Annotation

Работа представляет собой первое комплексное исследование коммерческого подкупа как одной из форм коррупции в частном секторе. В книге сформулировано понятие, выделены признаки и основные формы коррупции в частном секторе, проведен анализ положений уголовного, административного и иного законодательства РФ на соответствие международным актам по противодействию коррупции в частном секторе. В контексте феномена коррупции в частном секторе рассмотрены понятие, детерминанты и система противодействия коммерческому подкупу. Издание предназначено для студентов, аспирантов, преподавателей, ученых, специализирующихся в вопросах противодействия коррупции в частном секторе, для всех интересующихся проблемами антикоррупционного комплаенса.

- С. Д. Красноусов

- ВВЕДЕНИЕ

- ГЛАВА 1

- 1.1. Коммерческий подкуп как форма коррупции в частном секторе

- 1.2. Состояние и тенденции коммерческого подкупа в РФ

- 1.3. Детерминанты коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе

- ГЛАВА 2

- 2.1. Меры противодействия коммерческому подкупу, не связанные с принуждением

- 2.2. Меры противодействия коммерческому подкупу, связанные с принуждением

- ЗАКЛЮЧЕНИЕ

- СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

- 1. Законодательные материалы, нормативные документы, решения судебных органов РФ

- 2. Законопроекты РФ

- 3. Законодательные материалы, нормативные документы, решения судебных органов Федеративной Республики Германия

- 4. Международные соглашения, договоры и рекомендации

- 5. Научная литература, статьи и диссертации на иностранном языке

- 6. Научная и учебная литература

- 7. Статьи

- 8. Диссертации и авторефераты

- 9. Справочные издания

- 10. Статистические материалы

- 11. Электронные ресурсы

- Приложения

- Приложение № 1

- Приложение № 2

- Приложение № 3

- Примечания

С. Д. Красноусов

Коммерческий подкуп как форма коррупции в частном секторе (понятие и противодействие)

Mонография

[битая ссылка] ebooks@prospekt.org

ВВЕДЕНИЕ

За последние десятилетия Россия осуществила переход от государственно-монополистической к многоукладно-рыночной экономике, в которой ведущую роль стал играть частный сектор. Однако «разгосударствление» и стихийный рынок – это далеко не безусловные блага, о чем свидетельствуют кризисы, периодически потрясающие мировую и отечественную экономику.

По своей природе предпринимательская деятельность нацелена главным образом на извлечение прибыли, в погоне за которой на второй план отступают подлинные ценности, укрепляющие социальный мир и составляющие основу благополучия всех членов общества.

В современной России развивается и некоммерческая составляющая частного сектора, в которую входят организации, призванные удовлетворять потребности граждан в самоуправлении, защите законных прав и интересов, развитии досуга, спорта, и т. п. Указанные организации – неотъемлемая часть формирующегося гражданского общества.

Серьезным препятствием на пути к полноценному развитию частного сектора является коррупция. Но даже освобождение от коррупционной «дани» в пользу государственных и муниципальных чиновников не снимает с повестки дня проблему влияния коррупции на развитие частного сектора. Особую опасность представляет «внутренняя коррупция», когда управленческие решения в организациях частного сектора принимаются по мотивам, которые противоречат не только интересам общества и государства, но и долгосрочным интересам самого предприятия и его работников. От этих решений зависят два ключевых параметра любого товара, работы или услуги – цена и качество, что в конечном счете влияет не только на размер налоговых поступлений в бюджеты различных уровней, но и на общий уровень жизни в стране.

Признание ведущей роли в снижении коррупции в частном секторе самоорганизации и самоограничений вовсе не исключает разумного минимума внешних ограничений и ответственности за их нарушения перед обществом и государством.

Несмотря на очевидную опасность коррупции в частном секторе, российское антикоррупционное законодательство (за исключением уголовного) рассчитано на идентификацию и противодействие коррупции в сферах государственной и муниципальной службы и, по сути дела, игнорирует коррупцию в частной сфере.

Уголовный кодекс РФ включает в себя составы коррупционных преступлений (дача и получение коммерческого подкупа, злоупотребление полномочиями), которые предусматривают ответственность за наиболее опасные виды коррупции в частном секторе. Однако, несмотря на широкую распространенность таких деяний, указанные составы практически не применяются, что существенно подрывает авторитет уголовного закона.

Выход может быть найден на основе глубокого и всестороннего исследования проблемной ситуации и адекватного отражения ее в нормативных правовых актах. В первом случае необходимы изучение общественного мнения и разработка рекомендаций для формирования отрицательной оценки коммерческого подкупа со стороны общества, а также стимулирование правоприменительной деятельности по выявлению и привлечению к ответственности виновных, во втором – проверка количественных и качественных оснований криминализации коммерческого подкупа, выработка рекомендаций по криминализации наиболее опасных его форм и, наоборот, декриминализации менее опасных.

Одним из ориентиров для успешного решения этой проблемы может стать международный опыт, представленный в международных актах, ратифицированных Российской Федерацией. Особенностью большинства из них^1 является тот факт, что они предусматривают разграничение коррупции в частном и публичном секторах, что не принято в отечественном законодательстве. В России под частным традиционно понимается сектор, в котором не присутствует государство как участник отношений и главенствует частная форма собственности. Международные акты такой критерий не рассматривают и фактически предлагают проводить их отграничение в зависимости от направления деятельности, которую реализуют субъекты отношений, а, следовательно, отечественное законодательство требует изменений с учетом конвенциальной трактовки.

Указанные обстоятельства предопределили выбор темы издания и свидетельствуют в пользу ее актуальности.

Изучением коррупции, ее различных форм и проявлений занимались такие ученые-юристы, как Г. А. Аванесов, А. А. Аникин, Р. Ф. Асанов, A. А. Аслаханов, В. В. Астанин, И. Р. Ахметзянова, Т. Б. Басова, Г. Н. Борзенков, В. С. Буров, В. В. Бычков, М. В. Вилисов, Б. В. Волженкин, Ю. А. Воронин, Л. Д. Гаухман, Н. А. Егорова, А. М. Иванов, Р. Ф. Иванов, B. Г. Гриб, Ю. В. Голик, С. А. Головко, Е. В. Горин, С. А. Гордейчик, А. С. Горелик, П. И. Гришаев, В. И. Динека, А. И. Долгова, Н. Д. Дурманов, A. Э. Жалинский, Б. В. Здравомыслов, С. В. Изосимов, П. А. Кабанов, B. И. Карасев, И. И. Карпец, И. Н. Клюковская, В. Н. Кудрявцев, В. Н. Кузнецов, Н. Ф. Кузнецова, А. В. Куракин, А. К. Квициния, A. Г. Корчагин, А. В. Кудашкин, Н. П. Кучерявый, Н. А. Лопашенко, B. В. Лунеев, Ю. И. Ляпунов, С. В. Максимов, В. Д. Малков, Г. Ф. Маслов, Н. И. Мельник, В. В. Моторин, А. В. Наумов, С. Н. Наумов, З. А. Незнамова, B. А. Номоконов, В. С. Овчинский, С. М. Проява, А. Л. Репецкая, Е. С. Сазонова, А. Я. Светлов, Д. А. Семенов, В. И. Сергеев, Э. Н. Скрябин, C. С. Сулакшин, М. А. Сутормина-Гилевская, А. Н. Сухаренко, А. Л. Степанов, С. С. Стефанишин, Э. В. Талапина, А. Н. Трайнин, А. М. Цирин, А. Н. Чашин, Н. В. Щедрин, В. И. Шульга, В. Е. Эминов, П. С. Яни и др.

Криминологическая характеристика коммерческого подкупа, его детерминанты, а также противодействие коммерческому подкупу до сих пор еще не рассматривались в связи и в контексте коррупционных проявлений в частном секторе. Да и само понятие коррупции в частном секторе нуждается в уточнении и углубленном исследовании.

Объяснение феномена коррупции в частном секторе и коммерческого подкупа как одной из ее форм обнаруживается в работах иностранных авторов различных отраслей знаний: П. Бардхана (P. Bardhan), Л. Бовенса (L. Bovens), Р. Клоурда (R. Cloward), Е. Гофмана (E. Goffman), Б. Охлина (B. Ohlin), П. Сенге (P. Senge), Дж. Стермана (J. Sterman), Х. Тайфела (H. Taifel), К. Евейка (K. Eweick), М. Алвессона (M. Alvesson) и др.

Работы указанных авторов активно цитируются экономистами, социологами и психологами, но, к сожалению, не получили должного внимания и признания в российской юридической науке.

Целью настоящей работы является комплексное изучение коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе и мер противодействия ему.

Для достижения названной цели были поставлены и решались основные задачи:

1) на основании существующих в отечественной научной литературе, международном праве подходов к пониманию коррупции как социальноправового явления определить сущностные признаки коррупции в частном секторе и выделить ее основные формы;

2) рассмотреть коммерческий подкуп как одну из форм коррупции в частном секторе;

3) дать уголовно-правовую и криминологическую характеристики коммерческого подкупа;

4) проанализировать систему противодействия коррупции в частном секторе в целом и коммерческому подкупу в частности, внести предложения по ее совершенствованию.

Научная новизна работы заключается в том, что она представляет собой первое комплексное исследование коммерческого подкупа как одной из форм коррупции в частном секторе. В исследовании сформулировано понятие, выделены признаки и основные формы коррупции в частном секторе, проведен анализ положений уголовного, административного и иного законодательства РФ на соответствие международным актам по противодействию коррупции в частном секторе. В контексте феномена коррупции в частном секторе рассмотрены понятие, детерминанты и система противодействия коммерческому подкупу.

Научно-практическое значение работы определяется возможностью использования сформулированных в нем положений, выводов и рекомендаций для дальнейшего развития теоретических взглядов на систему противодействия коррупции в частном секторе в целом и ее формам в особенности.

Предложения, сделанные в данном исследовании, могут быть использованы законодателем, правоприменителями, а также руководством организаций для развития новых направлений антикоррупционной политики, внедрения новых мер противодействия коррупции в частном секторе и совершенствования уже имеющихся.

Основные выводы могут применяться государственными органами и институтами гражданского общества при построении эффективной системы противодействия коррупции в частном секторе, в том числе при разработке антикоррупционных программ в организациях, а также в учебном процессе экономических и юридических вузов.

ГЛАВА 1

КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА КОММЕРЧЕСКОГО ПОДКУПА

1.1. Коммерческий подкуп как форма коррупции в частном секторе

1.1.1. Коррупция в частном секторе как социально-правовое явление

Термин «коррупция» широко используется в научной литературе, предложено немало определений данному явлению, но «существующие научные точки зрения разнятся как по объему, так и по содержанию вкладываемого исследователями в понятие коррупции»2.

Исходя из предложенных в правовой литературе определений коррупции наиболее четко выделяется два основных подхода в ее понимании^3. Если представители первого определяют коррупцию как подкуп, продажность^4, то сторонники второго помимо подкупа и продажности в объем содержания коррупции включают и иные злоупотребления служебным положением^5.

Н. Ф. Кузнецова полагает, что коррупция – это подкуп одних лиц другими^6. Как подкуп и торговлю властными полномочиями определяет коррупцию В. А. Номоконов^7. Схожей позиции придерживаются А. И. Долгова, В. Д. Малков, Н. А. Катаев, Л. В. Сердюк и др.8 По мнению исследователей, коррупция – это подкуп-продажность государственных и иных служащих.

И. Н. Клюковская полагает, что коррупция – это «криминологическое явление, которое может быть представлено как целеобразующая система, характеризующая деформацию государственной власти путем противоправного обмена властного ресурса на экономическую выгоду»9. Сходную позицию высказывает и П. А. Минаков^10.

И. В. Годунов под коррупцией понимает «социальное явление, которое не ограничивается подкупом-продажностью, а заключается в осуществляемых в различных формах злоупотреблениях государственными или иными полномочиями для получения выгоды в личных целях или в интересах третьих лиц, основанных на законных двусторонних сделках»11. При этом автор не раскрывает, какие деяния помимо представленных он определяет как коррупцию.

А. И. Долгова, В. Д. Малков, Н. Ф. Кузнецова и другие исследователи сходно определяют круг лиц, которые могут совершить коррупционные деяния (государственные или иные служащие), а также лиц, заинтересованных в совершении указанных деяний, – сам служащий (чиновник) либо некая иная группа лиц, корпорация; сферы, в которой совершаются эти деяния (в связи с выполнением служащими своих должностных обязанностей). Цель такой деятельности – получение каких-либо преимуществ материального и нематериального характера, предоставляемых именно за осуществление некоторых действий.

А. С. Горелик, Я. И. Гилинский, Л. М. Колодкина, Н. И. Мельник, Г. К. Мишин, З. А. Незнамова, Н. В. Щедрин, В. В. Лунеев и др.12 рассматривают коррупцию через категорию злоупотребления или незаконное использование лицом своих служебных полномочий (публичного статуса, авторитета занимаемой должности) с целью извлечения выгод материального и нематериального характера.

С. В. Максимов под коррупцией понимает «использование государственным, муниципальным или иным публичным служащим (в том числе депутатами и судьями) либо служащими коммерческих или иных организаций (в том числе международных) своего статуса для незаконного получения каких-либо благ (имущества, права на него, услуг или льгот, в том числе неимущественного характера), либо предоставление последним таких преимуществ»13. Данное развернутое определение коррупции сформулировано с учетом традиций российского законодательства и международного опыта, но в нем содержится неполный круг лиц, которые могут быть субъектами коррупции^14.

Отметим, что в настоящий момент можно увидеть тенденцию определения коррупции в зависимости от различных сфер ее существования.

Единого мнения о сферах существования коррупции в научной литературе пока не сформировалось. Тем не менее российская юридическая наука все дальше отходит от позиции, согласно которой «сфера коррупции должна ограничиваться лишь рамками государственного и муниципального управления»15 и «коррупция всегда связана с государственной сферой, потому что к этому понятию относят подкуп именно государственного чиновника.»16.

Б. В. Волженкин указывал, что помимо коррупции в системе государственной и муниципальной службы и среди лиц, привлеченных к публичному управлению, коррупция существует в частном секторе, профессиональных союзах и политических партиях, в мире шоу-бизнеса, спорте^17. В настоящее время можно констатировать, что российские исследователи в большинстве своем признают, что коррупция имеет место в частном секторе.

И. А. Зырянова (Дамм) отмечает, что представленные разные авторы определяют коррупцию путем перечисления ее характерных черт, признаков, а именно: сферы существования; субъектов; наличия использования должностного или служебного положения, полномочий, статуса, авторитета занимаемой должности; определенной цели. При этом содержание этих признаков у разных авторов существенно отличается^18. Для раскрытия нашего представления о коррупции в частном секторе мы используем предложенную И. А. Зыряновой (Дамм) систему признаков.

Сферы существования коррупции в частном секторе. Поскольку серьезных исследований коррупции в частном секторе в России пока не предпринималось, представления россиян об этом виде коррупции и о самом частном секторе несколько отличаются от тех, которые рекомендованы в международных документах.

Частный сектор в России ассоциируется с теми секторами экономики, в которых преобладает частная собственность, в то время как в трактовке международно-правовых актов понятие частной сферы формируется в противопоставлении публичной.

В Конвенциях Совета Европы «Об уголовной ответственности за коррупцию»19, «О гражданско-правовой ответственности за коррупцию»20 упоминается коррупция в частном секторе. Однако Конвенция ООН против коррупции^21, учитывающая положения всех многосторонних документов по предупреждению коррупции и борьбе с ней, включая в том числе две Конвенции, содержит более подробное описание коррупции в частном секторе. Это обстоятельство позволяет нам сделать акцент именно на анализе положений Конвенции ООН против коррупции.

Положения Конвенции ООН против коррупции (п. 1 ст. 12 «Частный сектор», ст. 21 «Подкуп в частном секторе») предусматривают две формы коррупции в частном секторе, когда они совершаются умышленно в ходе экономической, финансовой или коммерческой деятельности организации частного сектора:

– обещание, предложение или предоставление, лично или через посредников, какого-либо неправомерного преимущества любому лицу, которое руководит работой организации частного сектора (выделено мной. – С. К.) или работает в любом качестве, в такой организации, для самого такого лица или другого лица, с тем чтобы это лицо совершило в нарушение своих обязанностей какое-либо действие или бездействие;

– вымогательство или принятие, лично или через посредников, какого-либо неправомерного преимущества любым лицом, которое руководит работой организации частного сектора (выделено мной. – С. К.) или работает, в любом качестве, в такой организации, для самого такого лица или другого лица, с тем чтобы это лицо совершило в нарушение своих обязанностей какое-либо действие или бездействие.

Непосредственного определения частного сектора не содержится в тексте Конвенции ООН против коррупции, но оно может быть получено в результате анализа ее положений о публичном и частном секторах коррупции.

Пункт 1 ст. 7 «Публичный сектор» предусматривает, что «каждое Государство-участник стремится в надлежащих случаях и в соответствии с основополагающими принципами своей правовой системы создавать, поддерживать и укреплять такие системы приема на работу, набора, прохождения службы, продвижения по службе и выхода в отставку гражданских служащих и в надлежащих случаях других неизбираемых публичных должностных лиц» (выделено мной. – С. К.).

Буквальное толкование положений Конвенции ООН против коррупции позволяет нам делать вывод, что публичный сектор – это сектор, в рамках которого осуществляется деятельность публичных должностных лиц. Следовательно, мы имеем первый отличительный признак публичного сектора от частного: в частном секторе не могут осуществлять свою деятельность публичные должностные лица.

Согласно п. «а» ст. 2 Конвенции ООН против коррупции («Термины») «публичное должностное лицо» означает:

– любое назначаемое или избираемое лицо, занимающее какую-либо должность в законодательном, исполнительном, административном или судебном органе Государства-участника на постоянной или временной основе, за плату или без оплаты труда, независимо от уровня должности этого лица;

– любое другое лицо, выполняющее какую-либо публичную функцию, в том числе для публичного ведомства или публичного предприятия, или предоставляющее какую-либо публичную услугу, как это определяется во внутреннем законодательстве Государства-участника и как это применяется в соответствующей области правового регулирования этого Государства-участника;

– любое другое лицо, определяемое в качестве «публичного должностного лица» во внутреннем законодательстве Государства-участника.

Первый критерий выделения публичного должностного лица очевиден и не требует дополнительного пояснения – это лицо, которое занимает должность в государственном органе.

Второй критерий содержит упоминание о публичной функции и публичной услуге, что требует дополнительного разъяснения.

Публичная функция в юридической литературе определяется как «направления деятельности различных субъектов, главным образом государственных и муниципальных образований, по удовлетворению публичного, т. е. общественного интереса, признанного и охраняемого»22.

Несколько сложнее определить публичную услугу, под которой традиционно понимается «та же публичная функция государства, которая может осуществляться негосударственным (непубличным) субъектом на основе полномочия, предоставленного актом органа власти, на контрактной основе и прочих основаниях»23. Термин «публичные услуги» гораздо шире «государственных услуг», их могут оказывать и государственные, и негосударственные структуры, но главное, что их объединяет, – это заинтересованность общества в их выполнении, общественный интерес, социальная значимость. Кто будет выполнять такие услуги – вопрос зачастую для потребителя вторичный, решение которого зависит от целого ряда обстоятельств, при этом одним из основных критериев здесь является эффективность исполнения услуг^24.

В литературе приведены следующие признаки публичных услуг:

– обеспечивают деятельность общезначимой направленности;

– имеют неограниченный круг субъектов, пользующихся ими;

– осуществляются либо органом государственной и муниципальной власти, либо другим субъектом;

– основываются как на публичной, так и на частной собственности^25.

Обеспечение деятельности общезначимой направленности демонстрирует наличие публичного интереса в осуществлении такой деятельности (первый признак) позволяет сделать вывод, что независимо от того, какой субъект (государственный орган, муниципальный орган, негосударственная организация) в каждом конкретном случае их выполняет, публичная власть обязана обеспечить их исполнение. Сфера общественно значимых услуг должна находиться в зоне внимания публичной власти независимо от субъектов, их оказывающих^26.

Наличие неограниченного круга субъектов, пользующихся публичными услугами (второй признак), указывает, что они являются универсальными, т. е. обладают свойством универсальности требований ко всем услугополучателям. Кроме того, все услугополучатели должны иметь одинаковые институциональные права на получение данных услуг. Наконец, технологически процесс оказания универсальных услуг не должен создавать технологических барьеров (производительность услуги должна обеспечивать отсутствие очередей)27. Различают «свободный доступ к услуге» и «общедоступные услуги». Первое понятие подразумевает бесплатную услугу, а второе – платность услуги, но по регулируемой государством цене, которая доступна широкому кругу услугополучателей^28.

Осуществление деятельности по оказанию публичных услуг любыми субъектами вне зависимости от форм собственности (третий и четвертый признаки) позволяют нам говорить, что публичные услуги могут быть оказаны коммерческими и иными организациями, а не только государственными и муниципальными органами (учреждениями). В настоящий момент большая часть крупнейших коммерческих организаций, оказывающих публичные услуги, – это приватизированные государственные или муниципальные объекты либо общества со стопроцентным участием государства^29.

Исчерпывающий перечень публичных услуг дать сложно. Однако, на наш взгляд, существуют услуги, которые в силу их высокого общественного значения должны быть в любом случае признаны публичными: услуги в сфере образования, здравоохранения, социального обеспечения, услуги, оказываемые естественными монополиями (далее мы рассмотрим их подробнее).

Согласно положениям части 1 ст. 7 Конституции РФ основу конституционного строя РФ составляет обязанность государства быть социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека^30.

В любом обществе живут люди, которые от рождения, в силу болезни, молодости или старости не в состоянии обеспечить свое существование сами: одинокие, инвалиды, многодетные семьи, нетрудоспособные и др. Общество не может оставить таких людей и создает государственную систему их социального обеспечения за свой счет. При этом каждый человек должен быть уверен, что если он окажется в трудном положении, требующем общественной помощи, то он ее получит^31.

Под социальным обеспечением в настоящее время понимается «форма выражения социальной политики государства, направленная на материальное обеспечение определенных категорий граждан из средств госбюджета и специальных внебюджетных государственных фондов в случае наступления событий, признаваемых государством на данном этапе своего развития социально значимыми, с целью выравнивания социального положения этих граждан по сравнению с остальными членами общества»32. «Исходя из этого определения к системе социального обеспечения современной России следует относить все виды пенсий, пособий, компенсационных выплат, социальное обслуживание, медицинскую помощь и лечение, а также различные льготы для отдельных категорий граждан»33.

Нет сомнений, что услуга по социальному обеспечению является публичной услугой, так как она обладает всеми соответствующими ей признаками:

– во-первых, сфера осуществления такой услуги находится в зоне внимания публичной власти независимо от субъектов. Об этом свидетельствует факт закрепления в Конституции РФ обязанности государства оказывать такую услугу^34 без ограничения непосредственных исполнителей. Для различных видов социального обеспечения органами, их осуществляющими, могут быть: государственные, муниципальные (или иные) органы социальной защиты населения; органы профсоюзов (по путевкам для санаторно-курортного лечения, диетического питания) и работодатели – конкретные предприятия, организации (по оказанию работникам, их семьям дополнительной помощи, обеспечения в соответствии главным образом с коллективным договором)35;

– во-вторых, все услугополучатели имеют одинаковые права на предоставление данных услуг. Всеобщность является принципом социального обеспечения^36. «Конституция РФ устанавливает равную и одинаковую для каждого возможность при наступлении конкретных социально значимых обстоятельств получить определенные виды социального обеспечения независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям и других обстоятельств. В целом право на социальное обеспечение по своей сущности является всеобщим, так как распространяется на всех. Законодательство не предусматривает ограничений в праве на получение тех или иных видов обеспечения, однако устанавливает условия, при которых они предоставляются. Этому не противоречит то обстоятельство, что право на отдельные виды обеспечения поставлено в зависимость от участия гражданина в прошлом или настоящем в трудовой или общественно полезной деятельности, уплаты страховых взносов, уровня индивидуального дохода, среднедушевого дохода семьи и т. д.»37.

К социальным услугам, как мы указывали выше, относится и медицинская помощь. Разъяснение, что понимается под медицинской помощью, дано в Федеральном законе от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»: медицинская помощь – комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг^38. При этом медицинская услуга – медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение^39.

Как составляющая социального обеспечения, медицинская помощь, а следовательно, и медицинская услуга являются публичной услугой. И мы полагаем, что нет серьезных аргументов, чтобы не признать публичной услугой все виды медицинских услуг, так как невозможно провести различие в общественной значимости между медицинской услугой, оказываемой в рамках социального обеспечения и вне таких рамок. Кроме того, данный подход соответствует пониманию публичной услуги как услуги, оказываемой в сфере, которая находится в зоне внимания публичной власти независимо от субъектов выполнения такой услуги. Ярким примером, подтверждающим нашу позицию, является возможность выдачи листков нетрудоспособности любыми лицами, имеющими в соответствии с законодательством РФ о лицензировании лицензию на медицинскую деятельность, включая работы (услуги) по экспертизе временной нетрудоспособности^40.

Наряду с медициной важнейшим фактором экономического, социального прогресса общества является образование – необходимое условие благополучия общества. «Право на образование – одно из наиболее существенных конституционных социальных прав человека; оно создает предпосылку для развития как личности, так и общества»41. Вряд ли кто-то будет спорить с тем, что образование должно находиться в зоне публичного внимания независимо от субъектов, оказывающих образовательную услугу.

Согласно Конституции РФ каждый имеет право на образование^42, что прямо свидетельствует о государственном установлении положения, согласно которому все услугополучатели должны иметь одинаковые права на образовательные услуги.

Как и в большинстве других стран, основное общее образование является в России обязательным^43. Его обеспечение ложится не на государство, а на родителей или лиц, их заменяющих^44. При этом основное общее образование может быть получено как в образовательном, так и вне образовательного учреждения (с обязательной сдачей экзаменов аттестационной комиссии). При наличии множества частных учебных заведений государство сохраняет важную функцию: оно устанавливает федеральные государственные образовательные стандарты – обязательные требования к учебным планам и программам, качеству подготовки обучающихся^45. Следование этим требованиям является важной гарантией права на образование, которое имеет смысл только тогда, когда оно является качественным. Сказанное позволяет говорить о том, что образовательная услуга обладает всеми признаками публичной услуги.

Публичной услугой следует также признать деятельность естественных монополий:

– во-первых, законодательство РФ прямо указывает либо на невозможность замены товаров и услуг другими товарами (услугами), как это сделано в законодательстве о естественных монополиях, либо это очевидно, как в случае с образованием, здравоохранением, социальным обеспечением, которые также не могут быть заменены другими видами деятельности^46;

– во-вторых, данные услуги должны быть оказаны потребителю вне зависимости от его экономического, социального и иного положения^47, в том числе в силу общих положений п. 1, 2 ст. 426 ГК РФ о публичном договоре, заключаемом между коммерческой организацией по продаже товаров, выполнению работ или оказанию услуг, которые такая организация по характеру своей деятельности должна осуществлять в отношении каждого, кто к ней обратится. Коммерческая организация не вправе оказывать предпочтение одному лицу перед другим в отношении заключения такого договора, кроме случаев, предусмотренных законом и иными правовыми актами.

Естественная монополия, как мы говорили ранее, создает товар или оказывает услуги, который (которые) невозможно заменить другим (другими) в масштабах страны. Но как быть в ситуации, если существует предприятие, которое не относится к естественной монополии, но последствия его деятельности для конкретной территории, например для моногорода, соизмеримы с деятельностью естественной монополии для страны?

Современная российская экономика является экономикой переходной от командно-административной к рыночной. В ней еще сохранились элементы старой системы, одним из таких элементов являются моногорода, созданные исключительно для обеспечения работы крупных предприятий.

В 2009 г. Межведомственной рабочей группой Минрегиона по вопросам снижения негативного воздействия финансового кризиса на социально-экономическое развитие моногородов в субъектах РФ были рассмотрены и одобрены следующие критерии отнесения населенных пунктов к категории монопрофильных (к моногородам)48:

– наличие предприятия или нескольких предприятий, осуществляющих деятельность в рамках единого производственно-технологического процесса, на котором занято на основной работе более 25 % экономически активного населения;

– наличие в населенном пункте предприятия или нескольких предприятий, осуществляющих деятельность в рамках единого производственнотехнологического процесса, на долю которых приходится более 50 % объема промышленного производства.

Этим условиям в России соответствует 335 поселений, из которых 235 составляют моногорода с численностью населения свыше 10 тыс. человек каждый, в том числе 12 ЗАТО^49. Особенность таких городов заключается в том, что одно или несколько предприятий, являясь бюджетообразующими, обладают не только экономическим значением для населенного пункта, но и социальным, так как фактически обеспечивают условия жизнедеятельности в городе.

Моногорода расположены на всей территории РФ^50, при этом все они находятся в зоне риска – закрытие одного или нескольких предприятий в населенном пункте может привести к полной его деградации и в конечном счете к исчезновению^51. Мировой финансовый кризис резко обострил проблему моногородов, где структурообразующие предприятия, сократив объемы прибыли в несколько раз, оказались не в состоянии (либо их владельцы не сочли для себя эффективным) обеспечивать занятость населения, осуществлять поддержку социальной инфраструктуры^52.

Существует также прогноз относительно городов, которые при пессимистическом сценарии развития кризиса могут оказаться банкротами. Например, «Магнитогорск в Челябинской области с населением 409 тыс. человек. Завод “Магнитка” – один из крупнейших металлургических заводов России за последнее время сократил 2 тыс. сотрудников. С наступлением кризиса спрос на металл снизился, и в январе 2009 г. производство на заводе сократилось в шесть раз. На сегодняшний день в г. Магнитогорске самый высокий уровень безработицы на Урале»53.

Сказанное иллюстрирует, как решение, которое принимается руководством предприятия, отражается на жизни конкретного населенного пункта, в котором оно расположено. Деятельность такого предприятия или предприятий обладает большинством признаков деятельности по оказанию публичных услуг, а общественная значимость такой деятельности не подвергается сомнению, так как такое предприятие является основным налогоплательщиком, основным работодателем и фактически определяет развитие населенного пункта. Заметим, что в деятельности такого предприятия может и не присутствовать признак универсальности оказываемой услуги, на такое предприятие формально-юридически могут не распространяться требования о том, что все услугополучатели должны иметь одинаковые институциональные права на получение данных услуг. Государство в силу высокой общественной значимости такой деятельности предприятия обязано контролировать ее в том числе на наличие коррупционных составляющих в системе принятия решений руководством, и в случае установления таких фактов пресекать их, привлекать виновных, в том числе к уголовной ответственности. В подобной ситуации отечественный законодатель может использовать положение Конвенции ООН против коррупции^54 и определить лицо, которое руководит работой градообразующего предприятия моногорода или работает в любом качестве на таком предприятии, как «публичное должностное лицо».

Детальное рассмотрение услуг, которые, по нашему мнению, в любом случае должны быть признаны публичными, подтверждает наш тезис о том, что под публичными услугами следует понимать прежде всего услуги социального обеспечения, оказания медицинской помощи, образовательные, а также услуги естественных монополий. При этом мы не отрицаем существование и других услуг, которые могут быть признаны публичными. Вместе с тем некоторые виды деятельности обладают равной с деятельностью по оказанию публичных услуг степенью общественной значимости. К ним относится деятельность естественных монополий, а также градообразующих предприятий моногородов.

Таким образом, если следовать трактовке Конвенции ООН против коррупции, к частному сектору (сфере) следует относить экономическую, финансовую или коммерческую деятельность, за исключением деятельности негосударственных и муниципальных структур, оказывающих публичные услуги, а также градообразующих предприятий моногородов.

Сложнее обстоит дело с осуществлением некоммерческой деятельности. Ни в отечественной литературе по юриспруденции и экономике, ни в законодательстве РФ мы не встречали аргументов против включения в такую сферу деятельности некоммерческой. Предложение понимать под сферой существования коррупции также некоммерческую деятельность закреплено в п. 2 ст. 2 «Активная и пассивная коррупция в частном секторе» Рамочного решения № 2003/568/пвд Совета по борьбе с коррупцией в частном секторе Европейского союза.

В связи с изложенным мы можем утверждать, что к частному сектору (сфере) следует относить экономическую, финансовую, а также коммерческую и некоммерческую деятельность, за исключением деятельности негосударственных и муниципальных структур, оказывающих публичные услуги, а также градообразующих предприятий моногородов.

Субъект коррупции в частном секторе. Чтобы выработать определение субъекта коррупции в частном секторе, нужно определиться с субъектом коррупции вообще. Отправной точкой для характеристики субъектов коррупции целесообразно избрать классификацию, предложенную в Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию 1999 г.55: субъекты активного и пассивного подкупа. «По смыслу положений Конвенции, раскрывающей понятие активного и пассивного подкупа, субъект активного подкупа соответствует отечественному пониманию подкупающей стороны, а субъект пассивного подкупа – стороны, использующей свое положение в интересах подкупающей стороны или субъектов, ею указанных»56.

В данной работе мы вкладываем аналогичное Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию содержание в понятия «субъект пассивного подкупа», «субъект активного подкупа» и используем их.

Субъект активного подкупа является полноценным субъектом коррупции, так как в том числе и его действия порождают, изменяют и прекращают коррупционные отношения. В отечественной литературе и законодательстве, а также в международных актах не предъявляются специальные требования к субъектам активного подкупа, что позволяет нам под субъектами активного подкупа понимать физические или юридические лица, а также их группы.

Относительно субъектов пассивного подкупа^57 не существует единого мнения. Исследователи, как правило, дают характеристику субъектов пассивного подкупа путем перечисления их различных групп. Иная точка зрения представлена в работах Л. Д. Гаухмана, который в качестве субъекта коррупции указывает только должностных лиц^58. Такую позицию разделяют не все ученые. Так, Н. А. Лопашенко справедливо отмечает, что при высочайшей опасности коррупции в сфере деятельности должностных лиц, т. е. в сфере государственной и муниципальной власти и управления, в то же время она может существовать и в сфере любой законной власти и управления^59. З. А. Незнамова полагает, что «должностное лицо – это уголовно-правовая категория и должностные лица могут быть признаны субъектами только коррупционных преступлений. Использовать данный термин для определения субъекта коррупционных правонарушений не совсем верно»60.

Некоторые авторы к числу субъектов коррупции относят лиц, уполномоченных на выполнение государственных функций. Однако, как верно отмечает З. А. Незнамова, при таком понимании за рамками субъектов коррупции остаются лица, выполняющие управленческие функции в муниципальных органах^61.

Большинство авторов, признающих наличие коррупции в частном секторе, ограничивают ее существование лишь сферой управленческой деятельности в коммерческих и иных негосударственных организациях, основываясь, вероятно, на положениях ст. 204 УК РФ, содержащей ответственность за коммерческий подкуп, так как преимущественно они являются специалистами в области уголовного права. Однако очевидно, что коррупция не ограничивается только рамками совершения преступления.

Наиболее полный перечень субъектов пассивного подкупа, на наш взгляд, предлагает Н. А. Лопашенко, по мнению которой в качестве субъекта коррупции могут выступать: «1) должностное лицо (в соответствии с его пониманием в примечании к ст. 285 УК РФ); 2) государственный или муниципальный служащий, не отнесенный законом к должностным лицам; 3) лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации (в соответствии с примечанием к ст. 201 УК РФ); 4) служащий коммерческой или иной организации, не отнесенный законом к категории лиц, выполняющих в них управленческие функции»62.

Мы соглашаемся с подходом Н. А. Лопашенко о выделении в качестве субъектов пассивного подкупа служащих коммерческой или иной организации, не отнесенных законом к категории лиц, выполняющих в них управленческие функции, и отмечаем, что именно он соответствует положениям ст. 21 «Подкуп в частном секторе» Конвенции ООН против коррупции^63 в части, которая предусматривает возможность признания в качестве уголовно наказуемых деяния, совершаемые лицами, которые руководят деятельностью организации частного сектора или работают в любом качестве в такой организации.

Значительный интерес к определению субъекта пассивного подкупа представляет позиция Т. Б. Басовой. Она обращает внимание, что при определении понятия лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, и понятия должностного лица законодатель использует схожий подход. Различие состоит только в том, что в первом случае законодатель использует понятие «обязанность», во втором – «функция», а также в организационно-правовой форме организации^64.

Указанные аргументы дают ей основания для предложений об унификации определения должностного лица, разновидностями которого должны стать категории «публичное должностное лицо» и «частное должностное лицо»65.

Наличие использования служебного положения. «Характеризуя коррупцию, большинство авторов указывают на наличие использования служебного положения, служебных полномочий или статуса субъектом пассивного подкупа вопреки интересам службы. Некоторые из них дополнительно отмечают использование авторитета и возможностей, преимуществ, предоставляемых этому субъекту занимаемым служебным положением»66. Понятие «служебное положение» является более широким, чем «служебное полномочие» и включает в себя наличие и служебных полномочий, и авторитета занимаемой должности, а также определенных преимуществ. Служебное полномочие – это «право (и одновременно обязанность) соответствующего субъекта действовать в определенной ситуации способом, предусмотренным законом или иным правовым актом»67, а «положение характеризует место, роль, состояние кого-либо в общественной жизни»68.

При определении коррупции в Федеральном законе от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» (далее – Закон о противодействии коррупции) законодатель также использует термин «служебное положение»: коррупция – это злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц, либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами, в том числе от имени или в интересах юридического лица^69.

Достаточно часто авторы указывают такой признак коррупции, как использование субъектами пассивного подкупа «своего статуса» или «своего положения». Правовой статус можно определить как «установленное нормами права положение его субъектов, совокупность их прав и обязанностей»70, а относительно соотношения этих двух понятий в теории права сложилось два основных подхода: первый (самый распространенный) – «термины равнозначны и вполне взаимозаменяемы»71, второй – понятие «правовой статус» – это часть (ядро) понятия «правовое положение»72.

Таким образом, мы можем говорить о том, что признаком коррупции является «использование субъектом пассивного подкупа своего служебного положения», не исключая возможность определения данного признака как «использование субъектом пассивного подкупа своего статуса, служебного положения».

Мы соглашаемся с точкой зрения, что «непосредственное использование служебного положения присуще не всем субъектам коррупции, например сторонам активного подкупа или лицам, “торгующим влиянием”. В данном случае можно говорить об опосредованном использовании служебного положения, поскольку лица, незаконно предоставляющие такие выгоды, лица, “торгующие влиянием”, добиваются поставленной цели опосредованно, через лиц, обладающих служебным положением»73.

В целях определения субъекта коррупции в частном секторе мы предлагаем уточнить место использования служебного положения и дать трактовку данному явлению. Местом использования служебного положения является организация частного сектора, а следовательно, признаком коррупции в частном секторе будет «использование субъектом пассивного подкупа своего служебного положения в организации частного сектора», не исключая возможность определения данного признака как «использование субъектом пассивного подкупа своего статуса, служебного положения в организации частного сектора».

Служебное положение, как мы говорили ранее, в такой организации используется вопреки интересам службы. По мнению Б. В. Волженкина, «интересы службы в данном случае заключаются в правильном и четком функционировании аппаратов управления (выделено мной. – С. К.) этих организаций, в надлежащем исполнении управленческими работниками своих функций в соответствии с задачами и на благо организаций, но не в ущерб законным интересам граждан, других организаций, общества и государства в целом»74.

Стоит согласиться с С. М. Зубаревым, который полагает, что данная формулировка требует уточнения, это «обусловлено тем, что автор интересы службы в коммерческих и иных организациях связывает с надлежащим исполнением своих функций исключительно управленческими работниками, хотя это понятие значительно шире и охватывает добросовестную деятельность всех служащих конкретной структуры (выделено мной – С. К.)»75.

Схожей позиции придерживается Н. А. Лопашенко, которая, давая определение интересов службы как «нормальное, т. е. осуществляемое в соответствии с уставными задачами и целями деятельности, функционирование коммерческих или иных организаций», указывает, что субъектом таких преступлений выступает лицо, как правило, обладающее признаками специального субъекта, – лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации^76.

Мы исходим из того, что интерес службы в коммерческих и иных организациях – это нормальная, т. е. осуществляемая в соответствии с уставными задачами и целями, деятельность, функционирование коммерческих или иных организаций, которое зависит от добросовестной деятельности всех служащих конкретной организации и не причиняет ущерб законным интересам граждан, других организаций, общества и государства в целом.

Таким образом, признаком коррупции в частном секторе является использование субъектом пассивного подкупа своего статуса, служебного положения в коммерческой или некоммерческой организации, за исключением негосударственной и муниципальной структуры, оказывающей публичные услуги, или градообразующего предприятия моногорода.

Цель коррупции в частном секторе. Большинство авторов на современном этапе под корыстной целью понимают не только «извлечение материальных выгод в виде денег, предметов быта, комфорта, недвижимой собственности, а через них всем тем, что продается и покупается»77, но и получение, предоставление субъектам коррупции выгод и преимуществ нематериального характера. Например, «коррупционное лоббирование интересов физических и юридических лиц, финансово-промышленных групп и организованных преступных группировок, протекционизм, предоставление и получение конфиденциальной информации»78, «…традиции перехода политических лидеров и государственных чиновников на должности почетных президентов корпораций частных фирм…»79, «защита «чужих» диссертаций, бесплатные членские билеты в дорогостоящие клубы и рестораны, получение автомобильных номеров элитных серий»80 и т. д.

Н. А. Лопашенко отмечает, что «коррупционная сделка носит возмездный характер, хотя возмездность не означает только получение материальной выгоды»81. З. А. Незнамова предлагает «в качестве обязательного признака коррупции предусмотреть специальную цель – получение выгод и преимуществ материального и нематериального характера» 82.

Пленум Верховного Суда РФ также считает, что целью коррупционного деяния может быть как получение выгоды имущественного характера (корыстная заинтересованность), так и выгоды неимущественного характера (иная личная заинтересованность)83.

Мы согласны с позицией Н. А. Лопашенко с учетом предложений З. А. Незнамовой, а также разъяснений Пленума Верховного Суда РФ. Вместе с тем заметим, что Конвенция ООН против коррупции предлагает установить ответственность за обещание, предложение, предоставление, вымогательство, принятие лично или через посредников именно какого-либо неправомерного преимущества в организации^84 без указания на материальный или нематериальный характер такого преимущества. При этом мы полагаем, что такая цель получения преимуществ материального или нематериального характера может быть в равной мере как у субъекта активного, так и пассивного подкупа.

Различные точки зрения существуют и относительно противоправности или незаконности получения выгод. З. А. Незнамова считает, «что коррупционным следует признать не только преступное, незаконное получение или предоставление выгод и преимуществ, но и легальное, законное в данном конкретном случае поведение субъекта коррупции»85.

Полагаем, что данное утверждение справедливо для сферы установления юридической ответственности за коррупционные правонарушения. В этой части мы соглашаемся с точкой зрения Н. В. Щедрина о том, что «меры юридической ответственности должны применяться только при наличии признаков состава правонарушения. Но иные формы злоупотребления служебным положением для извлечения выгод и преимуществ (протекционизм, непотизм, «кумовство», «блат») это также отклонения коррупционного характера, но не от норм закона, а от этических норм. Такие проступки нарушают этические правила поведения и соответственно должны вызывать негативную реакцию общественности и профессионального сообщества. Более того, в некоторых случаях нарушение антикоррупционных этических норм может повлечь за собой негативные правовые последствия»86. Например, согласно положениям Кодекса корпоративной этики компании «Русал»87 она ожидает, что сотрудники будут вести дела с поставщиками, клиентами, подрядчиками и другими лицами, имеющими деловые отношения с компанией, основываясь исключительно на интересах компании и ее акционеров, без протекции или предпочтения третьих сторон, в основе которых лежат личные соображения сотрудников. Такие проступки нарушают этические правила поведения в компании и соответственно вызывают негативную реакцию профессионального сообщества, так как положения Кодекса корпоративной этики распространяются на всех сотрудников компании, которые берут на себя обязательство руководствоваться ими в своей работе независимо от должности и статуса.

В конечном счете мы можем утверждать, что коррупционным деянием в частном секторе может быть как противоправное деяние, ответственность за которое предусмотрена действующим законодательством и требующее установления всех признаков состава правонарушения, так и деяние, противоречащее этическим правилам поведения, которое такого установления не требует, но влечет негативную реакцию общественности и профессионального сообщества.

Подводя итог рассмотрению определений коррупции, ее признаков, представленных в научной литературе, мы пришли к выводу о том, что:

коррупция в частном секторе имеет следующие характеристики:

– сферой ее существования является экономическая, финансовая, а также коммерческая и некоммерческая деятельность любой негосударственной и немуниципальной организации, за исключением деятельности по оказанию публичных услуг или деятельности градообразующего предприятия моногорода;

– субъектом активного подкупа может быть как физическое, так и юридическое лицо, а также их группа. Субъектом пассивного подкупа – лицо, которое руководит работой организации частного сектора или работает в любом качестве в такой организации. Субъект как активного, так и пассивного подкупа преследует цель получения выгод и преимуществ материального и нематериального характера, однако последний использует для этого свое служебное положение;

– коррупционным признается не только незаконное получение или предоставление выгод и преимуществ, но и отклонения коррупционного характера от этических норм.

Под коррупцией в частном секторе следует понимать использование лицом, руководящим деятельностью или работающим в любом качестве в организации, осуществляющей экономическую, финансовую, а также коммерческую и некоммерческую деятельность, за исключением деятельности негосударственных и муниципальных структур, оказывающих публичные услуги, или градообразующих предприятий моногородов, своего служебного положения вопреки интересам службы с целью получения выгод имущественного или неимущественного характера для себя или третьих лиц, а также представление таких выгод.

Очевидно, что коррупция в частном секторе является сложным социальным явлением, проявление которого возможно классифицировать по различным основаниям. В отечественной научной литературе можно встретить различные классификации. Ниже мы остановимся лишь на тех, которые проясняют сущность коррупции в частном секторе и будут использованы нами в других разделах работы.

В зависимости от субъекта, инициирующего коррупционную трансакцию^88, можно выделить коррупцию в частном секторе, инициируемую субъектом активного подкупа или субъектом пассивного подкупа.

Степень предсказуемости^89 позволяет различать предсказуемую или случайную коррупцию в частном секторе для субъекта активного подкупа в его контрактах с субъектом пассивного подкупа.

На основании классификаций, предложенных В. К. Максимовым, коррупцию в частном секторе можно квалифицировать: по масштабу территориального охвата (внутригосударственная и международная); по уровню субъектов (низовая или индивидуальная и вершинная или институциональная); по степени общественной опасности (коррупционное этическое отклонение, коррупционное правонарушение)90.

По степени открытости коррупционного мотива^91 можно выделить открытую и латентную коррупцию в частном секторе.

В зависимости от характера полномочий речь идет о коррупции лиц в частном секторе, обладающих управленческими полномочиями и не обладающих таковыми.

По количественному субъектному составу представляется возможным выделить коррупцию в частном секторе одностороннюю – когда субъект коррупции использует свое служебное положение в личных интересах, двух- и многостороннюю, где присутствует субъект (субъекты), использующий (-щие) служебное положение в интересах субъекта (субъектов), предоставляющего (-щих) выгоды материального и (или) нематериального характера.

По характеру использования служебного положения субъектами коррупции в частном секторе можно выделить использование служебного положения в рамках служебных полномочий и использование служебных полномочий, связанное с их злоупотреблением, превышением.

В зависимости от структуры организации коррупционного отношения можно выделить отношения, имеющие простую структуру, когда коррупционные отношения возникают между подкупающей и подкупаемой стороной или когда лицо использует свое служебное положение в собственных интересах, и сложную, именуемую «торговлей влиянием», «когда лицо, имеющее реальное или предполагаемое влияние на других лиц, торгует этим влиянием в обмен на материальную выгоду от лица, нуждающегося в таком влиянии»92.

По характеру извлекаемых выгод^93 можно выделить коррупцию в частном секторе, связанную с извлечением выгод имущественного характера или неимущественного характера.

Коррупцию в частном секторе очень условно можно разделить на мелкую (низовую, повседневную) и крупную (вершинную, элитарную)94.

В зависимости от уровня распространения^95 коррупция в частном секторе может быть «верхушечной» и «низовой», систематической и ситуативной.

Вопрос о формах коррупции долгое время не был разработан в отечественной литературе. Ю. В. Голик отмечает, что «многие годы слишком традиционно рассматривали формы коррупции. Сегодня же появляются новые формы коррупции, которым нет еще названия и которые не получили правового и криминологического наполнения»96.

Коррупция в частном секторе имеет различные формы проявления. Это могут быть по аналогии с формами проявления коррупции в системе государственной службы «различные виды нарушений конституционных, административных, уголовных и иных норм права»97 лицами, которые руководят работой организации частного сектора или работают в любом качестве в такой организации.

Традиционно по степени общественной опасности формы коррупционного поведения подразделяется следующим образом^98:

– коррупционные этические нарушения. Наименее опасные деяния, зачастую отделяемые от проступков, правонарушений и преступлений тонкой, легко преодолеваемой гранью;

– коррупционные правонарушения. Установленные в надлежащем порядке и содержащие признаки коррупции виновные деяния, ответственность за которые предусмотрена законодательством: гражданско-правовые, дисциплинарные, административные правонарушения и уголовные преступления^99.

Остановимся подробнее на такой форме коррупции в частном секторе, как коррупционное правонарушение.

К гражданско-правовым коррупционным деликтам в частном секторе, можно отнести нарушение правил дарения между коммерческими организациями, предусмотренных подп. 4 п. 1 ст. 575^100.

Дисциплинарные коррупционные проступки обычно проявляются в таком использовании лица своего статуса для получения благ, за которое предусмотрено дисциплинарное взыскание^101.

Административными коррупционными правонарушениями являются обладающие признаками коррупции, но не являющиеся преступлениями правонарушения, за которые установлена административная ответственность^102. Примером административного коррупционного правонарушения в частном секторе является деяние, предусмотренное ст. 19.28 «Незаконные передача, предложение или обещание от имени или в интересах юридического лица лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, денег, ценных бумаг, иного имущества, оказание ему услуг имущественного характера, предоставление имущественных прав за совершение в интересах данного юридического лица лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, действия (бездействия), связанного с занимаемым им служебным положением»103.

К коррупционным преступлениям в частном секторе, безусловно, относятся такие составы преступлений, как злоупотребление полномочиями (ст. 201 УК РФ) и коммерческий подкуп (ст. 204 УК РФ). К коррупционным преступлениям в частном секторе могут быть отнесены и другие составы гл. 23 УК РФ, как это предлагают В. А. Григорьев, В. В. Дорошин^104, но дискуссия по вопросу отнесения тех или иных деяний к коррупции в частном секторе не является предметом нашего исследования.

1.1.2. Коммерческий подкуп: понятие и признаки как формы коррупции в частном секторе

Коммерческий подкуп традиционно понимается именно как состав преступления, предусмотренного ст. 204 УК РФ. На наш взгляд, понятие «коммерческий подкуп как форма коррупции в частном секторе» охватывает как состав ст. 204 УК РФ, так и иные виды правонарушений (гражданско-правовые, дисциплинарные, административные). Критерием выделения такой формы будет служить внешнее выражение действия коррупционера, которое вне зависимости от степени общественной опасности подразумевает следующую схему действий: дача/получение незаконного вознаграждения за использование служебного положения. В свою очередь, такая форма коррупции, как коммерческий подкуп, уже имеет виды в зависимости от степени общественной опасности деяния. Законодатель может быть, и интуитивно, но следует такой логике при формулировании положений отечественного законодательства, уже вводит дифференциацию действий, аналогичных коммерческому подкупу по ступени общественной опасности. Например, ст. 19.28 «Незаконное вознаграждение от имени юридического лица» КоАП РФ предусматривает административную ответственность юридического лица, в том числе за незаконное вознаграждение от имени юридического лица лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации. Запрет на дарение, за исключением обычных подарков, стоимость которых не превышает трех тысяч рублей, содержит п. 1 ст. 575 ГК РФ. Содержание этих действий – фактически передача вознаграждения. Заметим, что действия субъекта пассивного подкупа являются следствием передачи ему вознаграждения субъектом активного подкупа, а не его личной инициативой по использованию служебного положения.

Традиционно коммерческий подкуп характеризуется в русле уголовноправовой доктрины. Мы хотели бы рассмотреть его как форму коррупции в частном секторе, используя признаки последней, которые выделены в предыдущем параграфе.

Очевидно, что сферой существования коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе является экономическая, финансовая, а также коммерческая и некоммерческая деятельность, за исключением деятельности негосударственных и муниципальных структур, оказывающих публичные услуги, или градообразующих предприятий моногородов.

Субъектами активного коммерческого подкупа могут быть физические или юридические лица, а также их группы. Подтверждение этого тезиса мы можем найти в следующих положениях отечественного законодательства:

– ч. 1, 2 ст. 204 УК РФ, предусматривают в качестве субъектов активного подкупа – физических лиц, а также их группы (по предварительному сговору или организованную);

– ч. 1 ст. 19.28 КоАП РФ устанавливает ответственность для юридического лица за незаконную передачу, предложение или обещание вознаграждения лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации.

Ранее мы уже указывали, что субъектом пассивного подкупа, согласно положениям ст. 21 «Подкуп в частном секторе» Конвенции ООН против коррупции, является лицо, которое руководит работой организации частного сектора или работает в любом качестве в такой организации. При описании коммерческого подкупа данное утверждение также справедливо.

Целью субъектов коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе является получение преимущества материального или нематериального характера с использованием своего служебного положения.

Ранее мы высказывали свою позицию по вопросу о незаконности действий при коррупции в частном секторе. В отношении коммерческого подкупа мы можем утверждать, что он как форма коррупции в частном секторе возможен в случае нарушения как закона, так и моральных (корпоративных) норм.

Таким образом, коммерческий подкуп как форма коррупции в частном секторе – это незаконная сделка, в результате которой лицу, руководящему деятельностью или работающему в любом качестве в организации частного сектора (за исключением деятельности по оказанию публичных услуг или деятельности градообразующего предприятия моногорода), а также лицам, им указанным, физическим или юридическим лицом передается незаконное вознаграждение имущественного или неимущественного характера за совершение им действий вопреки интересам службы.

В зависимости от степени общественной опасности такой сделки коммерческий подкуп признается либо правонарушением, либо преступлением. Однако в настоящий момент при отсутствии исследований невозможно дифференцировать общественную опасность самого коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе и общественную опасность коррупции в частном секторе в целом, а следовательно, и видов коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе.

Очевидно, что коммерческий подкуп как форма коррупции в частном секторе обладает всеми ее признаками, как частное обладает признаками целого. Отсюда вытекает, что мы можем рассматривать общественную опасность коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе, не делая различия между общественной опасностью коммерческого подкупа и коррупции в частном секторе.

В теории уголовного права условно можно выделить два основных подхода к пониманию общественной опасности деяния. Сторонники первого подхода утверждают, что общественная опасность представляет собой объективную реальность, присущую некоторым деяниям в определенных условиях места, времени, обстановки, характера их совершения. По мнению А. И. Марцева, общественная опасность – это «объективная реальность, существующая вне нашего сознания»105.

Сторонники второго подхода говорят о том, что общественная опасность – это тот вред, который причиняется обществу (общественным отношениям) или угроза причинения которого создается в результате совершения деяния. Н. Ф. Кузнецова пишет, что общественная опасность деяния состоит в том, что оно причиняет или создает угрозу причинения определенного вреда общественным отношениям^106.

Схожее определение дает Ю. А. Красиков – «общественная опасность – объективные свойства деяния, которые влекут негативные изменения в социальной действительности, нарушают упорядоченность системы общественных отношений»107.

«Для законодателя не существует строго обозначенных признаков общественной опасности. Для него общественная опасность – это исходное, неопределяемое понятие»108. Р. А. Сабитова указывает, «что общественная опасность – это свойство антиобщественного поведения человека; общественная опасность преступного посягательства заключается в том, что деяние субъекта причиняет или создает угрозу причинения существенного вреда общественным отношениям»109.

«Общественная опасность определяется только объектом посягательства и его объективной стороной (и в первую очередь реальным ущербом, созданием возможности ущерба, даже место и время совершения посягательства могут повышать его общественную опасность, например общественная опасность посягательств, совершаемых в военное время, определяется также и особенностями этого времени). Субъект и субъективная сторона деяния не являются определяющими элементами его общественной опасности. Субъект посягательства также не определяет общественную опасность деяния. Субъект – это также обязательное условие привлечения к уголовной ответственности. Общественная опасность личности имеет значение для криминализации лишь постольку, поскольку она причинно связана с общественно опасным деянием, его последствиями, и эта личность требует применения к ней мер государственного или общественного воздействия в целях общей и специальной превенции»110.

Для целей нашего исследования мы будем использовать определение Л. М. Прозументова – «общественная опасность деяния определяется только внешним его выражением, а именно объективной стороной деяния (и прежде всего вредом) и объектом посягательства. Общественная опасность есть объективное свойство деяния, определяемое тем вредом, который это деяние причиняет или может причинить обществу. Характер посягательства является критерием отделения общественно опасных деяний от деяний, не являющихся таковыми вообще. Степень же общественно опасного посягательства является уже основанием установления конкретного вида ответственности, где повышенная (достаточно высокая) степень общественной опасности деяния является основанием установления уголовно-правового запрета. Характер общественных отношений определяется через их социальную значимость и определяет в свою очередь характер соответствующего этим отношениям посягательства. Степень посягательства дифференцирует ответственность в зависимости от интенсивности посягательства на общественные отношения. Общественная опасность является материальным признаком, внутренним свойством преступления. Будучи закрепленным в законе и имея правовое значение, это свойство существует объективно и не зависит от воли законодателя или воли органа, применяющего закон. Деяние опасно не потому, что его так оценил законодатель, а потому, что оно по своему объективному содержанию противоречит нормальным условиям жизни данного общества. Общественная опасность как внутреннее свойство деяния (например, способность деяния причинить ущерб), безусловно, объективна. От законодательного запрета или его отсутствия не повышается и не понижается объективно причиненный ущерб, выраженный, как правило, в материальных показателях. В то же время общественная опасность как результат социальной оценки деяния субъективна»111.

Определив, что мы понимаем под общественной опасностью деяния, перейдем к непосредственной характеристике общественной опасности коммерческого подкупа как коррупции в частном секторе.

Большинство макроэкономических переменных одновременно связаны с причинами и последствиями коррупции. Коммерческий подкуп как форма коррупции создает образец распределения ресурсов и доходов в обществе. В части типологий причин коррупции делается акцент на перераспределение дохода, в части – на нерациональное использование ресурса. Далее мы рассмотрим эффекты (последствия) коррупции в частном секторе.

Мнимые положительные эффекты коррупции. Главное преимущество коррупции, на первый взгляд, очевидно – это ускоритель процессов принятия решений – «смазка колес»112. Некоторые авторы утверждают, что коррупция помогает преодолеть жесткость в управлении, поддержать эффективность распределения только тогда, когда есть конкуренция между дающими незаконное вознаграждение и управляющими. Небольшие платежи (мелкая коррупция) управляющим могут ускорить процессы принятия решений и, следовательно, способствовать экономическому росту. Субъекты, которым необходимо получить «управленческую услугу», оплачивают ее согласно их альтернативным затратам, связанным с такой оплатой^113.

Казалось бы, сказанное позволяет говорить о том, что коммерческий подкуп, как и любая другая коррупция, имеет положительный эффект, но этот аргумент был опровергнут западными исследователями^114. Они пришли к выводу, что коррупция действует главным образом как «песок в машине». Должна быть положительная связь между уровнем коррупции в организации и временными затратами на работу с управляющим-коррупционером: более высокий уровень подкупа должен быть связан с более высоким уровнем управленческой эффективности и требовать меньше усилий со стороны управляющего.

Сказанное подтверждается и результатами опроса, проведенного в рамках нашего исследования^115: как только управляющий видит потенциал для улучшения своего дохода через «мелкую коррупцию», он создает ситуации, в том числе с помощью нормативных правовых актов, которые требуют увеличенного взаимодействия между ними и «заказчиками услуг», либо отказывается предоставлять бесплатные услуги без платы.

Таким образом, даже если коммерческий подкуп ускоряет отдельные операции, число таких операций, требующих участия управляющего-коррупционера, может увеличиться настолько, что это ускорение уже не будет компенсироваться. Мелкая коррупция, кроме того, редко существует в вакууме, и небольшие платежи часто приводят к требованиям больших платежей^116. В свою очередь подобное положение приводит к другим искажениям в экономике, связанным с сохранением позиций тех, кто получает преимущества от мелкой коррупции.

Коррупция и управленческая эффективность. Коррупция влияет на управленческую эффективность двумя способами:

– во-первых, коррумпированный управляющий необязательно отдает предпочтение при выборе исполнителя по договору самой эффективной с точки зрения соотношения цены и качества заявке, а следовательно, и заявителю. Даже если у самого эффективного заявителя есть самый большой капитал, возможность предложить самый большой размер вознаграждения, коррумпированный заявитель, готовый пойти на компромисс, в качестве товара в состоянии предложить еще больше, чем самый эффективный заявитель, так как за счет снижения качества он компенсирует свои затраты^117;

– во-вторых, такие коррумпированные заявители, используя свои коррумпированные отношения, могут исключить попадание в число участников конкурса других лиц, особенно если новый участник конкурса не уверен в возможности использования незаконного вознаграждения. В этой ситуации вновь прибывший участник, не зная об особенностях выстраивания коррупционных отношений с данным управляющим, будет «смущаться» предлагать незаконное вознаграждение, возможность использования наряду с другими и коррупционного ресурса у него отсутствует.

В итоге коррупционер именно по этим причинам выберет тех заявителей, которые такой информацией и уверенностью обладают, имеют связи, т. е. наиболее эффективны при данной системе отношений.

Эффекты при распределении ресурсов. Коррупция затрагивает распределение ресурсов двумя способами:

– во-первых, она изменяет оценку относительных достоинств различных инвестиций, главным образом частных и иностранных инвесторов, в ту или иную деятельность. Это влияние следует из вызванных коррупцией изменений в относительной цене товаров и услуг, ресурсов и факторов производства, включая предпринимательский риск инвестирования капитала в такой ситуации;

– во-вторых, коррупция может привести к нерациональному использованию ресурсов, когда решения о том, как средства инвестируются или какие частные инвестиции будут разрешены, принимаются коррумпированным управляющим по схеме, указанной ранее, при рассмотрении вопроса о коррупции и управленческой эффективности. В этой ситуации «коррупционные платежи» – это один из основных критериев выбора, а социальная значимость проектов может не учитываться.

Влияние коррупции на выбор управляющим проектных идей. Данные исследования в области коррупции^118, в том числе проводимых нами в рамках данной работы, свидетельствуют о влиянии коррупции на выбор различных проектов. Более подробно этот вопрос был рассмотрен американскими исследователями Вито Танци и Хамидом Реза Давуди^119. Исследования показали, что коррупция приводит к принятию решений о распределении средств, которые порождают негативные эффекты для экономического развития.

Коррупция заставляет управляющих, принимающих решение, направлять расходы через каналы, которые облегчают сбор незаконного вознаграждения. Это создает предвзятость к высокой стоимости и крупномасштабным инвестиционным проектам, например строительству нефтяных и газовых объектов^120, увеличение стоимости расходов на обслуживание или децентрализацию проекта^121. Личный интерес коррумпированных управляющих вынуждает их требовать увеличения уровня инвестиций.

Исследуя все эти показатели, авторы приходят к заключению, что коррупция сокращает рост частных инвестиций, что в условиях частногосударственного партнерства увеличивает рост государственных инвестиций, так как уменьшение участия одной стороны неизбежно приводит к увеличению участия другой. При этом сокращается их производительность, увеличивается потребление ресурсов со стороны государства как партнера, сокращается качество существующей инфраструктуры и понижается доход^122.

В ряде исследований рассматривается связь между увеличением стоимости контракта и процессом выбора проекта. Профессор Саймон Джонсон утверждает, что затраты на проект влияют на темп роста экономики, а также на выбор фирм: работать в «официальном» порядке и выплачивать все официальные расходы, связанные с этим выбором, или использовать «неофициальный» порядок, в рамках которого существует возможность их снижения^123.

Авторы делают вывод, что чем больше стоимость контракта, которую необходимо будет заплатить фирме в форме уплаты налогов, коррупционных затрат, тем больше вероятность, что она выберет «неофициальный порядок» осуществления своей деятельности. Темп роста экономики выше в тех странах, в которых такая стоимость ниже^124.

Коррупция и распределение предпринимательского риска. На первый взгляд, коррупция влияет на предпринимательскую деятельность, так же как и на деятельность любого другого инвестора, но этот эффект на наш более серьезный, потому что она изменяет природу самого предпринимательского риска. Поиск суммы незаконного вознаграждения для заключения сделки приводит к перераспределению ресурсов предпринимателя в сторону коррупционных операций, которые приносят более высокие доходы. Это влияет на рост экономики, так как успешность предпринимателя в такой ситуации связана с поиском незаконного вознаграждения. Искажение темпов роста становится более явным, если «производственная функция для поиска незаконного вознаграждения более эластична», а право собственности в государстве в действительности не является ценностью.

Кроме того, когда у управляющего есть вариант собрать незаконное вознаграждение от будущего дохода, связанного с опасными инвестициями, предприниматели будут неохотно участвовать в таких проектах с длинными периодами окупаемости. Чем дольше предприниматель должен ждать принятия решения по тем или иным вопросам, тем выше вероятность, что управляющий найдет способ получить от него вознаграждение^125.

Предприниматель, для которого время играет одну из самых важных ролей, становится еще более уязвимым, так как если он не является членом лоббистских групп, то он обычно ограничен в средствах (например, выплачивает кредиты, и такое долгое ожидание принятия решения создает для него дополнительные затраты, так как во время ожидания решения он не может вкладывать сумму контракта в другие направления деятельности). В итоге у него не возникает желания масштабно инвестировать в инновационные проекты, решения по которым принимаются долго и окупаемость которых наступит только через несколько лет^126.

Подводя итог сказанному, можно говорить о следующих характеристиках общественной опасности коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе:

– коммерческий подкуп ускоряет отдельные операции, но при этом число таких операций, требующих участия управляющего-коррупционера, может увеличиться настолько, что это ускорение уже не будет компенсироваться, а такое использование «мелкой коррупции» будет приводить к требованиям о еще больших платежах;

– коррупционер в результате подкупа выбирает заявителей, которые обладают информацией о коррупционных схемах и уверены в возможности их использования, а следовательно, наиболее эффективных при данной системе отношений;

– коррумпированный управляющий, получивший подкуп, не отдает предпочтение при выборе исполнителя по договору самой эффективной с точки зрения соотношения цены и качества заявке, а той, которая создает для него условия для коррупции;

– коррумпированный заявитель с помощью подкупа исключает попадание в число участников конкурса других заявителей, так как они в силу отсутствия возможности использовать коррупционные связи не могут составить ему конкуренцию в ситуации, когда основным критерием выбора выступает «коррупционный платеж»;

– уровень коррупции, в том числе коммерческого подкупа, влияет на оценку инвестиционной привлекательности того или иного проекта;

– коррупция заставляет управляющих, принимающих решение, направлять расходы через каналы, которые облегчают сбор незаконного вознаграждения. Это создает предвзятость к высокой стоимости и крупномасштабным инвестиционным проектам, а личный интерес коррумпированных управляющих вынуждает их требовать увеличения уровня инвестиций;

– чем больше цена контракта, которую необходимо будет заплатить организации в форме уплаты налогов, коммерческого подкупа, тем больше вероятность, что она выберет «неофициальный порядок» осуществления своей деятельности, что в свою очередь повлияет на темп роста экономики;

– чем дольше предприниматель должен ждать принятия решения по тому или иному вопросу, тем выше вероятность, что управляющий получит коммерческий подкуп, так как, пока предприниматель ожидает принятия такого решения, у него возникают дополнительные затраты, которых он может избежать, передав подкуп. Подобная ситуация снижает желание последнего масштабно инвестировать в инновационные проекты, решения по которым принимаются долго и окупаемость которых наступит только через несколько лет.

1.1.3. Коммерческий подкуп как уголовно наказуемое деяние

Причиной введения уголовной ответственности за коммерческий подкуп явилось в том числе осознание законодателем общественной опасности коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе.

Статья 204 «Коммерческий подкуп» УК РФ объединяет два состава преступления:

– незаконную передачу лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, денег, ценных бумаг, иного имущества, оказание ему услуг имущественного характера, предоставление иных имущественных прав за совершение действий (бездействие) в интересах дающего в связи с занимаемым этим лицом служебным положением, в том числе если эти деяния совершены группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, либо за заведомо незаконные действия (бездействие);

– незаконное получение лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, денег, ценных бумаг, иного имущества, а равно незаконное пользование услугами имущественного характера или другими имущественными правами за совершение действий (бездействие) в интересах дающего в связи с занимаемым этим лицом служебным положением, в том числе если эти деяния совершены группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, либо сопряжены с вымогательством предмета подкупа, либо совершены за незаконные действия (бездействие).

Далее рассмотрим, соответствует ли понимание подкупа как формы коррупции в частном секторе в международных актах, ратифицированных РФ, пониманию коммерческого подкупа как преступления, согласно отечественному законодательству. Изложение материала будет строиться по традиционной для уголовного права схеме: сравнение объекта, предмета, объективной стороны, субъекта и субъективной стороны деяния. В рамках данного исследования остановимся на ключевых положениях отечественного законодательства, позволяющих выделить отличительные черты коммерческого подкупа как преступления. Остальные положения, которые раскрывают содержание понятия «коммерческий подкуп», но не могут быть использованы для сравнения, нами в работе не рассматриваются.

Объектом, которому причиняется вред коррупцией в частном секторе, является интерес службы в коммерческой или иной организации, т. е. осуществляемой в соответствии с уставными задачами и целями деятельности, функционирования коммерческих или иных организаций, которая зависит от добросовестной деятельности всех служащих конкретной организации.

По мнению большинства исследователей, «объектом коммерческого подкупа как преступления выступают урегулированные нормативноправовыми актами служебные отношения между коммерческой или иной организацией (не являющейся государственным или муниципальным органом или учреждением) и ее служащим, наделенным этой организацией полномочиями в отношениях с иными лицами принимать юридически и экономически значимые решения от имени организации и в ее интересах»127.

Пленум Верховного Суда РФ не дает своего понимания интересов службы, однако перечисляет действия, которые его нарушают: деяния, которые хотя и были непосредственно связаны с осуществлением лицом своих прав и обязанностей, однако не вызывались служебной необходимостью и объективно противоречили как общим задачам и требованиям, предъявляемым к аппарату управления, так и тем целям и задачам, для достижения которых лицо было наделено соответствующими полномочиями^128.

Такое представление об интересах службы соответствует общетеоретическим представлениям, о которых мы говорили ранее, и не противоречит положениям международных актов. Следовательно, мы можем говорить, что объекты коммерческого подкупа как преступления и как формы коррупции в частном секторе совпадают. Такое утверждение является верным только на первый взгляд.

Понятие «интерес службы» действительно соответствует мнению исследователей, а также международным актам, но ст. 204 УК РФ защищает наряду с интересами службы в организациях частного сектора также интересы организаций в секторе публичном, что не соответствует идее разделения коррупции на коррупцию в частном и публичном секторах. В этом, на наш взгляд, в настоящий момент заключается разница в объекте коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе и объекте коммерческого подкупа как преступления. Свой вариант решения данной проблемы представим ниже при изложении материала о мерах уголовно-правового характера в системе противодействия коррупции.

Предметом коммерческого подкупа, как следует из положений ч. 1, 3 ст. 204 УК РФ, выступает незаконное вознаграждение, передаваемое лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, за совершение действий (бездействие) в интересах дающего в связи с занимаемым этим лицом служебным положением. К видам вознаграждений, перечисленных в диспозициях ч. 1, 3 ст. 204 УК РФ, относятся деньги, ценные бумаги, иное имущество, оказание услуг имущественного характера, предоставление иных имущественных прав.

Следовательно, за рамки предмета коммерческого подкупа выведено получение выгоды неимущественного характера. В этой части предмет коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе отличается от предмета коммерческого подкупа как преступления. Напомним, что РФ ратифицирована Конвенция Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию^129, о которой мы говорили ранее. Статьи 7 «Активный подкуп в частном секторе», 8 «Пассивный подкуп в частном секторе» указанного акта в качестве предмета подкупа предусматривают любое неправомерное преимущество.

Мы предлагаем две гипотезы о том, почему законодатель не имплементировал указанные положения в УК РФ:

– возможно, на настоящем этапе противодействия коррупции в частном секторе выявление коррупционных деяний, в результате которых передается вознаграждение такого рода, не представляется возможным;

– возможно, что коммерческий подкуп в виде нематериального преимущества относительно не распространен в РФ. Теория криминализации преступлений, например, прямо предполагает, что в качестве одного из оснований криминализации деяния выступает именно относительная его распространенность^130.

Подтвердить или опровергнуть представленные гипотезы может только общероссийское исследование, включающее в себя анализ видов незаконного вознаграждения при коррупции как в публичном, так и в частном секторе^131. Это могло бы стать объектом отдельного научного исследования. В настоящий момент информации о таких исследованиях мы не обнаружили. Данные о виде незаконного вознаграждения встречаются в работах В. Д. Малкова, который указывает, что нематериальные блага в качестве незаконного вознаграждения служащего выступают в 8 % случаев^132. Но если использовать эти данные, то законодатель не криминализирует деяния, в результате которых предметом подкупа выступает нематериальное благо, так как в 92 % случаев предметом выступает благо материальное. В противном случае был бы нарушен принцип основного звена, который предусматривает, что необходимо найти главную задачу деятельности по предупреждению преступлений, вычленить ключевую проблему или несколько проблем и сконцентрировать на их решении имеющиеся ресурсы^133.

На сегодняшний день такой ключевой проблемой является передача незаконного вознаграждения в виде материального блага, а вопрос о рассмотрении, криминализации передачи нематериального, на наш взгляд, должен быть предметом рассмотрения других отраслей права либо отложен на более поздний срок, когда к этому будет готово уголовное право.

С предметом передачи незаконного вознаграждения в теории уголовного права и в судебно-следственной практике всегда был связан вопрос о минимальном размере незаконного вознаграждения. По данному вопросу Б. В. Волженкин пишет: «Независимо от размера получения незаконного вознаграждения нужно расценивать его как преступное в следующих случаях: 1) если имело место вымогательство этого вознаграждения; 2) если вознаграждение (или соглашение о нем) имело характер подкупа, обусловливало соответствующее, в том числе правомерное, служебное поведение должностного лица; 3) если вознаграждение передавалось должностному лицу за незаконные действия (бездействие)»134.

А. С. Горелик считал, что положения ст. 575 ГК РФ не могут действовать, когда вручение подарка обусловливается совершением действий в пользу дарителя, но в то же время преступления не будет, если вручаются цветы или сувениры небольшой стоимости^135.

С. Д. Макаров пишет, что «поскольку уголовная ответственность по ст. 204 УК РФ может наступать только в случае подкупа, то и размер вознаграждения при этом не имеет значения. Важно, чтобы передаваемое вознаграждение имело способность обеспечить нужное поведение управляющего. Вместе с тем при ничтожном размере вознаграждения следует говорить и о ничтожном его воздействии на управленческие отношения, а тем самым и на объект преступления, и о малозначительности деяния»136.

По мнению С. В. Максимова, критерий максимальной стоимости обычного подарка, установленный ст. 575 ГК РФ, может быть использован «когда речь идет о дарении имущества лицу, выполняющему управленческие функции: а) в лечебном или воспитательном учреждении социальной защиты и иных подобных учреждениях (не являющихся государственными или муниципальными) со стороны находящихся на содержании или воспитании либо их родственников либо б) в коммерческой организации – со стороны деловых партнеров»137.

Международные акты не предъявляют дополнительных требований к размеру незаконного вознаграждения. Однако, по нашему мнению, наиболее справедливой представляется позиция авторов, которые считают, что в случае с подарком необходимо в первую очередь установить умысел лица при вручении, если такой подарок обусловлен выполнением управляющим действия или отказом от совершения действия, то не имеет значения стоимость этого подарка. В ситуации, когда подарок по стоимости меньше, чем три тысячи рублей, можно говорить лишь о малозначительности деяния, но не об отсутствии состава преступления, предусмотренного ст. 204 УК РФ.

Полагаем, приведенная точка зрения позволяет говорить о том, что в отношении размера незаконного вознаграждения позиции отечественного законодательства и международных актов совпадают: любое незаконное вознаграждение – предмет коммерческого подкупа, если оно обусловлено совершением лицом действий, предусмотренных ч. 3, 4 ст. 204 УК РФ.

Объективная сторона преступлений, предусмотренных ст. 204 УК РФ, включает в себя передачу предмета коммерческого подкупа (ч. 1, 2) и получение его (ч. 3, 4). В настоящий момент ч. 1 ст. 204 УК РФ, устанавливает ответственность за незаконную передачу лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, предмета коммерческого подкупа за совершение действий (бездействие) в интересах дающего в связи с занимаемым этим лицом служебным положением. Очевидно, что данное деяние может быть совершено только в форме активных действий, заключающихся в любом вручении ценностей имущественного характера или любом безвозмездном удовлетворении потребностей лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации.

Передача предмета подкупа может осуществляться в различных формах и разными способами. В научной литературе, касающейся ответственности за взяточничество, данные формы и способы описаны достаточно подробно. Они могут быть как открытыми, так и завуалированными (например, в виде проигрыша в карты, якобы взаймы, гонорара, зарплаты и т. д.).

Часть 3 ст. 204 УК РФ предусматривает уголовную ответственность лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, за незаконное получение им денег, ценных бумаг, иного имущества, а равно за незаконное пользование услугами имущественного характера за совершение действий (бездействие) в интересах дающего в связи с занимаемым этим лицом служебным положением. «Получением является принятие предмета подкупа, включая вещи и услуги имущественного характера, независимо от способа и момента такого принятия»138.

Данное положение уголовного законодательства отличает коммерческий подкуп как форму коррупции от коммерческого подкупа как преступления по причинам, представленным ниже.

Статьи 7, 8 Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию, а также ст. 21 Конвенции ООН против коррупции предусматривают, что объективной стороной деяния выступает в том числе «обещание неправомерного преимущества». Указанные акты содержат указание на необходимость уголовной ответственности за обещание, предложение или предоставление неправомерного преимущества:

– субъекту пассивного подкупа через посредников;

– другому лицу, с тем чтобы субъект пассивного подкупа совершил в нарушение своих обязанностей, какое-либо действие или отказался от совершения действия.

Согласно УК РФ, обещание^139 или предложение незаконного вознаграждения, как и его вымогательство, сами по себе не преступны и являются приготовлением к преступлению^140, так как такими умышленными действиями создаются условия для совершения преступления (ч. 1 ст. 30 УК РФ). Часть 2 ст. 30 предусматривает возможность наступления уголовной ответственности только за приготовление к тяжкому и особо тяжкому преступлению. Преступления, ответственность за которые предусмотрена ч. 2, 3 ст. 204 УК РФ, являются тяжкими преступлениями, преступления, предусмотренные ч. 4 ст. 204 УК РФ, – особо тяжкими. А состав ч. 1 ст. 204 УК РФ, предусматривающий неквалифицированный активный подкуп в частном секторе, является преступлением небольшой тяжести.

Кроме того, в уголовном законе предусмотрены дополнительные условия для привлечения к ответственности за деяние, к которому проходило приготовление:

– планировалось, что оно должно было быть совершено группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

– планировалось, что незаконное вознаграждение будет передано за совершение заведомо незаконного действия (бездействие).

Таким образом, законодатель, используя общую норму об ответственности за приготовление к преступлению, которая существовала до принятия Конвенций, по нашему мнению, исполнил свои обязательства перед Советом Европы лишь частично.

Можем ли мы сделать вывод о том, что законодатель не готов признавать правонарушением обещание незаконного вознаграждения в других случаях? На первый взгляд, после анализа положений УК РФ – да, но в системе, при обращении к положениям КоАП РФ, можно увидеть, что законодатель устанавливает административную ответственность за обещание лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, имущества, оказание ему услуг имущественного характера за совершение им действия (бездействие), связанного с занимаемым им служебным положением. Такая ответственность предусмотрена только для юридических лиц и только от имени или в интересах юридического лица.

Казалось бы, первое предложение, которое могло быть сделано в этом случае, – увеличение срока лишения свободы или введение нового состава преступления. Однако мы, руководствуясь принципами уголовного права, в том числе «основного звена» и «экономии уголовной репрессии»141, а также соглашаясь с позицией В. А. Номоконова о том, что «главное в борьбе с коррупцией – не наломать дров»142, не считаем необходимым в сложившейся ситуации изменять уголовное законодательство, вводя новый состав или увеличив срок лишения свободы за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 204 УК РФ.

Выходом из сложившейся ситуации может быть установление административной ответственности физического лица за обещание незаконного вознаграждения лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, имущества, оказание ему услуг имущественного характера за совершение им действия (бездействие), связанного с занимаемым им служебным положением.

В случае если практика привлечения лиц к административной ответственности за данное деяние будет признана неуспешной, то у законодателя будут фактические основания для постановки вопроса об установлении уголовной ответственности за обещание передачи незаконного вознаграждения лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации.

Возвращаясь к положениям международных актов, которые предусматривают ответственность посредника в даче и получении предмета коммерческого подкупа, уточним, что уголовная ответственность посредника в даче и получении предмета коммерческого подкупа в зависимости от конкретных обстоятельств по делу и его роли наступает в случаях, предусмотренных ст. 33 УК РФ^143.

В настоящий момент законодатель внес изменения в части установления ответственности за посредничество во взяточничестве (ст. 291.1 УК РФ), что вызвало широкое обсуждение этой темы в профессиональной литературе, в том числе вопроса о необходимости введения данного состава^144.

Представляется, что аналогичные меры для посредничества в коммерческом подкупе было бы целесообразно принять только после оценки их эффективности в отношении взятки.

Ответ на вопрос об исполнении отечественным законодателем международных обязательств в части установления уголовной ответственности за обещание, предложение или предоставление неправомерного преимущества другому лицу, с тем чтобы субъект пассивного подкупа совершил в нарушение своих обязанностей какое-либо действие или отказался от совершения действия, в настоящий момент отрицательный.

Данная позиция законодателя противоречит и определению коррупции, которое дается в ст. 1 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции»: коррупция – это в том числе коммерческий подкуп в целях получения выгоды или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц, а также в интересах юридического лица^145.

Таким образом, отсутствие уголовной ответственности за передачу незаконного вознаграждения третьим лицам за совершение лицом, выполняющим управленческие функции, деяния, предусмотренного ч. 3, 4 ст. 204 УК РФ, не соответствует международному и отечественному законодательству, а следовательно, мы можем говорить еще об одном отличии коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе от коммерческого подкупа как состава преступления.

Важным объективным признаком коммерческого подкупа как преступления является связь ожидаемых действий со служебным положением подкупленного лица. Международное законодательство предусматривает, что незаконное вознаграждение передается за «совершение или несовершение каких-либо действий в нарушение своих обязанностей»146 или «за нарушение лицом своих обязанностей, каким-либо действием или бездействием»147.

Действующее уголовное законодательство РФ предусматривает, что лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, совершает действие или бездействие, выражающееся в применении (уклонении от применения) возложенных на него обязанностей или предоставленных ему прав по управлению имуществом и (или) работой персонала либо выходящее за круг его служебных обязанностей, но основанное на служебном авторитете, осведомленности и т. п., т. е. так или иначе связанное с занимаемым положением.

Положения ст. 204 УК РФ устанавливают, что такие действия могут быть как законными (ч. 1, 3) так и незаконными (ч. 2, 4).

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе»148 дает следующее толкование законных (1) и незаконных (2) действий лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации:

1) действия, которые он правомочен или обязан был выполнить в соответствии с возложенными на него служебными полномочиями;

2) неправомерные действия, которые не вытекали из его служебных полномочий или совершались вопреки интересам службы, а также действия, содержащие в себе признаки преступления либо иного правонарушения.

Сложившаяся ситуация позволяет нам говорить о том, что отечественный законодатель понимает действия, которые совершаются при коммерческом подкупе, так же, как и международный. Однако с учетом действующей судебной практики, на основании которой, например, было разработано представленное постановление, он принимает решение с целью совершенствования мер по противодействию коммерческому подкупу скорректировать положения об ответственности. Оценить в настоящий момент эффективность такого решения не представляется возможным, но если мы обратимся к анализу приговоров судов РФ по коммерческому подкупу за период после принятия изменений, то не найдем квалификации деяний по соответствующим частям ст. 204 УК РФ.

Таким образом, можно отметить, что в части установления связи ожидаемых действий со служебным положением подкупленного лица отечественное законодательство отличается от международных актов тем, что оно способствует противодействию коррупции в РФ, а также может быть учтено другими странами при формировании своих норм об ответственности за коррупцию в частном секторе.

В научной литературе и на практике по-разному трактуется момент окончания коммерческого подкупа.

Так, П. С. Яни отмечает, что «указание в примечании к ст. 201 УК РФ на причинение деянием вреда означает, что этот вред рассматривается законодателем как признак состава преступления. Следовательно, моментом окончания коммерческого подкупа может быть только факт причинения вреда либо самим получением служащим незаконного вознаграждения, либо деянием, совершенным за указанное вознаграждение»149.

А. А. Эксанова предлагает считать коммерческий подкуп «материальным» составом, обязательным признаком объективной стороны которого является «существенный вред правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом интересам общества или государства»150.

С. В. Максимов пишет, что моментом окончания коммерческого подкупа следует считать принятие подкупаемым лицом хотя бы части переданного ему имущества (прав на него). Моментом же окончания деяния, совершаемого в форме незаконного пользования услугами, следует признавать момент начала извлечения подкупаемым полезных свойств из действий имущественного характера, совершаемых в его интересах. Так, например, моментом окончания незаконного пользования подрядными работами является момент начала их выполнения в интересах подкупа^151.

Б. В. Волженкин признает коммерческий подкуп формальным составом преступления и считает, что указание закона на причинение вреда имеет не материально-правовое, а уголовно-процессуальное значение^152.

Н. В. Полосин придерживается точки зрения, что дача и получение коммерческого подкупа окончены лишь с момента принятия лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, хотя бы части незаконного вознаграждения или части услуг^153.

Поддерживая точку зрения Б. В. Волженкина, мы отметим, что коммерческий подкуп (как дача, так и получение незаконного вознаграждения) окончен в момент передачи, а соответственно, и получения хотя бы части незаконного вознаграждения, независимо от того, были ли совершены лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, какие-либо действия (отказался от выполнения действия) в интересах дающего, а также независимо от наступивших последствий. Этой же позиции придерживается и Пленум Верховного суда РФ: «Дача взятки или незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе считается оконченной с момента принятия получателем хотя бы части передаваемых ценностей»154.

Сказанное справедливо для действующего уголовного законодательства, но требует соотнесения с положениями международных актов о коммерческом подкупе как форме коррупции в частном секторе.

Как мы уже указывали ранее, международные акты предусматривают необходимость установления ответственности за обещание вознаграждения, и, следовательно, в логике международного законодателя коммерческий подкуп как форма коррупции в частном секторе окончен с момента высказывания такого обещания. Представляется, что в этом также заключается отличие коммерческого подкупа как формы коррупции от коммерческого подкупа как преступления, согласно УК РФ. Однако такое отличие не является упущением законодателя, учитывая представленные нами ранее аргументы о возможности привлечения лица за данные действия как за приготовление к преступлению. Подобная схема привлечения к уголовной ответственности, по нашему мнению, возможна в рамках реализации положений международных актов.

Иные признаки объективной стороны – время, место, способ, обстановка, орудия и средства совершения преступления – для данного состава являются факультативными, на квалификацию преступления не влияют, кроме того, в международных актах на них акцент не делается.

Субъектом преступления, предусмотренного ч. 1, 2 ст. 204 УК РФ (незаконная передача имущества или незаконное оказание услуг) может быть любое физическое, вменяемое лицо, достигшее к моменту передачи предмета коммерческого подкупа шестнадцатилетнего возраста.

Специальных требований к субъекту активного подкупа международное законодательство не предъявляет, однако как мы говорили ранее, международные акты предусматривают такие требования к субъекту пассивного подкупа – ответственность должна быть предусмотрена как для лиц, которые руководят предприятиями частного сектора, так и для лиц, которые работают в них в том или ином качестве^155.

Субъектом получения коммерческого подкупа, т. е. преступления, предусмотренного ч. 3, 4 ст. 204 УК РФ, может быть только лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации.

Очевидно, что в этом заключается отличие коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе от коммерческого подкупа как преступления согласно уголовному закону. Однако, на наш взгляд, выделение законодателем в качестве преступных действий именно лиц, выполняющих управленческие функции в организации, оправданно по представленным причинам.

Подобное утверждение основывается на «принципе основного звена», который предусматривает, что необходимо найти главную задачу деятельности по предупреждению преступлений, вычленить ключевую проблему или несколько проблем и сконцентрировать на их решении имеющиеся ресурсы^156.

Именно поведение руководителя формирует образец, определяющий поведение сотрудников организации. Большое значение имеет не только поведение руководителя по выявлению и привлечению лиц за коррупционные правонарушения, но и его личное поведение, которое исключает возможность совершения им (руководителем) коррупционных правонарушений. Если руководитель сам демонстрирует коррумпированное поведение, то это сразу изменяет образец поведения сотрудников организации. В случае изменения образца в массовом порядке исправить коррумпированное поведение сотрудников становится труднее и требует изменения полного состава сотрудников организации или при невозможности замены ликвидации такой организации. Согласно Г. Тэджфелу лица основывают свою оценку образцов поведения группы главным образом на людях, которые представляют наибольшее количество информации о поведении и нормах. Такими людьми и выступают лица, выполняющие управленческие функции^157. В результате указанных действий коррупция может стать частью образца поведения и в совокупности с другими факторами приведет к тому, что такой образец, вероятно, будет принят всеми членами организации.

Таким образом, мы можем говорить, что коммерческий подкуп является отправной точкой для развития коррупции в организации и именно с него начинаются все негативные последствия коррупции в частном секторе. Иные сотрудники организации, не обладающие управленческими функциями в организации, принимая такой образец поведения, будут использовать его в будущем при движении по карьерной лестнице, при появлении управленческих полномочий. Именно в этом заключается общественная опасность коммерческого подкупа, которая делает его ядром коррупции в частном секторе.

Общественная опасность передачи коммерческого подкупа при наличии факта вымогательства заключается в том, что субъект своими действиями начинает проявлять активность в вовлечении других лиц в коррупционные деяния, а следовательно, формируется образец поведения, который в дальнейшем может привести к распространению коррупционных практик. В свою очередь, общественная опасность действий лица, передающего коммерческий подкуп, заключается в том, что он своими действиями провоцирует коррупционный акт и в случае успеха формирует образец поведения у лица, выполняющего управленческие функции в организации.

В борьбе с наиболее опасными проявлениями коррупции в частном секторе «следует задействовать “тяжелую артиллерию” – потенциал уголовного закона»158. Вместе с тем менее опасные формы коррупционного поведения в частном секторе не должны оставаться без юридической оценки. Против них следует использовать средства административного, корпоративного и гражданско-правового воздействия. «И пока у российского общества нет реальных ресурсов для борьбы со всем спектром коррупционных проявлений, необходимо вести разъяснительную работу: показывать опасность коррупции и формировать нетерпимость к самым различным ее проявлениям»159.

Местом выполнения обязанностей согласно ст. 204 УК РФ является коммерческая или иная организация, а также некоммерческая организация, не являющаяся государственным органом, органом местного самоуправления, государственным или муниципальным учреждением.

Давая характеристику коррупции в частном секторе, мы говорили о том, что к ней не относятся коррупционные деяния, совершаемые в организациях, оказывающих публичные услуги, или в естественных монополиях и градообразующих предприятиях моногородов. В настоящий момент, как мы видим, такое ограничение в положениях уголовного законодательства до конца не соблюдено. Таким образом, можно отметить, что отличие коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе от коммерческого подкупа как вида преступления в том, что последний включает в себя элементы коррупции в публичном секторе – предусматривает ответственность за деяния в организациях, оказывающих публичные услуги, и градообразующих предприятиях.

Для лица, дающего предмет подкупа или получающего его, характерна вина в форме умысла, а именно в виде прямого умысла: подкупающий понимает, что вручаемые им ценности являются именно подкупом, осознает общественную опасность своих действий, связанных с передачей незаконного вознаграждения лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, и желает их совершить.

Подкупаемый в свою очередь осознает, что передающий понимает, что он передает предмет подкупа, осознает общественную опасность незаконного получения предмета подкупа, а равно незаконного пользования услугами имущественного характера за совершение действий (бездействие) в интересах дающего в связи с занимаемым подкупаемым служебным положением и желает получить предмет подкупа.

Международные акты также предлагают рассмотреть возможности принятия таких законодательных и других мер, какие могут потребоваться, с тем чтобы признать в качестве уголовно наказуемых следующие деяния, когда они совершаются умышленно в ходе экономической, финансовой или коммерческой деятельности^160.

Следовательно, в части признания коммерческого подкупа умышленным преступлением понимание коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе совпадает с пониманием коммерческого подкупа как вида преступления.

Положения международных актов требуют криминализацию в том числе вымогательства предмета коммерческого подкупа. Для этих целей предусмотрена такая ответственность положением ст. 204 УК РФ.

Под вымогательством согласно п. 15 постановления Пленума Верховного суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6 понимается требование передать незаконное вознаграждение под угрозой совершения действий, которые могут причинить ущерб законным интересам гражданина либо поставить последнего в такие условия, при которых он вынужден совершить коммерческий подкуп с целью предотвращения вредных последствий для его правоохраняемых интересов^161.

Вымогательство обладает рядом признаков: требование передать предмет подкупа либо поставление лица в такие условия, когда он вынужден подкупить; сопровождается угрозой причинения вреда его интересам, и он имеет целью предотвратить эти вредные последствия; угроза затрагивает законные интересы лица.

При вымогательстве подкупающий ставится в условия, когда он вынужден для защиты своих интересов совершить подкуп. В ситуации же с коммерческим подкупом субъект причиняет вред право охраняемым интересам не для предотвращения неотвратимого в данных условиях иными средствами большего вреда, угрожающего личности, обществу, государству. У субъекта всегда остается выбор – либо совершить подкуп, а следовательно, преступление, либо предотвратить вред, причиняемый коммерческим подкупом, сообщив правоохранительным органам о факте вымогательства коммерческого подкупа, выявить коррупционера, но не получить то, что положено по закону.

Понимая это, законодатель предусмотрел в примечании к ст. 204 УК РФ, что лицо, совершившее деяния, предусмотренные ч. 1 или 2 ст. 204 УК РФ, освобождается от уголовной ответственности, если в отношении его имело место вымогательство. Международный законодатель такую возможность не рассматривает, что, как мы полагаем, отличает в лучшую сторону законодателя отечественного.

Заметим, что возможность быть освобожденным от уголовной ответственности есть только в случае, если лицо активно способствовало раскрытию и (или) расследованию преступления. «Способствование раскрытию преступления заключается в стремлении лица, совершившего преступление, своими действиями оказать помощь правоохранительным органам в установлении истины по уголовному делу. Оно может состоять в изобличении других участников преступления, в указании места его совершения, в выдаче орудий и средств совершения преступления и в иных подобных действиях»162.

Полагаем, что в настоящий момент при высоком уровне латентности коррупционных деяний данное условие может рассматриваться как дополнительное препятствие для выявления фактов коррупции. Теперь лицу недостаточно просто сообщить о факте коррупции, ему требуется еще проявить свою активность в работе с сотрудниками правоохранительных органов. Не сложно представить ситуацию, что, зная всех участниках коррупционного отношения и необходимости их раскрытия, лицо может опасаться негативных последствий предоставления информации и предпочтет скрыть факт коррупции. Пояснительная записка к законопроекту^163, а также официальный отзыв Верховного Суда РФ^164 не содержат обоснования введения такой нормы.

В результате рассмотрения вопроса о коммерческом подкупе как форме коррупции в частном секторе можно сделать следующие выводы.

1. Коррупция в частном секторе является разновидностью коррупции, которую выделяют следующие черты:

– сферой ее существования является экономическая, финансовая, а также коммерческая и некоммерческая деятельность любой негосударственной и немуниципальной организации, за исключением деятельности по оказанию публичных услуг или деятельности градообразующего предприятия моногорода;

– субъектом активного подкупа может быть как физическое, так и юридическое лицо, а также их группа. Субъектом пассивного подкупа – лицо, которое руководит работой организации частного сектора или работает в любом качестве в такой организации. Субъект как активного, так и пассивного подкупа преследует цель получения выгод и преимуществ материального и нематериального характера, но последний использует для этого свое служебное положение;

– коррупционным признается не только незаконное получение или предоставление выгод и преимуществ, но и отклонения коррупционного характера от этических норм.

2. Коррупция в частном секторе имеет две основные формы: злоупотребление полномочиями и коммерческий подкуп. Коммерческий подкуп фактически представляет собой незаконную сделку. В результате такой сделки лицу, руководящему деятельностью или работающему в любом качестве в организации, осуществляющей экономическую, финансовую, а также коммерческую и некоммерческую деятельность, за исключением деятельности негосударственной и муниципальной структуры, оказывающей публичную услугу, или градообразующего предприятия моногорода, а также лицам, им указанным, передается незаконное вознаграждение имущественного или неимущественного характера за совершение им действий вопреки интересам службы.

3. Коммерческий подкуп в зависимости от степени общественной опасности может иметь вид этического, корпоративного, дисциплинарного, гражданско-правового, административно-правового, уголовно-правового деяния.

4. Отдельные положения ст. 204 УК РФ не соответствуют требованиям международных актов:

– статья 204 УК РФ защищает наряду с интересами службы в организациях частного сектора также интересы организаций в секторе публичном, что не соответствует идее разделения коррупции на коррупцию в частном и публичном секторах, принятой в международных актах;

– за рамки вознаграждения, передаваемого в качестве предмета коммерческого подкупа, выведено получение выгоды неимущественного характера;

– отсутствие уголовной ответственности за передачу незаконного вознаграждения третьим лицам за совершение лицом, выполняющим управленческие функции, деяний, предусмотренных ч. 3, 4 ст. 204 УК РФ, не соответствует международному и отечественному законодательству о противодействии коррупции;

– перечень субъектов получения предмета коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе, согласно международным актам, шире перечня субъектов получения предмета коммерческого подкупа как преступления;

– Уголовный кодекс РФ, в отличие от международных актов связывает с фактом вымогательства предмета коммерческого подкупа также возможность освобождения от уголовной ответственности лица, его передавшего.

1.2. Состояние и тенденции коммерческого подкупа в РФ

Коррупция в частном секторе существовала всегда, имела различные формы. В момент проведения исследования опыт социальной оценки общественной опасности такого явления в обществе, правоохранительных органов по расследованию правонарушений (преступлений) и привлечению к ответственности виновных, СМИ по освещению данной проблематики уже накоплен и продолжает формироваться. Анализ потока информации о коррупции в частном секторе в целом и коммерческом подкупе в частности позволяет говорить о том, какие тенденции имеет данное социальное явление, в каком направлении развивается.

В основу позиции о состоянии коммерческого подкупа положены данные официальной уголовной статистики (с 1997 по 2011 г.), опросов о коррупции в частном секторе и коммерческом подкупе, анализ 436 приговоров судов первой инстанции по ст. 204 УК РФ, активности СМИ по освещению данного вопроса.

Согласно сведениям официальной статистики МВД РФ^165, наблюдается тенденция стремительного увеличения с 1997 по 2002 г. и снижения с 2002 по 2011 г. числа зарегистрированных фактов совершения коммерческого подкупа (приложение 1). При этом число зарегистрированных фактов взяточничества в этот же период не претерпевает серьезных изменений^166.

В период с 1997 по 2002 г. в РФ коэффициент коммерческого подкупа увеличивался с 0,31 до 1,9^167. После 2002 г. можно проследить тенденцию к снижению коэффициента коммерческого подкупа при росте коэффициента взяточничества в этот период^168. Возможно, это связано с отсутствием единого подхода к противодействию коррупции в государстве и нацеленностью антикоррупционной политики прежде всего на государственный сектор.

Анализ данных^169 о лицах, осужденных за совершение коммерческого подкупа^170, выявляет следующие тенденции: в первые три года действия ст. 204 УК РФ ежегодно осуждался только каждый пятый, в отношении которого было возбуждено уголовное дело. В последующие годы (с 2000 г.) прослеживается тенденция снижения числа лиц, привлеченных к уголовной ответственности. Эта тенденция является отрицательной, так как согласно официальной информации «нераскрытыми и неизвестными остаются до 90 % случаев коммерческого подкупа»171.

По итогам анализа приговоров^172 судов по коммерческому подкупу мы можем констатировать, что наибольшее распространение в качестве предмета коммерческого подкупа получили денежные средства – 71 %173, в иных случаях предметом подкупа выступали услуги имущественного характера^174 (7 %) или иное имущество^175 (17 %). Сумма подкупа в 18 % случаев определяется в процентном соотношении к сумме договора или стоимости услуги^176. В большинстве случаев (79 %) размер коммерческого подкупа равен определенной сумме.

Размер минимальной суммы коммерческого подкупа, по данным анализа приговоров, составил 200 рублей за изготовление новой диагностической карты без указания в ней выявленных неисправностей автомобиля при проведении контроля технического состояния автомобиля^177. Анализ приговоров показал, что средняя сумма переданного коммерческого подкупа составила 250 тыс. рублей по одному эпизоду преступления. Максимальная сумма, которую готовы передать респонденты, составила 200 тыс. рублей. Проведенный в ходе исследования социологический опрос позволяет утверждать, что размер коммерческого подкупа зависит от статуса организации. Указанные цифры соотносимы с данными Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции МВД РФ о том, что средний размер взятки и коммерческого подкупа составляет до 293 тыс. рублей^178.

Вместе с тем подавляющее большинство изученных нами приговоров (91 %) предусматривали ответственность за совершение деяний, которые с учетом положений международных актов не являются коррупцией в частном секторе: получение оценки в образовательном учреждении, прохождение технического осмотра, получение медицинских документов.

Анализ приговоров по ст. 204 УК РФ позволяет сделать некоторые выводы о личности преступника, совершающего коммерческий подкуп. В настоящий момент мы не можем говорить об особенностях личности преступника, совершающего коммерческий подкуп, в полном объеме, так как полагаем, что его личность не отличается от личности, совершающей экономические преступления.

По данным анализа приговоров, проводимого в рамках исследования, соотношение женщин и мужчин среди лиц, совершивших преступления, предусмотренные ст. 204 УК РФ, является равным (52,7 % – женщин, 47,2 % – мужчин), что соответствует данным Федеральной службы государственной статистики об общем распределении российского населения по гендерному признаку^179 (мужчин – 46 %, женщин – 54 %). Представленные данные, на наш взгляд, можно объяснить тем, что в настоящий момент женщины все чаще занимают должности в системе управления в различных структурах, в том числе связанные с выполнением организационнораспорядительных (например, начальник отдела кадров) или административно-хозяйственных функций (например, главный бухгалтер).

Все осужденные за получение коммерческого подкупа имели среднее (16,6 %) или высшее образование (82,3 %).

Для получения коммерческого подкупа характерно совершение преступления впервые. Если лицо и было осуждено, то данная судимость связана с иными видами преступлений. Лица в возрасте до 21 года составляют не более 25 % от общего числа лиц осужденных за коммерческий подкуп. Коммерческий подкуп совершают преимущественно лица от 28 лет и старше (73 %).

Таким образом, коммерческий подкуп совершает преимущественно лицо в возрасте от 28 лет, имеющее высшее образование и выполняющее управленческие функции в организации, ранее не судимое за аналогичные преступления. В качестве предмета коммерческого подкупа в этом случае передается конкретная денежная сумма, средний размер которой составляет от 250 тыс. до 293 тыс. рублей по одному эпизоду преступления.

С целью получения дополнительных знаний об исследуемом объекте в период с 1 июля по 1 августа 2011 г. нами было проведено исследование^180, направленное на выявление мнения населения и экспертов о коммерческом подкупе на территории города Красноярска.

Заметим, что результаты исследования отражают не столько факты, сколько отношение к коррупции, а также показывают тенденции общественного мнения по вопросам коррупции в частном секторе, в том числе коммерческого подкупа.

По итогам исследования 53 % респондентов утверждают, что коррупция – это реальная проблема, с которой необходимо бороться. Число опрошенных, которые признают коррупцию неотъемлемой частью общества и невозможность с ней бороться, также велико и составляет почти 25 % ответов. Остальные опрошенные либо не смогли дать ответ на поставленный вопрос (5 %), либо ответили, что коррупция является эффективным способом решения проблем в коммерческих организациях. Подобные данные позволяют говорить об отсутствии у населения единого понимания опасности данного явления.

Представленные ответы различаются в зависимости от возраста респондента и источника информации:

– ответы респондентов в возрасте от 18 до 24 лет также разделены почти на равные части: 44 % отвечают, что «коррупция – это реальная проблема, которую необходимо решать»; 42 % – «неотъемлемая часть нашего общества, с которой невозможно бороться». Ответы четырех групп от 25 лет и старше совпадают: по мнению большинства, коррупция – это неотъемлемая часть нашего общества, с которой невозможно бороться. Подобные результаты позволяют говорить о том, что в отличие от «взрослой» аудитории в «студенческой среде» мнение о невозможности противодействия коррупции не является преобладающим;

– 58 % лиц, которые информацию о коррупции в коммерческих организациях получили из личного опыта, полагают, что коррупция в частном секторе является неотъемлемой частью общества, с которой невозможно бороться. Для остальных категорий опрошенных, получающих информацию из других источников, коррупция в коммерческих организациях – это реальная проблема, которую необходимо решать, либо неотъемлемая часть нашего общества, с которой невозможно бороться. Эффективным способом решения проблем в коммерческих организациях считают всего 9 % респондентов, ответивших на вопрос об известности фактов коррупции в коммерческих организациях. Большинство респондентов, которым такие факты известны, отвечают, что коррупция – это реальная проблема, которую необходимо решать, – 60 %.

По нашим данным, 48 % опрошенных считают, что практика передачи денег или иного имущества за принятие решений в коммерческой организации бывает часто, 22 % полагают, что она бывает практически всегда, 19 % – бывает иногда. Полученные данные соответствуют общей тенденции в общественном мнении о высокой степени распространения коррупции в Российской Федерации.

Любопытно, что мнение по вопросу о практике передачи незаконного вознаграждения не зависит ни от того источника, которым пользуются респонденты для получения информации о коррупции в частном секторе, ни от того, к какой возрастной категории они относятся. Однако стоит заметить, что в возрастной категории от 45 лет и старше наблюдается большой процент тех лиц, которые указывают на незнание ответа на данный вопрос.

Интересно, что 19 и 26 % респондентов на вопрос, влечет ли уголовную ответственность получение незаконного вознаграждения руководителем или сотрудником коммерческой организации за заключение договора или за действия внутри организации, отвечают отрицательно и полагают, что уголовная ответственность за данное деяние не предусмотрена.

Также почти равное количество респондентов указали, что такая уголовная ответственность предусмотрена, но только если эта организация – естественная монополия – 30 %, а также в случае, если это градообразующее предприятие и от принятых на нем решений зависит судьба целого города или поселка – 29 %. По 6 % респондентов дали иные варианты ответов.

Более половины респондентов, которые отвечают, что уголовная ответственность за получение незаконного вознаграждения и заключение договора не предусмотрена, дают аналогичный ответ и на вопрос об ответственности за такие действия внутри организации. Схожую ситуацию мы можем наблюдать и в других случаях, что говорит об относительной последовательности ответов лиц на поставленные вопросы.

Считается, что одним из показателей мнения населения об общественной опасности того или иного преступления является образ преступника, совершившего его. Для того чтобы узнать такой образ, респондентам были заданы два вопроса: 1. Изменится ли ваше отношение к человеку, с которым вы общаетесь, если вы точно будете знать, что он берет деньги за принятие или ускорение принятия решений в своей коммерческой организации?

2. Изменится ли ваше отношение к чиновнику, с которым вы общаетесь, если вы точно будете знать, что он берет деньги за принятие или ускорение принятия решений?

Минимальный процент опрошенных на поставленные вопросы ответили, что «изменится, причем в лучшую сторону – он умеет жить в рыночных отношениях». Данный ответ аналогичен как в отношении чиновника – 2 %, так и в отношении сотрудника фирмы – 3 %. Большинство респондентов «изменят свою точку зрения», но интересно, что они готовы изменить ее вплоть до полного разрыва отношений (чаще в отношении чиновника – 31 %, чем в отношении сотрудника коммерческой организации).

О том, что их отношение «изменится, причем в лучшую сторону – он умеет жить в рыночных отношениях», отвечает равное число опрошенных, как обладающих информацией об актах коррупции за действия внутри организации (43 %), так и не обладающих (41 %). Более 50 % респондентов, ответивших, что их отношение «изменится в худшую сторону – вплоть до разрыва отношений», обладают информацией о фактах получения незаконного вознаграждения за действия внутри организации или за заключение договора.

Указанные данные, на первый взгляд, позволяют сделать вывод о том, что низкая результативность применения ст. 204 УК РФ не связана с недооценкой общественной опасности коммерческого подкупа со стороны населения и профессионального сообщества, так как она на высоком уровне.

Однако в связи с вышесказанным возникают следующие вопросы: что респонденты понимают под коррупцией, знают ли, что такое коммерческий подкуп, какие действия, по их представлению, он включает? Ниже нами будут представлены ответы респондентов.

Менее половины опрошенных лиц (47 %) относят к коррупции использование служебного положения с целью получить выгоду как имущественного, так и неимущественного характера. Только 13 % респондентов относят к коррупции последнее. Подобные результаты соответствуют общей тенденции в общественном мнении. Типичным стереотипом является представление, что коррупция связана исключительно с получением выгод имущественного характера.

Следующим является вопрос о том, что включает в себя коммерческий подкуп как правонарушение (по мнению респондентов). Только 1 % респондентов в качестве ответа на поставленный вопрос предложили оба варианта ответа. Смысл ответов заключался в том, что коммерческий подкуп – это и незаконная передача, и незаконное получение вознаграждения лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой организации. Отсутствие отдельного ответа – «оба варианта» в тексте анкеты было допущено сознательно, чтобы выяснить действительные представления респондентов. 45 и 42 % респондентов соответственно исключают из коммерческого подкупа либо получение незаконного вознаграждения, либо его передачу.

Единым актом дачи-получения незаконного вознаграждения коммерческий подкуп считают только 2 % респондентов, ответивших, что они знают, что такое коммерческий подкуп. Аналогичным образом ответили чуть больше 2 % респондентов, которые утверждают, что не знают определения коммерческого подкупа. Примерно равное число респондентов, ответивших, что знают, что такое коммерческий подкуп, полагают, что это либо незаконная передача, либо незаконное получение такого вознаграждения, 49 и 46 % соответственно.

Таким образом, можно говорить, что респонденты в ответах под коммерческим подкупом понимали разное явление. В понятие коммерческого подкупа вкладывали разный смысл. Подобное явление подтверждает наличие тенденции: коммерческий подкуп как целостное явление не является для граждан общественно опасным, часть общества полагает, что это лишь незаконное вознаграждение, а часть – что лишь незаконное его получение.

Большую роль в формировании общественного мнения играют средства массовой информации (далее – СМИ), которые являются выразителями актуальных для общества тем. СМИ в случае наличия интереса у общества к тому или иному вопросу начинают его актуализировать, так как от этого зависит их рейтинг и число аудитории.

Для целей исследования мы проанализировали СМИ на наличие упоминания о коммерческом подкупе^181. В ходе исследования было проанализировано 270 источников, опубликованных в период с 22 мая 1997 г. по 31 марта 2011 г. на территории РФ^182.

График появления информации о коммерческом подкупе в СМИ представлен в приложении № 2. По результатам контент-анализа можно говорить об общей тенденции увеличения интереса к данной теме в СМИ начиная с 2006 г. (от 16 до 121 упоминания). На наш взгляд, это связано с началом крупномасштабной антикоррупционной кампании в РФ. Однако данная тенденция не прослеживается в газетах и журналах, а также в радиопередачах, бюллетенях и журналах. При этом упоминания о теме исследования увеличились в 2010–2011 гг. почти в 2 раза на интернет-ресурсах (с 22 до 50).

Стабильным источником информации о коммерческом подкупе выступают газеты. В период с 1997 по 2011 г. каждый год в них присутствуют упоминания о коммерческом подкупе.

На первый взгляд, в РФ присутствует тенденция к увеличению внимания СМИ к данной теме. Однако в случае подробного рассмотрения информации в зависимости от регионов мы получаем следующие данные: вклад московских СМИ в общую картину увеличения упоминания коммерческого подкупа максимален. И в разные годы мог достигать более чем 50 %. Чаще всего на первом месте были публикации по этой теме в газете «Коммерсантъ» – 14 публикаций, на втором – Gazeta.ru, Refions.ru, на третьем – «Российская газета» – 11 публикаций. Подавляющее большинство публикаций сделаны в центральной (московской прессе). Руководствуясь сказанным, мы можем утверждать, что актуальность темы коммерческого подкупа связана в большинстве случаев с московской (центральной) прессой и практически не наблюдается тенденция к активному освещению этой темы в регионах. Это может в том числе свидетельствовать об отсутствии у читателей интереса к данной проблеме, а, как следствие, отсутствие информации в СМИ.

Подводя итоги анализа СМИ, можно говорить об общей тенденции к увеличению интереса к теме коррупции. Однако в СМИ преобладает интерес к коррупции в публичном секторе. Интерес к теме коррупции в частном секторе остается стабильно низким в традиционных СМИ (газетах, радио, телевидении), а увеличение публикаций происходит за счет интернет-ресурсов. Кроме того, такая тема, как коммерческий подкуп, встречается чаще всего именно в публикациях федерального уровня и практически не освещается в региональных СМИ.

Таким образом, на основании анализа официальной статистики, уголовных дел, опроса населения и экспертов, а также контент-анализа СМИ можно сделать следующие выводы:

– число официально зарегистрированных фактов совершения коммерческого подкупа, коэффициент преступности и число лиц, привлеченных к ответственности, при высоком уровне латентности данного деяния постепенно снижается. При этом представления у населения и профессионального сообщества^183 об опасности коррупции в частном секторе в целом и коммерческого подкупа в частности являются неоднородными, зависят от возраста, личного опыта вступления в коррупционные отношения и источника информации о коррупции. В большинстве своем они полагают, что в коммерческих организациях широко распространена практика дачи незаконного вознаграждения за принятие решений, но возможность привлечения лица к уголовной ответственности за данные действия для них не является очевидной и может, по их мнению, зависеть от статуса организации;

– в качестве незаконного вознаграждения в подавляющем большинстве случаев выступают денежные средства, размер которых чаще всего определяется конкретной суммой, зависит от статуса организации. Данная тенденция получила отражение в стереотипе населения и профессионального сообщества о том, что коррупция в частном секторе связана исключительно с получением выгод имущественного характера (денег и т. д.);

– не изменяются характеристики личности, совершающей коммерческий подкуп. Это в равном количестве женщины и мужчины преимущественно в возрасте от 28 лет и старше, имеющие высшее образование, ранее не привлекавшиеся к уголовной ответственности за аналогичные деяния. При этом образ коррупционера в частном секторе является для большинства населения и профессионального сообщества негативным, но в меньшей степени, чем образ коррупционера в публичном секторе;

– интерес к теме коррупции в частном секторе остается стабильно низким в традиционных СМИ (газетах, радио, телевидении), а увеличение публикаций происходит за счет интернет-ресурсов, которые чаще всего являются СМИ федерального уровня.

Информация о состоянии и тенденциях коммерческого подкупа должна учитываться при принятии решений и позволять создавать нормы, социальное основание которых не будет вызывать сомнения в обществе, профессиональном сообществе или правоохранительной системе. Отсутствие таких сомнений позволит ускорить процесс исполнения решений и реализацию норм, так как они отвечают ожиданиям указанных выше субъектов. Кроме того, учет такой информации позволит в условиях сложности вопроса об общественной опасности и противодействии коррупции в частном секторе ответственнее подойти к разработке мер по противодействию коррупции в изучаемой сфере.

1.3. Детерминанты коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе

Для реального предупреждения коррупции в частном секторе недостаточно определить суть данного явления, виды и формы его проявления в обществе. Необходимо сконцентрировать внимание на детерминантах, его продуцирующих. И тут следует полностью согласиться с В. Н. Кудрявцевым, который отмечает, что «изучение антиобщественных явлений, в том числе и различных видов противоправного поведения, преследует практическую цель: разработать и затем осуществить такие научно обоснованные мероприятия, которые способствовали бы успешному наступлению на эти отрицательные социальные явления, уменьшили бы их распространенность, ликвидировали бы наиболее опасные их формы, а затем постепенно свели бы эти явления на нет»184.

Для того чтобы разобраться в причинах коррупции в целом, необходимо затронуть вопрос причинности. Причинность – разновидность, одна из форм детерминации, под которой понимается любая закономерная зависимость между различными процессами и явлениями. Категория причинности, рассматриваемая в широком смысле, включает следующие понятия: причину; условие; следствие (результат); связь между причиной и следствием (условием и причиной, условием и следствием); обратную связь между следствием и причинами (условиями)185.

Таким образом, причинность можно определить как объективно существующую связь между двумя или несколькими явлениями, при которой одно из них (причина) порождает другие (следствия). А причины преступности – как явления общественной жизни, которые порождают преступность, поддерживают ее существование, вызывают ее рост или снижение^186.

Чтобы учесть все обстоятельства, влияющие на следствие, помимо категории «причина» необходимо использовать категорию «условие». Условиями явления, в отличие от его причин, называется комплекс явлений, которые сами не могут породить непосредственно данное явление – следствие, но, сопутствуя причинам в пространстве и времени и влияя на них, обеспечивают определенное их развитие, необходимое для возникновения следствия. Условия, взятые в совокупности с причинами, образуют так называемую полную причину того или иного следствия^187.

«Различие между условием и причиной относительно. Поэтому нередко их объединяют общим термином “детерминанты”. В некоторых случаях “бывшие” причины могут играть роль условия, и наоборот»188.

Анализ феномена коррупции, в том числе в частном секторе, показывает, что в сфере любых общественных процессов отделить причины от условий бывает весьма трудно. Особенно если следствие (коррупция в своих многообразных формах) само по себе не обладает естественными границами, тесно переплетается с другими негативными социальными явлениями, а диалектика взаимодействия причин и условий коррупции заключается в том, что они могут заменять друг друга: то, что выступало условием в одном случае, может стать причиной в другом.

Именно поэтому в данном исследовании мы используем категорию «детерминанты», под которыми понимаем как причины, так и необходимые условия (без которых данное явление не могло бы наступить). Следует отметить, что «отказ от разграничения в каждом конкретном исследовательском случае причины и условия опасен и приводит неизбежно к “распылению” профилактической деятельности вместо концентрации ее в главном направлении – воздействии на причины»189, и мы в случае возможного выделения условий коррупции будем рассматривать их отдельно.

В силу того, что большинство исследователей на сегодняшний день используют категорию «фактор» для обозначения детерминант коррупционного поведения, данный термин также будет включен в работу. Однако движущим фактором любого социального явления может быть несколько сот детерминантов, которые не являются однопорядковыми. Они могут быть как прямого, так и обратного действия, криминогенные и антикриминогенные^190, иметь функциональную или корреляционную зависимость, входить в число причин или условий. В данной работе наибольший интерес для нас представляют только факторы криминогенного действия, которые способствуют существованию и развитию коррупции в частном секторе. Заметим, что от теории факторов «концепция причинного комплекса существенно отличается выделением из общей массы криминогенных факторов наиболее активных, “главных”, которые в отличие от условий играют продуцирующую, производящую роль»191.

Ввиду того что феномен коррупции, в том числе в частном секторе, представляет собой сложное социальное явление, во многом зависящее от общества, в котором оно существует, мы не претендуем на полноту и доскональность выводов, сделанных в настоящей части исследования.

При определении причинного комплекса^192 возникновения коррупции российские ученые используют различные подходы: моралистический; функциональный и структурно-функциональный^193.

Моралистический подход основывается на негативной оценке социальной роли коррупции, которая подрывает доверие общества к системе управления, приводит к социальной нестабильности^194. Представители такого подхода причины коррупции видят в несовершенстве человеческой природы, низких моральных качествах участников коррупционных отношений.

Функциональный подход рассматривает коррупцию с позиции ее функциональной роли в системе социального управления. Данный подход определяет закономерность между уровнем развития коррупции и политической системой общества. Из нее следует: чем больше концентрация власти в рамках управляющей социальной группы, тем сильнее она коррумпирована.

Еще один подход в определении причин коррупции – структурно-функциональный. Его суть заключается в том, что коррупция как отклоняющееся социальное поведение является неизбежным атрибутом развивающегося общества, которому свойствен слабый механизм социального контроля^195.

В данной работе коррупция рассматривается как негативное социальное явление, поэтому предпочтение будет отдаваться моралистическому подходу.

Работы отечественных авторов традиционно посвящены вопросам коррупции в целом или коррупции в публичном секторе. При рассмотрении вопроса о детерминантах коррупции в частном секторе мы будем использовать их, если это допустимо с учетом специфики коррупции в частном секторе. Подобный подход к изложению материала обоснован в том числе тем обстоятельством, что коррупция в частном секторе является видом коррупции, а следовательно, имеет с ней схожие детерминанты.

Достаточно лаконичное определение причин коррупции разработано рядом зарубежных экономистов в рамках анализа коррупции как экономической модели отношений «принципал-агент». Р. Клитгаард предложил выразить его в следующей формуле: коррупция = монополия + усмотрение – ответственность. Коррупция возникает только тогда, когда у лица, уполномоченного принимать решение, есть монополия власти^196 или очень широкий объем дискреционных полномочий^197. Иначе говоря, причина коррупции – наличие у отдельно взятого физического лица возможности принимать решения, направленные на других лиц, и желание такой возможностью злоупотребить.

В современной российской криминологической литературе разработано достаточное количество различных классификаций причин (детерминант) преступности и коррупционного поведения. Они проводятся по различным критериям, таким как механизм действия (характер детерминации), уровень функционирования, содержание, природа, сущность и др.198 Мы разделяем позицию В. А. Номоконова о том, что представляется целесообразным классифицировать причины преступности по сферам общественной жизни^199. Прежде всего имеется в виду разработанное В. Н. Кудрявцевым представление о трех уровнях проявления криминогенных факторов: первый уровень – социальная среда (макросреда) в целом; второй – непосредственные факторы формирования личности (микросреда) и третий – сама личность, взаимодействующая с конкретной жизненной ситуацией^200. Совмещение этой классификации со «сферным» подходом позволяет интерпретировать причины преступного поведения в трех плоскостях: социологической; социальнопсихологической и психологической. Данный подход мы намерены использовать и при анализе детерминант коррупции в частном секторе.

Чаще всего детерминанты коррупции делятся на экономические, политические, правовые и психологические^201, иногда к ним добавляются социальные, духовно-нравственные и организационно-управленческие^202. Большинство из названных причин относятся к плоскости социологических.

К числу экономических причин рассматриваемого явления относят:

– экономическую нестабильность, проявляющуюся в том числе в неконтролируемых инфляционных скачках, стандартным следствием которых является внезапное обесценивание денежного содержания сотрудников организаций, провоцирующее их искать любые источники дохода;

– завышенные темпы приватизации государственной собственности;

– отсутствие эффективной рыночной конкуренции^203;

– критически высокий уровень поляризации населения по уровню дохода и общая бедность;

– высокий удельный вес теневой экономики;

– широкое включение в экономический оборот практики «отмывания» доходов, полученных незаконным путем;

– чрезмерно высокие налоги для коммерческих организаций;

– неустойчивость экономической ситуации в стране;

– разрешительный принцип, охватывающий практически все сферы экономической активности^204.

Среди политических факторов рассматриваемого явления выделяют следующие:

– нестабильность существующих форм политического устройства общества;

– длительное использование идеи коррупции в качестве лозунга борьбы между организациями;

– слабость гражданского контроля;

– неразвитость института коллективной и индивидуальной корпоративной ответственности за последствия коррупционного поведения высших руководителей организации;

– несформированность предпринимательской, в том числе корпоративной, культуры.

В число правовых причин коррупционной преступности входят:

– дискредитация права как основного инструмента регулирования жизни личности, общества и государства;

– неоправданно высокий уровень неопределенности норм многих отраслей и институтов законодательства^205, противоречивость и незавершенность законодательства в целом;

– отсутствие «закона о законах», законодательного регулирования процедур подготовки нормативных и иных регулирующих и распорядительных актов^206;

– проблемы в правовом регулировании антикоррупционной политики;

– господство в национальном законодательстве, так или иначе регулирующем (в том числе охраняющем) сферу экономики, правовых норм, не имеющих официального толкования;

– высокий удельный вес делегированного экономического законодательства^207;

– противоречивость и коллизионность существующего антикоррупционного законодательства.

Система социальных факторов, обусловливающих совершение преступлений коррупционной направленности, весьма разнообразна. К таковым можно отнести:

– отсутствие государственной идеологии, ориентирующей на право – мерное решение проблем, связанных с коррупцией;

– правовой нигилизм;

– правовая пассивность и невежество значительной части взрослого населения, ставящие его в положение слишком большой зависимости от правоприменителя^208;

– несформированность гражданского общества^209;

– изменение социальных ценностей и морали, общее падение культурного уровня масс^210.

К числу социальных факторов может относиться и аномия, т. е. такое состояние общества, в котором для его членов утрачена значимость социальных норм и предписаний. Как отмечает Р. К. Мертон, совершение преступления может быть не только ненормальной реакцией ненормального индивида на нормальные социальные условия, но и нормальной реакцией нормального индивида на ненормальные условия^211.

По мнению В. А. Номоконова, «общим объективным источником антиобщественного и преступного поведения является деформация общественных отношений. Причины преступности – это продукт не только так называемых социальных подсистем, но и общесистемное следствие, заключающееся в глобальной или частичной ущербности социума в целом. Причем эта ущербность заключается не только и не столько в экономическом неблагополучии. “Ущербность” – интегративный показатель состояния прежде всего несбалансированности, острой конфликтности интересов граждан, социальных групп, общества и государства»212.

Спецификой проявления природы коррупционного поведения в частном секторе является и тот факт, что социальная среда может как подталкивать, так и предостерегать от совершения преступлений, связанных со служебным положением правонарушителя.

Применительно к анализируемому социальному феномену интересной представляется позиция Анри Мендра, который обратил внимание еще на один важный социальный фактор коррупции: когда директор переходит с одной службы на другую, он обычно берет с собой своих верных сослуживцев – своих «клиентов», которые ему преданы, потому что «делают карьеру». Благодаря таким «клиентам» руководитель имеет власть – власть одного и карьера других идут рука об руку. «Командный» принцип кадровых назначений имеет социальные предпосылки^213.

Не следует забывать и о таком социально-психологическом явлении, как стигматизация. Влияние стигматизирующего эффекта рассматривается К. Седлениексом. Именно потому, что «всем известно», что в определенных странах (например, «с переходной экономикой») коррупции по определению больше, мы склонны применять термин «коррупция» для характеристики многих социально-экономических отношений, которые, будучи обнаружены в странах «первого» мира, в категорию коррупционных не попадают^214. Итог – в иностранных государствах складывается мнение об очень высоком уровне коррупции в отдельных странах и невозможности достижения определенных целей без использования коррупционных схем. Так, иностранный предприниматель, располагая сведениями из различных источников о высоком уровне коррупции в России, при принятии решения о ведении бизнеса в России или с российскими компаниями сразу же может принять решение и об использовании коррупционных механизмов.

В число организационно-управленческих причин коррупции входят:

– низкая эффективность деятельности государственных правоохранительных и контролирующих органов, осуществляющих противодействие коррупции, а также институтов гражданского общества и предпринимательского сообщества;

– отсутствие надлежащей координации антикоррупционной деятельности правоохранительных органов на национальном и международном уровнях^215;

– отсутствие координации антикоррупционной деятельности предпринимательского сообщества;

– незначительная практика применения правовых норм, предназначенных для борьбы с коррупцией в частном секторе;

– отсутствие достаточно полной и объективной административной и уголовной статистики коррупционных правонарушений в частном секторе;

– низкий уровень знаний населения в сфере борьбы с коррупцией в частном секторе.

Особое внимание в данной работе хотелось бы уделить социально-психологическому и психологическому уровням причин коррупционной преступности в частном секторе, так как они, по нашему мнению, имеют решающее значение при осуществлении специального предупреждения.

Чаще всего среди психологических причин коррупционного поведения называют:

– низкий уровень солидарности населения с нормами об ответственности за коррупцию;

– некоторая гиперболизация в общественном сознании уровня коррумпированности аппарата управления, в том числе в организациях;

– психологическая готовность значительной части населения к подкупу для реализации как законных, так и незаконных прав;

– крайне низкий субъективно воспринимаемый риск быть привлеченным к ответственности за совершение коррупционного правонарушения;

– феномен обоюдной вины подкупающего и подкупаемого^216.

Закономерности, влияющие на коррупционное поведение, наиболее ярко проявляются в психологии больших социальных групп. Для лица, которое руководит работой организации частного сектора или работает в любом качестве, служба в такой организации представляет собой не служение обществу или организации, а получение привилегий и удовлетворение личных интересов за счет интересов общества или организации. Склоняясь в пользу коррупционного поведения, лицо, которое руководит работой организации частного сектора или работает, в любом качестве, в такой организации, оказывается под влиянием когнитивного диссонанса^217. Суть данной теории, предложенной Л. Фестингиром^218, состоит в том, что установки лица изменяются потому, что оно вынуждено поддерживать согласованность между знаниями. Лицо чувствует напряжение («диссонанс»), когда две мысли или два убеждения («когниции») психологически несовместимы. Подобное имеет место тогда, когда лицо решает сказать или сделать то, в отношении чего у него смешанные чувства. Для уменьшения напряженности ощущения оно зачастую приспосабливает свое мышление^219. В сознании же лица, которое руководит работой организации частного сектора или работает, в любом качестве, в такой организации, возникает противоречие между пониманием важности той деятельности, которой оно занимается, и низкой ее социальной гарантированностью. Для устранения данного противоречия лицо зачастую склоняется в пользу коррупционного поведения, тем самым удовлетворяя свои ожидания в отношении социальной гарантированности своей профессиональной деятельности.

В ряде случаев на преступное поведение лица, которое руководит работой организации частного сектора или работает в любом качестве в такой организации, оказывает влияние правило взаимного обмена, которое гласит, что лицо обязано постараться отплатить каким-то образом за то, что предоставил ему другой человек^220.

Еще на выбор преступного коррупционного поведения оказывает влияние конформизм, который изменяет убеждения или поведение в ответ на реальное или воображаемое групповое давление в тех случаях, когда нет ни прямого требования соглашаться с группой, ни каких-либо причин, которые могли бы оправдать это изменение поведения^221. Среди лиц, которые руководят работой организации частного сектора или работают, в любом качестве, в такой организации, как и в любой другой профессиональной группе, вырабатываются специфические традиции, которым негласно следуют все представители данной профессии. Следуя данной традиции, они формируют наиболее комфортные условия для своего существования. Это трансформируется в формулу успеха и карьерного роста: «Делай как все, и ты добьешься положительного результата». Вновь приходящие молодые специалисты перенимают негативный опыт у более зрелых коллег. Таким образом, организация становится «школой» традиций коррупционного поведения^222.

Предприниматели, склоняясь в пользу преступного коррупционного поведения, в большей мере оказываются под влиянием конформизма. Поскольку подавляющее число представителей данной сферы дают коммерческий подкуп (незаконное вознаграждение) и это явление никак не порицается со стороны профессионального сообщества, то возникает предположение о том, что такое поведение считается нормальным и необходимым для ведения бизнеса^223. Более того, отказ от такого поведения может привести к необоснованному увеличению предпринимательских рисков (ведь невозможно говорить о справедливой конкуренции между теми, кто дает коммерческий подкуп (незаконное вознаграждение), и теми, кто не дает). Передача коммерческого подкупа (незаконного вознаграждения) еще не свидетельствует о дальнейшей успешности бизнеса, но отказ от коррупционного поведения очень часто ассоциируется с вытеснением с рынка.

На коррупционное поведение предпринимателей влияет и правило взаимного обмена. В ряде случаев предприниматель дает коммерческий подкуп (незаконное вознаграждение) как благодарность за действия, выполненные в его пользу лицом, которое руководит работой организации частного сектора или работает, в любом качестве, в такой организации. Второй вариант поведения – когда предприниматель целенаправленно оказывает услуги лицу, которое руководит работой организации частного сектора или работает, в любом качестве, в такой организации, ставя последнего в зависимое положение.

Третья группа, вступающая в коррупционные отношения в частном секторе, – частные лица (граждане).

Теория когнитивного диссонанса также объясняет преступное коррупционное поведение граждан. Общая установка частных лиц заключается в том, что лицо, которое руководит работой организации частного сектора или работает, в любом качестве, в такой организации, – это «человек организации», призванный помогать гражданам в преодолении определенных сложностей. Когда гражданин сталкивается с лицом, которое руководит работой организации частного сектора или работает в любом качестве в такой организации, на практике внутриорганизационные процедуры создают у него впечатление, что сами лица, которые руководят работой организации частного сектора или работают в любом качестве в такой организации, еще больше препятствуют реализации прав граждан. В итоге единственный способ направить деятельность лица, которое руководит работой организации частного сектора или работает, в любом качестве, в такой организации, в ожидаемое от него русло помощи граждане видят в передаче коммерческого подкупа (незаконного вознаграждения).

Рассматривать психологические причины преступности на индивидуальном уровне возможно через их место в механизме преступного поведения и его формировании. Полагаем, что анализ причин коррупционного поведения в частном секторе невозможен без рассмотрения механизма формирования и реализации коррупционного поведения и его основных элементов.

Отечественные авторы под механизмом индивидуального преступного поведения понимают либо преимущественно психологический механизм, этапы психической деятельности (мотивация, принятие решения, планирование, исполнение задуманного), не отрицая при этом известной роли среды^224, либо отдают предпочтение социальным условиям как формирующим саму личность с ее психологическими свойствами, так и влияющим на принятие решения совершить преступление^225. Исходя из первой схемы все причины коррупционной преступности П. Н. Фещенко^226 предлагает разделять на:

– причины, влияющие на формирование извращенных и антисоциальных, в том числе завышенных потребностей: пропаганда культа богатства, верховенства материальных ценностей над духовными, традиций времяпрепровождения, образа жизни и т. д.;

– причины, обусловливающие затруднение удовлетворения потребностей: нехватка средств на обучение детей, отдых, престижные вещи, питание вследствие низкой заработной платы, высоких процентов за использование кредита, коррумпированность, рост преступности, в том числе в бюджетной сфере, и т. д.;

– причины, ведущие к формированию искаженной (криминогенной) иерархии ценностей – росту эгоизма, правового нигилизма, стремления к наживе, культу денег и насилия, субкультуры, вседозволенности, падению нравов, деидеологизации и т. д.: кризис в системе семейного, школьного, досугового воспитания, отсутствие единой идеологической и нравственной позиции государства, отсутствие высоконравственного законопослушного «героя», рост влияния субкультуры, негативное влияние окружения и т. д.;

– причины, ведущие к формированию преступной мотивации, связанные с особенностями личности преступника и влияющей на него среды: проблемы с психическим здоровьем, образованием, досугом, проблемы влияния СМИ, субкультуры и организованной, рецидивной и профессиональной преступности, массовая виктимность населения – доступность потенциальных жертв преступного посягательства, возможность уйти от наказания и использовать результаты преступной деятельности.

Теоретическое и эмпирическое изучение специфических закономерностей и особенностей мотивации преступного поведения, основанное на индивидуальном прогнозировании возможного антиобщественного поведения конкретных лиц, само по себе имеет прямой и непосредственный выход к практике предупреждения преступных посягательств. Решение вопросов индивидуального прогнозирования строится на выявленных закономерностях и особенностях мотивации преступного поведения. Умение предвидеть возможные антиобщественные отклонения позволяет ответить на вопрос, с кем прежде всего следует проводить профилактическую работу, а знание мотивации преступных посягательств – как оптимальнее всего воздействовать на личность и условия ее существования, чтобы удержать лицо в рамках правомерного поведения^227. Именно поэтому исследование мотивации коррупционного поведения в частном секторе является необходимым условием успешного предупреждения коррупции. Как отмечает С. В. Максимов, проблема психологических факторов коррупции заключается в максимально корректной оценке меры их влияния на распространенность и общественную опасность коррупции. Ядром психологии коррупционера традиционно признается мотивация поведения, под которой подразумевается совокупность мотивов, т. е. осознанных потребностей, выступающих как побудительные причины к активности^228.

Для анализа мотивов коррупционного поведения чаще всего используется так называемая модель весов.

Коррупция в частном секторе может существовать только тогда, когда коррупционная деятельность для конкретного человека попадает в разряд целесообразной деятельности. Эта целесообразность для потенциального коррупционера во многом определяется внешними обстоятельствами. Деятельность каждого человека регулируется его интересами, целями. Целевой показатель любой деятельности можно определить как ожидаемое самим субъектом приращение оценки своего положения в пространстве состояний и связанных с этим ценностей. При формализованном подходе текущее значение целевого показателя деятельности или поведения человека приближенно можно оценить как разность математического ожидания оценки результатов некоторой деятельности и математического ожидания вызванных этой деятельностью затрат и потерь. При этом математическое ожидание результата приобретает в сознании человека форму субъективной оценки. Она формируется на основе индивидуальной шкалы ценностей и мысленных результатов прогноза. Ожидаемый результат коррупционной деятельности в частном секторе всегда оценивается потенциальным коррупционером с позиции собственных интересов, своей шкалы ценностей. Ожидаемые потери, затраты и степень риска оцениваются индивидуально на основании прошлого общественного и личного опыта. Только после проведения такой оценки принимается решение. Следовательно, можно предположить, что каждое решение коррупционера – совершать или не совершать коррупционное нарушение в частном секторе – зависит от ряда факторов. Эти факторы С. М. Проява предлагает рассматривать в качестве математической функции и выделяет: функцию ожидания, функцию потерь, моральный и (или) правовой порог^229.

Функция ожидания рассматривается как психологическая оценка приобретений, ожидаемых в результате успешного завершения коррупционного правонарушения. Эта функция определяется субъективной шкалой ценностей потенциального коррупционера и его психологической оценкой вероятности получения прибыли.

Функция потерь выражает оценку коррупционером тех потерь, которые являются результатом совершенного коррупционного правонарушения. Эти потери также измеряются по шкале ценностей и определяются не стоимостными, а психологическими оценками и вероятностями. Ценность представляет собой субъективную характеристику, поэтому она не может быть непосредственно проконтролирована извне.

Величина морального порога характеризует устойчивость человека по отношению к аморальной деятельности. Величина правового порога выражает «правопослушность» гражданина, его готовность соблюдать нормы права по внутреннему убеждению.

В последнем случае необходимо отличать правовой порог от соблюдения нормы под страхом наказания. На наш взгляд, правовой порог имеет место лишь в случае, если у человека формируется позитивное отношение к праву, уверенность в том, что соблюдение правовых норм для него является наилучшим способом действия, приносящим ему пользу.

Как полагает С. М. Проява, в решающую функцию коррупционера могут входить и другие аргументы, если окажется, что их использование целесообразно для учета некоторых факторов, повышения качества решения или для повышения прогностических свойств описания процесса^230.

Такая позиция характерна для большинства представителей неоклассической школы в криминологии, рассматривающих преступность как рациональное поведение, при котором преступник принимает решения, взвешивая риски, затраты и выгоды от них.

Сторонники теории аномии, разработанной Э. Дюркгеймом, представляют коррупцию в качестве функции – средства, облегчающего модернизационные процессы. В связи с этим меняется подход к процессу формирования мотивации коррупционного поведения. Исследования Р. Мертона позволяют трактовать коррупцию как разновидность абстрактного поведения, при котором участники стремятся избежать публичного осуждения, но при этом осознают законность норм, которые они нарушают, считая для себя подобное нарушение приемлемым, и стараются избежать наказующего воздействия существующих норм, не предлагая им замены^231.

Можно предположить, что коррупционное поведение граждан и лица, которое руководит работой организации частного сектора или работает, в любом качестве, в такой организации, в условиях аномии обусловлено различными причинами. Теория конфликта объясняет девиантное поведение наличием социальных конфликтов, как классовых, так и групповых. Часть возможных групповых конфликтов была уже рассмотрена при анализе мотивации социальных групп. Конфликт культур может привести к противоречию трактовок социальных отношений. Интернализация конфликта порождает ситуацию внутреннего противоречия ценностей и интересов, что также в состоянии вызвать социальную девиантность. Помимо этого такая разновидность коррупции, как непотизм (фаворитизм, кумовство), предоставляемый родственникам или друзьям, вне зависимости от профессиональных достоинств, может порождаться конфликтом лояльности^232.

Следует подчеркнуть, что механизм коррупции в принципе может предусматривать два варианта коррумпированного поведения: в одном случае имеет место взаимодействие двух основных субъектов, каждый из которых при помощи коррупционной связи стремится удовлетворить свои интересы, а в другом – коррупционная деятельность сводится к действиям лишь одного лица (коррупционера), которое самостоятельно (без взаимодействия с иными субъектами) удовлетворяет свой личный интерес или интересы других лиц при помощи предоставленной ему власти^233.

Очевидно, что механизм формирования преступного поведения при двусторонней коррупции имеет свои особенности. Для продавцов коррупционных услуг роль играет привлекательность коррупционного поведения, которая, по мнению С. А. Головко, складывается из ряда факторов^234: из числа и доступности разнообразных благ; из степени разрешения коррупционного поведения обществом и государством; из вероятности реализации наказания; из числа и качества работ или услуг, требуемых от коррупционера за полученное вознаграждение; из вероятности выполнения работ или услуг, требуемых от коррупционера-продавца.

Но коррупционное поведение продавца коррупционных услуг зависит и от многих других факторов, в частности уровня законных доходов потенциальных продавцов коррупционных услуг^235.

Модель поведения коррупционера-покупателя отличается от модели поведения коррупционера-продавца прежде всего по целевой функции. Коррупционер-покупатель всегда желает получить коррупционные услуги, как и нормальный покупатель, с минимальными издержками. Спрос на коррупционные услуги зависит от ряда переменных, среди которых в числе значимых цены коррупционных услуг. На предложение коррупционных услуг оказывает влияние объем спроса и поля производительности коррупционных услуг (наличие запретов и ограничений в действующем законодательстве). Кроме того, существует ряд переменных, которые оказывают влияние как на спрос, так и на предложение:

– уровень дохода лиц, заинтересованных в получении коррупционных услуг;

– уровень дохода лиц, предоставляющих коррупционные услуги;

– число и строгость запретов на получение коррупционных услуг;

– вероятность раскрытия и строгости наказания;

– навязывание коррупционных услуг со стороны продавца;

– навязывание спроса коррупционных услуг со стороны покупателя.

Исходя из различного соотношения этих переменных можно выделить несколько классических моделей коррупционного поведения при двусторонней коррупции в частном секторе.

Первая модель предполагает заинтересованность лиц, предоставляющих и получающих коррупционные услуги друг в друге. Латентность в случае осуществления первой модели должна быть наиболее высокой^236. «Коррупция имеет не только скрытный, но и согласительный характер. Она, как правило, не влечет за собой жалоб, так как виновные стороны получают выгоду от незаконной сделки»237. Учитывая монопольный характер предложения коррупционных услуг, в данной модели имеет место ценовая дискриминация.

Вторая модель предполагает, что субъекты коррупции не заинтересованы друг в друге. В отсутствие спроса и предложения коррупционных услуг коррупция будет равна нулю.

Третья модель рассматривает ситуацию дисбаланса, когда лицо, предоставляющее коррупционные услуги, заинтересовано в реализации коррупционных услуг, а потенциальный получатель не заинтересован. В этой модели имеет место вымогательство коррупционных услуг. Так как вторая сторона коррупционных отношений в них не заинтересована, риск для коррупционера возрастает, а попытка получить дополнительную плату за риск только повышает его.

Четвертая модель предполагает зеркальное отражение модели третьей. В этом случае уже лицо, которое может предоставить коррупционные услуги, не заинтересовано в оказании коррупционных услуг, но заинтересован получатель. В данном случае для последнего возрастают некомпенсированные риски и другие дополнительные издержки. Чтобы добиться результата, получатель должен либо увеличивать размер предлагаемого потенциальному коррупционеру вознаграждения, либо предложить альтернативный «доход», например жизнь и здоровье его близких и др.

Важное значение в механизме формирования коррупционного поведения играет мотив. Среди наиболее распространенных мотивов коррупционного поведения можно назвать компенсацию за ощущаемый лицом, которое руководит работой организации частного сектора или работает, в любом качестве, в такой организации, ущерб, связанный с прохождением службы. В этом случае к потере нравственного иммунитета подталкивают:

– ощущение нестабильности;

– низкий уровень заработной платы, не соответствующий квалификации и ответственности выполняемой работы;

– несправедливость при продвижении по службе;

– грубость или некомпетентность начальника^238.

Следует согласиться с мнением В. И. Попова, который полагает, что особенностью причин коррупции является доминирующая роль факторов идеологического, а не материально-экономического характера^239. Именно поэтому решающим при определении причин коррупции в целом и в частном секторе в частности становятся психологические аспекты.

При рассмотрении причин коррупции в частном секторе необходимо помнить, что коррупция немыслима без категории власти, она возникает только в недрах механизма реализации «властеотношений», изменяет его функциональное предназначение, в связи с чем работа указанного механизма осуществляется лишь с учетом интересов участников коррупционных отношений. При коррупционных проявлениях «властеотношения» перестают выполнять полностью или частично социально полезную роль в процессе управления обществом и используются коррупционерами исключительно как средство достижения собственных целей^240. Коррупция существует постольку, поскольку лицо, которое руководит работой организации частного сектора или работает, в любом качестве, в такой организации, может распоряжаться не принадлежащими ему ресурсами путем принятия или непринятия тех или иных решений^241. Иными словами, коррупция всегда предполагает неправомерную эксплуатацию публичной власти в частных интересах^242. Следовательно, можно сделать вывод, что причины коррупции непосредственно связаны с реализацией власти.

Основная же причина коррупции кроется, по нашему мнению, в наличии противоречия у лица, которому делегировали властные полномочия, между его личными и общественными интересами. Человек в рамках эволюции запрограммирован на «эгоистичную социализацию», что означает, что он может существовать и развиваться только в рамках социума, общества, но при этом всегда стремится реализовать свои собственные, индивидуальные интересы. Поэтому в каждом человеке присутствует тенденция: получить выгоду себе за счет других, особенно если вероятность быть пойманным является или кажется незначительной. Человек в большинстве случаев сфокусирован на ближайших сферах, как территориальных, так и временных (сфера ближайшего интереса). Это приводит к тому, что для нас большее значение имеет то, что попадает в указанную сферу, чем то, что за нее выходит. Это обстоятельство также усиливает приоритет групповых и индивидуальных интересов, которые, как правило, находятся в сфере его ближайшего интереса, над всеми другими, в том числе и у лиц, которые руководят работой организации частного сектора или работают, в любом качестве, в такой организации. Таким образом, склонность к коррумпированности не является исключением, а скорее составляет часть человеческой натуры^243. Но при усложнении механизма управления при делегировании отдельных полномочий определенному лицу, которое руководит работой организации частного сектора или работает, в любом качестве, в такой организации, круг общих интересов становится значительно шире, чем те интересы, которые входят в сферу ближайших интересов лица, которое руководит работой организации частного сектора или работает, в любом качестве, в такой организации. Групповые и индивидуальные интересы начинают превалировать над общими, что может привести к совершению коррупционных правонарушений.

ГЛАВА 2

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОММЕРЧЕСКОМУ ПОДКУПУ

Характеристика системы противодействия коммерческому подкупу предполагает описание ее трех основных подсистем: субъекта (управляющая подсистема), объекта (управляемая подсистема) и мер противодействия^244.

Применительно к нашему исследованию объектами противодействия выступают проявления коммерческого подкупа и его детерминанты, характеристика которых представлена нами в предыдущей главе. Данная глава посвящена мерам противодействия коммерческому подкупу.

Поскольку субъекты противодействия коммерческому подкупу в подавляющем большинстве – это субъекты противодействия любому виду коррупции, в настоящем исследовании целесообразно обозначить только специфику субъектного состава. Эту задачу мы намерены реализовать без выделения специального раздела в процессе изложения информации о мерах противодействия.

В основу построения структуры настоящей главы положена вытекающая из работ Н. В. Щедрина классификация мер противодействия на две основные группы: 1) меры, не связанные с принуждением (ограничением прав и свобод); 2) меры, связанные с принуждением (ограничением прав и свобод).

2.1. Меры противодействия коммерческому подкупу, не связанные с принуждением

В трактовке Н. В. Щедрина, к которой мы присоединяемся, меры противодействия коррупции, не связанные с принуждением (ограничением прав и свобод), являются синонимом социальной профилактики. По его мнению, основу социальной профилактики составляют «различные виды стимулирования, т. е. система самых разнообразных непринудительных методов, с помощью которых осуществляется социализация и ресоциализация индивида. В социальную профилактику входят все виды воздействия, кроме мер, связанных с ограничением или принуждением, к которым относятся меры наказания, восстановления и безопасности»245. Хотя указанный подход к определению социальной профилактики нельзя считать общепринятым, тем не менее его исповедует значительная часть криминологов и, более того, часто он используется для определения профилактики вообще^246.

Ориентиром в вопросах противодействия коррупции именно в частном секторе следует считать положения Конвенции ООН против коррупции.

Так, ст. 12, 13 Конвенции ООН против коррупции предусматривают, что «каждое Государство-участник принимает меры, в соответствии с основополагающими принципами своего внутреннего законодательства, по предупреждению коррупции в частном секторе». Меры, направленные на достижение этих целей, могут включать среди прочего такие, как:

– содействие сотрудничеству между правоохранительными органами и соответствующими частными организациями;

– обеспечение того, чтобы частные организации с учетом их структуры и размера обладали достаточными механизмами внутреннего аудиторского контроля для оказания помощи в предупреждении и выявлении коррупционных деяний, в том числе в соответствии с его внутренним законодательством и правилами, регулирующими ведение бухгалтерского учета, представление финансовой отчетности, а также введение стандартов бухгалтерского учета и аудита, запрещающих создание неофициальной отчетности;

– содействие активному участию отдельных лиц и групп за пределами публичного сектора, таких как гражданское общество, неправительственные организации и организации, функционирующие на базе общин, в предупреждении коррупции и борьбе с ней и для углубления понимания обществом факта существования, причин и опасного характера коррупции, а также создаваемых ею угроз;

– содействие разработке стандартов и процедур, предназначенных для обеспечения добросовестности в работе соответствующих частных организаций, включая кодексы поведения для правильного, добросовестного и надлежащего осуществления деятельности предпринимателями и представителями всех соответствующих профессий и предупреждения возникновения коллизии интересов, а также для поощрения использования добросовестной коммерческой практики в отношениях между коммерческими предприятиями;

– содействие прозрачности в деятельности частных организаций;

– предупреждение злоупотреблений процедурами, регулирующими деятельность частных организаций.

Далее мы дадим общую характеристику мер противодействия, предусмотренных в Конвенции ООН, согласно приведенному перечню таких мер, практики реализации некоторых из них в Российской Федерации. В рамках общего исследования вопроса о коммерческом подкупе как форме коррупции в частном секторе, которое делается нами, возможно охарактеризовать только общие направления профилактики. Их детальное рассмотрение, на наш взгляд, требует специальных исследований.

Для удобства представления материала меры, предусмотренные Конвенцией ООН, мы объединили в три группы: «создание в России благоприятных (равноправных) условий для функционирования организаций с частной формой собственности», «формирование нетерпимого отношения к проявлениям коммерческого подкупа», «принятие и реализация антикоррупционных программ».

2.1.1. Создание в России благоприятных (равноправных) условий для функционирования организаций с частной формой собственности

Полагаем, что в данной группе необходимо прежде всего рассмотреть меры, направленные на содействие сотрудничеству между правоохранительными органами и соответствующими частными организациями, а также на обеспечение возможности частным организациям обладать достаточным механизмом внутреннего аудиторского контроля для оказания помощи в предупреждении и выявлении коррупционных деяний.

В данной работе мы не можем уделить внимание всем правоохранительным органам РФ, в полномочия которых входит противодействие коррупции. Проиллюстрируем закрепление положений о взаимодействии на примере Прокуратуры РФ как органа, который, по мнению лиц, принявших участие в нашем опросе, упомянутом нами ранее, является одним из главных субъектов противодействия коррупции. Роль Прокуратуры РФ как координатора деятельности правоохранительных органов по борьбе с коррупцией в области противодействия коррупции определена ч. 6 ст. 5 Закона о противодействии коррупции.

Основным ведомственным актом, регулирующим взаимоотношения Прокуратуры РФ и предпринимателей, является приказ Генпрокуратуры России «Об организации прокурорского надзора за соблюдением прав субъектов предпринимательской деятельности»247, в котором отмечается, что состояние законности в данной сфере продолжает оставаться неблагополучным и нарушения прав и законных интересов хозяйствующих субъектов касаются практически всех сфер экономики.

В числе мер, целью которых являются активизация и повышение эффективности прокурорского надзора в сфере соблюдения прав субъектов предпринимательской деятельности, упоминаются такие меры, как:

– активное использование сведений общественных организаций и объединений;

– рассмотрение заявлений и иных обращений хозяйствующих субъектов;

– осуществление надзора за исполнением законов самими хозяйствующими субъектами^248, которые наряду с иными субъектами гражданских прав и обязанностей должны соблюдать законодательно установленные правила и вести свою деятельность, не нарушая прав и законных интересов других предпринимателей, граждан, общества и государства.

Приказом Генпрокуратуры РФ от 15 мая 2010 г. № 209 «Об усилении прокурорского надзора в свете реализации национальной стратегии противодействия коррупции»249 представленные меры дополняются указанием на необходимость:

– инициирования обсуждения наиболее актуальных вопросов на координационных совещаниях руководителей правоохранительных органов;

– проведения работы по обеспечению имплементации положений Конвенции ООН против коррупции;

– налаживания и поддержания делового взаимодействия с субъектами предпринимательской деятельности с целью получения данных о коррупционных проявлениях.

Представленные положения законодательства о Прокуратуре позволяют сделать вывод о том, что с целью противодействия коррупции в частном секторе Прокуратура РФ может использовать широчайший комплекс мер по противодействию, содействовать и обеспечивать деятельность организаций частного сектора по противодействию коррупции, а также взаимодейстовать с ними.

Примером такого взаимодействия выступает совместная работа Прокуратуры РФ и Торгово-промышленной палаты РФ, между которыми было подписано соглашение о сотрудничестве^250. В конце 2011 г. аналогичное соглашение подписано между Генеральной прокуратурой РФ и Российским союзом промышленников и предпринимателей^251.

В рамках соглашений обе Стороны сотрудничают в том числе в сфере обеспечения защиты прав и законных интересов субъектов предпринимательской деятельности посредством разработки и реализации мероприятий, направленных на предупреждение, выявление и пресечение коррупционных проявлений, недобросовестной конкуренции.

С момента заключения соглашений о сотрудничестве в сфере противодействия коррупции между указанными субъектами прошел небольшой срок, и мы не можем оценить эффективность этой деятельности. На первоначальном этапе сотрудничества Стороны в своих отчетах и публикациях говорят о том, что ими сделано в рамках сотрудничества по противодействию коррупции только в публичном секторе^252.

Полагаем, что с учетом вектора государства на противодействие коррупции именно в публичном секторе такая тенденция сохранится, а противодействию коррупции в частном секторе со стороны государства будет уделяться немного больше внимания. Действия государства в этом направлении логичны, однако они требуют большей активности со стороны предпринимательского сообщества, для которого в настоящий момент устранение препятствий от государственных и муниципальных властей важнее, чем устранение внутри профессиональных сообществ. Полагаем, что, решив ключевые вопросы в этом секторе, профессиональное сообщество будет вынуждено обратиться к решению внутренних задач, связанных с противодействием коррупции.

В заключение отметим, что в настоящий момент на законодательном уровне созданы все условия для построения системы взаимодействия правоохранительных органов и предпринимательского сообщества по вопросам противодействия коррупции. От предпринимательского сообщества требуется осознание своей роли в противодействии коррупции и активное использование таких возможностей^253.

Следующая мера^254 по противодействию коррупции в частном секторе связана с обеспечением государством возможности проведения аудиторских проверок внутренней деятельности организаций.

С целью усиления в аудите направления по противодействию коррупции приказом Минфина России от 17.08.10 г. № 90н^255 утверждены новые федеральные стандарты аудиторской деятельности^256 (ФСАД): ФСАД 5/2010 «Обязанности аудитора по рассмотрению недобросовестных действий в ходе аудита»257 и ФСАД 6/2010 «Обязанности аудитора по рассмотрению соблюдения аудируемым лицом требований нормативных правовых актов в ходе аудита»258.

В актах отмечается, что аудит не имеет целью предотвращение случаев несоблюдения аудируемым лицом требований нормативных правовых актов и не предполагает, что аудитор должен выявить все случаи несоблюдения аудируемым лицом требований нормативных правовых актов^259.

Однако в случае, когда законодательство РФ предусматривает обязанность аудитора проверить соответствие деятельности аудируемого лица требованиям определенного нормативного правового акта, аудитор должен включить в план аудита специальные тесты и сообщить информацию об обнаруженных фактах несоблюдения требований такого акта или своих подозрениях уполномоченному государственному органу. Например, информацию в отношении коррупционных правонарушений^260.

В настоящий момент такой нормы российское законодательство не содержит, однако, в случае если аудитор выявил или подозревает недобросовестные действия, он должен определить, обязан ли он сообщить о случае или подозрениях стороне внешней по отношению к аудируемому лицу, в том числе уполномоченному государственному органу. Такой информацией может быть и информация в отношении коррупционных правонарушений. В случае сомнения аудитор должен рассмотреть необходимость получения юридической консультации по данному вопросу^261.

«Аудитор рассматривает в ходе аудита недобросовестные действия, которые явились причиной существенных искажений бухгалтерской отчетности, а именно: искажений, возникших в результате недобросовестного составления бухгалтерской отчетности, и искажений, возникших в результате присвоения активов. Основными факторами риска недобросовестных действий, принимаемыми аудитором во внимание при рассмотрении недобросовестных действий (далее – факторы риска), являются: мотивирующие факторы; давление совершить недобросовестное действие; осознанная возможность предпринять недобросовестное действие и способность завуалировать его, находя ему логическое обоснование. В обязанности аудитора не входит правовая квалификация того, действительно ли было совершено недобросовестное действие»262.

«Недобросовестное составление бухгалтерской отчетности заключается в преднамеренном искажении ее, включающем неотражение числовых данных либо нераскрытие информации в бухгалтерской отчетности с целью введения в заблуждение пользователей этой отчетности»263.

«Аудитор должен учитывать, что риск невыявления аудитором существенного искажения, возникшего в результате недобросовестных действий руководства аудируемого лица, гораздо выше, чем недобросовестных действий, совершенных другими работниками аудируемого лица (выделено мной. – С. Д.)»264.

Подобное положение в стандартах профессиональной деятельности аудиторов косвенно подтверждает наш довод о том, что общественная опасность коррупционных действий руководителей организаций выше, чем у других работников.

Представленная информация свидетельствует о том, что государство обеспечило возможность организациям проводить аудиторский контроль для оказания помощи в предупреждении и выявлении коррупционных деяний с учетом их структуры и размера.

В литературе нет подробного освещения вопроса о практической реализации положений стандартов, а также возможностей аудита для противодействия коррупции в частном секторе. Однако авторы, которые рассматривают некоторые вопросы действенности использования аудита в противодействии коррупции^265, фактически связывают ее с позицией руководства организации, а также самих аудиторов и их профессионального сообщества. Использование данного института в рамках противодействия коррупции в частном секторе, на наш взгляд, может стать эффективным только при объединении усилий государства (которое, как мы видим, законодательно обеспечило возможность антикоррупционного аудита) организаций и профессионального сообщества аудиторов.

2.1.2. Формирование нетерпимого отношения к проявлениям коммерческого подкупа

Формирование нетерпимого отношения к проявлениям коммерческого подкупа является мерой, которая согласно Конвенции ООН против коррупции призвана содействовать активному участию отдельных лиц и групп за пределами публичного сектора (гражданского общества, неправительственных организаций и организаций, функционирующих на базе общин) в предупреждении коррупции и борьбе с ней, углублению понимания обществом факта существования, причин и опасного характера коррупции, а также создаваемых ею угроз.

По аналогии с положениями Конвенции ООН против коррупции ст. 6 Закона о противодействии коррупции также предусматривает в качестве меры по профилактике коррупции формирование в обществе нетерпимости к коррупционному поведению.

Существует множество форм реализации мер, направленных на формирование негативного отношения к коррупции, объяснение последствий коррупционных деяний, совокупность которых, на наш взгляд, можно определить как антикоррупционную пропаганду. Под пропагандой в широком смысле мы понимаем распространение каких-нибудь идей, учений, знаний путем подробного и углубленного ознакомления, разъяснение и убеждение общественности в необходимости чего-нибудь.

Примером использования аналогичного понимания пропаганды является законодательство некоторых регионов РФ. Согласно постановлению Правительства Санкт-Петербурга «О Порядке организации антикоррупционной пропаганды в Санкт-Петербурге», антикоррупционная пропаганда – это целенаправленная деятельность, содержанием которой является просветительская работа в обществе по вопросам противодействия коррупции в любых ее проявлениях, воспитание у населения чувства гражданской ответственности, а формой ее проведения является в том числе антикоррупционная рекламная кампания^266.

В данной работе мы кратко остановимся на таких формах антикоррупционной пропаганды, как антикоррупционное обучение и антикоррупционная реклама, так как они, на наш взгляд, являются обязательными формами антикоррупционной пропаганды^267, а автор исследования участвовал в реализации ряда проектов, связанных с антикоррупционным обучением и антикоррупционной социальной рекламой. Кроме того, заметим, что именно эти две формы часто используются государством для противодействия коррупции в публичном секторе^268.

По нашему мнению, антикоррупционное обучение на первоначальном этапе может быть предусмотрено по аналогии с государственными органами для сотрудников организаций, а также для студентов высших образовательных учреждений, которые готовят кадры для предпринимательской сферы, и прежде всего тех, кто в будущем станет осуществлять руководящие функции в организациях. Такие специальности и направления подготовки в первую очередь связаны с экономикой и юриспруденцией. Примером реализации данного подхода является Сибирский федеральный университет (СФУ). В образовательный процесс СФУ^269 включен специальный курс «Противодействие коррупции» для старших курсов юридического факультета и курс «Противодействие коррупции в системе государственного и муниципального управления» для специализаций, связанных с государственным и муниципальным управлением, для экономического факультета^270.

Предлагать введение такого курса для всех специальностей и направлений, которые связаны с экономикой, в настоящий момент преждевременно. Это, по нашему мнению, приведет к снижению качества предоставления такой образовательной услуги ввиду отсутствия специалистов в вопросе антикорруционного образования, а также не позволит сконцентрировать внимание на целевой аудитории, которая, согласно данным статистики, совершает подобные правонарушения. О введении курса для всех студентов можно будет говорить только тогда, когда в РФ будет сформирована антикоррупционная культура, но определить этот срок сегодня не представляется возможным.

В настоящий момент мы можем также говорить о возможности ознакомления студентов с антикоррупционным законодательством в рамках общеобразовательного блока дисциплин. Такие предметы, как «правоведение» или «основы права», являются обязательными дисциплинами для всех направлений подготовки и специальностей в вузах РФ. Введение в этот курс тем, связанных с коррупционной тематикой, может иметь положительный эффект для повышения правовой осведомленности в этом вопросе и послужить основой для формирования нетерпимого отношения к коррупции как явлению.

В результате преподавания специальных антикоррупционных курсов, блоков в рамках дисциплины «правоведение» или «основы права» студенты получают информацию, которая предотвращает коррупциогенную ситуацию, когда необходимо сделать выбор – совершать или не совершать коррупционное деяние. В случае, если они такой информацией не обладают, их выбор может либо отсутствовать, либо быть основан на неверных представлениях – у них нет модели поведения, с которой можно сравнить свое поведение. Полагаем, что именно это обстоятельство должно попасть во внимание государства прежде всего при решении вопроса о введении антикоррупционных курсов подготовки.

Процесс обучения в вузе не ограничивается рамками аудиторных занятий. Особое место занимает работа со студентами вне семинарских занятий и лекций. Яркими примерами такой деятельности выступают антикоррупционные организации студентов – Антикоррупционные клубы в Дальневосточном федеральном университете^271 (ДВФУ), СФУ^272. Подобные организации студентов также преследуют образовательные цели, которые достигаются за счет проведения исследований^273 и антикоррупционных конкурсов^274.

Отметим, что при проведении социологического исследования именно силами студенческого сообщества мы, кроме получения данных, создаем повышенное внимание к теме коррупции, например к вопросам, которые поставлены в анкете^275. Важно учитывать, что при проведении студенческих исследований требуется установление периодичности их проведения. В случае отсутствия периодичности таких исследований снижается уровень активности и утрачивается преемственность поколений молодых антикоррупционеров – следующему поколению важно видеть пример поведения старших и использовать его.

Что касается образования других категорий населения, то, например, для сотрудников организаций согласно рекомендациям международных организаций, если они в ходе оценки рисков могут быть отнесены к группе «коррупционного риска», должно проводиться ежегодное антикоррупционное обучение. Обязательный минимум обучения в этом случае должен включать в себя: разъяснение антикоррупционного законодательства; инструктаж о том, что означает этичное поведение и как сделать этический выбор.

Например, в компании PricewaterhouseCoopers была создана модель этических решений, которая предполагает, что при столкновении с некой дилеммой сотрудники компании должны ответить на следующие вопросы: «Не противоречит ли это стандартам компании или профессиональным стандартам?», «Кажется ли это вам правильным?», «Законно ли это?», «Как это будет выглядеть в газетах?»276. Обучение должно быть адаптировано к различным направлениям деятельности организации и тем конкретным рискам, которым подвергаются сотрудники в рамках такой деятельности. Антикоррупционное обучение является обязательным блоком и в антикоррупционной программе организации, о которой мы скажем позднее.

Подводя итог сказанному, мы можем утверждать, что антикоррупционное образование является важнейшим элементом антикоррупционных мер. Именно образовательный процесс позволяет человеку создать правомерный образец поведения для себя в ситуации, которая может быть разрешена без помощи коррупции, а также транслировать этот образец третьим лицам. Внедрение в образовательный процесс вуза студенческих исследований, а в случае заинтересованности организации^277 и самой организации позволяет через решение актуальных проблем через включенность принимать антикоррупционные принципы и привлекать внимание других (друзей, родителей, партнеров по бизнесу и др.) к темам исследования.

Следующей формой антикоррупционной пропаганды является антикоррупционная реклама. В настоящий момент в любом обществе большое внимание уделяется рекламе товаров. Очевидно, что нет препятствий к тому, чтобы использовать возможности рекламы для формирования у населения мнения о коррупции, ее последствиях, а также для создания негативного образа коррупционера.

При разработке антикоррупционной рекламы, на наш взгляд, необходимо использовать все современные достижения коммерческой рекламы. Именно она призвана создавать образ того или иного товара. В нашем случае образ коррупционера и коррупции как явления может быть сравним с товаром. Например, представим, что есть образ лица – героя фильма, который использует коррупцию как средство для решения своих задач. Мы видим его каждый день, образец его поведения представлен нам ежедневно. Законопослушное (некоррупционное) поведение – это другой товар, который мы изредка можем наблюдать в силу разного рода причин (проведение антикоррупционной компании и т. д.). При этом антикоррупционная реклама фактически не несет нам других вариантов поведения, только говорит о том, что совершать эти действия нельзя. Логично, что у лица, который просматривает рекламу, возникает вопрос о том, какой тогда вариант поведения необходимо использовать. Ответ на этот вопрос антикоррупционная реклама ему не дает. Коммерческая же реклама создает образ поведения, который необходимо использовать потенциальному покупателю, и он вследствие ежедневного повторения рекламы начинает копировать эти действия, этот образец поведения.

Примером использования социальной рекламы для создания негативного образа коррупционера, а также ознакомления населения с положениями антикоррупционного законодательства служит проект «Социальная реклама “Противодействие коррупции”», который был реализован в 2010 г. коллективом кафедры деликтологии и криминологии СФУ, в том числе автором исследования. В ходе реализации проекта были разработаны брошюра, макеты стикеров на автомобили, плакаты социальной рекламы. Идея, которая лежала в основе концепции рекламы, – показать последствия использования коррупционных схем и как это противоречит тем принципам профессии и деятельности, которую осуществляет коррупционер^278. Новизной предложений был уход от использования «мрачных красок» и сочетание полезной информации с «красочным изображением». В противном случае, на взгляд авторов, реклама не могла бы привлечь внимание целевой группы^279.

Мы убеждены, что антикоррупционное образование и антикоррупционная реклама как формы антикоррупционной пропаганды должны предлагать образец поведения без использования коррупции (образ добропорядочного лица, который использует законные способы разрешения спорных ситуаций), а также воспитывать у населения чувство антикоррупционной гражданской ответственности. Подобные эффекты достигаются при целенаправленном периодичном распространении идей нетерпимого отношения к фактам коррупции, подробного и углубленного ознакомления, разъяснения и убеждения общественности в необходимости противодействия коррупции в частном секторе и недопустимости вступления в коррупционные отношения.

2.1.3. Принятие и реализация антикоррупционньх программ

Принятие и реализация антикоррупционных программ согласно Конвенции ООН против коррупции направлено на обеспечение добросовестности и прозрачности в деятельности организаций частного сектора, а также в их отношениях между собой.

Ранее мы указывали, что самую активную роль в процессе противодействия коррупции в частном секторе международные акты отводят организациям и настоятельно рекомендуют им разрабатывать внутренние акты, направленные на противодействие коррупции. Далее мы подробнее остановимся на этой практике.

Рассмотрим содержание материала из статьи Stephanie Berrong «How to Develop an Ethical Culture», опубликованной в журнале Security management^280, адаптируя его для целей исследования, приводя примеры из практик крупных компаний – членов ТПП РФ, а также предпринимательского сообщества. Это вызвано желанием учесть при изложении предложений передовой опыт в сфере противодействия коррупции в частном секторе и нежеланием выдавать за новое то, что применяется в развитых экономиках мира.

Основополагающим актом противодействия коррупции в организации должна стать антикоррупционная программа.

Чтобы построить успешную антикоррупционную политику, недостаточно просто составить этический кодекс. Компания должна воспитывать положительную корпоративную культуру, документировать все проводимые операции, проводить оценку рисков, создавать стратегии и процедуры, которые помогут выявить области коррупционного риска.

Идеальная ситуация для организации – это наличие сильной антикоррупционной программы, когда сотрудники знают, что компания не поощряет подобных действий, и, если происходит инцидент, организация может доказать, что она пыталась предотвратить коррупцию сотрудников.

Очевидно, что организация не может гарантировать, что абсолютно все сотрудники не будут совершать коррупционные деяния, в том числе на уровне руководства, но если в ней выделяются ресурсы на противодействие коррупции, то она сможет доказать, что сделала все, что могла. Наличие антикоррупционной программы лучше для имиджа (деловой репутации) организации, чем ситуация, когда нет ни одного свидетельства ее существования.

Единого стандарта разработки антикоррупционной программы организации не существует, однако несколько организаций опубликовали полезные руководства по этой теме, среди них «Противостояние коррупции: бизнес-кейс для эффективной антикоррупционной программы» PricewaterhouseCoopers^281 и «Бизнес-принципы борьбы с подкупом» Transparency International^282. Последнее руководство было выпущено в двух изданиях: одно – для крупных компаний, второе – для средних и малых.

Бизнес-принципы от Transparency International рекомендуют создавать специальный документ – антикоррупционную программу организации и официально, на уровне руководства компании, утверждать ее. В случае если это небольшая фирма, то коллеги и партнеры должны быть ознакомлены с ней и дать согласие следовать ее положениям в отношениях с организацией. Независимо от размера компании, как только программа разработана, написана и одобрена руководством, необходимо обнародовать план действий и начать ее реализацию. При этом между датой объявления плана действий и датой начала его реализации не должно пройти много времени, в противном случае антикоррупционная программа будет дискредитирована. Действия, предпринимаемые в соответствии с планом, должны документироваться.

Руководство PricewaterhouseCoopers подчеркивает важность «настроя в руководстве» как первого шага в разработке эффективной (действительно реализуемой) программы. Генеральный директор, совет директоров и высшие руководители должны осуществлять руководство во время разработки и внедрения программы.

Полагаем, что существует несколько субъектов, которые могут отвечать за реализацию антикоррупционных программ в организациях, которые зависят от размеров компании и сложности принятия решений в ней.

В случае, если данная организация является небольшой и не имеет структурных подразделений, такую роль может выполнять руководитель коллектива – руководитель организации, который и руководит, и реализует эту программу. Чем крупнее компания и сложнее система принятия решений в ней, тем больше дифференцируется функция по управлению реализацией антикоррупционной программы и функция по ее непосредственной реализации. В этом случае такая функция может быть передана одному или нескольким подразделениям.

Отметим, что вне зависимости от размеров компании контроль над реализацией антикоррупционной программы должен быть сохранен за ее руководящими органами. В противном случае реализация антикоррупционной программы невозможна.

Эксперты сходятся во мнении, что организации должны тщательно оценить все риски, перед тем как приступить к разработке антикоррупционной программы. Эти данные могут быть использованы для создания программы, учитывающей конкретные риски компании. При их оценке необходимо принимать во внимание уровень коррупции в тех регионах, в которых присутствует организация, виды рисков в том сегменте бизнеса или индустрии, где она работает, и области рисков внутри самой организации^283. Кроме того, при оценке рисков необходимо учитывать деятельность третьих лиц. Участие третьих лиц всегда повышает уровень риска из-за неопределенности их действий. Организации должны учитывать широкий ряд возможных рисков, обусловленных деятельностью третьих лиц, в том числе риски, связанные с совместными предприятиями или партнерами. Компания должна тщательно изучить информацию относительно того, с кем и где она работает, проанализировать способы ведения бизнеса.

Еще одним важным аспектом оценки рисков является определение индикаторов коррупции в организации. В результате оценки рисков организация может построить систему «сигнальных флажков» и использовать ее в качестве системы профилактики. Руководство организации должно довести до своего персонала, что если они заметят наличие этих индикаторов, то они должны об этом сообщить руководству.

В процессе оценки рисков необходимо определить формы, которые может принимать коррупция в том окружении, в котором работает организация. Антикоррупционная программа должна описать корпоративную политику в подобных ситуациях. Организациям следует обратить внимание на такие спорные вопросы, как подарки и развлечения, благотворительные взносы, так как дарение подарков – это распространенная и принятая практика во многих странах, которая часто используется для построения отношений. Например, организация может установить ограничения по стоимости или указать сотрудникам, что приемлемо, привести примеры таких подарков (цветы или шоколад) и примеры слишком дорогих – неприемлемых (драгоценности или авиабилеты), а также насколько часто сотрудники смогут получать подарки.

При оценке рисков организация может в том числе использовать два инструмента, созданные Transparency International: индекс взяткодателей^284, который позволяет взглянуть на коррупционную цепочку, и индекс коррумпированности^285, который оценивает потребность в незаконных вознаграждениях^286.

Эксперты соглашаются с тем, что самая большая проблема – это внедрение антикоррупционной программы. Существует три важных аспекта внедрения – это создание эффективной системы информаторов, обучение персонала и мониторинг системы^287.

Создание путей, по которым сотрудники смогут сообщать о своих опасениях, имеет большое значение. Это может быть горячая телефонная линия или компьютерная система, но лучший вариант – мониторинг системы третьей стороной. В этом случае сотрудники могут быть уверены в том, что их сообщение останется анонимным. В случае поступления сообщения о неэтичном поведении в организации должно быть проведено внутреннее расследование и при необходимости приняты соответствующие меры.

Осуществление мониторинга также может сопровождаться определенными трудностями, если он осуществляется в организации, имеющей разветвленную сеть филиалов регионального или федерального уровня. В этом случае требуется осуществлять мониторинг деятельности и филиалов. Для этого необходимо создать систему по предотвращению, обнаружению и исправлению коррупционных ситуаций в филиалах, учитывая при этом дополнительные риски, связанные с территорией, на которой находится филиал. Это может оказаться достаточно сложной задачей.

Согласно руководству Transparency International необходимо отслеживать условия договоров, вести точные записи и проводить регулярный анализ программы. Соответствие антикоррупционной политике должно быть отмечено во всех ежегодных отчетах о работе организации. Цель таких отчетов – донесение информации до сотрудников о том, что их деятельность действительно оценивается руководством организации^288.

В заключение мы можем говорить о следующих составляющих успешной антикоррупционной программы любой организации.

Отношение руководства к антикоррупционной программе:

– ее возглавляет и поддерживает высшее руководство компании;

– существует постоянная коммуникация внутри организации, поддержка и, если необходимо, принудительное осуществление программы в организации со стороны высшего руководства при высокой степени формализованности процесса принятия решений по реализации программы с целью снижения возможности влияния на них конкретной личности в структурных подразделениях;

– наличие путей оперативной связи между сотрудниками и руководством по вопросам реализации антикоррупционной программы, в том числе для консультирования сотрудников в спорной ситуации при регулярной публичной отчетности высшему руководству о реализации программы.

Оценка коррупционных рисков:

– для оценки формируется команда, состоящая из специалистов различных направлений деятельности, с целью определения сфер наиболее опасных с точки зрения коррупции, а также последовательности действий при ее обнаружении;

– должны быть определены типичные для организации коррупционные схемы и сценарии в зависимости от уровня бизнес-процесса, а также оценены вероятности таких действий и возможности реального воздействия на эти процессы;

– должны быть оценены и расположены по приоритетам ключевые коррупционные риски, относящиеся именно к этой организации.

Деятельность по созданию программы и контроль над ее реализацией:

– программа должна быть разработана и реализовываться в зависимости от фокусов, определенных при оценке рисков;

– должны быть разработаны формальные правила поведения при работе в сферах коррупционного риска;

– реализаторами программы должны стать сотрудники компании, которые вызывают у большинства организаций уверенность в их честности, профессионализме и устойчивости к обману или тайным сговорам;

– программа должна соответствовать деловому окружению организации и бизнес-модели принятия в ней решений;

Контроль:

– правила контроля и аудиторских проверок должны быть сосредоточены вокруг коррупционных факторов и их индикаторов;

– периодическая оценка эффективности программы должна проводиться в том числе и внутренней структурой аудита;

– необходим постоянный мониторинг понимания сотрудниками организации антикоррупционной программы, формализованный контроль над ее реализацией.

Обратная связь и корректировка программы:

– необходимо предусмотреть формальный процесс для отслеживания реализации программы и при необходимости внесения в нее изменений;

– необходимо идентифицировать и повторно проводить работу по усилению контроля на этапе реализации программы, который требует изменения;

– в ходе реализации необходимо последовательно приводить в исполнение санкции за ее нарушение.

Полагаем, что наличие антикоррупционной программы в организации является одним из ключевых условий проведения социальной профилактики коррупции в частном секторе. Наличие проработанной антикоррупционной программы в организации должно учитываться при определении деловой репутации, а также, если это возможно, при решении вопроса об ответственности компании за коррупцию своих сотрудников.

Завершая раздел, посвященный мерам противодействия коррупции, которые предусмотрены Конвенцией ООН против коррупции, мы можем утверждать, что все они в той или иной степени реализуются на территории РФ. Практика такой реализации зависит от каждой конкретной нормы, а также от субъекта реализующего. Отличием мер противодействия в частном секторе является их ориентированность прежде всего на сами организации, именно от них, по мнению международного законодателя, следует ожидать наибольшей активности в этом вопросе. Государству при реализации мер отводится роль соучастника этого процесса, который должен помогать, но не делать эту работу за организации. Но в случае очевидной невозможности решения задач организациями самостоятельно и (или) появлении общественной опасности в их действиях государство имеет право использовать свои меры, направленные на поддержание стабильности и правопорядка в обществе.

2.1.4. Координация социальной профилактики коммерческого подкупа

У каждого направления деятельности, в том числе и у социальной профилактики, должны быть субъекты. Согласно проведенному нами исследованию, респонденты полагают, что главными субъектами, которые должны заниматься профилактикой коррупции в коммерческих организациях, являются Президент РФ и Прокуратура РФ, т. е. фактически опрашиваемые отдают эту роль государству. Подобная тенденция соответствует российскому законодательству, которое предусматривает ключевую роль в противодействии коррупции и координации такой деятельности Прокуратуре РФ. Кроме того, можно предположить, что фигура Президента РФ и Прокуратура РФ, как орган в целом, выступают в СМИ основными «борцами» с коррупцией, а сама коррупция представлена, как мы говорили ранее, коррупцией преимущественно только в публичном секторе.

Общественные организации предпринимателей в роли противодействующих коррупции в своих рядах видят 5 % респондентов. 10 % опрашиваемых считают, что общество в целом должно противодействовать коррупции. Лишь 1 % респондентов берут эту роль на себя. В целом эта тенденция подтверждает наши выводы о том, что население в большинстве своем ждет действий со стороны государства, при этом не желая брать ответственность за конкретные действия на себя, одновременно провозглашая, что коррупция – это проблема, с которой необходимо бороться. Однако мы полагаем, что начинать осуществлять деятельность по противодействию коррупции в частном секторе необходимо прежде всего с самой организации частного сектора.

Подтверждения нашей точки зрения мы находим в положениях Конвенции ООН против коррупции. Анализ ее содержания позволяет говорить о том, что предпринимательское сообщество рассматривается как один из ключевых субъектов противодействия коррупции в частном секторе, а государство в большинстве случаев содействует и обеспечивает его деятельность по реализации мер противодействия коррупции.

Полагаем, что такая позиция является предпочтительной при решении вопроса о коррупции в частном секторе, так как использование механизмов государства без присутствия активности со стороны самого частного сектора не приведет к изменению ситуации. Как показали последние экономические кризисы 2008, 2011 гг., государство может вмешиваться в предпринимательскую сферу, но такое вмешательство необходимо в ограниченных случаях. Примеры некоторых из них мы представим ниже.

Например, предпринимательское сообщество страны не осознает опасности коррупции в частном секторе, но действия, совершаемые в этом секторе, начинают угрожать всему обществу в целом, т. е. приобретать общественную опасность. В этом случае государство признает эти действия административными правонарушениями или преступлениями, берет на себя ответственность за охрану общественных интересов, а также принимает меры, связанные с ответственностью за такие деяния^289. Пока действия не имеют общественной опасности, государство предоставляет предпринимательскому сообществу самостоятельность в решении вопроса о том, зачем и как противодействовать коррупции, но получает обратную связь о том, как меры, которые оно использует, воспринимаются обществом. В случае если такая деятельность проводится, то государство содействует и обеспечивает ее, так как она направлена на благо всего общества в целом. Общество, в свою очередь, должно быть проинформировано о том, что представляет собой коррупция в частном секторе, что предпринимает государство и предпринимательское сообщество, чтобы противодействовать этому явлению. Такая информация позволяет обществу понимать и принимать меры по противодействию коррупции в частном секторе.

Статья 5 «Организационные основы противодействия коррупции» Закона о противодействии коррупции предусматривает, что в целях координации реализации политики органов государственной и муниципальной власти в области противодействия коррупции могут формироваться соответствующие органы по координации^290.

При этом в положениях статьи нет ни одного упоминания о деятельности коммерческих или иных организаций и о необходимости осуществления ими деятельности в области противодействия коррупции. Что логично с учетом позиции государства о его главенствующей роли в противодействии коррупции с акцентом на публичный сектор, о чем мы говорили ранее.

Однако последовательности в таком подходе нет, учитывая тот факт, что само определение «противодействия коррупции» (включающее деятельность по предупреждению коррупции), представленное в п. 2 ст. 1 Закона о противодействии коррупции, включает указание на такие субъекты, как институты гражданского общества, организации и физические лица.

В настоящий момент в РФ функционирует единственное крупное объединение коммерческих и некоммерческих организаций – Торговопромышленная палата РФ (ТПП РФ), которая может стать основным субъектом координации деятельности коммерческих и некоммерческих структур по противодействию коррупции в частном секторе, в том числе коммерческому подкупу, по следующим причинам:

– ТПП РФ является единственным объединением представителей бизнеса, чей статус закреплен, а деятельность регулируется на федеральном уровне специальным законом^291, а следовательно, можно предположить, что она более прозрачна;

– ТПП РФ объединяет российские предприятия независимо от формы собственности и их организационно-правовой формы, а также организации, их объединяющие^292. В ТПП РФ входят ТПП всех субъектов РФ, более 180 объединений предпринимателей РФ, более 35 тыс. крупнейших компаний страны^293. Можно утверждать, что решения, принимаемые органами управления ТПП РФ, обсуждаются и принимаются большинством представителей бизнес-сообщества, создавая систему его сопричастности к происходящим событиям, решения принимаются «как свои»;

– ТПП РФ принимает участие в подготовке затрагивающих интересы предпринимателей проектов федеральных законов, нормативных правовых актов Правительства РФ и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти^294;

– ТПП РФ осуществляет реализацию программы «Реестр надежных партнеров»295;

– приоритетные направления противодействия коррупции в экономике обсуждаются руководством государства с руководством ТПП РФ^296;

– у ТПП РФ имеется опыт многолетней работы по противодействию коррупции в экономической сфере. Программа деятельности ТПП РФ на 2007–2011 гг. ориентирует все структуры, подразделения и звенья, входящие в систему ТПП РФ, на необходимость целенаправленных и последовательных действий в решении определенных задач, в том числе: создание экономико-правовых условий для эффективного и цивилизованного ведения предпринимательской деятельности^297; усиление борьбы с недобросовестным предпринимательством, экономическая безопасность бизнеса^298; утверждение этических норм ведения бизнеса и деловой культуры^299; участие в реализации административной реформы^300; взаимодействие с региональными структурами государственной власти и управления^301. Фактически решение этих задач способствует стабилизации отношений в бизнесе и может быть использовано в целях противодействия коррупции;

– в соответствии с п. 13 Устава ТПП РФ она имеет право участвовать в подготовке проектов законов РФ, указов Президента РФ, постановлений и распоряжений Правительства РФ, нормативных актов федеральных органов исполнительной власти, затрагивающих интересы предпринимателей. Указом Президента РФ «О Торгово-промышленной палате РФ»302 органам власти рекомендовано оказывать ТПП РФ содействие в осуществлении такой деятельности^303.

Приведенные основания позволяют сделать вывод о том, что у ТПП РФ имеется значительный потенциал для координации противодействия коррупции в частном секторе, сравнимый с потенциалом Прокуратуры РФ. Обе эти структуры координируют деятельность множества субъектов. Именно между ними был заключен первый договор о сотрудничестве в сфере противодействия коррупции. Объединение их усилий будет только способствовать противодействию коррупции.

Определив субъекта, который в настоящий момент может, по нашему мнению, осуществлять координацию антикоррупционной деятельности в частном секторе, перейдем к предложениям об изменениях в Законе о противодействии коррупции с учетом наших замечаний.

В настоящий момент нет препятствий для дополнения ст. 5 «Организационные основы противодействия коррупции» п. 8, определяющим роль ТПП РФ, так как, во-первых, это предусмотрено законодательством РФ, а во-вторых, как было показано ранее, уже осуществляется ТПП РФ. Такое закрепление полномочий ТПП РФ в том числе будет первым сигналом об изменении подхода государства к противодействию коррупции в частном секторе. Соответствующие изменения согласуются с положениями Национальной стратегии противодействия коррупции^304 об обеспечении участия институтов гражданского общества в противодействии коррупции, к которым в том числе относится ТПП РФ.

В связи с сказанным представляется необходимым внести изменения – дополнить п. 8 ст. 5 «Организационные основы противодействия коррупции» Закона о противодействии коррупции – следующего содержания:

«8. Торгово-промышленная палата РФ обеспечивает координацию противодействия коррупции среди предпринимательского сообщества РФ. В целях обеспечения координации такой деятельности могут подготавливаться проекты указов, распоряжений и поручений Президента РФ, проекты постановлений, распоряжений и поручений Правительства РФ, которые в установленном порядке представляются на рассмотрение соответственно Президента РФ, Правительства РФ, а также заключаются совместные соглашения федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов РФ и Торгово-промышленной палатой РФ, Торгово-промышленной палатой и ее членами».

Заметим, что ТПП РФ должна координировать деятельность предпринимательского сообщества. Формально для этого необходимы изменения ст. 7 Закона о противодействии коррупции в части указания на еще одного субъекта противодействия коррупции – институты гражданского общества, к которым в том числе относится предпринимательское сообщество, деятельность которого будет координировать ТПП РФ. Кроме того, данные изменения закрепят место предпринимательского сообщества как одного из активных субъектов противодействия коррупции, что рекомендуется международными актами. После внесения таких изменений ст. 7 Закона о противодействии коррупции будет иметь следующую редакцию: «Основные направления деятельности государственных органов и институтов гражданского общества по повышению эффективности противодействия коррупции».

2.2. Меры противодействия коммерческому подкупу, связанные с принуждением

Меры противодействия коммерческому подкупу, связанные с принуждением, можно подразделить на три основные группы: 1) меры безопасности; 2) меры ответственности (наказания); 3) меры компенсации (восстановления)305.

2.2.1. Меры безопасности в системе противодействия коммерческому подкупу

В трактовке мер безопасности мы опираемся на разработки И. А. Зыряновой, Н. В. Хлоновой и Н. В. Щедрина. По их мнению, в общем виде «антикоррупционные меры безопасности можно определить как меры принудительного ограничения поведения субъектов коррупции, применяемые при наличии указанных в законе оснований и имеющие целью защиту общественных отношений от вредоносных коррупционных посягательств. Их непосредственной целью является защита общественных отношений в различных сферах жизнедеятельности общества от опасности возникновения и распространения коррупции»306.

К антикоррупционным мерам безопасности в частном секторе, на наш взгляд, относятся такие меры, как «обязанность уведомлять о фактах обращения в целях склонения к совершению коррупционных правонарушений» и «ограничения, налагаемые на гражданина, замещавшего должность государственной или муниципальной службы, при заключении им трудового или гражданско-правового договора».

Обязанность сообщить о факте коррупции, как мы говорили ранее, содержится в большинстве корпоративных кодексов и аналогичных им общедоступных актах современных крупнейших компаний^307, а также является одним из ключевых положений антикоррупционной программы организации. Кроме того, аналогичные правила о необходимости сообщения о фактах склонения к коррупционным правонарушениям предусмотрены ст. 9 Закона о противодействии коррупции для государственных и муниципальных служащих.

Полагаем, что на первоначальном этапе внедрения такая мера безопасности может быть закреплена только в отношении лиц, выполняющих управленческие функции в организациях.

Ранее мы указывали, что за реализацию антикоррупционной программы в организации может отвечать специальное структурное подразделение или руководитель. Им, на наш взгляд, и должны сообщать информацию о фактах обращения в целях склонения к совершению коррупционных правонарушений. Полученная информация в том числе может быть использована при оценке эффективности, корректировке положений антикоррупционной программы. Очевидно, что исключением из этого правила должна стать ситуация, когда обращаются с целью склонения к совершению коррупционного правонарушения в адрес руководителя структурного подразделения, отвечающего за реализацию антикоррупционной программы, или в адрес руководителя организации. В первом случае сообщение необходимо направлять руководителю организации, во втором, на наш взгляд, вариантом решения будет обращение в правоохранительные органы^308.

Несообщение лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или некоммерческой организации, о факте обращения в целях склонения к совершению коррупционных правонарушений должно рассматриваться как нарушение корпоративных норм и влечь соответствующую ответственность, так как каждый сотрудник соглашается исполнять положения антикоррупционной программы, в том числе информировать о таких случаях.

Для лица, которое сообщает о факте склонения, антикоррупционной программой должны быть предусмотрены гарантии безопасности, а также поощрения, которые разрабатываются с учетом деятельности организации.

Порядок уведомления о фактах обращения в целях склонения к совершению коррупционных правонарушений, перечень сведений, содержащихся в уведомлениях, организация проверки этих сведений и порядок регистрации уведомлений должны, на наш взгляд, определяться в антикоррупционной программе организации.

Выше мы неоднократно акцентировали внимание на том, что совершение коррупционного деяния должно стать неприемлемым для сотрудника и прежде всего руководителя организации, который создает образец поведения для подчиненных.

В настоящий момент согласно ст. 12 «Ограничения, налагаемые на гражданина, замещавшего должность государственной или муниципальной службы, при заключении им трудового или гражданско-правового договора» Закона о противодействии коррупции при заключении трудового договора на лицо, замещавшее должность на государственной или муниципальной службе, налагаются ограничения при последующем трудоустройстве.

Согласно действующему законодательству может возникнуть следующая ситуация: лицо – управляющий коммерческой или иной организацией, которая была замечена в использовании коррупционных отношений^309 (сама организация либо сотрудники такой организации привлечены к ответственности за коррупционные правонарушения), может без каких-либо ограничений поступить на руководящую должность в государственный или муниципальный орган.

Подобная ситуация, на наш взгляд, способствует подрыву авторитета власти и формированию негативного образа служащего. Законодательство о прохождении государственной службы требует от служащего^310 исполнять должностные обязанности добросовестно. Лексический смысл добросовестности – честный, выполняющий свои обязательства^311. «Вправе добропорядочным может быть признано такое поведение субъекта, которое не противоречит предписаниям правовых норм, признается полезным, нужным… Добросовестность следует понимать как честное, со всей тщательностью и аккуратностью выполнение обязанностей, старательность, исполнительность»312. С. А. Иванова конкретизирует, что под понятиями «добросовестность» и «недобросовестность» следует понимать проявляемое в процессе совершения действий психическое отношение лица к предвидимому вреду или к возможности его предвидения, имеющейся у среднего вменяемого (разумного) человека^313.

Представляется, что поступление на службу не изменяет отношения лица к своему поведению и правилам управления. В таком случае государство, как наниматель, при наличии информации о том, что поступающий на службу субъект проявил себя как недобросовестный управляющий, который совершал противоправные действия^314, был нечестным и не выполнял со всей тщательностью и аккуратностью своих обязанностей, должно иметь гарантии несовершения данным лицом подобных действий и на государственной службе.

В настоящий момент для целей предотвращения поступления на службу недобросовестного лица, использующего коррупционные отношения, можно использовать институт ответственности управляющего за действия организации.

Для дальнейшего рассмотрения вопроса необходимо определить, каким образом будет устанавливаться ответственность лица за коррупционные действия своей организации.

Представляется, что данная норма об особом порядке приема на службу может быть установлена только для руководителей юридических лиц, т. е. лиц, от которых зависит принятие решений о развитии данной организации и которые в силу этого в целом отвечают за управление в организации. Иные субъекты не обладают полнотой информации для принятия соответствующих решений, а общественная опасность от их действий, если они не совершают преступления, значительно меньше, чем у руководителей.

На наш взгляд, оба этих карьерных перемещения должны являться основанием к проведению специальной процедуры принятия на работу:

– во-первых, законодатель при конструировании данной нормы хотел избежать возможности легализовать на государственной или муниципальной службе незаконное вознаграждение, полученное в результате незаконного использования ресурсов государственной и муниципальной службы лицом вне зависимости от того, каким образом оно используется;

– во-вторых, общественная опасность такого перемещения равнозначна: в первом случае (служба-организация) – лицо может использовать свои связи в интересах бывшей управляемой организации; во втором (организация-служба) – он, уже понимая интересы управляющей организации, сможет обеспечить их в рамках своей службы;

– в-третьих, в первом случае будет иметь место использование своих связей, а во втором – может быть злоупотребление полномочиями, дача (получение) взятки и т. д., т. е. совершение преступления, и это, на наш взгляд, увеличивает степень общественной опасности последствий отказа от таких ограничений;

– в-четвертых, данная норма будет являться стимулом для руководителей организации принимать и реализовывать антикоррупционные программы, чтобы обезопасить себя.

Руководствуясь сказанным, предлагаем дополнить Закон о противодействии коррупции ст. 12.6 «Ограничения, налагаемые при переходе на государственную или муниципальную службы гражданина, выполняющего управленческие функции в коммерческой или некоммерческой организации^315, которая была привлечена к ответственности за совершение коррупционных правонарушений (сотрудники которой были привлечены за коррупционные правонарушения)» в следующей редакции:

«1. Гражданин, выполняющий управленческие функции в коммерческой или некоммерческой организации, которая была привлечена к ответственности за совершение коррупционных правонарушений (сотрудники которой были привлечены за коррупционные правонарушения), в течение двух лет после увольнения имеет право замещать должности государственной или муниципальной службы, перечень которых устанавливается нормативными правовыми актами РФ, если отдельные функции государственного управления данными организациями будут входить в его должностные (служебные) обязанности, с согласия соответствующей комиссии по соблюдению требований к служебному поведению государственных гражданских служащих РФ и урегулированию конфликта интересов, которое дается в порядке, устанавливаемом нормативными правовыми актами РФ.

2. Гражданин, выполнявший управленческие функции в коммерческой или некоммерческой организации, при поступлении на службу в орган, указанный в ч. 1 настоящей статьи, в течение двух лет после увольнения обязан при заключении трудовых договоров сообщать представителю нанимателя (работодателю) сведения об организации, которая была привлечена к ответственности за совершение коррупционных правонарушений (сотрудники которой были привлечены за коррупционные правонарушения) при выполнении им управленческих функций.

3. Несоблюдение гражданином условий, предусмотренных ч. 1, 2 настоящей статьи, влечет его увольнение с государственной или муниципальной службы.

4. Наниматель (работодатель) при приеме на службу гражданина, указанного в ч. 1 настоящей статьи, обязан в десятидневный срок сообщать о таком приеме в комиссию по соблюдению требований к служебному поведению федеральных государственных служащих Российской Федерации и урегулированию конфликта интересов в порядке, устанавливаемом нормативными правовыми актами Российской Федерации.

5. Неисполнение нанимателем (работодателем) обязанности, установленной ч. 4 настоящей статьи, является правонарушением и влечет ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации».

Указанные предложения являются логичным завершением работы по адаптации положений Закона о противодействии коррупции к нуждам противодействия коррупции в частном секторе и не требуют дополнительного обоснования их введения. Внесение таких изменений обосновывается значимостью системного подхода в противодействии коррупции в частном секторе, раскрытом в гл. 1 настоящей работы. Нами не предлагаются новые меры, так как мы полагаем, что на первоначальном этапе при низкой активности использования непринудительных мер противодействия, рано говорить о расширении перечня мер безопасности. Такое расширение, на наш взгляд, возможно только при осознании не только государством, но и обществом, а также профессиональным сообществом опасности коррупции внутри организаций и между ними.

2.2.2. Меры юридической ответственности в системе противодействия коммерческому подкупу

Роль юридической ответственности в системе противодействия коммерческому подкупу трудно переоценить. Однако, судя по количеству публикаций, в современной России предпочтение отдается уголовной ответственности. По нашему мнению, уголовная ответственность необходима, но она должна использоваться ultima ratio – в качестве последнего довода и в отношении наиболее опасных проявлений коммерческого подкупа. Потенциал других видов юридической ответственности и мер восстановления (гражданско-правовой, дисциплинарной, административной) практически не используется.

Административное законодательство в сфере противодействия коррупции за последние три года претерпело существенные изменения. Одной из первых антикоррупционных новелл в административном законодательстве стало введение Федерального закона от 25 декабря 2008 г.316 новой ст. 19.28 «Незаконное вознаграждение от имени юридического лица» КоАП РФ.

Проблема эффективности применения положений ст. 19.28 КоАП РФ была актуализирована в Национальном плане противодействия коррупции на 2010–2011 гг. Пункт «в» Национального плана устанавливал обязанность проведения анализа практики применения административного законодательства РФ в части, касающейся ответственности юридических лиц, от имени которых или в интересах которых совершаются коррупционные преступления^317.

Закрепление данного состава правонарушения обусловлено необходимостью приведения российского законодательства в соответствие с международными нормами. Статья 26 Конвенции ООН против коррупции от 31 октября 2003 г. содержит рекомендации установить ответственность юридических лиц за участие в коррупционных правонарушениях, в том числе административную^318.

Однако несмотря на то что эта статья вступила в силу более года назад, ни в статистических отчетах правоохранительных органов, ни в юридической литературе практика ее применения не получила своего отражения. Можно предположить, что ст. 19.28 КоАП РФ «не работает» в связи с неудачной конструкцией самой нормы.

Попытаемся проанализировать норму через построение модели ее функционирования. Для большей наглядности выделим два основных структурных элемента модели: «субъект» и «объективная сторона» данного коррупционного правонарушения.

Субъектный состав данного правонарушения выглядит следующим образом: юридическое лицо, от имени или в интересах которого передается незаконное вознаграждение (далее – юридическое лицо № 1); физическое лицо, непосредственно передающее вознаграждение (далее – подкупающий); лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации; коммерческая или иная организация, в которой действует управляющий (далее – юридическое лицо № 2).

Объективная сторона предполагает незаконную передачу вознаграждения от имени или в интересах юридического лица лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, денег, ценных бумаг, иного имущества, а равно незаконное оказание ему услуг имущественного характера за совершение в интересах данного юридического лица лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, действия (бездействия), связанного с занимаемым им служебным положением.

Смоделируем первую ситуацию. Передача незаконного вознаграждения происходит от имени и в интересах юридического лица № 1 посредством или через подкупающего лицу, выполняющему управленческие функции в юридическом лице № 2. При этом решение последнего приносит выгоду как первому, так и второму юридическому лицу.

Санкция ст. 19.28 КоАП РФ предусматривает ответственность только для юридического лица. При этом объективная сторона указанного правонарушения по своей конструкции аналогична объективной стороне преступления, предусмотренного ч. 1, 3 ст. 204 УК РФ. Следовательно, в данной ситуации должен быть также разрешен вопрос о привлечении к уголовной ответственности физических лиц – подкупающего и лица, выполняющего управленческие функции в юридическом лице № 2.

Перейдем к непосредственной квалификации действий субъектов. Юридическое лицо № 1 привлекается к административной ответственности, так как в его действиях есть все признаки состава правонарушения, предусмотренного ст. 19.28 КоАП РФ. Законодатель предусматривает особенности привлечения юридического лица к такого рода административной ответственности. Согласно п. 2 ст. 2.1 КоАП РФ, юридическое лицо признается виновным в совершении правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых предусмотрена ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению. Фактически же на практике бремя доказывания своей невиновности лежит на юридическом лице, привлекаемом к ответственности, несмотря на законодательно закрепленную презумпцию невиновности^319. «Практика исходит из того, что презумпция невиновности субъекта опровергается путем доказывания факта совершения им правонарушения»320.

Привлечь юридическое лицо № 2 к ответственности невозможно, так как ее деяния не образуют состава административного правонарушения. Действия как лица, выполняющего управленческие функции в юридическом лице № 2, так и подкупающего также не образуют состава правонарушения (преступления) ввиду требований уголовного законодательства о наличии вреда, причиненного юридическому лицу последнего или третьим лицам.

Таким образом, в сложившейся ситуации негативные последствия предусмотрены только для юридического лица № 1.

Смоделируем вторую ситуацию. Юридическому лицу № 2 невыгодно решение, оно нарушает его интересы, но выгодно лицу, выполняющему в нем управленческие функции.

Действия юридических лиц будут квалифицированы аналогично ситуации номер один.

Квалификация действий физических лиц будет зависеть от того, какую функцию и в каком юридическом лице они выполняют. Действия передающего могут быть квалифицированы по ч. 1 ст. 204 УК РФ, так как фактически он совершает активный коммерческий подкуп, т. е. передает незаконное вознаграждение лицу, выполняющему управленческие функции в юридическом лице № 2. В свою очередь, и в действиях лица, выполняющего управленческие функции в юридическом лице № 2, содержатся признаки состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 204 УК РФ, – пассивного коммерческого подкупа.

Необходимо еще раз обратить внимание на примечание к ст. 201 УК РФ, которое позволяет возбудить уголовное дело в отношении лица за дачу (получение) незаконного вознаграждения исключительно по заявлению или согласию юридического лица № 2, в случае если вред правонарушением был причинен только ему. Такое положение российского законодательства создает следующую коррупционную ситуацию: юридическое лицо № 2 может требовать незаконной передачи вознаграждения от юридического лица № 1 также за несообщение в правоохранительные органы информации о преступлении либо за отказ в даче согласия на возбуждение уголовного дела.

Создается уникальная ситуация, когда субъект, вымогающий незаконное вознаграждение, не только не будет привлечен к ответственности, но и может вымогать данное вознаграждение за сохранение со своей стороны тайны передачи такого вознаграждения. Подобное является исключением из классического понимания рисков при коррупционном правонарушении, когда опасность разглашения факта передачи незаконного вознаграждения существует в большей степени для лица, получающего незаконное вознаграждение.

Таким образом, во второй ситуации все негативные последствия совершения деяния вновь претерпевает юридическое лицо № 1, оно обязано понести административную ответственность само, а его сотрудник либо лицо, выполняющее в нем управленческую функцию, еще и уголовную.

Ранее мы указывали на особенности привлечения лица, выполняющего управленческие функции, к ответственности ввиду наличия зависимости возбуждения уголовного дела от согласия юридического лица. Подобная особенность может отсутствовать, если моделируемые ситуации будут дополнены еще одним субъектом – третьим лицом (другая организация, гражданин, общество или государство), которому был причинен вред принятием решения.

Нами были смоделированы ключевые ситуации применения положений ст. 19.28 КоАП РФ. Можно говорить, что в каждой из них в большей степени защищен интерес лица, получающего незаконное вознаграждение: ответственность для юридического лица отсутствует, а привлечение лица, выполняющего управленческие функции в нем, затруднительно. При этом в большей степени страдает интерес лица, дающего незаконное вознаграждение, – юридическое лицо всегда будет привлечено к административной ответственности, а особого порядка для привлечения подкупающего не предусмотрено.

Коррупционные правонарушения (преступления) являются одними из самых латентных видов преступлений. Выявление и расследование по данной категории дел в большинстве случаев возможно только при наличии сообщения о фактах коррупции со стороны лица, дающего незаконное вознаграждение. Применение положений ст. 19.28 КоАП РФ создает дополнительные препятствия в противодействии коррупции. Сотруднику юридического лица, который действует от его имени и в его интересах, невыгодно сообщать о фактах коррупции, так как в любом случае такое сообщение повлечет негативные последствия для его юридического лица.

Такое коррупционное правонарушение, как подкуп, требует наличия обязательного соучастия, и представляется, что установление административной ответственности только для лица, передающего незаконное вознаграждение, при отсутствии ответственности для лица, получающего данное вознаграждение, не является эффективным способом противодействия коррупции. Кроме того, борьба с коррупцией носит комплексный характер, а следовательно, нормы уголовного^321 и административного права должны дополнять друг друга.

В связи со сказанным представляется, что главу 19 КоАП РФ необходимо дополнить ст. 19.28.1 следующего содержания:

«Статья 19.28.1 Получение незаконного вознаграждения от имени юридического лица».

Незаконное получение от имени или в интересах юридического лица должностным лицом либо лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, денег, ценных бумаг, иного имущества, а равно незаконное использование услуг имущественного характера за совершение в интересах юридического лица, передавшего незаконное вознаграждение от имени юридического лица должностному лицу либо лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, за действия (бездействие), связанные с занимаемым ими служебным положением, —

… санкция…

2. Действия, предусмотренные частью 1 настоящей статьи, совершенные в крупном размере, —

…санкция…

3. Действия, предусмотренные частью 1 настоящей статьи, совершенные в особо крупном размере, —

… санкция…

Примечания:

1. В настоящей статье под должностным лицом понимаются лица, указанные в примечаниях 1–3 к статье 285 Уголовного кодекса Российской Федерации.

2. В настоящей статье под лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, понимается лицо, указанное в примечании 1 к статье 201 Уголовного кодекса Российской Федерации.

3. В настоящей статье под иностранным должностным лицом понимается любое назначаемое или избираемое лицо, занимающее какую-либо должность в законодательном, исполнительном, административном или судебном органе иностранного государства, и любое лицо, выполняющее какую-либо публичную функцию для иностранного государства, в том числе для публичного ведомства или публичного предприятия; под должностным лицом публичной международной организации понимается международный гражданский служащий или любое лицо, которое уполномочено такой организацией действовать от ее имени.

4. В настоящей статье крупным размером признаются сумма денег, стоимость ценных бумаг, иного имущества, услуг имущественного характера, иных имущественных прав, превышающие один миллион рублей, особо крупным размером – превышающие двадцать миллионов рублей.

Ранее мы говорили о том, что законодатель устанавливает административную ответственность за обещание передачи лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, имущества, оказание ему услуг имущественного характера за совершение им действия (бездействие), связанного с занимаемым им служебным положением, только для юридических лиц и только от имени или в интересах юридического лица.

Выходом из сложившейся ситуации, по нашему мнению, может быть установление административной ответственности физического лица за обещание незаконного вознаграждения лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, имущества, оказание ему услуг имущественного характера за совершение им действия (бездействие), связанного с занимаемым им служебным положением. Статья, содержащая положение о такой ответственности, продолжая логику изложения норм об ответственности за дачу незаконного вознаграждения от имени юридического лица, должна следовать после ст. 19.28.1 и иметь порядковый номер 19.28.2 и название «Обещание незаконного вознаграждения лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации».

В первой главе мы указывали, что в случае, если лицо совершит данные действия (обещание передать незаконное вознаграждение), при наличии квалифицирующих признаков преступления, предусмотренных ч. 2 ст. 204 УК РФ, оно будет привлечено к уголовной ответственности, а следовательно, новая норма должна учитывать это положение.

Примером такого учета является норма ст. 7.27 «Мелкое хищение» КоАП РФ, которая предусматривает ответственность в случае отсутствия признаков преступлений, предусмотренных определенными статьями УК РФ.

Таким образом, с учетом сказанного, ст. 19.28.2 «Обещание незаконного вознаграждения лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации» КоАП РФ должна иметь следующее содержание:

«Обещание незаконного вознаграждения лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, за исключением деятельности негосударственных и муниципальных структур, оказывающих публичные услуги, или градообразующих предприятий, имущества, оказания ему услуг имущественного характера за совершение им действия (бездействие), связанного с занимаемым им служебным положением, при отсутствии признаков преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 204 Уголовного кодекса Российской Федерации, —

…санкция…»

В случае если практика привлечения лиц к административной ответственности за данное деяние будет признана неуспешной, то у законодателя будут фактические основания для постановки вопроса об установлении уголовной ответственности за обещание передачи незаконного вознаграждения лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации имущества.

Подводя итог возможностей административного права, мы можем говорить, что представленные нами предложения об изменении законодательства способствуют активизации потенциала этой отрасли права для противодействия коммерческому подкупу как форме коррупции в частном секторе.

Завершение части работы, посвященной мере противодействия коррупции в частном секторе, логично одно из самых серьезных мер – мер уголовной ответственности. Далее мы представим наши предложения по изменению уголовного законодательства в их взаимосвязи с положениями исследования.

Первое изменение, которое мы предлагаем внести в УК РФ, направлено на исправление непоследовательности в разграничении ответственности за коррупцию в частном и публичном секторах, о котором мы говорили ранее.

Традиционно принято отграничивать коммерческий подкуп как вид преступления от таких составов преступления, как дача взятки (ст. 291 УК РФ) и ее получение (ст. 290 УК РФ).

Одним из главных критериев отличия этих составов от коммерческого подкупа является субъект преступления, ключевым отличием которого является место выполнения им функций. Субъектами ст. 290, 291 УК РФ признаются должностные липа, под которыми согласно примечанию к ст. 285 УК РФ понимаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные, административно – хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях (выделено мной. – С. Д.), а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации.

Как мы видим, законодатель к субъектам ответственности за взятку относит и лиц, которые выполняют свои полномочия в государственных корпорациях.

Согласно ст. 7.1 «Государственная корпорация» Федерального закона от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» государственной корпорацией признается не имеющая членства некоммерческая организация, учрежденная РФ на основе имущественного взноса и созданная для осуществления социальных, управленческих или иных общественно полезных функций^322.

«На основании этой статьи можно выделить следующие принципиально важные особенности правового статуса государственной корпорации, в том числе вывод, что ввиду расплывчатости формулировки п. 1 не существует никаких принципиальных юридических ограничений на цели и функции государственных корпораций, кроме ограничений, подразумеваемых Конституцией РФ и федеральными конституционными законами. Например, государственная корпорация не может выполнять функции исполнительной власти как таковой (это противоречило бы ст. 110 Конституции РФ), но может принимать на себя всевозможные частные функции в сфере регулирования надзора и контроля. Некоторые из государственных корпораций приобретают различные функции по определению государственной политики, нормативному регулированию, контролю и правоприменению»323.

Государственная корпорация фактически создается для реализации той или иной государственной услуги, т. е. фактически является организацией, оказывающей публичные услуги^324.

Не вдаваясь в подробности исследования юридической природы государственной корпорации и соглашаясь с мнением, что «ст. 7.1 “Государственные корпорации” Закона о некоммерческих организациях отличается такими лаконичными и в то же время каучуковыми формулировками, что ее толкование практически лишено смысла»325, обозначим лишь один момент:

если лицо, выполняющее управленческие функции в государственной корпорации, отнесено к субъектам дачи/получения взятки, то что препятствует признать таким субъектом лицо, выполняющее управленческие функции в организации, оказывающей публичные функции?

Ранее при ответе на вопрос о том, что понимается под коррупцией в частном секторе, мы указывали, что организации, оказывающие публичные услуги, относятся к «публичному сектору» и их сотрудники являются публичными должностными лицами, а подобная логика соответствует определению публичного должностного лица, представленного в положениях ст. 2 «Термины» Конвенции ООН против коррупции, а следовательно, нет препятствий для включения лиц, выполняющих управленческие функции в организациях, оказывающих публичные услуги, в перечень субъектов дачи/получения взятки.

Кроме того, законодатель, на наш взгляд, последовательно при конструировании норм об уголовной ответственности за преступления, предусмотренные гл. 23 «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях», проводит политику отграничения этих составов от составов преступлений, предусмотренных гл. 30 «Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления», именно по месту выполнения лицом своих полномочий^326:

Например, в конструкции примечания 1 к ст. 201 УК РФ определение лица, выполняющего управленческие функции, дается с помощью перечисления форм юридических лиц, в которых он их осуществляет^327. Однако законодатель не просто говорит, что это коммерческие или некоммерческие организации, а специально отдельно акцентирует внимание, что такое лицо выполняет управленческие функции в некоммерческой организации, не являющейся государственным органом, органом местного самоуправления, государственным или муниципальным учреждением.

Исключение из субъектов ответственности за коммерческий подкуп продолжило бы, на наш взгляд, логику законодателя, которую он подтвердил включением сотрудников государственных корпораций в число субъектов дачи/получения взятки, а также соответствовало бы положениям Конвенции ООН против коррупции.

Учет подобных предложений требует внесения следующих изменений в положения примечания 1 к ст. 285 УК РФ:

«абзац первый примечания 1 к ст. 285 УК РФ после слов “государственных корпорациях” дополнить словами “организациях, оказывающих публичные услуги, естественных монополиях и градообразующих предприятий моногородов”».

Внесение изменений в примечание 1 к ст. 201 УК РФ, на наш взгляд, не требуется, так как это только усложнит конструкцию и так сложной с точки зрения юридической техники нормы.

Следующие предложения об изменении положений уголовного закона связаны со сложностью конструкции ст. 19.28 «Незаконное вознаграждение от имени юридического лица» КоАП РФ, которая законодателем сконструирована так, что требует обращения к соответствующим главам УК РФ.

Мы указывали, что создается уникальная ситуация, когда субъект, вымогающий незаконное вознаграждение, не только не будет привлечен к какой-либо ответственности, но и может вымогать данное вознаграждение за сохранение со своей стороны тайны передачи такого вознаграждения. Подобное является исключением из классического понимания рисков при коррупционном правонарушении, когда опасность разглашения факта передачи незаконного вознаграждения существует в большей степени для лица, получающего незаконное вознаграждение.

Уголовный закон устанавливает, что лицо, совершившее деяния, предусмотренные ч. 1, 2 ст. 204 УК РФ, освобождается от уголовной ответственности, если оно активно способствовало раскрытию и (или) расследованию преступления, либо в отношении его имело место вымогательство, либо это лицо добровольно сообщило о подкупе органу, имеющему право возбудить уголовное дело. Примечание к ст. 204 УК РФ, как верно установил А. С. Горелик, при применении может вызвать еще одну парадоксальную ситуацию, когда организация может отказать в согласии на привлечение к ответственности своего управленческого работника, получившего подкуп, но согласиться на это в отношении давшего подкуп. А. С. Горелик, по нашему мнению, обоснованно предлагал примечание к ст. 204 УК РФ дополнить положением о том, что лицо, давшее подкуп, освобождается от ответственности, если лицо, получившее подкуп, не подлежит ответственности на основании примечания 2 к ст. 201 УК РФ в связи с отсутствием заявления (согласия) организации^328.

Введение ст. 19.28 КоАП РФ актуализировало, на наш взгляд, необходимость введения предложений, озвученных А. С. Гореликом. Коррупционные правонарушения (преступления) являются одними из самых латентных видов преступлений. Выявление и расследование по данной категории дел в большинстве случаев возможно только при наличии сообщения о фактах коррупции со стороны лица, дающего незаконное вознаграждение. Применение положений ст. 19.28 КоАП РФ создает дополнительные препятствия в противодействии коррупции. Сотруднику юридического лица, который действует от его имени и в его интересах, невыгодно сообщать о фактах коррупции, так как в любом случае они повлекут негативные последствия для его юридического лица. При этом для юридического лица – получателя требовать передать данное незаконное вознаграждение, так в случае обнаружения подобного факта оно не будет нести ответственности за подобные деяния.

В связи со сказанным полагаем, что необходимо примечание к ст. 204 УК РФ дополнить следующим положением:

«Лицо, давшее подкуп, освобождается от ответственности, если лицо, получившее подкуп, не подлежит ответственности на основании примечания 2 к ст. 201 УК РФ в связи с отсутствием заявления (согласия) организации».

Подобного рода изменения уголовного законодательства, с одной стороны, вызваны необходимостью четкого отграничения ответственности за коррупцию в частном и публичном секторах, с другой – позволяют повысить эффективность норм об уголовной ответственности за коррупцию в частном секторе.

2.2.3. Меры восстановления в системе противодействия коммерческому подкупу

Коммерческий подкуп передается субъекту пассивного подкупа с целью получения экономической выгоды. Не полученный в результате таких действий доход организация будет компенсировать за счет увеличения стоимости товара и (или) снижения его качества, о чем мы уже говорили раньше при освещении вопроса о последствиях коррупции в частном секторе. Получение экономической выгоды в этом случае связано с регулярным заключением договоров, юридическое выполнение которых приводит к намеченному результату.

Согласно ст. 168 «Недействительность сделки, не соответствующей закону или иным правовым актам» ГК РФ, сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна^329, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения. ГК РФ не предусматривает исключения из этого правила для сделок, совершенных с использованием коррупционных отношений.

В случае использования коррупционных отношений нарушаются положения многих отраслей законодательства, в том числе запреты, предусмотренные ст. 204 «Коммерческий подкуп» УК РФ и ст. 19.28 «Незаконное вознаграждение от имени юридического лица» КоАП РФ^330.

Полагаем, что признание сделки недействительной имеет природу меры восстановления, так как прежде всего признание ничтожности сделки в этом случае направлено на защиту общих интересов и честной конкуренции. При этом происходит отказ от юридической эффективности договора, который считается в этом случае неконкурентоспособным, так как основан на незаконной передаче вознаграждения. Можно предположить, что законодатель делает это с целью защиты конкурентов, которые терпят убытки из-за коррупции, а также стремится предотвратить коррупцию в частном секторе, делая ее опасным делом, так как участники коррупционных отношений теряют свои юридические права на выгоду по договору.

Защита интересов лиц, договорившихся о сделке, вторична. Если сделка вслед за установлением факта передачи коммерческого подкупа признается ничтожной, то все действия по ней должны быть прекращены^331. Подобное положение создает существенные затраты для сторон такой сделки, особенно если сделка уже на заключительной стадии исполнения. Однако эти шаги необходимы для того, чтобы защитить конкуренцию. Фактически наличие таких затрат выполняет профилактическую функцию при ничтожности сделки.

Признание ничтожной такой сделки, вызванной коммерческим подкупом, может, на первый взгляд, считаться значимой мерой в борьбе с коммерческим подкупом, поскольку оно влечет за собой существенные затраты и риски для лица, передающего подкуп и получающего его лица. С другой стороны, подобная ситуация способствует распространению многих проблем, которые идут вразрез с политикой эффективной борьбы с коррупцией в частном секторе, в том числе с коммерческим подкупом.

При оспоримости сделки приоритет отдается защите результата и выгодности для сторон такого договора. В этом случае стороны в соответствии с гражданским законодательством сами решают, аннулировать ли сделку (договор), или продолжать его исполнение с учетом затрат (выгод) от этого или требовать признания его недействительным в судебном порядке, если выгода, связанная с ничтожностью, перевешивает их затраты. С точки зрения предотвращения коррупции в данном случае ничтожность сделки имеет больше преимуществ, чем ее оспоримость, так как стороны коммерческого подкупа не только теряют свое незаконное вознаграждение, но также и свое экономическое преимущество, обусловленное договором, который был поводом для коррупции. Далее мы обоснуем, почему сделка с использованием коррупционных отношений должна быть признана оспоримой.

Угроза ничтожности сделки имеет следующие негативные последствия в сфере противодействия коррупции в частном секторе:

– уменьшает стимул для добровольного сообщения о факте передачи коммерческого подкупа и тем самым потенциально снижает эффективность и уголовно-правовой, и административно-правовой нормы, о которых мы говорили ранее;

– помогает коррумпированным сторонам прийти к соглашению о передаче коммерческого подкупа;

– порождает дополнительные возможности для злоупотребления со стороны субъекта пассивного подкупа. Ничтожность сделки в таком случае может использоваться в качестве предлога, чтобы исключить из договора неудобные пункты и получить преимущества при пересмотрах его положений.

Далее мы сравним эффекты от признания сделки, совершенной с использованием коррупционных отношений, ничтожной или оспоримой^332.

У фирмы «А» есть необходимость заключить договор на строительство нескольких объектов. Управляющий фирмы «Б» уполномочен требовать и оценить предложения других фирм о заключении договора. Цена и качество важны для заключения договора. Подрядчик «В» – один из претендентов. Сотрудник фирмы-подрядчика «В» – «В_2» отвечает за подготовку предложения. «В_2» предлагает «Б» незаконное вознаграждение, которое он принимает. Кроме размера незаконного вознаграждения, «Б» и «В» соглашаются компенсировать его за счет включения в цену договора. Договор между «А» и «В» заключен.

Сами фирмы «A» и «В» не вовлечены в соглашение о подкупе. Соглашение о подкупе тайно заключено между «Б» и «В_2». Оба агента действуют без согласия и разрешения их соответствующих руководителей. «Б» нарушает свои служебные обязанности – получает незаконное вознаграждение от «В_2» для того, чтобы заключить договор. Вследствие необоснованной покупной цены «Б» вредит интересам «А» и конкуренции на рынке. Из-за секретности коммерческого подкупа как основания заключения договора «В_2» превышает свои служебные полномочия, как представитель «В». Таким образом, даже если он, может быть, и действовал в финансовом интересе «В», его действия незаконны и могут быть квалифицированы по соответствующим частям ст. 204 УК РФ.

Ничтожность влечет за собой существенные затраты и риски для «Б»: во-первых, «Б» теряет договор и таким образом прибыль от него; во-вторых, сделка потребовала определенных инвестиций; в-третьих, полученное по сделке «Б» будет возвращать с учетом «цены за коррупцию», так как она была неофициально включена в цену договора и не будет возращена как предмет преступления (административного правонарушения).

Эти же риски присущи оспоримой сделке. При этом, вероятно, что «А» считает ничтожность выгодной, но «В» должна будет считаться с потерей договора и «В_2» оставляет в тайне свое поведение.

В то время как недействительность стимулируют «В» к предотвращению коррупционных ситуаций, действующее гражданское законодательство не предлагает «Б» реального стимула для добровольного раскрытия информации. Это контрпроизводительно, поскольку коррумпированные соглашения по своей природе создают высокую степень тайны. Вероятность случайного обнаружения обычно невелика, а уголовное преследование или рассмотрение дела в рамках административного производства и осуждение вовлеченных лиц представляется трудным и утомительным делом. Поэтому эффективное противодействие коррупции значительно зависит от информации, которая получена от самих коррупционеров, а также иных лиц, их окружающих.

Если добровольное раскрытие информации о коррупции ведет или, вероятно, приведет к признанию сделки ничтожной, то у «В_2» вряд ли есть стимул сообщить об отклонении «В». В результате «В» может также чувствовать себя относительно в безопасности, так как в отношении него не будет осуществлено уголовное преследование и он не будет признан виновным. При этом привлечения к гражданско-правовой ответственности он также опасаться не будет, так как это требует раскрытия информации «Б». В этой ситуации признание сделки ничтожной в конечном счете также понижает сдерживающий и профилактический эффект как от уголовного, так и от гражданского права.

В то время как ничтожность мотивирует превентивные меры, она в то же самое время уменьшает стимул «А» для добровольного раскрытия информации. Затраты при ничтожности могут быть слишком высокими, особенно если договор уже на поздней стадии исполнения. Так как коррупционная составляющая часто обнаруживается только после начального предложения цены и «А» может предпочесть скрыть факт подкупа и урегулировать этот вопрос с «Б», ничтожность, таким образом, укрепляет стимул «А» для сохранения тайны. Уголовное сдерживание и предотвращение согласно гражданскому праву снова становятся неэффективными. Оспоримость компенсирует эти отрицательные воздействия.

Угроза признания договора ничтожным может быть использована для пересмотра договора с «В», в том числе в части покупной цены, используемых материалов или даты завершения работ. «B» вряд ли будет в состоянии противостоять этому, особенно если «В» не может заявить свои требования, аналогичные требованиям «А», или у «В» уже заключены сделки для реализации договора с «А».

Стоит отметить, что в некоторых договорах у «А» может даже быть явный интерес в таком поведении «Б», так как оно становится ценным пунктом и создает существенную рыночную власть в вопросах пересмотра условий договора в дальнейшем.

Ничтожность может также помочь в осуществлении соглашения о передаче коммерческого подкупа. Например, «В_2» соглашается принять незаконное вознаграждение и вредит интересу «А» и «В», однако теперь «В_2» обещает или платит с явным знанием со стороны «В». Относительно соглашения о коммерческом подкупе «Б» и «В_2», то они могут им воспользоваться. В крайнем случае договор будет заключен и после передачи вознаграждения. «Б» может также утверждать, что изменения в тексте договора или сохранение тайны требуют более высокой оплаты. Точно так же «В» может утверждать, что продолжение оплаты по согласованию невозможно, так как финансовый контроль был усилен, и он вынужден увеличить оплату.

Кроме того, риск ничтожности может гарантировать, что соглашение о подкупе существует без помехи. «В» и «В_2» не могут позволить себе отпугнуть «Б», поскольку он может нанести ответный удар.

Как у посвященного лица, у «Б» может быть информация, которую он может использовать и против «В», и против «В_2». Например, «Б» может знать, что «В» использует строительные материалы низкого качества, и может сделать эту информацию доступной контролирующим органам. В другом случае у «Б» может быть информация, что «В» и «В_2» вовлечены в другие случаи коррупции. Риск признания сделки ничтожной является для «А» гарантией согласия «В» на передачу коммерческого подкупа.

Ничтожность и оспоримость договоров, вызванных коррупцией, являются важными мерами по противодействию коррупции, поскольку они влекут за собой существенные затраты и риски для дающей подкуп стороны. У ничтожности и оспоримости сделки есть несколько важных минусов, которые тем не менее позволяют использовать их для противодействия коррупции:

– во-первых, те, кто сообщает о своем коррумпированном поведении, подлежат привлечению к ответственности, а, следовательно, добровольное раскрытие становится менее вероятным. Это в конечном счете уменьшает сдерживающие и профилактические эффекты уголовного и гражданского права. Однако в случае признания сделки оспоримой у сторон остается возможность сохранить договор и исполнить обязательства, а, следовательно, это экономически более выгодно, что, на наш взгляд, будет являться одним из главных аргументов при принятии решения;

– во-вторых, ничтожность и оспоримость подрывают дисциплину исполнения договора, так как цена возможности прекращения или изменения договора по причине использования коррупционных отношений может быть очень высока, но в случае признания сделки ничтожной нет согласно законодательству возможности для сохранения договора в силе;

– в-третьих, ничтожность и оспоримость помогают коррумпированным субъектам продвигать свои коррупционные соглашения, таким образом стабилизируя их, вместо того чтобы им противодействовать;

– в-четвертых, ничтожность и оспоримость наказывают только тех, кто смог с использованием коррупционных отношений получить договор – стать «победителем». «Проигравшие», но передавшие незаконное вознаграждение не будут наказаны. Эффективная антикоррупционная стратегия должна повлечь за собой последствия для всех – как для тех, кто пытался искать влияние и передать коммерческий подкуп, так и для тех, кто его передал и заключил договор.

Подводя итоги сказанному, мы полагаем, что сделка, совершенная с использованием коррупционных отношений, должна признаваться оспоримой и это будет на современном этапе противодействия коррупции более эффективной мерой ответственности, чем признание ее ничтожной, и позволит использовать эту норму для стимулирования активности организаций в раскрытии актов коррупции.

Однако вернемся к положениям п. 2 ст. 168 «Общие положения о последствиях недействительности сделки» ГК РФ, которая допускает установление иных последствий недействительности сделки законом. Мы предлагаем предусмотреть особенную схему привлечения организации к ответственности за заключение сделки с использованием коррупционных отношений.

Коррупционные отношения имеют специфику, связанную с тем, что субъект пассивного подкупа использует свое положение вопреки интересам службы в данной организации. Возникает вопрос о том, почему организация должна нести ответственность за действия лица, если она не требовала совершения таких действий. Представляется, что ответ на этот вопрос должен быть связан с установлением вины организации.

«Вина юридического лица заключается чаще всего в отсутствии необходимой заботы о делах, в непрофессионализме исполнителей, неграмотности, халатности, бездеятельности, повлекших причинение вреда. Вина юридического лица обнаруживается в поведении определенных физических лиц. Это могут быть лица, входящие в состав органов юридического лица, а также участники юридического лица (например, коммерческих организаций), представители юридического лица, а также рабочие и служащие юридического лица либо его члены (например, члены кооперативов). Вина названных физических лиц, если их действия совершались в пределах служебных (трудовых) обязанностей, рассматривается как вина самого юридического лица»333.

Полагаем, что юридическое лицо должно нести ответственность за заключение сделки субъектом пассивного подкупа с использованием коррупционных отношений только в случае, если в его действиях отсутствовала необходимая забота о делах. Подобную заботу мы связываем с наличием разработанной антикоррупционной программы в организации. В случае отсутствия такой программы мы можем утверждать, что такая необходимая забота о делах в организации отсутствует или минимальна. В случае наличия программы решение о привлечении юридического лица к ответственности должно приниматься после оценки такой программы в совокупности с другими доказательствами по делу.

Субъектами, имеющими право подачи искового заявления, в первую очередь должны быть признаны руководители обеих организаций, так как именно руководство организации может оценить плюсы и минусы исполнения данной сделки, а также перспективы признания ее недействительной. Возможно, в переходный период формирования практики использования данной нормы они должны быть единственными, кто может обратиться с таким заявлением в суд. При этом субъект пассивного подкупа несет ответственность согласно уголовному, административному и иному законодательству самостоятельно, так как действует в нарушение интересов службы (интересах юридического лица). Определение нарушения интересов для субъекта активного подкупа также необходимо для решения вопроса о наличии вины организации, от имени которой происходил подкуп.

Мы сознательно предлагаем указать на необходимость наличия такой антикоррупционной программы у юридических лиц. Подобная норма может быть рассмотрена на первоначальном этапе как стимул для юридических лиц предпринять действия по разработке таких программ (как мера социальной профилактики коррупции в частном секторе).

Кроме того, аналогичная практика связывания ответственности за коррупционные деяния в предпринимательской сфере получила закрепление в двух крупнейших экономически развитых странах: в Великобритании с 1 июня 2011 г. вступил в силу закон о взяточничестве (UK Bribery Act^334). Разделом 7 Failure of commercial organisations to prevent bribery предусмотрено правило, согласно которому не допускается привлечение к ответственности той организации, которая принимает все возможные со своей стороны меры для предотвращения дачи и предложения взятки связанными с ней лицами. Аналогичные положения содержит закон США о противодействии коррупции за рубежом (Foreign Corrupt Practices Act 1977, FCPA^335). Оба акта распространяют свои положения на любые организации, которые работают с организациями их стран, в том числе и российские.

«Российские компании, стремящиеся вести бизнес с американскими и английскими партнерами или другими лицами, подпадающими под действие FCPA, не должны создавать риск несоблюдения требований FCPA, перевешивающий потенциальные выгоды от сотрудничества. Располагая доказательствами того, что партнер выплачивает взятки либо даже рассматривает взятки как приемлемый инструмент ведения бизнеса, компания обязана провести внутреннее расследование, на которое могут уйти годы и десятки миллионов. Учитывая угрозу своей репутации и деятельности в целом, которую представляют эти риски, компании все чаще говорят “нет” при малейшем подозрении, что партнер может создать для них риск привлечения к ответственности по FCPA»336.

Следовательно, российские компании, которые планируют вести бизнес по таким требованиям, будут изменять свои практики вне зависимости от наличия или отсутствия соответствующих положений в отечественном законодательстве. На наш взгляд, было бы разумно поддержать такое начинание и на законодательном уровне в РФ, что позволит в дальнейшем закрепить эту практику в бизнес-сообществе.

Так как норма является поощрительной и не налагает дополнительных обязанностей ни на одну из сторон, то ее введение, на наш взгляд, не вызовет негативной реакции общественности и после начала практики ее использования экономические и правовые последствия будут оценены по достоинству.

Таким образом, мы предлагаем дополнить § 2 «Недействительность сделок» гл. 1 ст. 168.1 ГК РФ «Недействительность сделки, совершенной с использованием коррупции» в следующей редакции.

1. Сделка, совершенная между сторонами, одной из которых является юридическое лицо, с использованием коррупционных отношений может быть признана судом недействительной по иску одной из сторон, участвующих в сделке только в случае установления факта отсутствия у юридического лица необходимой по обстоятельствам дела заботливости и осмотрительности в проведении антикоррупционной политики в организации. Содержание такой политики должно быть закреплено в положениях антикоррупционной программы организации.

2. Сделка не может быть признана недействительной согласно правилам п. 1 настоящей статьи в случае установления факта отсутствия у юридического лица, обратившегося с иском, необходимой по обстоятельствам дела заботливости и осмотрительности в проведении антикоррупционной политики, содержание которой должно быть закреплено в положениях антикоррупционной программы организации. В этом случае сделка признается ничтожной.

Подводя итоги, мы можем утверждать, что комплексный подход к противодействию коррупции в частном секторе с использованием положений гражданского, административного и уголовного законодательства является наиболее эффективным в противодействии коррупции. Гражданское законодательство воздействует на одну из основных причин коррупции – желание извлечения прибыли, административное законодательство является первой карательной мерой, предупреждающей совершение более общественно опасного деяния, уголовное право применяется в случае, когда иные меры не дают свои результаты.

Мы полагаем, что на современном этапе противодействия коррупции в частном секторе, при высоком уровне ее латентности, при установлении любого вида ответственности необходимо делать акцент на мерах, которые направлены на стимулирование гражданской активности лиц по противодействию и раскрытию фактов коррупции.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В результате проведенного научного исследования можно сделать следующие выводы.

Сегодня с учетом положений международных актов перспективным является деление коррупции на коррупцию в публичном и частном секторах.

Коррупция в частном секторе имеет следующие характеристики:

– сферой ее существования является экономическая, финансовая, а также коммерческая и некоммерческая деятельность любой негосударственной и немуниципальной организации, за исключением деятельности по оказанию публичных услуг или деятельности градообразующего предприятия моногорода;

– субъектом активного подкупа может быть как физическое, так и юридическое лицо, а также их группа. Субъектом пассивного подкупа – лицо, которое руководит работой организации частного сектора или работает в любом качестве в такой организации. Субъект как активного, так и пассивного подкупа преследует цель получения выгод и преимуществ материального и нематериального характера, однако последний использует для этого свое служебное положение;

– коррупционным признается не только незаконное получение или предоставление выгод и преимуществ, но и отклонения коррупционного характера от этических норм.

Коммерческий подкуп является формой коррупции в частном секторе, однако традиционно характеризуется в русле уголовно-правовой доктрины (состав ст. 204 УК РФ). Понятие «коммерческий подкуп как форма коррупции в частном секторе» охватывает как состав ст. 204 УК РФ, так и иные виды правонарушений (гражданско-правовые, дисциплинарные, административные и др.). Критерием выделения такой формы будет служить внешнее выражение действия коррупционера, которое, вне зависимости от степени общественной опасности, подразумевает дачу (получение) незаконного вознаграждения за использование служебного положения. В свою очередь, такая форма коррупции, как коммерческий подкуп, уже имеет виды, в зависимости от степени общественной опасности деяния. Степень общественной опасности коммерческого подкупа зависит от того вреда, который это деяние причиняет или может причинить обществу. В настоящий момент при отсутствии исследований невозможно дифференцировать общественную опасность самого коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе и общественную опасность коррупции в частном секторе в целом, а следовательно, и видов коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе. Очевидно, что коммерческий подкуп как форма коррупции в частном секторе обладает всеми ее признаками, как частное обладает признаками целого, а значит, можно рассматривать общественную опасность коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе, не делая различия между общественной опасностью коммерческого подкупа и коррупции в частном секторе. Общественная опасность коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе имеет следующие характеристики:

– коммерческий подкуп ускоряет отдельные операции, но при этом число таких операций, требующих участия управляющего-коррупционера, может увеличиться настолько, что это ускорение уже не будет компенсироваться, а такое использование «мелкой коррупции» будет приводить к требованиям о еще больших платежах;

– коррупционер в результате подкупа выбирает заявителей, которые обладают информацией о коррупционных схемах и уверены в возможности их использования, а следовательно, наиболее эффективных при данной системе отношений;

– коррумпированный управляющий, получивший подкуп, не отдает предпочтение при выборе исполнителя по договору самой эффективной с точки зрения соотношения цены и качества заявке, а отдает той заявке, которая создает для него условия для получения выгод в личных целях;

– коррумпированный заявитель с помощью подкупа исключает попадание в число участников конкурса других заявителей, так как они в силу отсутствия возможности использовать коррупционные связи не могут составить ему конкуренцию в ситуации, когда основным критерием выбора выступает «коррупционный платеж»;

– уровень коррупции, в том числе коммерческого подкупа, влияет на оценку инвестиционной привлекательности того или иного проекта;

– коррупция заставляет управляющих, принимающих решение, направлять расходы через каналы, которые облегчают сбор незаконного вознаграждения. Это создает предвзятость к высокой стоимости и крупномасштабным инвестиционным проектам, а личный интерес коррумпированных управляющих вынуждает их требовать увеличения уровня инвестиций;

– чем больше цена контракта, которую необходимо будет заплатить организации в форме уплаты налогов, коммерческого подкупа, тем больше вероятность, что она выберет «неофициальный порядок» осуществления своей деятельности, что, в свою очередь, повлияет на темп роста экономики;

– чем дольше предприниматель должен ждать принятия решения по тому или иному вопросу, тем выше вероятность, что управляющий получит коммерческий подкуп, так как, пока предприниматель ожидает принятия такого решения, у него возникают дополнительные затраты, которых он может избежать, передав подкуп. Подобная ситуация снижает желание последнего масштабно инвестировать в инновационные проекты, решения по которым принимаются долго и окупаемость которых наступит только через несколько лет.

На основании данных официальной статистики за период с 1997 по 2010 г., опроса населения и специалистов, проводимого в рамках исследования, а также данных контент-анализа СМИ можно выделить ряд основных тенденций коммерческого подкупа в РФ:

– снижение числа официально зарегистрированных фактов совершения коммерческого подкупа, коэффициента преступности и числа лиц, привлеченных к ответственности, при высоком уровне латентности данного деяния. При этом представления у населения и профессионального сообщества о распространенности и об опасности коррупции в частном секторе в целом и коммерческого подкупа в частности являются неоднородными, зависят от возраста, личного опыта вступления в коррупционные отношения и источника информации о коррупции. В большинстве своем они полагают, что в коммерческих организациях широко распространена практика дачи незаконного вознаграждения за принятие решений, но возможность привлечения лица к уголовной ответственности за данные действия для них не является очевидной и может, по их мнению, зависеть от статуса организации;

– преобладание случаев получения в качестве незаконного вознаграждения денежных средств, размер которых чаще всего определяется конкретной суммой, зависит от статуса организации, которую представляют субъекты как активного, так и пассивного подкупа. Данная тенденция получила отражение в представлении населения и профессионального сообщества о том, что коррупция в частном секторе связана исключительно с получением выгод имущественного характера;

– характеристика личности, совершающей коммерческий подкуп, не изменяется. Это в равном количестве женщины и мужчины преимущественно в возрасте от 28 лет и старше, имеющие высшее образование, ранее не привлекавшиеся к уголовной ответственности за аналогичные деяния. При этом образ коррупционера в частном секторе является для большинства населения и профессионального сообщества негативным, но в меньшей степени, чем образ коррупционера в публичном секторе;

– интерес к теме коррупции в частном секторе остается стабильно низким в традиционных СМИ (газетах, радио, телевидении) при увеличении публикаций по этой теме за счет интернет-ресурсов, которые чаще всего являются СМИ федерального уровня.

Основная причина коррупции в частном секторе кроется в наличии противоречия у лица, которому делегировали властные полномочия, между его личными интересами и интересами организации. В большинстве случаев человек сфокусирован на ближайших сферах, как территориальных, так и временных (сфера ближайшего интереса), это приводит к тому, что для него большее значение имеет то, что попадает в указанную сферу, чем то, что за нее выходит. Это обстоятельство также усиливает приоритет групповых и индивидуальных интересов, которые, как правило, находятся в сфере его ближайшего интереса над всеми другими, в том числе и у лиц, которые руководят работой организации частного сектора или работают, в любом качестве, в такой организации. Таким образом, склонность к коррумпированности не является исключением, а, скорее, составляет часть человеческой натуры. Но при усложнении механизма управления при делегировании отдельных полномочий определенному лицу, которое руководит работой организации частного сектора или работает, в любом качестве, в такой организации, круг общих интересов становится значительно шире, чем те интересы, которые входят в сферу ближайших интересов указанного лица. Групповые и индивидуальные интересы начинают превалировать над общими, что может привести к совершению коррупционных правонарушений.

Ориентиром в вопросах противодействия коррупции именно в частном секторе должны стать положения ст. 12, 13 Конвенции ООН против коррупции. Меры, предусмотренные в Конвенции ООН, могут быть объединены в три группы: «создание благоприятных (равноправных) условий для функционирования организаций с частной формой собственности», «формирование нетерпимого отношения к проявлениям коммерческого подкупа», «принятие и реализация антикоррупционных программ».

К первой группе мер прежде всего необходимо отнести содействие сотрудничеству между правоохранительными органами и соответствующими частными организациями; обеспечение возможности частным организациям обладать достаточным механизмом внутреннего аудиторского контроля для оказания помощи в предупреждении и выявлении коррупционных деяний. Существует множество форм реализации второй группы мер, совокупность которых, по мнению автора, можно определить как антикоррупционную пропаганду, под которой в широком смысле понимается распространение каких-нибудь идей, учения, знаний путем подробного и углубленного ознакомления, разъяснение и убеждение общественности в необходимости чего-нибудь. Такие ее формы, как антикоррупционное обучение и антикоррупционная реклама, чаще всего используются государством для противодействия коррупции.

Международные акты самую активную роль в процессе противодействия коррупции в частном секторе отводят организациям и настоятельно рекомендуют им разрабатывать внутренние акты, направленные на противодействие коррупции, – антикоррупционные программы, принятие и реализация которых предусмотрены в третьей группе мер.

Легальным основанием для профилактики коррупции является Закон о противодействии коррупции. Критический анализ положений этого Закона позволяет утверждать, что законодатель отдает явное предпочтение противодействию коррупции в государственной и муниципальной сфере, а коррупция в частном секторе осталась за пределами его регулирования. Организациям частного сектора в вопросах противодействия коррупции отводится третьестепенная роль. Положения международных актов о приоритете действий организаций частного сектора в противодействии коррупции в частном секторе не прослеживаются. Изменить сложившуюся ситуацию могло бы определение специального субъекта противодействия коррупции в частном секторе.

При анализе круга субъектов, которые могли бы существенно повлиять на снижение коррупции в частной сфере, необходимо отметить потенциал Торгово-промышленной палаты РФ, которая может стать основным субъектом организации и координации деятельности коммерческих и некоммерческих структур по противодействию коррупции, в том числе коммерческому подкупу.

К антикоррупционным мерам безопасности в частном секторе относятся такие меры, как «обязанность уведомлять о фактах обращения в целях склонения к совершению коррупционных правонарушений» и «ограничения, налагаемые на гражданина, замещавшего должность государственной или муниципальной службы, при заключении им трудового или гражданско-правового договора».

Роль мер юридической ответственности в системе противодействия коммерческому подкупу трудно переоценить. Однако, судя по количеству публикаций, в современной России предпочтение отдается уголовной ответственности. Уголовная ответственность необходима, но она должна использоваться ultima ratio – в качестве последнего довода и в отношении наиболее опасных проявлений коммерческого подкупа. Потенциал других видов юридической ответственности и мер восстановления – гражданско-правовой, дисциплинарной, административной – практически не используется.

К мерам административной ответственности, которые в настоящий момент могут быть использованы для противодействия коррупции в частном секторе, можно отнести положения ст. 19.28 «Незаконное вознаграждение от имени юридического лица» КоАП РФ. Однако для приведения положений административного законодательства в соответствие с требованиями международных актов необходимо дополнить положения ст. 19.28.1 «Получение незаконного вознаграждения от имени юридического лица», ст. 19.28.2 «Обещание незаконного вознаграждения лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации» КоАП РФ.

К мерам уголовной ответственности относятся положения ст. 204 «Коммерческий подкуп» УК РФ. С учетом положения о разделении коррупции по секторам необходимо исключение возможности признания в качестве коммерческого подкупа действий, которые к таковым не относятся в силу совершения их в организациях, оказывающих публичные услуги, естественных монополиях и градообразующих предприятиях моногородов.

В уголовном законодательстве создалась уникальная ситуация, когда субъект, вымогающий незаконное вознаграждение, не только не будет привлечен к какой-либо ответственности, но и может вымогать данное вознаграждение за сохранение со своей стороны тайны передачи такого вознаграждения. Подобное является исключением из классического понимания рисков при коррупционном правонарушении, когда опасность разглашения факта передачи незаконного вознаграждения существует в большей степени для лица, получающего незаконное вознаграждение. В связи с изложенным полагаем, что необходимо примечание к ст. 204 УК РФ дополнить следующим предложением:

«Лицо, давшее подкуп, освобождается от ответственности, если лицо, получившее подкуп, не подлежит ответственности на основании примечания 2 к ст. 201 УК РФ в связи с отсутствием заявления (согласия) организации».

Эффективной антикоррупционной мерой восстановления может стать признание недействительной сделки, совершенной с использованием коррупции.

Признание сделки недействительной по своей правовой природе является мерой восстановления, так как прежде всего признание ничтожности сделки в этом случае направлено на защиту общих интересов и честной конкуренции.

Юридическое лицо должно нести ответственность за заключение сделки субъектом пассивного подкупа с использованием коррупционных отношений только в случае, если в его действиях отсутствовала необходимая забота о делах. Подобную заботу необходимо связывать с наличием разработанной антикоррупционной программы в организации. Решение о привлечении юридического лица к ответственности должно приниматься после оценки такой программы в совокупности с другими доказательствами по делу.

Субъектами, имеющими право подачи искового заявления о признании сделки недействительной, в первую очередь должны быть признаны руководители обеих организаций, так как именно руководство организации может оценить плюсы и минусы исполнения данной сделки, а также перспективы признания ее недействительной.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Законодательные материалы, нормативные документы, решения судебных органов РФ

1. Конституция Российской Федерации. М.: ГроссМедиа, 2009. 32 с.

2. Федеральный конституционный закон от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном суде РФ» // СЗ РФ. 1994. № 13. Ст. 1447.

3. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ (ред. от 04.05.2011) // СЗ РФ. 2002. № 1 (ч. 1). Ст. 1; 2011. № 19. Ст. 2714.

4. Трудовой кодекс Российской Федерации от 30.12.2001 № 197-ФЗ (с изм. на 29.12.2010) // СЗ РФ. 2002. № 1 (ч. 1); 2008. № 52 (ч. 1). Ст. 6235, 3; 2010. № 52 (ч. 1). Ст. 7002.

5. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (с изм. на 04.05. 2011) // СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2954; 2009. № 31. Ст. 3921; 2011. № 19. Ст. 2714.

6. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ (с изм. на 25.12.2008) // СЗ РФ. 1996. № 5. Ст. 410; 2008. № 52 (ч. 1). Ст. 6235.

7. Федеральный закон от 17.01.1992 № 2202-1 (с изм. на 17.07.2009) «О прокуратуре Российской Федерации» // СЗ РФ. 1995. № 47. Ст. 4472; 2009. № 29. Ст. 3608.

8. Федеральный закон от 08.12.1995 № 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации» // Российская газета. 1995. № 242. 16 дек.

9. Федеральный закон от 30.05.2001 № 70-ФЗ «Об арбитражных заседателях» // Российская газета. 2001. № 105. 2 июля.

10. Федеральный закон от 27.05.2003 № 58-ФЗ (с изм. на 28.12.2010) «О системе государственной службы Российской Федерации» // СЗ РФ. 2003. № 22. Ст. 2063; 2007. № 49. Ст. 6070; 2011. № 1. Ст. 31.

11. Федеральный закон от 21.07.2005 № 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд» // СЗ РФ. 2005. № 30 (ч. 1). Ст. 3105; 2011. № 17. Ст. 2320.

12. Федеральный закон от 27.07.2004 № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» // Российская газета. 2004. № 162. 31 июля.

13. Федеральный закон от 20.08.2004 № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» // СЗ РФ. 2004. № 34. Ст. 3534.

14. Федеральный закон от 04.04.2005 № 32-Ф3 «Об Общественной палате Российской Федерации» // Российская газета. 2005. № 70. 7 апр.

15. Федеральный закон от 08.03.2006 № 40-ФЗ «О ратификации Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции» // СЗ РФ. 2006. № 12. Ст. 1231.

16. Федеральный закон от 25.07.2006 № 125-ФЗ «О ратификации конвенции об уголовной ответственности за коррупцию» // СЗ РФ. 2006. № 31 (ч. 1). Ст. 3424.

17. Федеральный закон от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» // СЗ РФ. 2006. № 30. Ст. 3105.

18. Федеральный закон от 27.07.2006 № 153-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона “О ратификации конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма” и Федерального закона “О противодействии терроризму”» // СЗ РФ. 2006. № 31 (ч. 1). Ст. 3452.

19. Федеральный закон от 22.12.2008 № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» // Российская газета. 2008. № 265. 26 дек.

20. Федеральный закон от 25.12.2008 № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» // Российская газета. 2008. № 4823. 30 дек.

21. Федеральный закон от 25.12.2008 № 280-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции от 31 октября 2003 года и Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 года и принятием Федерального закона “О противодействии коррупции”» // Российская газета. 2008. № 266. 30 дек.

22. Федеральный закон от 26.12.2008 № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» // Парламентская газета. 2008. № 90. 31 дек.

23. Федеральный закон от 17.07.2009 № 172-ФЗ «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов» // Российская газета. 2008. № 266. 30 дек.

24. Федеральный закон от 04.05.2011 № 97-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия коррупции» // Российская газета. 2011. № 5473. 6 мая.

25. Указ Президента РФ от 31.12.2005 № 1574 «О реестре должностей федеральной государственной гражданской службы» // СЗ РФ. 2006. № 1. Ст. 118.

26. Указ Президента РФ от 04.08.2006 № 842 «О порядке образования общественных советов при федеральных министерствах, федеральных службах и федеральных агентствах, руководство деятельностью которых осуществляет Президент Российской Федерации, при федеральных службах и федеральных агентствах, подведомственных этим федеральным министерствам» // СЗ РФ. 2006. № 32. Ст. 3539.

27. Указ Президента РФ от 19.05.2008 № 815 «О мерах по противодействию коррупции» // СЗ РФ. 2008. № 21. Ст. 2429.

28. Указ Президента РФ от 18.05.2009 № 561 «Об утверждении порядка размещения сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера лиц, замещающих государственные должности Российской Федерации, федеральных государственных служащих и членов их семей на официальных сайтах федеральных государственных органов и государственных органов субъектов Российской Федерации и предоставления этих сведений общероссийским средствам массовой информации» // СЗ РФ. 2009. № 21. Ст. 2546.

29. Указ Президента РФ от 18.05.2009 № 557 «Об утверждении перечня должностей федеральной государственной службы, при назначении на которые граждане и при замещении которых федеральные государственные служащие обязаны представлять сведения о своих доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, а также сведения о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера своих супруги (супруга) и несовершеннолетних детей» // Российская газета. 2009. № 89. 20 мая.

30. Указ Президента РФ от 18.05.2009 № 559 «О представлении гражданами, претендующими на замещение должностей федеральной государственной службы, и федеральными государственными служащими сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера» // Российская газета. 2009. № 89. 20 мая.

31. Указ Президента РФ от 18.05.2009 № 561 «О Порядке размещения сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера лиц, замещающих государственные должности Российской Федерации, федеральных государственных служащих и членов их семей на официальных сайтах федеральных государственных органов и государственных органов субъектов Российской Федерации и предоставления этих сведений общероссийским средствам массовой информации для опубликования» // Российская газета. 2009. № 4913. 20 мая.

32. Указ Президента РФ от 21.09.2009 № 1065 «О проверке достоверности и полноты сведений, представляемых гражданами, претендующими на замещение должностей федеральной государственной службы, и федеральными государственными служащими, и соблюдения федеральными государственными служащими требований к служебному поведению» // Российская газета. 2009. № 177. 22 сент.

33. Указ Президента РФ от 21.09.2009 № 1066 «Положение о проверке достоверности и полноты сведений, представляемых гражданами, претендующими на замещение государственных должностей Российской Федерации, и лицами, замещающими государственные должности Российской Федерации, и соблюдения ограничений лицами, замещающими государственные должности Российской Федерации» // Российская газета. 2009. № 177. 22 сент.

34. Указ Президента РФ от 31.03.2010 № 396 «О внесении изменений в состав Совета при Президенте Российской Федерации по противодействию коррупции и в состав президиума этого Совета, утвержденных Указом Президента РФ от 19 мая 2008 г. № 815» // СЗ РФ. 2010. № 14. Ст. 1635.

35. Указ Президента РФ от 13.04.2010 № 460 «О Национальной стратегии противодействия коррупции и Национальном плане противодействия коррупции на 2010–2011 годы» // Российская газета. 2010. № 79. 15 апр.

36. Указ Президента РФ от 01.07.2010 № 821 «О комиссиях по соблюдению требований к служебному поведению федеральных государственных служащих и урегулированию конфликта интересов» // Российская газета. 2010. № 147. 7 июля.

37. Указ Президента РФ от 21.07.2010 № 925 «О мерах по реализации отдельных положений Федерального закона “О противодействии коррупции”» // Российская газета. 2010. № 162. 23 июля.

38. Указ Президента РФ от 13.03.2012 № 297 «О Национальном плане противодействия коррупции на 2012–2013 годы и внесении изменений в некоторые акты Президента Российской Федерации по вопросам противодействия коррупции» // СЗ РФ. 2012. № 12. Ст. 1391.

39. Постановление Правительства РФ от 26.02.2010 № 96 «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов» // Российская газета. 2010. № 46. 5 марта.

40. Постановление Правительства РФ от 30.04.2009 № 389 «О мерах по совершенствованию законопроектной деятельности Правительства Российской Федерации» // СЗ РФ. 2009. № 19. Ст. 2346.

41. Распоряжение Правительства РФ от 06.05.2008 № 632-р «О Концепции формирования в Российской Федерации электронного правительства до 2010 года» // СЗ РФ. 2008. № 20. Ст. 2372.

42. Приказ Министерства юстиции Российской Федерации от 31.03.2009 г. № 92 «О Положения об аккредитации юридических и физических лиц в качестве независимых экспертов, уполномоченных на проведение экспертизы проектов нормативных правовых актов и иных документов на коррупциогенность» // Российская газета. 2009. № 73. 24 апр.

43. Приказ Росприроднадзора от 21.09.2009 № 279 «Об утверждении Порядка уведомления федеральными государственными гражданскими служащими Росприроднадзора о фактах обращения в целях склонения их к совершению коррупционных правонарушений, регистрации таких уведомлений и организации проверки содержащихся в них сведений» (зарегистрирован в Минюсте России 15.10.2009 № 15032) // Российская газета. 2009. № 202. 23 окт.

44. Приказ Рособразования от 16.08.2007 № 1518 «Об утверждении Программы противодействия коррупции в деятельности Федерального агентства по образованию» // Бюллетень Минобрнауки России. 2007. № 11.

45. Закон Красноярского края от 07.07.2009 г. № 8-3610 «О противодействии коррупции в Красноярском крае» // Ведомости высших органов государственной власти Красноярского края. 2009. № 37 (333). 27 июля.

46. Указ губернатора Красноярского края от 16.06.2009 № 91-уг «Об утверждении Положения об уведомлении представителя нанимателя о фактах обращения в целях склонения государственного гражданского служащего, представителем нанимателя для которого является губернатор Красноярского края, к совершению коррупционных правонарушений» // Ведомости высших органов государственной власти Красноярского края. 2009. № 33 (329). 29 июня.

47. Постановление Правительства Красноярского края от 16.06.2009 № 311-п «Об утверждении Положения об уведомлении представителя нанимателя о фактах обращения в целях склонения государственного гражданского служащего в Правительстве Красноярского края к совершению коррупционных правонарушений» // Ведомости высших органов государственной власти Красноярского края. 2009. № 31(327). 22 июня.

48. Постановление Правительства Санкт-Петербурга от 24.03.2010 № 307 «О Порядке организации антикоррупционной пропаганды в Санкт-Петербурге» // Вестник администрации Санкт-Петербурга. 2010. № 4. 29 апр.

49. Распоряжение администрации губернатора Красноярского края от 17.06.2009 № 179-ра «Об утверждении Положения об уведомлении представителя нанимателя о фактах обращения в целях склонения государственного гражданского служащего в администрации губернатора Красноярского края к совершению коррупционных правонарушений» // Ведомости высших органов государственной власти Красноярского края. 2009. № 33 (329). 29 июня.

50. Постановление Пленума Верховного суда РФ от 10.02.2000 № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» (с изм. на 06.02.2007) // Бюллетень Верховного суда РФ. 2000. № 4; 2007. № 5.

51. Постановление Пленума Верховного суда РФ от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» // Российская газета. 2009. № 207. 30 окт.

2. Законопроекты РФ

1. Проект федерального закона «О борьбе с коррупцией» № 96700358-2, внесенный в Государственную Думу 15.02.1996 [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://asozd2.duma.gov.ru/arhiv/ (дата обращения: 08.10.2009).

2. Проект федерального закона «Основы законодательства об антикоррупционной политике» № 164749-3, внесенный в Государственную Думу

21.12.2001 [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://asozd2.duma.gov. ru/arhiv/a_dz.nsf/ByID/27756E5A16B84FF143256EF30045E7F8?0penDocu ment (дата обращения: 08.10.2009).

3. Проект федерального закона «Основы законодательства об антикоррупционной политике» № 216592-3, внесенный в Государственную Думу

19.06.2002 [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://asozd2.duma.gov. ru/arhiv/a_dz.nsf/ByID/A8A61FE6A0F0E6A6432571BB005C7FD6?0penDo cument (дата обращения: 08.10.2009).

4. Проект федерального закона «О противодействии коррупции» № 148067-3, внесенный в Государственную Думу 05.11.2001 [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://asozd2.duma.gov.ru/work/dz.nsf/ByID/09 26BF47B5D6630F432571BB005BF7CB?0penDocument (дата обращения: 08.10.2009).

3. Законодательные материалы, нормативные документы, решения судебных органов Федеративной Республики Германия

1. Grundgesetz fur die Bundesrepublik Deutschland vom 23. Mai 1949 // Staazs- und Verwaltungsrecht Bundesrepublik Deutschland. Zusammengestellt von P. Kirchhof, C. Kreuter-Kirchhof. 38, neu bearbeite Auflage.

2. Burgerliches Gesetzbuch (BGB) in der Fassung der Bekanntmachung vom

2. Januar 2002. Deutsch Taschenbuch Verlag; 54, uberarbeite Auflage.

3. Strafgesetzbuch (StGB) von 15.05.1871 in der Fassung der Bekanntmachung vom 13. November 1998 (BGBl. I. – S. 3322), zuletzt geandert durch Artikel 1 des Gesetzes vom 31. Oktober 2008 (BGBl. I. S.2149).

4. Bundesbeamtengesetz vom 14. Juli 1953 // BGBl. I. 1953. S. 551.

5. Gesetz uber Ordnungswidrigkeiten (OWiG) in der Fassung der Bekanntmachung vom 19. Februar 1987, das zuletzt durch Artikel 2 des Gesetzes vom 29. Juli 2009 geandert worden ist // BGBl. I. S. 602; BGBl. I. S. 2353.

6. Gesetz zu dem Protokoll vom 27. September 1996 zur Ubereinkommen uber den Schutz der finanziellen Interessen der Europaischen Gemeinschaft (EU-Bestechungsgesetz) vom 10.0.1998. BGBI. II. S. 2340.

7. Gesetz zur Bekampfung der Korruption vom 13. August 1997 (Korruptions-bekampfungsgesetz) // Fiebig, H. Korruption und Untreue im offentlichen Dienst: Erkennen – Bekampfen – Vorbeugen, 2. uberarb. und erweit. Aufl. / H. Fiebig, H. Junker. Erich Schmidt Verlag GmBH, Berlin, 2004. S. 183–196.

8. Zweites Nebentatigkeitsbegrenzungsgesetz v. 09.09.1997 // BGBl. I 1997. S. 2294.

9. Das Gesetz zur Regelung des Zugangs zu Information des Bundes v. 05.09.2005 // BGBl. I. S. 2722.

10. Rahmengesetz zur Vereinheitlichung des Beamtenrechts vom 1. Juli 1957 (Beamtenrechtsrahmengesetzes) // BGBl I. 1957. S. 667.

11. Bundesdisziplinargesetz vom 9. Juli 2001 // BGBl. I. S. 1510.

12. Bundesbesoldungsgesetz in der Fassung der Bekanntmachung vom

19. Juni 2009 // BGBl. I. S. 1434.

13. Richtlinie zur Korruptionspravention in der Bundesverwaltung v. 17.06.1998 // Bundesanzeiger Nr. 148 v. 10.08.2004. S. 17745.

14. Gesetz zur Einrichtung und Fuhrung eines Registers uber korruptionsauf-fallige Unternehmen in Berlin (Korruptionsregistergesetz – KRG) vom 19. April 2006 // Gesetz- und Verordnungsblatt fur Berlin. 6. Mai 2006. S. 358.

15. Gesetz zur Verbesserung der Korruptionsbekampfung und zur Errichtung und Fuhrung eines Vergaberegisters in Nordrhein-Westfalen (Korruptionsbekampfungsgesetz) vom 16. Dezember 2004 // Gesetz und Verordnungsblatt fur das Land Nordrhein-Westfalen В nr. 1 vom 4. Januar 2005. S. 20020.

16. Richtlinie zur Verhutung und Bekampfung von Korruption in der offentli-chen Verwaltung v. 13.04.2004 // BY AllMBl. 2004. S. 87.

17. Praventions- und Bekampfungskonzept Korruption: Vorgelegt gemaB Beschluss der Standigen Konferenz der Innenminister/-senatoren der Lander vom 18/19. Mai 1995 durch den Arbeitskreis VI – erwaltungsorganisation, Aus- und Fortbildung Sowie Offentliches Dienstrecht – Unter Einbeziehung des Arbeitskreises II–Innere Sicherheit // StAnz. 17/1995. S. 1303.

18. Allgemeine Verwaltungsvorschrift uber MaBnahmen zur Korruptions-bekampfung (insbesondere Korruptionspravention) vom 30.08.2001: [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.hamburg.de/servlet/contentblob/ 109010/ 0301_vv_kor-bek_2002_136kb_pdf/data.pdf

19. Richtlinie zur Korruptionsbekampfung in der offentlichen Verwaltung des Freistaates Thuringen vom 08.10.2002 // Thuringer Staatsanzeiger. Nr. 42/2002. S. 2540.

20. Richtlinie der Bundesregierung zur Korruptionspravention in der Bundesverwaltung. Berlin, den 30. Juli 2004.

21. Bundesverwaltungsgerichtsentscheidung vom 20.02.2002 – 1 D 19/01, nVwZ. 2002. S. 1515.

22. Bundesverwaltungsgerichtsentscheidung vom 20.01.2000 (Fn. 139).

4. Международные соглашения, договоры и рекомендации

1. Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (принят 17.12.1979 Резолюцией 34/169 на 106-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН) // Международная защита прав и свобод человека. Сборник документов. М.: Юридическая литература, 1990. С. 319–325.

2. Конвенция против транснациональной организованной преступности (принята на 62-м пленарном заседании 55-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН) [Электронный ресурс]. Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс».

3. Межамериканская конвенция по борьбе с коррупцией (заключена в г. Каракасе 29.03.1996) [Электронный ресурс]. Доступ из справочноправовой системы «КонсультантПлюс».

4. Конвенция по борьбе с подкупом должностных лиц иностранных государств при проведении международных деловых операций (принята в г. Стамбуле 21.11.1997 Конференцией полномочных представителей стран – членов ОЭСР) [Электронный ресурс]. Документ опубликован не был. Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс».

5. Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию (ETS № 173), заключена в г. Страсбурге 27.01.1999 // СЗ РФ. 2009. № 20. Ст. 2394.

6. Конвенция о гражданско-правовой ответственности за коррупцию (ETS № 174), принята Советом Европы, Страсбург 04.11.1999 // Меры противодействия коррупции: проблемы разработки и реализации: материалы научно-практического семинара с приложением международных правовых актов и проектов федеральных законов / под ред. С. В. Землюкова. Барнаул: ООО «Издательский дом “Барнаул”», 2009. С. 382–391.

7. Конвенция Организации Объединенных Наций против коррупции (принята в г. Нью-Йорке 31.10.2003 Резолюцией 58/4 на 51-м пленарном заседании 58-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН) // Меры противодействия коррупции: проблемы разработки и реализации: материалы научно-практического семинара с приложением международных правовых актов и проектов федеральных законов / под ред. С. В. Землюкова. Барнаул: ООО «Издательский дом “Барнаул”», 2009. С. 406–474.

8. Модельный закон «О борьбе с коррупцией» (принят в г. Санкт-Петербурге 03.04.1999 постановлением 13-4 на 13-м пленарном заседании Межпарламентской ассамблеи государств – участников СНГ) // информационный бюллетень. Межпарламентская ассамблея государств – участников Содружества Независимых Государств. 1999. № 21. С. 70–84.

9. Модельный закон «Об антикоррупционной политике» принят в г. Санкт-Петербурге 15.11.2003 постановлением 22–15 на 22-м пленарном заседании Межпарламентской ассамблеи государств – участников СНГ) // информационный бюллетень. Межпарламентская ассамблея государств – участников Содружества Независимых Государств. 2004. № 33. С. 225–260.

10. Recommendation of the Council for Further Combating Bribery of Foreign Public Officials in International Business Transactions, 24.11.2009 [Электронный ресурс]. OECD. Режим доступа: http://www.oecd.org/ dataoecd/ 11/40/44176910.pdf (дата обращения: 01.09.2010).

5. Научная литература, статьи и диссертации на иностранном языке

1. AhlfErnst-Heinrich. Ethische Aspekte zur Korruptionsbekampfung / Ernst-Heinrich Ahlf // in: Werner Vehlenkamp und Ina KnauB (Hrsg.), Korruption – eine urscharfes Phanomen als Gegenstand zielgerichteter Pravention, Ergebnisse eines Forschungsprojektes, BKA-Forschungsreihe. Bd. 33, Wiesbaden, 1995. S. 401–454.

2. Arnim H. H. Korruption. Begriff, Bekampfungs- und Forschungslucken / H. H. Arnim, R. Heinz, S. Ittner. 2., durchgesehene Auflage. FOV 33, Discussion Papers, Deutsches Forschungsinstitut fur offentliche Verwaltung Speyer, 2003. 92 S.

3. Bannenberg Britta. Korruption in Deutschland und ihre strafrechtliche Kontrolle: eine kriminologisch-strafrechtliche Analyse / Britta Bannenberg. Neuwied; Kriftel: Luchtenhand; 2002. 537 s.

4. Bowles R. Casual Police Corruption and the Economics of Crime / R. Bowles, N. Garoupa // International Review of Law and Economics. 1997. 17(1). P. 75–87.

5. Dimensionen politischer Korruption. Beitrage zum Stand der internatio-nalen Forschungen / Hrsg. von Ulrich von Alemann. Wiesbaden: VS Verlag fur Sozialwissenschaft, 2005. 183 s.

6. Dolling Dieter. Empfehlen sich Anderungen des Straf- und Strafprozessrecht, um der Gefahr von Korruption in Staat, Wirtschaft und Gesellschaft wirksam zu begegnen. Gutachten C fur den 61. Deutschen Juristentag / Dieter Dolling. Munchen, 1996.

7. Eigen P Das Nord-Sud-Gefalle der Korruption / P. Eigen // in: Michel K. / Spengler T. (Hrsg.): Kursbuch 130, Korruption. Juni 1995. Berlin. S. 155–168.

8. English C. Perceptions of Government Corruption High in Russia / C. English, N. Esipova. February 5, 2009: [сайт]. Режим доступа: http://www. gallup.com/poll/114145/Perceptions-Government-Corruption-High-Russia. aspx (дата обращения: 06.02.2009).

9. Eser A. Institutions against Corruption. A Comparative Study ofthe National Anti-Corruption Strategies reflected by GRECO‘s Firs Evaluation Round / A. Eser, M. Kubiciel. Nomos: Baden-Baden, 2005. 125 p.

10. Fiebig H. Korruption und Untreue im offentlichen Dienst: Erkennen – Bekampfen – Vorbeugen, 2. uberarb. und erweit. Aufl. / H. Fiebig, H. Junker. Erich Schmidt Verlag GmBH, Berlin, 2004. 281 s.

11. Friedman D. D. Why not Hang Them All: The Virtus of Innefficient Punishment / D. D. Friedman // Jornal of Political Economy. 1999. Vol. 107. № 6. P. 259–269.

12. Friedrich Carl J. Pathologie der Politik. Die Funktion der MiBstande: Gewalt, Verrat, Korruption, Geheimhalten, Propogande / Carl J. Friedrich. Frankfurt a. M., 1973.

13. Graf H.-W. Korruption, Fouque Literaturverlag, 1. Aufl., Egelsbach u.a., 2000.

14. Hund H. Wege zur Bekampfung der Korruption [Электронный ресурс] /

H. Hund. Stand des Ausdrucks: 30.12.2002 // Режим доступа: www.justiz.rlp. de. Заголовок с экрана.

15. Kaiser G. Korruption aus der Sicht des internationalen Wirtschaftsrechts /

G.Jiser // in: Evangelische Akademie Bad Boll (Hrsg.), Protokolldienst 8/91, Korruption. Eine Herausforderung fur Gesellschaft und Kirche. Interdisziplinare Tagung vom 14. bis 16. November 1990. S. 25–40.

16. Korruption im Offentlichen Dienst: ein Uberblick / begr. von Hans Rudolf Claussen. Hrsg. und bearb. von Heribert Ostendorf. Unter Mitarb. von Peter Cyapski… 2. Aufl. KOln; Berlin; Bonn; Munchen: Hezmanns, 2002. 281 s.

17. Lambsdorf J. G. The Organization of Anti-Corruption: Getting Incentive Right / J. G. Lambsdorf // Corruption, Global Security, and World Order / edit. Robert I. Rotber. 2009. P. 389–415.

18. Maresa Mertel. Drittmitteleinwerbung zwischen Kooperation und Korruption. Strafrechtliche Grenzen einer Flucht ins Privatrecht bei der Drittmitteleinwerbung durch Hochschulen: Dissertation zur Erlangung des Grades eines Doktors der Rechte der Rechts- und Wirtschaftswissenschaftlichen Fakultat der Universitat Bayreuth. Bonn / Mertel Maresa. Deutscher Hoch-schulverband, 2009. 253 s.

19. Marsch A.-C. Strukturen der internationalen Korruptionsbekampfung. Wie wirksam sind internationale Abkommen? / A.-C. Marsch. Wissenschaftliche Beitrage aus dem Tectum Verlag: Reihe: Rechtswissenschaften; Bd. 36. Zugl.: Osnabruck, Univ. Diss. 2009. 288 s.

20. Mischkowitz Robert. Einschatzungen zur Korruption in Polizei, Justiz und Zoll: eine gemeinsames Forschungsprojekt der Bundeskriminalamtes und der Polizeifuhrungsakademie / Robert Mischkowitz, Heike Bruhn, Roland Desch, Gerd-Ekkehard Hubner und Dieter Beese. Wiesbaden, 2000. 210 s.

21. Muche S. Corporate Citizenship und Korruption. Ein systematisches Konzept von Unternehmensverantwortung / S. Muche. Betriebswirtschaftlicher Verlag Dr. Th. Gabler. 1. Auflage. 2008. 267 s.

22. NoltensmeierS. Public Private Partnership und Korruption / S. Noltensmeier. Duncker & Humblot GmBH, Berlin. 2009. 361 S.

23. Pies I. Pravention von Wirtschaftskriminalitat: zur Theorie und Praxis der Korruptionsbekampfung. Wirtschaftsethik / I. Pies, P. Saas. Studie Nr. 2005-2. Lehrstuhl fur Wirtschaftsethik, Martin-Luther Universitat Halle-Wittenberg. 338 s.

24. Rochow M. Die MaBnahmen von OECD und Europarat zur Bekampfung der Bestechung / M. Rochow // Beitrage zum Transnationalen Wirtschaftsrecht, Hersg. von Christian Tietje, Gerhard Kraft, Rolf Sethe. Heft 56. Martin-Luther-Universitat Halle-Wittenberg. 34 s.

25. Schick Peter J. Die Korruption im Spiegel des Strafrechts / Peter J. Schick // in: Christian Brunner (Hrsg.), Korruption und Kontrolle. Wien 1981. S. 573–592.

26. Sponemann Philipp M. Bestechungen und Veruntreuungen. Okonomische Auswirkung der Korruption / Philipp M. Sponemann. VDM Verlag Dr.Muller, 2007. 40 s.

27. Steinrticken T Illegale Transaktionen und staatliches Handeln. Eine ins-titutionsokonomische Analyse korrupter Austauschbezeichnungen. Dissertation Technische Universitat Ilmenau, 2003 / T. Steinrucken. 1. Auflage. Deutscher Universitats-Verlag, Wiesbaden, 2003. 303 s.

28. Stierle J. Korruptionscontrolling in offentlichen und privaten Unter-nehmen / J. Stierle. Rainer Hampp Verlag Mfinchen und Mering. 2006. S. 205.

29. Tazi V. Corruption and the Budget: Problems and Sollutions / V. Tazi // in: Jain, A. K. (Hrsg.): Economics of corruption, Norwell, 1998. P. 111–129.

30. Thompson V M. Achieving optimal fines for political bribery: A suggested political reform / V. M. Thompson and E. A. Thompson // Public Choice. № 77. P. 773–791.

31. Ttirich R. K. Die Bestechung von Beamten unter Berucksichtigung des Vorentwurfs zur Revision des Schweizerischen Korruptionsstrafrecht. Dissertation der Rechtswissenschaftlichen Fakultat zur Erlangung der Wurde eines Doktors der Rechtswissenschaft / vorlegt von Rolf Keiser von Turich. 1999, Schulthess Polzgraphischer Verlag AG, Zurich. 326 s.

32. Uberhofen Michael von Korruption und Bestehungsdelikte im staatlichen Bereich. Ein Rechtsvergleichung und Reformuberlegung zum deutschen Recht / von Michael Uberhofen. Freiburg im Breisgau: Ed. Juscrim. Max-Plank-Inst. Fur Auslandisches und Internat. Strafrecht, 1999. 516 s.

33. Wagner F. Beamtenrecht / F. Wagner. 8. Auflage. C.F. Muller Verlag, Heidelberg, 2004. 152 s.

6. Научная и учебная литература

1. Алексеев А. И. Криминология: курс лекций / А. И. Алексеев. М.: Щит-М, 1998. С. 340.

2. Антикоррупционная политика: Учеб. пособие / под ред. Г. А. Сатарова. М., 2004. С. 368.

3. Антикоррупционная политика стран Азии / отв. ред. В. А. Номоконов. Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2011. С. 83.

4. Антикоррупционная экспертиза нормативно-правовых актов и их проектов / сост. Е. Р. Россинская. М.: Проспект, 2010. С. 96.

5. Астанин В. В. Научно-практический комментарий к Федеральному закону от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции»: постатейный / В. В. Астанин; Ассоциация Юридический центр: науч. – практ. изд. СПб.: Изд-во Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2009. С. 272.

6. Басова Т. В. Уголовная ответственность за должностные преступления: правотворчество и правоприменение в условиях административной реформы Российской Федерации: монография / Т. В. Басова. Владивосток: Дальнаука, 2005. С. 284.

7. Бушмин С. И., Камеко М. Н. Влияние психологии социальных групп на преступное коррупционное поведение // Коррупция и демократия: сб. науч. ст. / отв. ред. А. Н. Тарбагаев; Ин-т естеств. и гуманит. наук СФУ, юрид. фак-т. Красноярск: РУМЦ ЮО, 2007.

8. Власть и коррупция: сб. науч. тр. / отв. ред. В. А. Номоконов. Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2006. С. 212.

9. Волженкин Б. В. Коррупция: серия «Современные стандарты в уголовном праве и уголовном процессе» / Б. В. Волженкин. СПб., 1998. С. 44.

10. Вызов коррупции: Противодействие коррупции журналистским сообществом: Учеб. пособие / П. А. Кабанов, С. В. Матковский, Н. В. Плюснин, Ю. В. Трунцевский. М.: Юристъ, 2003. С. 128.

11. Гилинский Я. И. Криминология: курс лекций / Я. И. Гилинский. СПб.: Питер, 2002. С. 384.

12. Глущенко В. В. Коррупциология: системно-управленческий подход / В. В. Глущенко. М.: ИП Глущенко Валерий Владимирович, 2011. С. 84.

13. Годунов И. В. Противодействие организованной преступности: Учеб. пособие / И. В. Годунов. М.: Высшая школа, 2003. С. 496.

14. Голик Ю. В. Преступность – планетарная проблема: к итогам XI Конгресса ООН по предупреждению преступности и уголовному правосудию / Ю. В. Голик, А. И. Коробеев; Ассоциация Юридический центр: науч. – практ. изд. СПб.: Изд-во Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2006. С. 215.

15. Голик Ю. В. Коррупция как механизм социальной деградации / Ю. В. Голик, В. И. Карасев. СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2005. С. 329.

16. Головненко П. В. Уголовное уложение (Уголовный кодекс) Федеративной Республики Германия: текст и науч. – практич. комментарий / П. В. Головненко. М.: Проспект, 2010. С. 280.

17. Григорьев В. В. Комментарий к Федеральному закону от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» / В. В. Григорьев. М.: Деловой двор, 2009. С. 208.

18. Григорьева Л. М. Коррупция и развитие / Л. М. Григорьева, М. А. Овчинников. М.: ТЕиС, 2008. С. 51.

19. Добреньков В. И. Коррупция: современные подходы к исследованию: Учеб. пособие для вузов / В. И. Добреньков, Н. Р. Исправникова. М.: Академический проект: Альма Матер, 2009. С. 207.

20. Долгова А. И. Криминология: Учебник для вузов / А. И. Долгова. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1999. С. 272.

21. Долгова А. И. Криминологическая оценка организованной преступности и коррупции, правовые баталии и национальная безопасность / А. И. Долгова. М.: Российская криминологическая ассоциация, 2011. С. 668.

22. Дубко Е. Л. Политическая этика / Е. Л. Дубко. М.: Академический проект, Трикста, 2005. С. 720.

23. Жалинский А. Э. Современное немецкое уголовное право / А. Э. Жа-линский. М.: ТК Велби: Изд-во «Проспект», 2006. С. 560.

24. Злоупотребления публичной властью и антикоррупционная политика в современной России: монография / Т. В. Агафонова, И. А. Гдалевич, А. Ю. Мамычев, А. Ю. Мордовцев. М.: Юрлитинформ, 2011. С. 432.

25. Иванов А. М. Корруптология – правовая наука и учебная дисциплина: путь совершенствования уголовной политики и законодательства о взаимодействии на организованную преступность и коррупцию / А. М. Иванов. Владивосток, 2002. С. 278.

26. Карабанов А. Л., Мелькин С. К. Современные проблемы противодействия коррупции: уголовно-правовой и криминологический аспекты / A. Л. Карабанов, С. К. Мелькин. М.: Волтерс Клувер, 2010. С. 200.

27. Катаев Н. А., Сердюк Л. В. Коррупция (уголовно-правовой и криминологический аспекты): Учеб. пособие / ВЭГУ и УВШ МВД РФ. Уфа, 1995.

28. Комментарий к Федеральному закону от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации»: постатейный / Д. С. Велиева, Э. Г. Липатов, Е. В. Масленникова и др.: под ред. Э. Г. Липатова, С. Е. Чаннова: произв. – практ. изд. М.: Юстицинформ, 2006. С. 156.

29. Кондрашова Т. В. Уголовная ответственность за взяточничество / Т. В. Кондрашова. Екатеринбург, 2003. С. 72.

30. Конституции зарубежных государств: Великобритания, Франция, Германия, Италия, Европейский союз, Соединенные Штаты Америки, Япония, Индия / сост. В. В. Маклаков. М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 608.

31. Концептуально-теоретические основы правового регулирования и применения мер безопасности: монография / под ред. Н. В. Щедрина; Красноярск: Сиб. федер. ун-т. 2010. С. 324.

32. Коробейников Б. В. Проблемы уголовно-правовой борьбы с коррупцией: монография / Б. В. Коробейников. М.: Национальный институт бизнеса, 2009. С. 224.

33. Коррупция в органах государственной власти: природа, меры противодействия, международное сотрудничество: сборник статей / под ред. П. Н. Панченко, А. Ю. Чупровой, А. И. Мизерия. Н. Новгород, 2001. С. 512.

34. Коррупция и борьба с ней / под ред. В. В. Астанина, А. И. Долговой, Н. Н. Даниленко, О. А. Евлановой, Е. М. Юцковой. М.: Российская криминологическая ассоциация, 2000. С. 320.

35. Коррупция: политические, экономические, организационные и правовые проблемы / под ред. В. В. Лунеева; Институт государства и права РАН, Американский университет (г. Вашингтон), Московский исследовательский центр по проблемам транснациональной организованной преступности и коррупции. М.: Юристъ, 2001. С. 426.

36. Костенников М. В. Административное право и проблемы противодействия коррупции в системе государственной службы: учебный курс / B. В. Костенников, А. В. Куракин, А. В. Марьян. М.: NOTA BENE, 2010. C. 328.

37. Костенников М. В. Административный запрет как средство противодействия коррупции в системе государственной службы: Учеб. пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» / М. В. Костенников, А. В. Куракин. М.: ЮРИТИ-ДАНА: Закон и право, 2010. С. 127.

38. Криминология: Учебник / под ред. В. Н. Кудрявцева и В. Е. Эминова. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2007. С. 734.

39. Криминология: Учебник для юридических вузов / Р. М. Акутаев, B. Н. Бурлаков, В. В. Вандышев и др.; под ред. В. Н. Бурлакова, С. П. Сальникова; Санкт-Петербургская академия МВД России. СПб.: Лань, 1998. С. 576.

40. Криминология: Учебник / под ред. Н. Ф. Кузнецовой, В. В. Лунеева. М.: Волтерс Клувер, 2005. С. 640.

41. Криминология: Учебник для вузов / под ред. проф. В. Д. Малкова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ЗАО «Юстицинформ», 2006. С. 524.

42. Кудрявцев В. Н. Лекции по криминологии / В. Н. Кудрявцев. М.: Юристъ, 2005. С. 188.

43. Лопашенко Н. А. Заключение на проект федерального закона «О противодействии коррупции» [Электронный ресурс] / Н. А. Лопашенко // Саратовский центр по исследованию проблем организованной преступности и коррупции [сайт]. Режим доступа: http://www.sartraccc.teplocomplect.ru/ j.php/oper=read_file&filename=Law_ex/z273.htm. Заглавие с экрана.

44. Лунеев В. В. Мотивация преступного поведения / В. В. Лунеев. М.: Наука, 1991. С. 383.

45. Максимов С. В. Коррупция. Закон. Ответственность. 2-е изд., перераб. и доп. / С. В. Максимов. М.: ЗАО «ЮрИнфоР», 2008. С. 255.

46. Малько А. В. Цели и средства в праве и правовой политике / А. В. Малько, К. В. Шундинов. Саратов, 2003. С. 296.

47. Меры по предотвращению коррупции и противодействию легализации доходов, полученных в результате совершения преступлений коррупционной направленности: мировая и российская практика // Сборник материалов Международной научно-практической конференции. М.: ИД «Юриспруденция», 2011. С. 136.

48. Меры по предотвращению коррупции на основе опыта федерального правительства Канады: сборник материалов конференции (г. Красноярск, 20–21 апр. 2009 г.) / отв. ред. Д. Д. Невирко. Красноярск: Сибирский юридический институт МВД России, 2009. С. 148.

49. Меры противодействия коррупции: проблемы разработки и реализации // Материалы научно-практического семинара с приложением международных правовых актов и проектов федеральных законов / под ред. C. В. Землюкова. Барнаул: ООО «Издательский дом “Барнаул”», 2009. С. 640.

50. Мирошниченко Д. В. Уголовно-правовое воздействие на коррупцию / Д. В. Мирошниченко. М.: Юрлитинформ, 2010. С. 200.

51. Мишин Г. К. Коррупция: понятие, сущность, меры ограничения / Г. К. Мишин. М.: Норма, 1991. С. 34.

52. Ноздрачев А. Ф. Государственная служба: Учебник / А. Ф. Ноздрачев. М.: Статут, 1999. С. 592.

53. Номоконов В. А. Преступное поведение: детерминизм и ответственность / В. А. Номоконов. Владивосток: Изд-во ДВГУ, 1989. С. 160.

54. Основы противодействия коррупции / науч. ред. С. В. Максимов и др. М.: Спарк, 2000. С. 228.

55. Пименов Н. А. Коррупция – угроза экономической безопасности предприятий и государств / Н. А. Пименов. Библиотечка «Российской газеты». 2009. № 9. С. 175.

56. Попов В. И. Актуальные проблемы борьбы с наиболее опасными проявлениями организованной преступности / В. И. Попов. М.: Современный гуманитарный университет, 2004. С. 435.

57. Правовой мониторинг: научно-практическое пособие / А. Н. Андиранов и др.; отв. ред. Ю. А. Тихомиров, Д. Б. Горохов. М.: Юриспруденция, 2009. С. 416.

58. Преступность и коррупция: современные российские реалии / сб. науч. тр. под ред. д-ра юрид. наук, проф. Н. А. Лопашенко. Саратов: Саратовский центр по исследованию проблем организованной преступности и коррупции: Сателлит, 2003. С. 428.

59. Проблемы борьбы с коррупцией: сб. ст. / под ред. С. Ринглера, В. А. Власихина, Л. Ю. Исмаиловой, С. В. Максимова. М.: Учебно-консультационный центр «ЮрИнфоР», 1999. С. 196.

60. Проблемы борьбы с проявлениями криминального рынка / отв. ред. B. А. Номоконов. Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2005. С. 312.

61. Прозументов Л. М. Общественная опасность как основание криминализации (декриминализации) деяния // Вестник Воронежского института МВД России. Воронеж: Изд-во Воронеж. ин-та МВД России, 2009. № 4. С. 18.

62. Противодействие коррупции на муниципальном уровне: сб. ст. / под ред. А. Л. Алферова, А. В. Чазова. М.: Волтерс Клувер, 2008. С. 272.

63. Проява С. М. Экономизация коррупции. Механизм противодействия: монография / С. М. Проява. М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2008. С. 159.

64. Решетников М. Психология коррупции: утопия и антиутопия / М. Решетников. СПб.: Восточно-Европейский институт психоанализа, 2008. С. 128.

65. Романов В. Л. Социальная самоорганизация и государственность [Электронный ресурс] / В. Л. Романов. Режим доступа: http://spkurdyumov. narod.ru/Romanov4.htm. Заглавие с экрана.

66. Роуз-Аккерман С. Коррупция и государство. Причины, следствия, реформы // пер. с англ. О. А. Алякринского, С. Роуз-Аккерман. М.: Логос, 2003. С. 356.

67. Скобликов П. А. Актуальные проблемы борьбы с коррупцией и организованной преступностью в современной России / П. А. Скобликов. М.: Норма, 2008. С. 272.

68. Талапина Э. В. Комментарий к законодательству Российской Федерации о противодействии коррупции / Э. В. Талапина. М.: Волтерс Клувер, 2010. С. 192.

69. Уголовное законодательство государств в борьбе с коррупцией / Ин-т законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации; авт. кол.: И. С. Власов, Н. А. Голованова, C. П. Кубацев [и др.]; под ред. И. С. Власова. М.: Эксмо, 2009. С. 208.

70. Чашин А. Н. Коррупция в России: стратегия, тактика и методы борьбы / А. Н. Чашин. М.: Дело и сервис, 2009. С. 208.

71. Шестаков Д. А. Криминология: новые подходы к преступлению и преступности. Криминогенные законы и криминологическое законодательство. Противодействие преступности в изменяющемся мире: Учебник. 2-е изд., перераб. и доп. / Д. А. Шестаков. СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2006. С. 561.

72. Шишкарев С. Н. Противодействие коррупции: теория и практика: монография / С. Н. Шишкарев. М.: КДУ, 2009. С. 168.

73. Щедрин Н. В. Введение в правовую теорию мер безопасности: монография / Н. В. Щедрин. Красноярский гос. ун-т, 1999. С. 170.

74. Щедрин Н. В. Меры безопасности для охраны власти и защиты от нее / Н. В. Щедрин, О. М. Кылина; Юрид. ин-т КрасГУ. Красноярск: РУМЦ ЮО, 2006. С. 120.

75. Щедрин Н. В. Общая теория предупреждения преступности: Учеб. пособие / Н. В. Щедрин. Красноярск: КрасГУ, 1999.

7. Статьи

1. Абашидзе А. Х. Национальные и международные меры в борьбе против коррупции // Юрист-международник. 2007. № 2. С. 2—10.

2. Агеев В. Н. Способы ограничения прав государственных служащих как средство борьбы с коррупцией в системе государственной службы // Следователь. 2009. № 6. С. 2–6.

3. Александров С. Г. Юридическая дефиниция «коррупция»: понятие, особенности методологического познания // История государства и права. 2007. № 11. С. 2–5.

4. Аринин А. Инструменты противодействия коррупции // Следователь. 2009. № 6. С. 11–22.

5. Астанин В. В. Гражданско-правовые механизмы ответственности за коррупцию // Московский журнал международного права. 2008. № 2. С. 154–156.

6. Астанин В. В. Практика назначения уголовного наказания за коррупционные преступления в России // Российский криминологический взгляд. 2011. № 1. С. 57–60.

7. Астанин В. В. Формирование в уголовном законодательстве системных основ борьбы с коррупцией и международно-правовые обязательства России в этой области // Системность в уголовном праве: материалы II Российского конгресса уголовного права, состоявшегося 31 мая – 1 июня 2007 г. М., 2007. С. 44, 45.

8. Ашавский Б. Международный кодекс поведения публичных должностных лиц // Чистые руки. 1999. № 2. С. 95–98.

9. Бакунин М. А. Коррупция. О Макиавелли. Развитие государственности // Вопросы философии. 1990. № 12. С. 23.

10. Березовская А. В. Проблема использования понятия integrity в российском антикоррупционном законодательстве // Современная уголовная политика в сфере борьбы с транснациональной организованной преступностью и коррупцией: сборник статей. М.: Центр ЮрИнфоР, 2002. С. 119–124.

11. Борков В. Проблемы криминализации коррупционного обогащения в России // Уголовное право. 2007. № 2. С. 27–31.

12. Бородин С. В. О разделении и взаимодействии властей в России // Государство и право. 2002. № 5. С. 13–16.

13. Верховенство закона как основа борьбы с коррупцией: интервью председателя Комитета Совета Федерации по образованию и науке Хусейна Джабраиловича Чеченова [Электронный ресурс] // Антикоррупционер. Электрон. журн. Режим доступа к журн.: http://www.anti-corrupcioner.ru/ node/26.

14. Винницкий А. В. Противодействие коррупции в сфере управления публичной собственностью // Законность. 2009. № 6. С. 43–46.

15. Волженкин Б. В. «Обычный подарок» или взятка? // Законность. 1997. № 4. С. 25–27.

16. Волженкин Б. В. Освобождение от уголовной ответственности в связи с добровольным заявлением о даче взятки // Социалистическая законность. 1989. № 1. С. 57–59.

17. Гараев Р. Ф. Понятие коррупции // Следователь. 2001. № 2. С. 43–50.

18. Гаухман Л. Д. Коррупция и коррупционное поведение // Законность. 2000. № 6. С. 2–6.

19. Гевелинг Л. Наступление клептократии (приживется ли в России нигерийская модель коррупции?) // Власть. 2002. № 8. С. 20–28.

20. Гилинский Я. И. Криминологический анализ преступлений по должности // Криминальность. 2008. № 3. С. 3–13.

21. Головщинский К. И. Сравнительный анализ стратегии по борьбе с коррупцией [Электронный ресурс]. Государственное управление. Электронный вестник. Вып. № 1. 2003. С. 6–8.

22. Гуцев П. Ю. Конституционные основы противодействия коррупции в России // Конституционное и муниципальное право. 2009. № 12. С. 9–12.

23. Гуцев П. Ю. Публичность государственной и муниципальной деятельности как гарантия противодействия коррупции // Государственная власть и местное самоуправление. 2009. № 6. С. 33–36.

24. Дамм И. А. Понятие, признаки и виды коррупции // Предупреждение коррупции в системе уголовной юстиции: Междунар. науч. – практ. семинар: сборник материалов / ред. А. Н. Тарбагаев, Н. В. Щедрин. Красноярск: ИЦ КрасГУ, 2003. С. 121–126.

25. Денисов С. А. Возможности применения института административной ответственности для борьбы с коррупцией государственных служащих // Административная ответственность: вопросы теории и практики. М., 2005. С. 200–201.

26. Доклад группы государств по борьбе с коррупцией (ГРЕКО) по Российской Федерации [Электронный ресурс] // Антикоррупционер Электрон. журн. Режим доступа к журн.: http://www.anti-corrupcioner.ru/ node/99.

27. Егоршин В. М. Некоторые вопросы противодействия коррупции в России: историко-правовой аспект // История государства и права. 2008. № 6. С. 28–29.

28. Ексеева А. Коррупция в странах Южной Америки и в Казахстане // Сборник материалов студенческой конференции «Молодежь против коррупции». Алматы, 2001. С. 79–87.

29. Егорова Н. А. Федеральный закон от 4 мая 2011 г. № 97-ФЗ: достоинства и недостатки [Электронный ресурс] // Личный блог Н. А. Егоровой. Режим доступа: http://crimpravo.ru/blog/1032.html

30. Зегер А. Коррупция и демократия в Европе: в чем проблемы? // Коррупция и демократия: сб. науч. ст. / отв. ред. А. Н. Тарбагаев; Ин-т естеств. и гуманит. наук СФУ, юрид. фак-т. Красноярск: РУМЦ ЮО, 2007. С. 32–88.

31. Капинус О. С. Изменения в законодательстве о должностных преступлениях: вопросы квалификации и освобождения взяткодателя от ответственности // Уголовное право. 2011. № 2. С. 21–26.

32. Карпович О. Г. Актуальные вопросы борьбы с коррупцией в России // Российская юстиция. 2010. № 4. С. 44–47.

33. Клейменов И. М. Можно ли доверять индексу восприятия коррупции? // Следователь. 2009. № 6. С. 28–30.

34. Колесников В. В. Коррупция как угроза национальной безопасности: о специфике криминологического подхода / В. В. Колесников, В. Н. Быков, О. А. Борисов // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2007. № 3, 4. С. 50–57.

35. Комментарии к Федеральному закону от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» / под ред. д-ра юрид. наук С. Ю. Наумова, канд. юрид. наук С. Е. Чаннова (постатейный). М.: Юстицинформ, 2009. С. 272.

36. Коновалов И. Н. Специфика научного анализа коррупции / И. Н. Коновалов, О. И. Хамазина // Современные разновидности российской и мировой преступности: состояние, тенденции, возможности и перспективы противодействия / сб. науч. тр. под ред. д-ра юрид. наук, проф. Н. А. Лопашенко. Саратов: Саратовский центр по исследованию проблем организованной преступности и коррупции: Сателит, 2005. С. 241–248.

37. Коньков С. Н. О некоторых аспектах борьбы с коррупцией в 2008 г. // Безопасность бизнеса. 2009. № 2 [Электронный ресурс]. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

38. Кривоносов А. Н. Правовое регулирование и приоритетные направления деятельности прокуратуры в механизме противодействия коррупции // Административное и муниципальное право. 2009. № 4. С. 44–48.

39. Кудашкин А. В. Административно-правовые санкции за коррупционные правонарушения // Административное и муниципальное право. 2010. № 7. С. 57–61.

40. Кузнецов Е. Фиксация правомочий административных органов: зарубежный опыт // Можно ли в борьбе с коррупцией в России использовать зарубежный опыт? [Сб. ст.] // под ред. П. С. Филиппова. СПб.: Норма, 2010. С. 79–107.

41. Кузнецова Н. Мнение ученых о реформе УК (или qui prodest?) // Уголовное право. 2004. № 1. С. 26–27.

42. Кузнецова Н. Ф. Обсуждение проблемы борьбы с коррупцией: круглый стол // Государство и право. 1993. № 2.

43. Кузьминов Я. И. Механизмы коррупции и их особенное проявление в государственном аппарате // Административное право. М., 2002. С. 18–32.

44. Купрещенко Н. П. Влияние коррупции на экономические отношения в Российской Федерации // Налоги. 2008, спецвыпуск, январь [Электронный ресурс]. Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».

45. Куракин А. В. Административно-правовые аспекты юридической ответственности в механизме противодействия коррупции в системе государственной службы РФ // Административное и муниципальное право. 2008. № 5. С. 31–37.

46. Куракин А. В. Административно-правовые средства предупреждения и пресечения коррупции в системе государственной службы Российской Федерации: проблемы теории и практики // Следователь. 2003. № 4. С. 25–38.

47. Куракин А. В. Административно-этические проблемы получения подарков государственными служащими // Международный семинар по проблемам полицейской этики. М., 2002. С. 93–98.

48. Куракин А. В. Современные формы проявления коррупции в системе государственной службы Российской Федерации // Гражданин и право. 2008. № 2. С. 15–25.

49. Кушниренко С. А. Об имплементации в национальное законодательство России международных правовых норм, направленных на усиление борьбы с коррупцией // Уголовное право. 2006. № 6. С. 106–110.

50. Лопашенко Н. А. Противодействие российской коррупции: обоснованность и достаточность уголовно-правовых мер // Следователь. 2009. № 6. С. 35–40.

51. Лунеев В. В. Коррупция в России // Государство и право. 2007. № 11. С. 20–27.

52. Лысков А. Г. Меры по противодействию коррупции: правовые и политико-этические аспекты // Российский юридический журнал. 2008. № 4. С. 75–80.

53. Макаров А. А. Организационно-экономические меры противодействия коррупции в системе органов внутренних дел РФ // Административное и муниципальное право. 2009. № 2. С. 43–47.

54. Макаров С. Д. Характеристика преступных проявлений коррупции. Коррупция и экономические преступления // сб. мат. семинара Совета Европы «Проблемы борьбы с коррупцией и преступлениями в сфере экономики» (г. Красноярск, 19–20 октября 1999 г.) под ред. А. Н. Тарбагаева. Красноярск: Красноярский гос. ун-т, 2000. С. 75–83.

55. Малько А. В. Двоичность юридической информации и язык законодательства // Правоведение. 1993. № 1. С. 80–88.

56. Малько А. В. Правовое стимулирование: проблемы теории и практики // Правоведение. 1994. № 3. С. 10–22.

57. Малько А. В. Стимулы и ограничения в праве // Правоведение. 1998. № 3. С. 134–147.

58. Матковский С. В. Правовая природа антикоррупционной экспертизы // Российский следователь. 2008. № 24. С. 24–27.

59. Минаков П. А. Публичная власть и коррупция // Право и политика. 2007. № 3. С. 5–12.

60. Михайлов В. И. Освобождение от ответственности при вымогательстве или даче взятки // Законодательство. 2000. № 9. С. 74–78.

61. Мишин Г. К. Некоторые политические и уголовно-правовые проблемы противодействия коррупции [Электронный ресурс] // Саратовский центр по исследованию проблем организованной преступности и коррупции: [сайт]. Режим доступа: http://sartraccc.ru/ i.php?oper=read_ file&filename=Pub/mishin(21-11-08). htm. Заглавие с экрана.

62. Морозова И. С. Роль «льготного» юридического инструментария в антикоррупционной политике современной России: состояние и перспективы [Электронный ресурс] // Саратовский центр по исследованию проблем организованной преступности и коррупции: [сайт]. Режим доступа: http://sartraccc.ru/i.php?oper=read_file&filename=Pub/morozova(11-07-07). htm. Заглавие с экрана.

63. Незнамова З. А. Признаки коррупции как социального явления // Актуальные проблемы теории борьбы с преступностью и правоприменительной практики. Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД, 2000.

64. Новикова О. С. Сравнительный анализ законодательной базы по минимизации коррупции в Германии и России // Безопасность бизнеса. 2010. № 2. С. 22–25.

65. Номоконов В. А. Рынок коррупционных услуг: состояние и перспективы борьбы // Государственная граница, организованная преступность, закон и безопасность России. М.: Российская криминологическая ассоциация, 2006. С. 207–214.

66. Номоконов В. А. Россия и коррупция: появится ли свет в конце тоннеля? [Электронный ресурс] // Владивостокский центр исследования организованной преступности: [сайт]. Режим доступа: http://www.cnme. vl.ru/index.php?p=1234&print=1&more=1. Заглавие с экрана.

67. Подшибякин А. С. Участие неправительственных организаций в борьбе с коррупцией // Современное уголовное право в сфере борьбы с транснациональной организованной преступностью и коррупцией: сб. ст. М.: Центр «ЮрИнфоР», 2002. С. 164–166.

68. Полякова Т. А. Информационная открытость как один из факторов в борьбе с коррупцией при построении информационного общества // Юридический мир. 2008. № 1. С. 18–20.

69. Системность законодательства как фактор повышения его качества: сектор общей теории и социологии права Института государства и права РАН // Государство и право. 2002. № 8. С. 5–15.

70. Стрельников К. А. Вопросы реализации Федерального закона «О противодействии коррупции» // Юридический мир. 2009. № 3. С. 24–26.

71. Сутормина-Гилевская М. А. Создание антикоррупционного органа в России: перспективы и реальность // Правовая реальность в фокусе юридической науки и университетского просвещения: материалы международной научно-практической конференции / отв. ред. А. И. Коробеев. Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2009. С. 281–285.

72. Сухаренко А. Н. Транснациональная коррупционная деятельность российских бизнесменов // Следователь. 2009. № 6. С. 41–43.

73. Тенитилова В. В. Криминологическая экспертиза как юридический инструмент предупреждения преступлений // Эксперт-криминалист. 2009. № 4. С. 33–36.

74. Тепляшин И. В. Некоторые аспекты формирования института социально-правовой ответственности представителей гражданского общества, осуществляющих контроль за соблюдением законодательства Российской Федерации о противодействии коррупции // Безопасность бизнеса. 2010. № 2. С. 26–28.

75. Тогонидзе Н. В. Административно-правовые проблемы предупреждения коррупционной и организованной преступности: круглый стол // Государство и право. 2002. № 1. С. 103–116.

76. Третьяков В. И. Коррупция и проблемы, порождающие ее // Философия права. 2008. № 2 (27). С. 12–18.

77. Уланов В. В. К вопросу о мерах по борьбе с коррупцией в регионах России // Российский следователь. 2009. № 12. С. 21–23.

78. Цирин А. М. Формирование институциональной основы противодействия коррупции в федеральных органах исполнительной власти // Журнал российского права. 2009. № 3. С. 28–34.

79. Чаннов С. Е. Правовое урегулирование конфликта интересов на государственной гражданской службе // Трудовое право. 2006. № 11. С. 32–34.

80. Чуклинов А. Е. Прозрачность как антикоррупционный механизм в системе государственного управления / А. Е. Чуклинов // «Центр антикоррупционных исследований и инициатив «Трансперенси Интернешнл Р» [сайт]. Режим доступа: http://www.transparency.org.ru/CENTER/ article_ other.asp (дата обращения: 01.01.2008).

81. Шабалин В. А. Политика и преступность // Государство и право. 1994. № 4. С. 43–52.

82. Шабалин В. А. Бизнес и государственная коррупция // Экономическая преступность: тез. и мат. выступлений. М., 1994.

83. Шакиров Х. С. Освобождение от уголовной ответственности взяткодателя фактор снижения латентности взяточничества как одного из видов коррупционных преступлений // Следователь. 2009. № 6. С. 44–46.

84. Шедий М. В. Причины возникновения коррупции в современном обществе // Следователь. 2009. № 2. С. 53–57.

85. Шергина К. Ф. Коррупция в России и проблемы уголовно-правового противодействия ей // Следователь. 2008. № 5. С. 53–56.

86. Щедрин Н. В. Антикоррупционные меры безопасности // Коррупция и борьба с ней. М., 2000. С. 132–139.

87. Щедрин Н. В. Антикоррупционные правила безопасности // Предупреждение коррупции в системе уголовной юстиции. Красноярск: ИЦ КрасГУ, 2003. С. 52–70.

88. Яни П. В борьбе с коррупцией эффективны только репрессии // Российская юстиция. 2001. № 7. С. 58–59.

8. Диссертации и авторефераты

1. Аникин А. А. Взяточничество как коррупционное преступление и меры противодействия ему: дис… канд. юрид. наук: 12.00.08 / А. А. Аникин. Владивосток, 2009. С. 225.

2. Антонова Е. Ю. Концептуальные основы корпоративной (коллективной) уголовной ответственности: дис… д-ра юрид. наук: 12.00.08 / Е. Ю. Антонова. Владивосток, 2011. С. 395.

3. Александров С. Г. Правовой механизм борьбы полиции с коррупцией: сравнительно-правовое исследование на примере Российской Федерации и ведущих зарубежных стран: дис… д-ра юрид. наук: 12.00.01 / С. Г. Александров. М., 2005. С. 314.

4. Астанин В. В. Антикоррупционная политика России: криминологические аспекты: дис… д-ра юрид. наук: 12.00.08 / В. В. Астанин. М., 2009. С. 382.

5. Брякин Н. Н. Криминологическая характеристика взяточничества в органах государственной власти: автореф. дис… канд. юрид. наук: 12.00.08 / Н. Н. Брякин. Саратов, 2010. С. 30.

6. Головко С. А. Противодействие коррупционной преступности в России: ретроспектива, современность и перспективы: дис. канд. юрид. наук: 12.00.08 / С. А. Головко. Тюмень, 2006. С. 196.

7. Гришковец А. А. Проблемы правового регулирования и организации государственной гражданской службы в Российской Федерации: автореф. дис… д-ра юрид. наук: 12.00.14 / А. А. Гришковец. Институт государства и права РАН. М., 2004. С. 60.

8. Дамм И. А. Коррупция в российском избирательном процессе: понятие и противодействие: дис… канд. юрид. наук: 12.00.08 / И. А. Дамм. Красноярск, 2006. С. 249.

9. Егорова Н. А. Уголовно-правовые формы борьбы с коррупцией в новых экономических условиях: дис… канд. юрид. наук: 12.00.08 / Н. А. Егорова. Саратов, 1996. С. 188.

10. Колчеманов Д. Н. Административно-правовое регулирование противодействия коррупции в системах государственной службы зарубежных государств и возможности использования зарубежного опыта в Российской Федерации: дис… канд. юрид. наук: 12.00.14 / Д. Н. Колчеманов. М., 2009. С. 222.

11. Клюковская И. Н. Теоретические основы криминологического исследования антикоррупционной политики: дис… д-ра юрид. наук: 12.00.08 / И. Н. Клюковская. М., 2004. С. 353.

12. Кузнецова О. А. Коррупционная деятельность: криминологический и уголовно-правовой аспекты: дис… канд. юрид. наук: 12.00.08 / О. А. Кузнецова. Тамбов, 2007. С. 233.

13. Кулешов П. Ю. Организация противодействия коррупции в органах государственной власти: зарубежный опыт: дис… канд. юрид. наук: 12.00.11 / П. Ю. Кулешов. М., 2006. С. 189.

14. Куракин А. В. Административно-правовые средства предупреждения и пресечения коррупции в системе государственной службы Российской Федерации: дис… д-ра юрид. наук: 12.00.14 / А. В. Куракин. Люберцы, 2008. С. 431.

15. Максимов В. К. Понятие коррупции (криминологический аспект) и меры ее предупреждения в государственном аппарате: дис. канд. юрид. наук: 12.00.08 / В. К. Максимов. М., 2005. С. 217.

16. Малявина Н. Б. Административные процедуры как средство противодействия коррупции в системе органов публичной власти: дис. канд. юрид. наук: 12.00.14 / Н. Б. Малявина. М., 2008. С. 183.

17. Марьина Е. В. Коррупционные преступления: отраслевое и межотраслевое согласование норм: автореф. дис… канд. юрид. наук: 12.00.08 / Е. В. Марьина. Самара, 2010. С. 24.

18. Мирошниченко Д. В. Коррупция и уголовно-правовое воздействие на нее: дис. канд. юрид. наук: 12.00.08 / Д. В. Мирошниченко. Саратов, 2009. С. 251.

19. Савенко И. А. Коррупционные преступления и меры их предупреждения: на материалах Краснодарского края: дис. канд. юрид. наук: 12.00.08 / И. А. Савенко. СПб., 2006. С. 231.

20. Сичинава И. М. Уголовно-правовые меры противодействия коррупционным преступлениям: дис… канд. юрид. наук: 12.00.08 / И. М. Сичинава. М., 2006. С. 212.

21. Стефанишин С. С. Предупреждение коррупционных преступлений в зарубежных странах: дис… канд. юрид. наук: 12.00.08 / С. С. Стефанишин. М.: РГБ, 2005. С. 194.

22. Филиппов В. В. Антикоррупционные меры в системе государственной службы США: криминологический и сравнительно-правовой анализ: дис… канд. юрид. наук: 12.00.08 / В. В. Филиппов. Владивосток, 2012. С. 235.

23. Хлонова Н. В. Коррупция в системе государственной службы России и Германии и ее предупреждение: дис… канд. юрид. наук: 12.00.08 / Н. В. Хлонова. Владивосток, 2011. С. 254.

24. Хамазина О. И. Правовые средства противодействия коррупции: проблемы теории и практики: дис… канд. юрид. наук: 12.00.01 / О. И. Хамазина. Саратов, 2008. С. 200.

25. Чершинцев В. С. Предупреждение коррупционных преступлений на муниципальном уровне: дис… канд. юрид. наук: 12.00.08 / В. С. Чершинцев. М., 2008. С. 224.

26. Чистов А. А. Административно-правовое регулирование противодействия коррупции в федеральных органах исполнительной власти в современных условиях: автореф. дис… канд. юрид. наук: 12.00.14 / А. А. Чистов. М., 2010. С. 25.

27. Шевелевич А. А. Административно-правовые основы противодействия коррупции в системе государственной службы: дис. канд. юрид. наук: 12.00.14 / А. А. Шевелевич. М., 2008. С. 206.

9. Справочные издания

1. Большой энциклопедический словарь. Т. 1 / гл. ред. А. М. Прохоров. М.: Советская энциклопедия, 1991. С. 863.

2. Коррупция и антикоррупционная политика: словарь-справочник / под общ. ред. П. А. Кабанова. М.: Медиа-Пресс, 2008. С. 144.

3. Максимова Т. Н. Новый французско-русский, русско-французский словарь / Т. Н. Максимова, М. В. Якимов. Ростов н/Д.: Феникс, 2004. С. 576.

4. Ожегов С. Ю. Словарь русского языка: 70 000 слов / под ред. Н. Ю. Шведовой. 22-е изд., стер. М.: Рус. яз., 1990.

10. Статистические материалы

1. Bundeslagebild Korruption 2004. Bundeskriminalamt. 14.11.2005.

2. Bundeslagebild Korruption 2005. Presse Kurzfassung, Bundeskriminalamt. Juli, 2006.

3. Bundeslagebild Korruption 2006. Presse Kurzfassung, Bundeskriminalamt. November, 2007.

4. Bundeslagebild Korruption 2007. Presse Kurzfassung, Bundeskriminalamt.

5. Eurobarometer 72.2. Einstellung des Europaer gegenuber Korruption. TNS Opinion & Social, Brussel. Nov., 2009.

6. Global Integrity Report: Rating [сайт]. Режим доступа: http://report. globalintegrity.org/ (дата обращения: 20.08.2010).

7. Korruption: Bundeslagebild 2008. Pressfreie Kurzfassung. Bundeskrimi-nalamt. Wiesbaden, 2009.

8. Коррупция в зеркале российских СМИ: от серьезного до курьезного: итоговый выпуск (2010 г.) // Интернет-библиотека СМИ Public.Ru: мониторинг СМИ, обзор прессы, медиа-анализ: [сайт]. Режим доступа: http:// www.public.ru/about/corruption (дата обращения: 03.04.2011).

9. Пресс-выпуск ВЦИОМ. 2007. 26 дек. Опрос 1200 российских предпринимателей (владельцев и топ-менеджеров частных компаний) проведен в сентябре – октябре 2007 г. в 40 субъектах РФ. Выборка репрезентирует предпринимательское сообщество по отраслевой принадлежности (по трем макроотраслям – промышленность и строительство; транспорт и связь; обслуживание и торговля) пропорционально их доле в экономике страны и по «крупности» предприятий (по числу занятых).

10. Пресс-релиз Центра «Трансперенси Интернешнл-Р» в связи с выходом ИВК 2010, Москва, 26 октября 2010 г. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://transparency.org.ru/CENTER/cpi_10.asp (дата обращения: 26.10.2010).

11. Состояние преступности в Сибирском федеральном округе (по данным на 1 января 2010 г.): аналитический обзор и прогноз / под ред. Д. Д. Невирко. Красноярск: СибЮИ МВД России, 2010. С. 166.

12. Состояние преступности в Сибирском федеральном округе (по данным на 1 января 2011 г.): аналитический обзор и прогноз / под ред. Д. Д. Невирко. Красноярск: СибЮИ МВД России, 2011. С. 166.

11. Электронные ресурсы

1. Anti-Corruption Organisations and Institutions. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.u4.no/document/acorganisations.cfm#icc (дата обращения: 13.07.2007).

2. Deutsche Schutzverband gegen Wirtschaftskriminalitat: [сайт]. Режим доступа: http://www.dsw-frankfurt.de/ (дата обращения: 03.11.2010).

3. Die Arbeitsgemeinschaft fur Sicherheit in der Wirtschaft: [сайт]. Режим доступа: www.aswfionline.de (дата обращения: 05.06.2010).

4. Die Organisation des Landeskriminalamtes Baden-Wurttemberg [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.lka-bw.de/LKA/ (дата обращения: 01.02.2011).

5. FATF 40 Recommendations, Oct. 2003 [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.fatf-gafi.org/document/28/0,3343,en_32250379_32236 920_33658140_1_1_1_1,00.html (дата обращения: 01.03.2010).

6. Fighting Corruption in the Public Sector [Электронный ресурс] // OECD. Режим доступа: http://www.oecd.org/topic/ 0,3373,en_2649_34135_ 1_1_1_1_37447,00.html (дата обращения: 14.02.2010).

7. Fighting corruption is a priority for INTERPOL [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.interpol.int/Public/Corruption/corruption.asp (дата обращения: 14.02.2010).

8. GRECO: Members and Observers [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.coe.int/t/dghl/monitoring/greco/general/members_en.asp (дата обращения: 24.09.2009).

9. Independent Assessor Agreement, Anti-Corruption Agreement Notices of Breach, Disclosure Assessment Guide, Anti-Corruption Rules for Individuals, Benefits Register, Anti-Corruption Training Manual, Anti-Corruption Notice to Government, Anti-Corruption Government Commitment: [Электронный ресурс]. Project Anti-Corruption System (PACS). Режим доступа: http:// www.giaccentre.org/project_anti_corruption_system_home.php (дата обращения: 15.05.2010).

10. International Anti-Corruption Conference (IACC): [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.transparency.org/news_room/in_focus/ 2010/14th_iacc (дата обращения: 15.05.2010).

11. Landeskriminalamt Berlin, LKA 3 – Abteilung fur Wirtschafts und Um-weltkriminalitat [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.berlin. de/polizei/wir-ueber-uns/struktur/lka/lka3.html (дата обращения: 01.03.2011).

12. Landeskriminalamt Nordrhein-Westfalen [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.polizei-nrw.de/lka/stepone/data/downloads/25/01/00/ 100427-organigramm-extern-april-2010.pdf (дата обращения: 01.04.2010).

13. Organigramm des LKA Rheinland Pfalz. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.polizei.rlp.de/ (дата обращения: 01.04.2009).

14. Organisationsubersicht [Электронный ресурс]. Режим доступа: http:// www.bka.de/profil/bka_organigramm.pdf (дата обращения: 01.05.2011).

15. Phase 1 country monitoring of the OECD Anti-Bribery Convention [Электронный ресурс]: OECD. Режим доступа: http://www.oecd.org/ doc ument/21/0,3343,en_2649_34859_2022613_1_1_1_1,00.html (дата обращения: 01.09.2010).

16. Phase 2 country monitoring of the OECD Anti-Bribery Convention [Электронный ресурс]: OECD. Режим доступа: http://www.oecd.org/ doc ument/27/0,3343,en_2649_34859_2022939_1_1_1_1,00.html (дата обращения: 01.09.2010).

17. Phase 3 country monitoring of the OECD Anti-Bribery Convention [Электронный ресурс]: OECD. Режим доступа: http://www.oecd.org/ doc ument/31/0,3343,en_2649_34859_44684959_1_1_1_1,00.html (дата обращения: 01.09.2010).

18. Signatories to the United Nations Convention against Corruption [Электронный ресурс]: United National Office of Drugs and Crime. Режим доступа: http://www.unodc.org/unodc/en/treaties/CAC/signatories.html (дата обращения: 01.03.2011).

19. Staatsanwaltschaft Munchen I [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.justiz.bayern.de/sta/sta/m1/presse/archiv/2005/00573/index.php (дата обращения: 20.09.2010).

20. United Nations Development Programme Democratic Governance [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.undp.org/governance/ focus_anti-corruption.shtml (дата обращения: 11.04.2010).

21. UNODC‘s Action against Corruption and Economic Crime [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.unodc.org/unodc/ru/ corruption/index.html?ref=menuside (дата обращения: 11.04.2010).

22. Левада-Центр: [сайт]. Режим доступа: http://www.levada.ru/ (дата обращения: 01.12.2010).

23. Межрегиональная общественная организация развития антикоррупционных программ «Общественный антикоррупционный комитет» зарегистрирована Минюстом РФ 28 мая 2004 г. (р/с № 16 416): [сайт]. Режим доступа: http://www.stopcorruption.ru/proects.htm (дата обращения: 24.05.2010).

24. Владивостокский центр исследования организованной преступности: [сайт]. Режим доступа: http://www.crime.vl.ru (дата обращения: 11.03.2010).

25. Приложение к перечню поручений по осуществлению первоочередных мер, направленных на улучшение условий инвестиционного климата в России от 2 апреля 2011 г. // Президент России [сайт]. Режим доступа: http://события. президент. рф/ (дата обращения: 02.04.2011).

26. Работа в органах прокуратуры по противодействию коррупции. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://genproc.gov.ru/ (дата обращения 11.02.2011).

27. Саратовский центр по исследованию проблем организованной преступности и коррупции: [сайт]. Режим доступа: http://sartraccc.ru/i. php?oper=read_file&filename=main.htm.

28. Список физических лиц, аккредитованных в качестве независимых экспертов, уполномоченных на проведение экспертизы на коррупциогенность // Министерство юстиции Российской Федерации: [сайт]. Режим доступа: http://www.minjust.ru/ru/activity/corruption/anticorrekspert/ (дата обращения: 13.10.2010).

29. Стенографический отчет о заседании Совета по противодействию коррупции. 13 января 2011 г., 15:00 Москва, Кремль. URL: Ыф://президент. рф (дата обращения: 13.01.2011).

30. Фонд ИНДЕМ: [сайт]. Режим доступа: http://www.indem.ru/ (дата обращения: 01.11.2010).

31. Центр по изучению нелегальной экономической деятельности: [сайт]. Режим доступа: http://corruption.rsuh.ru/ (дата обращения: 20.01.2011).

Приложения

Приложение № 1

Состояние преступлений, предусмотренных ст. 204 УК РФ за 1997–2011 гг

Приложение № 2

Графики появления информации о коммерческом подкупе в СМИ (годы, регионы)

Приложение № 3

Ответы респондентов на вопросы опроса в рамках исследования

Рис. 1. Коррупция в коммерческих организациях, а также в отношениях между ними

53 % – реальная проблема, которую надо решать; 10 % – надуманный повод с целью устранить «неугодных»; 23 % – неотъемлемая часть нашего общества, с которой невозможно бороться; 9 % – эффективный способ решения проблем; 4 % – подкуп в коммерческих организациях – это вообще не коррупция; 1 % – иное (укажите)

Распределение ответов в зависимости от возраста респондентов

Распределение ответов в зависимости от источника информации

Распределение ответов в зависимости от известности респондентам фактов коррупции

Рис. 2. Кто должен противодействовать коррупции в коммерческих организациях

25 % – Президент; 7 % —Госдума; 34 % – прокуратура; 8 % – суды; 5 % – СМИ; 5 % – общественные организации предпринимателей; 10 % – общество в целом; 1 % – лично я; 3 % – затрудняюсь ответить; 2 % – иное

Изменится ли ваше отношение к человеку, с которым вы общаетесь, если вы точно будете знать, что он берет деньги за принятие или ускорение принятия решений в своей коммерческой организации?

Изменится ли ваше отношение к чиновнику, с которым вы общаетесь, если вы точно будете знать, что он берет деньги за принятие или ускорение принятия решений?

Таблица 1

Таблица 2

Сводная таблица ответов на вопросы «Что является коррупцией?» и «Что является коммерческим подкупом?»

Рис. 3. Получение незаконного вознаграждения руководителем или сотрудником коммерческой организации за заключение договора (например, выдача кредита при отсутствии необходимых документов) влечет уголовную ответственность

19 % – нет; 30 % – да, если это организация – естественная монополия (например, железнодорожная или энергетическая компания); 23 % – да, если это градообразующее предприятие и от принятых на нем решений зависит судьба целого города или поселка; 22 % – да, если эта организация оказывает услуги, которые важны для каждого (например, образовательные, медицинские, обеспечивает тепло- и водоснабжение); 6 % – иное

Получение незаконного вознаграждения руководителем или сотрудником коммерческой организации за действия внутри организации (например, повышение по службе, перевод на другую работу, подписание необходимых документов) влечет уголовную ответсвенность

26 % – нет; 29 % – да, если это организация – естественная монополия (например, железнодорожная или энергетическая компания); 22 % – да, если это градообразующее предприятие и от принятых на нем решений зависит судьба целого города или поселка; 17 % – да, если эта организация оказывает услуги, которые важны для каждого (например, образовательные, медицинские, обеспечивает тепло- и водоснабжение); 6 % – иное

Рис. 4. Как вы считаете, насколько распространена практика дачи денег или иного имущества за принятие решений в коммерческой организации?

4 % – совсем нет; 19 % – бывает иногда; 48 % – бывает часто; 22 % – практически всегда; 7 % – не знаю

Распределение ответов в зависимости от источника информации

Распределение ответов в зависимости от возраста респондентов

Примечания

<< 1 >> См.: Конвенция Организации Объединенных Наций против коррупции [рус., англ.] (принята в г. Нью-Йорке 31.10.2003 Резолюцией 58/4 на 51-м пленарном заседании 58-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН) // Бюллетень международных договоров. 2006. № 10. С. 7–54; Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию (ETS № 173): (заключена в г. Страсбурге 27.01.1999) // Собрание законодательства РФ. 2009. № 20. Ст. 2394.

<< 2 >> Лопашенко Н. А. Коррупция: содержание, проблемы правовой регламентации // Уголовное право. 2001. № 2. С. 98.

<< 3 >> См.: Дамм И. А. Коррупция в российском избирательном процессе: понятие и противодействие: Дис… канд. юрид. наук. Красноярск, 2006. С. 18.

<< 4 >> См.: Кузнецова Н. Ф. Обсуждение проблемы борьбы с коррупцией // Государство и право. 1993. № 2. С. 134, 135; Долгова А. И. Криминология: Учебник для юридических вузов / под ред. А. И. Долговой. М., 1997. С. 507; Максимов С. В. Коррупционная преступность в России: правовая оценка, источники развития, меры борьбы // Проблемы борьбы с коррупцией. М.: ЮрИнфоР, 1999; СПб.: С.-Петерб. юрид. ин-т Ген. прокуратуры РФ, 1998. С. 23; Лопашенко Н. А. Указ. соч. С. 99.

<< 5 >> См.: Лунеев В. В. Политическая коррупция в России (материалы круглого стола) // Государство и право. 2003. № 3. С. 105; Волженкин Б. В. Коррупция. СПб.: С.-Петерб. юрид. ин-т Ген. прокуратуры РФ, 1998. С. 5; Аслаханов А. А. Особенности российской коррупции // Проблемы борьбы с коррупцией. М.: ЮрИнфоР, 1999. С. 42; Колодкин Л. М. Административно-правовые проблемы предупреждения коррупционной и организованной преступности (материалы круглого стола) // Государство и право. 2002. № 1. С. 104; Незнамова З. А. Признаки коррупции как социального явления // Актуальные проблемы теории борьбы с преступностью и правоприменительной практики. Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД, 2000. С. 33; Мельник Н. И. Понятие коррупции // Коррупция и борьба с ней. М.: Российская криминологическая ассоциация, 2000. С. 203; Щедрин Н. В. Антикоррупционные правила безопасности // Предупреждение коррупции в системе уголовной юстиции. Красноярск: ИЦ КрасГУ, 2003. С. 121.

<< 6 >> См.: Кузнецова Н. Ф. Указ. соч. С. 135.

<< 7 >> См.: Номоконов В. А. Рынок коррупционных услуг: состояние и перспективы борьбы // Государственная граница, организованная преступность, закон и безопасность России / под общ. ред. проф. А. И. Долговой. М.: Российская криминологическая ассоциация, 2005. С. 212; Он же. Проблемы борьбы с проявлениями криминального рынка / отв. ред. В. А. Номоконов. Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2005. С. 36.

<< 8 >> См.: Долгова А. И. Криминология. М., 1999. С. 101–104; Криминология: Учебник для вузов / под ред. проф. В. Д. Малкова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юстицинформ, 2006. С. 325; Катаев Н. А., Сердюк Л. В. Коррупция (уголовно-правовой и криминологический аспекты): Учеб. пособие / ВЭГУ и УВШ МВД РФ. Уфа, 1995. С. 12, 13; Марьина Е. В. Коррупционные преступления: отраслевое и межотраслевое согласование норм: Авто-реф. дис… канд. юрид. наук. Самара, 2010. С. 8, 9.

<< 9 >> Клюковская И. Н. Теоретические основы криминологического исследования антикоррупционной политики: Дис… д-ра юрид. наук. М., 2004. С. 39.

<< 10 >> См.: Минаков П. А. Публичная власть и коррупция // Право и политика. 2007. № 3. С. 8.

<< 11 >> Годунов И. В. Противодействие организованной преступности: Учеб. пособие. М.: Высшая школа, 2003. С. 335.

<< 12 >> См.: Гараев Р. Ф, Селихов Н. В. Понятие коррупции // Следователь. 2001. № 2. С. 48; Гаухман Л. Д. Коррупция и коррупционное поведение // Законность. 2000. № 6. С. 2–6; ГилинскийЯ. И. Криминология: курс лекций. СПб.: Питер, 2002. С. 233–235; КолодкинЛ. М. Указ. соч. С. 104; Лунеев В. В. Коррупция в России // Государство и право. 2007. № 11. С. 20; Макаров С. Д. Характеристика преступных проявлений коррупции // Коррупция и экономические преступления: сборник материалов семинара Совета Европы «Проблемы борьбы с коррупцией и преступлениями в сфере экономики», г. Красноярск, 19–20 октября 1999 г. / под ред. А. Н. Тарбагаева. Красноярск: Краснояр. гос. ун-т, 2000. С. 83; Мельник Н. И. Указ. соч. С. 121.

<< 13 >> Максимов С. В. Коррупция. Закон. Ответственность. С. 10.

<< 14 >> См.: Костенников М. В., Куракин А. В., Марьян А. В. Административное право и проблемы противодействия коррупции в системе государственной службы: учебный курс. М.: NOTA BENE, 2010. С. 33.

<< 15 >> Незнамова З. А. Указ. соч. С. 33.

<< 16 >> Сунгуров Ю. А. Противодействие коррупции: возможная роль уполномоченных по правам человека и структур гражданского общества // Предупреждение коррупции в системе уголовной юстиции. Красноярск: ИЦ КрасГУ, 2004. С. 36.

<< 17 >> См.: Волженкин Б. В. Указ. соч. С. 11; Волков А. С. Коррупция: криминологический и правовой аспекты // материалы международной научной конференции «Коррупция – коррозия общества и государства». Екатеринбург, 2000. URL://http://crime.vl.ru/docs/ konfs/ekat_1.htm

<< 18 >> См.: Дамм И. А. Указ. соч. С. 18, 19.

<< 19 >> Конвенция Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию от 27.01.1999 г. [Электронный ресурс]. Доступно из URL: http://conventions.coe.int/Treaty/ Commun/QueVoulezVous.asp? NT= 173& CM = 1&CL=RUS (дата обращения: 14 марта 2011 г.).

<< 20 >> Конвенция о гражданско-правовой ответственности за коррупцию (ETS № 174) принята Советом Европы, Страсбург, 4 ноября 1999 г. [Электронный ресурс]. Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс».

<< 21 >> См.: Конвенция ООН против коррупции // Российская юстиция. 2004. № 4. С. 17–40.

<< 22 >> Жилина С. Б. Правовое обеспечение исполнения коммерческими банками публичных функций в Российской Федерации: автореф. дис… канд. юрид. наук. Ростов-н/Д, 2006.

<< 23 >> Талапина Э., Тихомиров Ю. Публичные функции в экономике // Право и экономика. 2002. № 6. С. 5.

<< 24 >> См.: Терещенко Л. К. Услуги: государственные, публичные, социальные // Журнал российского права. 2004. № 10. С. 15.

<< 25 >> См.: Талапина Э., Тихомиров Ю. Указ. соч. С. 5.

<< 26 >> См.: Терещенко Л. К. Указ. соч. С. 15.

<< 27 >> См.: Нестеров А. В. Понятие услуги государственной, общественной (социальной) и публичной // СПС «КонсультантПлюс».

<< 28 >> См.: Терещенко Л. К. Указ. соч. С. 15.

<< 29 >> Например, п. 2 постановления Правительства РФ «О создании открытого акционерного общества «Российские железные дороги» – «доля принадлежащих РФ акций в общем количестве акций акционерного общества составляет 100 процентов». URL: http://doc.rzd.ru/isvp/public/doc; п. 1.3 Устава ООО «Нефтяная компания “Роснефть”» – «общество является правопреемником реорганизованного государственного предприятия “Роснефть” в соответствии с передаточным актом». URL: http://www.rosneft.rU/attach/0/57/72/rosneft_charter_21032011.pdf; п. 4 Указа Президента РФ «О преобразовании Государственного газового концерна “Газпром” в Российское акционерное общество “Газпром”» – «все акции РАО “Газпром” являются обыкновенными и на момент учреждения РАО “Газпром” принадлежат РФ» // СПС «КонсультантПлюс».

<< 30 >> Статья 7 Конституции РФ // Российская газета. 1993. 25 дек.

<< 31 >> Кроме того, данное положение закреплено в ст. 25. 1 Всеобщей декларации прав человека «Каждый человек имеет право на такой жизненный уровень, включая пищу, одежду, жилище, медицинский уход и необходимое социальное обслуживание, который необходим для поддержания здоровья и благосостояния его самого и его семьи, и право на обеспечение на случай безработицы, болезни, инвалидности, вдовства, наступления старости или иного случая утраты средств к существованию по не зависящим от него обстоятельствам». См.: Всеобщая декларация прав человека // Российская газета. 1995. 5 апр.

<< 32 >> Право социального обеспечения / под ред. Гусова К. Н. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ПБОЮЛ, Проспект, 2001. С. 14.

<< 33 >> Там же. С. 15.

<< 34 >> Статья 7 Конституции РФ // Российская газета. 1993. 25 дек.

<< 35 >> См.: Право социального обеспечения / под ред. Гусова К. Н. С. 66.

<< 36 >> См.: Там же. С. 47.

<< 37 >> Там же.

<< 38 >> Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации: Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ, п. 3 ст. 2 [Электронный ресурс]. Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс».

<< 39 >> Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации: Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ, п. 4 ст. 2 [Электронный ресурс]. Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс».

<< 40 >> Об утверждении Порядка выдачи листков нетрудоспособности: приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 29 июня 2011 г. № 624н, п. 2 [Электрон. ресурс]. Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс».

<< 41 >> Комментарии к Конституции РФ // Бархатова Е. Ю. Комментарий к Конституции Российской Федерации. М.: Проспект, 2010. URL: http://constitution.garant.ru/science-work/comment/5817497/chapter/2/

<< 42 >> Статья 43 Конституции РФ // Российская газета. 1993. 25 дек.

<< 43 >> Там же.

<< 44 >> Там же.

<< 45 >> Об образовании: Закон Российской Федерации от 10.07.1992 № 3266-I, ст. 7 [Электронный ресурс]. Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс».

<< 46 >> Статья 3 Федерального закона от 17 августа 1995 г. № 147-ФЗ «О естественных монополиях».

<< 47 >> Пункт 1 ст. 8 Федерального закона «О естественных монополиях» – «субъекты естественных монополий не вправе отказываться от заключения договора с отдельными потребителями на производство (реализацию) товаров, в отношении которых применяется регулирование при наличии у субъекта естественной монополии возможности произвести (реализовать) такие товары».

<< 48 >> Приказ Министерства регионального развития РФ от 21 июля 2009 г. № 301 «О создании Межведомственной рабочей группы по вопросам снижения негативного воздействия финансового кризиса на социально-экономическое развитие моногородов в субъектах РФ».

<< 49 >> См.: Рохчин В. Е. Стратегическое планирование развития регионов: первоочередные задачи научного обеспечения // Гуманитарные науки. 2000. № 3. С. 62–68.

<< 50 >> Самую большую группу составляют моногорода, созданные на базе машиностроения, – 24 %. Из них 95 % расположены на территории европейской части России (Тульская область – 11 ед., Нижегородская – 9 ед., Саратовская – 8 ед., Московская, Тверская, Курская области – по 7 ед.,), 5 % – за Уралом (Челябинская – 9 ед., Свердловская – 8 ед.).

<< 51 >> Например, Правительством РФ в 2010 г. было принято решение о переселении жителей города Ревда Мурманской области ввиду невозможности диверсифицикации экономики данного населенного пункта.

<< 52 >> См.: Рохчин В. Е. Указ. соч. С. 62–68.

<< 53 >> Там же.

<< 54 >> Согласно п. «а» ст. 2 Конвенции ООН против коррупции («Термины») «публичное должностное лицо означает… любое другое лицо, определяемое в качестве “публичного должностного лица” во внутреннем законодательстве Государства-участника».

<< 55 >> Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию (ETS № 173): заключена в г. Страсбурге 27.01.1999 // Собрание законодательства РФ. 2009. № 20. Ст. 2394.

<< 56 >> Дамм И. А. Коррупция в российском избирательном процессе: понятие и противодействие. С. 18.

<< 57 >> Так как большинство ученых не раскрывают свои позиции о субъекте активного подкупа, а делают акцент на подробное рассмотрение характеристик субъекта пассивного подкупа, при цитировании понятия «субъект коррупции» и «субъект пассивного подкупа» имеют одинаковое содержание.

<< 58 >> См.: Гаухман Л. Д. Коррупция и коррупционное поведение // Законность. 2000. № 6. С. 2–6.

<< 59 >> См.: Лопашенко Н. Указ. соч. С. 100.

<< 60 >> Незнамова З. А. Указ. соч. С. 34.

<< 61 >> См.: Незнамова З. А. Указ. соч. С. 34.

<< 62 >> Лопашенко Н. А. Указ. соч. С. 100.

<< 63 >> Конвенция ООН против коррупции // Российская юстиция. 2004. № 4. С. 17–40.

<< 64 >> См.: Уголовная ответственность за должностные преступления: правотворчество и правоприменение в условиях административной реформы Российской Федерации: монография / Басова Т. Б.; науч. ред.: Коробеев А. И. Владивосток: Дальнаука, 2005. С. 171.

<< 65 >> См.: Там же. С. 182.

<< 66 >> Дамм И. А. Коррупция в российском избирательном процессе: понятие и противодействие. С. 24.

<< 67 >> Юридическая энциклопедия / под ред. М. Ю. Тихомирова. М.: Юринформцентр, 1998. С. 331.

<< 68 >> Большой толковый словарь русского языка / под ред. И. А. Богданова, Л. А. Карпова. СПб.: Норинт, 1998. С. 905.

<< 69 >> О противодействии коррупции: Федеральный закон от 25.12.2008 № 273-ФЭ, п. 1 ст. 1 [Электронный ресурс]. Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс».

<< 70 >> Большой юридический словарь / под ред. А. Я. Сухарева, В. Д. Зорькина, В. Е. Крутских. М.: Инфра-М, 1998. С. 655.

<< 71 >> См.: Теория государства и права / под ред. М. Н. Марченко. М.: Зерцало, 1998. С. 193.

<< 72 >> Витрук Н. В. Статус личности в политической системе общества // Политология. 1993. С. 112.

<< 73 >> Дамм И. А. Указ. соч. С. 25.

<< 74 >> Волженкин Б. В. Служебные преступления. М.: Юрист, 2000. С. 284. Схожие определения даны: Уголовное право Российской Федерации: Особенная часть. 2-е изд. / под ред. Б. В. Здравомыслова. С. 239; Уголовное право России: Особенная часть / под ред. А. И. Рарога. С. 206; Российское уголовное право: Особенная часть / под ред.

В. Н. Кудрявцева и А. В. Наумова. С. 219; Горелик А. С., Шишко И. В., Хлупина Г. Н. Преступления в сфере экономической деятельности и против интересов службы в коммерческих и иных организациях. Красноярск, 1998. С. 153.

<< 75 >> Зубарев С. М. Интересы службы как объект уголовно-правовой охраны // Уголовное право. М.: Интел-Синтез, 2003. № 4. С. 26, 27.

<< 76 >> См.: Лопашенко Н. А. Преступления в сфере экономики: авторский комментарий к уголовному закону. «Волтерс Клувер», 2007 [Электронный ресурс]. Доступ из справочно-правовой системы «Гарант».

<< 77 >> Лунеев В. В. Мотивация преступного поведения. М.: Наука, 1991. С. 221.

<< 78 >> Незнамова З. А. Признаки коррупции как социального явления // Актуальные проблемы теории борьбы с преступностью и правоприменительной практики. Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД, 2000. С. 35.

<< 79 >> Лунеев В. В. Преступность XX века. Мировые, региональные и российские тенденции. М.: НОРМА, 1999. С. 269.

<< 80 >> Дамм И. А. Указ. соч. С. 25.

<< 81 >> Лопашенко Н. Коррупция: содержание, проблемы правовой регламентации // Уголовное право. 2001. № 2. С. 99.

<< 82 >> Незнамова З. А. Указ. соч.

<< 83 >> Пункт 16 постановления Пленума Верховного суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий».

<< 84 >> Статья 21 «Подкуп в частном секторе» Конвенции ООН против коррупции: «Каждое Государство-участник рассматривает возможность принятия таких законодательных и других мер, какие могут потребоваться, с тем чтобы признать в качестве уголовно наказуемых следующие деяния, когда они совершаются умышленно в ходе экономической, финансовой или коммерческой деятельности: а) обещание, предложение или предоставление, лично или через посредников, какого-либо неправомерного преимущества любому лицу, которое руководит работой организации частного сектора или работает в любом качестве в такой организации, для самого такого лица или другого лица, с тем чтобы это лицо совершило в нарушение своих обязанностей какое-либо действие или бездействие; б) вымогательство или принятие, лично или через посредников, какого-либо неправомерного преимущества любым лицом, которое руководит работой организации частного сектора или работает в любом качестве в такой организации, для самого такого лица или другого лица, с тем чтобы это лицо совершило в нарушение своих обязанностей какое-либо действие или бездействие».

<< 85 >> Незнамова З. А. Указ. соч. С. 35.

<< 86 >> Щедрин Н. В. О совершенствовании законодательного определения коррупции / Н. В. Щедрин // Право и политика. 2009. № 7. С. 1448.

<< 87 >> Кодекс корпоративной этики компании [Электронный ресурс]. URL: http://www. rusal.ru/investors/corp_management/corp_kodex.aspx

<< 88 >> См.: Григорьева Л. М., Овчинников М. А. Коррупция и развитие. М.: ТЕИС, 2008. С. 9.

<< 89 >> См.: Там же.

<< 90 >> См.: Максимов В. К. Понятие коррупции (криминологический аспект) и меры ее предупреждения в государственном аппарате: дис… канд. юрид. наук. М., 2005. С. 61–83.

<< 91 >> См.: Глущенко В. В. Коррупциология: системно-управленческий подход. М.: ИП Глущенко Валерий Владимирович, 2011. С. 28.

<< 92 >> Спекбахер К. Обзор деятельности Совета Европы в области борьбы с коррупцией, организованной преступностью и легализацией (отмыванием) доходов, полученных преступным путем // Коррупция и экономические преступления. Красноярск: Краснояр. гос. ун-т. С. 39.

<< 93 >> См.: Дамм И. А. Указ. соч. С. 29

<< 94 >> См.: Лунеев В. В. Коррупция: политические, экономические, организационные и правовые проблемы (Тезисы доклада) // Государство и право. 2000. № 4. С. 99.

<< 95 >> См.: Репецкая А. Л. Организованная преступность в сфере экономики и финансов и проблемы борьбы с ней. Иркутск: ИГЭА, 2003. С. 69.

<< 96 >> Голик Ю. В. Административно-правовые проблемы предупреждения коррупционной и организованной преступности: материалы круглого стола // Государство и право. 2002. № 1. С. 108.

<< 97 >> Куракин А. В. Современные формы проявления коррупции в системе государственной службы РФ // Гражданин и право. 2008. № 2. С. 15.

<< 98 >> См.: Максимов С. В. Коррупция. Закон. Ответственность. С. 10, 11.

<< 99 >> См. Там же. С. 11.

<< 100 >> Не допускается дарение, за исключением обычных подарков, стоимость которых не превышает трех тысяч рублей, в отношениях между коммерческими организациями.

<< 101 >> См.: Максимов С. В. Указ. соч. С. 15.

<< 102 >> См.: Там же. С. 17.

<< 103 >> См.: Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ (ред. 07.01.2012) [Электронный ресурс]. Доступ из справочноправовой системы «КонсультантПлюс».

<< 104 >> См.: Григорьев В. А., Дорошин В. В. Коррупционное преступление: понятие, признаки, виды. М., 2002. С. 8.

<< 105 >> Марцев А. И. Преступление: сущность и содержание. Омск, 1986. С. 52.

<< 106 >> См.: Кузнецова Н. Ф. Преступление и преступность. М., 1969. С. 60.

<< 107 >> Уголовное право России: Учебник для вузов. Общая часть / под ред. А. И. Игнатова, Ю. А. Красикова. М., 2000. С. 71.

<< 108 >> Прозументов Л. М. Общественная опасность как основание криминализации (декриминализации) деяния // Вестник Воронежского института МВД России. Воронеж: Изд-во Воронеж. ин-та мВд России, 2009. № 4. С. 20.

<< 109 >> Актуальные проблемы криминализации и декриминализации общественно опасного деяния. Омск, 1980. С. 17–19.

<< 110 >> Прозументов Л. М. Указ. соч. С. 20.

<< 111 >> Прозументов Л. М. Указ. соч. С. 18.

<< 112 >> По данным опроса, проводимого в рамках исследования, 59 % респондентов ответили, что коррупция является эффективным способом ускорения решения вопросов.

<< 113 >> См.: Bardhan Pranab. Corruption and Development: A Review of the Issues // Journal of Economic Literature. 1997. 35, Sept. P. 1322

<< 114 >> См.: Kaufmann D. (1997) Economic corruption: some facts. URL: http://www.transparency. org/iacc/8th_iacc/papers/kaufmann.htm

<< 115 >> Респондентам задавался вопрос: «Как, на ваш взгляд, поступит коррупционер: 1) потребует и примет большой размер вознаграждения сразу; 2) будет требовать и принимать уплаты небольших сумм, но регулярно?». Ответы распределились следующим образом: 1 – 38 %, 2 – 55 %, затруднились ответить – 5 %.

<< 116 >> Данный вопрос задавался в ходе опроса в рамках исследования, и 62 % респондентов согласились с данным высказыванием.

<< 117 >> Например, по данным проверки Счетной палаты РФ по проектам «Трубопроводная система «Восточная Сибирь – Тихий океан» (материалы, предоставленные по запросам Счетной палаты РФ от 09.07.2008 № ЗИ-11-03-69/11-03), «ни одна из генподрядных организаций на момент заключения контрактов и в период исполнения договорных обязательств не была в состоянии собственными силами и с участием организаций, заявленных в конкурсных предложениях в качестве субподрядчиков, выполнить строительно-монтажные работы в полном объеме, в контрактные сроки, с соблюдением установленных правил производства работ ни по одному из заключенных контрактов по объектам строительства ТС ВСТО, не располагала для этого необходимым количеством персонала и строительной техники. Поэтому проблемы, возникшие при строительстве объектов ТС ВСТО, касающиеся срока, полноты и качества выполненных работ, негативных финансовых результатов при реализации проекта, во многом обусловлены привлечением к строительно-монтажным работам в качестве генподрядчиков организаций, не располагавших для этого необходимыми производственными возможностями, опытом и квалификацией» [Электрон. ресурс]. URL: http://navalny.livejournal.com/526563.html

<< 118 >> См.: Mauro Paolo (1995) Corruption and Growth, 110(3) Quarterly Journal of Economics.

<< 119 >> См.: Tanzi Vito, Davoodi Hamid (2000) Corruption, Growth, and Public Finances, IMF Working Paper, 00/182.

<< 120 >> Например, по данным проверки Счетной палатой РФ по проектам «Трубопроводная система «Восточная Сибирь – Тихий океан» (материалы, предоставленные по запросам Счетной палаты РФ от 09.07.2008 № ЗИ-11-03-69/11-03), «необоснованное завышение сметной стоимости проектно-изыскательских работ, проводимых ОАО “ВНИИСТ” по проектам “Трубопроводная система “Восточная Сибирь – Тихий океан” на 10 054 051 532,76 руб.» [Электронный ресурс]. URL: http://navalny.livejournal.com/526563.html

<< 121 >> Например, по данным проверки Счетной палаты РФ по проектам «Трубопроводная система “Восточная Сибирь – Тихий океан”» (материалы, предоставленные по запросам Счетной палаты РФ от 09.07.2008 № ЗИ-11-03-69/11-03) «согласно дополнительному соглашению от 02.08.2007 № 2 к контракту от 27.12.2006 № 330-06, величина аванса была увеличена относительно предусмотренной основным контрактом в 2 раза, что привело к необоснованному отвлечению денежных средств Заказчика и тем самым к скрытой форме кредитования Подрядчика» [Электронный ресурс]. URL: http://navalny.livejournal. com/526563.html

<< 122 >> См.: Tanzi Vito, DavoodiHamid (2000) Op. cit.

<< 123 >> См.: Johnson Simon, Kaufmann Daniel, Shleifer Andrei. The Unofficial Economy in Transition. Brookings Papers on Economic Activity, Fall 1997, (2). P. 162.

<< 124 >> Ibid. Р. 200.

<< 125 >> См.: Mauro P. (1995) Corruption and growth. Quarterly Journal of Economics, 110, 3, 521.

<< 126 >> См.: Murphy К. М., Shleifer A., Vishny R. Why is rent-seeking so costly to growth? American Economic Review, 82, 2. Р. 413.

<< 127 >> Макаров С. Д. Уголовная ответственность за коммерческий подкуп: Учеб. пособие. Иркутск: ИЮИ ГП РФ, 2001. С. 12.

<< 128 >> См.: Пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий».

<< 129 >> Федеральный закон от 25 июля 2006 г. № 125-ФЗ «О ратификации Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию».

<< 130 >> См.: Коробеев А. И. Советская уголовно-правовая политика: проблемы декриминализации и пенализации. Владивосток, 1987. С. 67.

<< 131 >> Изучение уголовных дел в рамках нашего исследования и в рамках других исследований также не может дать таких данных, так как уголовные дела возбуждаются согласно действующему законодательству, которое не предусматривает в качестве предмета коммерческого подкупа нематериальное вознаграждение.

<< 132 >> См.: Криминология: Учебник для вузов / под ред. проф. В. Д. Малкова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юстицинформ, 2006.

<< 133 >> См.: Щедрин Н. В. Основы общей теории предупреждения преступности: Учеб. пособие / Краснояр. гос. ун-т. Красноярск, 1999. С. 7.

<< 134 >> Волженкин Б. В. «Обычный подарок» или взятка? // Законность. 1997. № 4.

<< 135 >> См.: Горелик А. С. Уголовная ответственность за коммерческий подкуп // Юридический мир. 1999. № 1–2. С. 16.

<< 136 >> Макаров С. Д. Разграничение составов коммерческого подкупа и иных преступлений, связанных с незаконным вознаграждением, по УК РФ // Адвокатская практика. 2000. № 1. С. 19.

<< 137 >> Максимов С. В. Уголовная ответственность за злоупотребление полномочиями лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческих и иных организациях, и коммерческий подкуп // Уголовное право. 1999. № 1. С. 13.

<< 138 >> Попов И., Завидов Б. Указ. соч. С. 80.

<< 139 >> Отметим, что обещание и предложение должны быть достаточно конкретны, прямо или опосредованно обращены к конкретному лицу. В противном случае их нельзя будет разграничить с высказанным в присутствии других лиц намерением, которое по российскому уголовному праву ненаказуемо; см.: пункт 11 постановления Пленума Верховного суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе».

<< 140 >> См.: Номоконов В. А. Главное в борьбе с коррупцией – не наломать дров, а аккуратно напилить… [Электронный ресурс]. URL: http://www.crime.vl.ru/index.php?p= 3534&more=1; Кушниренко С., Зоточкин А. Об имплементации в национальное законодательство России международных правовых норм, направленных на усиление борьбы с коррупцией // Уголовное право. 2006. № 6.

<< 141 >> «Само соответствие наказания тяжести совершенного преступления должно исходить из более общей посылки – каковы потенции государства в принудительных мерах: насколько государство исходя из соотношения методов убеждения и принуждения может без ущерба применять меры наказания в общегосударственном масштабе, чтобы его количественные характеристики при этом не могли превратиться в качественную определенность, не соответствующую задачам борьбы с преступностью. Требованием, ограничивающим этот предел и помогающим определению уголовно-правовой политики нашего государства, является принцип экономии принудительных мер, который известен в литературе в качестве принципа экономии репрессии»; см.: Понятие и система принципов советского уголовного права / П. А. Фефелов; отв. ред. К. Е. Игошев, М. И. Ковалев. Свердловск: Сред. – Урал. кн. изд-во, 1970. С. 88–91.

<< 142 >> Номоконов В. А. Главное в борьбе с коррупцией – не наломать дров, а аккуратно напилить… [Электронный ресурс]. URL: http://www.crime.vl.ru/index.php?p=3534&more=1

<< 143 >> О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе: постановление Пленума Верховного суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. С. 8.

<< 144 >> См.: Гарбатович Д. Посредничество во взяточничестве: преобразованный вид пособничества // Уголовное право. 2011. № 5. С. 4–8; Белов С. Д., Чекмачева Н. В. Уголовное преследование за посредничество во взяточничестве // Законность. 2011. № 10. С. 41–44; Яни П. Посредничество во взяточничестве // Законность. 2011. № 9. С. 12–18; Тюнин В. И. Посредничество во взяточничестве (ст. 291.1 УК РФ) // Российская юстиция. 2011. № 8. С. 21–23; Борков В. Новая редакция норм об ответственности за взяточничество: проблемы применения // Уголовное право. 2011. № 4. С. 9–14; Капинус О. Изменения в законодательстве о должностных преступлениях: вопросы квалификации и освобождения взяткодателя от ответственности // Уголовное право. 2011. № 2. С. 21–26.

<< 145 >> О противодействии коррупции: Федеральный закон от 25.12.2008 № 273-ФЗ, п. 1 ст. 1 [Электронный ресурс]. Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс».

<< 146 >> Статьи 7, 8 Конвенции об уголовной ответственности.

<< 147 >> Статья 29 Конвенции ООН против коррупции.

<< 148 >> См.: Пункт 10 постановления № 6 от 10 февраля 2000 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе».

<< 149 >> Яни П. С. Указ. соч. С. 120–121; Он же. Причинение вреда деянием // Российская юстиция. 1997. № 1. С. 49.

<< 150 >> Эксанова А. А. Подкуп как криминогенное преступление (понятие, виды, юридический анализ, квалификация): дис… канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2001. С. 29.

<< 151 >> См.: Максимов С. Уголовная ответственность за злоупотребление полномочиями лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческих и иных организациях, и коммерческий подкуп // Уголовное право. 1999. № 1. С. 15.

<< 152 >> См.: Волженкин Б. В. Служебные преступления. СПб., 2005. С. 303.

<< 153 >> См.: Полосин Н. В. Уголовно-правовая характеристика коммерческого подкупа: дис… канд. юрид. наук. М., 2000. С. 105.

<< 154 >> О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе: постановление Пленума Верховного суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 4. С. 5.

<< 155 >> См.: Статьи 7, 8 Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию; ст. 21 Конвенции ООН против коррупции.

<< 156 >> См.: Щедрин Н. В. Основы общей теории предупреждения преступности: Учеб. пособие / Краснояр. гос. ун-т. Красноярск, 1999. С. 7.

<< 157 >> См.: Tajfel H. Social psychology of intergroup relations. Annual Review of Psychology, 1982. № 33. С. 1–39.

<< 158 >> Щедрин Н. В., Кылина О. М. Меры безопасности для охраны власти и защиты от нее. Красноярск, 2006. С. 42.

<< 159 >> Там же.

<< 160 >> См.: Конвенция ООН против коррупции // Российская юстиция. 2004. № 4. С. 17–40.

<< 161 >> См.: О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе: постановление Пленума Верховного суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 4. С. 5.

<< 162 >> Уголовное право: Общая и Особенная части [Электронный ресурс]: Учебник / под ред. Н. Г. Кадникова. Городец, 2006. Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс».

<< 163 >> Пояснительная записка к проекту Федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия коррупции» [Электронный ресурс]. URL: http://asozd2. duma.gov.ru/main.nsf/(Spravka)?0penAgent&RN=502299-5&02

<< 164 >> Официальный отзыв на проект Федерального закона «О внесении изменений в отдельные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия коррупции» [Электронный ресурс]. URL: http:// asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/(Spravka)?0penAgent&RN=502299-5&02

<< 165 >> [Электронный доступ]. URL: http://mvd.ru/presscenter/statistics/reports/

<< 166 >> См.: Хлонова Н. В. Коррупция в системах государственной службы России и Германии и ее предупреждение: Дис… канд. юрид. наук. Владивосток, 2011. С. 240.

<< 167 >> См.: Таблица «Состояние преступлений, предусмотренных ст. 204 УК РФ за 1997–2011 гг.» в приложении № 1.

<< 168 >> См.: Хлонова Н. В. Указ. соч. С. 240.

<< 169 >> См.: Наумов Ю., Максимов В. Состояние коррупционной преступности в России (1990–2008 гг.). С. 77; «Антикоррупционная политика РФ и ее субъектов: состояние и перспективы развития». Материалы науч. – практ. семинара (г. Владивосток, 2010. 26 февр.). Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2010. С. 178.

<< 170 >> Обратим внимание на то, что в данном случае речь идет о лицах, а не о количестве преступных деяний, не включены цифры совершенных, но не раскрытых преступлений, а также данные о количестве малозначительных преступлений, не дошедших до суда и прекращенных в стадии расследования. Кроме того, в данные о судимости обоснованно не включаются лица, дела о которых прекращены производством вследствие недоказанности участия обвиняемого в преступлении.

<< 171 >> Информация комитета Государственной Думы РФ по конституционному законодательству и государственному строительству; см.: Ни дать, ни взять, ни передать [Электронный ресурс]. URL: http://www.gazeta.ru/politics/2011/02/16_a_3528198.shtml

<< 172 >> В ходе исследования было проанализировано 436 приговоров судов первой инстанции по ст. 204 УК РФ, постановленных в семи федеральных округах.

<< 173 >> Например, согласно приговору № 1-191/1 °Cавеловского районного суда г. Москвы «Столяров А. Н. 25.12.2009, выполняя управленческие функции ООО АКФХПТ… получил от Ф. И. О. в качестве незаконного вознаграждения денежные средства в сумме 1000 рублей».

<< 174 >> Например, согласно приговору Светлогорского городского суда (Калининградская область) «Вахитов М. З., являясь заместителем директора фирмы поставщика запчастей, получил в качестве незаконного вознаграждения услугу имущественного характера – ремонт автотранспортного средства».

<< 175 >> Например, согласно Кассационному определению Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Татарстан № 22-7355, «Габдрахманов И. М. сказал, что поставит отметку по физкультуре, в случае если … купят тюль размером 5–2,5 метра, светло-голубого цвета с маленькими цветочками. Когда привезли тюль, Габдрахманов измерил ее, попросил помочь сложить обратно в пакет. Затем Габдрахманов взял … зачетные книжки и поставил оценку “хорошо”».

<< 176 >> Например, согласно приговору № 1-257/2011 Ачинского городского суда Красно-ярского края, «Линник Г. А. предложил свою схему получения незаконного вознаграждения, а именно: из расчета примерно 10 % от общей суммы … рублей… копеек, тем самым незаконно выдвинул требования на вышеуказанную сумму».

<< 177 >> Приговор № 1-29/2010 Атяшевского районного суда Республики Мордовия.

<< 178 >> Средний размер взятки в России составляет почти 300 тыс. рублей. URL: http:// www.rg.ru/2011/07/22/vzyatka-anons.html

<< 179 >> [Электронный ресурс]. URL: http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat/rosstatsite/ main/populatio/demography

<< 180 >> Исследование было проведено среди 900 респондентов (700 – представителей населения, 50 – судьи, сотрудники правоохранительных органов, а также представителей бизнеса – членов Среднесибирской торгово-промышленной палаты – 150) с применением систематической методологии и неслучайной (невероятностной) выборки. Для проведения опроса были подготовлены две анкеты – для населения и экспертов. В первой анкете – 22 вопроса, во второй – 13. Опрос населения проводился на улицах и в крупных торговых комплексах города. Опрос экспертов проведен посредствам телефонного опроса, личных встреч, а также дистанционного заполнения анкет. Кроме того, часть вопросов, включенных в анкету, были использованы при реализации совместного проекта кафедры деликтологии и криминологии СФУ, Красноярского УФАС России и Красноярского регионального отделения Общероссийской общественной организации малого и среднего предпринимательства «ОПОРА РОССИИ» по теме «Коррупция в предпринимательской сфере на территории Красноярского края» в 2009 г., а также опроса предпринимателей в 2010 г. Данные этих исследований также вошли в проценты, представленные в работе. Сравнение данных в тексте не представляется, так как они совпадают по ключевым вопросам, а основой анкеты 2011 г. выступает анкета 2009–2010 гг., измененная с учетом проведенных опросов.

<< 181 >> Эта часть исследования была выполнена с использованием информационной системы «Интегрум». Данная система является самой крупной на сегодняшний день электронной коллекцией информации о России и самым полным корпусом русского языка. Среди баз данных полные тексты более 5000 газет и журналов (архивы многих газет начинаются с 1990-х гг.), сводки информационных агентств, мониторинг теле-и радиопередач, интернет-СМИ.

<< 182 >> Газеты, интернет-ресурсы, журналы, данные информационных агентств, интернет-издания, бюллетени, радиопрограммы. Из массивного количества источников было отобрано 500 содержащих интересующую информацию. Из них 198 – это газеты (40 %), 89 – интернет-ресурсы (18 %), 79 – журналы (16 %), 72 – сообщения информационных агентств (14 %), 47 – интернет-издания (9 %), 14 – бюллетеней (3 %),

<< 183 >> Под населением и профессиональным сообществом мы понимаем респондентов, принявших участие в опросах в рамках исследования.

<< 184 >> Кудрявцев В. Н. Причины правонарушения. М.: НАУКА, 1976. С. 8.

<< 185 >> См.: Там же. С. 13.

<< 186 >> См.: Кудрявцев В. Н.: Криминология: Учебник / под ред. В. Н. Кудрявцева и В. Е. Эминова. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2007. С. 122, 123.

<< 187 >> См.: Кудрявцев В. Н. Причины правонарушения. М.: НАУКА, 1976. С. 17.

<< 188 >> Номоконов В. А. Преступное поведение: детерминация и ответственность. Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1989. С. 56.

<< 189 >> См.: Номоконов В. А. Преступное поведение: детерминация и ответственность. С. 56.

<< 190 >> Иншаков С. М. Криминология: Учебник. М.: Юриспруденция, 2000. С. 68.

<< 191 >> Номоконов В. А. Причинный комплекс преступности в современной России // Российский криминологический взгляд. 2009. № 1. С. 201.

<< 192 >> В данной работе мы используем подход В. А. Номоконова в понимании причинного комплекса как комплекса глубоких деформаций общественных отношений, тормозящих экономический, социальный и духовный прогресс общества, ограничивающих свободу граждан, вызывающих социальную несправедливость и отчуждение личности от ценностей общества, ее деморализацию и провоцирующих нарушения уголовного закона. См.: Номоконов В. А. Преступное поведение: механизм детерминации, причины, ответственность: автореф. дис… д-ра юрид. наук. М., 1991.

<< 193 >> См.: Селихов Н. В. Коррупция в государственном механизме современной России (теоретические аспекты): дис… канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001. С. 24–26.

<< 194 >> Например, В. А. Номоконов считает, что главный детерминирующий фактор коррупции – «деформация государственной власти. Последняя выражается в “слабости государства”, которое в России, например, не опирается на широкую поддержку народа и служит соответственно не его интересам, а узкой элите». См.: Номоконов В. А. Россия и коррупция: появится ли свет в конце тоннеля? [Электронный ресурс]. URL: http://www. crime.vl.ru/mdex.php?p=1234&print=1&more=1

<< 195 >> См.: Кулешов П. Ю. Организация противодействия коррупции в органах государственной власти (зарубежный опыт): дис… канд. юрид. наук. М., 2006. С. 47, 48.

<< 196 >> Здесь и далее: Власть это способность и возможность осуществлять свою волю, оказывать определяющее воздействие на деятельность, поведение людей, даже вопреки их сопротивлению. См.: Иванец Г. И., Калинский И. В., Червонюк В. И. Конституционное право России: энциклопедический словарь [Электронный ресурс]. URL: http://slovari. yandex.ru/~книги/Конституционное%20право%20РФ/Власть

<< 197 >> См.: Herzfeld Thomas. Corruption begets Corruption: zur Dynamik und Persistenz der Korruption. Frankfurt am Main, Peter Lang GmBH, 2004. S. 47.

<< 198 >> См.: Кузнецова Н. Ф. Проблемы криминологической детерминации. М., 1984. С. 48–55.

<< 199 >> См.: Номоконов В. А. Преступное поведение: детерминация и ответственность. Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1989. С. 77.

<< 200 >> Цит. по: Шестаков Д. А. Криминология: новые подходы к преступлению и преступности. Криминогенные законы и криминологическое законодательство. Противодействие преступности в изменяющемся мире: Учебник. 2-е изд., перераб. и доп. СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2006. С. 201.

<< 201 >> См.: Карабанов А. Л., Мельник С. К. Современные проблемы противодействия коррупции: уголовно-правовой и криминологический аспекты. М.: Волтерс Клувер, 2010. С. 54–66.

<< 202 >> См.: Савенко И. А. Коррупционные преступления и меры их предупреждения: материалы Краснодарского края: дис… канд. юрид. наук. СПб., 2006. С. 38; Шедий М. В. Причины возникновения коррупции в современном обществе // Следователь. 2009. № 2. С. 52–57; Третьяков В. И. Коррупция и проблемы, порождающие ее // Философия права. 2008. № 2 (27). С. 14–17; Андреев В. В., Борисова Е. Р. Коррупция и ответственность в сфере государственных закупок: монография. 2-е изд., доп. Чебоксары: ЧКИ РУК, 2009. С. 57–67.

<< 203 >> См.: Савенко И. А. Указ. соч. С. 49; Карабанов А. Л., Мельник С. К. Современные проблемы противодействия коррупции: уголовно-правовой и криминологический аспекты. М.: Волтерс Клувер, 2010. С. 55.

<< 204 >> См.: Шедий М. В. Указ. соч. С. 55.

<< 205 >> См.: Савенко И. А. Указ. соч. С. 57; см.: Карабанов А. Л., Мельник С. К. Указ. соч. С. 60.

<< 206 >> См.: Проява С. М. Экономизация коррупции. Механизм противодействия: монография. М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2008. С. 43.

<< 207 >> Шедий М. В. Указ. соч. С. 57.

<< 208 >> См.: Савенко И. А. Указ. соч. С. 38.

<< 209 >> См.: Шедий М. И. Указ. соч. С. 53.

<< 210 >> См.: Кулешов П. Ю. Организация противодействия коррупции в органах государственной власти (зарубежный опыт): дис… канд. юрид. наук. М., 2006. С. 50.

<< 211 >> См.: Мертон Р. К. Социальная структура и аномия // Социология преступности. М., 1968. С. 299. Цит. по: Савенко И. А. Указ. соч. С. 45.

<< 212 >> Номоконов В. А. Теория причинности в криминологии нуждается в более глубоком подходе [Электронный ресурс]. URL: http://www.crime.vl.ru/index.php?p=1980 &more=1&c=1&tb=1&pb=1

<< 213 >> См.: Савенко И. А. Указ. соч. С. 46.

<< 214 >> См.: Олимпиева И. Б., Панченко О. В. Коррупция, антикоррупция и позиция социального ученого // Борьба с ветряными мельницами? Социально-антропологический подход к исследованию коррупции / сост. и отв. ред. И. Б. Олимпиева, О. В. Панченко. СПб.: Алатея, 2007. С. 9.

<< 215 >> См.: Савенко И. А. Указ. соч. С. 48.

<< 216 >> См.: Там же. С. 43, 44.

<< 217 >> См.: Бушмин С. И., Камеко М. Н. Влияние психологии социальных групп на преступное коррупционное поведение // Коррупция и демократия: сб. науч. ст. / отв. ред. А. Н. Тарбагаев; Ин-т естеств. и гуманит. наук СФУ, юрид. фак-т. Красноярск: РУМЦ ЮО, 2007. С. 24.

<< 218 >> См.: Зимбардо Ф., Ляйппе М. Социальное влияние. СПб.: Питер, 2000. С. 124; цит. по: Бушмин С. И., Камеко М. Н. Указ. соч. С. 26.

<< 219 >> См.: Там же. С. 43, 44.

<< 220 >> См.: Чалдини Р. Психология влияния. СПб.: Питер, 2004. С. 124; цит. по: Бушмин С. И., Камеко М. Н. Указ. соч. С. 26.

<< 221 >> См.: Зимбардо Ф., Ляйппе М. Указ. соч. С. 71; цит. по: Бушмин С. И., Камеко М. Н. Указ. соч. С. 27.

<< 222 >> См.: Бушмин С. И., Камеко М. Н. Указ. соч. С. 27.

<< 223 >> См.: Бушмин С. И., Камеко М. Н. Указ. соч. С. 27.

<< 224 >> См.: Криминология: Учебник / под ред. В. Н. Кудрявцева и В. Е. Эминова. М.: Юристъ, 2007. С. 179.

<< 225 >> См.: Гилинский Я. Криминология: курс лекций. СПб.: Питер, 2002. С. 91; Иншаков С. М. Криминология: Учебник. М.: Юриспруденция, 2000. С. 57.

<< 226 >> См.: Фещенко П. Н. О классификации причин коррупции и мер ее предупреждения // Организованная преступность и коррупция: результаты криминолого-социологических исследований. Вып. 4 / под ред. д-ра юрид. наук, проф. Н. А. Лопашенко. Саратов: Саратовский центр по исследованию проблем организованной преступности и коррупции: Сателлит, 2009. С. 78.

<< 227 >> См.: Лунеев В. В. Мотивация преступного поведения. М.: Наука, 1991. С. 328–329.

<< 228 >> См.: Максимов С. В. Указ. соч. С. 31.

<< 229 >> См.: Проява С. М. Экономизация коррупции. Механизм противодействия: монография. М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2008. С. 9, 10.

<< 230 >> См.: Проява С. М. Экономизация коррупции. Механизм противодействия: монография. С. 11.

<< 231 >> Цит. по: Голик Ю. В., Карасев В. И. Коррупция как механизм социальной деградации. СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2005. С. 175.

<< 232 >> Голик Ю. В., Карасев В. И. Коррупция как механизм социальной деградации. СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2005. С. 175, 176.

<< 233 >> См.: Карпович О. Г. Коррупция в современной России. М.: Юристъ, 2007. С. 127; Корчагин А. Г., Иванов А. М. Сравнительное исследование коррупционных и служебных преступлений. Владивосток, 2001. С. 165; Богуш Г. И. Коррупция и международное сотрудничество в борьбе с ней: дис… канд. юрид. наук. М., 2004. С. 40, 41.

<< 234 >> Цит. по: Голик Ю. В., Карасев В. И. Коррупция как механизм социальной деградации. СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2005. С. 175.

<< 235 >> См.: Там же. С. 98.

<< 236 >> См.: Головко С. А. Указ. соч. С. 100, 101.

<< 237 >> Лунеев В. В. Преступность ХХ века: мировые, региональные и российские тенденции / В. В. Лунеев. М.: НОРМА, 1997. С. 267.

<< 238 >> См.: Шевелевич А. А. Административно-правовые основы противодействия коррупции в системе государственной службы: дис… канд. юрид. наук. М.: Московская государственная юридическая академия, 2008. С. 78; Голик Ю. В., Карасев В. И. Указ. соч. С. 178.

<< 239 >> См.: Попов В. И. Актуальные проблемы борьбы с наиболее опасными проявлениями организованной преступности. М., 2004. С. 96.

<< 240 >> См.: Сичинава И. М. Уголовно-правовые меры противодействия коррупционным преступлениям: дис… канд. юрид. наук. М., 2006. С. 16, 17.

<< 241 >> См.: Кузнецова О. А. Коррупционная деятельность: криминологический и уголовноправовой аспекты: дис… канд. юрид. наук. Тамбов, 2007. С. 19.

<< 242 >> См.: Агыбаева А. Н. Уголовно-правовые и криминологические меры борьбы с коррупцией: Учеб. пособие. Алматы, 2003. С. 8, 9; цит. по: Голик Ю.В., Карасев В.И. Коррупция как механизм социальной деградации. СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2005. С. 23.

<< 243 >> См.: Mohrs T. «Ungesellige Geselligkeit» oder Wieso wir fur Korrumpierbarkeit des Menschen dankbar sein sollten, in: Korruption in Ost und West: Eine Debatte, Hrsg, von C. Soller und T. Wunsch, Verlag Karl Stutz, Passau, 2008. S. 19–22.

<< 244 >> См.: Щедрин Н. В. Основы общей теории предупреждения преступности: Учеб. пособие. Красноярск: Краснояр. гос. ун-т., 1999. С. 7; Концептуально-теоретические основы правового регулирования и применения мер безопасности: монография / под науч. ред. Н. В. Щедрина; Красноярск: Сиб. федер. ун-т., 2010. С. 161.

<< 245 >> Концептуально-теоретические основы правового регулирования и применения мер безопасности: монография / под науч. ред. Н. В. Щедрина; Красноярск: Сиб. федер. ун-т., 2010. С. 164.

<< 246 >> Например, «профилактика, – пишет Д. К. Нечевин, – особый вид социальной практики, обеспечивающий такое преобразование общественных отношений, в результате которого устраняются либо нейтрализуются, блокируются причины и условия, способствующие преступному поведению. В широком смысле всякая профилактика преступлений является социальной, ибо поведение человека (людей) в огромной степени обусловливается именно социальным окружением»; см.: Нечевин Д. К. Проблемы социальной профилактики в России. ЕврАзЮж. № 11 (42) 2011 [Электронный ресурс]. URL: http://www. eurasialaw.m/index.php?option=comJcontentplus&view=article&id=2670:2012-01-09-08-37-45&catid=101:2010-06-03-10-59-29&Itemid=196; по мнению В. З. Роговина, подсоциальная (общесоциальная) профилактика представляет собой всестороннее развитие тех факторов, которые не направлены специально на искоренение причин правонарушений (в том числе и преступлений), но способствуют решению этой задачи путем создания позитивных условий, исключающих либо по крайней мере снижающих степень действия негативных факторов. При этом речь идет не о прямом, а о косвенно опосредованном влиянии на так называемую криминогенную среду; см.: Роговин В. З. Социальная политика и ее влияние на общественные нравы // Вопросы философии. 1978. № 8. С. 9, 10; Социальная профилактика правонарушений в социалистическом обществе. М., 1978. С. 44.

<< 247 >> Приказ Генпрокуратуры России от 31.03.2008 № 53 (ред. от 30.04.2009) «Об организации прокурорского надзора за соблюдением прав субъектов предпринимательской деятельности».

<< 248 >> Отметим, что согласно п. 1.7 приказа при внесении актов прокурорского реагирования требуется bоценка возможных негативных последствий исполнения требований прокурора. О такой необходимости при принятии решений в сфере противодействия коррупции указывали и мы.

<< 249 >> См.: Приказ Генпрокуратуры РФ от 15.05.2010 № 209 «Об усилении прокурорского надзора в свете реализации национальной стратегии противодействия коррупции» // Законность. 2010. № 8.

<< 250 >> См.: Соглашение о сотрудничестве между Генеральной прокуратурой РФ и Торговопромышленной палатой РФ от 9 июня 2009 г. [Электронный ресурс]. URL: http://www. garant.ru/products/ipo/prime/doc/12068256

<< 251 >> [Электронный ресурс]. URL: http://media.rspp.ru/document/1/3/8/38f127925209b6a1 ac3cac0534d4b03a.pdf

<< 252 >> Примером такого отчета может служить Доклад Генерального прокурора РФ о состоянии законности и правопорядка в 2010 г. и о проделанной работе по их укреплению, в котором ключевые итоги работы по противодействию коррупции связаны только с публичным сектором; см.: [Электронный ресурс]. URL: http://genproc.gov.ru/upload/ iblock/ab8/270411.doc

<< 253 >> На наш взгляд, понимая это обстоятельство, Президент РФ в Национальном плане противодействия коррупции на 2012–2013 гг. предлагает Министерству экономического развития РФ активизировать работу по укреплению взаимодействия бизнес-сообщества с органами государственной власти в сфере противодействия коррупции, не предусматривая необходимость изменений в связи с этим законодательства РФ; см.: Указ от 13.03.2012 № 297 «О Национальном плане противодействия коррупции на 2012–2013 гг. и внесении изменений в некоторые акты Президента Российской Федерации по вопросам противодействия коррупции» (п. 15) // Собрание законодательства РФ. 2012. № 12. Ст. 1391.

<< 254 >> Обеспечение того, чтобы частные организации с учетом их структуры и размера обладали достаточными механизмами внутреннего аудиторского контроля для оказания помощи в предупреждении и выявлении коррупционных деяний и ведение бухгалтерского учета, представление финансовой отчетности, а также введение стандартов бухгалтерского учета и аудита, запрещающих действия, которые могут быть признаны коррупционными.

<< 255 >> См.: Приказ Минфина России от 17.08.2010 № 90н «Об утверждении федеральных стандартов аудиторской деятельности» // Российская газета. 2010. № 265. 24 нояб.

<< 256 >> Согласно ст. 7 Федерального закона «Об аудиторской деятельности» Федеральные стандарты аудиторской деятельности определяют требования к порядку осуществления аудиторской деятельности разрабатываются в соответствии с международными стандартами аудита и являются обязательными для аудиторских организаций, аудиторов, а также саморегулируемых организаций аудиторов и их работников; см.: Федеральный закон от 30.12.2008 № 307-ФЗ «Об аудиторской деятельности», ст. 7 // Парламентская газета. 2009. № 1. 16–22 янв.

<< 257 >> Федеральный стандарт определяет требования к порядку проведения аудита бухгалтерской (финансовой) отчетности в части обязанностей аудиторской организации, индивидуального аудитора по рассмотрению в ходе аудита бухгалтерской (финансовой) отчетности (бухгалтерская отчетность) действий, совершенных обманным путем одним или несколькими лицами из числа представителей собственника, руководства, работников аудируемого лица и (или) иными лицами для извлечения незаконных выгод (недобросовестные действия).

<< 258 >> Федеральный стандарт определяет требования к порядку проведения аудита бухгалтерской (финансовой) отчетности в части обязанностей аудиторской организации, индивидуального аудитора по рассмотрению в ходе аудита бухгалтерской (финансовой) отчетности (бухгалтерская отчетность) соблюдения аудируемым лицом требований нормативных правовых актов и выявлению при этом существенных искажений указанной отчетности, вызванных преднамеренными (непреднамеренными) действиями (бездействием) аудируемого лица, противоречащими требованиям нормативных правовых актов (несоблюдение аудируемым лицом требований нормативных правовых актов).

<< 259 >> См.: Пункт 4 ФСАД 6/2010 «Обязанности аудитора по рассмотрению соблюдения аудируемым лицом требований нормативных правовых актов в ходе аудита».

<< 260 >> См.: Там же, п. 9.

<< 261 >> См.: Пункт 69 ФСАД 5/2010 «Обязанности аудитора по рассмотрению недобросовестных действий в ходе аудита».

<< 262 >> Там же, п. 2, 3.

<< 263 >> Там же, п. 4.

<< 264 >> Там же, п. 10.

<< 265 >> См.: Суглобов А. Е. Использование аудита в борьбе с коррупцией в социальной сфере // Экономический анализ: теория и практика. 2009. № 15; Жминько С. И., Бырдина П. В. Действия аудиторов при раскрытии фактов недобросовестных действий в хозяйственной деятельности // Международный бухгалтерский учет. 2011. № 43. С. 44–50; Фонтанот П. Ключевые факторы риска мошенничества в компаниях-импортерах // Российский импортер. 2011. № 1–2. С. 28–36; Дубинина И. В. Роль аудита в борьбе с коррупцией // Финансовые и бухгалтерские консультации. 2007. № 3.

<< 266 >> См.: Постановление Правительства Санкт-Петербурга от 24.03.10 г. № 307 «О Порядке организации антикоррупционной пропаганды в Санкт-Петербурге», п. 1, 2 // Вестник администрации Санкт-Петербурга. 2010. № 4. 29 апр.

<< 267 >> См.: Большой словарь иностранных слов. Издательство «ИДДК». 2007 [Электронный ресурс]. URL: http://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_fwords/29421/ПРОПАГАНДА.

<< 268 >> Например, Закон Красноярского края прямо предусматривает такую меру профилактики коррупции, как антикоррупционное образование; см.: Статья 8 Закона Красноярского края № 8-3610 «О противодействии коррупции в Красноярском крае» // Ведомости высших органов государственной власти Красноярского края. 2009. № 37 (333). 27 июля.

<< 269 >> См.: Научная школа «Концептуально-теоретические основы правового регулирования и применения мер безопасности» [Электронный ресурс]. URL: http://law.sfu-kras. ru/scinceschools/scinceschoolschedrin.html

<< 270 >> Аналогичный курс читается для слушателей кадрового центра «Управление кадров и государственной службы губернатора Красноярского края».

<< 271 >> Страница Антикоррупционного клуба ЮИ ДВГУ [Электронный ресурс]. URL: http://www.crime.vl.ru/index.php?blog=3

<< 272 >> [Электронный ресурс]. URL: http://law.sfu-kras.ru/structure/kaff/kaff-delict-161.html

<< 273 >> В 2010 г. была поддержана заявка Антикоррупционного студенческого клуба СФУ «Разработка и внедрение комплекса мер по формированию устойчивой гражданской антикоррупционной позиции у студентов Сибирского федерального университета».

<< 274 >> В рамках реализации проекта Антикоррупционного студенческого клуба СФУ «Разработка и внедрение комплекса мер по формированию устойчивой гражданской антикоррупционной позиции у студентов Сибирского федерального университета» был проведен конкурс «Высшее образование – не место для коррупции» на лучшую студенческую статью, лучший видеоролик, лучший слоган и лучший эскиз баннера.

<< 275 >> Специалистам в социологических исследованиях общеизвестно, что именно социологические исследования на тему преимуществ употребления орехового масла на завтрак во время «Великой депрессии в США» позволили избежать дефицита необходимого числа калорий в рационе населения. Не исключено, что аналогичный эффект мы получим при работе со студенческой аудиторией.

<< 276 >> См.: International standards for the professional practice of internal auditing [Электронный ресурс]. URL: http://www.pwc.ru/en_RU/ru/internal-audit-services/a3sets/Internal-audit-standards.pdf

<< 277 >> Примером такой организации является PricewaterhouseCoopers. Компания помогает организациям во всем мире и в России решать задачи, возникающие в результате стремительно меняющихся экономических условий в России и в мире, а также проводит антикоррупционные исследования.

<< 278 >> В США существует аналогичный подход, согласно которому воздействие и пропагандистский механизм направлены на формирование у общества мнения о необходимости бороться с общим врагом – коррупцией; см.: Филиппов В. В. Антикоррупционные меры в системе государственной службы США: криминологический и сравнительноправовой анализ: дис… канд. юрид. наук. Владивосток, 2012. С. 191.

<< 279 >> К сожалению, авторы за счет целевого финансирования разрабатывали только техническое задание. Непосредственной реализацией результатов проекта занимались органы государственной власти самостоятельно без учета рекомендаций коллектива авторов.

<< 280 >> См.: Stephanie Berrong.How to Develop an Ethical Culture [Электронный ресурс]. URL: http://www.securitymanagement.com/article/how-develop-ethical-culture-007167

<< 281 >> [Электронный ресурс]. URL: http://www.pwc.com/gx/en/forensic-accounting-dispute-consulting-services/pdf/pwc-confronting-corruption.pdf

<< 282 >> Transparency International, ‘Business Principles for Countering Bribery’, Berlin: Transparency International, 2009 [Электронный ресурс]. URL: www.transparency.org

<< 283 >> См.: How to Develop an Ethical Culture, Stephanie Berrong [Электронный ресурс]. URL: http://www.securitymanagement.com/article/how-develop-ethical-culture-007167

<< 284 >> Индекс взяткодателей организации Transparency International характеризует активную (дающую) сторону взяткодательства в странах, в которых взятки даются. Респонденты отвечают на вопрос: «Применительно к тому сектору деловой активности, в котором вы наиболее сведущи, укажите, пожалуйста, какова вероятность того, что компании из перечисленных стран заплатят или предложат взятку с целью внедриться в экономику данной страны или сохранить в ней свое место». В исследовании в том числе принимают участие респонденты, работающие в России и с Россией. Опросник содержит ряд вопросов относительно предпочтения иностранными компаниями – взяткодателями определенных секторов, а также о степени информированности об антикоррупционной политике компаний [Электронный ресурс]. URL: http://www.transparency.org.ru/CENTER/c_bpi.asp

<< 285 >> Индекс восприятия коррупции ранжирует страны (территории) согласно восприятию степени распространенности коррупции в государственном секторе. Это составной индекс, представляющий собой комбинацию опросов и опирающийся на относящиеся к сфере коррупции данные, собираемые авторитетными организациями. Индекс отражает мнения наблюдателей из различных стран мира, в том числе экспертов, проживающих и работающих в странах (территориях), в отношении которых проводились исследования [Электронный ресурс]. URL: http://www.transparency.org.ru/CENTER/cpi_11.asp

<< 286 >> См.: Transparency International, ‘Business Principles for Countering Bribery’, Berlin: Transparency International, 2009 [Электронный ресурс]. URL: www.transparency.org

<< 287 >> How to Develop an Ethical Culture, Stephanie Berrong [Электронный ресурс]. URL: http://www.securitymanagement.com/article/how-develop-ethical-culture-007167

<< 288 >> Transparency International, ‘Business Principles for Countering Bribery’, Berlin: Transparency International, 2009 [Электронный ресурс]. URL: www.transparency.org

<< 289 >> Полагаем, что подобной логикой руководствовался законодатель при принятии решения о криминализации коммерческого подкупа в 1996 г.

<< 290 >> Ранее мы уже говорили о том, что таким органом в РФ является Прокуратура РФ.

<< 291 >> Закон РФ от 17.07.1993 № 5340-1 «О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации».

<< 292 >> Там же, ст. 7.

<< 293 >> Например, ОАО «Газпром», ОАО «Лукойл», ОАО «Нефтяная компания “Роснефть”», ОАО «Горно-металлургическая компания “Норильский никель”».

<< 294 >> Закон РФ от 17.07.1993 № 5340-1 «О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации» (ст. 16).

<< 295 >> В соответствии с Положением ТПП РФ «О негосударственном реестре российских предприятий и предпринимателей, финансовое и экономическое положение которых свидетельствует об их надежности как партнеров для предпринимательской деятельности в РФ и за рубежом» целью его ведения в том числе являются содействие предпринимательской деятельности и повышение доверия к российским предпринимателям на внутреннем рынке и за рубежом. Представляется, что такое доверие невозможно без уверенности в низком уровне коррупции в экономике, а данный реестр может быть использован для противодействия коррупции.

<< 296 >> Встреча Президента РФ Д. А. Медведева с членами Президиума Правления ТПП РФ 11 ноября 2008 г. и на заседании Правления ТПП РФ 27 мая 2009 г. с участием Председателя Правительства РФ В. В. Путина.

<< 297 >> Для решения этой задачи внедряется механизм мониторинга эффективности действия Федерального закона «О защите конкуренции», налаживается система работ по выявлению антиконкурентных соглашений и согласованных действий хозяйствующих субъектов.

<< 298 >> Задача решается через усовершенствование и расширение практики работы по ведению негосударственного Реестра надежных партнеров, а также принятие участия в разработке предложений по совершенствованию действующего законодательства, форм и методов по противодействию коррупции.

<< 299 >> С этой целью продолжается реализация Национальной программы «Российская деловая культура» (См.: [Электронный ресурс]. URL: www.tpprf.ru/common/upload/ documents/committee/kometik/pr1.doc), а также разработка рекомендаций по внедрению в практику отечественного делового оборота антикоррупционных стандартов ведения бизнеса с учетом международного опыта.

<< 300 >> Задача решается через совершенствование практики работы с органами законодательной и исполнительной власти по подготовке и обсуждению проектов нормативноправовых актов социально-экономического характера, по проведению независимой экспертизы проектов, в том числе на коррупционность.

<< 301 >> Задача решается путем обеспечения участия территориальных палат в создании и деятельности советов по борьбе с коррупцией в федеральных округах и субъектах РФ.

<< 302 >> Указ Президента РФ от 18.03.1993 № 351 (ред. от 06.04.2000) «О Торгово-промыш-ленной палате Российской Федерации».

<< 303 >> Для этого Правительство РФ привлекает представителей ТПП РФ для участия в разработке и осуществлении государственных программ поддержки предпринимательства и развития экономики, в подготовке актов Правительства РФ по вопросам совершенствования хозяйственного механизма, предпринимательской деятельности и внешнеэкономических связей, а также проведения их экспертизы. Органам исполнительной власти субъектов РФ рекомендовано совершать аналогичные действия на региональном уровне.

<< 304 >> См.: Указ Президента РФ от 13.04.2010 № 460 «О Национальной стратегии противодействия коррупции и Национальном плане противодействия коррупции на 2010–2011 годы» // Собрание законодательства РФ. 2010. № 16. Ст. 1875.

<< 305 >> См.: Щедрин Н. В. Концептуально-теоретические основы правового регулирования и применения мер безопасности: монография / под науч. ред. Н. В. Щедрина; Красноярск: Сиб. федер. ун-т, 2010. С. 163.

<< 306 >> Зырянова И. А., Хлонова Н. В., Щедрин Н. В. Концептуально-теоретические основы правового регулирования и применения мер безопасности: монография / под науч. ред. Н. В. Щедрина; Красноярск: Сиб. федер. ун-т., 2010. С. 242.

<< 307 >> Например, Российский кодекс предпринимательской этики «12 принципов ведения дел в России» (1998, ТПП РФ): 11. Найди в себе силы противостоять преступности и коррупции. Способствуй тому, чтобы они стали невыгодными всем; Декларация принципов Профессионального сообщества корпоративных директоров (2003, Российский институт директоров): в случае если директору стало известно о совершении членами совета директоров… действия или бездействия в нарушение действующего законодательства, он должен предпринять законные, разумные и достаточные меры по возможному пресечению такого действия или бездействия, а также предотвращать их последствия вне зависимости от должности, социального или имущественного положения лиц, совершающих такие действия, и действовать для восстановления законности; Кодекс корпоративной этики ОАО «РусГидро»: в случае когда конфликта интересов избежать невозможно, работники должны сообщить о нем своим руководителям и по согласованию с руководителями принять меры по преодолению данного конфликта интересов; Кодекс корпоративной этики ОАО «Русал»: в случае если ваш коллега ведет себя неэтично, следует предупредить его об этом, указав, какой принцип Кодекса он нарушает. Все спорные вопросы необходимо решать с непосредственным руководителем или уполномоченным по корпоративной этике.

<< 308 >> Использование этого варианта является реализацией положения, заявленного выше, о том, что руководитель в силу высокой значимости своего статуса должен показывать образец поведения для управляемых лиц.

<< 309 >> Уточним, что в данном случае мы говорим о том, что само лицо не привлекалось к уголовной ответственности, но руководило организацией.

<< 310 >> См.: Подпункт 2 п. 1 ст. 18 Федерального закона от 27.07.2004 № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации». Федеральный закон от 02.03.2007 № 25-ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации» не содержит требования о добросовестности служащего. Представляется, что, руководствуясь принципом проведения единой государственной политики в области противодействия коррупции, заложенным в Федеральном законе от 25.12.2008 № 273-ФЗ «О противодействии коррупции», законодатель в дальнейшем исправит данное рассогласование в актах о службе.

<< 311 >> См.: Толковый словарь русского языка / под ред. С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой. М., 1997. С. 169.

<< 312 >> Бабаев В. Н. Презумпции в советском праве. Горький, 1974. С. 87.

<< 313 >> См.: Иванова С. А. Некоторые проблемы реализации принципа социальной справедливости, разумности и добросовестности в обязательственном праве // Законодательство и экономика. 2005. № 4.

<< 314 >> Мы не рассматриваем ситуацию совершения лицом преступления, так как сам факт осуждения его к наказанию, исключающему возможность исполнения должностных обязанностей по должности государственной службы по приговору суда, вступившему в законную силу, а также наличие неснятой или непогашенной судимости являются препятствием к его принятию на гражданскую службу.

<< 315 >> Мы сознательно уходим от разграничения таких организаций на оказывающие публичные услуги, естественные монополии, градообразующие предприятия моногородов и др., так как оно не имеет принципиального значения в контексте этой статьи и лишь усложнит конструкцию нормы.

<< 316 >> См.: «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции от 31 октября 2003 г. и Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 г. и принятием Федерального закона “О противодействии коррупции”»: Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. № 280-ФЗ // Российская газета. 2008. 30 дек.

<< 317 >> См.: О Национальной стратегии противодействия коррупции и Национальном плане противодействия коррупции на 2010–2011 гг.: Указ Президента РФ от 13 апреля 2010 г. № 460 [Электронный ресурс]. URL: www.garant.ru/hotlaw/federal/239326/7subscribe_fed

<< 318 >> См.: Конвенция Организации Объединенных Наций против коррупции [рус., англ.] (принята в г. Нью-Йорке 31.10.2003 Резолюцией 58/4 на 51-м пленарном заседании 58-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН) // Бюллетень международных договоров. 2006. № 10. С. 7–54.

<< 319 >> См.: Козлов К. П. Статья КоАП РФ: «строгая» ответственность юридических лиц (сравнительно-правовое исследование) // Российская юстиция. 2009. № 2. С. 37–41.

<< 320 >> Иванов Л. Административная ответственность юридических лиц // Российская юстиция. 2001. № 3. С. 23.

<< 321 >> Заметим, что в настоящий момент активно обсуждается необходимость привлечения юридического лица к уголовной ответственности. В случае если законодатель примет решение о введении данного института в УК РФ, потребуется синхронизация положений об уголовной и административной ответственности за коррупционные действия юридического лица. Об этой проблеме пишет и Е. Ю. Антонова: «В процессе межотраслевой дифференциации должна обеспечиваться преемственность в видах юридической ответственности, а в законе должны четко определяться разграничительные признаки смежных деяний, включаемых в различные отрасли законодательства». См.: Антонова Е. Ю. Концептуальные основы корпоративной (коллективной) уголовной ответственности: дис… д-ра юрид. наук. Владивосток, 2011. С. 14.

<< 322 >> См.: О некоммерческих организациях [Электронный ресурс]: Федеральный закон от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ (в ред. Федерального закона от 16 ноября 2011 г. Статья 7.1. Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс»).

<< 323 >> Доклад Экспертного совета при Комитете Совета Федерации РФ по промышленной политике «Государственные корпорации в современной России» [Электронный ресурс]: Комитет Совета Федерации РФ по промышленной политике. URL: http://council.gov. ru/kom_home/kom_prompolit/expert/index.html

<< 324 >> До внесения поправок в Федеральный закон от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» авторы, занимающиеся исследованиями публичных функций, в качестве примеров организаций, предоставляющих публичные услуги, выделяли подобного рода организации.

<< 325 >> Гражданское право: Учебник. 6-е изд. М.: Проспект, 2008. Т. 3. С. 210.

<< 326 >> Аналогичные суждения мы можем встретить в работах большинства авторов, занимающихся вопросами уголовной ответственности за данные преступления, а также в решениях судов общей юрисдикции и постановлениях Пленумов Верховного Суда РФ.

<< 327 >> В соответствии с примечанием 1 ст. 204 «Выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, а также в некоммерческой организации, не являющейся государственным органом, органом местного самоуправления, государственным или муниципальным учреждением, в статьях настоящей главы, а также в ст. 199.2 и 304 настоящего Кодекса признается лицо, выполняющее функции единоличного исполнительного органа, члена совета директоров или иного коллегиального исполнительного органа, а также лицо, постоянно, временно либо по специальному полномочию выполняющее организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции в этих организациях».

<< 328 >> См.: Горелик А. С. Уголовная ответственность за коммерческий подкуп // Юридический мир. 1999. № 1. С. 18, 19.

<< 329 >> Согласно ст. 166 «Оспоримые и ничтожные сделки» ГК РФ сделка, недействительная по основаниям, установленным ГК РФ, независимо от признания ее таковой судом, является ничтожной сделкой. Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. Суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе.

<< 330 >> Согласно положениям ст. 19.28 КоАП РФ ответственность предусмотрена за незаконные передачу, предложение или обещание от имени или в интересах юридического лица… лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации… денег, ценных бумаг, иного имущества, оказание ему услуг имущественного характера, предоставление имущественных прав за совершение в интересах данного юридического лица… лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации действия (бездействие), связанного с занимаемым… служебным положением.

<< 331 >> Согласно положениям ст. 167 «Общие положения о последствиях недействительности сделки» ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах – если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

<< 332 >> Согласно ст. 166 «Оспоримые и ничтожные сделки» ГК РФ сделка, недействительная по основаниям, установленным ГК РФ, в силу признания ее таковой судом признается оспоримой сделкой. Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в ГК РФ.

<< 333 >> Гражданское право. В 2 т. / под ред. Е. А. Суханова 2-е изд., перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2004–2005 [Электронный ресурс]. URL: http://www.alleng.ru. URL: http://www.alleng.ru/d/jur/jur007.htm

<< 334 >> См.: Bribery Act. 2010. http://www.legislation.gov.uk/ukpga/2010/23/contents

<< 335 >> См.: Stephanie Berrong. How to Develop an Ethical Culture. URL: http://www.security-management.com/article/how-develop-ethical-culture-007167

<< 336 >> Законы США и российский бизнес: что такое FCPA. URL: http://www.ukrrudprom. ua/digest/Zakoni_SSHA_i_rossiyskiy_biznes_CHto_takoe_FCPA.html

Table of Contents

С. Д. Красноусов Коммерческий подкуп как форма коррупции в частном секторе (понятие и противодействие) Mонография

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1 КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА КОММЕРЧЕСКОГО ПОДКУПА

1.1. Коммерческий подкуп как форма коррупции в частном секторе

1.2. Состояние и тенденции коммерческого подкупа в РФ

1.3. Детерминанты коммерческого подкупа как формы коррупции в частном секторе

ГЛАВА 2 ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОММЕРЧЕСКОМУ ПОДКУПУ

2.1. Меры противодействия коммерческому подкупу, не связанные с принуждением

2.2. Меры противодействия коммерческому подкупу, связанные с принуждением

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Законодательные материалы, нормативные документы, решения судебных органов РФ

2. Законопроекты РФ

3. Законодательные материалы, нормативные документы, решения судебных органов Федеративной Республики Германия

4. Международные соглашения, договоры и рекомендации

5. Научная литература, статьи и диссертации на иностранном языке

6. Научная и учебная литература

7. Статьи

8. Диссертации и авторефераты

9. Справочные издания

10. Статистические материалы

11. Электронные ресурсы

Приложения

Приложение № 1 Состояние преступлений, предусмотренных ст. 204 УК РФ за 1997–2011 гг

Приложение № 2 Графики появления информации о коммерческом подкупе в СМИ (годы, регионы)

Приложение № 3 Ответы респондентов на вопросы опроса в рамках исследования

Примечания