которых входит обязанность по оплате задолженности (долговые обязательства)»[42]. На основании этого можно утверждать, что сущность интереса основных субъектов банкротства экономическая. Кроме того, существует также публичный интерес в разрешении данной ситуации. Он проявляется в числе прочего в обеспечении стабильности экономики и гражданского оборота. Данный интерес по своей сущности также является экономическим.

При этом, юридизируя данный экономический конфликт, законодатель предусмотрел в праве в связи с тем механизмом, который предусмотрен в законодательстве для разрешения основного имущественного интереса. Имущественный интерес участников процедуры несостоятельности, как и любой интерес в праве, является категорией объективно-субъективной. Целью осуществления закрепленных в законодательстве субъективных прав и законных интересов является удовлетворение присущих ситуации банкротства экономических интересов субъектов.

Ситуация конфликта всегда тесно связана с различными интересами сторон, поскольку в основе конфликта лежат, как правило, несовместимые или противоположные интересы. В рамках данного параграфа были рассмотрены категория конфликта и категория интереса, лежащая в основе конфликта. Дефиниция конфликта интересов будет рассмотрена далее в настоящей главе.

§ 2. Конфликт интересов в процессе несостоятельности (банкротства)

Как уже было отмечено, в основе юридического конфликта всегда лежит не что иное, как несовпадающие интересы сторон. Очевидно поэтому в литературе фактически ставят знак равенства между понятием конфликта и конфликта интересов.

Так, В. Н. Кудрявцев понятию конфликта интересов противопоставляет понятие когнитивного конфликта. В основе когнитивного конфликта, по его мнению, лежит спор о знании, о достоверности или ложности каких-либо понятий, представлений или утверждений. При этом он отмечает, что «когнитивный конфликт в чистом виде можно найти, пожалуй, лишь в “Диалогах” Платона или научной пробирке “конфликтолога”»[43], поскольку, как правило, даже за спором о знании, понятии в конечном счете стоит некий интерес субъекта использовать результат этого спора в каких-либо своих околонаучных интересах.

Под конфликтом интересов в литературе понимают «противоборство, основанное на столкновении интересов различных социальных субъектов»[44]. При этом целью конфликта интересов является стремление индивида «захватить или отвоевать некую “зону” соответствующую его самоопределению, ущемив, ограничив интересы другого, изменив его позицию… Конфликт интересов. чреват серьезным ущербом или даже гибелью одной или обеих сторон…»[45].

В то же время существует и несколько другое понимание категории конфликта интересов. Так, по мнению Д. И. Дедова, «конфликт интересов» означает противоречие между интересами, которые защищены правом и должны быть удовлетворены действиями другого уполномоченного принципалом лица (поверенного, агента, директора, доверительного управляющего), и личными интересами этого уполномоченного[46].

Аналогичных взглядов на правовую природу конфликта интересов придерживается и законодатель. До последнего времени неизвестная законодательству категория конфликта интересов сейчас обрела легальное определение. О конфликте интересов говорится, например, в постановлении ФКЦБ РФ от 5 ноября 1998 г. № 44 «О предотвращении конфликта интересов при осуществлении профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг»[47]; в Федеральном законе от 18 июля 2009 г. № 190-ФЗ «О кредитной кооперации»[48]; в Федеральном законе от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции»[49]; в Федеральном законе от 1 декабря 2007 г. № 315-ФЗ «О саморегулируемых организациях»[50]; в Федеральном законе от 2 марта 2007 г. № 25-ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации»[51]; в Федеральном законе от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе в Российской Федерации»[52]; в Федеральном законе от 30 декабря 2008 г. № 307-ФЗ «Об аудиторской деятельности»[53]. Рассмотрим, как законодатель понимает конфликт интересов.

Согласно статье 10 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» под конфликтом интересов на государственной или муниципальной службе в настоящем Федеральном законе понимается ситуация, при которой личная заинтересованность (прямая или косвенная) государственного или муниципального служащего влияет или может повлиять на надлежащее исполнение им должностных (служебных) обязанностей и при которой возникает или может возникнуть противоречие между личной заинтересованностью государственного или муниципального служащего и правами и законными интересами граждан, организаций, общества или государства, способное привести к причинению вреда правам и законным интересам граждан, организаций, общества или государства.

В ч. 3 ст. 8 Федерального закона от 1 декабря 2007 г. № 315-ФЗ «О саморегулируемых организациях» также содержится понятие конфликта интересов, под которым понимается ситуация, при которой личная заинтересованность членов саморегулируемой организации, лиц, входящих в состав органов управления саморегулируемой организации, ее работников, действующих на основании трудового договора или гражданско-правового договора, влияет или может повлиять на исполнение ими своих профессиональных обязанностей и (или) влечет за собой возникновение противоречия между такой личной заинтересованностью и законными интересами саморегулируемой организации или угрозу возникновения противоречия, которое способно привести к причинению вреда законным интересам саморегулируемой организации.

В Федеральном законе от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе» содержится аналогичное по подходу понятие конфликта интересов. Конфликт интересов рассматривается как ситуация, при которой личная заинтересованность гражданского служащего влияет или может повлиять на объективное исполнение им должностных обязанностей и при которой возникает или может возникнуть противоречие между личной заинтересованностью гражданского служащего и законными интересами граждан, организаций, общества, субъекта Российской Федерации или Российской Федерации, способное привести к причинению вреда этим законным интересам граждан, организаций, общества, субъекта Российской Федерации или Российской Федерации.

Таким образом, на основании приведенных выше легальных определений понятия конфликта интересов можно выделить признаки, совокупность которых характеризуют данную категорию в законодательстве:

1. Обусловленность конфликта интересов профессиональным положением субъекта.

2. Наличие личной заинтересованности, не совпадающей с профессиональными обязанностями субъекта.

3. Наличие или возможность возникновения противоречий между личной заинтересованностью и законными интересами других субъектов.

4. Возможность причинения вреда законным интересам других субъектов.

Как видно из легального определения категории конфликта интересов, в законодательстве используется схема, при которой под конфликтом интересов понимается противоречие между личными интересами субъекта и его профессиональными обязанностями (с которыми кореллируют интересы лица, определенного круга лиц, публичные интересы). Это, на наш взгляд, необоснованно сужает понятие конфликта интересов и является дефиницией конфликта интересов в узком смысле.

Дефиниция конфликта интересов должна учитывать не только проблему конфликта между личными и профессиональными интересами у одного субъекта (так называемый ролевой конфликт в социологии, под которым понимается конфликт, вызванный противоречивыми требованиями, одновременно предъявляемыми индивиду различными ролями, которые реализуются им в конкретных ситуациях[54]). Под нее попадают и конфликты, вызванные интересами различных субъектов, не опосредующих профессиональные отношения. Данный вывод основан на целях и задачах права, том понимании конфликта, которое существует в настоящее время в доктрине права и приведено в § 1 настоящей главы.

Таким образом, под конфликтом интересов должно пониматься также и столкновение интересов различных субъектов, связь между которыми может быть основана как на профессиональных, так и личных, экономических и других отношениях. Это является понятием конфликта интересов в широкой трактовке.

Такой подход к понятию конфликта интересов поддерживается, например, в законодательстве Украины. Например, п. 4.4 ст. 4 Закона Украины от 21 декабря 2000 г. «О порядке погашения обязательств плательщиков налогов перед государственными целевыми фондами» озаглавлен как «Конфликт интересов». Он гласит, что устанавливается приоритет плательщика налогов в случае столкновения его интересов с интересами контролирующего органа, возникающего в результате действия коллизионных норм, по-разному трактующих их права и обязанности[55]. Как видно из данной цитаты, здесь речь идет не о ролевом конфликте, а о конфликте интересов в более широкой его трактовке, которой придерживается автор.

В связи с конфликтами интересов в праве возникает важный практический вопрос: в каком случае конфликты интересов подлежат законодательному урегулированию? Думается, что вмешательство государства в отношения субъектов требуется в случае, если конфликт приводит или может привести к каким-либо серьезным последствиям и вследствие этого ущемленной стороне может потребоваться необходимость воспользоваться государственно-принудительной силой для защиты своих интересов. Таким последствием может стать возможность причинения вреда субъекту. Вред может быть причинен в различной форме, например, имущественный, моральный, физический.

Спецификой права является и тот факт, что оно создается для целей урегулирования как уже возникших отношений, так и возможных в будущем. Таким образом, под конфликтом интересов в праве должны пониматься реальные или потенциально возможные отношения, основанные на столкновении интересов различных субъектов, причиняющие или могущие причинить им вред.

Отличием права от других наук, занимающихся конфликтами, является то, что право имеет своей целью не устранение конфликтов интересов, а урегулирование ситуации путем ее формализации, восстановления положения, существовавшего до нарушения законных интересов субъектов, либо возложение ответственности за действия на виновных лиц.

Специфика конфликта интересов при несостоятельности (банкротстве) заключается в высокой степени конфликтности отношений, возникающих при банкротстве. Данный вывод следует уже из самой этимологии слова конкурс, которое берет свое начало от лат. сoncursus – стечение, столкновение[56]. В самом деле, экономическая сущность ситуации несостоятельности (банкротства) заключается в том, что на имущество должника претендует определенное количество кредиторов, причем априори известно, что его недостаточно для того, чтобы удовлетворить всех кредиторов в полной мере.

Именно поэтому Б. С. Бруско приходит к выводу, что конкурс предусматривает не простое «стечение» кредиторов, а ситуацию, при которой происходит их соперничество (конкуренция), а также столкновение, которое направлено на достижение какого-либо материального или нематериального блага (интереса)[57]. С. А. Карелина также считает, что банкротство как раз является тем случаем, когда кредиторы, понимая, что в подавляющем большинстве случаев средств для удовлетворения их требований не хватит, заявляют свои требования к должнику, в результате чего права одних кредиторов сталкиваются, конкурируют с другими[58]. Законодательство о несостоятельности как раз призвано разрешить указанный вид конфликта интересов.

При урегулировании данного конфликта следует учитывать, что в случае банкротства имеет место такое стечение прав, «при котором осуществление одного права исключает совершенно или отчасти реализацию другого права»[59], в связи с недостаточностью активов должника.

Таким образом, спецификой конфликта интересов при банкротстве является взаимоисключаемость интересов, вследствие которых механизм разрешения ситуации банкротства должен базироваться на недопущении удовлетворения индивидуальных интересов и защите, представлении общего интереса всех кредиторов (принуждении должника исполнить свои обязательства перед ними).

Столкновение интересов кредиторов пронизывает всю процедуру несостоятельности. В связи с необходимостью учета общего интереса кредиторов в законодательстве устанавливается очередность удовлетворения требований. При этом из-за индивидуального желания получить максимально полное удовлетворение возникает конфликт интересов как между кредиторами одной очереди, так и между кредиторами разных очередей. Стремление кредиторов получить удовлетворение в полном объеме преимущественно перед другими кредиторами порождает необходимость применения такого, например, правового средства как признание сделок должника недействительными.

Отношения несостоятельности изначально возникают в связи с существующей задолженностью должника перед кредиторами. Данные субъекты характеризуются разнонаправленностью своих интересов. Так, должник заинтересован в продолжении своей деятельности, избежании ликвидации, введении восстановительных процедур несостоятельности, а в случае если ликвидация неизбежна, захочет сохранить «остатки крушения» путем вывода активов. С другой стороны, кредиторы, как правило, не заинтересованы в восстановительных процедурах в связи со значительными временными издержками, а также серьезными ограничениями их прав, которые являются следствием введения восстановительных мероприятий (например, мораторий в процедуре внешнего управления). Следует отметить, однако, что восстановление платежеспособности при реально существующей возможности ее реализации в приемлемые сроки также отвечает интересам кредиторов, поскольку должник выйдет из состояния экономического кризиса и требования кредиторов будут удовлетворены в полном объеме. Таким образом, в зависимости от множества факторов интересы кредиторов и должника могут быть как разнонаправленными, так и общими.

Институт банкротства представляет собой инструмент разрешения конфликта интересов между должником и кредиторами, который заключается во вмешательстве государства в частные отношения путем их контроля и урегулирования в определенном порядке. Для этого в отношения несостоятельности вводится специальный субъект – арбитражный управляющий, призванный проводить и направлять процедуры несостоятельности (банкротства).

При осуществлении своей деятельности арбитражный управляющий должен действовать добросовестно и разумно. Так, осуществляя деятельность по арбитражному управлению, он не должен злоупотреблять своими возможностями с целью получения личной имущественной выгоды за счет активов должника (конфликт интересов в узком смысле). Арбитражный управляющий для этих целей не должен привлекать к процедуре несостоятельности заинтересованных специалистов (реестродержателя, аудиторскую организацию (аудитора), оценщика и организатора торгов и др.), неоправданно увеличивать расходы на проведение процедур несостоятельности, организовывать приобретение имущества должника по нерыночной цене аффилированными с ним лицами.

Помимо этого деятельность арбитражного управляющего может вступать в противоречие с интересами других лиц, участвующих в деле о несостоятельности (банкротстве). Например, в рамках процедуры наблюдения руководство должника продолжает осуществлять свою обычную финансово-хозяйственную деятельность. Однако существуют ограничения должника при осуществлении им деятельности: без согласия арбитражного управляющего он не вправе совершать определенные сделки. В рамках процедуры согласования велик риск возникновения конфликта интересов. Так, одной из целей процедуры наблюдения является обеспечение сохранности имущества должника. Очевидно, что, реализуя данную задачу, временный управляющий должен оценивать экономическую целесообразность заключения руководством должника тех или иных сделок, подлежащих согласованию с его стороны. Однако оценки необходимости и выгодности заключения должником сделок могут сильно разниться, учитывая, что в преддверии банкротства должники часто идут на сомнительные авантюры с целью поправить свое экономическое положение.

Кроме того, в рамках процедуры банкротства должны соблюдаться публичные интересы, отражающие социальную сущность данного института, призванного обеспечивать стабильность гражданского оборота и оздоравливать экономику путем вывода из гражданского оборота субъектов, не способных осуществлять хозяйственную деятельность. При этом механизм несостоятельности (банкротства) должен учитывать особенности деятельности таких должников, как, например, градообразующие организации, стратегические, кредитные, сельскохозяйственные и другие.

Подводя итог всему вышесказанному, необходимо отметить, что специфика конфликта интересов в процессе несостоятельности (банкротства) детерминируется экономической сущностью ситуации банкротства. При этом конфликт интересов в рамках несостоятельности характеризуется, во-первых, сложностью и комплексностью: он возникает не только между кредитором и должником как основными сторонами конфликта, а также между всеми лицами, вовлеченными в сферу отношений несостоятельности; кроме того, конфликт существует внутри каждой группы субъектов (например, между различными группами кредиторов, между менеджментом должника и участниками (учредителями), личные интересы у арбитражного управляющего могут вступать в конфликт с интересами должника, кредиторов, общества, преследуя которые, он должен осуществлять свою деятельность); во-вторых, в зависимости от обстоятельств – разнонаправленностью либо общностью интересов, в случае разнонаправленности интересов, они могут характеризоваться также взаимоисключаемостью (так, удовлетворение интересов одного субъекта может приводить к полной или частичной невозможности удовлетворения интересов других субъектов). Таким образом, сложность и задача права состоит в согласовании, определении иерархии интересов такого большого количества субъектов, отличающихся разнородностью, и определении тех интересо в каждой конкретной ситуации, которые подлежат защите, а также установлении интересов, которым в защите надлежит отказать, а в некоторых случаях и предусмотреть ответственность за их реализацию.

§ 3. Разрешение конфликта интересов как цель института несостоятельности (банкротства)

Несостоятельность (банкротство) всегда является следствием социально-экономического кризиса. Кризис, в свою очередь, может выступать как результат объективных (цикличность потребности в модернизации и реструктуризации), а также субъективных (неопытность, ошибки в управлении) причин[60].

Очевидно, что для нормального функционирования экономики должен быть предусмотрен соответствующий механизм управления кризисной ситуацией несостоятельности (банкротства), должно быть соответствующее правовое регулирование, которое бы устанавливало механизм преодоления возникающих противоречий.

Для оптимального, адекватного правового регулирования рассматриваемой экономической ситуации ключевым является понимание целей правового регулирования. Только при четком определении, понимании этой категории возможно создание необходимого механизма правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства), отражающего потребности государства.

В настоящее время среди ученых-юристов нет единого мнения относительно целей института несостоятельности (банкротства). На сегодняшний день можно выделить порядка пяти различных позиций, касающихся целей правового регулирования института несостоятельности (банкротства).

Некоторые авторы считают, что «цели российского конкурсного права состоят в том, чтобы, во-первых, восстановить платежеспособность юридического лица при наличии такой возможности; вовторых, оперативно ликвидировать юридические лица, восстановить финансовое состояние которых невозможно. Эти цели следует считать равнозначными»[61].

Такой же точки зрения придерживаются И. В. Ершова[62], В. А. Рахмилович[63], Е. Торкановский[64], Е. А. Колиниченко[65], М. Хоуман[66] и др.

Заметим, что Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)»[67] (далее – Закон о банкротстве или Закон) выделяет названные цели, но лишь в качестве целей отдельных процедур несостоятельности. Так, согласно Закону финансовое оздоровление – процедура, применяемая в деле о банкротстве к должнику в целях восстановления его платежеспособности и погашения задолженности в соответствии с графиком погашения задолженности; внешнее управление – процедура, применяемая в деле о банкротстве к должнику в целях восстановления его платежеспособности; конкурсное производство – процедура, применяемая в деле о банкротстве к должнику, признанному банкротом, в целях соразмерного удовлетворения требований кредиторов; наблюдение – процедура, применяемая в деле о банкротстве к должнику в целях обеспечения сохранности его имущества, проведения анализа финансового состояния должника, составления реестра требований кредиторов и проведения первого собрания кредиторов. Процедура наблюдения при этом не имеет в качестве непосредственной своей цели восстановление платежеспособности либо ликвидацию юридического лица, но вместе с тем она имеет своей задачей определить судьбу должника в соответствии с одним из указанных последствий (ликвидация либо восстановление платежеспособности).

Если мы презюмируем в качестве целей института несостоятельности цели восстановления платежеспособности должника или его ликвидации и считаем их равнозначными, следовательно, данные цели присущи в том или ином виде всем субъектам, на которые распространяется действие ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

В то же время банкротство, например, кредитных организаций не имеет и не может иметь своей целью восстановление платежеспособности, а только предупреждение банкротства организации. В противном случае кредитным организациям, находящимся в состоянии крайнего финансового кризиса, было бы разрешено «продолжать их деятельность, а для кредитных организаций это, по сути, означает привлечение новых средств на счета и во вклады. Законодатель счел слишком рискованным давать кредитным организациям возможность привлекать новые средства, если они не могут возвратить ранее привлеченные»[68].

В связи с указанными точками зрения относительно целей института несостоятельности необходимо отметить, что восстановление платежеспособности юридического лица и его ликвидация являются скорее целями процедур несостоятельности (как это и указано в Законе), а не всего института несостоятельности (банкротства) в целом.

Говоря же о целях правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства), необходимо выделять цель именно единую, присущую всему комплексу отношений несостоятельности, а не преследующую задачи каких-то отдельных процедур банкротства.

В зарубежной литературе также существует точка зрения, согласно которой целью института несостоятельности является предоставление должнику возможности «нового старта» (fresh start). В данном случае имеется в виду ситуация, когда неплатежеспособный должник, освободившись от долгов после процедур несостоятельности, имеет возможность начать свой бизнес сначала[69]. Некоторые авторы отмечают, что «новый старт» относится скорее не к компании как юридическому лицу, а к бизнесу, который закреплен за компанией[70].

Оппоненты данной концепции отмечают, что «новый старт» применим в отношении физических лиц, которые в результате проведения процедур несостоятельности не ликвидируются в буквальном смысле слова, а очищаются от долгов и имеют возможность начать свою дальнейшую деятельность с чистого листа[71]. Что касается юридических лиц, то в случае успешного проведения восстановительных процедур вряд ли можно говорить о том, что юридическое лицо получило возможность «нового старта», здесь, скорее, имеет место просто продолжение деятельности юридического лица, которое с помощью определенных экономических мер сумело удовлетворить требования кредиторов. В случае же ликвидации юридического лица должник просто прекращает свою деятельность и осуществлять попытку «нового старта» просто некому.

Однако, поскольку положения о банкротстве физических лиц в настоящее время не применяются, можно утверждать, что возможность «нового старта» не присуща российскому законодательству.

В дореволюционной доктрине достаточно распространенной являлась точка зрения, согласно которой основной целью института несостоятельности (банкротства) признается установление известного порядка «возможно более равного и справедливого распределения имущества должника между всеми его кредиторами в ситуации, когда имущество должника внушает основательные опасения в его недостаточности для удовлетворения всех требований, как предъявленных, так и ожидаемых»[72].

По мнению Д. М. Генкина, «цель конкурсного процесса заключается в коллективном удовлетворении по возможности всех кредиторов путем распределения имущества должника»[73].

Такой же точки зрения придерживаются и современные ученые. В частности, М. Хоуман отмечает: «Цели процедур банкротства состоят в обеспечении защиты интересов кредиторов, повышения возврата средств, а следовательно, понижения цены кредита, что благотворно повлияет на экономику в целом»[74]. В. Ф. Попондопуло считает, что «целью законодательства о несостоятельности является соразмерное удовлетворение требований кредиторов за счет вырученных средств от продажи имущества несостоятельного должника»[75].

С некоторыми уточнениями к данной группе исследователей примыкают и другие авторы[76].

Принимая во внимание экономическую сущность отношений несостоятельности (банкротства), представляется возможным прийти к выводу о том, что институт несостоятельности имеет своей целью исключительно удовлетворение требований кредиторов и создан для защиты их прав. Однако думается, что это несколько однобокое представление о целевой направленности института несостоятельности (банкротства).

Нельзя забывать, что в хозяйственном обороте участвует множество недобросовестных субъектов, имеющих своей целью получение прибыли как законными, так и «околозаконными» средствами. Поэтому, говоря об институте несостоятельности, необходимо прежде всего иметь в виду, что в данном случае «происходит столкновение прав и интересов различных субъектов права, вовлеченных в процедуры банкротства, неправомерные действия кредиторов, должника и арбитражных управляющих не являются редким явлением. Более того, можно сказать, что они обусловлены самой природой конкурсных отношений»[77].

При этом не следует забывать и о правах и интересах должника, которые также должны быть защищены в рамках процедуры несостоятельности, что с необходимостью должно являться целью данного института.

Чтобы убедиться в действительной необходимости такой позиции законодателя, достаточно обратиться к нашей, пока еще молодой, но уже довольно насыщенной истории развития института банкротства.

Одной из проблем, с которой столкнулась правоприменительная практика практически сразу после вступления в силу Закона о банкротстве 1992 г., состояла в том, что для обеспечения сохранности имущества должника, из стоимости которого кредиторы могли бы получить удовлетворение, в рамках обеспечительных мер налагался арест на имущество. Это фактически означало блокирование хозяйственной деятельности должника и приводило к его ликвидации, даже если его платежеспособность могла быть восстановлена. Недобросовестные кредиторы активно использовали эту возможность, заявляя ходатайства о применении ареста в виде обеспечительной меры, что приводило к банкротству должника, даже если финансовые трудности были временными.

Такое положение дел явилось одним из оснований реформы законодательства о банкротстве, что и произошло в 1998 г., когда был принят следующий Закон «О несостоятельности (банкротстве)»[78], который ввел процедуру наблюдения.

В рамках данной процедуры, которая применялась с момента принятия судом заявления о признании должника банкротом, оперативно вводились меры, ограничивающие самостоятельную деятельность должника (независимо от осведомленности и желания самого должника), а именно: утверждался временный управляющий, в обязанности которого входил контроль за сделками должника, как следствие, для соблюдения интересов кредиторов арест имущества больше не требовался. Казалось бы, интересы обеих сторон были соблюдены.

Однако практика показала, что данный механизм не в полной мере обеспечивал интересы сторон процесса несостоятельности, а значит, не соответствовал и его целям. Процедура наблюдения вводилась судом достаточно легко, необходимо было наличие лишь формальных признаков несостоятельности, указанных в Законе (сравнительно небольшой суммы задолженности и неисполнения обязанности в течение трех месяцев). После принятия заявления автоматически вводилась процедура наблюдения, в рамках которой суд по просьбе кредитора-заявителя утверждал арбитражного управляющего, как правило, подконтрольного кредитору. Арбитражный управляющий в рамках данной процедуры имел определенный набор полномочий, которые позволяли ему получить доступ к документации должника и отстранить руководителя, заняв его место. В течение довольно продолжительного времени арбитражный управляющий мог «поработать» над должником, результатом чего являлась необходимость продолжения процедур банкротства. В рамках последующих процедур несостоятельности имелись определенные возможности, в результате чего должник терял контроль над своим бизнесом, право на который возникало у третьих лиц, что и было целью заявления о банкротстве должника.

«Такая ситуация получила название “передел собственности” и была иллюстрацией использования конкурсного законодательства не по назначению, т. е. не в целях восстановления платежеспособности должника и получения кредиторами удовлетворения своих требований, а в целях захвата компании (для последующего управления ею либо, возможно, ликвидации, если это было выгодно заинтересованным лицам)»[79]. «Использование Закона 1998 г. для достижения несвойственных ему целей стало угрожающим экономической стабильности»[80].

Как мы видим, соблюдение интересов исключительно кредиторов не может служить целью института несостоятельности, поскольку сформулированная таким образом цель может нарушать как интересы должника, так и публичные интересы (заключающиеся, например, в обеспечении стабильности гражданского оборота), неизбежно вовлеченные в орбиту несостоятельности (банкротства).

Принимая во внимание такое положение вещей, была высказана точка зрения, согласно которой «главное в правовом регулировании конкурсных отношений – согласовать интересы всех участников, вовлеченных в процесс банкротства, найти разумный баланс частных и публичных интересов и в конечном итоге обеспечить устойчивость гражданского оборота»[81].

Такое видение целей института несостоятельности поддерживает Е. Г. Дорохина: «Цели системы управления банкротством детерминированы прежде всего высокой конфликтогенностью отношений, складывающихся внутри системы, разноплановостью интересов участников конкурсного процесса, необходимостью обеспечения также и общественных интересов. Частое несовпадение интересов лиц, участвующих в деле, как между собой, так и с интересами общества, является основной проблемой управления системой банкротства. Поэтому основной целью управления в системе банкротства является обеспечение гарантированного баланса прав и законных интересов лиц, участвующих в деле, с учетом интересов общества»[82].

Заслуживает внимания также точка зрения дореволюционного ученого А. Д. Федорова, по словам которого «целью института несостоятельности служит ограждение троякого рода интересов. Вопервых, интересов кредиторов несостоятельного должника от сокрытия последним своего имущества или несправедливого распределения его между отдельными кредиторами; во-вторых, интересов общества, нуждающегося в том, чтобы как небрежность, так и обманные действия не оставались безнаказанными; в-третьих, интересов также и самого должника, ввиду того, что торговля, будучи сопряженной с риском, в состоянии закончиться крахом подчас и без вины со стороны должника»[83].

Данной позиции придерживается С. А. Карелина: «Основной целью института несостоятельности должно стать не только справедливое удовлетворение требований кредиторов, но и создание эффективного механизма обеспечения стабильности и устойчивости рыночных отношений, роста национальной экономики. С этой точки зрения необходим такой механизм правового регулирования несостоятельности (банкротства), который позволил бы найти разумный баланс между созданием максимальных условий для сохранения действующих предприятий и гарантированностью прав кредиторов. На это должны быть направлены и законодательство о несостоятельности, и правоприменительная практика»[84].

И, наконец, последняя точка зрения, которую можно выделить относительно понятия целей института несостоятельности, заключается в том, что такой целью должно являться достижение баланса (равновесия) в соблюдении интересов кредиторов и должника в процессе производства по делу о несостоятельности[85]. В качестве критики данной позиции было высказано мнение, что «когда говорят о достижении равновесия противоречивых интересов участников конкурсного процесса, провозглашают должное, не соответствующее сущему. Понятно, что в такой интерпретации цель правового регулирования никогда не будет реализована»[86].

Думается, что понятие баланса интересов в данном случае стоит понимать по-другому, нежели это трактуется авторами идеи и оппонентами. Баланс интересов, как цель института несостоятельности следует рассматривать не как равновесие, а некое определенное установленное государством соотношение прав и интересов[87]. Причем исходя из специфики конфликтов интересов при несостоятельности (банкротстве) (сложности субъектного состава и комплексности, разнонаправленности и разноплановости конфликтов интересов, о которых говорилось в § 2 настоящей главы) целью конкурсного права является обеспечение баланса интересов не только кредитора и должника, а всех субъектов, участвующих в процессе. Соотношение прав и интересов при этом может быть разным, в зависимости от направленности законодательства о несостоятельности (банкротстве)[88].

Данное исследование было бы неполным без критического анализа двух позиций:

1) целью правового регулирования отношений несостоятельности является ограждение троякого рода интересов – публичных, интересов кредиторов и интересов должника;

2) соблюдение баланса интересов субъектов, участвующих в процедуре несостоятельности (банкротства).

Думается, что ключевым моментом, основным различием в них является признание в качестве целей процедуры несостоятельности соблюдение наряду с интересами субъектов несостоятельности также интересов публичных. Следовательно, для решения вопроса о том, что же является целью проведения процедур несостоятельности, необходимо вначале уяснить, в чем заключается публичный интерес в рамках несостоятельности.

По мнению Т. В. Борисенковой, публичные интересы в рамках процедуры несостоятельности заключаются в обеспечении стабильности гражданского оборота[89]. Стабильность и эффективность гражданского оборота институт несостоятельности обеспечивает путем устранения из оборота субъектов, оказавшихся неспособными к надлежащему исполнению принятых на себя обязательств, но при этом он должен обеспечивать защиту его участников, испытывающих временные затруднения, от недобросовестных действий лиц, желающих избавиться от конкурента или претендующих на его активы[90].

По мнению других ученых[91], «банкротство действительно несет в себе публичный элемент, который. состоит. в проведении реабилитационных процедур в целях восстановления платежеспособности должника и в обеспечении законности при осуществлении процедур банкротства».

Публичным интересом следует признать также интерес государства как кредитора в части неуплаты обязательных платежей, поскольку бюджет государства формируется и пополняется именно за счет налоговых платежей, своевременное и полное поступление которых во многом и создает условия экономической стабильности государства.

Арбитражные суды также придерживаются этого мнения. Так, в своем определении ФАС Северо-Западного округа[92] указал, что согласно ч. 1 ст. 53 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случаях, предусмотренных федеральным законом, государственные органы вправе обратиться с исками или заявлениями в арбитражный суд в защиту публичных интересов. В силу п. 1 ст. 7 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» правом на обращение в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом обладают уполномоченные органы. Статьей 2 названного Закона предусмотрено, что уполномоченными органами являются в числе прочих, федеральные органы исполнительной власти, уполномоченные Правительством Российской Федерации представлять в деле о банкротстве и в процедурах банкротства требования об уплате обязательных платежей. К обязательным платежам относятся налоги, сборы и иные обязательные взносы в бюджет соответствующего уровня и государственные внебюджетные фонды.

Следовательно, федеральный орган исполнительной власти, уполномоченный Правительством Российской Федерации представлять в деле о банкротстве требования об уплате обязательных платежей, выступает в защиту публичных интересов.

Подводя итог вышесказанному, необходимо признать, что публичные интересы заключаются, во-первых, в представлении интересов государства как кредитора по уплате обязательных платежей, а во-вторых, в обеспечении стабильности гражданского оборота, в-третьих, в обеспечении законности, в-четвертых, в снижении социальной напряженности, например, в случаях банкротства специальных субъектов.

Таким образом, если целью института несостоятельности признать соблюдение баланса (соотношения) интересов субъектов несостоятельности (банкротства), то в данном случае интересы государства, как кредитора (т. е. публичные интересы), будут учтены в полном объеме (в зависимости от детерминации направленности законодательства о несостоятельности), поскольку в процессе несостоятельности (банкротства) государство обладает всеми правами кредитора.

Говоря же об обеспечении стабильности гражданского оборота, которая достигается в основном путем вывода из оборота юридических лиц, не способных осуществлять свою деятельность, либо путем восстановления их платежеспособности, необходимо отметить, что в любом государстве последствиями введения процедуры банкротства для должника как раз и является либо ликвидация, либо продолжение деятельности. Существенное различие заключается лишь в том, чему отдается приоритет – защите интересов должника или кредитора.

Должный уровень правового регулирования, юридической техники, правосознания обеспечивают публичные интересы, заключающиеся в обеспечении законности и правового порядка в государстве. Но данные публичные интересы не являются какой-то спецификой, присущей именно отношениям несостоятельности.

Иными словами, путем обеспечения баланса интересов кредитора и должника, автоматически обеспечиваются и публичные интересы, в зависимости от понимания и определения в каждом конкретном государстве направленности института несостоятельности.

Такого же мнения придерживается и Конституционный Суд РФ, который в своем постановлении от 19 декабря 2005 г. № 12-П указал, что в силу различных, зачастую диаметрально противоположных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, законодатель должен гарантировать баланс их прав и законных интересов, что, собственно, и является публично-правовой целью института банкротства[93].

Принимая во внимание все вышеизложенное, автор приходит к выводу о том, что целью института несостоятельности является определение и обеспечение баланса интересов участников процедуры несостоятельности (банкротства). При этом баланс интересов следует рассматривать как соотношение интересов субъектов, участвующих в процессе несостоятельности (банкротства), а не как установление их равновесия.

Как уже упоминалось, социальные конфликты интересов разрешаются правовым методом с помощью их формализации, определения иерархии интересов, установления тех интересов, которые подлежат защите и тех, которым в правовой защите следует отказать. Следовательно, цель института несостоятельности (банкротства), определенная как установление баланса интересов участников процедуры несостоятельности (банкротства), по сути, является не чем иным, как разрешением конфликта интересов в рамках экономической ситуации несостоятельности должника.

Глава 2

ПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА РАЗРЕШЕНИЯ КОНФЛИКТА ИНТЕРЕСОВ В ПРОЦЕССЕ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВА)

§ 1. Понятие правовых средств разрешения конфликта интересов в процессе несостоятельности (банкротства)

В целях четкого определения предметной области, подлежащей исследованию в рамках данной монографии, отграничения ее от множества связанных правоотношений, представляется целесообразным дать теоретический анализ понятий «цель права», «правовое средство», «результат» – в их связке, соотношении и взаимозависимости, а также провести анализ дефиниции правовых средств разрешения конфликта интересов в процессе несостоятельности (банкротства) и рассмотреть некоторые их особенности.

Понятие «цель» является междисциплинарным и общетеоретическим, оно «не получило специфического значения в юридической науке»[94]. В толковых словарях русского языка данная дефиниция определяется как «предмет стремления, то, что надо, желательно осуществить»[95]; «назначение, смысл чего-либо предпринятого»[96].

В дефиниции «цель» в различных науках делается акцент на разных аспектах. Так, например, наука социология рассматривает цель как «результат поведения функционирующей системы, достигаемый с помощью обратных связей»[97].

Основываясь на данных общих понятиях, можно сказать, что «цель – это то, чего система должна достигнуть на основе своего функционирования, это результат целенаправленной активности участников тех или иных отношений. В качестве цели могут выступать определенное состояние системы или иной продукт ее функционирования»[98]. «Правовая (юридическая) цель есть будущий результат, то, к чему стремятся субъекты правотворческой и правореализационной деятельности»[99]. При этом «прикладное значение цели как юридического понятия заключается в том, что она, по сути, объединяет основные элементы механизма правового регулирования в единую юридическую конструкцию – правовой режим»[100]. Поэтому анализ цели института несостоятельности (банкротства) является фактором, позволяющим постичь сущность исследуемого правового института.

Исходя из вышеописанного понимания цели и рассматривая цель института несостоятельности (банкротства) как цель института права (выделено нами. – М. Э.), автор приходит к выводу, что данная цель заключается в установлении баланса интересов субъектов несостоятельности (банкротства) и, как следствие, в разрешении конфликта интересов лиц, вовлеченных в орбиту несостоятельности (банкротства) должника (см. § 3 главы 1).

«Связь “цель – средство” представляет собой перевернутую связь “причина – следствие”»[101], поскольку средство определяется как «то, что служит какой-либо цели, необходимо для достижения, осуществления чего-либо»[102]. Таким образом, цели показывают значение и смысл самого существования юридических средств[103]. Средство представляет собой цель в действии, в движении, в практике осуществления. В ином обличье, кроме как через средства, цель проявиться неспособна[104].

Учитывая данные обстоятельства, необходимо отметить, что «цель является важной структурной характеристикой института банкротства, поскольку в той или иной мере определяет все другие его категории и прежде всего систему применяемых к должнику правовых средств различного характера»[105], поскольку правовые средства образуют своего рода алгоритм достижения цели[106].

На соотношение дефиниций «цель» и «правовые средства» также указывал в своей правоприменительной деятельности Конституционный Суд Российской Федерации. Так, в постановлении Конституционного Суда РФ от 22 ноября 2011 г. № 25-П «по делу о проверке конституционности положений части 4 ст. 31, п. 6 части 1 ст. 33 и ст. 37 Федерального закона “О государственной гражданской службе Российской Федерации” в связи с жалобой гражданки В. Ю. Боровик»[107] Конституционный Суд указал, что любая дифференциация, приводящая к различиям в правах граждан в той или иной сфере правового регулирования, допустима, если различия в правах граждан объективно оправданны, обоснованны и преследуют конституционно значимые цели, а для достижения этих целей используются соразмерные правовые средства (выделено нами. – М. Э.).

«Термин “средство” (в юридическом, естественно, смысле) достаточно широко используется как в международно-правовых документах, так и во внутригосударственном законодательстве, как на конституционном уровне, так и в текущих нормативных актах»[108]. Так, данный термин упоминается в ч. 3 ст. 46 Конституции Российской Федерации[109], согласно которой каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты. Категория средство также употребляется в Уголовно-исполнительном кодексе Российской Федерации[110], Кодексе внутреннего водного транспорта Российской Федерации[111], Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации[112] и других нормативных правовых актах.

Понятие «правовое средство» содержится и во многочисленных постановлениях и определениях Конституционного Суда Российской Федерации. Так, например, в постановлении Конституционного Суда РФ от 20 июля 2011 г. № 21-П «По делу о проверке конституционности части третьей ст. 29 Закона Российской Федерации “О милиции” в связи с жалобой гражданина К. А. Охотникова»[113] указано, что Российская Федерация, будучи социальным государством, обязана стремиться к максимальному социальному эффекту в сфере защиты здоровья граждан и возмещения им вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья в связи с осуществлением ими трудовой (служебной) деятельности, используя для этого все необходимые правовые средства, включая частноправовые (страхование, возмещение вреда) и публично-правовые (государственное и социальное страхование, социальное обеспечение, денежные компенсации) институты.

В Определении Конституционного Суда РФ от 19 ноября 2010 г. № 1428-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалоб гражданина Шорора Александра Олеговича на нарушение его конституционных прав положениями ст. 4, 166, 278 и 339 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»[114] зафиксировано, что содержащиеся в части девятой ст. 166 и части пятой ст. 278 УПК Российской Федерации специальные правила проведения процессуальных действий и оформления их результатов относятся к числу правовых средств, используемых в указанных в ст. 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации конституционно значимых целях.

Понятие категории «правовое средство» содержится также во множестве других постановлений и определений Конституционного Суда Российской Федерации[115].

Категория «правовое средство» исследовалась многими правоведами и не является новой в доктрине права[116]. В настоящее время не выработано единообразного взгляда на данное понятие. Так, под правовыми средствами понимают право в целом[117], некоторые авторы в качестве правовых средств в первую очередь выделяют нормы права[118]. Также к правовым средствам относят индивидуальные предписания, договоры, средства юридической техники[119]. По мнению Ю. К. Толстого, «правоотношение выступает соответствующим правовым средством воздействия на социальные отношения»[120]. Дефиниция «правовое средство» употребляется и в отношении режимов правового регулирования, элементов механизма правового регулирования[121]. При этом в теоретико-правовом дискурсе была высказана и оппозиционная идея, согласно которой в состав правовых средств не включаются правовые нормы, поскольку правовые средства подлежат определению прежде всего как сочетания (комбинации) юридически значимых действий[122] (о данной классификации правовых средств будет сказано ниже).

Заслуживает особого внимания также точка зрения, согласно которой необходимо различать правовую форму и правовое средство. «Правовая форма – это прежде всего юридическая комплексная категория, осуществляющая опосредование правом различных неправовых общественных явлений, нуждающихся в юридической регламентации…»[123]. Таким образом, в процессе правового регулирования используются и другие средства правового регулирования, первоначально не являющиеся правовыми (экономические, информационные, организационные), но приобретающие правовую форму в процессе правового воздействия.

В самом деле, анализ отношений несостоятельности, особенностей конфликта интересов в процессе банкротства позволил сформулировать следующие выводы. Отношения несостоятельности носят сложный многогранный характер, отличаются высокой степенью конфликтности, в их основе лежит экономическая кризисная ситуация, что отражается и в сложном субъектном составе, и на применяемых правовых средствах. В связи с отмеченной спецификой при правовом регулировании отношений несостоятельности для достижения должного уровня урегулированности, эффективности правового механизма недостаточно использования только правовых средств, необходимо задействовать экономические, организационные, информационные по своей сущности средства, которые будучи опосредованы нормами права, служат урегулированию ситуации банкротства.

Основываясь на понимании права как надстроечного явления, сущность которого состоит в отражении социальных, экономических и других отношений посредством норм права, а также задач права, которые заключаются в переводе механизмов разрешения конфликтов в юридическую форму путем закрепления их в правовых нормах (что указывалось в § 1 главы 1), можно отметить, что «в качестве правовых средств выступают нормы и принципы права, правоприменительные акты, договоры, юридические факты, субъективные права, юридические обязанности, запреты, льготы, меры поощрения, меры наказания, акты реализации прав и обязанностей и т. п.»[124]. Появление и предназначение данных инструментов заключается в урегулировании общественного конфликта. «Именно тот или иной арсенал, набор средств придает специфику отраслям и институтам права»[125]. Данное понятие правовых средств отражает его как субстанциональное явление (соотношение субстанционального и функционального будет рассматриваться далее).

Как уже было сказано, целью правового регулирования института несостоятельности (банкротства) как института права является разрешение конфликта интересов субъектов, вовлеченных в данную процедуру. Одновременно институт законодательства[126], как было указано выше, рассматривается в теории права как правовое средство. Следовательно, институт несостоятельности как институт законодательства представляет собой совокупность правовых норм, посредством применения которых достигаются цели банкротства как института права. Таким образом, институт несостоятельности как институт законодательства одновременно является правовым средством разрешения конфликта интересов. В рамках рассматриваемого института законодательства существуют и более мелкие «субинституты», также направленные на разрешение конфликта интересов, но регулирующие и решающие более мелкие, частные проблемы; вся совокупность «работающих» субинститутов приводит к существующему состоянию урегулированности разрешения конфликта интересов всем институтом несостоятельности (банкротства) как целому механизму состоящему из комплекса более мелких частей.

Вышеуказанное различие между институтом несостоятельности (банкротства) как институтом права и институтом законодательства прослеживается и в рамках правоприменительной практики. Так, в постановлении от 19 декабря 2005 г. № 12-П «По делу о проверке конституционности абзаца восьмого пункта 1 статьи 20 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” в связи с жалобой гражданина А. Г. Меженцева»[127] Конституционный Суд РФ указал, что «федеральный законодатель. устанавливая правовые основы единого рынка и осуществляя при этом регулирование и защиту прав и свобод. для защиты общих (общественных) интересов вправе применить публично-правовой тип регулирования рыночных отношений… При этом он, располагая широкой свободой усмотрения в выборе правовых средств, вместе с тем связан конституционно-правовыми пределами использования публично-правовых начал… Одним из таких средств, направленных на защиту как частных, так и публичных интересов, является институт банкротства»[128]. По мнению автора, в данном случае имеется в виду институт банкротства как институт законодательства, поскольку далее по тексту того же постановления Конституционного Суда РФ отмечается, что «в силу различных, зачастую диаметрально противоположных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, законодатель должен гарантировать баланс их прав и законных интересов, что, собственно, и является публично-правовой целью института банкротства»[129]. В последнем процитированном отрывке институт банкротства суть институт права. Таким образом, на примере данного постановления видно, что институт несостоятельности (как институт права) имеет своей целью гарантию баланса прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве. Одновременно Конституционный Суд РФ называет институт несостоятельности правовым средством.

В доктрине права в настоящее время существует два различных подхода к пониманию «правовых средств». Все основные позиции можно свести к следующим: согласно первой точке зрения, правовые средства суть субстанциональные явления. При этом «характеристика правовых средств в качестве субстанциональных правовых явлений – выразителей и носителей юридической энергии означает необходимость строгого размежевания правовых средств и правовой деятельности»[130].

Так, С. С. Алексеев считает, что «правовые средства – это нормы права, индивидуальные предписания и веления, договоры, средства юридической техники, все другие инструменты регулирования, рассматриваемые в единстве характерного для них содержания и формы»[131].

По мнению В. А. Сапуна, правовые средства – институциональные образования (установления, формы) правовой действительности, использование которых в специальной правовой деятельности приводит к достижению определенного результата в решении социально-экономических, политических, нравственных и иных задач и проблем, стоящих перед обществом и государством на современном этапе[132]. Таким образом, к «правовому средству» как субстанциональному явлению относятся те категории, которые рассматривались выше (нормы права, институты и др.).

В правовой литературе высказана и прямо противоположная позиция относительно понятия правовых средств. Ярким представителем этой концепции понимания категории правовых средств является Б. И. Минц. Сущность рассматриваемой дефиниции при этом характеризуется как действия (в отличие от высказанной выше позиции, основанной на определении категории как «инструментов правового регулирования»).

Правовые средства, согласно данной позиции, можно определить как способы и приемы действий, выработанные юридической практикой и выражающие оптимальные варианты поведения субъектов отношений на стадии осуществления права. От чисто фактических действий правовые средства отличаются тем, что способны оказывать правовое влияние на участников правоотношений, т. е. с их помощью стороны могут воздействовать на своих контрагентов[133].

Третья точка зрения заключается в том, что правовые средства рассматриваются как субстанциональные явления и как функциональные правовые явления. К представителям данного направления относятся, например, А. В. Малько[134], С. К. Струнков[135] и др.

Так, согласно мнению А. В. Малько, правовые средства – это «правовые явления, выражающиеся в инструментах (установлениях) и деяниях (технологии), с помощью которых удовлетворяются интересы субъектов права, обеспечивается достижение социально полезных целей»[136]. С. К. Струнков, в свою очередь, понимает под правовыми средствами «систему юридических инструментов и деяний, которые, соединяясь определенным образом в праве и юридической практике, призваны достигать социально полезных целей и гарантировать удовлетворение интересов субъектов права»[137].

Анализируя вышеуказанные позиции относительно понятия «правовые средства», необходимо отметить следующее. Авторы, придерживающиеся первой точки зрения, согласно которой правовые средства – явления субстанционального характера, рассматривают тем не менее правовые средства (нормы права, индивидуальные предписания, веления, договоры и другие инструменты, которые они относят к правовым средствам) с точки зрения «их функционального предназначения, тех черт, которые их характеризуют как инструменты решения экономических и иных социальных задач социалистического общества»[138]. Иными словами, в понимании автора, в преломлении их воздействия на общественные отношения, функционирования. С другой стороны, приверженцы позиции, согласно которой правовые средства суть деяния, рассматривают их в основном с точки зрения алгоритма поведения, осуществления действий, в соответствии с предусмотренными законодательством правовыми нормами (инструментами) в целях достижения, выполнения определенных социальных задач. Таким образом, по мнению автора, здесь имеет место вопрос о том, чему отдавать приоритет: законодательству, которое должно в результате своего функционирования приводить к определенному результату, либо действиям, которые должны определенным образом соотноситься с законодательством. Иными словами, можно утверждать, что оппоненты просто делают акцент на разных сторонах «одной медали». Исходя из вышесказанного, следует сделать вывод о том, что сущность правовых средств заключается в отнесении к ним как инструментов, так и деяний, обеспечивающих интересы субъектов и приводящих к достижению общественно-полезных целей.

Следовательно, при рассмотрении правовых средств разрешения конфликта интересов при несостоятельности (банкротстве) необходимо анализировать правовые инструменты, правовые установления с точки зрения эффективности функционирования, решения социальных задач, обеспечения прав и интересов субъектов для разрешения конфликта интересов. Таким образом, правовые средства разрешения конфликта интересов в процессе несостоятельности (банкротства) должны быть рассмотрены в связке цель – средство – результат.

При этом с понятием цели института несостоятельности (банкротства) мы уже определились, так же как и с понятием «средство» (более подробно классификация и особенности реализации правовых средств исследуемого института будут рассмотрены далее). Рассмотрим, что же необходимо понимать под результатом правовой урегулированности, с чем соотносить эффективность функционирования правовых средств.

Результат правового регулирования[139] – это прежде всего следствие реализации цели правового регулирования института и использования тех правовых инструментов, которые предусмотрены для ее достижения.

Итак, целью института несостоятельности (банкротства) (как института права) является разрешение конфликта интересов субъектов, вовлеченных в данную процедуру, посредством установления баланса их интересов (при этом под балансом интересов понимается некое их соотношение). Поскольку ядром отношений несостоятельности являются правоотношения по оплате задолженности между должником и кредитором, определяющим фактором при разрешении конфликта интересов тем или иным образом является установление некоего соотношения прав и интересов именно этих субъектов.

При этом, поскольку институт несостоятельности (банкротства) является своего рода сплавом экономики и права, а также развивается исходя из правовых традиций и истории стран, существует различное концептуальное понимание соотношения прав и интересов кредитора и должника. В зависимости от того, какой стороне оказывается поддержка, принято выделять три системы несостоятельности (банкротства): продолжниковую, прокредиторскую и нейтральную. В основе каждой из названных систем лежит своя экономическая концепция правового регулирования несостоятельности.

Так, в странах, использующих продолжниковую систему, во главу угла ставятся интересы должника, правовое регулирование направлено в первую очередь на сохранение бизнеса должника за счет ограничения прав кредиторов; при проведении процедур несостоятельности (банкротства) руководство должника продолжает осуществлять управление текущей деятельностью (в полной мере, либо с некоторыми ограничениями, либо под надзором); достаточно легко вводятся реабилитационные процедуры, которые имеют протяженный временной характер; во время проведения реабилитационных процедур должнику предоставляются льготы по существующим обязательствам.

Продолжниковая система регулирования несостоятельности (банкротства) основывается на реорганизационном механизме, поскольку исходит из предположения о том, что финансовые трудности, испытываемые должником, являются временными и случайными[140], и, как следствие данного посыла, серьезное внимание уделяется восстановительным процедурам.

Ярким примером продолжникового законодательства о несостоятельности (банкротстве) является конкурсное законодательство Франции.

«Концепция французской системы правового регулирования несостоятельности базируется на утверждении, что целями законодательства о несостоятельности являются:

– во-первых, сохранение действующих предприятий;

– во-вторых, сохранение рабочих мест;

– в-третьих, удовлетворение требований кредиторов.

Причем в данном случае это не просто перечисление целей, а использование принципа приоритетности. Следует отметить, что основной закон, регулирующий вопросы несостоятельности, называется «О финансовом оздоровлении предприятий»[141].

Прокредиторская система несостоятельности (банкротства), напротив, базируется на ликвидационном механизме правового регулирования. Это означает, что «должник презюмируется недобросовестным, а его руководство – ответственным за возникшие трудности. Основной целью данной системы является не спасение должника, а как можно более полное и быстрое удовлетворение требований кредиторов»[142].

Прокредиторская система направлена на защиту интересов кредиторов, в связи с чем основное внимание уделяется ликвидационным процедурам, направленным на как можно более оперативную продажу имущества должника, при этом, поскольку действия должника презюмируются недобросовестными, руководство должника отстраняется, и оперативное управление его деятельностью осуществляется специальным субъектом, одной из задач которого является строгий контроль за сохранностью имущества должника. При данной системе несостоятельности реабилитационным процедурам уделяется меньше внимания, причем их инициация предусматривается по решению кредиторов.

Показательной прокредиторской системой является английская система регулирования несостоятельности. В данной системе, как отмечает В. В. Степанов, среди способов, предназначенных для сохранения предприятий, базовым способом урегулирования (иным, чем конкурсное производство в виде распродажи имущества по частям) является создание правового механизма по отчуждению всего предприятия с целью сохранения его технологической целостности и рабочих мест[143].

Третья модель построения системы несостоятельности – нейтральная. Она представляет собой компромисс между интересами должника и кредиторов за счет выработки оптимального механизма управления в системе банкротства, который позволил бы сбалансировать применение субъектами несостоятельности (банкротства) установленного законом набора правовых средств[144]. Это означает, что законодательство априори не отдает предпочтений интересам должника либо кредитора, механизмы, заложенные в законодательстве, направлены на выявление характера экономических трудностей должника, и определение на основании экономического анализа деятельности, реализуемой должником, подлежащих использованию механизмов – реабилитационных или ликвидационных. Таким образом, при нейтральной системе законодатель стремится учесть интересы как должника, так и кредитора, сбалансировать и уравновесить их.

Анализируя вышеописанные системы несостоятельности (банкротства), их недостатки и преимущества, необходимо отметить следующее. Продолжниковая система позволяет решать такие проблемы как сохранение технологической целостности деятельности должников, поддержка социальной сферы (в том числе путем сохранения рабочих мест), налоговых поступлений. Данные аспекты позволяют выполнять задачи по созданию условий для мягкой саморегулируемой реструктуризации экономики. В то же время при поддержке должника необходимо объективно оценить причины экономического кризиса, возможности его преодоления, и, если предприятия нежизнеспособны, их необходимо выводить из экономического оборота, «а не субсидировать их увядающую деятельность. Сохранение рабочих мест – это важная задача, однако цель должна оправдывать средства. Ведь лучше те же ресурсы направить на создание новых рабочих мест, а не поддерживать застойную ситуацию»[145]. Кроме того, поддержкой нежизнеспособных должников можно дестабилизировать экономическую систему государства.

Другая крайность в правовом регулировании отношений несостоятельности (банкротства) – прокредиторская направленность. В случае если происходит перекос в сторону защиты интересов кредиторов и процедурам несостоятельности (банкротства) подвергаются жизнеспособные предприятия, испытывающие временные финансовые трудности, то данная процедура, призванная оздоровлять экономику, может быть использована в качестве механизма передела собственности (захвата предприятий либо устранения конкурентов); кроме того, если финансовые трудности должника возможно преодолеть, то намного эффективней иметь работающую налаженную бизнес-структуру, поскольку «гораздо целесообразней сохранить действующее предприятие, чем распродать его по частям»[146].

Таким образом, по мнению автора, приоритет должен отдаваться нейтральной системе, как наиболее взвешенной, обеспечивающей разумный баланс интересов кредиторов и должников и не допускающей вышеописанных минусов, вызванных перевесами при приоритетной защите интересов кредиторов либо должников. При выборе оптимальной модели регулирования несостоятельности (банкротства) можно согласиться с позицией В. В. Степанова, считающего лучшей систему, в которой реорганизация не является более предпочтительной, чем ликвидация (в отличие от американского варианта), и в то же время ликвидация не является более предпочтительной, чем реорганизация (в отличие от германского варианта)[147].

Следовательно, целью правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства) должно являться достижение баланса, уравновешивания интересов субъектов, вовлеченных в орбиту несостоятельности. И результат (итог) правового регулирования отношений несостоятельности необходимо соотносить именно с анализом успешности обеспечения нормами права уравновешивания интересов кредиторов и должника.

При этом необходимо отметить, что хотя все вышеназванные системы регулирования несостоятельности (банкротства) имеют концептуальные отличия, при их построении применяется в принципе похожий набор правовых инструментов[148] (правовых средств), однако конкретное использование каждого правового средства зависит от макроэкономических целей законодательства о несостоятельности (банкротстве).

Таким образом, по результатам проведенного выше анализа методологически цель данной работы можно определить как определение эффективности использования правовых средств разрешения конфликта интересов в рамках процедуры несостоятельности (банкротства) для целей достижения баланса (уравновешивания) интересов субъектов несостоятельности (банкротства).

Однако необходимо остановиться также на следующих обстоятельствах. При высокой степени разработанности общих норм конкурсного права выделяется несостоятельность (банкротство) так называемых особых категорий должников.

Создание специальных норм конкурсного права для отдельных категорий должников позволяет установить специальный режим несостоятельности (банкротства) для субъектов, банкротство которых является опасным для отдельных секторов производства, экономики или в целом для государства (например, стратегические предприятия, субъекты естественных монополий и др.); либо при банкротстве выделенных законодателем категорий должников необходима дополнительная защита интересов субъектов вовлеченных в процедуру несостоятельности (банкротства), в силу каких-либо объективных обстоятельств (например, при банкротстве градообразующего предприятия специальному учету подлежат интересы работников должника, при банкротстве страховых компаний – многочисленных страхователей).

Таким образом, особый статус специальных категорий субъектов несостоятельности (банкротства) определяется прежде всего спецификой их экономического положения либо влиянием иных факторов (например, социальных), что не позволяет (либо делает нецелесообразным) применение к ним общих положений конкурсного права, регламентирующих обычный статус субъектов экономических отношений[149].

Исходя из вышесказанного, следует заметить: в любой экономике существуют субъекты, банкротство которых в силу особенностей реализуемой ими деятельности должно проводиться по специальным правилам, гарантирующим защиту интересов либо должника, либо кредиторов, либо иных субъектов, вовлеченных в процедуры несостоятельности (банкротства). Такие специальные правила необходимы, но являются исключением из общего правила и предметом для отдельного исследования. В связи с этим настоящая работа в дальнейшем будет строиться на тезисе о том, что результатом правового регулирования института несостоятельности (банкротства) должно являться достижение баланса (уравновешивания) интересов субъектов, вовлеченных в процедуры несостоятельности (банкротства).

В заключение хотелось бы отметить, что правовые средства являются ключевой категорией всего механизма правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства), механизма разрешения конфликта интересов в процессе несостоятельности, поскольку от набора применяемых средств зависит эффективность функционирования всей системы правоотношений, возникающих в рамках института несостоятельности (банкротства).

§ 2. Классификация правовых средств разрешения конфликта интересов в процессе несостоятельности (банкротства)

Классификация является своеобразным научным инструментом познания действительности, основой для правильного понимания правовой природы исследуемого явления. Посредством упорядочения правовых явлений в рамках какой-либо классификации выявляются и устанавливаются связи между разными классами исследуемых отношений, появляется возможность для более точной ориентировки в многообразии существующих правовых явлений.

В процессе классификации познаются объективно существующие закономерности, где каждый рассматриваемый объект получает определенную правовую оценку (рейтинг)[150]. Посредством классификации происходит теоретическое определение места различных правовых явлений в действительности и взаимосвязи с практическим состоянием урегулированности, практическим местом данной категории в правоприменительной практике.

По мнению И. В. Москаленко, для правовой науки классификация имеет важное правовое значение, в том числе в связи с потребностью совершенствования механизма правового регулирования, наиболее адекватного отражения имеющихся потребностей в юридических конструкциях[151].

Классификация правовых средств разрешения конфликта интересов в рамках процесса несостоятельности (банкротства) способствует решению следующих задач в рамках данного исследования:

– установление взаимосвязи между различными средствами разрешения конфликта интересов в рамках процедур несостоятельности (банкротства);

– определение специфических свойств средств разрешения конфликта интересов в зависимости от отнесения их к какой-либо классификации;

– критерии разграничения средств разрешения конфликта интересов в зависимости от принадлежности их к той или иной классификационной группе;

– разработка эффективной системы средств разрешения конфликта интересов с учетом особенностей того или иного типа классификации (с целью определения логики построения законодательства).

В доктрине права среди исследований, посвященных проблематике сущности правовых средств, значительное место уделено вопросам классификации правовых средств.

Так, А. В. Малько[152] предложил классификацию правовых средств по следующим основаниям:

– в зависимости от степени сложности правовые средства подразделяются на первичные (элементарные) и комплексные (составные); при этом к первым (элементарным) относятся простейшие и неделимые предписания – субъективные права и юридические обязанности, поощрения и наказания, льготы и запреты и т. п., а ко вторым (составным) относятся, в свою очередь, состоящие из простейших – договор, норма, институт, правовой режим и пр.;

– по выполняемой роли правовые средства делятся на регулятивные (дозволения) и охранительные (меры защиты);

– по предмету регулирования – на конституционные, административные, гражданские, уголовные и др.;

– по характеру – на материально-правовые и процессуальные;

– по виду правового регулирования – на нормативные (установленные в нормах права запреты) и индивидуальные (акт применения права, акт реализации прав и обязанностей);

– по информационно-психологической направленности – на стимулирующие (льготы) и ограничивающие (приостановления) и т. д.

Другое видение вопросов классификации правовых средств у Ю. Б. Батуриной[153], которая основанием классификации определила вид деятельности, в рамках которого применяются правовые средства. По указанному основанию она выделяет три группы правовых средств:

– связанные с правотворчеством;

– связанные с интерпретацией права;

– связанные с реализацией права.

Как было показано выше, проблеме классификации правовых средств в общей теории права уделено значительное внимание, предложено множество различных оснований классификации. Однако специфика проблемы классификации всего комплекса, массива правовых средств, предусмотренных в законодательстве для достижения целей несостоятельности (банкротства), практически не была исследована. Существуют лишь единичные работы, посвященные данной проблематике.

Так, О. В. Пустошкин в своем диссертационном исследовании приводит следующую классификацию правовых средств института несостоятельности (банкротства) юридического лица.

Первая группа – правовые средства, которые создают условия для достижения цели института несостоятельности (банкротства) (подцели процедуры банкротства). Данная группа правовых средств направлена на закрепление существующего положения дел, она позволяет собрать воедино все отношения (правовые, экономические, организационные) с тем, чтобы заинтересованные лица могли определиться, в каком направлении должны проходить процедуры несостоятельности: реабилитационном (восстановление платежеспособности должника) или ликвидационном (путем проведения конкурсного производства).

Данная группа правовых средств, по мнению О. В. Пустошкина, в свою очередь, подразделяется на две:

1. Правовые средства процедурного характера, создающие условия для достижения цели института несостоятельности (банкротства) юридического лица (а именно: процессуальные; организационные; информационные; контрольные).

2. Правовые средства материального характера, создающие условия для достижения цели института несостоятельности (банкротства) юридического лица (например, оспаривание сделок, совершенных должником; мораторий; продажа имущества должника, замещение активов, уступка прав требований должника и др.).

Вторая группа – правовые средства, устраняющие препятствия к достижению цели института несостоятельности (банкротства) юридического лица. Данная группа правовых средств направлена на исключение различного рода негативных факторов, которые могут помешать достижению общей цели института несостоятельности, а также цели конкретной процедуры банкротства. Примером правового средства, относящегося к данной группе, является ограничение полномочий органов управления должника.

К третьей группе правовых средств относятся правовые средства, непосредственно направленные на достижение цели института несостоятельности (банкротства) юридического лица (составление плана финансового оздоровления, внешнего управления и др.)[154].

В основе вышеописанной классификации лежит критерий роли правовых средств в достижении целей института несостоятельности (банкротства).

Однако при выделении групп правовых средств достижения цели института несостоятельности (банкротства) автор не учел следующего. С одной стороны, как уже было отмечено, в основу классификации правовых средств, предложенной автором, положена их роль в достижении целей института несостоятельности (банкротства). С другой стороны, группа правовых средств, устраняющих препятствия к достижению цели института несостоятельности, выделяется на основании категории интереса, поскольку фактически законодательная необходимость предусматривать механизмы, устраняющие препятствия к достижению цели института несостоятельности, вызвана к жизни наличием разнонаправленных, зачастую противоправных интересов субъектов, вовлеченных в орбиту несостоятельности должника (направленных на удовлетворение своих имущественных интересов). Таким образом, налицо смешение в вышеприведенной классификации ее оснований.

Кроме того, представляется, что вторая группа правовых средств в рамках данной классификации носит частный характер. Правовые средства, которые устраняют препятствия к достижению цели института несостоятельности, и правовые средства, создающие условия для достижения цели, соотносятся между собой как частное и общее, поскольку отсутствие препятствий суть фактор, который делает возможным (создает условия) достижение цели исследуемого института. Таким образом, имеет место равенство разноуровневых множеств.

При этом даже сам автор вышеприведенной классификации смешивает между собой правовые средства анализируемых групп. Так, оспаривание сделок, совершенных должником, относится к правовым средствам, создающим условия для достижения цели института несостоятельности. При этом назначение данного средства – признать недействительными сделки, которые направлены, например, на вывод активов или предпочтительное удовлетворение обязательств одного кредитора перед другими. Другими словами, данное правовое средство используется для исключения негативных факторов в виде предумышленного уменьшения имущества, включаемого в конкурсную массу и подлежащего распределению между кредиторами.

Любая классификация является корректной и выполняет функции научного инструмента исследования действительности, отображения сущности явления для ее уяснения лишь в том случае, когда в соответствии с основанием классификации исчерпывающе дается картина исследуемого института, когда группы, составляющие классификацию, являются не пересекающимися равнозначными явлениями, позволяющими понять суть института и взаимосвязь выделенных элементов. Классификация, приведенная О. В. Пустошкиным, не позволяет достичь вышеобозначенных целей, а поэтому с научной точки зрения теряет свою ценность.

Можно предложить и другие основания для классификации правовых средств разрешения конфликта интересов в процессе несостоятельности (банкротства). Так, С. А. Карелина считает, что конкретные средства правового регулирования могут выделяться при исследовании отдельных групп правоотношений, рассматриваемых в динамике; в этой связи особую значимость приобретают средства, необходимые для обеспечения поступательного развития правоотношений, связанных с несостоятельностью (банкротством)[155].

По нашему мнению, правовые средства можно классифицировать по виду конфликта интересов, на разрешение которых они направлены. По данному основанию правовые средства подразделяются на:

– правовые средства, направленные на разрешение основного конфликта интересов (например, между должником и кредитором);

– правовые средства, направленные на разрешение сопутствующего конфликта интересов (например, между учредителями (участниками) должника и арбитражным управляющим).

По субъектам правовые средства можно классифицировать на коллективные (например, мировое соглашение и др.) и индивидуальные (например, отказ от исполнения договора должника).

Однако наиболее удачной представляется классификация, основание которой – объем решаемых задач. В зависимости от объема решаемых задач правовые средства разрешения конфликта интересов в процессе несостоятельности (банкротства) подразделяются на универсальные (используемые в течение всей процедуры несостоятельности на всех ее этапах и направленные на достижение единой, общей цели института несостоятельности – достижения баланса интересов, а, следовательно, разрешения конфликта интересов) и специальные (используемые в рамках наблюдения, ликвидационного или восстановительного механизма и направленные на достижение конкретных целей, присущих процедурам банкротства).

Отношения несостоятельности очень конфлитогенны: существует конкуренция между кредиторами, поскольку все они претендуют на удовлетворение своих обязательств из недостаточной по размеру имущественной массы должника; конфликт между кредитором и должником как субъектом, просрочившим исполнение; возможен также конфликт между участниками (учредителями) должника, трудовым коллективом и менеджментом, осуществляющим текущее управление деятельностью должника (см. § 2 главы 1). В связи с этим для проведения процедур несостоятельности, обеспечения законности в процессе несостоятельности, направления процессов несостоятельности в соответствии с требованиями имущественного оборота, интересами экономики и общества (в соответствии с которыми поддержание деятельности нежизнеспособного должника нецелесообразно, однако восстановление платежеспособности должника, испытывающего временные финансовые трудности, предпочтительно) – необходимо привлечь независимого субъекта, под общим контролем которого проходил бы процесс несостоятельности. Таким субъектом, независимым арбитром является суд. Деятельность суда является инструментом, который используется для разрешения разногласий, конфликта интересов при любого рода спорах о праве.

Суд создан и привлекается к делу о несостоятельности (банкротстве) для рассмотрения и разрешения споров о праве[156]. При этом, как уже было отмечено выше, ситуация банкротства является критической, крайне конфликтной, со множеством разнонаправленных интересов, в связи с чем возможны нарушения и злоупотребления правом. Поэтому в связи с вышеуказанной ролью суда в процессе банкротства (разрешение судом споров о праве), для целей исключения и недопущения множества нарушений прав и законных интересов субъектов, вовлеченных в процедуру несостоятельности (банкротства), существует необходимость привлечь дополнительно другого субъекта, задачей которого будет контроль за деятельностью должника, кредиторов, направление общего хода процедур несостоятельности, контроль и анализ финансово-экономической деятельности должника. Таким субъектом, предусмотренным законодателем, является арбитражный управляющий. Арбитражный управляющий привлекается при проведении всех процедур несостоятельности банкротства (кроме мирового соглашения, которое некоторые правоведы не относят собственно к процедурам банкротства – подробнее см. § 2 главы 3), а следовательно, относится к универсальным правовым средствам (более подробно о роли арбитражного управляющего в механизме разрешения конфликта интересов в § 1 главы 3).

К универсальным правовым средствам, которые могут применяться во время проведения любой процедуры несостоятельности и призваны разрешить конфликт интересов, относятся также и следующие средства, направленные на обеспечение максимально полного и справедливого удовлетворения требований кредиторов:

– соглашения, заключаемые между субъектами процесса несостоятельности (банкротства). Соглашения, регулирующие различные отношения между участниками процесса несостоятельности, могут быть заключены в рамках любого из предусмотренных законодательством механизмов регулирования отношений несостоятельности. Так, например, восстановительный механизм предусматривает возможность заключения соглашения об обеспечении исполнения обязательств должника в соответствии с графиком погашения задолженности в рамках финансового оздоровления; в рамках ликвидационного механизма возможно заключение соглашения по вопросам купли-продажи социально значимых объектов. При этом специфика и ценность данного правового средства заключается в его «мягком» правовом регулировании, его гибкости и лабильности, поскольку оно строится и реализуется на договорных началах между сторонами (более подробно один из видов данного правового средства будет рассмотрен в рамках § 2 главы 3);

– признание сделок должника недействительными. Данное правовое средство также может применяться в рамках любой процедуры несостоятельности. Оно вызвано к жизни спецификой отношений несостоятельности, заключающейся в том, что каждый участник преследует свои интересы в ситуации экономического кризиса, которые могут характеризоваться разнонаправленностью и в том числе взаимоисключаемостью. Так, должник в преддверии финансового краха может выводить активы с целью оставить у себя хотя бы остатки финансового благополучия, либо кредиторы, преследуя интерес получения как можно более полного удовлетворения своих требований, могут осуществлять действия, направленные на получение неправомерного преимущества перед другими кредиторами. Таким образом, правовое средство признания сделок должника недействительными направлено на увеличение имущественной массы должника либо восстановление платежеспособности путем возврата неправомерно выбывшего от должника имущества. Следовательно, данное правовое средство является как средством удовлетворения требований кредиторов, так и средством восстановления платежеспособности должника (более подробно данное средство будет рассмотрено в § 3 главы 3);

Помимо этого, в связи с существованием множественности интересов на стороне кредиторов необходим инструмент, позволяющий кредиторам определять их совместную позицию по направлению хода процедур несостоятельности и другим основополагающим вопросам процедур несостоятельности. Таким правовым средством является установленный Законом о банкротстве порядок принятия решений, который применяется для определения консолидированной воли кредиторов и направления хода всего процесса несостоятельности во время всех предусмотренных законодательством процедур банкротства. При этом специфика отношений несостоятельности (банкротства), выражающаяся в сложности, комплексности и высокой конфликтности отношений, в том числе и между кредиторами, накладывает свой отпечаток и на данное правовое средство. В связи с этим формирование воли собрания кредиторов в конкурсном процессе основано на принципах, отличных от гражданско-правовых. Как отметил Конституционный Суд РФ в постановлении от 22 июля 2002 г. № 14-П, положения, определяющие порядок голосования и принятия решений на заседании объединения кредиторов, направлены на выявление и согласование общих интересов кредиторов данной кредитной организации. Принятие решения большинством голосов всех кредиторов с учетом принадлежащих им сумм имущественных требований – демократическая процедура, не противоречащая принципу равенства прав всех участников гражданско-правовых отношений (п. 1 ст. 1 ГК РФ), который является проявлением конституционного принципа равноправия[157].

Специальные правовые средства направлены на решение специфических задач, присущих каждой конкретной процедуре несостоятельности (банкротства). В рамках процесса несостоятельности (банкротства) используется четыре механизма: предупредительный, наблюдение, восстановительный и ликвидационный.

«Предупредительный механизм представляет собой совокупность средств правового регулирования, призванных обеспечить осуществление профилактических (превентивных) мер в целях предупреждения несостоятельности (банкротства) субъекта, а также принятия мер, направленных на восстановление платежеспособности должника до момента подачи в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом»[158].

Предупредительный механизм описывается в рамках главы II ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» – предупреждение банкротства. Предупредительный механизм имеет место, когда уже наступила экономическая ситуация неплатежеспособности, но еще не введены механизмы, предусмотренные Законом о банкротстве либо в ситуации предвидения банкротства. Момент введения процедур банкротства, предусмотренных законодателем, определяется признаками банкротства, закрепленными в Законе (подробнее см. § 3 главы 2), а также соответствующими действиями одной из сторон (должника или кредитора) по подаче заявления в арбитражный суд. В связи с этим момент введения процедур банкротства, который установлен в Федеральном законе о несостоятельности, не совпадает с началом экономической ситуации несостоятельности. Как правило, процедуры банкротства вводятся позже, иногда они могут вводиться даже спустя один-два года после начала кризисной экономической ситуации. В этот период времени, когда уже наступило экономическое состояние банкротства, но еще не введены предусмотренные законодательством механизмы, может проводиться санация предприятия, суть которой заключается в добровольных мероприятиях, направленных на предупреждение банкротства и восстановление платежеспособности должника. Предупредительный механизм включает в себя собственно восстановительные меры, которые могут вводиться путем применения различных средств: от соглашения должника с кредиторами об урегулировании задолженности, до привлечения финансовой помощи третьих лиц и введения режима экономии, путем сокращения объема факультативных расходов. Таким образом, успешное применение восстановительных мер в рамках рассматриваемого механизма способствует выходу из кризисной ситуации должника и предупреждает введение процедур банкротства, проходящих под контролем государства. Так, например, в постановлении ФАС Северо-Западного округа от 8 января 2002 г. № А56-24225/01 среди прочего отмечается, что процедура банкротства не была возбуждена в отношении ОАО «Электронприбор» только в силу предпринятых им мер по досудебной санации, в частности мер по реструктуризации задолженностей. О принятых истцом мерах свидетельствует находящееся в материалах исполнительного производства заявление Внешэконбанка о возвращении исполнительного листа о взыскании с ОАО «Электронприбор» 2 482 455,23 швейцарских франков, датированное 30 августа 2001 г.[159]

В связи с тем, что предупредительный механизм представляет собой урегулирование ситуации банкротства, основанное на началах частноправового регулирования (т. е. путем достижения добровольных соглашений), что представляет механизм, абсолютно отличный от того, который предусмотрен Законом о банкротстве, а также основанный на других принципах, в рамках настоящего исследования предупредительный механизм рассматриваться не будет. Целью настоящего исследования является рассмотрение правовых средств и механизмов, являющихся инструментами регулирования в рамках Закона о банкротстве при участии государства (при его вмешательстве).

Процедура наблюдения имеет свои специальные цели. Как отметил Конституционный Суд РФ в постановлении от 12 марта 2001 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”, касающихся возможности обжалования определений, выносимых Арбитражным судом по делам о банкротстве, иных его положений, ст. 49 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций”», а также ст. 106, 160, 179 и 191 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Арбитражного суда Челябинской области, жалобами граждан и юридических лиц», наблюдение, согласно ст. 2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», – процедура банкротства, применяемая к должнику с момента принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом до момента, определяемого в соответствии с данным Федеральным законом, в целях обеспечения сохранности имущества должника и проведения анализа финансового состояния должника. Эта процедура позволяет сбалансировать законные интересы участников дела о банкротстве, в частности, предупредить злоупотребление правами как со стороны должника, так и со стороны кредиторов[160].

В постановлении Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27 мая 2011 г. по делу № А08-1541/2011 также отмечается, что из положений ст. 2 Закона о банкротстве следует, что целями процедуры наблюдения являются обеспечение сохранности имущества должника в период после возбуждения дела о банкротстве, выяснение его имущественного состояния, возможности восстановления его платежеспособности, а также обеспечение прав и интересов кредиторов[161].

Таким образом, необходимо заметить, что наблюдение – это период времени, в течение которого специальными средствами обеспечивается сохранность имущества должника, кроме того, данный период отведен законодателем для оценки финансового состояния должника, выявления всех его задолженностей и принятия взвешенного решения на основании собранных сведений первым собранием кредиторов – по какому пути должен идти процесс несостоятельности (банкротства) – ликвидационному или восстановительному.

В рамках процедуры наблюдения необходимо, во-первых, обеспечить сохранность имущества должника, во-вторых, провести анализ финансового состояния должника. Данные средства характеризуют именно процедуру наблюдения, в качестве средств, разрешающих конфликт интересов субъектов несостоятельности и обеспечивающих права и интересы данных субъектов.

Проведение анализа финансового состояния должника, как отмечается в судебно-арбитражной практике, базируется на результатах проведения инвентаризации имущества, обязательств должника, аудиторской проверки деятельности[162].

При рассмотрении вопроса о средстве обеспечения сохранности имущества отмечается, что при введении наблюдения арбитражный суд назначает временного управляющего, который наделен полномочиями, направленными на обеспечение сохранности имущества должника и защиту законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве[163]. Отмечается, что с даты вынесения судом определения о введении наблюдения снимаются аресты на имущество должника, наложенные в ходе исполнительного производства по имущественным взысканиям в связи с тем, что необходимость обеспечения иска в виде наложения ареста отпадает в связи с возложением на временного управляющего обязанности по сохранению имущества должника[164].

Подводя итог всему вышесказанному, можно отметить, что наблюдение является особой процедурой, которая не может быть отнесена ни к ликвидационному, ни к восстановительному механизму, ее целью как раз является обоснованная инициация того или иного набора правовых средств, характерных для ликвидационного либо восстановительного механизма и применяемых к должнику, в целях разрешения конфликта интересов.

Говоря о восстановительном механизме, необходимо отметить, что в данном случае правовое регулирование сосредоточено вокруг финансового состояния должника, его платежеспособности. С учетом этого преобладающее значение имеют средства, направленные на сохранение предприятия должника как единого имущественного комплекса[165].

В связи с тем, что восстановительный механизм направлен на преодоление финансового кризиса, восстановление платежеспособности субъекта, оздоровление и стабилизацию экономики бизнеса – природа средств достижения данных задач в большинстве своем экономическая, нашедшая свое отражение, закрепление в законодательстве о несостоятельности (банкротстве).

В рамках восстановительного механизма (в законодательстве РФ восстановительный механизм опосредуется в основном процедурами финансового оздоровления и внешнего управления, между тем это не единственные восстановительные механизмы, так, например, в рамках конкурсного производства возможен переход к внешнему управлению) применяются, например, следующие специальные правовые средства разрешения конфликта интересов, направленные на восстановление платежеспособности должника:

– мораторий на удовлетворение требований кредиторов, применяемый в рамках внешнего управления. Как отмечается в судебно-арбитражной практике, в качестве мер, направленных на восстановление платежеспособности должника, Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» предусматривает такие последствия введения внешнего управления, как мораторий на удовлетворение требований кредиторов по денежным обязательствам и обязательным платежам должника[166]. Согласно ст. 2 Закона о несостоятельности (банкротстве), мораторий это приостановление исполнения должником денежных обязательств и уплаты обязательных платежей. «В экономическом смысле мораторий на удовлетворение требований кредиторов является одним из необходимых условий финансового оздоровления должника, имеющего цель восстановления его платежеспособности, которая достигается в том числе путем прекращения начисления неустоек (штрафов, пеней) и иных финансовых (экономических) санкций за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежных обязательств и обязательных платежей, а также подлежащих уплате процентов»[167]. Мораторий «позволяет использовать суммы, предназначенные для исполнения денежных обязательств, для проведения соответствующих организационных и экономических мероприятий, направленных на улучшение финансового состояния должника»[168].

– планы мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности (например, план финансового оздоровления, график погашения задолженности, план внешнего управления). Главной целью плана финансового оздоровления, а также плана внешнего управления является определение состава и последовательности действий по восстановлению платежеспособности предприятия, погашению его кредиторской задолженности и обеспечению безусловного внесения текущих платежей[169]. «С точки зрения законодателя, график погашения задолженности – это одностороннее обязательство должника погасить свою задолженность перед кредитором в установленные графиком сроки (п. 2 ст. 84 Закона о несостоятельности 2002 г.)»[170]. Таким образом, данные планы, представляют собой фактически бизнес-планы, предусматривающие мероприятия, направленные на восстановление платежеспособности.

Данные правовые средства свойственны только восстанови тельному механизму, поскольку ни наблюдение, ни ликвидационный механизм априори не могут иметь рассматриваемой направленности.

Ликвидационный механизм применяется только после признания арбитражным судом должника несостоятельным (банкротом). Задачи, которые решаются посредством ликвидационного механизма, – выявление кредиторов должника, выявление имущества должника, формирование конкурсной массы, заключение договоров о продаже имущества должника и распределение денежных средств между кредиторами в соответствии с установленной законодательством очередностью. Говоря о правовых средствах, необходимо отметить, что даже в рамках конкурсного производства законодатель следует общемировой тенденции, указанной уже нами выше, согласно которой намного эффективней иметь функционирующее предприятие, единый имущественный комплекс, что обусловливается экономической эффективностью, социальными и другими факторами.

Поэтому даже в рамках конкурсного производства выбор правовых средств ставится в зависимость от возможности сохранения должника как субъекта права[171]. Так, например, устанавливая механизм отчуждения имущества должника в процессе конкурсного производства, в ст. 138 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» законодатель применил бланкетную норму права, отсылающую к механизму продажи предприятия должника в рамках внешнего управления. Таким образом, при продаже имущества должника приоритет отдается продаже имущественного комплекса, а, следовательно, сохранению уже налаженного производства, действующего бизнеса, применение правового средства в таком ключе преследует цели сохранения предприятия должника.

Кроме того, в рамках конкурсного производства существует возможность перехода к внешнему управлению в случае, если есть основания полагать, что платежеспособность должника может быть восстановлена. Однако, как отмечается в постановлении ФАС Волго-Вятского округа от 11 июля 2008 г. № А43-15562/2006-24-181, реализация возможности перехода от процедуры конкурсного производства к внешнему управлению поставлена в зависимость от ряда факторов: отсутствия проведения в отношении должника процедуры финансового оздоровления и (или) внешнего управления; наличия решения собрания кредиторов о переходе к внешнему управлению, а также необходимого для осуществления хозяйственной деятельности имущества[172]. В целом данная возможность, предоставленная законодателем, также отражает приоритет правовых средств, направленных на сохранение бизнеса должника.

Необходимо отметить также право конкурсного управляющего заявлять отказ от исполнения договоров и иных сделок должника. Законодатель предусмотрел, что конкурсный управляющий не вправе заявлять отказ от исполнения договоров должника при наличии обстоятельств, препятствующих восстановлению платежеспособности должника. На первый взгляд кажется, что это также свидетельствует о тенденции использования восстановительных средств и мероприятий, даже в рамках ликвидационного механизма, если они будут иметь соответствующий экономический эффект. Однако данное правовое средство и оговорки при его применении требуют более глубокого анализа, соотнесения его с целями ликвидационного механизма, в рамках которого оно применяется.

Оговорка, согласно которой конкурсный управляющий не вправе заявлять отказ от исполнения договоров должника при наличии обстоятельств, препятствующих восстановлению платежеспособности должника, порождает множество вопросов, особенно в связи с применением данного средства в рамках ликвидационного механизма. «Какие обстоятельства, препятствующие восстановлению платежеспособности должника, имеются в виду? Речь идет о каких-то обстоятельствах вообще либо таким обстоятельством является отказ от конкретной сделки? Может ли впоследствии быть признан недействительным отказ, если мы докажем, что названные обстоятельства были?»[173]. Так, М. В. Телюкина считает, что постановка всех этих (и, возможно, других) вопросов позволяет сделать вывод о том, что указанную выше норму целесообразнее игнорировать, чем пытаться применить[174].

Проанализируем данную норму с учетом положений судебно-арбитражной практики. Так, согласно постановлению Конституционного Суда РФ от 6 июня 2000 г. № 9-П «По делу о проверке конституционности положения абзаца третьего пункта 2 статьи 77 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” в связи с жалобой открытого акционерного общества “Тверская прядильная фабрика”»[175] обстоятельствами, реально препятствующими восстановлению платежеспособности должника, являются: исполнение договора должника, которое повлечет убытки для должника по сравнению с аналогичными договорами, заключаемыми при сравнимых обстоятельствах; если договор рассчитан на получение положительных результатов для должника лишь в долгосрочной перспективе; если имеются иные обстоятельства, препятствующие восстановлению платежеспособности должника. Таким образом, данные обстоятельства выделены по отношению к конкретному договору. Основываясь на данных положениях, можно заявлять отказ от исполнения конкретного договора.

Возвращаясь к праву заявлять отказ от исполнения сделок должника, проанализируем условие закона, ограничивающее данное право: конкурсный управляющий не вправе заявлять отказ от исполнения договоров должника при наличии обстоятельств, препятствующих восстановлению платежеспособности должника. Если данное ограничение имеет своей целью оговорить обстоятельства, относящиеся к конкретному договору, то с учетом вышеприведенной позиции Конституционного Суда РФ в отношении понятия обстоятельств, препятствующих восстановлению платежеспособности должника, можно будет сказать, что конкурсный управляющий не вправе заявлять отказ от исполнения договоров должника при наличии обстоятельств, когда исполнение договора должника повлечет убытки для должника по сравнению с аналогичными договорами, заключаемыми при сравнимых обстоятельствах. Такой вывод был бы абсурден с точки зрения целей и задач правового регулирования в рамках ликвидационного механизма.

Таким образом, можно сделать вывод, что в качестве обстоятельств, препятствующих восстановлению платежеспособности должника, необходимо расценивать общее финансовое положение должника. При конкурсном производстве по общему правилу презюмируется невозможность восстановления платежеспособности должника (что является основанием начала конкурсного производства), исключением является только предусмотренная законодателем возможность перехода к внешнему управлению. Таким образом, согласно дословному толкованию положений законодательства отказ от исполнения сделок должника можно применять только после принятия собранием кредиторов решения об обращении в арбитражный суд с ходатайством о прекращении конкурсного производства и переходе к внешнему управлению.

Однако такое положение дел существенно и необоснованно ограничивало бы права конкурсного управляющего. В связи с этим, несмотря на положения законодательства, судебно-арбитражная практика пошла по иному пути. Так, например, согласно постановлению ФАС Западно-Сибирского округа от 6 мая 2011 г. по делу № А45-14866/2010 в силу ст. 102, п. 3 ст. 129 Закона о банкротстве отказ от исполнения договоров и иных сделок должника может быть заявлен конкурсным управляющим в течение трех месяцев с даты введения процедуры банкротства только в отношении сделок, не исполненных сторонами полностью или частично, если исполнение должником таких сделок повлечет за собой убытки для должника по сравнению с аналогичными сделками, заключаемыми при сравнимых обстоятельствах[176]. В постановлении ФАС Западно-Сибирского округа от 1 июля 2010 г. по делу № А46-22654/2009 отмечено, что из смысла ст. 102 и п. 3 ст. 129 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» право на отказ от исполнения договора может быть реализовано арбитражным управляющим путем соблюдения установленной законом специальной процедуры расторжения договора в одностороннем порядке и при наличии условий невозможности исполнения обязательств должника по такой сделке[177].

Таким образом, исходя из целей и задач ликвидационного механизма, можно сделать вывод о том, что отказ от исполнения сделок должника в рамках конкурсного производства используется с учетом вышеупомянутого постановления Конституционного Суда РФ от 6 июня 2000 г. № 9-П. При этом оговорка права конкурсного управляющего на применение данного правового средства при отсутствии обстоятельств, препятствующих восстановлению платежеспособности должника, применяется только при переходе к внешнему управлению и является элементом восстановительного механизма, закрепленного в рамках ликвидационного, для урегулирования отношений в переходный период.

В целом необходимо отметить, что задачи, которые призван разрешить ликвидационный механизм, предопределяют и характер правовых средств, предусмотренных законодательством. Специальными средствами, разрешающими конфликт интересов в рамках конкурсного производства, например, являются:

– порядок оценки имущества должника;

– формирование конкурсной массы;

– распределение конкурсной массы в порядке установленной очередности удовлетворения требований кредиторов.

Указанные средства являются специальными в рамках процесса несостоятельности, направленными на обеспечение проведения справедливых расчетов с кредиторами по обязательствам должника, учитывающими общий интерес кредиторов, и одновременно не допускающими удовлетворение их частных интересов.

Рассмотрение вышеприведенной классификации способствует исследованию правовых средств разрешения конфликта интересов в рамках процесса несостоятельности (банкротства), поскольку по результатам анализа могут быть сформулированы следующие основные позиции:

– реализация как универсальных, так и специальных правовых средств приводит к достижению единой цели института несостоятельности (банкротства) – разрешению конфликта интересов;

– эффективное достижение целей института несостоятельности возможно только при условии работоспособности и надлежащего функционирования как универсальных, так и специальных правовых средств;

– универсальные правовые средства имеют системообразующее значение для института несостоятельности (банкротства);

– специальные правовые средства имеют восполняющее значение, преследуют достижение своих специальных целей (подцелей), их реализация, в свою очередь, необходима для достижения единой общей цели;

– специальные правовые средства функционируют и реализуются с учетом функционирования универсальных правовых средств, но в то же время специальные правовые средства имеют свою специфику;

– набор правовых средств, применяемых к каждому конкретному должнику, определяется не произвольно, а с учетом экономического состояния самого должника, потребностей рыночной экономики;

– реализация универсальных и специальных правовых средств образует неразрывное единство, которое «позволяет говорить об особом типе, режиме правового регулирования, характеризующегося определенной совокупностью приемов, методов средств»[178].

§ 3. Особенности реализации правовых средств разрешения конфликта интересов в процессе несостоятельности (банкротства)

Специфика правовых средств разрешения конфликта интересов в процессе несостоятельности (банкротства) предопределяется следующими факторами: во-первых, особенностями регулируемых отношений, той специфической экономической ситуацией несостоятельности должника, которую призваны разрешить нормы права; во-вторых, целью института несостоятельности и моделью экономической концепции, лежащей в ее основе, предопределяется тот набор правового инструментария и его применения, который закрепляет законодатель; в-третьих, комплексный характер исследуемого института также отражается в специфике и наборе правовых средств, закрепленных в законодательстве и применяемых в отношении конкретного должника.

Особенности реализации правовых средств разрешения конфликта интересов и набор применимых правовых средств в отношении должника в каждом конкретном случае различен и зависит, в свою очередь, от многих факторов. К данным факторам можно отнести: момент инициирования дела о банкротстве; специфику субъектного состава; комплексный характер самого института несостоятельности и его норм; ограничения прав субъектов конкурса.

Прежде всего существенным значением обладает тот момент, с которым связано инициирование и применение норм института несостоятельности (банкротства), поскольку именно этим моментом детерминируется начало применения особых правовых средств разрешения конфликта интересов в процессе несостоятельности (банкротства), а также предопределяется тот набор правовых средств, которые будут применяться для разрешения конфликта интересов между субъектами конкурса, кроме того, именно с этого момента могут быть использованы особые правовые средства базирующиеся на государственно-властном вмешательстве и судебном процессе.

Так, до инициирования процедур несостоятельности может быть применен предупредительный механизм (подробнее про предупредительный механизм см. § 2 главы 2). Предупредительный механизм имеет место в ситуации предвидения банкротства или ее наступления, когда действиями должника или кредиторов еще не введены процедуры несостоятельности, предусмотренные Законом. В рамках предупредительного механизма конфликт интересов разрешается путем достижения сторонами договоренностей, которые основываются на частноправовом регулировании. Предупредительный механизм имеет свои специфические правовые средства, применение которых позволяет разрешить конфликт интересов. К их числу относятся соглашение о санации, реструктуризация бизнеса, привлечение финансовой помощи учредителей, третьих лиц и др.

Правовые средства предупредительного механизма взаимосвязаны с правовыми средствами механизма несостоятельности, предусмотренного Законом о банкротстве, и могут применяться уже непосредственно в ходе судебных процедур. Особенно четко данная взаимосвязь прослеживается в законопроекте «О внесении изменений в Федеральный закон “О несостоятельности (банкротстве)” и иные законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования реабилитационных процедур»[179]. Так, согласно данному законопроекту согласованный на стадии досудебного урегулирования задолженности план финансового оздоровления может быть утвержден в случае введения финансового оздоровления в упрощенном порядке.

Помимо средств, предусмотренных предупредительным механизмом, в отношении должника, находящегося в состоянии неплатежеспособности, может инициироваться процесс несостоятельности. После инициирования дела о банкротстве должника в его отношении будет введен механизм наблюдения, восстановительный и/или ликвидационный механизм. Каждый из данных механизмов отличается своим специфическим набором правовых средств. Кроме того, в отличие от предупредительного механизма, специфика реализации данных правовых средств заключается в том, что они применяются с участием и под контролем государства. Момент инициирования дела о банкротстве, определяемый законодателем, является ключевым в определении того набора правовых средств, которые будут применяться в целях разрешения конфликта интересов субъектов.

Ключевым вопросом института несостоятельности при определении момента инициирования процесса несостоятельности можно считать вопрос о критериях банкротства. Другими словами, речь идет о том, с какого момента и по каким критериям можно утверждать, что должник является несостоятельным (банкротом) и в его отношении необходимо применять процедуры несостоятельности (банкротства).

Данная проблематика имеет свою историю. Так, еще в дореволюционном законодательстве были выделены критерии несостоятельности. Г. Ф. Шершеневич считал, что «для наличности несостоятельности, открывающей конкурсный процесс, можно признать одно из двух начал: недостаточность имущества, т. е. установленное превышение актива над пассивом, или платежную неспособность, т. е. предполагаемое превышение актива над пассивом. В первом случае мы имеем дело с несомненной невозможностью удовлетворить полностью каждого кредитора, во втором – с неисправностью в исполнении обязательств, внушающей вероятность невозможности удовлетворить полностью всех кредиторов. В первом случае перед нами установленный факт, в другом случае – предположение»[180].

В настоящее время в основу несостоятельности (банкротства) также ставят один из двух критериев: неоплатность, т. е. превышение пассива над активом, или неплатежеспособность, т. е. факт неоплаты должником требований кредиторов.

У каждого из этих критериев есть свои преимущества и недостатки. На первый взгляд кажется, что более обоснованно было бы принимать за основу принцип неоплатности, именуемый также балансовым методом[181], поскольку в данном случае основанием несостоятельности (банкротства) является не предположение о причинах неплатежей, а фактическое состояние имущества должника, стоимость которого составляет сумму меньшую, чем величина кредиторской задолженности[182].

Однако, как отмечают оппоненты данной концепции, само по себе превышение пассива над активом не свидетельствует о состоянии, когда должник не может нормально участвовать в гражданском обороте, а у предпринимателя, умело и надежно организующего свое дело, является скорее обычной ситуацией, типичной для рыночных отношений[183], в связи распространенностью использования различных отношений займа. Это позволяет предпринимателям эффективно работать даже в ситуации превышения пассива над активом.

Как отмечает В. В. Витрянский, использование критерия неоплатности позволяет должнику водить за нос кредиторов, постоянно создавая ситуацию своей неплатежеспособности и одновременно расходуя денежные средства на собственные цели без учета интересов кредиторов[184]. В самом деле, в случае использования критерия неоплатности должник может злонамеренно использовать денежные средства в своих целях, без учета интересов кредиторов, поддерживая балансовые характеристики на уровне лишь небольшого превышения актива над пассивом (при этом активом является и «безнадежная» дебиторская задолженность), что гарантирует должника от инициирования в отношении него процедур несостоятельности (банкротства).

Таким образом, применение данного критерия на самом деле не дает гарантий наличия у данного субъекта экономической ситуации несостоятельности. Вместе с тем еще Г. Ф. Шершеневич отмечал, что применение критерия неоплатности, по его мнению, приводит к неоправданной задержке инициирования процесса несостоятельности (банкротства), так как «удостоверение недостаточности имущества требует оценки его актива и проверки пассива. Это обстоятельство является крайне затруднительным на практике, ввиду того, что при разбросанности имущества нелегко собрать сведения о его существовании, а тем более о его ценности. С другой стороны, проверка пассива затрудняется невозможностью без содействия самих кредиторов определить величину долгов, лежащих на имуществе, особенно в больших торговых предприятиях[185]. В результате же задержки начала процедур несостоятельности (банкротства) злонамеренными действиями со стороны должника может быть существенно уменьшена конкурсная масса и, как следствие, нанесен серьезный вред правам и интересам кредиторов.

Таким образом, при применении критерия неоплатности для определения момента инициирования дела о банкротстве повышается риск применения в отношении должника правовых средств только ликвидационного механизма, поскольку чем сложнее инициировать процесс банкротства, чем дольше должник находится в кризисе без возможности контроля за его действиями со стороны кредиторов, государства, тем выше риск злонамеренного вывода им активов, тем туже может быть «петля» долгов.

Принимая во внимание все вышеуказанные факторы, в большинстве правопорядков в качестве основания несостоятельности используется принцип неплатежеспособности.

Другой критерий – критерий неплатежеспособности допускает признание должника банкротом на основании одного только факта неисполнения обязательств вне зависимости от наличия либо отсутствия имущества или его стоимости[186]. «Используя критерий неплатежеспособности, мы предполагаем, что должник, видимо, не имеет ликвидного имущества, чтобы расплатиться с кредиторами, поскольку иные причины неплатежеспособности исключаются действием принципа разумности и добросовестности участников имущественного оборота»[187].

При использовании данного принципа начать процесс несостоятельности (банкротства) и пресечь деятельность недобросовестного должника, защитив, таким образом, интересы кредиторов, достаточно просто, поскольку кредиторам для этого не нужно изыскивать информацию об имуществе и кредиторах должника и осуществлять довольно сложные подсчеты. Начало процедур банкротства не откладывается на долгий срок, что позволяет защитить интересы кредиторов, заключающиеся также в том, чтобы имущественное состояние должника осталось по крайней мере на прежнем уровне, конкурсная масса не уменьшилась в связи с недобросовестным поведением должника. Как следствие указанных обстоятельств, использование данного критерия дает больше вероятности для введения восстановительных механизмов в отношении должника и использования в его отношении для разрешения конфликта интересов правовых средств, направленных на восстановление его платежеспособности.

Негативным фактором применения в законодательстве критерия неплатежеспособности является возможность возбуждения конкурсного процесса против состоятельных должников, что влечет за собой убытки, как у кредиторов, так и у должника. В связи с этим необходимо взвешенно подходить к инициированию как ликвидационных, так и восстановительных механизмов. Указанный негативный аспект конфликта интересов законодатель учитывает, для чего применяются прежде всего правовые средства процедуры наблюдения, в рамках которой в числе прочего необходимо проводить анализ финансового состояния должника, и уже после применения правовых средств, предусмотренных процедурой наблюдения, применению подлежат правовые средства восстановительной направленности либо ликвидационной.

Ныне действующий закон «О несостоятельности (банкротстве)» использует оба рассмотренных критерия несостоятельности.

Юридическое лицо считается не способным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены. Таким образом, к юридическим лицам применяется критерий неплатежеспособности.

В отношении граждан законодателем предусмотрен критерий неоплатности (однако в настоящее время нормы Закона о банкротстве в отношении гражданина должника не применяются). Так, согласно ч. 1 ст. 3 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» гражданин считается не способным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены, и если сумма его обязательств превышает стоимость принадлежащего ему имущества.

Инициирование процесса банкротства и начало процедур наблюдения означает дальнейший выбор подлежащего применению механизма (ликвидационного или восстановительного), а, следовательно, и системы правовых средств. Поскольку, как уже было отмечено, критерии банкротства не отражают экономической сущности состояния банкротства, для признания должника несостоятельным или применения восстановительных правовых средств для разрешения конфликта интересов должны существовать также и другие критерии.

Говоря о признаках банкротства, присутствие которых необходимо для вынесения решения о признании должника банкротом, в целом можно согласиться с Д. И. Дедовым, что «процедуры банкротства составляют единую систему норм, в рамках которой основным критерием признания несостоятельного должника банкротом выступает невозможность восстановления его платежеспособности»[188].

Данный тезис подтверждает и многочисленная судебная практика[189]. Так, по одному из дел суд указал, что, оценив имеющиеся доказательства, в том числе представленный временным управляющим анализ финансового состояния должника, суд пришел к выводу об удовлетворении ходатайства собрания кредиторов о введении в отношении должника конкурсного производства в связи с наличием признаков банкротства и отсутствием возможности восстановления его платежеспособности в других процедурах банкротства[190].

Понятие невозможности восстановления платежеспособности, безусловно, является оценочным, и здесь крайне важной представляется возможность правильной, адекватной правовой оценки ситуации. Оценку эту производит арбитражный управляющий (занимающийся такой деятельностью профессионально) при наличии доступа ко всей информации о хозяйственной деятельности должника, совместно с кредиторами.

Актуальность проблемы адекватной оценки возможности восстановления платежеспособности подтверждает и практика.

В обоснование данного тезиса можно привести следующую ситуацию. В 1998 г. произошел биржевой крах, который вызвал в эстонских банках ликвидный кризис… Банк Evea приобрел примерно за 50 млн эстонских крон долговые расписки с валютным покрытием в Российской Федерации. По причине возникшего в Российской Федерации кризиса эстонский банк оценил стоимость этих долговых расписок как нулевую, что было большой ошибкой, так как в процессе банкротного производства их продали по стоимости, превышающей стоимость приобретения[191]. Именно оценка данных расписок неликвидными была причиной признания невозможности восстановления платежеспособности должника и открытия в отношении него конкурсного производства, в ходе которого, кстати, все вкладчики были удовлетворены, в том числе нерезиденты, более чем на 90 %, при условии того, что расходы на конкурсное производство были отнесены на счет должника.

Подытоживая все вышесказанное, можно прийти к следующим основным выводам. Во-первых, до момента инициирования дела о несостоятельности при наличии экономической ситуации банкротства, а также в ситуации предвидения банкротства применяется особая система правовых средств разрешения конфликта интересов субъектов, основанная на принципах, отличных от применяемых при процедурах несостоятельности, проводимых согласно Закону. Во-вторых, сам момент инициирования дела о несостоятельности предопределяет и начало применения другой специальной системы правовых средств. В-третьих, критерии банкротства, установленные в законодательстве, в некоторой степени предопределяют и тот механизм, набор правовых средств, которые будет применяться к должнику впоследствии. В-четвертых, поскольку наличия признаков и критериев несостоятельности (банкротства) недостаточно для признания должника банкротом, существуют дополнительные обстоятельства, присутствие которых необходимо для признания должника банкротом и открытия в отношении него конкурсного производства. С данными обстоятельствами связано начало применения правовых средств, разрешающих конфликт интересов в рамках ликвидационного механизма.

Следующая особенность, которую необходимо отметить при анализе специфики реализации правовых средств разрешения конфликта интересов, заключается в особенности субъектного состава лиц, имеющих право применять рассматриваемые правовые средства.

Прежде всего правовые средства вправе применять лица, участвующие в деле о банкротстве. С другой стороны, в зависимости от субъектного состава, его особенностей разнится и набор правовых средств, которые призваны разрешать их конфликт интересов.

К основным субъектам дела о несостоятельности (банкротстве) относятся: должник, арбитражный управляющий, конкурсные кредиторы, суд, уполномоченные органы.

Субъект процесса несостоятельности (банкротства) – арбитражный управляющий должен соответствовать определенным установленным законодательством требованиям как общего характера (предусмотренным для соблюдения всеми управляющими для получения соответствующего статуса), так и специальным требованиям, установленным для возможности привлечения к конкретному конкурсному процессу. Специальный правовой статус арбитражного управляющего, необходимость обеспечения его независимости влияют на те правовые средства, которые будут применяться управляющим в процессе банкротства, а также определяет и характер их использования. Так, например, арбитражный управляющий, действующий в интересах должника, будет применять правовые средства протекционистского характера по отношению к должнику. При этом могут быть не задействованы правовые средства в виде возложения ответственности на учредителей или руководителей должника, пресечения вывода активов должника или их возврата в конкурсную массу. В случае действия в интересах только кредиторов может наблюдаться абсолютно противоположная ситуация.

В подтверждение данных выводов можно привести следующий пример судебно-арбитражной практики. По одному из дел конкурсные кредиторы, полагая незаконными действия конкурсного управляющего должника, выразившиеся в ненадлежащем исполнении им возложенных на него обязанностей конкурсного управляющего, обратились в арбитражный суд с ходатайством об отстранении арбитражного управляющего от исполнения возложенных на него обязанностей.

Как было установлено на основании имеющихся в материалах дела документов, заработная плата старшему бухгалтеру с марта по июль 2009 года была выплачена дважды. Суды обоснованно указали, что конкурсный управляющий мог и должен был принять меры к оспариванию сделки по выплате двойной заработной платы, поскольку он располагал достаточной информацией о необоснованной выплате старшему бухгалтеру денежных средств из кассы должника.

Кроме того, в материалы дела представлены доказательства того, что в собственности должника имелась двухкомнатная квартира. Данное имущество выбыло из владения должника, период подозрительности (непосредственно перед введением процедур банкротства).

При таких обстоятельствах, учитывая отсутствие доказательств принятия конкурсным управляющим мер по анализу оснований прекращения права собственности должника на указанную квартиру и по ее возврату в конкурсную массу, судами первой и апелляционной инстанций бездействие конкурсного управляющего обоснованно признано незаконным.

Кроме того, судами первой и апелляционной инстанций установлено, что задолженность перед одним из конкурсных кредиторов была погашена путем взаимозачетов. При этом данная сделка также совершена в период подозрительности, в результате ее совершения произошло уменьшение дебиторской задолженности должника, преимущественное удовлетворение требований кредитора, что свидетельствует о наличии формальных оснований для оспаривания этой сделки. Однако конкурсный управляющий при наличии сведений об имевших место действиях должника по уменьшению его имущества не провел анализ этих действий на предмет их законности и не предпринял меры по их оспариванию[192].

В вышеприведенном примере виден явно продолжниковый характер деятельности арбитражного управляющего, выразившийся в непринятии мер по возврату выведенного должником имущества в конкурсную массу.

Таким образом, подводя итог всему вышесказанному, можно сделать вывод, что правовой статус арбитражного управляющего является фактором, влияющим на выбор применяемых в процессе несостоятельности правовых средств, на ход процесса несостоятельности, призванного разрешить конфликт интересов. Особенности правового статуса арбитражных управляющих и его роль в механизме разрешения конфликта интересов будут рассмотрены более подробно далее, в § 1 главы 3 настоящего исследования.

Согласно законодательству должником в процессе несостоятельности (банкротства) могут являться любые юридические лица, за исключением казенного предприятия, учреждения, политической партии и религиозной организации. Государственная корпорация или государственная компания может быть признана несостоятельной (банкротом), если это допускается федеральным законом, предусматривающим ее создание[193]. Фонд не может быть признан несостоятельным (банкротом), если это установлено законом, предусматривающим создание и деятельность такого фонда. В настоящее время в законодательстве предусмотрено[194], что Центр исторического наследия Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий, является юридическим лицом, созданным в организационно-правовой форме фонда, и не может быть признан несостоятельным (банкротом).

Выбор применимых правовых средств разрешения конфликта интересов зависит также от специфики правового статуса должника. Как уже указывалось выше, к некоторым субъектам вообще не применимы правовые средства института несостоятельности (банкротства). В зависимости от экономического положения должника или иных факторов (например, значимости для отдельных секторов экономики, какого-либо города или государства в целом) выделяются специальные категории субъектов, общие нормы и правовые средства к которым не применимы. Так, дополнительная защита интересов должника по сравнению с общим режимом несостоятельности, а следовательно, и другой набор применяемых правовых средств предусмотрен, например, для градообразующих организаций, субъектов естественных монополий, стратегических организаций и предприятий. Говоря о банкротстве субъектов естественных монополий, В. Н. Ткачев отмечает, что такой субъект действует в условиях отсутствия конкуренции, при этом он имеет множество клиентов, заинтересованных в производимых им товарах, работах, оказываемых услугах. Контрагенты естественного монополиста экономически очень от него зависят, так как не имеют возможности без несоразмерных расходов получить соответствующие товары (работы, услуги) у других субъектов. Из этого следует, что банкротство естественного монополиста приведет к возникновению финансовых проблем у огромного количества его контрагентов[195]. По мнению В. Н. Ткачева, основываясь на данных факторах, Закон о банкротстве должен использовать такие правовые средства, которые бы сделали невозможным или свели к минимуму признание его банкротом. В целом действующий Закон о банкротстве такую направленность воспринял[196].

Для таких категорий должников, например, как страховые организации, кредитные организации, предусматривается, напротив, режим дополнительной защиты и охраны прав кредиторов. Как указал Конституционный Суд РФ в постановлении от 12 марта 2001 г. № 4-П, специальные правила Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» учитывают слабую защищенность таких кредиторов, как вкладчики банков, в том числе граждане, число которых обычно очень велико[197].

Данные особенности банкротства кредитных организаций соответствующим образом отражаются и на тех правовых средствах, которые предусмотрены для разрешения конфликта интересов. Так, «основная направленность Закона о банкротстве кредитных организаций определяется целью не допустить судебные процедуры в отношении должника, т. е. предотвратить обращение кого-либо с заявлением о банкротстве в арбитражный суд. Исходя из этого, данный закон регламентирует в основном внесудебные процедуры, осуществляемые Банком России для восстановления платежеспособности должника»[198].

Зависимость того массива правовых средств, которые будут применяться для разрешения конфликта интересов субъектов, от вида и статуса должника, также четко видна и в представленном Минэкономразвития законопроекте «О внесении изменений в Федеральный закон “О несостоятельности (банкротстве)” и иные законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования реабилитационных процедур»[199]. Так, законопроектом предлагается ввести специальные положения, регулирующие несостоятельность (банкротство) членов предпринимательских групп (холдинговых структур). Необходимость данной меры вызвана тем, «что нередко несостоятельность одного из членов предпринимательской группы может вызывать финансовые проблемы у других членов или всей группы в целом вследствие особого порядка распределения имущества либо умышленных неправомерных действий отдельных лиц. При таких обстоятельствах несостоятельность одного или нескольких членов группы неизбежно приведет к несостоятельности и последующей ликвидации всей бизнес структуры (“эффект домино”), и тогда возникает необходимость в формировании унифицированных и скоординированных подходов к банкротству предпринимательских групп»[200]. В связи с введением в законодательство о несостоятельности (банкротстве) нового вида должников предусматриваются также и другие подходы, новые правовые средства, призванные разрешать конфликт интересов. Так, предлагается ввести в законодательство о несостоятельности Российской Федерации положения, допускающие ведение производства по делу о банкротстве должников – членов предпринимательской группы в одном суде, утверждение одного (общего) арбитражного управляющего, предоставление права контролирующему лицу – члену предпринимательской группы обращаться в суд с заявлением о банкротстве иных членов группы при наличии у такого лица информации, свидетельствующей о том, что они не в состоянии будут исполнить денежные обязательства и (или) обязанность по уплате обязательных платежей в установленный срок, при наличии установленных законом обстоятельств возможность привлекать к субсидиарной ответственности иных членов предпринимательской группы по обязательствам должников в случае недостаточности у них имущества, составляющего конкурсную массу, для исполнения в полном объеме требований кредиторов (что приведет к усилению ответственности внутри предпринимательской группы за совершение неправомерных действий, направленных на доведение до банкротства отдельных ее членов)[201].

У таких участников процедур несостоятельности (банкротства), как кредиторы, основной конфликт интересов существует между теми кредиторами, которые имеют право инициировать процесс несостоятельности (банкротства) и принимать участие в нем, и теми, кто такого права не имеет.

Собственно только конкурсный кредитор является субъектом, участвующим в процессе несостоятельности (банкротства) и имеющим право применять правовые средства для разрешения конфликта интересов в конкурсном процессе. Остальные кредиторы в данных правоотношениях не участвуют и средствами, закрепленными законодательством о несостоятельности (банкротстве), воспользоваться не могут.

Согласно ст. 2 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» конкурсные кредиторы – это кредиторы по денежным обязательствам. При этом согласно ч. 1 ст. 7 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» правом на обращение в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом обладает именно конкурсный кредитор (а не любой кредитор, имеющий неисполненное обязательство). Таким образом, на основании положений законодательства предлагается разделить кредиторов на денежных (конкурсных кредиторов), которые вправе инициировать процесс несостоятельности, участвовать в нем и применять весь набор правовых средств, предусмотренных в законодательстве, и неденежных, которые в процессе несостоятельности не участвуют и применять предусмотренный законодателем инструментарий для разрешения конфликта интересов не могут.

Вместе с тем существует большое количество обязательств неденежных. Например, обязательства, связанные с поставкой товаров, оказанием услуг, выполнением работ. Количество неденежных кредиторов у должника может быть весьма значительным, в некоторых случаях количество неденежных кредиторов может быть больше, чем денежных.

Зачем законодатель установил такую классификацию обязательств для определения контрагентов, которые вправе участвовать в процессе несостоятельности (банкротства) и применять правовые средства для разрешения конфликтной ситуации? Какие причины ее обусловили?

Думается, можно выделить две основные причины. Во-первых, в законе необходимо установить тот минимальный размер задолженности, при котором возникает угроза того, что контрагент может быть банкротом. В случае если мы имеем неденежное обязательство, такой признак установить весьма затруднительно. Представим, например, ситуацию, когда должник не поставил какое-то количество машин. В каком случае можно предположить что должник – банкрот? Когда количество машин составляет 100? Или 200? А если это не машины, а пылесосы? Чтобы установить такой признак, необходимо оценивать неденежные обязательства в каком-то сравниваемом эквиваленте. Таким эквивалентом являются деньги. Если существует денежное требование, тогда критерий четкий и легко устанавливаемый – минимальная сумма задолженности, имея которую должник может быть объявлен банкротом. Во-вторых, исходя из сути конкурсных отношений, их участники-кредиторы должны обладать каким-то количеством голосов – неденежные требования выразить в определенное количество голосов, да еще и наряду с денежными, представляется крайне сложным[202]. Денежные кредиторы на собрании кредиторов обладают числом голосов, пропорциональным размеру их требований к общей сумме требований. Следовательно, если требования неденежных кредиторов будут выражены в денежной форме, тогда проблема определения количества голосов, принадлежащих такому кредитору, исчезнет.

Таким образом, очевиден вывод – для участия неденежного кредитора в процессе несостоятельности (банкротства) необходимо лишь перевести, трансформировать требования в денежный эквивалент.

Обратимся к правовому статусу неденежных кредиторов. Они, как уже было сказано, не участвуют в процессе банкротства. Как данный факт влияет на набор правовых средств, которые они вправе применять для разрешения конфликта с неисправным должником? Каким же образом они могут требовать исполнения своих обязательств?

Неденежные требования подлежат судебной защите по общим правилам арбитражного процесса вне рамок дела о банкротстве. Вместе с тем в силу статей Закона о банкротстве, предусматривающих последствия введения процедур банкротства, а также ст. 96 ФЗ «Об исполнительном производстве»[203] на основании определения арбитражного суда о введении процедур наблюдения, финансового оздоровления или внешнего управления судебный пристав-исполнитель приостанавливает исполнение исполнительных документов по имущественным взысканиям[204]. Таким образом, кредиторы по неденежным обязательствам, имея на руках решения суда в свою пользу, не могут применить общие механизмы принудительного исполнения, иными словами, по существу остаются ни с чем. При этом в связи с тем, что в процедурах несостоятельности они не участвуют, никакого влияния на их ход они оказать не могут.

Можно предположить, что такая ситуация с неденежными требованиями является своего рода стимулом для неденежных кредиторов перевести (трансформировать) свои требования в денежные и вступить в процедуры несостоятельности (банкротства). Вместе с тем необходимо отметить, что в настоящее время ситуация в арбитражных судах такова, что трансформация неденежного обязательства в денежное занимает значительное время[205]. Зачастую неденежные требования трансформируются в денежные к моменту, когда уже закрыт реестр кредиторов в конкурсном производстве.

Таким образом, основываясь на причинах отстранения неденежных кредиторов от участия в процессе банкротства (исключительно из-за невозможности соотнести объем их требований между собой и с неденежными кредиторами), учитывая, что количество неденежных кредиторов может быть весьма значительным, принимая во внимание время, необходимое для трансформации неденежных требований в денежные, а также то, что при проведении процедур наблюдения, внешнего управления и финансового оздоровления приостанавливается исполнение исполнительных документов по имущественным взысканиям, что, по сути, делает неденежных кредиторов во время проведения данных процедур фактически бесправными (поскольку они не могут применить механизмы принудительного исполнения, а также в силу того, что не являются участниками процедур несостоятельности, не могут влиять на ход процесса, даже просто знакомиться с материалами дела), автор делает следующее предложение: в рамках дела о банкротстве должны участвовать все кредиторы (в том числе неденежные), для чего должен быть предусмотрен особый порядок и время для перевода (трансформации) неденежных требований в денежные и внесение их в реестр кредиторов.

В настоящее время правовым средством, разрешающим конфликт интересов между неденежными и денежными кредиторами, допускающим неденежных кредиторов до участия в процессе банкротства и наделяющим их возможностью применения соответствующих их статусу правовых средств, является процедура трансформации неденежных требований в денежные.

Каким же образом можно трансформировать неденежное обязательство в денежное? В юридической литературе[206] в основном предлагают трансформировать неденежные требования на основании статей 15, 393, 397, 405, 450, 453 Гражданского кодекса РФ[207].

Если рассмотреть эти статьи ГК, то становится очевидным, что все они направлены на возмещение кредитору убытков, вызванных неисполнением либо ненадлежащим исполнением обязательства должником.

В ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» закрепляется определение понятия денежного обязательства, данного для целей Закона, согласно которому денежное обязательство – обязанность должника уплатить кредитору определенную денежную сумму по гражданско-правовой сделке и (или) иному предусмотренному Гражданским кодексом Российской Федерации основанию.

Убытки как раз и составляют определенную денежную сумму, которая подлежит выплате по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом РФ. Убытки полностью соответствуют данному в Законе понятию денежного обязательства и целям трансформации, а поэтому и являются таковыми.

В свою очередь, кредиторы, трансформировавшие на основании положений ГК свои требования в денежные, становятся конкурсными кредиторами и получают право участвовать в процессе несостоятельности (банкротства), поскольку полностью подпадают под определение, данное в Законе.

При трансформации неденежных требований в денежные возникают проблемы, связанные с несовершенством законодательного регулирования. Так, при определении признаков банкротства для допуска кредитора в процесс несостоятельности, а также для целей определения числа голосов на собрании кредиторов не учитывается также неустойка.

В доктрине это обосновывается тем, что не может быть никакого юридического равенства между кредитором, который не получил денежные средства за проданное должнику имущество, и тем кредитором, который в аналогичной ситуации получил все сполна, но в добавок к этому еще и обеспечил свое требование неустойкой. Наделение такого лица правами конкурсного кредитора, включая право инициировать процесс банкротства, без сомнения, было бы шагом назад в регулировании конкурсных отношений[208].

М. Хоуман полагает, что необходимо ограничивать в правах тех кредиторов, которые стремятся получить преимущество за счет включения в договоры штрафных санкций[209].

По нашему мнению, запрет на присоединение сумм неустоек к основному долгу правомерен. Но вместе с тем представляется, что данное положение Закона требует корректировки по следующим основаниям.

В свое время Г. Ф. Шершеневич указывал на то, что «неустойка имеет двоякое значение, являясь не только средством обеспечения обязательства, но и способом определить размер вознаграждения за отступление от обязательства. Неустойка имеет в виду или 1) побудить должника к исполнению под страхом невыгодных последствий (штраф за неисправность), или 2) установить заранее размер причиненного неисполнением ущерба, особенно когда доказывание величины его представляется затруднительным (возмещение ущерба)»[210].

Это подтверждается и действующим ГК, ст. 394 которого устанавливает, что законом или договором могут быть предусмотрены случаи: когда допускается взыскание только неустойки, но не убытков; когда убытки могут быть взысканы в полной сумме сверх неустойки; когда по выбору кредитора могут быть взысканы либо неустойка, либо убытки. Таким образом, можно предположить, что в некоторых случаях неустойка является заранее обусловленной оценкой возможных в будущем убытков, к примеру, когда устанавливается так называемая исключительная неустойка (допускается взыскание только неустойки, но не убытков) и альтернативная неустойка (по выбору кредитора могут быть взысканы либо неустойка, либо убытки).

Сторонам иногда удобнее предусмотреть в договоре заранее определенную неустойку, чем взыскивать потом убытки, поскольку в таком случае отсутствует необходимость представления доказательств, подтверждающих размер убытков. В таком случае возникает вопрос: если неустойка в некоторых случаях, по сути, заменяет возмещение убытков, тогда почему ее не учитывают при определении наличия признаков банкротства должника и при определении числа голосов на собрании кредиторов, кредиторов по таким обязательствам не допускают к процессу несостоятельности (банкротства)?

В настоящее время убытки, кроме упущенной выгоды, являются денежным обязательством и учитываются для участия субъектов в процессе несостоятельности (банкротства). Представляется, что если некоторые виды неустойки суть убытки, то по тем же причинам такие виды неустоек должны учитываться при определении наличия признаков банкротства должника и при определении числа голосов на собрании кредиторов.

На основании этого целесообразно внести изменения в ч. 2 ст. 4 и ч. 3 ст. 12 Закона, предусмотрев, что неустойки (кроме альтернативной и исключительной), штрафы, пени не учитываются при определении наличия признаков банкротства должника и при определении числа голосов на собрании кредиторов[211]. В таком случае конфликт между денежными и неденежными кредиторами будет разрешен, и неденежные кредиторы абсолютно правомерно смогут пользоваться всеми правовыми средствами, которые предусматриваются в законодательстве для разрешения конфликта интересов между кредиторами и несостоятельным должником.

Также необходимо затронуть проблематику квалификации реституционных обязательств как денежных либо неденежных, поскольку в доктрине права и в правоприменительной практике по данному вопросу нет единого мнения.

Существует точка зрения, что реституция – неденежное обязательство, поскольку ее смысл состоит в возврате сторон в первоначальное положение. При этом неосновательно получившая имущество сторона обязана возвратить, а не уплатить денежные средства (что не согласуется с определением денежного обязательства из ст. 2 Закона о банкротстве)[212].

Такой позиции придерживаются и некоторые суды[213]. Однако нельзя не отметить возникающие здесь противоречия.

Начнем с того, что согласно ч. 2 ст. 4 Закона о банкротстве к денежным обязательствам относятся обязательства, возникшие вследствие неосновательного обогащения. В соответствии же с п. 1 ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 ГК РФ.

В результате обязанность возвратить денежные средства при реституции обусловливает невозможность отнесения реституционных обязательств к денежным. А обязательства, возникающие вследствие неосновательного обогащения, в силу прямого указания Закона о банкротстве считаются денежными (хотя и в этом случае денежные средства возвращаются, а не уплачиваются).

Далее представляется необходимым ответить на вопрос, как соотносятся между собой обязательства вследствие неосновательного обогащения и реституционные обязательства. По мнению В. Ема, требование о возврате неосновательно приобретенного или сбереженного имущества – это форма (способ) осуществления права на реституцию[214]. С точки зрения А. Эрделевского, неосновательное обогащение имеет место во всех случаях, когда одно лицо приобретает или сберегает имущество за счет другого лица без достаточного правового основания, а потому понятие неосновательного обогащения является родовым по отношению ко всем обязательствам возвратить такое имущество.

Признаки неосновательного обогащения есть и при исполнении недействительной сделки[215], исходя из чего, согласно ст. 1103 ГК РФ, правила о неосновательном обогащении субсидиарно применяются к требованиям о возврате исполненного по недействительной сделке.

Например, признание сделок должника недействительными не влечет никаких правовых последствий, кроме тех, которые связаны с ее недействительностью. Согласно ГК РФ как ничтожные, так и оспоримые сделки недействительны с момента их совершения. Таким образом, передача исполнения по недействительной сделке может рассматриваться как неосновательное обогащение сторон, получивших исполнение. При передаче исполнения по ничтожной сделке правовых оснований не существует изначально; при исполнении по оспоримой сделке правовые основания отпадают в момент признания сделки недействительной судом[216]. При этом отсутствие реституции и односторонняя реституция могут расцениваться как установленное законом ограничение кондикции (так как государство не может рассматриваться как субъект кондикционного обязательства, поскольку обогащение произошло не за его счет). Такого мнения придерживаются и некоторые суды. В частности, ВАС РФ в своем постановлении от 30 марта 1999 г. № 6925/98 решил, что денежные средства, полученные по ничтожной сделке, подлежат возврату как неосновательное обогащение[217]. В Определении от 5 сентября 2011 г. № ВАС-9256/11 по делу № А73-10207/2010 ВАС РФ отметил, что дело о взыскании неосновательного обогащения, полученного по ничтожной сделке, передано для пересмотра в порядке надзора, так как к требованиям о возврате исполненного по недействительной сделке могут применяться правила о неосновательном обогащении, если иное не вытекает из существа соответствующих отношений[218].

Представляется, что обязательства, возникающие в результате реституции, все-таки следует признать денежными (если они имеют своей целью возврат определенной денежной суммы), поскольку иное толкование рождает противоречия. С одной стороны, реституционные обязательства не отвечают определению денежных обязательств в Законе о банкротстве, поскольку при реституции возникает обязанность возвратить (а не уплатить) денежные средства. С другой стороны, Закон о банкротстве прямо относит обязательства вследствие неосновательного обогащения к денежным, а они по абсолютно тем же причинам не подпадают под упомянутое определение. Кроме того, в некоторых случаях реституцию можно рассматривать как неосновательное обогащение сторон по недействительной сделке (а потому и как денежное обязательство по Закону о банкротстве).

Внесение изменений в законодательство, имеющее своей целью обеспечение возможности неденежным кредиторам принимать участие в процедурах несостоятельности путем обеспечения возможности трансформировать неденежные требования в денежные либо путем закрепления особого механизма трансформации в рамках процедуры наблюдения, имеет важное значение. В настоящее время недостатки правового регулирования приводят к ситуации, когда разный статус кредиторов (денежных либо неденежных), по сути, позволяет им либо быть субъектами конкурса и применять соответствующий набор правовых средств для разрешения конфликта интересов с должником, либо вообще отстраняет от процедур банкротства, лишая возможности влиять на них и использовать правовые инструменты для защиты своих прав. При этом необходимо отметить непоследовательность законодателя, который в рамках предупредительного механизма неденежных кредиторов не отстраняет, ставя их в один ряд с другими видами кредиторов, по денежным обязательствам и разрешает в полной мере пользоваться всеми правовыми средствами. К сожалению, в рамках процедур банкротства наблюдается обратная ситуация при которой неденежные кредиторы остаются «за бортом» всего механизма бесправными.

Набор правовых средств, которые правомочны применять конкурсные кредиторы, являющиеся участниками процесса несостоятельности (банкротства), различен. Он зависит также от того, чьи интересы представляет кредитор (частноправовые или публично-правовые), от характера самого обязательства, связывающего должника и кредитора, от степени обеспеченности обязательства, от размера задолженности, а также от времени его возникновения и т. д. Таким образом, набор правовых средств, предоставленных в распоряжение конкретному кредитору, индивидуален, учитывает множество факторов и лежащих в их основе интересов для установления наиболее эффективного механизма их удовлетворения.

Так, в зависимости от того, чьи интересы представляет кредитор, можно выделить, например, кредиторов по гражданско-правовым обязательствам и уполномоченные органы с требованиями об оплате обязательных платежей. При заключении, например, мирового соглашения уполномоченные органы имеют особое положение, поскольку в силу ч. 1 ст. 156 Закона условия мирового соглашения, касающиеся погашения задолженности по обязательным платежам, взимаемым в соответствии с законодательством о налогах и сборах, не должны противоречить требованиям законодательства о налогах и сборах. Таким образом, при заключении мирового соглашения уполномоченные органы имеют особое положение и условия об удовлетворении их требований в силу императивного предписания Закона, более жесткие.

Так, ФАС Западно-Сибирского округа в постановлении от 8 декабря 2009 г. по делу № А75-722/2009 указал, что в соответствии с п. 1 ст. 156 Закона о банкротстве условия мирового соглашения, касающиеся погашения задолженности по обязательным платежам, взимаемым в соответствии с законодательством о налогах и сборах, не должны противоречить требованиям законодательства о налогах и сборах. Мировое соглашение может содержать положения об изменении сроков и порядка уплаты обязательных платежей, включенных в реестр требований кредиторов. Однако отсрочка или рассрочка по уплате налога представляется на срок, не превышающий один год[219]. В случае противоречия мирового соглашения налоговому законодательству арбитражные суды не утверждают мировое соглашение, либо отменяют определение, которым утверждено мировое соглашение[220].

Говоря о характере обязательства, связывающего должника и кредитора, по данному критерию кредиторов можно разделить на кредиторов, имеющих обязательства, вытекающие из гражданско-правовых, трудовых, семейных, налоговых и иных правоотношений[221]. С использованием данного же критерия устанавливается и очередность удовлетворения требований должника в рамках ликвидационного механизма. Кроме того, к конкурсным кредиторам не относятся граждане, перед которыми должник несет ответственность за причинение вреда жизни или здоровью, морального вреда, имеет обязательства по выплате вознаграждения авторам результатов интеллектуальной деятельности, а также учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия.

В зависимости от степени обеспеченности обязательства можно выделить залоговых кредиторов и конкурсных кредиторов, требования которых не обеспечены залогом. Залоговые кредиторы имеют в своем арсенале дополнительные правовые средства, поскольку их требования гарантированы имуществом должника. Так, например, согласно ч. 2 ст. 18.1 Закона конкурсный кредитор по обязательствам, обеспеченным залогом имущества должника, в ходе финансового оздоровления и внешнего управления вправе обратить взыскание на заложенное имущество должника, если должник не докажет, что обращение взыскания на указанное имущество должника сделает невозможным восстановление его платежеспособности. При этом согласно постановлению Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. № 58 «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя» вопрос о возможности обращения взыскания на заложенное имущество должника решается судом, рассматривающим дело о банкротстве, по заявлению конкурсного кредитора, требования которого обеспечены залогом данного имущества[222]. На основании всестороннего анализа экономического положения должника суды разрешают продажу имущества должника. Так, ФАС Поволжского округа в постановлении от 5 июля 2011 г. по делу № А55-11635/2009 удовлетворил заявление кредитора должника об обращении взыскания на заложенное имущество должника в рамках дела о признании должника несостоятельным (банкротом), поскольку внешним управляющим должника не представлено доказательств того, что обращение взыскания на предмет залога сделает невозможным восстановление платежеспособности должника[223].

В других случаях, основываясь на обстоятельствах дела, арбитражные суды отказывают в реализации предмета залога. Например, как указано в постановлении ФАС Западно-Сибирского округа от 15 сентября 2010 г. по делу № А46-12720/2009, принадлежность спорного имущества к основным средствам производства общества, полностью задействованным в выращивании, хранении и переработке зернопродукции, являющихся основным видом деятельности ответчика, исключает обращение взыскания на заложенное имущество. По другому делу ФАС Северо-Западного округа в удовлетворении требования также отказал, поскольку, исходя из оценки объектов, произведенной независимым оценщиком, удовлетворение ходатайства кредитора повлечет невозможность удовлетворения требований других конкурсных кредиторов и восстановления платежеспособности должника[224].

Согласно ч. 1 ст. 138 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» из средств, вырученных от реализации предмета залога, 70 % направляется на погашение требований кредитора по обязательству, обеспеченному залогом имущества должника, но не более чем основная сумма задолженности по обеспеченному залогом обязательству и причитающихся процентов. В случае же, если залогом имущества должника обеспечиваются требования конкурсного кредитора по кредитному договору, из средств, вырученных от реализации предмета залога, 80 % направляется на погашение требований конкурсного кредитора по кредитному договору, обеспеченному залогом имущества должника (ч. 2 ст. 138 Закона)[225].

В соответствии с размером задолженности кредиторы могут быть подразделены на крупных и мелких. Так, на собрании кредиторов кредиторы имеют количество голосов пропорционально сумме их требований. Таким образом, крупные кредиторы оказывают большее влияние на динамику процесса несостоятельности, кредитор же, имеющий более половины общего числа голосов, может определять направление процедур несостоятельности и использование тех или иных правовых средств, которые призваны разрешать конфликт интересов.

Ученые, занимающиеся проблематикой несостоятельности (банкротства), отмечают специфику института, заключающуюся в его комплексном характере. Подобный подход встречается в работах таких правоведов, как В. С. Белых, Б. С. Бруско, С. А. Карелина, М. В. Телюкина, В. Н. Ткачев, А. А. Пахаруков, А. Н. Семина[226]. Как уже было отмечено выше, комплексный характер института несостоятельности (банкротства) определяет особенности реализации правовых средств разрешения конфликта интересов, а также их специфику.

В доктрине права отмечается, что комплексный характер института несостоятельности (банкротства) заключается в симбиозе различных отраслей частного и публичного права, в формировании и развитии на стыке данных отраслей. «Данная концепция берет начало в российской доктрине общей теории права, которая обосновывает понятие комплексных отраслей права и комплексных правовых институтов, включающих в себя нормы различной отраслевой принадлежности, являющихся сквозными в нормативной ткани права в силу многообразия и разноуровневого выражения правовых норм»[227].

В рамках данного подхода к институту несостоятельности (банкротства) многие исследователи рассматривают в качестве проявления комплексности норм института несостоятельности (банкротства) единство норм материального и процессуального права.

Так, по мнению В. В. Залесского, институт несостоятельности является комплексным, в этом проявляется его своеобразие; комплексность же данного института выражается в объединении норм материального и процессуального права[228].

«Одной из особенностей Закона о банкротстве является наличие совокупности материально-правовых и процессуальных норм, что придает данному закону определенную индивидуальность»[229], – считает О. М. Свириденко. В. Ф. Попондопуло, рассматривая законодательство о несостоятельности (банкротстве), приходит к выводу, что оно «регламентирует отношения неплатежеспособного должника с его кредиторами целым комплексом специальных материальных и процессуальных норм, характеризующих Закон о несостоятельности как комплексный…»[230].

Большинство исследователей проблем несостоятельности (банкротства) отмечают комплексный характер законодательства, однако примечательно, что в доктрине права нет единого мнения относительно того, нормы какого характера – материального или процессуального – составляют основу законодательства о несостоятельности (банкротстве).

Так, М. В. Телюкина считает, что большую часть норм конкурсного права составляют все же нормы гражданско-правовые[231]. С. А. Карелина также отмечает, что «комплексный характер обозначенных отношений (отношений несостоятельности (банкротства. – Прим. авт.) предопределяет и комплексность законодательства о несостоятельности (банкротстве), имеющего свои особенности, структуру, функции. Данный вывод не умаляет роли и значения имущественных отношений, регулируемых нормами гражданского права и являющихся первоначальными по сравнению с иными правоотношениями, возникающими в рамках конкурсного процесса»[232].

По мнению Г. Ф. Шершеневича, одна часть норм конкурсного права охватывает материальное конкурсное право, или конкурсное право в тесном значении слова, другая же – формальное конкурсное право, или собственно конкурсное производство. При этом он уточняет, что «основным понятием представляется формальное конкурсное право или конкурсный процесс, который имеет своей целью ввиду угрожающих признаков имущественного расстройства должника доставить всем кредиторам справедливое и равномерное, хотя и не полное, удовлетворение, и тем предупредить всякие преимущества одного верителя перед другим. Материальные положения конкурсного права являются лишь логическим выводом из этой основной идеи. Даже по времени конкурсное производство возникает ранее действия материального конкурсного права. Конкурсное производство возбуждается с момента предъявления кредитором или должником просьбы об открытии несостоятельности, между тем как материальные положения являются последствием объявления должника несостоятельным»[233].

Анализируя вышеотмеченные позиции российских правоведов, необходимо обратиться прежде всего к общим понятиям науки теории государства и права, а именно: к соотношению понятий норм процессуального и материального права. Так, «нормы материального права регулируют содержательную сторону реальных правовых отношений»[234]. Процессуальное же право – это совокупность правовых норм, определяющих процедуру применения материального права[235]. Таким образом, согласно общетеоретической взаимосвязи материальных и процессуальных норм процессуальные нормы выступают специфической формой бытия материального права, обслуживают процессы реализации норм материального права[236]. Как следует из вышесказанного, процессуальные и материальные нормы тесно связаны между собой, они дополняют друг друга. От их согласованности и «жизнеспособности» во многом зависит состояние законности[237] и эффективности собственно права и правоприменения.

Данная специфика проявляется и при реализации правовых средств института несостоятельности (банкротства). Так, как отмечает С. А. Карелина, «публично-правовые средства регулирования отношений, возникающих в связи с несостоятельностью, оказывают непосредственное влияние на содержание или порядок применения частноправовых средств. В свою очередь, частноправовые средства способствуют реализации публично-правовых средств»[238].Тесную взаимосвязь, взаимодействие и влияние друг на друга оказывают нормы материального права и процессуального. В этом заключается специфика динамики правовых средств, разрешающих конфликты интересов в процессе несостоятельности.

Так, «для осуществления основного права кредитора, состоящего в удовлетворении его материально-правового требования к должнику, законодатель наделяет кредитора дополнительно специфичными правами, правами, которые не вытекают из гражданского правоотношения. Одним из таких прав. является право кредитора участвовать в коллегиальных органах кредиторов, которые выражают общую волю кредиторов»[239]. Общая воля кредиторов опосредуется решением собрания кредиторов. Между тем решение собрания кредиторов есть не что иное, как результат применения организационных средств, которые заключаются в созыве собрания кредиторов, его проведении, процедуре голосования и т. п. В свою очередь, на основе решения собрания кредиторов применению подлежат материально-правовые средства. Так, например, только на основании решения собрания кредиторов конкурсный управляющий вправе заключать договор уступки прав требования (ч.1 ст. 140 Закона).

Кроме того, порядок удовлетворения требований кредиторов, очередность удовлетворения требований кредиторов, которая установлена Законом о банкротстве, претворяются в жизнь лишь при наличии материально-правового требования кредитора об исполнении должником своего обязательства.

Таким образом, получается, что обязательство по оплате денежных средств (материально-правовое) является необходимой предпосылкой обусловливающей право участия конкурсного кредитора в собрании кредиторов, выражающего общую волю кредитора и определяющего дальнейшую динамику процесса, посредством фиксации волеизъявления кредиторов являющегося основанием для установления дальнейших материально-правовых обязательств (как, например, упомянутый договор уступки прав требования).

Подводя итог всему вышесказанному, автор приходит к выводу, что спецификой реализации правовых средств несостоятельности (банкротства) является взаимодействие и взаимообусловленность материально-правовых средств работой, применением процессуально-правовых средств.

Специфика правовых средств, применяемых в рамках несостоятельности (банкротства), заключается в объединении и неразрывном единстве норм материального и процессуального права. Их нецелесообразно разделять, они переплетены и находятся в тесном единстве и взаимосвязи.

В связи с экономической сущностью ситуации несостоятельности (банкротства), выражающейся в необходимости установления известного порядка удовлетворения требований кредиторов, и вышеотмеченной спецификой реализации правовых средств как ни в каком другом институте права при исследовании института несостоятельности необходима обеспеченность, подкрепленность материальных норм нормами процессуальными.

Основной спецификой реализации правовых средств разрешения конфликта интересов в процессе несостоятельности (банкротства) является также ограничение прав всех тех субъектов, которые вовлекаются в орбиту банкротства и принимают участие в конкурсе. Данное ограничение прав обусловлено применением правовых средств. С того момента, как субъект (любой участник процедур несостоятельности) входит в процесс банкротства, – появляется возможность/необходимость ограничения его прав по сравнению с правовым регулированием правоотношений в обычном режиме хозяйственной деятельности.

Необходимость ограничения прав субъектов в процессе несостоятельности (банкротства) детерминирована самой природой конкурсных отношений. Режим конкурсных отношений призван определить границы субъективных прав разных участников процесса. Иными словами, режим банкротства, с одной стороны, должен противостоять частным устремлениям отдельных кредиторов, с другой стороны, – обеспечивать интересы всех кредиторов, должника, и в то же время сочетать в себе баланс частных и публичных интересов[240]. При этом невозможно удовлетворить в полной мере интересы всех участников, поскольку банкротство – это крайняя степень кризиса должника, и выход из него, даже минуя ликвидацию должника, возможен путем ограничений прав и интересов участников процесса[241].

Так, законодательство о несостоятельности (банкротстве) устанавливает свои специальные основания для признания сделок должника недействительными. Признание сделок должника недействительными является правовым средством разрешения конфликта интересов, которое призвано обеспечивать общие интересы всех кредиторов путем недопущения удовлетворения интересов отдельных кредиторов. В связи с этим одним из специальных оснований признания сделок должника недействительными является оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами.

Так, Восьмой арбитражный апелляционный суд в постановлении от 26 июля 2011 г. по делу № А46-8908/2009 указал, что для признания сделки недействительной по п. 2 ст. 61.3 Закона о банкротстве необходимо доказать:

– что такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований;

– что она совершена после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом или в течение одного месяца до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом.

Суд указал, что доказательства этих обстоятельств по рассматриваемому делу в материалах дела присутствуют. Так, заключение договора поручительства осуществлено 10 марта 2010 г. после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом (30 апреля 2009 г.), т. е. подпадает под период регулирования п. 2 ст. 61.3 Закона о банкротстве. Оспариваемая сделка направлена на обеспечение исполнения возникшего до совершения оспариваемой сделки обязательства третьего лица – Ю. П. Сидорова перед отдельным кредитором – А. И. Кузнецовым, возникшего из договора займа, заключенного до совершения оспариваемой сделки.

Кроме того, следует учитывать, что на момент совершения спорной сделки – 10 марта 2010 г. у должника существовала кредиторская задолженность на сумму более 79 000 000 руб., включенная в реестр требований кредиторов ООО «РСК «Добро» на стадии процедуры наблюдения.

Таким образом, должник, находясь в процедуре банкротства (наблюдении) и имея задолженность в сумме более 79 000 000 руб., 10 марта 2010 г. принял на себя еще одно обязательство отвечать перед А. И. Кузнецовым за исполнение Ю. П. Сидоровым обязательств по уплате задолженности по договорам займа в сумме 8 413 652 руб.

При этом А. И. Кузнецов, заключив договор поручительства, приобрел статус кредитора с требованиями, относящимися к текущим, которые согласно п. 1 ст. 134 Закона о банкротстве погашаются за счет конкурсной массы вне очереди преимущественно перед кредиторами, требования которых возникли до принятия заявления о признании ООО «РСК «Добро» банкротом.

При изложенных обстоятельствах в данном деле имеется такой признак сделки с предпочтением (ст. 61.3 Закона о банкротстве), как то, что она направлена на обеспечение исполнения обязательства должника или третьего лица перед отдельным кредитором, возникшего до совершения оспариваемой сделки[242].

Таким образом, установление в законодательстве рассматриваемого основания признания сделок недействительными обосновывается тем, что в случае предпочтительного удовлетворения требований одного из кредиторов уменьшается общее количество активов должника, а, следовательно, другие кредиторы получат удовлетворение в меньшем объеме. В обычном хозяйственном обороте должник не ограничивается в своих правах выбирать очередность удовлетворения требований кредиторов, он делает это по собственному усмотрению. Данное ограничение прав является спецификой отношений несостоятельности (банкротства).

Институт признания сделок должника недействительными преследует своей целью также обеспечение общих интересов кредиторов, устанавливая возможность признания подозрительных сделок должника недействительными (подробнее см. § 3 главы 3). При этом контрагенты должника должны тщательно проверять платежеспособность, поскольку неплатежеспособный должник ограничивается в свободе выбора условий договора. Как отмечает в разъяснениях положений постановления Пленума ВАС РФ по обжалованию сделок банкрота юридическая фирма «Гольцблат БЛП», в связи с возможностью оспаривания сделок должника по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, особенно повышается роль тщательной проверки контрагентов как перед заключением сделки, так и во время ее исполнения[243]. Это происходит в связи с тем, что согласно разъяснениям, данным в постановлении Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. 1 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”»[244] в настоящее время для признания подозрительной сделки недействительной необходимо доказать наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Причем предполагается, что другая сторона сделки знала о цели должника, если она знала или должна была знать о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. При этом, как отмечается в судебно-арбитражной практике, например в постановлении Десятого арбитражного апелляционного суда от 11 июля 2011 г. по делу № А41-16707/09[245], коммерческие организации осуществляют на свой риск деятельность, направленную на систематическое получение прибыли, и в связи с этим могут и должны проверять информацию о платежеспособности или неплатежеспособности контрагента.

В связи с вышеизложенным можно сделать вывод, что контрагенты по сделкам должны проверять платежеспособность друг друга, в связи с тем, что сделки, заключенные в период подозрительности, установленный Законом о банкротстве, могут быть признаны в последствии недействительными по специальным основаниям законодательства о несостоятельности, причем в совокупность обстоятельств, подлежащих доказыванию, входит осведомленность о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Особый порядок, ограничивающий права субъектов по сравнению с обычным хозяйственным оборотом, проявляется также посредством применения самого института несостоятельности (банкротства) как правового средства. Так, например, согласно ч. 1 ст. 63, ч. 1 ст. 81, ч. 1 ст. 94, ч. 1 ст. 126 Закона о банкротстве с момента инициирования процесса несостоятельности (банкротства) все требования кредиторов по денежным обязательствам и об уплате обязательных платежей, за исключением текущих платежей, могут быть предъявлены только в рамках процесса несостоятельности (банкротства). В рамках других процессов либо в отдельном порядке такие требования кредиторов удовлетворяться не могут.

Как отметил Конституционный Суд РФ в Определении от 3 октября 2002 г. № 231-О, положения п. 1 ст. 57 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»[246] не исключают судебную защиту прав кредиторов, а лишь устанавливают особый правовой режим имущественных требований, предъявляемых к должнику, который вводится на период рассмотрения арбитражным судом дела о банкротстве. Такое ограничение прав одного кредитора необходимо в целях защиты прав и законных интересов других кредиторов[247].

В связи с установлением данного ограничения иски по денежным обязательствам и об уплате обязательных платежей, за исключением текущих платежей, остаются без рассмотрения в случае подачи их вне рамок дела о банкротстве[248].

Специфика реализации правовых средств в виде ограничения прав должника опосредуется также установлением особого порядка предварительного одобрения арбитражным управляющим и/или собранием (комитетом кредиторов) заключения определенных сделок. Так, например, согласно ч. 2 ст. 64 Закона о банкротстве в рамках процедуры наблюдения органы управления должника могут совершать исключительно с согласия временного управляющего, выраженного в письменной форме, сделки или несколько взаимосвязанных между собой сделок:

– связанных с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения прямо либо косвенно имущества должника, балансовая стоимость которого составляет более пяти процентов балансовой стоимости активов должника на дату введения наблюдения;

– связанных с получением и выдачей займов (кредитов), выдачей поручительств и гарантий, уступкой прав требования, переводом долга, а также с учреждением доверительного управления имуществом должника.

В рамках финансового оздоровления данный порядок реализуется, например, посредством применения ч. 3 ст. 82 Закона о банкротстве, согласно которой должник не вправе без согласия собрания кредиторов (комитета кредиторов) совершать сделки или несколько взаимосвязанных сделок, в совершении которых у него имеется заинтересованность или которые:

– связаны с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения прямо либо косвенно имущества должника, балансовая стоимость которого составляет более пяти процентов балансовой стоимости активов должника на последнюю отчетную дату, предшествующую дате заключения сделки;

– влекут за собой выдачу займов (кредитов), выдачу поручительств и гарантий, а также учреждение доверительного управления имуществом должника.

Особый режим ограничений отражается также при реализации такого правового средства как порядок принятия решений собранием кредиторов. Так, принятие решений на собрании кредиторов происходит посредством голосования. Согласно положениям Закона о банкротстве решения на собрании кредиторов принимаются не единогласно, а большинством голосов кредиторов, причем количество голосов, принадлежащих одному кредитору, пропорционально сумме его долга. Таким образом, «миноритарный кредитор» ограничивается в своем праве определять направление и ход процедур конкурса и вынужден подчиняться мнению большинства, поскольку процесс несостоятельности будет идти по тому вектору, который зададут кредиторы, имеющие большинство голосов на собрании.

Однако собрание кредиторов позволяет сформировать консолидированную волю кредиторов путем установления порядка голосования, в соответствии с которым меньшинство подчиняется большинству. В связи с этим решения собрания кредиторов возможно признать недействительными только в двух случаях: если решение собрания кредиторов нарушает права и законные интересы лиц, участвующих в деле о банкротстве, лиц, участвующих в арбитражном процессе по делу о банкротстве, третьих лиц или если решение собрания кредиторов принято с нарушением установленных Законом о банкротстве пределов компетенции собрания кредиторов, на что неоднократно указывалось в судебно-арбитражной практике[249].

Аналогичного рода ограничения прав имеют место также и при реализации такого правового средства как мировое соглашение, которое также утверждается большинством голосов конкурсных кредиторов (подробнее § 2 главы 3). При этом, как отмечает Конституционный Суд РФ, принятие решения большинством голосов всех кредиторов, с учетом принадлежащих им сумм имущественных требований является демократической процедурой, не противоречащей принципу равенства участников гражданских правоотношений, и является проявлением принципа конституционного равноправия[250].

Посредством введения ограничений прав субъектов, принимающих участие в процедурах несостоятельности, проявляется публично-правовое вмешательство государства в частные правоотношения, поскольку законодатель своей властью устанавливает пределы реализации права каждого субъекта. При вмешательстве государства в частные правоотношения главной задачей для реализации законодателем является разумное сочетание частных и публичных интересов, а, следовательно, определение иерархии защищаемых интересов, подлежащих правовой охране, степени ущемления прав и законных интересов.

Для разрешения конфликта интересов субъектов при несостоятельности (банкротстве) законодатель выделяет интересы субъектов, которые не должны быть удовлетворены. Для этого реализации подлежат императивные правовые средства, запрещающие удовлетворение интересов, которые повлекут за собой неоправданное ущемление прав других субъектов. Так, вследствие этого появляется группа правовых средств, направленных на запрет принятия должником определенных решений и осуществление определенных действий: решения о выплате дивидендов или распределении прибыли должника между его учредителями (участниками); не допускается удовлетворение требования учредителя (участника) о выделе доли (пая) в имуществе должника в связи с выходом из состава его учредителей; не допускается прекращение денежных обязательств должника путем зачета встречного однородного требования, если это влечет за собой нарушение очередности удовлетворения требований кредиторов, предусмотренной законодательством о несостоятельности (банкротстве) и др.

Следует заметить, что ограничение прав кредиторов характерно для каждого этапа процесса несостоятельности (банкротства), что в большей или меньшей степени обеспечивает движение этого процесса.

Так, по справедливому замечанию С. А. Карелиной, «правовые способы и средства, используемые для осуществления реабилитационных процедур в национальных законодательствах, в большей или меньшей степени основываются на ограничении прав и интересов то одной группы субъектов, то другой. Причем увеличение объема прав одних участников, как правило, влечет уменьшение объема прав других. Перераспределение прав участников, а также сбалансированное распределение потерь между ними становятся важнейшими моментами в системе правового регулирования отношений, связанных с несостоятельностью»[251]. При реализации ликвидационного механизма законодатель также устанавливает ограничения прав одних субъектов в пользу других, в частности, кредиторов по отношению друг к другу, прав должника либо других субъектов.

Так, ограничения прав кредиторов в рамках ликвидационного механизма, опосредуемого конкурсным производством, реализуются, например, посредством того, что они по результатам проведения мероприятий конкурса получат удовлетворение не в полном объеме своих требований к должнику. При недостаточности денежных средств должника для удовлетворения требований кредиторов одной очереди денежные средства распределяются между кредиторами соответствующей очереди пропорционально суммам их требований, включенных в реестр требований кредиторов, если иное не предусмотрено Законом о банкротстве (ч. 3 ст. 142 Закона).

Кроме того, требования кредиторов, не удовлетворенные по причине недостаточности имущества должника, считаются погашенными (ч. 9 ст. 142 Закона). Как справедливо отметил Конституционный Суд РФ, данное положение направлено на обеспечение определенности имущественного положения сторон в делах о банкротстве и надлежащего проведения мероприятий по ликвидации несостоятельного должника, а потому само по себе не может рассматриваться как нарушающее конституционные права и свободы кредиторов – работников должника[252].

По сохранившему современное звучание замечанию Г. Ф. Шершеневича, «все теряют при конкурсе»[253], поскольку получить полное удовлетворение невозможно в силу экономических характеристик исследуемой системы, законодатель устанавливает баланс интересов участников процедуры посредством ограничения их прав, что является своеобразной системой сдержек и противовесов.

Каждая процедура несостоятельности имеет свой специфический механизм ограничения прав (в виде ограничения участника процедур в каком-либо субъективном праве либо, наоборот, наделяя его специфическими правами) в соответствии с предусмотренными целями.

Особенности правовых режимов процедур несостоятельности в части закрепления особых правовых средств могут быть продемонстрированы на примере внешнего управления. Так, с момента введения внешнего управления начинает применяться особый механизм ограничения дееспособности должника, в соответствии с которым руководитель должника отстраняется от должности; его полномочия в части управления делами возлагаются на арбитражного управляющего; одновременно прекращаются полномочия органов управления должника. С момента введения внешнего управления должник не может приобретать гражданские права и исполнять обязанности своими действиями, поскольку сделки заключаются внешним управляющим от имени должника.

Также для достижения целей восстановления платежеспособности должник наделяется таким правовым средством, как отказ от исполнения сделок, который в обычном хозяйственном обороте не используется. Кроме того, во время внешнего управления вводится мораторий на удовлетворение требований кредиторов. Мораторий представляет собой с точки зрения содержания экономическое средство, однако в процессе реализации правовых норм данное средство приобретает правовую форму. В равной мере данный механизм преобразования характерен и для других экономических средств. Однако сложность и неоднородность самих конкурсных отношений, а также задач, решаемых в процессе правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства), предопределяет необходимость использования и иных средств (информационных, организационных и иных), приобретающих правовую форму в результате воздействия норм права на регулируемые отношения.

Мораторий распространяется на денежные обязательства и обязательные платежи, за исключением текущих платежей, а также требований о взыскании задолженности по заработной плате, выплате вознаграждений авторам результатов интеллектуальной деятельности, о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью, о возмещении морального вреда. Суть правового инструмента – моратория – заключается в том, что кредиторы по требованиям, которые под него подпадают, лишаются права в течение внешнего управления предъявлять требования о выплате причитающихся им денежных средств по обязательствам, также в течение действия моратория не начисляются неустойки (штрафы, пени) и иные финансовые санкции. В судебно-арбитражной практике отмечается, что ограничения, предусмотренные Законом о банкротстве, в частности ст. 95, касаются реализации требований кредиторов, а не формирования оснований их возникновения[254].

Проведенное исследование позволяет сделать вывод о том, что особенности реализации правовых средств разрешения конфликта интересов заключаются в следующем:

1) правовые средства, основанные на государственно-властном вмешательстве и судебном механизме, начинают применяться с момента инициирования дела о несостоятельности (банкротстве), который, в свою очередь, детерминируется критериями банкротства, причем момент инициирования процесса несостоятельности (банкротства), критерии несостоятельности детерминируют и тот набор правовых средств, которые будут применяться для разрешения конфликта интересов;

2) имеется специфика, связанная с субъектным составом лиц, имеющих право применять предусмотренные законодательством правовые средства; особенности субъектного состава также предопределяют выбор правовых средств, применяемых для разрешения конфликта интересов;

3) эффективность применения правовых средств определяется степенью взаимодействия как материально-правовых, так и процессуальных норм, а также взаимодействия частноправовых и публично-правовых средств регулирования отношений несостоятельности; особенности реализации правовых средств разрешения конфликта интересов в рамках процесса несостоятельности заключаются во взаимодействии, взаимообусловленности указанных видов правовых средств;

4) ограничение прав субъектов конкурса, способствует разрешению конфликта интересов и динамике процесса несостоятельности.

Глава 3

УНИВЕРСАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА РАЗРЕШЕНИЯ КОНФЛИКТА ИНТЕРЕСОВ В ПРОЦЕССЕ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВА)

§ 1. Роль арбитражного управляющего в механизме разрешения конфликта интересов

В рамках данной главы будут рассмотрены некоторые важнейшие универсальные правовые средства разрешения конфликта интересов в процессе несостоятельности (банкротства). Данные правовые средства были выделены для рассмотрения по нескольким причинам: во-первых, данные средства являются важнейшими универсальными правовыми средствами, применяемыми в рамках любых процедур несостоятельности, которые наряду со специальными средствами (которые, безусловно, также важны, но менее масштабны по своим последствиям) свидетельствуют об эффективности правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства) и установлению той или иной системы банкротства; во-вторых, в связи с их универсальностью и системообразующим характером, способностью устанавливать или смещать в конечном итоге баланс интересов лиц, участвующих в рамках процесса банкротства, на всех его стадиях анализ выделенных и рассмотренных в рамках данной главы правовых средств позволит сделать общий вывод о степени обеспечения баланса интересов посредством законодательного инструментария.

Прежде всего необходимо обратиться к анализу положения и деятельности такого субъекта процесса несостоятельности как арбитражный управляющий. Арбитражный управляющий занимает особое место среди всех участников процесса несостоятельности (банкротства). Он является центральной фигурой конкурсного процесса, проводит большую работу по подготовке и реализации различных организационно-управленческих, имущественно-финансовых и правовых мероприятий в рамках процедур банкротства[255]. В самом деле, его роль трудно переоценить – арбитражный управляющий играет «первую скрипку» в процессе банкротства, в рамках своей деятельности он применяет широчайший набор средств, направленных на разрешение конфликта интересов сторон (от созыва собрания кредиторов и организации торгов для реализации имущества должника, до признания сделок должника недействительными и расчетов с кредиторами). Таким образом, арбитражный управляющий – это особый субъект, от деятельности которого зависит в конечном итоге судьба должника[256].

В то же время особенностью положения арбитражного управляющего в процедурах несостоятельности является определенная двойственность. Как отмечает Е. Г. Дорохина[257], с одной стороны, он является субъектом, применяющим различные средства – как материально-правовые, так и процессуально-правовые, предоставленные ему законодателем, с другой стороны, арбитражный управляющий сам является своего рода правовым средством – инструментом, созданным законодателем специально для системы банкротства.

В самом деле, основанием возникновения правоотношений несостоятельности (банкротства) является ситуация экономического кризиса должника, при которой его имущества не хватает для полного удовлетворения всех требований кредиторов. Для разрешения данной ситуации привлекается суд как независимый арбитр. Однако функция суда – разрешение спора о праве (как это было отмечено в § 2 главы 2).

В ситуации банкротства стороны часто действуют вне рамок добросовестности и благих намерений и заняты прежде всего защитой своих интересов: должник – выводом активов, преднамеренным доведением организации до банкротства; кредиторы – удовлетворением своих требований в полном объеме, лучше – предпочтительно перед другими кредиторами, чтобы наверняка получить удовлетворение. Таким образом, при банкротстве зачастую удовлетворение интересов одной стороны ведет к исключению возможности удовлетворения требований и соблюдению интересов другой стороны. При этом функцией суда, как уже было отмечено, является разрешение спора о праве. Однако, исходя из целей института несостоятельности (разрешение конфликта интересов посредством установления баланса интересов субъектов – подробно в § 3 главы 1), в той ситуации, которая возникает при банкротстве должника – наличии множества разнонаправленных и зачастую взаимоисключающих интересов, для целей адекватного эффективного ее разрешения, соблюдения публичных интересов и стабильности гражданского оборота необходимо дополнительно к суду привлечь субъекта, целью деятельности которого является независимое наблюдение за сторонами спора, организация и руководство ходом процедур несостоятельности (банкротства). Таким субъектом и является арбитражный управляющий.

«Арбитражное управление стремится защитить интересы сразу нескольких категорий участников банкротства, так как подчинено основной цели банкротства – “равному и справедливому” распределению имущества между кредиторами и одновременной защите прав должника и интересов государства. Именно поэтому необходимость соблюдения баланса интересов должника, кредиторов и государства, защита прав участников, недопущение злоупотреблений правами в процессе банкротства придают деятельности арбитражного управляющего социальный характер»[258].

Таким образом, арбитражный управляющий является субъектом, введенным законодателем для целей разрешения конфликта интересов. Он направляет и организует ход процедур несостоятельности. Арбитражный управляющий является своего рода «менеджером» (управляющим) процедур несостоятельности. Недаром в дореволюционный период, при становлении конкурсного права, в 1800 г. Уставом о банкротах был введен институт кураторов[259], а если использовать американскую терминологию, арбитражное управление определяется как «bankruptcy management»[260].

Вместе с тем необходимо отметить, что с точки зрения теории права к собственно правовым средствам относятся нормы права, институты права, договоры, ответственность. Поэтому сам арбитражный управляющий, хотя и призван в процедурах несостоятельности разрешать конфликт интересов лиц, вовлеченных в орбиту несостоятельности, реализует это, во-первых, посредством своей деятельности (применения правовых средств), во-вторых, для возможности осуществления им деятельности по арбитражному управлению в соответствии с ее социальной направленностью, отмеченной выше, законодателю необходимо предусмотреть специальный правовой статус арбитражного управляющего. Правовой статус и будет являться тем инструментом, который обеспечивает возможность деятельности арбитражного управляющего в соответствии с целями и задачами арбитражного управления, а также позволяет достигать целей собственно самого института несостоятельности – разрешения конфликта интересов.

Как отметил Конституционный Суда РФ в постановлении от 31 января 2008 г. № 2-П, «статус судьи определяется Конституцией Российской Федерации… с тем чтобы гарантировать осуществление правосудия независимым и беспристрастным судом. Статус судьи является не личной привилегией, а средством, призванным обеспечивать каждому действительную защиту его прав и свобод правосудием…»[261]. Таким образом, по мнению Конституционного Суда РФ, статус субъекта (в данном случае суда), участника правового регулирования является правовым средством. Применяя данный подход по аналогии, можно утверждать также, что правовой статус арбитражного управляющего является правовым средством.

Правовой статус арбитражного управляющего, предусмотренный в законодательстве, обусловливает деятельность арбитражного управляющего по применению им правовых средств во время всех процедур несостоятельности (банкротства). Данный факт позволяет нам отнести правовой статус к числу универсальных правовых средств, которые применяются и играют важную роль во время всего процесса банкротства.

Применение арбитражным управляющим в своей деятельности других средств является составляющим его деятельности в рамках конкретных процедур несостоятельности, а следовательно, является частью специальных средств разрешения конфликта интересов в рамках различных процедур. Целью данного исследования является рассмотрение правового статуса арбитражного управляющего в целом как универсального правового средства разрешения конфликта интересов.

При исследовании проблематики правового статуса арбитражного управляющего ключевым является вопрос интересов, в которых он реализует свою деятельность.

Вопрос о том, в чьих интересах действует арбитражный управляющий, вызывает полемику у ученых и практиков. Весь спектр мнений по данному вопросу можно свести к пяти основным точкам зрения.

I. По мнению некоторых дореволюционных ученых, арбитражный управляющий в своих действиях является представителем интересов кредиторов[262]. Данную точку зрения разделяют также и ряд современных ученых-цивилистов. Так, например, по мнению М. В. Телюкиной и В. Н. Ткачева, административный управляющий действует в интересах кредиторов[263].

II. Существует также противоположная точка зрения, согласно которой арбитражный управляющий является представителем интересов должника[264].

III. Третья позиция еще в дореволюционном праве была обоснована Г. Ф. Шершеневичем, который приравнивал статус присяжного попечителя к статусу судебного пристава в исполнительном производстве[265]. Анализируя проблематику интереса в деятельности арбитражного управляющего, Г. И. Скаредов отмечает, что «конкурсный кредитор или уполномоченный орган, обращаясь в арбитражный суд с заявлением, выдвигают требование не о восстановлении платежеспособности и не о финансовом оздоровлении должника, а о признании его банкротом с целью удовлетворения своих требований к должнику за счет его имущества путем проведения исполнительного производства в форме процедур банкротства, так как предшествующая этому деятельность судебных приставов-исполнителей не дала результатов»[266]. На основании данного рассуждения Г. И. Скаредов делает общий вывод о том, что арбитражные управляющие являются своего рода арбитражными судебными исполнителями, реализующими судебные акты арбитражного суда по исполнению требований кредиторов[267].

Существует также точка зрения, что арбитражный управляющий действует в различных интересах, которые меняются в зависимости от процедуры несостоятельности (банкротства). По мнению А. Н. Семиной, «внешний управляющий представляет должника, поскольку должен заботиться об интересах должника, он должен пытаться восстановить его платежеспособность… конкурсный управляющий обслуживает интересы кредиторов, а потому конкурсный управляющий есть представитель кредиторов», а если конкурсный управляющий заключает с собранием кредиторов мировое соглашение, то «в данном случае конкурсный управляющий отстаивает государственные интересы, следит за тем, чтобы мировое соглашение соответствовало Закону»[268].

Одной из наиболее распространенных в настоящее время точек зрения является позиция, согласно которой в деятельности арбитражного управляющего должен соблюдаться баланс интересов и должника, и кредиторов[269].

В случае если предположить, что целью деятельности арбитражного управляющего является представление интересов либо кредитора, либо должника, то мы будем иметь радикально прокредиторскую или радикально продолжниковую систему банкротства со всеми минусами и недостатками, которые вытекают из применения соответствующих систем и уже были рассмотрены в § 1 главы 2. Исходя из цели института несостоятельности – установления баланса интересов субъектов, вовлеченных в орбиту несостоятельности (банкротства), целей учреждения собственно самого института арбитражного управляющего, а также социальных целей арбитражного управления, автор данного исследования приходит к выводу, что деятельность арбитражного управляющего направлена на обеспечение баланса интересов субъектов несостоятельности. При этом необходимо отметить, что применительно к вопросу о том, в чьих интересах действует арбитражный управляющий, наиболее правильно последнее из вышеприведенных мнений. Однако стоит отметить некоторую односторонность данной позиции: в данном случае речь шла об интересах кредитора и должника. По нашему мнению, в рамках процедур несостоятельности арбитражному управляющему в своих действиях необходимо учитывать интересы не только кредитора и должника, а также других участников процесса: собственника имущества, учредителей, а также интересы гражданского оборота (общества), свой собственный (который заключается в проведении процедур несостоятельности на высоком профессиональном уровне и получении за свою работу достойного вознаграждения).

С позицией автора согласуются и нормы Закона «О несостоятельности (банкротстве)». Так, согласно ч. 4 ст. 20.3 Закона о банкротстве при проведении процедур, применяемых в деле о несостоятельности, арбитражный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества.

Исходя из того, что арбитражный управляющий в своей деятельности учитывает интересы как должника, так и кредиторов, а также общественного кредита – общества, появляется требование к его особому статусу, обеспечению независимости его деятельности для целей исключения перевеса в его действиях в пользу какой-либо одной из сторон. Данный момент является принципиальным, и обеспечение независимости арбитражного управляющего играет огромную роль при проведении процедур несостоятельности, поскольку обеспечение независимости влияет на эффективность работы арбитражного управляющего и возможности достижения им целей института, а как уже было отмечено, от самого арбитражного управляющего в большей степени зависит направление, ход и результаты процедур банкротства.

Далее рассмотрим факторы, которые по мысли законодателя призваны обеспечить независимость арбитражного управляющего от других субъектов несостоятельности.

Прежде всего необходимо отметить нормы ч. 2 ст. 20.2, запрещающие арбитражному суду утверждать в качестве временных, административных, внешних или конкурсных управляющих в деле о банкротстве арбитражных управляющих, которые являются заинтересованными лицами по отношению к должнику, кредиторам. Согласно ст. 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к арбитражному управляющему признаются: лицо, которое входит в одну группу лиц с должником (кредитором); лицо, которое является аффилированным лицом должника (кредитора); а также его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Необходимо отметить недостатки законодательного регулирования, которые приводят к тому, что запрет арбитражному управляющему быть заинтересованным лицом на практике не всегда работает. Определение заинтересованности[270] взято из законодательства о защите конкуренции[271]. Данное определение не учитывает сущности отношений несостоятельности и потребности запрета заинтересованности, существующего именно в рамках банкротства.

Формальное руководство исключительно вышеприведенными нормами, а не потребностями отношений несостоятельности (банкротства) приводит к утверждению в делах о банкротстве заинтересованных арбитражных управляющих.

Показательным в этом отношении является следующий пример судебно-арбитражной практики[272]. Общество с ограниченной ответственностью «Корона-Ойл» (далее – ООО «Корона-Ойл», должник) обратилось в Арбитражный суд Приморского края с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом) в соответствии со ст. 9 ФЗ от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Определением суда от 16 марта 2010 г. в отношении должника введена процедура банкротства – наблюдение, временным управляющим должника утвержден Чирков Е. Ф.

Решением арбитражного суда от 26 августа 2010 г., оставленным без изменения постановлением Пятого арбитражного апелляционного суда от 19 октября 2010 г., ООО «Корона-Ойл» признано несостоятельным (банкротом) с открытием в отношении него конкурсного производства, конкурсным управляющим должника утвержден Петров В. Г.

В кассационной жалобе конкурсный кредитор Носков А. Г. просит решение от 26 августа 2010 г. в части назначения конкурсным управляющим должника Петрова В. Г., постановление апелляционного суда от 19 октября 2010 г. отменить и назначить конкурсного управляющего ООО «Корона-Ойл» в соответствии с требованиями Закона о банкротстве.

В обоснование жалобы заявитель привел доводы о том, что кандидатура арбитражного управляющего Петрова В. Г., являющегося в деле о банкротстве представителем кредитора ООО «Гелиос», не соответствует требованиям действующего законодательства, а его утверждение конкурсным управляющим привело к нарушению требований абзаца 1 п. 6 ст. 20, п. 2 ст. 20.2, ст. 45 Закона о банкротстве, п. 3 ст. 182 ГК РФ. Кроме того, указывает на то, что назначение Петрова В. Г., проживающего в г. Санкт-Петербурге, конкурсным управляющим должника привело к необоснованным дополнительным расходам на проведение процедуры конкурсного производства, а также расходам кредиторов (дело рассматривается арбитражным судом Приморского края. – Прим. авт.).

Отклоняя доводы Носкова А. Г. о том, что данная кандидатура не могла быть утверждена арбитражным судом в качестве конкурсного управляющего ООО «Корона-Ойл» на основании п. 2 ст. 20.2 Закона о банкротстве, арбитражные суды исходили из следующего.

В соответствии с п. 2 ст. 20.2 Закона о банкротстве арбитражным судом в качестве временных управляющих, административных управляющих, внешних управляющих или конкурсных управляющих не могут быть утверждены в деле о банкротстве арбитражные управляющие: которые являются заинтересованными лицами по отношению к должнику, кредиторам.

В обоснование того, что Петров В. Г. является заинтересованным лицом по отношению к должнику, кредиторам Носков А. Г. указал на то, что Петров В. Г. в рамках дела о банкротстве ООО «Корона-Ойл» является представителем кредитора ООО «Гелиос», а также голосовал на первом собрании кредиторов в качестве представителя кредитора за утверждение своей кандидатуры в качестве конкурсного управляющего должника.

Арбитражные суды, исходя из буквального толкования положений ст. 19 Закона о банкротстве, пришли к обоснованному выводу о том, что Петров В. Г. не может считаться заинтересованным лицом по отношению к должнику, кредиторам, поскольку представление последним интересов кредитора ООО «Гелиос» на основании доверенности не свидетельствует о наличии у Петрова В. Г. статуса заинтересованного лица в смысле положений ст. 19 Закона о банкротстве.

В этой связи подлежат отклонению доводы заявителя кассационной жалобы о неправильном применении судами норм Закона о банкротстве.

Анализ положений законодательства и судебно-арбитражной практики позволяет прийти к выводу о том, что нормы Закона о банкротстве, содержащие понятие заинтересованности, подлежат доработке с целью учета особенностей отношений несостоятельности (банкротства). Понятие заинтересованности в законодательстве о защите конкуренции направлено на то, чтобы выявить субъектов, связанных между собой в ведении хозяйственной деятельности, проведении работ, оказании услуг, реализации совместного бизнеса. В законодательстве о банкротстве должны реализовываться другие подходы, поскольку оно диктует свои отличные требования, которые основываются на сущности заинтересованности не с точки зрения законодательства о защите конкуренции, а с точки зрения законодательства о несостоятельности (банкротстве). Так, законодательство о банкротстве при определении заинтересованности должно учитывать не осуществление совместной деятельности, а связанность субъектов какими-либо отношениями, отличными от деятельности по арбитражному управлению. К данным отношениям, бесспорно, должны относиться трудовые отношения с должником либо кредиторами, наличие задолженности должника перед арбитражным управляющим, возникшей перед возбуждением дела о банкротстве, представление арбитражным управляющим, до утверждения его в этом статусе, интересов должника, кредиторов[273] и др.

Обеспечению независимости арбитражного управляющего способствуют также нормы ст. 20.6 Закона, касающиеся порядка выплаты вознаграждения арбитражному управляющему в деле о банкротстве. Установление законодателем фиксированных сумм оплаты арбитражному управляющему за его деятельность ведет к финансовой независимости арбитражного управляющего от других субъектов процедур несостоятельности, поскольку в противном случае у кредиторов или должника был бы финансовый рычаг воздействия на арбитражного управляющего и о независимости его фигуры речи быть не могло.

Следует заметить, что вознаграждение арбитражного управляющего в том виде, в котором оно установлено в настоящее время законодателем, выполняет стимулирующую функцию. Так, вознаграждение, выплачиваемое внешнему и конкурсному управляющему в деле о банкротстве, состоит из фиксированной суммы и суммы процентов. Причем суммы процентов, выплачиваемые внешнему и конкурсному управляющему, тем выше, чем успешнее проведены ими соответствующие процедуры банкротства. Данное положение повышает заинтересованность арбитражного управляющего в эффективном и добросовестном проведении процедур несостоятельности в интересах субъектов, вовлеченных в орбиту несостоятельности.

Вместе с тем необходимо отметить и недостатки законодательного регулирования, связанные с выплатой вознаграждения арбитражного управляющего. Так, согласно ч. 5 ст. 20.6 Закона арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве, на основании решения собрания кредиторов или мотивированного ходатайства лиц, участвующих в деле о банкротстве, вправе увеличить размер фиксированной суммы вознаграждения, выплачиваемого арбитражному управляющему, в зависимости от объема и сложности выполняемой им работы.

Понятие «объем и сложность выполняемой работы» является оценочным. По мнению автора, обосновать большой объем работ и ее сложность заинтересованным в этом лицам не составит труда в любом деле о несостоятельности. При этом увеличение вознаграждения любым лицом, участвующим в деле о несостоятельности, будь то кредитор или должник, можно рассматривать как возможность официального стимулирования финансовой заинтересованности арбитражного управляющего к проведению процедуры несостоятельности в интересах кредитора или должника. Таким образом, для обеспечения независимости арбитражного управляющего дополнительное увеличение вознаграждения за «объем и сложность выполняемой работы» необходимо предусматривать только в законодательстве. Причем должны быть указаны четкие критерии: балансовая стоимость активов или оборот денежных средств, или другие параметры. В настоящее время в отношении процедур наблюдения и финансового оздоровления уже установлено вознаграждение в виде суммы процентов в зависимости от балансовой стоимости активов должника.

Нормы Закона о банкротстве представляют собой достаточно тесно связанное между собой сочетание материальных и процессуальных норм. В отсутствие эффективных процессуальных норм нормы материального права также не будут эффективно применяться. Это особенно ярко проявляется в законодательстве о банкротстве в силу отмеченной в § 3 главы 2 специфики реализации правовых средств.

Так, нормы материального права, направленные на обеспечение независимости арбитражных управляющих, не могут эффективно обеспечивать его правовой статус в отсутствие соответствующих норм процессуального характера.

К числу норм процессуального характера, направленных на обеспечение независимости арбитражных управляющих, относятся нормы, устанавливающие порядок утверждения арбитражного управляющего в деле о банкротстве. В этом также проявляется специфика реализации правовых средств разрешения конфликта интересов, носящая комплексный характер (о чем говорилось в § 3 главы 2).

В настоящее время в ст. 45 Закона о банкротстве установлен следующий порядок утверждения арбитражного управляющего: заявитель или собрание кредиторов вправе не только выбрать саморегулируемую организацию, которая предложит кандидатуру арбитражного управляющего, но и предложить кандидатуру конкретного арбитражного управляющего (в том числе на первом собрании кредиторов).

На основании абз. 1 и 2 п. 1 ст. 45 Закона при получении определения суда о принятии заявления о признании должника банкротом, в котором указана кандидатура арбитражного управляющего, или протокола собрания кредиторов о выборе кандидатуры арбитражного управляющего заявленная саморегулируемая организация, членом которой является выбранный арбитражный управляющий, представляет в суд информацию о соответствии указанной кандидатуры требованиям, предусмотренным ст. 20 и 20.2 Закона.

При этом согласно п. 5 ст. 45 Закона по результатам рассмотрения представленной саморегулируемой организацией арбитражных управляющих информации о соответствии кандидатуры арбитражного управляющего требованиям, предусмотренным ст. 20 и 20.2 Закона о банкротстве, или кандидатуры арбитражного управляющего арбитражный суд утверждает арбитражного управляющего, соответствующего таким требованиям.

Таким образом, Законом о банкротстве предусмотрен следующий механизм утверждения арбитражного управляющего в деле о несостоятельности: заявитель вправе перед подачей заявления определиться с конкретной кандидатурой арбитражного управляющего, указать конкретного кандидата в заявлении, который будет утвержден арбитражным судом в случае, если данный арбитражный управляющий вправе осуществлять профессиональную деятельность и соответствует формальным требованиям, установленным в Законе о банкротстве. Учитывая роль арбитражного управляющего в деле о банкротстве как основного субъекта процесса несостоятельности, заявитель (будь то кредитор или сам должник, а также собрание кредиторов), имея возможность утвердить в деле о несостоятельности «своего» управляющего, вряд ли ею не воспользуется, предварительно не договорившись с ним о лояльности и действиях в своих интересах.

Если говорить о варианте, при котором заявитель или собрание кредиторов указывают лишь саморегулируемую организацию, из числа членов которой должен быть избран арбитражный управляющий, то данный механизм также не в состоянии обеспечить независимость арбитражного управления в деле о банкротстве.

Всегда существует возможность заранее договориться с руководством той или иной саморегулируемой организации арбитражных управляющих (далее – СРО) о кандидатуре, которая будет утверждена в конкретном деле о банкротстве. В юридической литературе уже неоднократно высказывались мнения о том, что «саморегулируемые организации будут создаваться в частности (гласно или негласно) заинтересованными коммерческими структурами, располагающими необходимыми финансовыми ресурсами»[274].

Так, например, Положение о порядке отбора кандидатур арбитражных управляющих для предоставления арбитражным судам в целях утверждения их в деле о банкротстве, утвержденное Советом Некоммерческого партнерства «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Центрального Федерального округа» 30 июня 2010 г. протоколом № 15 (с изменениями от 22 февраля 2011 г. протокол № 23) предусматривает наличие центральной комиссии и региональных комиссий по отбору кандидатур. В вышеуказанном положении установлена исключительная компетенция центральной комиссии по отбору кандидатур арбитражных управляющих по делам о банкротстве: градообразующих организаций, стратегических и финансовых организаций. Почему-то наравне с вышеперечисленными категориями юридических лиц установлена обязанность региональных комиссий передавать центральной комиссии функции по отбору кандидатур арбитражных управляющих в делах о банкротстве предприятий-должников, заявителями (кредиторами) по которым являются ЗАО «ВТБ24», ОАО «Сбербанк России», ОАО «Россельхозбанк»[275]. Возникает вопрос: почему по любому делу о банкротстве должников вышеназванных банков, в отношении которых подано заявление о банкротстве и указано СРО ПАУ ЦФО (а также в случае, если просто кредиторами должника являются данные банки), отбор кандидатур должна проводить именно центральная комиссия? По какой причине компетенция разделена именно таким образом, ведь в центральном округе три вышеуказанных банка – не единственные крупные банковские организации, имеющие филиальную сеть? Почему не указана просто банковская сфера деятельности как принцип отнесения к компетенции центральной комиссии? Ответ напрашивается сам собой: в данном случае имеют место предварительные взаимные договоренности между юридическими лицами.

Таким образом, как показывает практика, вариант указания СРО, из числа членов которой подлежит выбрать арбитражного управляющего, не гарантирует важнейшего составляющего статуса арбитражного управляющего – независимости, а значит, неприемлем в качестве механизма отбора кандидатуры арбитражного управляющего.

Механизм, который обеспечивает независимость арбитражного управляющего в деле о банкротстве, должен строиться на том, что заранее предугадать, определить конкретного управляющего в конкретном деле невозможно. Только в этом случае у сторон не будет возможности злоупотребления своими правами, не будет возможности проводить заказные банкротства.

Представляется, что в Законе о банкротстве целесообразно предусмотреть следующий порядок утверждения арбитражного управляющего в деле о банкротстве. На территории каждого конкретного субъекта Российской Федерации зарегистрировано определенное количество СРО и их филиалов. Например, на территории города Москвы зарегистрировано 5 СРО арбитражных управляющих. Все заявления о признании должника банкротом или решения о смене арбитражного управляющего в деле о несостоятельности должны подаваться в арбитражный суд без указания СРО, и уж тем более без указания конкретного арбитражного управляющего. 5 СРО арбитражных управляющих, действующих на территории города Москвы, равны в своих правах претендовать на представление арбитражного управляющего для проведения процедур в каждом конкретном деле, а потому дела должны распределяться между ними в равном количестве. При необходимости определить арбитражного управляющего в конкретном случае направление заявок должно осуществляться каждому СРО по очереди по мере их поступления. Так, например, с заявлением обратился кредитор должника N на основании определения арбитражного суда о принятии заявления о признании должника банкротом, вынесенного, например, 3 числа, кандидатуру арбитражного управляющего определяет СРО № 1, следующее заявление принято 4 числа – кандидатуру определяет СРО № 2. В этом случае каждое СРО будет получать дело о банкротстве и определять кандидатуру арбитражного управляющего по каждому пятому делу о несостоятельности, при этом заранее определить, в какое именно СРО попадет дело, невозможно – это будет зависеть исключительно от делопроизводства суда и того количества заявлений, которое поступило в определенный период времени.

В свете данного предложения по совершенствованию законодательства важным является также вопрос о том, каким образом выбирает СРО из числа своих членов арбитражного управляющего для участия в конкретном деле о несостоятельности (банкротстве). «Ни Закон о несостоятельности, ни иные нормативные правовые акты не определяют критерии, в соответствии с которыми СРО обязана оценивать кандидатуры арбитражных управляющих»[276]. Данные критерии в самом общем виде определены внутренними положениями, утверждаемыми самими СРО для своей деятельности. Анализ внутренних документов крупнейших СРО позволил прийти к следующим выводам: конкретные требования к оценке профессиональных качеств арбитражных управляющих не предусмотрены, однако, как правило, утверждение арбитражного управляющего в деле о банкротстве зависит от своевременности и полноты уплаты членских взносов, регулярности предоставления отчетности, своевременности обновления справок и иных документов – т. е. факторов, не отражающих его профессиональную квалификацию. Для того чтобы исключить произвол СРО в данном вопросе и обеспечить тем самым независимость арбитражного управляющего, необходимо в Законе установить четкие критерии, по которым оценивается профессионализм арбитражного управляющего.

На наш взгляд, критериями для оценки уровня профессионализма должны являться:

– стаж работы арбитражного управляющего в сфере арбитражного управления;

– количество процедур несостоятельности, проведенных арбитражным управляющим;

– их вид (поскольку проводить процедуру наблюдения, по общему мнению, легче, чем, например, внешнего управления);

– субъекты, в отношении которых были проведены процедуры банкротства (учет масштаба их деятельности на основании данных о стоимости балансовых активов, оборота денежных средств, общего объема долгов, вида юридического лица (например, градообразующие, стратегические). Автор настоящего исследования предлагает предусмотреть в Законе о банкротстве деление арбитражных управляющих на группы, в зависимости от их профессиональной квалификации. Каждая группа арбитражных управляющих должна соответствовать определенным требованиям по уровню профессионализма (с использованием предложенных критериев). Переход арбитражными управляющими от уровня к уровню должен происходить по мере набора ими опыта и повышения квалификации, в соответствии с требованиями, выставляемыми для каждого следующего уровня.

Каждый субъект, в отношении которого необходимо вводить процедуры банкротства, должен оцениваться на предмет объема осуществляемой предпринимательской деятельности (например, субъект малого, среднего, крупного предпринимательства). В Законе о банкротстве необходимо установить группы должников и критерии деления на группы. При этом каждой группе должников необходимо поставить в соответствие определенную группу арбитражных управляющих, обладающих необходимой квалификацией и имеющей право проводить в отношении данного субъекта процедуры несостоятельности (банкротства). Причем необходимо предусмотреть, что арбитражные управляющие более высокой группы, чем необходимо, имеют право проводить в отношении должника процедуры банкротства, а более низкой – не имеют. При наличии специфических дополнительных требований к арбитражным управляющим для проведения процедур банкротства в отношении должника, например, допуск к государственной тайне, арбитражный управляющий соответствующего уровня должен удовлетворять необходимым дополнительным требованиям.

Среди множества арбитражных управляющих, по своему профессиональному уровню удовлетворяющих установленным требованиям и изъявивших желание участвовать в процедуре несостоятельности, выбор конкретного управляющего должен проводиться способом, исключающим субъективное усмотрение какой-либо группы лиц. На наш взгляд, таким способом является жеребьевка.

Для определения статуса арбитражного управляющего как независимого субъекта, осуществляющего профессиональную деятельность в интересах субъектов, участвующих в процессе несостоятельности, для целей обеспечения баланса их интересов и независимости от любых других субъектов процедур банкротства важным фактором является его обязанность быть участником одной из СРО. В рамках данной проблематики необходимо рассмотреть сущность СРО и ее взаимодействие и влияние на деятельность арбитражных управляющих.

В юридической литературе высказывалось мнение, что саморегулируемые организации арбитражных управляющих появились в связи с усложением практики проведения процедур несостоятельности и, как следствие, потребностью привлечении компетентных, опытных специалистов. СРО призвано в первую очередь контролировать профессиональную деятельность своих членов[277], а также регулировать ее.

Согласно ст. 2 Закона о банкротстве саморегулируемая организация арбитражных управляющих (далее также – саморегулируемая организация) – некоммерческая организация, которая основана на членстве, создана гражданами Российской Федерации, сведения о которой включены в единый государственный реестр саморегулируемых организаций арбитражных управляющих и целями деятельности которой являются регулирование и обеспечение деятельности арбитражных управляющих. Таким образом, основываясь на определении СРО, закрепленном в законодательстве, можно сделать вывод о том, что СРО – это некоммерческая организация, членами которой являются профессиональные арбитражные управляющие, объединившиеся для обеспечения организации профессиональной деятельности в своей сфере, регулирования своей деятельности и таким образом повышению уровня профессионализма, компетентности, улучшению результатов работы. Е. Г. Дорохина отмечает, что «исследователи данной проблемы (принципов саморегулирования СРО. – Прим. авт.) выделяют три модели функционирования саморегулирования. Первая модель предусматривает делегирование властных полномочий по лицензированию, контролю и надзору определенного вида деятельности, посредством чего государство передает контроль за “доступом” в профессию. Вторая модель представляет из себя добровольное саморегулирование, которое возникает на основе волеизъявления участников определенного вида деятельности. Третья модель – это смешанный вариант, содержащий признаки предыдущих двух моделей саморегулирования»[278]. Зарубежный опыт в основном пошел по пути отказа от первой модели, как не обеспечивающий должный уровень независимости арбитражных управляющих.

Российский законодатель при моделировании СРО арбитражных управляющих применил как раз первую модель, самую консервативную, поскольку арбитражный управляющий не вправе заниматься своей профессиональной деятельностью, если он не является членом СРО. В юридической литературе данный фактор называют «допуском в профессию».

Анализируя полномочия СРО по отношению к арбитражному управляющему, ученые отмечают следующее. «В целом, можно отметить, что основания и порядок досрочного прекращения полномочий арбитражного управляющего в деле о банкротстве не позволяют в полной мере обеспечить независимость управляющего как самостоятельного лица, действующего в интересах должника, кредиторов, общества. Отстранение или освобождение арбитражного управляющего зачастую является следствием обстоятельств, на которые арбитражный управляющий никак не влияет. При этом отсутствует возможность восстановления арбитражного управляющего в полномочиях при установлении незаконности его отстранения»[279].

Более категоричен в своих оценках В. В. Витрянский. Он отмечает, что арбитражные управляющие «попадают в полную зависимость от саморегулируемых организаций (или их хозяев?), о чем недвусмысленно сказано в Законе, в частности в ст. 22 (п. 1), согласно которой саморегулируемые организации наделяются правом применять в отношении своих членов меры дисциплинарной ответственности вплоть до исключения из числа членов саморегулируемой организации (что для арбитражного управляющего – верная профессиональная смерть), а также заявлять в арбитражный суд ходатайства об отстранении своих членов от участия в делах о банкротстве в качестве арбитражных управляющих»[280].

Таким образом, у СРО существует двойственный правовой статус: с одной стороны, они являются субъектами частного права (некоммерческими организациями), с другой стороны, они одновременно выполняют функции «работодателей»[281].

В целом, соглашаясь с данными высказываниями, автор приходит к выводу, что причина всех вышеуказанных проблем, следствием которых является зависимость арбитражного управляющего от СРО, кроется в следующем.

Саморегулируемые организации арбитражных управляющих выполняют следующие функции:

1. Разрабатывают и устанавливают условия членства арбитражных управляющих в саморегулируемой организации; разрабатывают и устанавливают обязательные для выполнения членами саморегулируемой организации стандарты и правила профессиональной деятельности; вносят на рассмотрение органов государственной власти Российской Федерации, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления предложения соответственно по вопросам формирования и реализации государственной политики и вопросам формирования и реализации органами местного самоуправления политики в сфере несостоятельности (банкротства) и финансового оздоровления. Данную функцию в целом можно охарактеризовать как «правотворческую» в рамках деятельности по арбитражному управлению.

2. Осуществляют организацию и проведение стажировки гражданина Российской Федерации в качестве помощника арбитражного управляющего; организовывают повышение уровня профессиональной подготовки своих членов; осуществляют анализ деятельности своих членов на основании информации, представляемой ими в саморегулируемую организацию в форме отчетов в порядке, установленном уставом некоммерческой организации или иным документом, утвержденным решением общего собрания членов саморегулируемой организации и т. д. Данную функцию в целом можно охарактеризовать как «исполнительную» в рамках деятельности по арбитражному управлению.

3. Контролируют профессиональную деятельность членов саморегулируемой организации в части соблюдения требований настоящего Федерального закона, других федеральных законов, иных нормативных правовых актов Российской Федерации, федеральных стандартов, стандартов и правил профессиональной деятельности; рассматривают жалобы на действия члена саморегулируемой организации, исполняющего обязанности арбитражного управляющего в деле о банкротстве; применяют меры дисциплинарного воздействия, предусмотренные настоящим Федеральным законом и внутренними документами саморегулируемой организации, в отношении своих членов, в том числе исключение из членов саморегулируемой организации. Данную функцию в целом можно охарактеризовать как «судебную» в рамках деятельности по арбитражному управлению.

Таким образом, в настоящее время одно и то же лицо (СРО) наделено правомочием определять «правила игры», следить за их исполнением и применять санкции в случае неисполнения. Вся полнота власти и контроля над деятельностью арбитражного управляющего передана в СРО. В этом и состоял смысл последней реформы законодательства о несостоятельности, проведенной в 2009 г.

Однако необходимо отметить, что из теории государства и права всем известно: сосредоточение власти в одном источнике всегда приводит к злоупотреблению ею, к диктаторским и тираническим режимам. Еще Ш. Мотескьё писал: «Чтобы не было возможности злоупотреблять властью, необходим такой порядок вещей, при котором различные власти могли бы взаимно сдерживать друг друга»[282].

В связи с этим существует острая необходимость контроля, в свою очередь, за деятельностью СРО для предотвращения различного рода злоупотреблений. Требование обеспечения независимости арбитражного управляющего диктует необходимость при осуществлении контрольных и «судебных» функций со стороны СРО исключить фактор злоупотреблений и влияния на арбитражных управляющих с целью проведения ими процедур несостоятельности в целях интересов кредитора либо должника.

Данный инструмент предусмотрен в законодательстве, в частности ст. 23.1 Закона о банкротстве. Органом, осуществляющим контроль за деятельностью СРО, в настоящее время является Федеральная служба государственной регистрации, кадастра и картографии (Росреестр). Данная деятельность проводится ими в соответствии с Положением о проведении проверки деятельности саморегулируемой организации арбитражных управляющих регулирующим органом, утвержденным постановлением Правительства РФ от 25 июня 2003 г. № 365[283] (далее – Положение).

В настоящее время СРО может оказывает влияние на деятельность своих членов посредством решений специализированных органов управления СРО (дисциплинарный комитет, контрольный комитет, орган по отбору кандидатур арбитражных управляющих для представления арбитражным судам в целях утверждения их в деле о банкротстве); коллегиального органа управления, единоличного исполнительного органа. В случае если данные органы, злоупотребляя своими полномочиями, будут пытаться влиять на деятельность арбитражного управляющего, такие действия должны будут обязательно опосредоваться решениями соответствующих органов, например, ходатайствами по отстранению арбитражного управляющего от участия в деле о банкротстве либо решениями об исключении его из СРО. В настоящее время в соответствии с п. 16 Положения негативным последствием таких злонамеренных действий является направление в правоохранительные и иные органы копий акта проверки и прилагаемых к нему материалов в случае выявления по результатам проверки в действиях должностных лиц СРО нарушений законодательства РФ для рассмотрения вопроса о привлечении этих лиц к ответственности в установленном порядке. Однако в данном случае правоохранительным органам необходимо будет доказывать наличие состава преступлений / правонарушений и, как следствие, умысел, причинно-следственные связи, что всегда крайне сложно.

В целях установления своеобразной «системы сдержек и противовесов» автор предлагает предусмотреть в законодательстве дополнительно следующий механизм. При выявлении Росреестром в течение лет фактов отстранений арбитражных управляющих от дел о банкротстве, необоснованного исключения арбитражного управляющего из СРО в количестве более 4–5 случаев по предписанию Росреестра состав соответствующих органов управления должен быть полностью изменен. Новые члены данных органов должны быть определены решением общего собрания СРО.

Данный механизм оправдывается следующим: например, если по предложению органа управления в деле о банкротстве утверждено заинтересованное лицо, это означает, что орган управления по причине своего непрофессионализма допустил ошибку, либо то, что это было сделано по договоренности с лицами, участвующими в деле о банкротстве. В обоих случаях данные выводы должны означать, что соответствующий орган управления (если он действует непрофессионально, постоянно допуская ошибки, либо действует с заинтересованностью) должен быть переизбран. В данном случае функция по контролю и «судебная» функция СРО будет уравновешена институтами ответственности, дублируемые функцией контроля со стороны государственных органов. Это будет служить фактором взаимного уравновешивания и сдерживания.

Проведенное исследование позволяет отметить следующее. Во-первых, правовой статус арбитражного управляющего является одним из основных инструментов, используемых для разрешения конфликта интересов субъектов, участвующих в процессе несостоятельности (банкротства). Во-вторых, эффективное разрешение конфликта интересов возможно лишь в случае обеспечения независимости арбитражного управляющего и осуществления им деятельности в целях установления баланса интересов всех лиц, участвующих в процессе. Только при этих условиях процесс несостоятельности (банкротства) не будет служить инструментом передела собственности, а будет достигать целей института. В-третьих, адекватное и эффективное применение арбитражным управляющим правовых средств, находящихся в его распоряжении, напрямую зависит от обеспечения его независимого статуса. В-четвертых, анализ норм материального и процессуального (процедурного) права приводит к неутешительным выводам: в настоящее время говорить о независимости арбитражного управляющего не приходится. В этой связи автором исследования сформированы предложения по совершенствованию законодательства в этой сфере, о чем было сказано в данном параграфе.

§ 2. Мировое соглашение как средство разрешения конфликта интересов

Соглашение, как уже отмечалось в § 2 главы 2, является универсальным правовым средством, позволяющим урегулировать конфликт интересов субъектов, вовлеченных в процесс несостоятельности (банкротства), путем достижения взаимных договоренностей. Соглашения используются в рамках всех механизмов, предусмотренных законодателем в Законе о банкротстве. Так, в рамках предупредительного механизма возможно заключение соглашения о санации, предусматривающего предоставление учредителями (участниками) должника, собственником имущества должника – унитарного предприятия, кредиторами и иными лицами финансовой помощи в размере, достаточном для погашения денежных обязательств и обязательных платежей и восстановления платежеспособности должника. Необходимо отметить взаимосвязь и преемство соглашений и мер, принимаемых в рамках предупредительного механизма и восстановительных мероприятий согласно Закону о банкротстве. Так, в соответствии с законопроектом «О внесении изменений в Федеральный закон “О несостоятельности (банкротстве)” и иные законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования реабилитационных процедур»[284] согласованный на стадии досудебного урегулирования задолженности план финансового оздоровления может быть утвержден в случае введения финансового оздоровления в упрощенном порядке, т. е. без проведения собрания кредиторов, при условии, что все кредиторы, включенные в реестр требований кредиторов, являются участниками такого соглашения (предварительно одобрили план финансового оздоровления). В рамках наблюдения при определенных условиях может быть заключено соглашение с кредиторами, согласно которому судебные расходы на проведение процедуры несостоятельности могут относиться на их имущество. Восстановительным механизмом предусмотрена возможность заключения, напри мер, соглашения об обеспечении исполнения обязательств должника в соответствии с графиком погашения задолженности в рамках финансового оздоровления. Ликвидационный механизм также предусматривает возможность использования соглашения для разрешения конфликта интересов между субъектами, вовлеченными в орбиту несостоятельности (банкротства). Так, согласно Закону о банкротстве в рамках конкурсного производства может быть заключено соглашение об исполнении условий конкурса, заключаемое органом местного самоуправления с покупателем социально значимых объектов.

Мировое соглашение является особым видом соглашений, стоящим как бы особняком по сравнению с вышеперечисленными видами соглашений в рамках механизмов, предусмотренных Законом о банкротстве. Данное правовое средство в неизменном виде может быть применено на любой стадии рассмотрения дела о банкротстве. Заключая мировое соглашение, должник и кредиторы достигают соглашения по вопросам прежде всего прекращения производства по делу о банкротстве, дальнейшего функционирования должника и проведения расчетов по его обязательствам. Заключением мирового соглашения прекращается производство по делу о банкротстве и в дальнейшем исполнение данного соглашения происходит без государственно-властного вмешательства.

Вышеописанными особенностями мирового соглашения, которые выделяют его по сравнению с другими соглашениями, вызван и особый интерес к рассмотрению и исследованию именно данного вида соглашений в рамках несостоятельности (банкротства).

Для целей дальнейшего рассмотрения мирового соглашения как способа разрешения конфликта интересов необходимо прежде всего уяснить специфику цели и правовую сущность данного инструмента.

При исследовании целей, которые достигаются сторонами путем использования мирового соглашения, в доктрине права, как правило, выделяются два основных направления:

– ликвидационное;

– восстановление платежеспособности[285].

Так, под ликвидационной целью мирового соглашения подразумевается применение данного инструмента для определения порядка продажи имущества должника и распределения денежных средств от продажи имущества между кредиторами должника по особым правилам, отличным от конкурсного процесса. Мировое соглашение как средство восстановления платежеспособности должника предусматривает достижение договоренностей с кредиторами, которые позволили бы должнику продолжить дальнейшее функционирование.

На практике направленность мирового соглашения выбирается по согласованию совместно кредиторами и должником, поскольку ст. 156 Закона определяет лишь то, что мировое соглашение должно содержать положения о порядке и сроках исполнения обязательств должника в денежной форме. При этом по объективным причинам мировое соглашение будет заключено как мера, предусматривающая восстановление платежеспособности должника, только если существует реальная возможность обеспечить данную цель предусмотренными в соглашении мерами, поскольку в противном случае кредиторы не будут заинтересованы в такого рода соглашениях и их не утвердят.

В доктрине права, как правило, отмечается двойственная сущность мирового соглашения: во-первых, как отдельной процедуры несостоятельности, во-вторых, как гражданско-правовой сделки (договора)[286].

Проблематике определения мирового соглашения как отдельной процедуры несостоятельности в юридической литературе уделено значительное внимание. Так, с одной стороны, согласно законодательному определению мировое соглашение, бесспорно, является процедурой несостоятельности.

Однако данное положение законодательства можно подвергнуть критике по следующим причинам. Сущность института несостоятельности заключается во включении государства в процесс разрешения конфликта интересов, возникающего в связи с невозможностью удовлетворения требований кредиторов в полном объеме. Государство, вмешиваясь в частные отношения, разрешает данную ситуацию посредством участия специальных субъектов и установления правовых норм, закрепляющих определенный порядок – института несостоятельности (банкротства). При заключении же мирового соглашения вмешательство государства в отношения, связанные с урегулированием несостоятельности, прекращается. В дальнейшем имеют место обычные гражданско-правовые взаимоотношения. В связи с этим мировое соглашение не является общей частью единого механизма несостоятельности. Кроме того, как отмечают некоторые авторы[287], мировое соглашение не содержит четко регламентированных сроков его реализации, а также при заключении мирового соглашения не утверждается специальный профессиональный управляющий, реализующий положения соглашения на практике.

Кроме того, отмечается, что мировое соглашение, как процедура, не имеет характеристики «длящегося характера», «поскольку нормами Закона не подтверждаются возможные гипотезы о том, что процедура мирового соглашения начинается с принятием решения о заключении мирового соглашения собранием кредиторов, с созывом собрания кредиторов или с наступлением иного объективного обстоятельства, начало «процедуры» мирового соглашения совпадает с моментом его утверждения арбитражным судом, а значит, с моментом прекращения производства по делу. Таким образом, мировое соглашение как «процедура» завершает свое существование одновременно с его началом»[288].

Институт мирового соглашения имеет существенную специфику: в нем выражаются и переплетаются до степени смешения нормы материального права и процессуального. Как уже отмечалось в § 3 главы 2, характеристика комплексности (тесной взаимосвязи норм материальных и процессуальных) присуща всему институту несостоятельности. Однако особенно ярко данный факт проявляется при анализе сущности мирового соглашения.

Характеризуя мировое соглашение как сделку, необходимо, прежде всего, отметить некоторые ее особенности. Во-первых, данная сделка является сделкой с множественностью лиц на стороне кредиторов. Во-вторых, в отличие от обычной гражданско-правовой сделки, решение о заключении мирового соглашения со стороны конкурсных кредиторов и уполномоченных органов принимается собранием кредиторов большинством голосов от общего числа голосов (ч. 2 ст. 150 Закона о банкротстве). Таким образом, в данном случае имеет место принуждение к заключению сделки меньшинства кредиторов большинством (что является также спецификой реализации правовых средств – подробнее § 3 главы 2). Однако, «принуждение меньшинства кредиторов со стороны большинства к заключению мировой сделки вопреки явно выраженной воле первых на проведение конкурсного производства противоречит основным понятиям о договоре»[289]. Сторонники теории сущности мирового соглашения как гражданско-правовой сделки отмечают, что одной из целей ограничения принципа свободы договора выступает необходимость защиты интересов государства, в концентрированном виде выражающего интересы общества[290]. В качестве обоснования применения к отношениям несостоятельности данного ограничения отмечают социальную направленность и защиту публичных интересов институтом банкротства. В-третьих, мировое соглашение вступает в силу только после его утверждения арбитражным судом.

Некоторые суды в своих судебных актах определяют мировое соглашение как гражданско-правовую сделку. Так, в постановлении от 8 августа 2006 г. № Ф04-4979/2006(25179-А27-11) по делу № А27-10280/2005-3 ФАС Западно-Сибирского округа[291] отметил, что мировое соглашение является разновидностью гражданско-правовой сделки, которая совершается лицами, связанными гражданским правоотношением, для защиты права и прекращения возникшего между ними спора. ФАС Уральского округа в постановлении от 18 ноября 2003 г. № Ф09-3282/03-ГК по делу № А60-2482/03 отметил, что «сделка представляет собой юридическое действие, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации). Мировое соглашение – сделка сторон о прекращении судебного спора»[292].

Однако в судебной практике мировое соглашение часто рассматривается также как институт процессуального права. Например, ФАС Западно-Сибирского округа в постановлении от 22 марта 2007 г. по делу № Ф04-1336/2007(32385-А75-30)[293] пришел к выводу, что заключение мирового соглашения в силу ст. 49 АПК РФ является исключительным процессуальным правом спорящих сторон, направленным прежде всего на урегулирование возникшего материально-правового конфликта.

Основываясь на правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 24 февраля 2004 г. № 1-О[294], согласно которой мировое соглашение представляет собой соглашение сторон о прекращении спора на основе добровольного урегулирования взаимных претензий и утверждения взаимных уступок, что является одним из процессуальных средств защиты субъективных прав, Президиум ВАС РФ в постановлении от 22 марта 2011 г. № 13903/10 по делу № А60-62482/2009-С7[295] пришел к выводу, что утвержденное судом мировое соглашение является институтом процессуального права и регламентируется нормами Арбитражно-процессуального кодекса.

Вместе с тем мировое соглашение, применяемое в деле о банкротстве, имеет свои отличия от мирового соглашения, заключаемого в рамках остальных судебно-арбитражных дел. Данные особенности отмечал еще в дореволюционный период мэтр юриспруденции Г. Ф. Шершеневич[296]: во-первых, что уже было отмечено, отсутствует добровольность в заключении мирового соглашения (большинство кредиторов принуждает меньшинство к заключению соглашения); во-вторых, в мировом соглашении в деле о несостоятельности отсутствует спор о праве, все требования кредиторов установлены и действительность их подтверждена; в-третьих, в мировом соглашении по делам о несостоятельности нет взаимности уступок, поскольку уступки делаются лишь кредиторами в отношении должника. Однако последний фактор, по нашему мнению, должен пониматься следующим образом. Это не означает, что мировое соглашение заключается исключительно из желания кредиторов одарить должника. Кредиторы также преследуют свою выгоду, заключая мировое соглашение: не нужно будет производить расходы на вознаграждение арбитражного управляющего, организацию торгов, различного рода опубликования информации, также сократятся временные издержки: кредиторы получат удовлетворение в более сжатые сроки. Однако данные преимущества в прямом виде в тексте мирового соглашения не указываются, они лишь подразумеваются кредиторами. Поэтому согласно тексту мирового соглашения на уступки идут лишь кредиторы, хотя их взаимность предполагается.

Представляется, что смешение сущности института мирового соглашения как института материального права и процессуального происходит потому, что в данном случае применяются оба вида правовых норм. Во-первых, мировое соглашение, основанное на совершении только процессуальных действий, вряд ли можно признать законным. Прежде чем утвердить мировое соглашение, суд проверяет законность распоряжения сторон их материальными правами. И в том случае, если условия мирового соглашения противоречат закону или нарушают права и охраняемые законом интересы других лиц, а это касается именно материальных, а не процессуальных прав, то суд не утверждает такое мировое соглашение[297]. Во-вторых, до утверждения судом мировое соглашение носит характер проекта документа, формализующего на бумаге волю сторон. Посредством регламентированных процессуальными нормами действий происходит обращение обеих сторон к суду и придание данному документу юридической силы. Причем опосредуется юридически действительное мировое соглашение в определении суда – процессуальном документе. При этом утверждение мирового соглашения своей целью имеет также процессуальное последствие – прекращение производства по делу о несостоятельности. Таким образом, мировое соглашение как способ разрешения конфликта интересов в процессе несостоятельности (банкротства) имеет как материально-правовую составляющую, так и процессуально-правовую.

Смешение норм процессуального и материального права, непоследовательный подход к мировому соглашению как к институту материального или процессуального права имеют место также в рамках Закона о банкротстве. Во-первых, мировое соглашение, как материально-правовое явление согласно ст. 164 Закона о банкротстве может быть расторгнуто. Во-вторых, определение об утверждении мирового соглашения как процессуальное явление согласно ч. 2 ст. 162 может быть обжаловано и пересмотрено по вновь открывшимся обстоятельствам. Отмеченные выше инструменты материального и процессуального права в результате произошедшего смешения могут применяться для разрешения конфликта интересов посредством мирового соглашения.

Мировое соглашение призвано разрешить основной конфликт интересов – между кредитором и должником. На основе взаимных договоренностей сторон мировое соглашение разрешает конфликтную ситуацию либо посредством механизмов, направленных на восстановление платежеспособности должника, либо направленных на его ликвидацию. Посредством мирового соглашения стороны достигают целей института несостоятельности – установления баланса интересов путем достижения частных взаимных договоренностей, проверенных судом на соответствие их законодательству (в том числе законодательству о несостоятельности). Однако, поскольку ситуация несостоятельности (банкротства) является по своей сути столкновением также множества других, сопутствующих интересов, удовлетворение которых приведет к невозможности достижения целей института несостоятельности, мировое соглашение как правовое средство разрешения конфликта интересов будет эффективно применяться и достигать своих целей только в случае, если будут учитываться и разрешаться также сопутствующие конфликты интересов: с участием арбитражного управляющего, с участием учредителей должника, третьих лиц. Рассмотрим, насколько эффективно мировое соглашение служит средством разрешения конфликта интересов лиц, вовлеченных в процесс несостоятельности.

Конфликт интересов между кредитором и должником разрешается посредством тех механизмов, которые предусмотрены Законом о несостоятельности в содержании данного соглашения. Согласно ч. 1 ст. 156 Закона о банкротстве мировое соглашение может содержать положения о прекращении обязательств должника путем предоставления отступного, обмена требований на доли в уставном капитале должника, акции, конвертируемые в акции облигации или иные ценные бумаги, новации обязательства, прощения долга или иными предусмотренными федеральным законом (Гражданским кодексом РФ) способами. В зависимости от финансового положения должника, тех или иных возможностей продолжения бизнеса должника на рынке, взаимных договоренностей сторон может быть выбрано один или несколько вышеперечисленных способов либо иных предусмотренных законодательством. При этом мировое соглашение должно содержать положения о порядке и сроках исполнения обязательств должника, не должно иметь каких-либо неопределенностей и возможности неоднозначного понимания содержания мирового соглашения.

Помимо этого, на разрешение конфликта интересов между кредитором и должником направлены нормы ст. 165 Закона о банкротстве, предоставляющие кредиторам право расторгнуть мировое соглашение в случае неисполнения или существенного нарушения должником условий мирового соглашения.

Конфликт интересов между кредиторами разрешаются посредством следующих императивных норм законодательства. Во-первых, особые условия, предусмотренные в отношении отдельного кредитора, могут быть включены в мировое соглашение только с его согласия. Во-вторых, такие особые условия в отношении отдельного кредитора могут быть включены, только если такой способ прекращения обязательств не нарушает права иных кредиторов, требования которых включены в реестр требований кредиторов. В-третьих, удовлетворение требований конкурсных кредиторов в неденежной форме не должно создавать преимущества для таких кредиторов по сравнению с кредиторами, требования которых исполняются в денежной форме. В-четвертых, согласно Закону о банкротстве на сумму требований кредиторов по денежным обязательствам, подлежащих погашению в соответствии с мировым соглашением в денежной форме, а также требований к должнику об уплате обязательных платежей начисляются проценты в размере ставки рефинансирования, установленной Центральным банком Российской Федерации на дату утверждения мирового соглашения арбитражным судом, исходя из не погашенной суммы требований в соответствии с графиком удовлетворения требований кредиторов по мировому соглашению. Меньший размер процентной ставки, меньший срок начисления процентной ставки или освобождение от уплаты процентов могут быть установлены мировым соглашением только с согласия кредитора. В-четвертых, условия мирового соглашения для конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, голосовавших против заключения мирового соглашения или не принимавших участия в голосовании, не могут быть хуже, чем для конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, голосовавших за его заключение. В-пятых, мировое соглашение утверждается судом. Арбитражный суд не утверждает мировое соглашение, если оно противоречит закону или нарушает права и законные интересы других лиц. Посредством данных норм устраняются возможности неоправданного ущемления кредиторов, связанные с особенностями утверждения мирового соглашения путем принятия решения большинством голосов.

Одним из наиболее острых с точки зрения эффективности мирового соглашения как средства разрешения конфликта интересов является вопрос о его сторонах. Так, мировое соглашение заключается между должником и конкурсными кредиторами. Кто же выступает со стороны конкурсных кредиторов в мировом соглашении?

В мировом соглашении не вправе участвовать: 1) кредиторы по неденежным обязательствам; 2) кредиторы, требования которых не были включены в реестр кредиторов, хотя бы они и подали заявление об установлении требований и включении их в реестр кредиторов.

На практике существует серьезная проблема, связанная с тем, что кредиторы по денежным обязательствам, требования которых должны включаться в реестр, зачастую не знают о возбуждении в отношении должника процедуры банкротства и соответственно, хотя институт мирового соглашения предусмотрен как раз для защиты их интересов, не могут его использовать. Причиной данной проблематики является несовершенство законодательного регулирования. Так, согласно ст. 28, 67, 68 Закона о банкротстве временный управляющий обязан уведомлять кредиторов о введении наблюдения. Однако порядок выполнения данной обязанности зафиксирован в ст. 28 Закона, он предполагает опубликование информации о несостоятельности в официальном источнике (газета «Коммерсант», Единый федеральный реестр сведений о банкротстве). Посредством такого обеспечения доступа к данной информации неограниченному кругу лиц осуществляется уведомление всех кредиторов и заинтересованных лиц. Однако никто каждый день специально не просматривает такого рода публикации с целью поиска в них своих контрагентов, а если мы говорим о крупной организации с обширными договорными отношениями – то это просто невозможно. В данном случае на усмотрение арбитражного управляющего остается вопрос о том, направлять ли персональное уведомление выявленным кредиторам или нет. Учитывая, что в настоящее время независимость арбитражного управляющего не обеспечена нормами законодательства, вышеотмеченное упущение может становиться способом злоупотребления. Таким образом, складывается ситуация, при которой даже кредиторы по денежным обязательствам часто не имеют возможности быть стороной мирового соглашения.

Из всего вышесказанного следует, что при настоящей системе законодательства о несостоятельности в России мировое соглашение как способ разрешения конфликта интересов используется лишь некоторыми кредиторами должника.

Согласно п. 11 информационного письма Президиума ВАС РФ от 20 декабря 2005 г. № 97 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с заключением, утверждением и расторжением мировых соглашений в делах о несостоятельности (банкротстве)»[298] перед утверждением мирового соглашения суду следует проверить, не будут ли в результате его заключения поставлены в худшее положение по сравнению с участниками мирового соглашения иные кредиторы должника, на которых не распространяются условия мирового соглашения. При этом суд является специалистом в области юриспруденции, а не в сфере экономики и финансов. Вместе с тем согласно ч. 2 ст. 162 Закона определение об утверждении мирового соглашения может быть пересмотрено по вновь открывшимся обстоятельствам в случае, если заявитель не участвовал в заключении мирового соглашения, однако мировым соглашением нарушены его права и законные интересы.

Таким образом, если мировое соглашение нарушает права и законные интересы остальных кредиторов (а их может быть весьма значительное количество), такие кредиторы будут иметь право его оспорить. Следовательно, мировое соглашение является довольно нестабильным институтом, риск заключения которого состоит в довольно высокой вероятности его оспаривания. Вероятно, поэтому на практике лишь небольшой процент дел о несостоятельности (банкротстве) заканчиваются мировым соглашением.

Кроме того, необходимо отметить следующее: все перечисленные категории кредиторов, которые не являются стороной мирового соглашения, после утверждения судом мирового соглашения и прекращения производства по делу о несостоятельности (банкротстве) вправе предъявить должнику свои требования в неизменном виде (без скидок, рассрочек и любых других уступок). Таким образом, если конкурсные кредиторы, не имея информации об общем объеме зареестровых требований заключили мировое соглашение, полагая, что иных существенных обязательств нет, то в случае если направленностью мирового соглашения является восстановление платежеспособности, весьма вероятно, что она не будет достигнута. Это также подтверждает низкую степень стабильности мирового соглашения.

Представляется, что во избежание данных недостатков правового регулирования целесообразно было бы перед заключением мирового соглашения предусмотреть, например, двухмесячный срок, отведенный для целей включения всех требований кредиторов в реестр (кроме текущих кредиторов и неденежных, которые не успевают трансформировать свои требования в денежные). При этом необходимо обязать должника совместно с арбитражным управляющим предоставить перечень всех обязательств должника, уведомить всех кредиторов по денежным обязательствам о рассмотрении вопроса о заключении мирового соглашения письменно и персонально. Кроме того, было бы целесообразно установить обязанность арбитражного управляющего пригласить всех неденежных кредиторов на собрание кредиторов, на котором будет утверждаться мировое соглашение, для возможности выражения своего совещательного мнения по данному вопросу. В этом случае все основные мнения и позиции по всем обязательствам должника станут известны собранию кредиторов, что будет служить предпосылкой для более объективной оценки ситуации и заключения более взвешенного мирового соглашения. Кроме того, данная мера представляется более эффективной, чем предусмотренная в настоящее время проверка судом, не будут ли в результате заключения мирового соглашения поставлены в худшее условия иные кредиторы должника, на которых не распространяются условия мирового соглашения по сравнению с участниками мирового соглашения. Как следствие, мировое соглашение, заключенное с использованием предложенного механизма, будет отличаться более высоким уровнем стабильности и эффективности.

В связи с особенностью заключения мирового соглашения (большинством голосов конкурсных кредиторов), а также тем, что оно может касаться интересов третьих лиц, отношение к его заключению должно быть предельно внимательным.

Так, согласно Закону о банкротстве при заключении мирового соглашения в случае, если мировое соглашение является для должника сделкой с заинтересованностью или крупной сделкой, решение о заключении мирового соглашения от имени должника может быть принято после ее соответствующего одобрения в соответствии с корпоративным законодательством. Данное положение законодательства позволяет учесть интересы учредителей (участников) должника и разрешить возможные конфликты интересов между собственниками и руководителем должника, арбитражным управляющим, а также конкурсными кредиторами (поскольку в случае одобрения мирового соглашения действительная воля учредителей (участников) будет аналогична мировому соглашению, и они не будут совершать никаких действий, затрудняющих его исполнение).

Однако Закон о банкротстве не учитывает того, что конкурсные кредиторы также могут быть заинтересованными по отношению к должнику. Учет данных интересов не нашел отражения в законодательстве. Вместе с тем это особенно важно, поскольку мировое соглашение заключается большинством голосов кредиторов, а данные кредиторы могут быть заинтересованными лицами (состоять в сговоре с должником).

В данном отношении показательны примеры из судебно-арбитражной практики. Так, например, ФАС Северо-Западного округа в постановлении от 8 февраля 2011 г. по делу № А56-47704/2009[299] указал, что суд правомерно утвердил мировое соглашение по делу о банкротстве, отклонив довод кредитора о нарушении соглашением его прав, обоснованный тем, что восстановление платежеспособности должника будет достигнуто за счет прощения долга, поскольку условия соглашения об освобождении должника от уплаты процентов и скидка долга в размере 95 % действуют в отношении всех без исключения конкурсных кредиторов, а отсутствие согласия кредитора на такое условие не может служить основанием для отказа в утверждении соглашения.

В самом деле, ведь в настоящее время, Законом не предусмотрен превентивный механизм разрешения следующей ситуации: в реестре требований у должника имеется заинтересованный кредитор, обладатель 50 % плюс один голос. Данный кредитор может проголосовать за заключение мирового соглашения на условиях прощения долга и на 95 %, и на 99 %. Поскольку такое условие будет применяться ко всем кредиторам (чему будет очень рад должник), формально оно будет соответствовать требованиям законодательства, и, как выше было проиллюстрировано, арбитражные суды такие соглашения утверждают.

Для разрешения вышеописанной ситуации в Законе о банкротстве целесообразно было бы предусмотреть иной механизм голосования. Кредиторы должны голосовать по группам: за заключение мирового соглашения должны проголосовать большинство заинтересованных кредиторов (ведь их недобросовестность не доказана); за должны проголосовать большинство незаинтересованных кредиторов; а также все залоговые кредиторы (поскольку мировым соглашением может быть предусмотрено прекращение залога имущества должника, обеспечивающее их требование).

На динамику заключения мирового соглашения и его эффективность в значительной мере влияет арбитражный управляющий. Так, Е. Г. Дорохина отмечает важную роль арбитражного управляющего при заключении мирового соглашения в деле о банкротстве: например, временный управляющий анализирует финансовое состояние должника и имеет реальное представление об имуществе должника и его потенциальных конкурсных кредиторах; определить размер требований второй очереди может только временный управляющий в соответствии с возложенными на него функциями (а заключить мировое соглашение без полного удовлетворения требований кредиторов первой и второй очереди нельзя); временный управляющий созывает и проводит первое собрание кредиторов; при голосовании за заключение мирового соглашения временный управляющий обязан проверить действительность доверенностей, выданных представителями конкурсных кредиторов; во время внешнего управления и конкурсного производства решение о заключении мирового соглашения принимает соответствующий арбитражный управляющий[300].

Согласно ч. 3 ст. 151, 152 Закона о банкротстве мировое соглашение не подлежит согласованию с временным и административным управляющим. Данная норма Закона исключает конфликт интересов арбитражного управляющего, поскольку он не заинтересован в заключении мирового соглашения (вследствие утверждения данного соглашения прекращается производство по делу о банкротстве, временный управляющий прекращает осуществлять свои обязанности, а размер и сроки оплаты вознаграждения арбитражного управляющего в виде выплаты суммы процентов устанавливается мировым соглашением).

Однако при заключении мирового соглашения конкурсным и внешним управляющим существует конфликт интересов арбитражного управляющего: наряду с целями, преследуемыми мировым соглашением, арбитражный управляющий должен согласовать сумму своего вознаграждения и сроки выплаты. В данной ситуации необходимо, чтобы это обстоятельство не служило условием или препятствием принятия решения о заключении мирового соглашения.

Таким образом, мировое соглашение как средство разрешения конфликта интересов способствует либо ликвидации должника по правилам, отличным от законодательства о банкротстве, либо является средством восстановления платежеспособности должника. Реализация мирового соглашения как средства разрешения конфликта интересов характеризуется общими особенностями, присущими реализации правовых средств разрешения конфликта интересов в процессе несостоятельности: тесной взаимосвязью норм процессуальных и материальных, ограничением прав конкурсных кредиторов при реализации данного средства, применением инструмента мирового соглашения только в отношении денежных обязательств и др. Для эффективного применения мирового соглашения необходимо учитывать все конфликты интересов, возникающие в процессе несостоятельности, даже второстепенные, поскольку в противном случае достижение целей института несостоятельности невозможно, также это приводит к нарушению прав участников процесса несостоятельности.

§ 3. Признание сделок должника недействительными как средство удовлетворения требований кредиторов и восстановления платежеспособности

Институт признания сделок должника недействительными является важнейшим универсальным правовым средством, разрешающим конфликты интересов в процессе несостоятельности (банкротства). Данный инструмент используется как в зарубежных правопорядках, так и в российском, и имеет давнюю историю существования.

Так, еще Г. Ф. Шершеневич, обосновывая саму необходимость существования рассматриваемого института, писал, что, предвидя наступающую свою несостоятельность, должником «совершаются сделки, которые, сами по себе убыточные, дают, однако, надежду на общее поправление дел. Заключается заем за чрезмерно большие проценты, продаются товары за необыкновенно низкую цену, пускаются в обращение комиссионные и сохранные суммы. Одним словом, делается все, чтобы не показать третьим лицам недостатка имущественных средств, чтобы удовлетворить наиболее настойчивых кредиторов, которые своими требованиями и разговорами способны подорвать кредит. С целью поддержания последнего, в видах обмана всего общества, накануне несостоятельности бросаются последние суммы на внешнюю обстановку»[301]. Таким образом, этот правовой институт изначально преследовал цель защитить интересы кредиторов[302].

Реализация норм права, позволяющих признавать сделки должника недействительными, направлена на обеспечение равенства кредиторов, недопущение любого рода незаконных преимуществ в удовлетворении их требований, устранение «недобросовестных действий со стороны кредиторов, связанных с давлением на должника, имеющим целью погашение должником задолженности именно перед ними либо предоставление на сумму задолженности дополнительного обеспечения»[303].

Кроме того, злоупотребления совершаются и со стороны должника, который, «предвидя неминуемую катастрофу, думает только о личном обеспечении, о сохранении в свою пользу того, что при открытии конкурсного процесса должно было бы поступить к кредиторам. Должник прибегает к содействию своих родных и близких и при их помощи пытается сохранить для себя остатки крушения. Путем различных фиктивных сделок с этими лицами он старается дать им право на значительную часть своего имущества или переукреплением на них, или допущением их в число своих кредиторов. Возможны, наконец, и, к сожалению, нередки случаи когда несостоятельность создается умышленно с той целью, чтобы уменьшить общую сумму долгов, удовлетворив кредиторов только в части их требований»[304].

Таким образом, институт признания вышеописанных сделок недействительными позволяет, во-первых, пресечь недобросовестные действия со стороны субъектов конкурса, во-вторых, установить равенство среди кредиторов и, в-третьих, увеличить конкурсную массу должника, а следовательно, является средством удовлетворения требований кредиторов.

Но указанные факторы являются лишь одной стороной медали, поскольку с появлением в правовом регулировании конкурсных отношений реабилитационных процедур положения о недействительности сделок выполняют и функцию восстановления платежеспособности должника[305]. В самом деле, при признании сделок должника несостоятельными на стадии финансового оздоровления, внешнего управления имущественная масса должника увеличивается, увеличивается количество его оборотных средств либо появляются ранее отчужденные активы, что позволяет реализовывать больший объем работ, услуг, товаров, а следовательно способствует нормальному ведению дел (бизнеса) должника и восстановлению его платежеспособности.

Вопросу признания сделок должника недействительными посвящена отдельная глава Закона «О несостоятельности (банкротстве)» – глава III.1. Согласно данной главе сделки должника могут признаваться недействительными как по основаниям, закрепленным Гражданским кодексом Российской Федерации, так и по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В главе III.1 закреплены специальные основания признания сделок должника недействительными. Данные механизмы согласно ст. 61.9 Закона о несостоятельности вправе применять внешний управляющий либо конкурсный управляющий в рамках внешнего управления и конкурсного производства соответственно. Круг субъектов, управомоченных законодателем применять данное правовое средство, а также процедуры, в рамках которых оно применяется, отражает правовую сущность данного инструмента, его цель, направленную на восстановление платежеспособности должника либо увеличение конкурсной массы и, как следствие, удовлетворение требований кредиторов.

Однако во время процедур наблюдения и финансового оздоровления на должника накладывается целый ряд ограничений, связанных с правомочием принимать определенные решения, порядком заключения сделок и проч. Также в ходе внешнего управления и конкурсного производства должник не вправе принимать определенные решения, и осуществление его деятельности должно соответствовать законодательству. В случае нарушения должником требований законодательства о несостоятельности (банкротстве) при осуществлении финасново-хозяйственной деятельности арбитражный управляющий вправе обращаться в суд с требованием о признании сделок и решений должника, совершенных с нарушением законодательства, недействительными и применении последствий недействительности ничтожных сделок.

Таким образом, получается, что, несмотря на наличие в Законе отдельной главы III.1, посвященной основаниям и порядку признания сделок должника недействительными, в рамках других глав Закона также содержатся специальные основания признания сделок и решений должника недействительными. Данный факт указывает на недостатки юридической техники Закона, поскольку основания признания сделок и решений должника недействительными нигде не систематизированы, несмотря на наличие отдельной главы, посвященной данному вопросу, не содержится также оговорок, по какому принципу происходит распределение оснований признания сделок и решений должника недействительными по тексту всего Закона.

Рассматривая основания признания сделок должника недействительными, предусмотренные в главе III.1 Закона «О несостоятельности (банкротстве)», прежде всего хотелось бы остановиться на виде недействительности: являются ли такие сделки оспоримыми либо ничтожными.

В силу ст. 168 Гражданского кодекса РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения[306]. Специальными основаниями признания сделок должника недействительными, закрепленными в ст. 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, установлено, что сделки по данным основаниям могут быть признаны арбитражным судом недействительными. Исходя из толкования положений Закона о банкротстве, можно прийти к выводу, что вышеуказанные статьи подразумевают оспоримость данных сделок, поскольку в противном случае законодатель говорил бы о том, что такие сделки «признаются арбитражным судом недействительными». Указанный вывод подтверждает и п. 4 постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”»[307], в котором оговаривается, что судам следует иметь в виду, что предусмотренные ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве основания недействительности сделок влекут оспоримость, а не ничтожность соответствующих сделок.

По сути, специальные основания, предусмотренные ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, являются не чем иным, как предусмотренными законодателем признаками сделок, направленных не на получение должником коммерческой выгоды в рамках осуществления своей хозяйственной деятельности, а сделок, совершение которых направлено исключительно на нарушение прав и интересов других кредиторов должника, в том числе путем уменьшения конкурсной массы должника. Таким образом, основания признания сделок должника недействительными по главе III.1 являются уточненными, конкретизированными случаями злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ).

Следовательно, злоупотребление правом и основания признания сделок недействительными по основаниям, предусмотренным главой III.1, соотносятся между собой как общее и частное. Таким же образом к соотнесению данных понятий подходят и в правоприменительной практике. Так, в ВАС РФ в Определении от 6 октября 2010 г. № ВАС-10254/10 по делу № А45-808/2009 указал следующее: «В данном случае заключение договора поручительства не было каким-либо образом связано с хозяйственной деятельностью общества “Новосибирский хладокомбинат” и не повлекло за собой получение этим обществом какой-то имущественной либо иной выгоды.

При заключении названного договора допущено злоупотребление правом, а именно: имело место недобросовестное поведение, направленное на получение денежных средств в возмещение стоимости акций за счет имущества ликвидируемого эмитента – должника наравне с требованиями иных кредиторов, при этом последние лишались части того, на что они справедливо рассчитывали, и тем самым нарушался баланс интересов вовлеченных в процесс банкротства участников корпоративных отношений и конкурсных кредиторов.

Рассматриваемый договор поручительства, при заключении которого допущено нарушение положений ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, является ничтожным в силу статьи 168 Кодекса»[308].

Из правоприменительной практики также следует, что сделки, при заключении которых допущено злоупотребление правом, являются ничтожными. В то же время наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных ст. 61.2 и 61.3 (и являющихся оспоримыми), само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст. 10 и 168 ГК РФ)[309].

Таким образом, возникает парадоксальная ситуация: общее основание недействительности рассматриваемых сделок должника – злоупотребление правом – влечет их ничтожность, а специальное (ст. 61.2, 61.3) – оспоримость.

С 1 сентября 2013 г., после вступления в силу положений Федерального закона от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и ст. 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» указанные противоречия в законодательстве будут устранены, поскольку данным законом внесены изменения в нормы ст. 168 ГК РФ. Так, по общему правилу сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, будет является оспоримой, если из закона не будет следовать, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Кроме того, в связи с рассматриваемой проблематикой и возникавшими противоречиями необходимо также отметить следующее. Во-первых, сущность шиканы заключается в злоупотреблении правом. То есть право на самом деле существует, оно соответствует закону, возникло по правовым основаниям, порок в данном случае заключается в том, что причина реализации действий, заключения сделки неправовая – намерение причинить вред другим лицам. Таким образом, говорить о применении ст. 168 ГК РФ как сделки, не соответствующей закону, можно лишь с натяжкой. Во-вторых, сама норма о злоупотреблении правом имеет самый общий характер, в ней не содержится каких-либо формальных признаков, презумпций, наличие которых позволило бы утверждать о наличии в каждой конкретной ситуации шиканы. Таким образом, злоупотребление правом необходимо доказать, в каждом конкретном случае будет иметь место обоснование позиции, с неизбежностью приводящей к выводу о злоупотреблении правом при заключении конкретной сделки, и решение суда как факт, устанавливающий наличие шиканы на основе судейского усмотрения. В свете вышеизложенного крайне сомнительным выглядит вывод о ничтожности сделок, заключенных с целью злоупотребления правом. Более логичным было бы признание таких сделок оспоримыми, поскольку в каждом конкретном случае наличие обстоятельств, свидетельствующих о злоупотреблении правом, необходимо доказать.

Подобный подход уже был высказан в п. 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30 апреля 2009 г. № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом “О несостоятельности (банкротстве)”[310], в котором говорится, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. Правоприменительная практика также не отличается единообразием по данной правовой проблематике: так, например, ФАС Северо-Западного округа в постановлении от 14 сентября 2010 г. по делу № А21-12778/2009 отметил, что «заявляя исковые требования, ООО “Балтрыбпром” ссылается на п. 1, 3, 7 ст. 103 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” (в редакции от 30 декабря 2008 г.), п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснения, содержащиеся в п. 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 апреля 2009 г. № 32 “О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом “О несостоятельности (банкротстве)”».

Кассационная инстанция полагает, что из системного толкования вышеуказанных норм следует, что спорные сделки являются оспоримыми»[311].

Таким образом, основываясь на доводах о том, что злоупотребление правом и признание сделок недействительными на основании норм главы III.1 соотносятся как общее и частное, основываясь на правовой сущности института злоупотребления правом, изменениях Гражданского кодекса Российской Федерации, отсутствии единства правоприменительной практики, было бы логичнее утверждать, что сделки, заключенные с целью злоупотребления правом, являются оспоримыми.

Новеллой законодательства о банкротстве является распространение института признания недействительным сделок должника на оспаривание его действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах и др.

«Система оспаривания не только сделок (Rechtsgeschaften), но и действий (Rechtshandlungen) известна также и немецкому законодательству, которое отличается достаточно сложной системой опровержения правовых действий, совершенных должником до признания его несостоятельным. При этом целью оспаривания правовых действий должника является возврат имущества для увеличения конкурсной массы»[312].

Включение в наше законодательство возможности оспаривания отдельно действий должника по исполнению обязательств, также продиктовано существующими задачами института несостоятельности (банкротства), а именно необходимостью предотвращения несправедливого распределения имущества должника[313].

Необходимо отметить, что в правовой доктрине существует полемика относительно того, можно ли признавать действия по исполнению обязательств сделками и оспаривать их действительность отдельно от самого обязательства. Так, С. В. Сарбаш считает, что исполнение обязательства является двусторонней сделкой особого рода, направленной исключительно на прекращение обязательства посредством доставления кредитору и принятия последним объекта гражданского права и mutatis mutandis на него (ремисионная сделка)[314]. Другие авторы считают, что исполнение сделкой не является[315]. Не было единства мнений по данному вопросу и в правоприменительной практике[316].

Однако в настоящее время данный спор на законодательном уровне разрешен, внешнему и конкурсному управляющему предоставлено правомочие оспаривать действия должника по исполнению обязательств.

В доктрине права в настоящее время существуют два различных подхода к основаниям признания сделок должника недействительными: субъективный и объективный подход.

Суть субъективной теории заключается в том, что недействительной может являться только такая сделка, которая совершена недобросовестным должником и направлена на причинение вреда кредиторам. Свою историю данная теория ведет с Actio Pauliana, который был известен римскому праву и применялся в рассматриваемой ситуации[317].

Объективная же теория, напротив, не ставит своей задачей доказать злую волю сторон сделки и ее направленность, она ставит в основание недействительности наличие определенных факторов, присутствие которых в определенный законодателем временной период дает возможность признания такой сделки недействительной.

На практике применение субъективной теории делает оспаривание сделок должника более сложным мероприятием, поскольку существует необходимость доказывания умысла сторон и направленности целей сделки, что всегда является довольно непростой задачей. С другой стороны, следствием применения данной теории является большая стабильность гражданского оборота. Применение объективной теории в большей степени защищает интересы кредиторов должника, и в меньшей степени гарантирует стабильность гражданского оборота, поскольку всегда легче доказать наличие определенных установленных законодателем факторов, с которыми связывается недействительность сделок. Поэтому при использовании объективной теории важно крайне взвешенно подходить к установлению оснований недействительности сделок.

Ранее в Законе о несостоятельности использовался только объективный подход. В настоящее время глава III.1 сочетает оба вышеописанных подхода, что, бесспорно, является более удачным решением.

В настоящее время существуют два различных основания признания сделок должника недействительными: общее основание – причинение имущественного вреда кредиторам, и специальное основание (подозрительные сделки и сделки с предпочтением).

Законодатель устанавливает общее правило признания сделок должника недействительными, устанавливая при этом срок – в пределах трех лет до или после принятия заявления о признании должника банкротом. Данная норма конструируется законодателем с использованием субъективной теории.

В табл. 1 представлены основания (признаки) и презумпции, установленные Законом о банкротстве, наличие которых позволяет говорить о недействительности сделки должника.

Таблица 1

После анализа признаков и презумпций, приведенных в табл. 1, можно прийти к следующим выводам. Общая норма о признании сделок должника недействительными формально опирается на субъективную теорию, поскольку для установления недействительности сделок должника необходимо доказать направленность сделки на причинение вреда имущественным правам кредиторов, а также знание контрагентом данной цели. Таким образом, посыл для признания таких сделок недействительными, его экономическое обоснование – недопущение злонамеренного, по соглашению сторон вывода активов должника в преддверии своего банкротства.

Однако, как четко видно из вышеприведенной таблицы, для того чтобы доказать вышеуказанные обстоятельства, арбитражный управляющий может воспользоваться презумпциями, содержащимися в Законе. Наличие и подтверждение фактов, установленных презумпциями, автоматически дает основание утверждать, что сделка была совершена со злым умыслом и направлена не на достижение целей хозяйственной деятельности должника, а на причинение имущественного вреда кредиторам.

Так, например, для обоснования цели совершения сделки достаточно доказать:

1. На момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества. При этом неплатежеспособность означает прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (при этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное). Таким образом, достаточно, чтобы в том же временном периоде, в котором заключалась оспариваемая сделка, должник по какой-то причине не оплатил (не исполнил) часть своих денежных обязательств. При этом доказывать, что впоследствии ситуация исправилась и должник функционировал и работал в обычном режиме, нет необходимости – ни законодатель, ни правоприменитель в своих разъяснениях на такую необходимость не указывают. При этом необходимо помнить, что оспариваться могут сделки, совершенные за 3 года до принятия заявления о признании должника банкротом, а это большой временной промежуток.

2. Одно из следующих обстоятельств, например:

– сделка совершена в отношении заинтересованного лица;

– направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника;

– стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника.

Таким образом, любые сделки по выходу учредителей (участников) из обществ, любые сделки с заинтересованным лицом, любые более или менее крупные сделки (более 20 % балансовой стоимости активов) презюмируются как сделки, направленные на причинение вреда имущественным правам кредиторов, если в тот же период были какие-либо приостановки по платежам, связанным и с другими обязательствами должника.

Знание кредитором о цели сделки в виде причинения вреда имущественным правам других кредиторов презюмируется, если он является заинтересованным лицом либо знал о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества. Таким образом, по мнению законодателя, если кредитор знает, что должник находится в тяжелом финансовом положении, а то и просто во временных финансовых трудностях, если кредитор – заинтересованное лицо – это автоматически равносильно признанию его желания причинить ущерб другим кредиторам, увеличив общую сумму обязательств должника или получив какое-либо имущество. Между тем это противоречит ст. 10 ГК РФ, закрепляющему принцип добросовестности, согласно которому добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Говоря о результате совершения сделки – причинении вреда имущественным правам кредиторов, законодатель понимает под ним уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. Таким образом, имущественный вред правам кредиторов заключается в увеличении обязательств должника, в результате наличия которых кредиторы частично утратили возможность получить удовлетворение за счет имущества должника. Но ведь любая передача имущества по сделке, возникновение обязанности оплаты денежных средств означает, что другие кредиторы должника не могут претендовать на это имущество, а объем обязательств, которые должник обязуется погасить за счет своей деятельности, увеличивается, и, как следствие, при конечном значении стоимости всего имущества должника каждый кредитор частично, пропорционально своим требованиям к общей сумме требований всех кредиторов лишается возможности получить удовлетворение за счет имущества должника.

Подводя итог всему вышесказанному, можно прийти к следующему выводу: у законодателя был правильный посыл в установлении общей нормы о подозрительных сделках в рамках субъективной теории, из которой вытекает необходимость доказывания злого умысла, исключительной направленности сделки на него и результата сделки, как причинения ущерба кредиторам. Однако, закрепив в Законе презумпции, наличие которых автоматически подтверждает все вышеперечисленные субъективные посылы совершения подозрительных сделок, в такой неудачной форме, как было указано выше, законодатель фактически позволил ставить под сомнение действительность практически любой сделки, совершенной должником, находящеимся во временных финансовых трудностях. Данный инструмент в том виде, в котором он сейчас содержится в Законе о банкротстве, носит ярко прокредиторский характер, причем, по мнению автора, он настолько не сбалансирован, что ставит под угрозу стабильность гражданского оборота, кроме того, противоречит принципу добросовестности, установленному в гражданском праве.

Было бы целесообразно, оставив признаки общего основания недействительности подозрительной сделки должника, исключить из Закона установленные презумпции с тем, чтобы вменить в обязанность арбитражному управляющему доказать субъективную сторону таких сделок и их причинно-следственную связь с результатом в виде причинения имущественного вреда кредиторам несостоятельного должника. Подобный механизм используется при доказывании злоупотребления правом, при оспаривании сделок на основании ст. 10 ГК РФ.

Согласно ч. 2 ст. 61.6 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» последствием недействительности сделки по основаниям, рассмотренным выше, является возврат в конкурсную массу полученного по недействительной сделке имущества, а кредитор по такой сделке приобретает право требования к должнику, которое подлежит удовлетворению после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди, включенных в реестр требований кредиторов. На практике это означает, что кредитор по сделке, признанной недействительной по данному основанию, не получит ничего, поскольку должник находится в состоянии экономического кризиса, вследствие которого его имущества не хватит на произведение полного расчета с кредиторами, поэтому послеочередным кредиторам удовлетворения ждать не приходится. В связи с тем что в настоящее время доказывать субъективный фактор арбитражному управляющему не обязательно, а следовательно, кредитор по такой сделке может являться добросовестным, вряд ли оправдано распространение на таких кредиторов вышеуказанных последствий недействительности сделки. Однако в случае если законодательство будет скорректировано с учетом предложений, высказанных автором, и появится необходимость доказывания злого умысла сторон сделки, причинно-следственные связи, последствия недействительности сделки, предусмотренные в настоящее время в Законе о банкротстве (и созвучные последствиям предусмотренным для сделок противных основам правопорядка и нравственности), будут целесообразны.

Закон о банкротстве предусматривает также специальное правило недействительности сделок должника – оспаривание подозрительных сделок. Оспаривание по этому правилу возможно применить к сделкам совершенным должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления. Данное правило установлено согласно подходам объективной теории: достаточно доказать наличие определенных в Законе обстоятельств, чтобы признать сделку недействительной.

Согласно Закону о несостоятельности сделка может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки. Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В данном основании признания сделок должника недействительными важную роль играют оценочные понятия «цены аналогичных сделок», «рыночная стоимость» и «стоимость полученного встречного исполнения». Таким образом, при решении вопроса о признании сделок недействительными на основании вышеприведенного специального правила важную роль будут играть экспертизы и заключения оценщика. Деятельность оценщиков крайне субъективна, и их выводы не всегда отражают реальную рыночную картину. Так, оценщики, находящиеся в Москве, могут абсолютно добросовестно заблуждаться относительно стоимости недвижимости, продаваемой, например, в Перми, в силу незнания рынка и его особенностей. Однако, презюмируя добросовестность лиц, привлекаемых к разрешению данного вопроса, их независимость и компетентность, что должно быть предусмотрено и обеспечено процессуальным законодательством, можно сказать, что установленные признаки недействительности подозрительных сделок должника отвечают целям и потребностям института недействительности сделок должника.

Последствием недействительности сделок по данному основанию является возврат в конкурсную массу кредитором всего полученного по сделке и включение его требований в реестр требований кредиторов третьей очереди. Данные последствия не учитывают, что основания недействительности сделки не ставят необходимостью доказывание добросовестности/недобросовестности контрагента должника. Следовательно, могут быть признаны недействительными сделки, в которых кредитором будет выступать добросовестное лицо. В таком случае, было бы несправедливо включать его требования в реестр требований кредиторов третьей очереди и в значительной мере лишать его того, что ему причитается по сделке лишь на том основании, что сделка была заключена с должником, находящимся в тяжелом финансовом положении. В данном случае более оправданным был бы подход, при котором недобросовестность кредитора предполагается, и в случае недобросовестности кредитор возвращает в конкурсную массу все полученное по сделке, а его требования включаются в реестр требований кредиторов третьей очереди. Однако если кредитор сможет доказать, что он являлся добросовестной стороной в сделке, он должен становиться залоговым кредитором и в залоге у него должно находиться то имущество, которое было передано должником по сделке[318].

Другое специальное основание недействительности сделок должника – это сделки с предпочтением. «Предпочтение как основание оспаривания сделок при банкротстве также можно рассматривать как разновидность общего основания (причинения вреда имущественным правам кредиторов), поскольку в предпочтении плохо не то, что один кредитор получил больше, чем должен был, а то, что из-за этого уменьшилась будущая конкурсная масса и соответственно меньше получат кредиторы той же очереди»[319].

По данному основанию могут быть оспорены сделки должника, совершенные после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом или в течение одного месяца до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, если они влекут или могут повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований, в частности, при наличии одного из следующих условий:

– сделка направлена на обеспечение исполнения обязательства должника или третьего лица перед отдельным кредитором, возникшего до совершения оспариваемой сделки;

– сделка привела или может привести к изменению очередности удовлетворения требований кредитора по обязательствам, возникшим до совершения оспариваемой сделки;

– сделка привела или может привести к удовлетворению требований, срок исполнения которых к моменту совершения сделки не наступил, одних кредиторов при наличии не исполненных в установленный срок обязательств перед другими кредиторами;

– сделка привела к тому, что отдельному кредитору оказано или может быть оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве).

В случае если будет установлено, что кредитору или иному лицу, в отношении которого совершена такая сделка, было известно о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества либо об обстоятельствах, которые позволяют сделать вывод о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества, то устанавливается более длительный срок, в течение которого могут быть оспорены сделки: если сделки привели к изменению очередности удовлетворения требований кредитора, а также направлены на обеспечение исполнения обязательства кредитора, возникшего до совершения оспариваемой сделки, то «глубина оспаривания» – 6 месяцев до принятия заявления о признании должника несостоятельным (банкротом).

Признание сделок должника недействительными является одним из мощных и часто используемых правовых средств для разрешения конфликта интересов. Данное правовое средство является универсальным инструментом, которое может применяться по различным основаниям во время всех процедур несостоятельности (банкротства), оно также универсально по решаемым им задачам: может служить как восстановлению платежеспособности должника, так и удовлетворению требований кредиторов. Инструмент признания сделок должника недействительными присутствует во всех зарубежных системах регулирования несостоятельности[320]. В зависимости от правопорядка и установленного понимания правильности баланса (соотношения) интересов лиц, участвующих в процедурах банкротства, устанавливаются различные условия признания недействительности сделок.

«Закрепление в национальном законодательстве о банкротстве норм об условиях и порядке опровержения действий должника-банкрота всегда связано с проблемой достижения компромисса в степени защищенности интересов, с одной стороны, кредиторов должника, желающих опровергнуть убыточные по своим последствиям действия, а с другой – контрагентов должника, получивших от него имущество в результате выполнения указанных действий и, вполне вероятно, заключивших и исполнявших договор добросовестно»[321].

В настоящее время в российском законодательстве, несмотря на правильный изначальный посыл в построении принципов и условий недействительности сделок, заключающийся с сочетании объективной и субъективной теорий, введены не достаточно удачные презумпции, в результате применения которых происходит сильный перекос в сторону защиты интересов кредиторов должника. Нормы права о признании сделок должника недействительными необходимо корректировать и дорабатывать с целью обеспечения сбалансированности в защите прав и интересов должника, кредиторов и обеспечения стабильности гражданского оборота.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В завершение настоящего исследования подведем итоги. В рамках настоящей монографии было проведено исследование, в результате которого определено понятие конфликта интересов, систематизированы правовые средства, направленные на разрешение конфликта интересов, определены особенности их реализации и рассмотрены некоторые универсальные средства разрешения конфликта интересов с точки зрения достижения ими целей разрешения конфликта интересов субъектов процесса несостоятельности.

Основываясь на положениях, сформулированных в рамках нового направления юриспруденции – юридической конфликтологии, доктринальной дефиниции интереса, целях и задачах права, было определено понятие конфликта интересов. Под конфликтом интересов в праве должны пониматься реальные или потенциально возможные отношения, основанные на столкновении интересов различных субъектов, причиняющие или могущие причинить им вред. Далее были сформулированы особенности конфликта интересов исследуемых отношений несостоятельности (банкротства), которые заключаются в их сложности и комплексности; в зависимости от обстоятельств разнонаправленностью либо общностью.

Исследование правовых средств разрешения конфликта интересов в процессе несостоятельности (банкротства) потребовало рассмотрения целей института несостоятельности (банкротства). Было определено, что целью института несостоятельности (банкротства) является определение и обеспечение баланса интересов участников процедуры банкротства. При этом под балансом понимается не установление равновесия интересов, а установление некоего их соотношения. Однако оптимальным вариантом, наряду со всеми существующими (такими как, например, продолжниковая система либо прокредиторская), на взгляд автора, является установление именно равновесия интересов субъектов несостоятельности (т. е. закрепление нейтральной системы).

Конфликт интересов правовым методом разрешается с помощью его формализации, определения иерархии интересов (тех интересов, которые подлежат защите, а также тех, которым в защите необходимо отказать). На основе данного тезиса автором был сделан вывод о том, что цель института несостоятельности, сформулированная как обеспечение баланса интересов участников процедуры банкротства, по сути, означает разрешение конфликта интересов в рамках экономической ситуации несостоятельности должника. Данная цель является целью института несостоятельности как института права. Основываясь на доктринальных определениях понятия правового средства, сформулированных целях и задачах права, под правовым средством автор понимает институты права, договор, ответственность, а также другие инструменты. В связи с этим, рассматривая институт несостоятельности как институт права, правомерно будет утверждать, что он одновременно является правовым средством разрешения конфликта интересов.

Сложность и комплексность конфликтов интересов процесса несостоятельности (банкротства) предопределили необходимость классификации правовых средств. Автором предложено классифицировать правовые средства разрешения конфликта интересов в зависимости от уровня решаемых задач на универсальные (присущие всему институту несостоятельности на всех его этапах и направленные на достижение единой цели института банкротства) и специальные (используемые в рамках наблюдения, восстановительного или ликвидационного механизма и направленные на достижение конкретных целей процедур несостоятельности). Данная классификация позволила сделать ряд выводов о механизме разрешения конфликта интересов в рамках несостоятельности (банкротства), отражающих новизну исследования.

Для всестороннего исследования поставленной проблематики необходимо было исследование и выявление особенностей реализации правовых средств разрешения конфликта интересов. По мнению автора, данные особенности определяются:

– моментом инициирования дела о несостоятельности, в чью основу положены критерии банкротства, которыми, в свою очередь, детерминируется выбор правовых средств, применимых к должнику;

– спецификой субъектного состава, которая также является фактором, детерминирующим набор правовых средств, применяемых к должнику для целей достижения института несостоятельности как института права;

– взаимодействием и взаимообусловленностью материально-правовых и процессуальных норм, что также отражает специфику реализации правовых средств разрешения конфликта интересов в рамках процесса банкротства;

– при реализации правовых средств разрешения конфликта интересов их направленность на ограничение прав субъектов конкурса также относится к особенностям исследуемого института.

Автором также были исследованы некоторые универсальные правовые средства разрешения конфликта интересов. На примере исследованных средств было проиллюстрировано преломление и отражение специфики реализации правовых средств разрешения конфликта интересов в рассмотренных институтах, сформулированы предложения по совершенствованию законодательства.

БИБЛИОГРАФИЯ

Нормативные правовые акты

1. Конституция РФ // Российская газета. 1993. 25 декабря. № 237.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994, № 51-ФЗ // Российская газета. 1994. 8 декабря. № 238–239.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996, № 14-ФЗ // СЗ РФ. 1996. 29 января. № 5. Ст. 410.

4. Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик // Ведомости СНД и ВС СССР. 1991. 26 июня. № 26. Ст. 733.

5. Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации от 08.01.1997 № 1-ФЗ // СЗ РФ. 1997. № 2. Ст. 198.

6. Кодекс внутреннего водного транспорта Российской Федерации от 07.03.2001 № 24-ФЗ // СЗ РФ. 2001. № 11. Ст. 1001.

7. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ // СЗ РФ. 2001. № 52 (ч. I). Ст. 4921.

8. Налоговый кодекс РФ (часть первая) от 31.07.1998 № 146-ФЗ // СЗ РФ. № 31. 1998. Ст. 3824.

9. Налоговый кодекс РФ (часть вторая) от 05.08.2000 № 117-ФЗ // СЗ РФ. 2000. 7 августа. № 32. Ст. 3340.

10. Трудовой кодекс РФ от 30.12.2001 № 197-ФЗ // Российская газета. 2001. 31 декабря. № 256.

11. Арбитражный процессуальный кодекс РФ от 24.07.2002 № 95-ФЗ // Российская газета. 2002. 27 июля. № 137.

12. О несостоятельности (банкротстве): Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ // Российская газета. 2002. 2 ноября. № 209–210.

13. О несостоятельности (банкротстве): Федеральный закон от 08.01.1998 № 6-ФЗ // Российская газета. 1998. 20 января. № 11.

14. О несостоятельности (банкротстве) предприятий: Закон РФ от 19.11.1992 № 3929-1 // Российская газета. 1992. 30 декабря. № 279.

15. О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций: Федеральный закон от 25.02.1999 № 40-ФЗ // СЗ РФ. 1999. 1 марта. № 9. Ст. 1097.

16. Об особенностях несостоятельности (банкротства) субъектов естественных монополий топливно-энергетического комплекса: Федеральный закон от 24.06.1999 № 122-ФЗ // Российская газета. 1999. 1 июля. № 122–123.

17. О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 07.05.2013 № 100-ФЗ // Российская газета. 2013. № 3. 11 января.

18. О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 07.05.2013 № 100-ФЗ // Российская газета. 2013. 13 мая. № 99.

19. О внесении изменений в подраздел 3 раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 02.07.2013 № 142-ФЗ // Российская газета. 2013. 5 июля. № 145.

20. О муниципальной службе в Российской Федерации: Федеральный закон от 02.03.2007 № 25-ФЗ // Российская газета. 2007. 7 марта. № 47.

21. О государственной гражданской службе Российской Федерации: Федеральный закон от 27.07.2004 № 79-ФЗ // Российская газета. 2004. 31 июля. № 162.

22. О центрах исторического наследия президентов Российской Федерации, прекративших исполнение своих полномочий: Федеральный закон от 13.05.2008 № 68-ФЗ // СЗ РФ. 2008. № 20. Ст. 2253.

23. О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках: Закон РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 // Бюллетень нормативных актов. № 2–3. 1992.

24. Об исполнительном производстве: Федеральный закон от 02.10.2007 № 229-ФЗ // СЗ РФ. 2007. № 41. Ст. 4849.

25. О защите конкуренции: Федеральный закон от 26.07.2006 № 135-ФЗ // Российская газета. 2006. 27 июля. № 162.

26. О противодействии коррупции: Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ // Российская газета. 2008. 30 декабря. № 266.

27. Об аудиторской деятельности: Федеральный закон от 30.12.2008 № 307-ФЗ // Российская газета. 2008. 31 декабря. № 267.

28. О кредитной кооперации: Федеральный закон от 18.07.2009 № 190-ФЗ // СЗ РФ. 2009. № 29. Ст. 3627.

29. О саморегулируемых организациях: Федеральный закон от 01.12.2007 № 315-ФЗ // Российская газета. 2007. 6 декабря. № 273.

30. Постановление ФКЦБ РФ «О предотвращении конфликта интересов при осуществлении профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг» от 05.11.1998 № 44 // Вестник ФКЦБ России. 1998. № 9.

31. Методические рекомендации по исполнению исполнительных документов при введении в отношении должника процедур банкротства, утв. ФССП РФ 30.06.2010 № 02-1 // Бюллетень Федеральной службы судебных приставов. 2010. № 9.

Судебная практика

1. Постановление Конституционного Суда РФ от 06.06.2000 № 9-П «По делу о проверке конституционности положения абзаца третьего пункта 2 статьи 77 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” в связи с жалобой открытого акционерного общества “Тверская прядильная фабрика”» // СЗ РФ. 2000. № 24. Ст. 2658.

2. Постановление Конституционного Суда РФ от 12.03.2001 № 4-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”, касающихся возможности обжалования определений, выносимых Арбитражным судом по делам о банкротстве, иных его положений, статьи 49 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций”, а также статей 106, 160, 179 и 191 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Арбитражного суда Челябинской области, жалобами граждан и юридических лиц» // СЗ РФ. 2001. № 12. Ст. 1138.

3. Постановление Конституционного Суда РФ от 22 июля 2002 г. № 14-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Федерального закона “О реструктуризации кредитных организаций”, пунктов 5 и 6 статьи 120 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” в связи с жалобами граждан, жалобой региональной обществнной организации “Ассоциация защиты прав акционеров и вкладчиков” и жалобой ОАО “Воронежское конструкторское бюро антенно-фидерных устройств”» // СЗ РФ. 2002. № 31. Ст. 3161.

4. Постановление Конституционного Суда РФ от 19.12.2005 № 12-П «По делу о проверке конституционности абзаца восьмого пункта 1 статьи 20 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” в связи с жалобой гражданина А. Г. Меженцева» // СЗ РФ. 2006. № 3. Ст. 335.

5. Постановление Конституционного Суда РФ от 30.06.2011 № 13-П «По делу о проверке конституционности абзаца второго статьи 1 Федерального закона “О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан” в связи с жалобой гражданина А. В. Воробьева» // СЗ РФ. 2011. № 27. Ст. 3991.

6. Постановление Конституционного Суда РФ от 20.07.2011 № 21-П «По делу о проверке конституционности части третьей статьи 29 Закона Российской Федерации “О милиции” в связи с жалобой гражданина К. А. Охотникова» // СЗ РФ. 2011. № 33. Ст. 4949.

7. Постановление Конституционного Суда РФ от 22.11.2011 № 25-П «По делу о проверке конституционности положений части 4 статьи 31, пункта 6 части 1 статьи 33 и статьи 37 Федерального закона “О государственной гражданской службе Российской Федерации” в связи с жалобой гражданки В. Ю. Боровик» // СЗ РФ. 2011. № 49 (ч. 5). Ст. 7333.

8. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 24.02.2004 № 1-О «О прекращении производства по жалобе закрытого акционерного общества “Энергопромкомплект” на нарушение конституционных прав и свобод частью пятой статьи 11 Закона Российской Федерации «“Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы”» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2004. № 5.

9. Определение Конституционного Суда РФ от 08.06.2004 № 254-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации на нарушение конституционных прав гражданки М. Г. Ершовой положением пункта 5 статьи 114 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” // Вестник КС РФ. № 6. 2004.

10. Определение Конституционного Суда РФ от 17.11.2009 № 1428-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Погодина Владимира Вадимовича на нарушение его конституционных прав статьей 57, частью четвертой статьи 198, пунктом 4 части второй и частью третьей статьи 366, статьей383 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьями 3 и 4 Федерального закона “О внесении изменений и дополнений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации”, абзацем 172 Библиография вторым пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

11. Определение Конституционного Суда РФ от 01.03.2010 № 323-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ускова Антона Игоревича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 46 Закона Российской Федерации “О средствах массовой информации” и пунктом 3 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. 2010. № 17. Ст. 2140.

12. Определение Конституционного Суда от 03.10. 200 № 231-О «По жалобе гражданина Харитонова Валентина Ивановича на нарушение его конституционных прав пунктом 1 статьи 57 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” // СЗ РФ. 2002. № 44. Ст. 4435.

13. Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник ВАС РФ. 1996. № 9.

14. Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” // Вестник ВАС РФ. 2011. № 3.

15. Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 № 58 «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя» // Вестник ВАС РФ. № 9. 2009.

16. Постановление Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом “О несостоятельности (банкротстве)”» // Вестник ВАС РФ. 2009. № 7.

17. Постановление Президиума ВАС от 03.04.2002 № 7611/01 // СПС «КонсультантПлюс».

18. Постановление Президиума ВАС РФ от 30.03.1999 № 6925/98 // Вестник ВАС РФ. 1999. № 8.

19. Постановление Президиума ВАС РФ от 22.03.2011 № 13903/10 по делу № А60-62482/2009-С7 // Вестник ВАС РФ. 2011. № 7.

20. Постановление Президиума ВАС РФ от 30.09.2003 № 4161/03 // Вестник ВАС РФ. 2004. № 2.

21. Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 20.12.2005 № 97 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с заключением, утверждением и расторжением мировых соглашений в делах о несостоятельности (банкротстве)» // Вестник ВАС РФ. 2006. № 3.

22. Письмо ВАС РФ от 17.04.1997 № С1-7/ОУ-265 «О Послании Президента РФ Федеральному Собранию» // СПС «КонсультантПлюс».

23. Определение ВАС РФ от 06.10.2010 № ВАС-10254/10 по делу № А45-808/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

24. Определение ВАС РФ от 28.02.2011 № ВАС-2069/11 по делу № А71-19586/2009Г26 // СПС «КонсультантПлюс».

25. Определение ВАС РФ от 29.12.2010 № ВАС-16972/10 по делу № А12-9557/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

26. Определение ВАС РФ от 16.10.2009 № ВАС-13069/09 по делу № А07-3783/2008 // СПС «КонсультантПлюс».

27. Определение ВАС РФ от 26.05.2009 № ВАС-5982/09 по делу № А41-К2-21830/07 // СПС «КонсультантПлюс».

28. Определение ВАС РФ от 05.09.2011 № ВАС-9256/11 по делу № А73-10207/2010 // СПС «КонсультантПлюс».

29. Определение ВАС РФ от 08.08.2011 № ВАС-9777/11 по делу № А53-7394/10 // СПС «КонсультантПлюс».

30. Определение Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 08.10.2005 № А26-2728/2005-13 // СПС «Гарант».

31. Постановление ФАС Центрального округа от 31.08.2005 по делу № А54-709/04-С20 // СПС «КонсультантПлюс».

32. Постановление ФАС Поволжского округа от 29.05.2007 по делу № А55-19092/2006 // СПС «КонсультантПлюс».

33. Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 08.12.2009 по делу № А75-722/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

34. Постановление ФАС Северо-Западного округа от 08.01.2002 № А56-24225/01 // СПС «КонсультантПлюс».

35. Постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.05.2011 по делу № А08-1541/2011 // СПС «КонсультантПлюс».

36. Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 30.04.2009 по делу № А32-2611/2008-1/70-Б // СПС «КонсультантПлюс».

37. Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 22.12.2010 по делу № А28-4567/2010-116/10 // СПС «КонсультантПлюс».

38. Постановление ФАС Дальневосточного округа от 23.11.2000 № Ф03-А51/00-1/2136 // СПС «КонсультантПлюс». 174 Библиография

39. Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 11.07.2008 № А4315562/2006-24-181 // СПС «КонсультантПлюс».

40. Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 06.05.2011 по делу № А45-14866/2010 // СПС «КонсультантПлюс».

41. Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 01.07.2010 по делу № А46-22654/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

42. Постановление ФАС Поволжского округа от 05.07.2011 по делу № А55-11635/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

43. Постановление ФАС Северо-Западного округа от 02.06.2011 по делу № А56-9618/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

44. Постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 26.07.2011 по делу № А46-8908/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

45. Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 11.07.2011 по делу № А41-16707/09 // СПС «КонсультантПлюс».

46. Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 25.09.2008 № Ф04-4488/2008(12870-А45-39) по делу № А45-13849/2007 // СПС «КонсультантПлюс».

47. Постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2011 по делу № А35-5092/2010 // СПС «КонсультантПлюс».

48. Постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.04.2011 по делу № А57-237Б/2004 // СПС «КонсультантПлюс».

49. Постановление ФАС Уральского округа от 17.06.2011 № Ф0980/10 по делу № А50-30285/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

50. Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.06.2007 № 17АП-3427/2007-ГК по делу № А5011911/2005-Б // СПС «КонсультантПлюс».

51. Постановление ФАС Северо-Западного округа от 30.05.2006 по делу № А26-4567/2005-12 // СПС «КонсультантПлюс».

52. Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.01.2008 по делу № А56-5110/2007 // СПС «КонсультантПлюс».

53. Постановление ФАС Дальневосточного округа от 14.01.2011 № Ф03-9449/2010 по делу № А51-1254/2010 // СПС «КонсультантПлюс».

54. Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 08.08.2006 № Ф04-4979/2006(25179-А27-11) по делу № А27-10280/2005-3 // СПС «КонсультантПлюс».

55. Постановление ФАС Уральского округа от 18.11.2003 № Ф093282/03-ГК по делу № А60-2482/03 // СПС «КонсультантПлюс».

56. Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 22.03.2007 по делу № Ф04-1336/2007(32385-А75-30) // СПС «КонсультантПлюс».

57. Постановление ФАС Поволжского округа от 19.04.2007 по делу № А65-14173/2006-СГ1-30 // СПС «КонсультантПлюс».

58. Постановление ФАС Северо-Западного округа в от 08.02.2011 по делу № А56-47704/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

59. Постановление ФАС Северо-Западного округа от 14.09.2010 по делу № А21-12778/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

60. Постановление ФАС Центрального округа от 28.04.2008 по делу № Ф10-1587/08 // СПС «КонсультантПлюс».

61. Постановление ФАС Уральского округа от 08.02.2007 № Ф0911801/06 // СПС «КонсультантПлюс».

62. Постановление ФАС Московского округа от 23.09.2004 по делу № КГ-А40/8222-04 // СПС «КонсультантПлюс».

63. Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 01.02.2001 № А297813/01-2э // СПС «КонсультантПлюс».

Литература

1. Абдулаев М. И. Теория государства и права: учебник для высших учебных заведений. М.: Магистр-Пресс, 2004.

2. Абрамов В. Ю. Страховой интерес как разновидность категории интереса в гражданском праве // Юридическая и правовая работа в страховании. 2006. № 1.

3. Алексеев С. С. Правовые средства: постановка проблемы, понятие, классификация // Советское государство и право. 1987. № 6.

4. Алексеев С. С. Теория права. М., 1995.

5. Аленичева Т. Д., Гришаев С. П. Банкротство: Законодательство и практика применения в России и за рубежом. М., 1993.

6. Алмаев Л. Х. Вопросы несостоятельности и банкротства в праве зарубежных стран // Аналитический вестник. Совет Федерации Федерального Собрания РФ. 1996. № 17.

7. Ананьева Э. В. Цели и задачи института несостоятельности (банкротства) // Сборник аспирантских научных работ юридического факультета КГУ. Казань: Изд-во Казан. Гос. ун-та., 2009. Вып. 10.

8. Андреев С. Е. Соотношение реабилитационных и ликвидационных аспектов правоотношений в сфере банкротства. М., 2004.

9. Э. М. Коротков, А. А. Беляев, Д. В. Валовой [и др.] Антикризисное управление: учебник / под ред. Э. М. Короткова. М.: ИНФРА-М, 2000.

10. Анцупов А. Я., Шипилов А. И. Конфликтология. Новые способы и приемы профилактики и разрешения конфликтов. М., 2009.

11. М. К. Треушников, Т. К. Андреева и [др.] Арбитражный процесс: учебник / под ред. М. К. Треушникова. 3-е изд., испр. и доп. М., Городец,2007.

12. Бардзкий А. Э. О пределах власти окружного суда при назначении присяжных попечителей по делам несостоятельных должников // Журнал гражданского и уголовного права. 1886. № 10.

13. Баренбойм П., Копман А. Статус арбитражного управляющего // Российская юстиция. 1999. № 12.

14. Баренбойм П. Д. Правовые основы банкротства. М., 1995.

15. Бартош В. М. Правовая природа мирового соглашения, заключенного при банкротстве должника и при реструктуризации кредитной организации // Юридический мир. 2001. № 5.

16. Батурина Ю. Б. Правовые формы и средства // Право: проблемы теории: учеб. пособие. Смоленск, 2003.

17. Бахрах Д. Н. Юридический процесс и административное судопроизводство // Журнал российского права. 2000. № 9.

18. Белых B. C. Правовые основы несостоятельности (банкротства): учеб. – практ. пособие / B. C. Белых, А. А. Дубинчин, М. Л. Скуратовский; под общ. ред. B. C. Якушева. М.: Изд-во НОРМА (Издательская группа НОРМА-ИНФРА-М), 2001.

19. Белых В. С. Концепция банкротства: законодательная модель и реальность // Российский юридический журнал. 1995. № 3.

20. Бокова И. Н. Юридическая техника в российском уголовном законодательстве: теоретический анализ главы 22 УК РФ: монография / под ред. проф. А. П. Кузнецова. Н. Новгород, 2004.

21. Борисенкова Т. В. Три российских закона о банкротстве: баланс частных и публичных интересов // Арбитражный и гражданский процесс. 2005. № 9.

22. Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право: Общие положения. М., 1997.

23. Бражников Ю. М. Юридический конфликт как предмет научного исследования // Актуальные проблемы государства и права. Сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции, 14–15 апреля 2005 г. Новокузнецк.

24. Братусь С. Н. Юридические лица в советском гражданском праве. М., 1947.

25. Брауде Л. И. К вопросу об объекте правоотношения по советскому гражданскому праву (автореферат) // Советское государство и право. 1951. № 3.

26. Бруско Б. С. Защита прав и законных интересов кредиторов в конкурсном праве: дис… канд. юрид. наук. Иркутск, 2004.

27. Верещетин В. С. Юридическая конфликтология – новое направление в науке // Государство и право. 1994. № 4.

28. Винник О. М. Корпоративная конфликтология как новое направление науки хозяйственного (предпринимательского) права // Социальные проблемы права. Сборник статей. Вып. 2. М.: Изд-во МГСУ, 2001.

29. Витрянскй В. В. (ред.) Постатейный комментарий Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». М., 2003.

30. Банкротство: ожидания и реальность // Экономика и жизнь. 1994. № 49.

31. Витрянский В. В. Особенности банкротства отдельных категорий должников // Вестник ВАС РФ. Спец. прил. к № 3. 2001.

32. Витрянский В. В. Пути совершенствования законодательства о банкротстве // Вестник ВАС РФ. Спец. прил. к № 3. 2001.

33. Габов А. В. Сделки с заинтересованностью: практика акционерных обществ. М., 2004.

34. Генкин Д. М. Конкурсный процесс // Энциклопедический словарь русского библиографического института «Гранат»: в 58 т. / под ред. Ю. С. Гамбарова, В. Я. Железнякова, М. М. Ковалевского и др. М., 1910–1948. Т. 25.

35. Гессен Я. М. Устав торговый с разъяснениями. СПб., 1910.

36. Глезерман Г. Е. Интерес как социологическая категория. М., 1966.

37. Горшунов Д. Н. Внутрисистемные правовые конфликты как конфликты интересов // Новая правовая мысль. 2006. № 6.

38. Гражданское право [Текст]: учебник: в 2 т. Т. 1. / под ред. д-ра юрид. наук, проф. О. Н. Садикова. М.: Юридическая фирма «КОНТРАКТ»: ИНФРА-М, 2009.

39. Гражданское право России: курс лекций / отв. ред. О. И. Садиков; Ин-т законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ. М., 2001.

40. Гражданское право: в 4 т.: учебник / отв. ред. Е. А. Суханов. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2007.

41. Грибанов В. П. Интерес в гражданском праве // Осуществление и защита гражданских прав. Сер. «Классика российской цивилистики». М.: Статут, 2000.

42. Грибанов В. П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2001.

43. Гришина В. Н. Психология конфликта. СПб., 2001.

44. Губин Е. П. Государственное регулирование рыночной экономики и предпринимательства: правовые проблемы. М., 2005.

45. Губин Е. П. Обеспечение интересов в гражданско-правовых обязательствах: дис… канд. юрид. наук. М., 1980.

46. Гукасян Р. Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. Саратов, 1970.

47. Дедиков С. Конфликты интересов сложны, но разрешимы // Бизнес-адвокат. 2000. № 3.

48. Дедов Д. И. Конфликт интересов. М., 2004.

49. Дедов Д. И. Признаки несостоятельности как критерии эффективности нового закона о банкротстве // Хозяйство и право. 1999. № 8.

50. Дмитриев А., Кудрявцев В., Кудрявцев С. Введение в общую теорию конфликтов. М., 1993.

51. Дорохина Е. Г. Правовое регулирование управления в системе банкротства // СПС «КонсультантПлюс». 2009.

52. Дорохина Е. Г. Правовой статус арбитражного управляющего в деле о банкротстве организаций: дис… канд. юрид. наук. М., 2004.

53. Дорохина Е. Г. Роль арбитражного управляющего при заключении мирового соглашения в деле о банкротстве // Адвокат. 2004. № 5.

54. Дорохина Е. Г. Характер полномочий арбитражного суда в деле о банкротстве // Журнал российского права. 2007. № 8.

55. Дубинчин А. Мировое соглашение в деле о банкротстве: проблемы теории и практики // Хозяйство и право. 2000. № 7.

56. Дубинчин А. Недействительность сделок должника в законодательстве о банкротстве // Хозяйство и право. 1999. № 5.

57. Егоров А. В. Мировое соглашение в деле о банкротстве и обязательные платежи // Хозяйство и право. 2004. № 4.

58. Ем В. Обязательства вследствие неосновательного обогащения // Законодательство. 1999. № 7.

59. Енькова Е. Е. Банкротство индивидуального предпринимателя: на полпути между гражданином и юридическим лицом // Экономика и жизнь. 1999. № 11.

60. Ерофеев А. Критерий банкротства: мораторий и другие последствия начала процедур // Вестник ВАС РФ. Спец. прил. к № 3. 2001.

61. Ершова И. В. Предпринимательское право. М., 2005.

62. Жилинский С. Э. Предпринимательское право (правовая основа предпринимательской деятельности): учебник для вузов. 6-е изд., обновл. М., 2008.

63. Законопроект «О внесении изменений в Федеральный закон “О несостоятельности (банкротстве)” и иные законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования реабилитационных процедур» (www-документ) // http://www.economy.gov.ru/minec/activity/sections/CorpManagment/bankruptcy/ doc20100423_04

64. Иоффе О. С., Толстой Ю. К. Основы советского гражданского законодательства. Л., 1962.

65. Калнан Р. Мировое соглашение (в процедуре банкротства): Российско-британский семинар судей, рассматривающих дела о несостоятельности (банкротстве) // Вестник ВАС РФ. Спец. прил. № 3. 2001.

66. Карелина С. А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства). М., 2008.

67. Карелина С. А., Эрлих М. Е. Разграничение денежных и неденежных обязательств в процессе несостоятельности (банкротства) // Корпоративный юрист. 2008. № 2.

68. Карелина С. А., Эрлих М. Е. Право неденежных кредиторов на участие в процессе несостоятельности (банкротства) должника // Предпринимательское право. 2007. № 3.

69. Керимов Д. А. Философские проблемы права. М., 1972.

70. Кляус Н. В. Теоретические направления понимания законного интереса // Вестник Омского университета. 2003. № 3.

71. Колиниченко Е. А. Защита интересов неплатежеспособного должника при банкротстве. М., 2002.

72. Колиниченко Е. А. Недействительность сделок должника при несостоятельности (банкротстве) в Великобритании, США, Германии, Франции, России. М., 2002.

73. Комментарий к Федеральному закону от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» / под ред. М. В. Телюкиной // СПС «КонсультантПлюс». 2003.

74. Корейво Е. В. Виды классификации в международном праве // Международное публичное и частное право. 2010. № 5.

75. Кудашкин В. В. Материальные нормы как источник российского международного частного права // СПС «КонсультантПлюс», 2004.

76. Курбатов А. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства) кредитных организаций // Хозяйство и право. 2006. № 4. Приложение.

77. Кучинский В. А. Законные интересы личности: от Конституции к правореализующей деятельности // Теоретические вопросы реализации Конституции СССР. М., 1982.

78. Лазарев В. В. Юридическая конфликтология – новое направление в науке // Государство и право. 1994. № 4.

79. Ласкина С. О. Проблемы защиты публичного интереса в процедуре заключения и утверждения мирового соглашения в деле о несостоятельности (банкротстве) // Вестник АС г. Москвы. 2008. № 5.

80. Леванский В. А. Юридическая конфликтология – новое направление в науке // Государство и право. 1994. № 4.

81. Леншин С. И. Цели, задачи и принципы законодательства Российской Федерации в области борьбы с терроризмом // Адвокатская практика. 2006. № 2.

82. Лескова Ю. Г. Саморегулируемые организации в России: перспективы развития законодательства // Закон. 2011. № 4.

83. Лунц Л. А. Курс международного частного права. Особенная часть. М., 1975.

84. Малько А. В. Основы теории законных интересов // Журнал российского права. 1999. № 5/6.

85. Малько А. В. Правовые средства как общетеоретическая проблема // Правоведение. 1999. № 2.

86. Мальцев Г. В. Соотношение субъективных прав, обязанностей и интересов советских граждан // Советское государство и право. М., 1965. № 10.

87. Мартышина Т. Мировое соглашение как восстановительное мероприятие в рамках несостоятельности (банкротства) // Правовые проблемы несостоятельности (банкротства) / под ред. С. А. Карелиной М. 2011.

88. Марунич А. Процесс пошел. Но как его замедлить? // Бизнес-адвокат. 1999. № 19.

89. Маттель А. А. Правила о производстве дел о несостоятельности // Журнал гражданского и уголовного права. 1884. Кн. 8.

90. Матузов Н. И. Личность. Права. Демократия: (Теоретические проблемы субъективного права). Саратов, 1972.

91. Мейер Д. И. Русское гражданское право. Ч. I. М., 1997.

92. Минц Б. И. Понятие и роль правовых средств в хозяйственных отношениях // Правоведение. 1983. № 2.

93. Михайлов С. В. Категория интереса в российском гражданском праве. М., 2002.

94. Монтескьё Ш. Избранные произведения. М., 1955.

95. Москаленко И. В. Технико-юридические основания классификации гражданско-правовых дефиниций // Современное право. 2005 № 1.

96. Мотовиловкер Е. Я. Теория регулятивного и охранительного права. Воронеж, 1990.

97. Мурзин Д. В., Петров Е. Ю., Опалев Р. О., Реброва Е. А. Проблемы заключенности и действительности гражданско-правовых договоров в судебно-арбитражной практике // Вестник ФАС Уральского округа. 2009. № 1.

98. Мухачев И. Ю. Правовое регулирование деятельности арбитражного управляющего при несостоятельности (банкротстве): дис… канд. юрид. наук. М., 2004.

99. Научно-практический комментарий (постатейный) к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)» / под ред. В. В. Витрянского. М., 2003.

100. Зайцев О. Р. Оспаривание сделок при банкротстве. Научно практический комментарий новелл законодательства и практики его применения. М., 2010.

101. Нерсесянц В. С. Общая теория права и государства. М., 2000.

102. Осадчая Н. В. О правовом статусе саморегулируемых организаций арбитражных управляющих // Законодательство и экономика. 2004. № 11.

103. Основные институты гражданского права зарубежных стран / под ред. В. В. Залесского. М.: НОРМА, 2000.

104. Пасек Е. В. Неимущественный интерес и непреодолимая сила в гражданском праве. М., 2003.

105. Пахаруков А. А. Правовое регулирование конкурсного производства юридических лиц (вопросы теории и практики): дис… канд. юрид. наук. Иркутск, 2003.

106. Переплетова В. И. Понятие гражданско-правовых способов (средств) обеспечения прав и интересов потребителей в хозяйственных отношениях // Вопросы гражданско-правового обеспечения интересов потребителей в свете решений XXVII съезда КПСС. Пермь, 1987.

107. Попондопуло В. Ф. Конкурсное право: Правовое регулирование несостоятельности (банкротства): учеб. пособие / Петербургский гос. ун-т. Юрид. фак. М., 2001.

108. Тосунян Г. А., Викулин А. Ю. Постатейный комментарий к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций». М., 1999.

109. Пояснительная записка к проекту федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон “О несостоятельности (банкротстве)» и иные законодательные акты Российской Федерации” в части совершенствования реабилитационных процедур» (wwwдокумент) // http://www.economy.gov.ru/minec/activity/sections/ CorpManagment/bankruptcy/doc20100423_04

110. Российское предпринимательское право: учебник / Д. Г. Алексеева, Л. В. Андреева, В. К. Андреев и др.; отв. ред. И. В. Ершова, Г. Д. Отнюкова. М.: Проспект, 2011.

111. Предпринимательское (хозяйственное) право: в 2 т.: учебник / В. К. Андреев, Л. В. Андреева, А. Ю. Голубков и др.; отв. ред. О. М. Олейник. М.: Моск. гос. юрид. акад., 1999.

112. Предпринимательское право Российской Федерации: учебник / под ред. доц. Е. П. Губина, доц. П. Г. Лахно. М., 2010.

113. Пугинский Б. И. Гражданско-правовые средства в хозяйственных отношениях. М., 1984.

114. Пугинский Б. И. Правовая экономика: проблемы становления. М., 1991.

115. Пустошкин О. В. Правовые средства достижения цели института несостоятельности (банкротства) юридического лица: дис… канд. юрид. наук. Самара, 2005.

116. Пятилетов И. М. Мировое соглашение как способ разрешения спора о праве без вынесения судебного решения // Актуальные проблемы защиты субъективных прав граждан и организаций: сб. научных трудов. М., 1984.

117. Разъяснения Пленума ВАС РФ по обжалованию сделок банкрота (Юридическая фирма «Гольцблат БЛП», Коммерческая практика) // СПС «КонсультантПлюс». 2011.

118. Российская юридическая энциклопедия / под ред. А. Я. Сухарева. М., 1999.

119. Сапун В. А. Деятельность по использованию правовых средств в реализации советского права // Проблемы реализации права. Свердловск, 1990.

120. Сарбаш С. В. Исполнение договорного обязательства. М., 2007.

121. Свириденко О. М. Концепция несостоятельности (банкротства) в России. М., 2008.

122. Свит Ю. Недействительность сделок должника при банкротстве // Закон. 2002. № 1.

123. Семина А. Н. Банкротство: вопросы правоспособности должника – юридического лица. М., 2003.

124. Синайский В. И. Русское гражданское право. М., 2002.

125. Скакунов Э. И. Юридическая конфликтология – новое направление в науке // Государство и право. 1994. № 4.

126. Скаредов Г. И. Правовая сущность арбитражных управляющих // Предпринимательское право. 2007. № 4.

127. Ожегов С. И. Словарь русского языка / под ред. Н. Ю. Шведовой. М., 1987.

128. Современный экономический словарь / под ред. Б. А. Райзберга, Л. Ш. Лозовского, Е. Б. Стародубцева. М., 2008.

129. Соковиков О. Б. Становление и развитие гражданского законодательства, регулирующего деятельность арбитражных управляющих в России // Арбитражный и гражданский процесс. 2008. № 5.

130. Социологический энциклопедический словарь / под ред. Осипова Г. В. М., 2000.

131. Степанов В. Английская система регулирования несостоятельности // Вестник ВАС РФ. 1999. № 1.

132. Степанов В. В. Несостоятельности (банкротство) в России, Франции, Англии, Германии. М., 1999.

133. Степанов В. В. Правовые системы регулирования банкротства: дис… канд. юрид. наук. М., 1998.

134. Струнков С. К. Процессуально-правовые средства: проблемы теории и практики: дис… канд. юрид. наук. Саратов, 2003.

135. Судебная практика по спорам о несостоятельности (банкротстве) / рук. авт. кол. П. В. Крашенинников. М., 2007.

136. Телюкина М. Кондикционные обязательства (Теория и практика неосновательного обогащения) // Законодательство. 2002. № 3.

137. Телюкина М. Конкурсное право. Теория и практика несостоятельности (банкротства). М., 2002.

138. Телюкина М. Основы конкурсного права. М., 2004.

139. Телюкина М. В., Ткачев В. Н. Административный управляющий как новый субъект конкурсного права // Адвокат. 2003. № 3.

140. Теория государства и права: учебник / под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько. М., 2004.

141. Теория государства и права: учебник / под ред. А. В. Мелехина М., 2007.

142. Тимохин С. Ю. Функции, задачи и цели уголовного права: проблемы соотношения: дис… канд. юрид. наук. Владивосток. 2002.

143. Ткачев В. Н. Несостоятельность (банкротство) особых категорий субъектов конкурсного права. М., 2007.

144. Ткачев В. Н. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства) в РФ. М., 2002.

145. Толково-словообразовательный словарь / под ред. Ефремовой Т. Ф. М., 2000.

146. Толстой Ю. К. К теории правоотношения. Л., 1959.

147. Торкановский Е. Антикризисное управление // Хозяйство и право. 2000. № 1.

148. Федоров А. Д. Торговое право. Одесса, 1911.

149. Фогельсон Ю. Конструкции «интерес» и «риск» в гражданском кодексе // Хозяйство и право. 2003. № 6.

150. Фурсов Д. А. Рассмотрение и разрешение дел о банкротстве. М., 2009.

151. Халфина Р. О. Право как средство социального управления. М., 1988.

152. Химичев В. Защита прав кредиторов при банкротстве. М., 2005.

153. Химичев В. А. Осуществление и защита гражданских прав при несостоятельности (банкротстве). М., 2006.

154. Химичев В. А. Специальные условия недействительности сделок при банкротстве // Вестник ВАС РФ. 2004. № 7.

155. Хоуман М. Роль режима несостоятельности в рыночной экономике // Спец. прил. к Вестнику ВАС РФ. 2001. № 3.

156. Хохлов Е. Проблема публичного интереса в гражданском праве // Корпоративный юрист. 2006. № 5.

157. Чечот Д. М. Субъективное право и формы его защиты. Л., 1986.

158. Шайкенов Н. А. Правовое обеспечение интересов личности. Свердловск, 1990.

159. Шахраева Т. В. Досрочное прекращение полномочий арбитражного управляющего // Юрист. 2010. № 5.

160. Шершеневич Г. Ф. Конкурсный процесс. Сер. Классика российской цивилистики. М., 2000.

161. Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. М., 1912.

162. Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М., 1995.

163. Шершеневич Г. Ф. Учение о несостоятельности. Казань, 1890.

164. Шишмарева Т. П. Совершенствование законодательства о несостоятельности (банкротстве) // Законы России: опыт, анализ, практика. 2011. № 7.

165. Шундиков К. В. Инструментальная теория права – перспективное направление научного исследования // Правоведение. 2002. № 2 (241)

166. Эрделевский А. О соотношении кондикционных и иных требований // Хозяйство и право. 2004. № 7.

167. Эрлих М. Е. «Круглый стол». Современные проблемы несостоятельности (банкротства) // Предпринимательское право. М.: Юрист. 2007. № 3.

168. Эрлих М. Е. К вопросу о цели института несостоятельности (банкротства) // Предпринимательское право. 2010. № 3.

169. Юдин В. Г. Несостоятельность (банкротство). Исторический аспект // Вестник ВАС РФ. 2002. № 1.

170. Юридическая конфликтология – новое направление в науке // Государство и право. 1994. № 4.

171. Яковлев В. Ф. Итоги работы арбитражных судов в 2004 году и задачи по дальнейшей реализации судебной реформы (Доклад председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации В. Ф. Яковлева на совещании председателей арбитражных судов 3 декабря 2004 г.) // Вестник ВАС РФ. 2005. № 2. С. 23.

172. Ярков В. В. Мировое соглашение в конкурсном производстве // Юрист. 2002. № 11.

173. Ярыгин В. Г. Экономическая преступность в современных условиях: теоретико-прикладные аспекты: дис… канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2006.

174. Яцева Е. Общие условия действительности мирового соглашения по делу о банкротстве должника // Правовой вестник арбитражного управляющего. 2003. № 1.

175. Alan Schwartz. A contract theory approach to business bankruptcy // The Yale Law Journal. Vol. 107. 1998.

176. Bankruptcy code: rules and official forms. West Group. Law School Edition. 2002.

177. Epstein D. G., Nickles S. H., White J. J. Bankruptcy. West Publishing CO, St. Paul, Minn. 1993.

178. Fletcher Ian F. Insolvency in private international law: National and international approaches / Ian F. Fletcher. Oxford; New York; Athens: Oxford university press, 1999.

179. Lazic Vesna Insolvency proceedings and commercial arbitration/ by Vesna Lazic; T. M. C. Asser instituut, The Hague. The Hague; London; Boston: Kluwer law international, cop., 1998.

180. Malay R. H. Comparative bankruptcy // Suffolk Transnational Law Review. Winter, 2000.

181. Tanavsuu Taiva. Ekspankur Andres Bergmann asub Sierra Leones teidehitama // EestiPaevaleht. 30.10.2006 по материалам сайта http:// www.arileht.ee/artikkel/360582

182. Tetley W inflicts of law between the bankruptcy courts in admiralty: Canada, United Kingdom, United States, and France // The Maritime Lawyer. Summer, 1996.

183. Waxman N. W Bankruptcy: Gilbert Law Summaries. Chicago, 2002.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Анцупов А. Я., Шипилов А. И. Конфликтология. Новые способы и приемы профилактики и разрешения конфликтов. М., 2009. С. 30.

2 Социологический энциклопедический словарь / под ред. Г. В. Осипова. М., 2000. С. 331.

3 Социологический энциклопедический словарь / под ред. Г. В. Осипова. М., С. 142.

4 Там же. С. 143.

5 См.: Бизнес-словарь (по материалам сайта http://www.edudic.ru/biz/6523/).

6 Гришина В. Н. Психология конфликта. СПб., 2001. С. 67–69.

7 Верещетин В. С. Юридическая конфликтология – новое направление в науке // Государство и право. 1994. № 4. С. 18.

8 Скакунов Э. И. Юридическая конфликтология – новое направление в науке // Государство и право. М., 1994. № 4. С. 19.

9 Леванский В. А. Юридическая конфликтология – новое направление в науке // Государство и право. 1994. № 4. С. 20.

10 Лазарев В. В. Юридическая конфликтология – новое направление в науке // Государство и право. 1994. № 4. С. 17.

11 Дмитриев А., Кудрявцев В., Кудрявцев С. Введение в общую теорию конфликтов. М., 1993. С. 11.

12 Оболонский А. В. Юридическая конфликтология – новое направление в науке // Государство и право. 1994. № 4. С. 5.

13 Там же. С. 10.

14 Оболонский А. В. Указ. соч. С. 10–11.

15 Там же. С. 11.

16 Бражников Ю. М. Юридический конфликт как предмет научного исследования // Актуальные проблемы государства и права. Сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции, 14–15 апреля 2005 г. Новокузнецк. С. 86.

17 Нерсесянц В. С. Общая теория права и государства. М., 2000. С. 81.

18 Там же.

19 Горшунов Д. Н. Внутрисистемные правовые конфликты как конфликты интересов // Новая правовая мысль. 2006. № 6. С. 29.

20 Нерсесянц В. С. Юридическая конфликтология – новое направление в науке // Государство и право. 1994. № 4. С. 8.

21 Дмитриев А. В., Кудрявцев В. Н., Кудрявцев С. В. Введение в общую теорию конфликтов // Юридическая конфликтология. 1993. С. 41.

22 Абрамов В. Ю. Страховой интерес как разновидность категории интереса в гражданском праве // Юридическая и правовая работа в страховании. 2006. № 1. C. 79.

23 Матузов Н. И. Личность. Права. Демократия: (Теоретические проблемы субъективного права). Саратов, 1972. С. 209.

24 Социологический энциклопедический словарь. М., 1998. С. 110.

25 Матузов Н. И. Указ. соч. С. 209.

26 Современный экономический словарь / под ред. Б. А. Райзберга, Л. Ш. Лозовского, Е. Б. Стародубщева. М., 2008. С. 159.

27 См., напр.: Шайкенов Н. А. Правовое обеспечение интересов личности. Свердловск, 1990; Грибанов В. П. Интерес в гражданском праве // Осуществление и защита гражданских прав. (Классика российской цивилистики). М.: Статут, 2000; Михайлов С. В. Категория интереса в российском гражданском праве. М., 2002; Брауде Л. И. К вопросу об объекте правоотношения по советскому гражданскому праву (автореферат) // Советское государство и право. 1951. № 3; Фогельсон Ю. Конструкции «интререс» и «риск» в Гражданском кодексе // Хозяйство и право. № 6; Мотовиловкер Е. Я. Теория регулятивного и охранительного права. Воронеж, 1990.

28 Синайский В. И. Русское гражданское право. М., 2002. С. 58.

29 Пасек Е. В. Неимущественный интерес и непреодолимая сила в гражданском праве. М., 2003. С. 51.

30 См.: Братусь С. Н. Юридические лица в советском гражданском праве. М., 1947. С. 17; Мальцев Г. В. Соотношение субъективных прав, обязанностей и интересов советских граждан // Советское государство и право. М., 1965. № 10. С. 20; Чечот Д. М. Субъективное право и формы его защиты. Л., 1986. С. 29; Гукасян Р. Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. Саратов, 1970. С. 38; Глезерман Г. Е. Интерес как социологическая категория. М., 1966; Михайлов С. В. Категория интереса в российском гражданском праве. М., 2002; Шайкенов Н. А. Правовое обеспечение интересов личности. Свердловск, 1990.

31 Шайкенов Н. А. Указ. соч. С. 18.

32 Михайлов С. В. Указ. соч. С. 20.

33 Губин Е. П. Обеспечение интересов в гражданско-правовых обязательствах: дис… канд. юрид. наук. М., 1980. С. 22.

34 Грибанов В. П. Интерес в гражданском праве // Осуществление и защита гражданских прав. Серия «Классика российской цивилистики». М., 2000. С. 239.

35 Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. М., 1912. С. 293.

36 Малько А. В. Основы теории законных интересов // Журнал российского права. 1999. № 5/6. С. 66.

37 Кляус Н. В. Теоретические направления понимания законного интереса // Вестник Омского университета. 2003. № 3. С. 133.

38 Кучинский В. А. Законные интересы личности: от Конституции к правореализующей деятельности // Теоретические вопросы реализации Конституции СССР. М., 1982. С. 87.

39 Губин Е. П. Указ. соч. С. 27.

40 Гражданское право: учебник. Т. 1 / под ред. Е. А. Суханова. М., 2007. С. 121.

41 Субочев В. В. Законные интересы / под ред. А. В. Малько. М.: Норма, 2008. С. 119.

42 Мухачев И. Ю. Правовое регулирование деятельности арбитражного управляющего при несостоятельности (банкротстве): дис… канд. юрид. наук. М., 2004. С. 8.

43 Дмитриев А., Кудрявцев В., Кудрявцев Н. Введение в общую теорию конфликтов. М., 1993. С. 46.

44 Дмитриев А., Кудрявцев В., Кудрявцев Н. Указ. соч. С. 44.

45 Там же. С. 45.

46 Дедов Д. И. Конфликт интересов. М., 2004. С. 1.

47 Вестник ФКЦБ России. 1998. № 9.

48 СЗ РФ. 2009. № 29. Ст. 3627.

49 СЗ РФ. 2008. № 52 (часть I). Ст. 6228.

50 СЗ РФ. 2007. № 49. Ст. 6076.

51 СЗ РФ. 2007. № 10. Ст. 1152.

52 СЗ РФ. 2004. № 31. Ст. 3215.

53 СЗ РФ. 2009. № 1. Ст. 15.

54 Социологический энциклопедический словарь / под ред. Г. В. Осипова. М., С. 142–143.

55 Цит. по: Винник О. М. Корпоративная конфликтология как новое направление науки хозяйственного (предпринимательского) права // Социальные проблемы права: сб. ст. Вып. 2. М.: Изд-во МГСУ, 2001. С. 236.

56 Этимологический словарь русского языка: в 4 т. Т. 2 / М. Фасмер, пер. с нем. и доп. О. Н. Трубачева. М., 2009. С. 311.

57 Бруско Б. С. Защита прав и законных интересов кредиторов в конкурсном праве: дис… канд. юрид. наук. Иркутск, 2004. С. 21.

58 Карелина С. А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности (банкротства). М., 2008. С. 170.

59 Мейер Д. И. Русское гражданское право. Ч. I. М., 1997. С. 259.

60 Антикризисное управление: учебник. М., 2000. С. 16.

61 Телюкина М. В. Основы конкурсного права. М., 2004. С. 12.

62 Предпринимательское (хозяйственное) право / отв. ред. О. М. Олейник. Т. 1. С. 370–371 (автор главы – И. В. Ершова).

63 Гражданское право России. Общая часть / под общ. ред. О. Н. Садикова. М., С. 156 (автор главы – В. А. Рахмилович).

64 Торкановский Е. Антикризисное управление // Хозяйство и право. 2000. № 1.

65 Колиниченко Е. А. Защита интересов неплатежеспособного должника при банкротстве. М., 2002. С. 13.

66 Хоуман М. Роль режима несостоятельности в рыночной экономике // Спец. прил. к Вестнику ВАС РФ. 2001. № 3.

67 СЗ РФ. 2002. № 43. Ст. 4190.

68 Курбатов А. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства) кредитных организаций // Хозяйство и право. 2006. № 4. Приложение. С. 7.

69 Карелина С. А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности. М., 2008. С. 353.

70 Дедов Д. И. Конфликт интересов. М., 2004. С. 106.

71 Мухачев И. Ю. Правовое регулирование деятельности арбитражного управляющего при несостоятельности (банкротстве): дис. канд. юрид. наук. М., 2004. С. 28.

72 Шершеневич Г. Ф. Конкурсный процесс. М., 2000. С. 87.

73 Генкин Д. М. Конкурсный процесс // Энциклопедический словарь русского библиографического института «Гранат». Т. 25. С. 87.

74 Хоуман М. Роль режима несостоятельности в рыночной экономике // Вестник ВАС РФ. 2001. № 3. Спец. приложение. С. 35.

75 Попондопуло В. Ф. Конкурсное право: правовое регулирование несостоятельности (банкротства): учеб. пособие. М., 2001. С. 16.

76 См., напр.: Гражданское право / отв. ред. Е. А. Суханов. Т. 1. М., 2004. С. 206 (автор главы – Е. А. Суханов).

77 Химичев В. А. Осуществление и защита гражданских прав при несостоятельности (банкротстве). М., 2006. С. 3.

78 Федеральный закон от 8 января 1998 № 6-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» // СЗ РФ. 1998. № 2. Ст. 222.

79 Комментарий к Федеральному закону от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» / под ред. М. В. Телюкиной. Подготовлен для системы «КонсультантПлюс», 2003. Комментарий к гл. IV. Абз. 1287.

80 Там же. Комментарий к гл. IV. Абз. 1289.

81 Химичев В. А. Осуществление и защита гражданских прав при несостоятельности (банкротстве). М., 2006. С. III.

82 Дорохина Е. Г. Характер полномочий арбитражного суда в деле о банкротстве // Журнал российского права. 2007. № 8. С. 51.

83 Федоров А. Д. Торговое право. Одесса, 1911. С. 248–249.

84 Карелина С. А. Указ. соч. С. 356.

85 Постатейный комментарий к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» / Г. А. Тосунян, А. Ю. Викулин. М., 1999. С. 2.

86 Пахаруков А. А. Правовое регулирование конкурсного производства юридических лиц (вопросы теории и практики): дис… канд. юрид. наук. Иркутск, С. 89.

87 Так, «баланс» в Толково-словообразовательном словаре под ред. Т. Ф. Ефремовой. М., 2000, определяется как «Определенное соотношение – обычно в количественном выражении – частей, сторон какого-л. явления, процесса, какой-л. деятельности и т. п.»; Ожегов С. И. Словарь русского языка / под ред. Н. Ю. Шведовой. М., 1987. С. 32. «Соотношение взаимно связанных показателей какой-н. деятельности, процесса. Торговый б. (соотношение ввоза и вывоза). Активный б. (с превышением прихода, вывоза). Пассивный б. (с превышением расхода, ввоза)».

88 Исходя из направленности законодательства, которая определяется соотношением прав и интересов основных участников – кредитора и должника, можно выделить три основные существующие системы банкротства: продолжниковую, прокредиторскую, нейтральную (подробнее см. § 1 главы 2).

89 Борисенкова Т. В. Три российских закона о банкротстве: баланс частных и публичных интересов // Арбитражный и гражданский процесс. 2005. № 9. С. 20.

90 Гражданское право: учебник. Т. 1 // под ред. О. Н. Садикова. М., 2006; СПС «КонсультантПлюс». Абз. 905.

91 Хохлов Е. А. Проблема публичного интереса в гражданском праве // Корпоративный юрист. 2006. № 5. С. 41.

92 Определение Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от октября 2005 г. № А26-2728/2005-13 // СПС «Гарант».

93 Судебная практика по спорам о несостоятельности (банкротстве) / рук. авт. кол. П. В. Крашенинников. М., 2007. С. 89; Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2005 г. № 12-П по делу о проверке конституционности абзаца восьмого п. 1 ст. 20 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой гражданина А. Г. Меженцева.

94 Тимохин С. Ю. Функции, задачи и цели уголовного права: проблемы соотношения: дис… канд. юрид. наук. Владивосток, 2002. С. 128.

95 Толковый словарь русского языка / под ред. С. И. Ожегова, Н. Ю. Шведовой. М.: ООО «А ТЕМП», 2010. С. 875.

96 Словарь Ефремовой (по материалам сайта http://www.edudic.ru/efr/128829/)

97 Социологический словарь // по материалам сайта http://www.soclexicon.ru/cel

98 Карелина С. А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности. М., 2008. С. 354.

99 Теория государства и права: учебник / под ред. Н. И. Матузов, А. В. Малько. М., 2004.

100 Керимов Д. А. Философские проблемы права. М., 1972. С. 381.

101 Словарь логики // по материалам сайта http://www.edudic.ru/log/399/

102 Словарь Ефремовой // по материалам сайта http://www.edudic.ru/efr/113328/

103 Леншин С. И. Цели, задачи и принципы законодательства Российской Федерации в области борьбы с терроризмом // Адвокатская практика. 2006. № 2.

104 Пугинский Б. И., Сафиуллин Д. Н. Правовая экономика: проблемы становления. М., 1991. С. 38.

105 Ананьева Э. В. Цели и задачи института несостоятельности (банкротства) // Сборник аспирантских научных работ юридического факультета КГУ. Казань: Изд-во Казан. гос. ун-та., 2009. Вып. 10. С. 20.

106 Теория государства и права: учебник / под ред. Н. И. Матузов, А. В. Малько // СПС «КонсультантПлюс». Абз. 5448.

107 Постановление Конституционного Суда РФ от 22 ноября 2011 г. № 25-П «По делу о проверке конституционности положений части 4 статьи 31, пункта 6 части 1 статьи 33 и статьи 37 Федерального закона “О государственной гражданской службе Российской Федерации” в связи с жалобой гражданки В. Ю. Боровик» // СЗ РФ. 2011. № 49 (ч. 5). Ст. 7333.

108 Теория государства и права: учебник / под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько.

109 Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.) // СЗ РФ. 2009. № 4. Ст. 445.

110 Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации от 8 января 1997 г. № 1-ФЗ // СЗ РФ. 1997. № 2. Ст. 198.

111 Кодекс внутреннего водного транспорта Российской Федерации // СЗ РФ. № 11. Ст. 1001.

112 Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации // СЗ РФ. 2001. № 52 (ч. I). Ст. 4921.

113 Постановление Конституционного Суда РФ от 20 июля 2011 г. № 21-П «По делу о проверке конституционности части третьей статьи 29 Закона Российской Федерации “О милиции” в связи с жалобой гражданина К. А. Охотникова» // СЗ РФ. 2011. № 33. Ст. 4949.

114 Определение Конституционного Суда РФ от 17 ноября 2009 г. № 1428-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Погодина Владимира Вадимовича на нарушение его конституционных прав ст. 57, частью четвертой ст. 198, п. 4 части второй и частью третьей ст. 366, ст. 383 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст. 3 и 4 Федерального закона “О внесении изменений и дополнений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации”, абзацем вторым п. 3 ст. 56 Гражданского кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

115 См., напр.: Постановление Конституционного Суда РФ от 30 июня 2011 г. № 13-П «По делу о проверке конституционности абзаца второго ст. 1 Федерального закона“ О садоводческих, огороднических идачных некоммерческих объединениях граждан” в связи с жалобой гражданина А. В. Воробьева» // СЗ РФ. 2011. № 27. Ст. 3991; Определение Конституционного Суда РФ от 01.03.2010 № 323-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ускова Антона Игоревича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 46 Закона Российской Федерации “О средствах массовой информации” и пунктом статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. 2010. № 17. Ст. 2140.

116 См., напр.:Алексеев С. С. Правовые средства: постановка проблемы, понятие, классификация // Советское государство и право. 1987. № 6.; Минц Б. И. Понятие и роль правовых средств в хозяйственных отношениях // Правоведение. 1983. № 2; Пугинский Б. И. Гражданско-правовые средства в хозяйственных отношениях. М., 1984; Сапун В. А. Деятельность по использованию правовых средств в реализации советского права // Проблемы реализации права. Свердловск, 1990; Шундиков К. В. Инструментальная теория права – перспективное направление научного исследования // Правоведение. 2002. № 2 (241); Малько А. В. Правовые средства как общетеоретическая проблема // Правоведение. 1999. № 2; Струнков С. К. Процессуально-правовые средства: проблемы теории и практики: дис. канд. юрид. наук. Саратов, 2003 и др.

117 См.: Халфина Р. О. Право как средство социального управления. М., 1988. С. 175.

118 См., напр.: Алексеев С. С. Указ. соч. С. 14; Переплетова В. И. Понятие гражданско-правовых способов (средств) обеспечения прав и интересов потребителей в хозяйственных отношениях // Вопросы гражданско-правового обеспечения интересов потребителей в свете решений XX–VII съезда КПСС. Пермь, 1987. С. 38.

119 Алексеев С. С. Указ. соч. С. 14

120 Толстой Ю. К. К теории правоотношения. Л., 1959. С. 31.

121 См., напр.: Алексеев С. С. Указ. соч.; Сапун В. А. Указ. соч.

122 Пугинский Б. И. Указ. соч. С. 87.

123 Батурина Ю. Б. Правовые формы и правовые средства // Право: проблемы теории: учеб. пособие. С. 105.

124 Теория государства и права: учебник / под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько // СПС «КонсультантПлюс». Абз. 5507.

125 Там же.

126 Законодательство здесь «имеет искусственную природу и представляет собой систему внешних (словесно-документальных) форм выражения правовых норм». Цит по: Кудашкин В. В. Материально-правовые нормы как источник российского международного частного права // Подготовлен для СПС «КонсультантПлюс», Абз. 186.

127 Постановление Конституционного Суда РФ от 19 декабря 2005 г. № 12-П «По делу о проверке конституционности абзаца восьмого пункта 1 статьи 20 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” в связи с жалобой гражданина А. Г. Меженцева» // СЗ РФ. 2006. № 3. Ст. 335.

128 Там же.

129 Там же.

130 Алексеев С. С. Указ. соч. С. 45.

131 Там же. С. 44.

132 Сапун В. А. Указ. соч. С. 10.

133 Минц Б. И. Указ. соч. С. 72.

134 Теория государства и права: учебник / под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько // СПС «КонсультантПлюс». Абз. 5532.

135 Струнков С. К. Процессуально-правовые средства: Проблемы теории и практики: автореф. дис. канд. юрид. наук. Саратов, 2003.

136 Теория государства и права: учебник / под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько.

137 Струнков С. К. Указ. соч. С. 22.

138 Алексеев С. С. Указ. соч. С. 15.

139 Результат – то, что получено в завершение какой-нибудь деятельности, работы, итог (Толковый словарь русского языка / под ред. С. И. Ожегова, Н. Ю. Шведовой. М.: ООО «А ТЕМП», 2010. С. 675).

140 Телюкина М. Основы конкурсного права. М., 2004. С. 77.

141 Степанов В. В. Правовые системы регулирования банкротства: дис… канд. юрид. наук. М., 1998. С. 115.

142 Телюкина М. Указ. соч. С. 78.

143 Степанов В. Английская система регулирования несостоятельности // Вестник ВАС РФ. 1999. № 1. С.122.

144 Дорохина Е. Г. Правовое регулирование управления в системе банкротства // Подготовлен для системы «КонсультантПлюс», 2009. Абз. 273.

145 Степанов В. В. Правовые системы регулирования банкротства. С. 27.

146 LoPucki L. Current Development in international and Comparative Corporate Insolvency Law / A System Approach to Comparing US and Canadian Reorganization of Financially Distressed Companies. Oxrofd. 1994. P. 115 // Цит. по: Степанов В. В. Указ. соч. С. 17.

147 Степанов В. В. Правовые системы регулирования банкротства. С. 9.

148 Степанов В. В. Несостоятельности (банкротство) в России, Франции, Англии, Германии. М., 1999. С.20.

149 Ткачев В. Н. Несостоятельность (банкротство) особых категорий субъектов конкурсного права. М., 2007. С. V.

150 Цит. по: Корейво Е. В. Виды классификации в международном праве // Международное публичное и частное право. 2010. № 5. С. 46. (См.: Бокова И. Н. Юридическая техника в российском уголовном законодательстве: теоретический анализ главы 22 УК РФ: монография / под ред. проф. А. П. Кузнецова. Н. Новгород, С. 51–52; Ярыгин В. Г. Экономическая преступность в современных условиях: теоретико-прикладные аспекты: дис… канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2006. С. 81–84.)

151 Москаленко И. В. Технико-юридические основания классификации гражданско-правовых дефиниций // Современное право. 2005. № 1. С. 42.

152 Матузов Н. И., Малько А. В. Теория государства и права: учебник. М., 2004. СПС «КонсультантПлюс». Абз. 5515.

153 Батурина Ю. Б. Правовые формы и средства // Право: проблемы теории: учеб. пособие. Смоленск, 2003. С. 125.

154 Пустошкин О. В. Правовые средства достижения цели института несостоятельности (банкротства) юридического лица: дис… канд. юрид. наук. Самара, С. 42–44, 66, 87,100, 129, 156.

155 Карелина С. А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности. М., 2008. С. 278.

156 Учебник гражданского процесса / под ред. М. К. Треушникова. М., 2003. С. 28; Гражданский процесс в вопросах и ответах: учеб. пособие / под ред. А. А. Власова, М. Г. Власова, В. А. Черкашина, М., 2003. С. 10

157 Постановление Конституционного Суда РФ от 22 июля 2002 г. № 14-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Федерального закона “О реструктуризации кредитных организаций”, пунктов 5 и 6 статьи 120 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” в связи с жалобами граждан, жалобой региональной общественной организации “Ассоциация защиты прав акционеров и вкладчиков” и жалобой ОАО “Воронежское конструкторское бюро антенно-фидерных устройств”» // СЗ РФ. 2002. № 31. Ст. 3161.

158 Карелина С. А. Механизм правового регулирования несостоятельности (банкротства). М., 2008. С. 274.

159 Постановление ФАС Северо-Западного округа от 8 января 2002 г. № А5624225/01 // СПС «КонсультантПлюс».

160 Постановление Конституционного Суда РФ от 12 марта 2001 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”, касающихся возможности обжалования определений, выносимых Арбитражным судом по делам о банкротстве, иных его положений, статьи 49 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций”, а также ст. 106, 160, 179 и 191 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Арбитражного суда Челябинской области, жалобами граждан и юридических лиц» // СЗ РФ. 2001. № 12. Ст. 1138.

161 Постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27 мая 2011 г. по делу № А08-1541/2011 // СПС «КонсультантПлюс».

162 Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 30 апреля 2009 г. по делу № А32-2611/2008-1/70-Б // СПС «КонсультантПлюс».

163 Постановление Конституционного Суда РФ от 12 марта 2001 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”, касающихся возможности обжалования определений, выносимых Арбитражным судом по делам о банкротстве, иных его положений, статьи 49 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций”, а также статей 106, 160, 179 и 191 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Арбитражного суда Челябинской области, жалобами граждан и юридических лиц» // СЗ РФ. 2001. № 12. Ст. 1138.

164 Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 22 декабря г. по делу № А28-4567/2010-116/10 // СПС «КонсультантПлюс».

165 Карелина С. А. Механизм правового регулирования несостоятельности (банкротства). С. 274.

166 Постановление Конституционного Суда РФ от 6 июня 2000 г. № 9-П «По делу о проверке конституционности положения абзаца третьего пункта 2 статьи 77 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” в связи с жалобой открытого акционерного общества “Тверская прядильная фабрика”» // СЗ РФ. 2000. № 24. Ст. 2658.

167 Постановление ФАС Дальневосточного округа от 23 ноября 2000 г. № Ф03А51/00-1/2136 // СПС «КонсультантПлюс».

168 Карелина С. А. Механизм правового регулирования несостоятельности (банкротства). С. 306.

169 Беляева Т. План финансового оздоровления: особенности, риски, экспертиза // Вестник ФСФО России. 2003. № 7.

170 Карелина С. А. Указ. соч. С. 451.

171 Карелина С. А. Указ. соч. С. VIII.

172 Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 11 июля 2008 г. № А43-15562/ 2006-24-181 // СПС «КонсультантПлюс».

173 Комментарий к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)» / под ред. М. В. Телюкиной. М., 2004. С. 335.

174 Там же.

175 Постановление Конституционного Суда РФ от 6 июня 2000 № 9-П «По делу о проверке конституционности положения абзаца третьего пункта 2 статьи 77 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” в связи с жалобой открытого акционерного общества “Тверская прядильная фабрика”» // СЗ РФ. 2000. № 24. Ст. 2658.

176 Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 6 мая 2011 г. по делу № А45-14866/2010 // СПС «КонсультантПлюс».

177 Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 1 июля 2010 г. по делу № А46-22654/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

178 Губин Е. П. Государственное регулирование рыночной экономики и предпринимательства: правовые проблемы. М., 2005. С. 153.

179 По материалам сайта http://www.economy.gov.ru/minec/activity/sections/Corp- Managment/bankruptcy/doc20100 423_0 4

180 Шершеневич Г. Ф. Конкурсный процесс. Сер. «Классика российской цивилистики». М., 2000.С. 88.

181 Ерофеев А. Критерий банкротства: мораторий и другие последствия начала процедур // Вестник ВАС РФ. Спец. прил. к № 3. 2001. С. 54.

182 Витрянский В. В. Пути совершенствования законодательства о банкротстве // Вестник ВАС РФ. Спец. прил. к № 3. 2001. С. 92–93.

183 Жилинский С. Э. Предпринимательское право (Правовая основа предпринимательской деятельности). С. 581.

184 Витрянский В. В. Банкротство: ожидания и реальность // Экономика и жизнь. 1994. № 49. С. 22.

185 Витрянский В. В. Банкротство: ожидания и реальность. С. 89.

186 Телюкина М. В. Основы конкурсного права. М., 2004. С. 91.

187 Витрянский В. В. Пути совершенствования законодательства о банкротстве. С. 92–93.

188 Дедов Д. И. Признаки несостоятельности как критерии эффективности нового закона о банкротстве // Хозяйство и право. 1999. № 8. С. 33.

189 См., напр.: Определение ВАС РФ от 28 февраля 2011 г. № ВАС-2069/11 по делу № А71-19586/2009Г26 // СПС «КонсультантПлюс»; Определение ВАС РФ от 29 декабря 2010 г. № вАс-16972/10 по делу № А12-9557/2009 // СПС «КонсультантПлюс»; Определение ВАС РФ от 16.10.2009 г. № ВАС-13069/09 по делу № А07-3783/2008 // СПС «КонсультантПлюс»; Определение ВАС РФ от 26 мая 2009 г. № ВАС-5982/09 по делу № А41-К2-21830/07 // СПС «КонсультантПлюс».

190 Определение ВАС РФ от 8 августа 2011 г. № ВАС-9777/11 по делу № А537394/10 // СПС «КонсультантПлюс».

191 Tanavsuu Toivo. Ekspankur Andres Bergmann asub Sierra Leones teidehitama // EestiPaevaleht. 30.10.2006 по материалам сайта http://www.ariIeht.ee/artikkel/360582

192 Постановление ФАС Уральского округа от 17 июня 2011 г. № Ф09-80/10 по делу № А50-30285/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

193 Не могут быть признаны несостоятельными (банкротом) Российская корпорация нанотехнологий, Госкорпорация «Ростехнологии», Госкорпорация по атомной энергии «Росатом».

194 Федеральный закон от 13 мая 2008 г. № 68-ФЗ «О центрах исторического наследия президентов Российской Федерации, прекративших исполнение своих полномочий» // СЗ РФ. 2008. № 20. Ст. 2253.

195 Ткачев В. Н. Несостоятельность (банкротство) особых категорий субъектов конкурсного права. М., 2007. С. 35–36.

196 Там же. С. 36.

197 Постановление Конституционного Суда РФ от 12 марта 2001 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”, касающихся возможности обжалования определений, выносимых Арбитражным судом по делам о банкротстве, иных его положений, статьи 49 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций”, а также статей 106, 160, 179 и 191 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Арбитражного суда Челябинской области, жалобами граждан и юридических лиц» // СЗ РФ. 2001. № 12. Ст. 1138.

198 Ткачев В. Н. Указ. соч. С. 21.

199 По материалам сайта http://www.economy.gov.ru/minec/activity/sections/Corp- Managment/bankruptcy/doc20100 423_0 4

200 Пояснительная записка к проекту федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон “О несостоятельности (банкротстве)” и иные законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования реабилитационных процедур» С. 6 (по материалам сайта http://www.economy.gov.ru/minec/ activity/sections/CorpManagment/bankruptcy/doc20100423_04).

201 Пояснительная записка к проекту федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и иные законодательные акты Российской Федерации» в части совершенствования реабилитационных процедур» С. 7–8 (по материалам сайта http://www.economy.gov.ru/minec/ activity/sections/CorpManagment/bankruptcy/doc20100423_04).

202 Телюкина М. В. Конкурсное право. Теория и практика несостоятельности (банкротства). М., 2002. С. 160.

203 СЗ РФ. 2007. № 41. Ст. 4849

204 Согласно Методическим рекомендациям по исполнению исполнительных документов при введении в отношении должника процедур банкротства (утв. ФССП РФ 30 июня 2010 г. № 02-1 // Бюллетень Федеральной службы судебных приставов. 2010. № 9), не приостанавливаются исполнительные производства о взыскании задолженности по заработной плате; о выплате вознаграждения авторам результатов интеллектуальной деятельности; о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью; о компенсации морального вреда; о взыскании задолженности по текущим платежам и некоторым другим. Анализируя перечень тех исполнительных производств, которые не приостанавливаются, можно сделать вывод, что приостановке подлежат исполнительные производства по сделкам, относящимся к основной хозяйственной деятельности общества.

205 Существуют целые схемы, как затянуть процесс в суде. См., напр.: Марунич А. Процесс пошел. Но как его замедлить? // Бизнес-адвокат. 1999. № 19. Кроме того, данная ситуация имеет место в силу большой загруженности судов.

206 Белых В. С., Дубинчин А. А., Скуратовский М. Л. Правовые основы несостоятельности (банкротства). М., 2001. С. 31; Телюкина М. В. Конкурсное право. Теория и практика… С. 158.

207 СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

208 Химичев В. Защита прав кредиторов при банкротстве. М., 2005. С. 50.

209 Хоуман М. Указ. соч. С. 45–46.

210 Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М., 1995. С. 293.

211 Подобная позиция была высказана В. С. Белых, А. А. Дубинчиным, М. Л. Скуратовским, которые также пришли к выводу, что «запрет не распространяется на требования по уплате неустоек, предусмотренных за нарушения обязательств по поставке товаров, выполнению работ, оказанию услуг, когда на стороне должника денежных обязательств нет, и неустойка, таким образом, не является дополнением, составной частью общей денежной претензии» // Белых В. С., Дубинчин А. А., Скуратовский М. Л. Указ. соч. С. 42.

212 Телюкина М. Конкурсное право. Теория и практика… С. 75.

213 См., напр.: Постановление ФАС Центрального округа от 31 августа 2005 г. по делу № А54-709/04-С20; Постановление ФАС Поволжского округа от 29 мая 2007 г. по делу № А55-19092/2006.

214 Ем В. Обязательства вследствие неосновательного обогащения // Законодательство. 1999. № 7. С. 18.

215 Эрделевский А. О соотношении кондикционных и иных требований // Хозяйство и право. 2004. № 7. С. 87.

216 Телюкина М. Кондикционные обязательства (Теория и практика неосновательного обогащения) // Законодательство. 2002. № 3. С. 14.

217 Постановление Президиума ВАС РФ от 30 марта 1999 г. № 6925/98 // Вестник ВАС РФ. 1999. № 8.

218 Определение ВАС РФ от 5 сентября 2011 г. № ВАС-9256/11 по делу № А7310207/2010 // СПС «КонсультантПлюс».

219 Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 8 декабря 200 9 г. по делу № А75-722/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

220 См., напр.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 30 мая 2006 г. по делу № А26-4567/2005-12 // СПС «КонсультантПлюс».

221 Химичев В. Защита прав кредиторов при банкротстве. М., 2005. С.26.

222 Постановление Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. № 58 «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя» // Вестник ВАС РФ. № 9. 2009.

223 Постановление ФАС Поволжского округа от 5 июля 2011 г. по делу № А5511635/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

224 Постановление ФАС Северо-Западного округа от 2 июня 2011 г. по делу № А56-9618/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

225 Более подробно см.: Пункты 15, 16 постановления Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. № 58 «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя» // Вестник ВАС РФ. № 9. 2009.

226 См., напр.: Белых В. С. Концепция банкротства: законодательная модель и реальность // Российский юридический журнал. 1995; Бруско Б. С. Категория защиты в российском конкурсном праве. М., 2006; Карелина С. А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности. М., 2008; Телюкина М. В. Основы конкурсного права. М., 2004; Ткачев В. Н. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства) в РФ. М., 2002; Пахаруков А. А. Правовое регулирование конкурсного производства юридических лиц (вопросы теории и практики): дис… канд. юрид. наук. Иркутск, 2003; Семина А. Н. Правоспособность и дееспособность юридического лица – должника в ходе процедур банкротства. автореф. дис… канд. юрид. наук. М., 2003. С. 17.

227 Бруско Б. С. Категория защиты в российском конкурсном праве. М.: Волтерс Клувер, 2006 // СПС «КонсультантПлюс». Абз. 79.

228 Основные институты гражданского права зарубежных стран / под ред. В. В. Залесского. М.: Норма, 2000. С. 104.

229 Свириденко О. М. Концепция несостоятельности (банкротства) в России. М., 2008. С. 65.

230 Попондопуло В. Ф. Конкурсное право: Правовое регулирование несостоятельности (банкротства): учеб. пособие. М., 2001. С. 54–55.

231 Телюкина М. В. Указ. соч. С. 65.

232 Карелина С. А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности. М., 2008. С. 396.

233 Шершеневич Г. Ф. Конкурсный процесс. М., 2000. С. 102–103.

234 Мелехин А. В. Теория государства и права: учебник. М., 2007 (Терминологический словарь) // СПС «КонсультантПлюс». Абз. 12201.

235 Там же.

236 Абдулаев М. И. Теория государства и права: учебник для высших учебных заведений. М., 2004 // СПС «КонсультантПлюс». Абз. 1991.

237 Абдулаев М. И. Указ. соч.

238 Карелина С. А. Указ. соч. С. 317.

239 Химичев В. Защита прав кредиторов при банкротстве. М., 2005. С. 33.

240 Химичев В. Указ. соч. С. 16.

241 Дорохина Е. Г. Правовое регулирование управления в системе банкротства // СПС «КонсультантПлюс». 2009. Абз. 586.

242 Постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 26 июля 2011 г. по делу № А46-8908/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

243 Разъяснения Пленума ВАС РФ по обжалованию сделок банкрота (Юридическая фирма «Гольцблат БЛП», Коммерческая практика) // СПС «КонсультантПлюс».

244 Постановление Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”» // Вестник ВАС РФ. 2011. № 3.

245 Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 11 июля г. по делу № А41-16707/09 // СПС «КонсультантПлюс».

246 В соответствии с Законом о банкротстве с момента вынесения арбитражным судом определения о принятии заявления о признании должника банкротом приостанавливается исполнение исполнительных документов по имущественным взысканиям, за исключением исполнения исполнительных документов, выданных на основании судебных решений о взыскании задолженности по заработной плате, вступивших в законную силу до момента принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом.

247 Определение Конституционного Суда РФ от 3 октября 2002 г. № 231-О «По жалобе гражданина Харитонова Валентина Ивановича на нарушение его конституционных прав пунктом 1 статьи 57 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”» // СЗ РФ. 2002. № 44. Ст. 4435.

248 См., напр.: Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 25 сентября 2008 г. № Ф04-4488/2008(12870-А45-39) по делу № А45-13849/2007 // СПС «КонсультантПлюс».

249 См., напр.: Постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26 апреля 2011 г. по делу № А35-5092/2010 // СПС «КонсультантПлюс»; Постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 4 апреля 2011 г. по делу № А57-237Б/2004 // СПС «КонсультантПлюс».

250 Постановление Конституционного Суда РФ от 22 июля 2002 г. № 14-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Федерального закона “О реструктуризации кредитных организаций”, п. 5 и 6 ст. 120 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” в связи с жалобами граждан, жалобой региональной общественной организации “Ассоциация защиты прав акционеров и вкладчиков” и жалобой ОАО “Воронежское конструкторское бюро антеннофидерных устройств”» // СЗ РФ. 2002. № 31. Ст. 3161.

251 Карелина С. А. Указ. соч. С. 36.

252 Определение Конституционного Суда РФ от 8 июня 2004 г. № 254-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации на нарушение конституционных прав гражданки М. Г. Ершовой положением п. 5 ст. 114 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”» // Вестник КС РФ. № 6. 2004.

253 Шершеневич Г. Ф. Конкурсный процесс. М., 2000. С. 49.

254 Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 28 января 2008 г. по делу № А56-5110/2007 // СПС «КонсультантПлюс».

255 Скаредов Г. И. Правовая сущность арбитражных управляющих // Предпринимательское право. 2007. № 4. С. 27.

256 Карелина С. А. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства). М., 2006. С. 65.

257 Дорохина Е. Г. Правовое регулирование управления в системе банкротства // СПС «КонсультантПлюс». 2009. Абз. 1803.

258 Мухачев И. Ю. Правовое регулирование деятельности арбитражного управляющего при несостоятельности (банкротстве): дис… канд. юрид. наук. М., 2004. С. 33.

259 Соковиков О. Б. Становление и развитие гражданского законодательства, регулирующего деятельность арбитражных управляющих в России // Арбитражный и гражданский процесс. 2008. № 5. С. 23.

260 Мухачев И. Ю. Указ. соч. С. 14.

261 Постановление Конституционного Суда РФ от 31 января 2008 г. № 2-П «По делу о соответствии Конституции Российской Федерации положения пункта 2 статьи 14 Федерального закона от 22 августа 2004 года № 122-ФЗ “О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федеральных законов «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации” и “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации”» // СЗ РФ. 2008. № 6. Ст. 540.

262 Бардзкий А. Э. О пределах власти окружного суда при назначении присяжных попечителей по делам несостоятельных должников // Журнал Гражданского и Уголовного права. 1886. № 10. С. 36.

263 Телюкина М. В., Ткачев В. Н. Административный управляющий как новый субъект конкурсного права // Адвокат. 2003. № 3. С. 28–29.

264 Гессен Я. М. Устав торговый с разъяснениями. СПб., 1910. С. 55.

265 Шершеневич Г. Ф. Учение о несостоятельности. Казань, 1890. С. 289.

266 Скаредов Г. И. Правовая сущность арбитражных управляющих // Предпринимательское право. 2007. № 4. С. 28.

267 Там же.

268 Семина А. Н. Банкротство: вопросы правоспособности должника – юридического лица. М., 2003. С. 90–91.

269 См., напр.: Свит Ю. Недействительность сделок должника при банкротстве // Закон. 2002. № 1. С. 33–38; Грибанов В. П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2001. С. 240.

270 Кроме понятия заинтересованных лиц по отношению к должнику-гражданину, в соответствии с ч. 3 ст. 19 Закона о банкротстве, к которым относятся родственники субъекта.

271 Закон РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» частично утратил силу в связи с принятием Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции». В настоящее время в Законе РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» действует только ст. 4, в которой дано понятие аффилированного лица.

272 Постановление ФАС Дальневосточного округа от 14 января 2011 г. № Ф039449/2010 по делу № А51-1254/2010 // СПС «КонсультантПлюс».

273 При этом необходимо взвешенно подходить к формулированию данного требования в законодательстве для того, чтобы, например, формальная выдача доверенности арбитражному управляющему (для чего ему просто не нужно осуществлять каких-либо действий, и он вообще может не знать о наличии таковой) не могла являться основанием для признания его заинтересованным. В противном случае отстранение арбитражного управляющего, наоборот, может стать инструментом для смены неугодных арбитражных управляющих на управляющих аффилированных сторонам в деле о банкротстве.

274 Научно-практический комментарий (постатейный) к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)» / под ред. В. В. Витрянского. М., 2003 // СПС «КонсультантПлюс». Абз. 117.

275 По материалам сайта http://www.paucfo.ru/about/indoc/pol_otbor.shtml

276 Дорохина Е. Г. Правовой статус арбитражного управляющего в деле о банкротстве организаций: дис… канд. юрид. наук. М., 2004. С. 89.

277 Осадчая Н. В. О правовом статусе саморегулируемых организаций арбитражных управляющих // Законодательство и экономика. 2004. № 11. С. 61.

278 Цит. по: Дорохина Е. Г. Правовой статус арбитражного управляющего… С. 51.

279 Шахраева Т. В. Досрочное прекращение полномочий арбитражного управляющего // Юрист. 2010. № 5. С. 57.

280 Научно-практический комментарий (постатейный) к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)» / под ред. В. В. Витрянского. М., 2003 // СПС «КонсультантПлюс». Абз. 117.

281 Лескова Ю. Г. Саморегулируемые организации в России: перспективы развития законодательства // Закон. 2011. № 4. С. 62.

282 Монтескьё Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 289.

283 СЗ РФ. 2003. № 26. Ст. 2662.

284 По материалам сайта http://www.economy.gov.ru/minec/activity/sections/Corp- Managment/bankruptcy/doc20100 423_0 4

285 Калнан Р. Мировое соглашение (в процедуре банкротства) // Российско-британский семинар судей, рассматривающих дела о несостоятельности (банкротстве). Вестник ВАС РФ. Спец. прил. № 3. С. 129; Фурсов Д. А. Рассмотрение и разрешение дел о банкротстве. М., 2009. С. 79; Мартышина Т. Мировое соглашение как восстановительное мероприятие в рамках несостоятельности (банкротства) // Правовые проблемы несостоятельности (банкротства) / под ред. С. А. Карелиной. С. 103.

286 Ярков В. В. Мировое соглашение в конкурсном производстве // Юрист. 2002. № 11. С. 36; Дубинчин А. Мировое соглашение в деле о банкротстве: проблемы теории и практики // Хозяйство и право. 2000. № 7. С. 16.

287 Мартышина Т. Указ. соч. С. 102.

288 Научно-практический постатейный комментарий Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» / под ред. В. В. Витрянского. М., 2004. С. 620.

289 Дубинчин А. Указ. соч. С. 17.

290 Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право: Общие положения. М., 1997. С. 127.

291 Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 8 августа 2006 г. № Ф044979/2006(25179-А27-11) по делу № А27-10280/2005-3 // СПС «КонсультантПлюс».

292 Постановление ФАС Уральского округа в от 18 ноября 2003 г. № Ф09-3282/03ГК по делу № А60-2482/03 // СПС «КонсультантПлюс».

293 Постановление ФАС Западно-Сибирского округа в от 22 марта 2007 г. по делу № Ф04-1336/2007(32385-А75-30) // СПС «КонсультантПлюс».

294 Вестник КС РФ. 2004. № 5.

295 Вестник ВАС РФ. № 7. 2011.

296 Шершеневич Г. Ф. Конкурсный процесс. М., 2000. С. 439–440.

297 Пятилетов И. М. Мировое соглашение как способ разрешения спора о праве без вынесения судебного решения // Актуальные проблемы защиты субъективных прав граждан и организаций: сб. научных трудов. М., 1984. С. 54.

298 Вестник ВАС РФ. 2006. № 3.

299 Постановление ФАС Северо-Западного округа от 8 февраля 2011 г. по делу № А56-47704/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

300 Дорохина Е. Г. Роль арбитражного управляющего при заключении мирового соглашения в деле о банкротстве // Адвокат. 2004. № 5. С. 12–14.

301 Шершеневич Г. Ф. Конкурсный процесс. М., 2000. С. 265.

302 Химичев В. А. Специальные условия недействительности сделок при банкротстве // Вестник ВАС РФ. 2004. № 7. С. 166.

303 Колиниченко Е. А. Недействительность сделок должника при несостоятельности (банкротстве) в Великобритании, США, Германии, Франции, России. М., 2002. С. 291–292.

304 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 265–266.

305 Химичев В. А. Указ. соч. С. 166.

306 C 1 сентября 2013 г. вступает в силу Федеральный закон от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации». Согласно редакции ст. 168 ГК РФ, принятой в данном законе, за исключением случаев, предусмотренных п. 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

307 Вестник ВАС РФ. 2011. № 3.

308 Определение ВАС РФ от 6 октября 2010 г. № ВАС-10254/10 по делу № А45808/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

309 Пункт 4 постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. 1 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”».

310 Вестник ВАС РФ. 2009. № 7.

311 Постановление ФАС Северо-Западного округа от 14 сентября 2010 г. по делу № А21-12778/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

312 Шишмарева Т. П. Совершенствование законодательства о несостоятельности (банкротстве) // Законы России: опыт, анализ, практика. 2011. № 7. С. 5–6.

313 Мурзин Д. В., Петров Е. Ю., Опалев Р. О., Реброва Е. А. Проблемы заключенности и действительности гражданско-правовых договоров в судебно-арбитражной практике // Вестник ФАС Уральского округа. 2009. № 1. С. 82.

314 Сарбаш С. В. Исполнение договорного обязательства. М., 2007. С. 83.

315 Там же. С. 27–84. (Анализ мнений.)

316 Постановление ФАС Центрального округа от 28 апреля 2008 г. по делу № Ф101587/08; постановление ФАС Уральского округа от 8 февраля 2007 г. № Ф0911801/06; постановление ФАС Московского округа от 23 сентября 2004 г. по делу № КГ-А40/8222-04; постановление ФАС Волго-Вятского округа от 1 февраля 2001 г. № А29-7813/01-2э; постановление Президиума ВАС от 3 апреля 2002 г. № 7611/01 // СПС «КонсультантПлюс».

317 Телюкина М. Основы конкурсного права. М., 2004. С. 380.

318 Рассматриваемые специальные нормы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» противоречат принципу добросовестности участников гражданского оборота, введенному в действие с 2013 г.

319 Научно-практический комментарий. Несостоятельность (банкротство). Научно-практический комментарий новелл законодательства и практики его применения. М., 2010; Зайцев О. Р. Оспаривание сделок при банкротстве. С. 106–107.

320 См., напр.: Степанов В. В. Несостоятельность (банкротство) в России, Франции, Англии, Германии. М., 1999. С. 29–30.

321 Дубинчин А. Недействительность сделок должника в законодательстве о банкротстве // Хозяйство и право. 1999. № 5. С. 36.

Table of Contents

М. Е. Эрлих КОНФЛИКТ ИНТЕРЕСОВ В ПРОЦЕССЕ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВА) Монография

Информация о книге

ПРЕДИСЛОВИЕ

Глава 1 ПОНЯТИЕ КОНФЛИКТА ИНТЕРЕСОВ В ПРОЦЕССЕ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВА)

Глава 2 ПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА РАЗРЕШЕНИЯ КОНФЛИКТА ИНТЕРЕСОВ В ПРОЦЕССЕ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВА)

Глава 3 УНИВЕРСАЛЬНЫЕ ПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА РАЗРЕШЕНИЯ КОНФЛИКТА ИНТЕРЕСОВ В ПРОЦЕССЕ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВА)

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

БИБЛИОГРАФИЯ

ПРИМЕЧАНИЯ