Annotation

Книга представляет собой глубокий анализ процессов интеграции и сотрудничества в Восточноазиатском регионе. На основе обширного фактологического материала и статистических данных выявлены региональные особенности интеграции, факторы, способствующие и препятствующие взаимодействию стран региона. Представлен многоуровневый характер Восточноазиатского регионализма, на основе анализа эволюции процессов экономической интеграции и сотрудничества (АСЕАН, АСЕАН+1, АСЕАН+3, АСЕАН+6) выявлены наиболее значимые результаты и рассмотрены разработанные странами программы дальнейшего взаимодействия. На основе методов количественного анализа и экономико-математического моделирования, в том числе с применением авторских методов и расчетов, определены наиболее перспективные направления и формат дальнейшего взаимодействия стран региона, выявлена вероятная последовательность формирования общерегиональной зоны свободной торговли, даны рекомендации по методологии исследования интеграционных процессов в Восточной Азии. В книге обосновано значение политических факторов, оказывающих значимое влияние на характер и направления региональных интеграционных тенденций, очерчены позиции сторон (как стран – участниц интеграционных инициатив, так и третьих государств, к числу которых относятся США), способных определять ход интеграционных процессов в Восточной Азии. Результаты исследования могут быть использованы в работе государственных органов и научно-исследовательских институтов, представленные материалы и выводы могут найти применение в педагогической деятельности и учебной литературе.

- ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ В ВОСТОЧНОАЗИАТСКОМ РЕГИОНЕ.

- Информация о книге

- Предисловие

- Часть 1.

- § 1. Понятие региональной интеграции

- § 2. Теории интеграции: от классики к современности

- § 3. Особенности региональной экономической интеграции и сотрудничества в Восточной Азии

- § 4. Методология исследования интеграционных процессов

- Часть 2.

- § 5. Восточная Азия в условиях нового мирового экономического порядка и глобальных вызовов современности

- § 6. АСЕАН: от зоны преференциальной торговли к Сообществу

- § 7. Интеграционная модель АСЕАН + 1

- § 8. Общерегиональная модель интеграции АСЕАН + 3

- Часть 3.

- § 9. Инициативы финансового сотрудничества АСЕАН + 3: от предпосылок к реализации

- § 10. Предпосылки финансовой интеграции АСЕАН + 3

- § 11. О перспективах финансовой интеграции: концепция введения азиатской валютной единицы ACU151

- § 12. Модель интеграции АСЕАН + 6. Результаты Восточноазиатских саммитов

- Часть 4.

- § 13. Концептуальный подход в поиске оптимальной модели интеграции

- § 14. Экономико-математический анализ перспектив общерегиональных интеграционных процессов в Восточной Азии

- § 15. Интересы стран-участниц интеграционных процессов в регионе

- § 16. Интересы и позиции США в Азиатско-Тихоокеанском регионе

- Вместо заключения.

- Библиография

- Примечания

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ В ВОСТОЧНОАЗИАТСКОМ РЕГИОНЕ.

РЕТРОСПЕКТИВНЫЙ АНАЛИЗ И БУДУЩИЕ ВОЗМОЖНОСТИ

Е. Я. Арапова

[битая ссылка] ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 330(075.8)

ББК 65.01я73

А79

Арапова Е. Я.

Книга представляет собой глубокий анализ процессов интеграции и сотрудничества в Восточноазиатском регионе. На основе обширного фактологического материала и статистических данных выявлены региональные особенности интеграции, факторы, способствующие и препятствующие взаимодействию стран региона. Представлен многоуровневый характер Восточноазиатского регионализма, на основе анализа эволюции процессов экономической интеграции и сотрудничества (АСЕАН, АСЕАН+1, АСЕАН+3, АСЕАН+6) выявлены наиболее значимые результаты и рассмотрены разработанные странами программы дальнейшего взаимодействия.

На основе методов количественного анализа и экономико-математического моделирования, в том числе с применением авторских методов и расчетов, определены наиболее перспективные направления и формат дальнейшего взаимодействия стран региона, выявлена вероятная последовательность формирования общерегиональной зоны свободной торговли, даны рекомендации по методологии исследования интеграционных процессов в Восточной Азии.

В книге обосновано значение политических факторов, оказывающих значимое влияние на характер и направления региональных интеграционных тенденций, очерчены позиции сторон (как стран – участниц интеграционных инициатив, так и третьих государств, к числу которых относятся США), способных определять ход интеграционных процессов в Восточной Азии.

Результаты исследования могут быть использованы в работе государственных органов и научно-исследовательских институтов, представленные материалы и выводы могут найти применение в педагогической деятельности и учебной литературе.

УДК 330(075.8)

ББК 65.01я73

© Арапова Е. Я., 2015

© ООО «Проспект», 2015

Предисловие

«Мировая экономика идет по пути серьезных структурных изменений. Одним из наиболее очевидных результатов этой трансформации является рост числа динамично растущих стран с развивающейся экономикой… Транснациональные корпорации развивающихся государств, наращивая конкурентные преимущества за счет расширения деятельности на внешних рынках и внутренней стимулирующей политики их государств, играют все более значимую роль в мировом производстве и инвестировании. Мировая финансовая система перестает быть одновалютной. Страны с развивающимися рынками, которые сегодня располагают тремя четвертями официальных валютных резервов, играют все более важную роль на мировой финансовой арене, а их фонды национального благосостояния становятся все более значимыми источниками международного инвестирования. То есть постепенно формируется новый мировой порядок, предполагающий перераспределение экономической мощи, наметилось движение в направлении мультиполярности мира»1.

Эта характеристика современных тенденций развития мировой экономики, приведенная в отчете Всемирного банка, как нельзя лучше характеризует современное состояние международных экономических отношений, глобальной экономической архитектуры.

Глобализация и интернационализация мировой экономики, транснационализация мирового производственного процесса на протяжении последних десятилетий выступают характерными особенностями глобального экономического развития. Современные государства, как развитые, так и развивающиеся, осознают потенциальные выгоды от сближения национальных экономических систем, устранения препятствий на пути следования товаров, услуг, факторов производства, принятия коллективных мер борьбы с возникающими глобальными угрозами. В современных условиях очевиден «эффект масштаба» при выходе производственного процесса за границы национальных государств.

Однако обострение международной конкуренции вынуждает страны искать дополнительные возможности расширения своих конкурентных преимуществ. Интернационализация ведет к возрастанию экономической взаимозависимости государств, повышению рисков системных кризисов и, соответственно, необходимости создания многосторонних механизмов предотвращения и выхода из кризисных ситуаций. В свою очередь, неспособность международных финансовых институтов своевременно реагировать на возникающие угрозы и обеспечить глобальную экономическую систему необходимой ликвидностью для преодоления кризисных тенденций приводит к постепенному сближению государств на региональном уровне, выработке многосторонних механизмов укрепления региональной финансовой стабильности и инициатив, направленных на повышение темпов экономического роста в границах региона.

Таким образом, развитие региональной экономической интеграции, появление новых интеграционных объединений становятся результатом интернационализации хозяйственной деятельности в условиях научно-технического прогресса, оборотной стороной процесса глобализации мировой экономики.

Мир действительно становится многополярным, и роль одного из основных полюсов современной мировой экономики прочно закрепилась за государствами Восточной Азии, для которых характерны наиболее высокие темпы экономического роста, значительные объемы накопленных золотовалютных резервов, высокая доля промышленного производства в структуре ВВП.

Сегодня Восточная Азия – движущая сила глобального развития: в регионе расположены 3 из 12 стран с крупнейшей в мире экономикой – Китай, Япония и Республика Корея – и ряд стран с самыми высокими темпами экономического роста. Регион развивается в экономическом отношении наиболее динамично, обеспечивая все большую долю роста мирового ВВП. По данным МВФ, средний годовой темп прироста реального ВВП в группе развивающихся стран Азии, включающей Китай, Индию и пять стран АСЕАН (Индонезия, Таиланд, Малайзия, Филиппины, Вьетнам), составил 6,5%, прогноз на 2014 и 2015 гг. – 6,7 и 6,8% соответственно^2. Прирост ВВП Китая в 2013 г. составил 7,7%, Индии – 4,4%. Эксперты Всемирного банка прогнозируют группе развивающихся стран Азии в 2014 г. экономический прирост на уровне 7,1%, который в наибольшей степени будет обеспечен высокими темпами роста китайской экономики (на уровне 7,6%)3. Несмотря на небольшое замедление темпов экономического роста стран региона по сравнению со средними темпами прироста в 2009–2013 гг. на уровне 8%, Восточная Азия по-прежнему сохраняет позиции мирового лидера по темпам регионального развития.

Восточноазиатские государства также выступают крупнейшими экспортерами капитала, активно развивающими сотрудничество в финансовой сфере с целью повышения региональной стабильности и, как следствие, стабильности мировой финансовой системы. Открытым остается вопрос о будущем мировой финансовой архитектуры, в связи с чем растет значимость государств Восточной Азии как главных поставщиков финансовых ресурсов и возможного залога мировой финансовой стабильности.

Именно Восточноазиатский регион выступает «положительным полюсом» глобальных дисбалансов мировой экономики на фоне резкого ухудшения сальдо платежного баланса развитых государств Запада, в первую очередь США. Тенденция превышения американского потребления над производством и рост внешнего долга стали характерной особенностью экономической системы США в начале XXI века. А разрастание глобального финансового кризиса, начавшегося в 2008 г., к 2011 г. фактически привело к возникновению глобального долгового кризиса. В августе 2011 г. ввиду угрозы технического дефолта потолок государственного долга в США был поднят на 2,4 трлн долл. – до 16,7 трлн долл. в обмен на обязательства проведения в течение 10 лет политики сокращения бюджетных расходов. Однако уже в январе 2012 г. валовой государственный долг США достиг 15,23 трлн долл., что составило 100% от американского ВВП^4.

Однако, несмотря на значительные внутренние диспропорции в экономических системах развитых государств Европы и США, глобальная экономическая система все еще продолжает оставаться на плаву, во многом благодаря существованию «положительного полюса» глобальных дисбалансов в виде Восточноазиатского региона. Современное развитие мировой экономики и мировой валютно-финансовой системы подтверждает парадокс, выявленный еще в 1959 г. американским экономистом Робертом Триффином. Суть его заключается в том, что в условиях одновалютной мировой финансовой системы (которой мир, в сущности, располагает до сих пор, несмотря на постепенное увеличение доли других валют, например евро, в структуре международных резервов современных государств и их попытки следовать по пути интернационализации национальных валют) накопление валютных резервов другими государствами возможно только в условиях хронического дефицита платежного баланса в самих Соединенных Штатах.

Иными словами, финансирование американских долгов происходит за счет долларовых резервов, накопленных другими государствами, для которых характерны высокие нормы сбережений и накопление экспортных доходов. К числу такой группы стран относятся именно развивающиеся государства Восточной Азии, на протяжении длительного периода времени следовавшие экспортно ориентированной стратегии экономического развития. Согласно оценкам ряда аналитиков, США, компенсируя нехватку собственных национальных сбережений, привлекают в страну до 80% всех избыточных мировых сбережений, в основном из стран Азии^5. А соответственно, роль Азиатского региона в глобальной экономической системе сложно переоценить.

Среди группы развивающихся стран именно государства Восточной Азии наиболее активно и эффективно следуют по пути развития региональных интеграционных процессов, расширение которых призвано стать залогом дальнейшего экономического роста, усилить конкурентные преимущества азиатских транснациональных корпораций и укрепить позиции региона на мировой арене. Поэтому сегодня вопросу изучения перспектив создания в Восточной Азии полноценного интеграционного объединения необходимо уделить более пристальное внимание.

Основная цель данного исследования^6 – выявить перспективы становления и развития общерегиональных интеграционных объединений в Восточной Азии (по формулам АСЕАН+1^7, АСЕАН + 3^8 и АСЕАН + 6^9) с учетом особенностей экономической интеграции и сотрудничества в регионе на основе системного качественного и количественного анализа.

Исследование опыта восточноазиатских государств в развитии региональной интеграции ведет к трансформации подходов к изучению интеграции и сотрудничества на современном этапе развития мировой экономики.

Процессы восточноазиатской регионализации в полной мере отражают суть концепции «нового регионализма», предполагающей постепенное изменение характера интеграционных процессов, необходимости изучения особенностей и предпосылок формирования интеграционных объединений в разных регионах мира и адаптации методологии исследования интеграции и сотрудничества к особенностям регионального развития. Предметом данного исследования является изменяющийся характер интеграционных процессов в Восточной Азии по сравнению с моделью ГАТТ/ВТО под воздействием глобализации и возникновения новых глобальных угроз устойчивости экономического развития.

Настоящее исследование предполагает комплексное рассмотрение восточноазиатской экономической интеграции и охватывает основные направления экономического взаимодействия: перемещение товаров, услуг, результатов интеллектуальной деятельности и факторов производства. Исследование проводится на основе структурно-функционального метода, но в числе всех факторов, определяющих перспективы развития интеграции (политических, административно-структурных, экономических и культурно-исторических), основная роль отводится экономическим. Таким образом, основой исследования выступает системный и сравнительный анализ условий и предпосылок экономической интеграции в регионе, в том числе с применением статистических методов и экономико-математических моделей, которые позволяют изучить объект исследования в динамике, выявляя его наиболее значимые элементы, находящиеся во взаимосвязи и взаимном влиянии.

Все процессы в работе рассматриваются в динамике, хронологические рамки исследования охватывают главным образом период 1990–2000-х гг., с момента создания зоны свободной торговли АСЕАН (АФТА). При этом кратко рассмотрены предпосылки интеграции в регионе в 1960–1980-х гг., а общерегиональные процессы интеграции и сотрудничества, выходящие за пределы Ассоциации, исследуются с конца 1990-х гг., после Азиатского финансового кризиса, который дал мощный толчок к сближению главным образом «азиатских» стран АТР.

Особое значение отводится методам количественного анализа перспектив экономической интеграции в рамках АСЕАН + 6. Широко применяются экономико-математические модели и критерии для выявления наиболее перспективных направлений экономической интеграции, а также возможных выгод от экономического сотрудничества для разных стран-участниц. При выявлении перспектив в достижении целей, которые ставят перед собой страны-участницы интеграционных блоков, применяются регрессионные модели, кластерный и факторный анализ с включением наиболее значимых факторов, влияющих на развитие процессов интеграции.

Автором предпринята попытка провести системное теоретическое исследование тенденций развития интеграции и сотрудничества в Восточной Азии, выявить региональные особенности интеграции, факторы, способствующие и препятствующие расширению взаимодействия стран региона. Изучены применяемые международными организациями и исследовательскими институтами методики исследования интеграционных процессов, даны рекомендации по методологии исследования интеграции в Восточной Азии, в том числе «неформальной» или корпоративной интеграции, характерной для данного региона.

Кроме того, подробно проанализирована эволюция процессов экономической интеграции и сотрудничества в различных форматах (АСЕАН, АСЕАН + 1, АСЕАН + 3, АСЕАН + 6), выявлены наиболее значимые результаты, а также рассмотрены разработанные странами программы дальнейшего взаимодействия. Особое внимание уделено изучению перспектив финансовой интеграции в АСЕАН + 3, сделаны выводы о наличии предпосылок развития финансовой интеграции.

На основе методов эконометрического анализа определены наиболее перспективные направления и формат дальнейшего взаимодействия стран в рамках Восточноазиатского региона, на основе методики Евразийского Банка Развития (ЕАБР) разработаны и рассчитаны агрегированный индекс интеграции, индексы торговой и инвестиционной интеграции стран-участниц Восточноазиатского саммита с учетом специфики региона.

Кроме того, важное место в книге отведено изучению позиций сторон (как стран-участниц процессов интеграции и сотрудничества, так и третьих государств, к числу которых относятся США), способных оказывать влияние на ход интеграционных процессов в Восточной Азии.

В качестве информационной базы исследования использованы аналитические и статистические материалы российских и зарубежных организаций. В работе использованы материалы Азиатского Банка Развития (АзБР), Экономической и социальной комиссии ООН для Азии и Тихого океана (ЭСКАТО), Евразийского Банка Развития (ЕАБР), Международного валютного фонда (МВФ), Японской внешнеторговой организации Jetro, Исследовательского института INTAL, Национального бюро экономических исследований NBER, Центра исследований глобализации и регионализма (Великобритания, CSGR), Сингапурского института международных отношений и др., базы данных Международного валютного фонда, Всемирного банка, Центра азиатской региональной интеграции, Секретариата АСЕАН и проч.

Часть 1.

ФУНДАМЕНТАЛЬНО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИНТЕГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ

§ 1. Понятие региональной интеграции

На протяжении довольно длительного периода времени исследователи при изучении феномена экономической интеграции отталкивались от модели Европейского союза, который являлся единственным успешным примером региональной экономической интеграции. Одно из наиболее употребляемых в российской экономической науке определений экономической интеграции было дано российским ученым, сотрудником ИМЭМО РАН Ю. В. Шишковым: международная экономическая интеграция – сращивание национальных рынков и формирований целостного экономического пространства на основе высокого уровня экономического и технического развития государств и высокой экономической взаимозависимости (в мировом масштабе интеграция невозможна)10.

Отдельные исследователи понятие экономической интеграции рассматривают довольно узко, ограничиваясь исключительно «институциональной» формой интеграции, образцом которой выступает Европейский союз. Именно институциональная форма интеграции основывается на принятии политических решений и включает в себя пять этапов развития интеграционных процессов – от зоны свободной торговли к формированию экономического союза. Такой подход вполне объясним, поскольку само понятие региональной экономической интеграции появилось несколько позже образования «объекта» интеграции, т. е. начала развития интеграционных процессов в Западной Европе. Соответственно, оно вобрало в себя именно те признаки, которыми характеризовалось развитие в формате нынешнего ЕС.

Однако с развитием мировой экономики и постепенным выделением и других центров экономической интеграции, в частности Юго-Восточной Азии и Латинской Америки, понятие «региональной экономической интеграции» постепенно расширялось. Возникло такое понятие, как частнокорпоративный тип интеграции, который предполагает интеграцию на уровне предприятий (капиталов и активов компаний) на основе технологического разделения труда, процессы объединения капиталов и активов промышленных компаний для достижения общей стратегической цели, повышения конкурентоспособности и эффективности^11. Таким образом, данное понятие стало включать в себя как интеграцию на уровне государств, так и на уровне предприятий.

Иногда применяется и несколько иная терминология, фактически обозначающая те же самые процессы. Институциональная интеграция получила также название формальной, а корпоративная модель, соответственно, неформальной интеграции.

Тем не менее, несмотря на всю сложность понятийного аппарата и некоторую трансформацию подходов к ее определению, интеграция значительно отличается от таких феноменов, как интернационализация или глобализация.

Интернационализация в общем смысле представляет собой нарастающее взаимодействие между государствами в различных областях и на различных уровнях на основе международного разделения труда. Глобализация же представляет собой новую стадию интернационализации в мировом масштабе^12. В более узком смысле интернационализация хозяйственной жизни – это выход воспроизводственного процесса за рамки национальных границ.

Традиционно выделяют пять основных признаков интеграции^13:

• наличие синергетического эффекта, т. е. процесс интеграции можно назвать игрой с положительной суммой, когда она выгодна как для каждого отдельного участника, так и для объединения в целом;

• обособление нового объединения государств от остального мира, т. е. либерализация внутри региона сопровождается относительным ухудшением положения стран, не являющихся участницами объединения. Это положение закреплено даже в нормах ВТО, поскольку льготы, предоставляемые в рамках таможенного союза или зоны свободной торговли, представляют собой изъятие из режима наибольшего благоприятствования^14;

• добровольный и партнерский характер взаимодействия стран-участниц интеграционных процессов;

• распространение интеграции на различные области как внешней, так и внутренней политики государств-участниц, что отличает интеграционные объединения от международных организаций и других форм международного взаимодействия;

• осознание участниками региональной интеграции общности их «будущей исторической судьбы».

В качестве ожидаемых результатов развития интеграционных процессов можно выделить^15:

• синхронизацию процессов экономического и социального развития стран, сближение макроэкономических показателей;

• углубление взаимозависимости национальных экономик и интегрированности стран;

• рост ВВП и производительности труда;

• рост масштабов производства и сокращение издержек;

• образование региональных рынков торговли.

В современных условиях одной из главных целей при изучении региональных интеграционных процессов в глобальной экономике является выявление целесообразности проведения тех или иных интеграционных мероприятий, а также моделирование интеграционных процессов на уровне разных регионов мира. В последнее время при изучении вопросов интеграции все большее внимание уделяется исследованию ее региональных особенностей и противоречий, присущих каждому отдельному региону и обусловленных историческим развитием, политическими факторами, различиями стратегий экономического роста и проч. Вопросам же универсализации подходов к формированию интеграционных объединений уделяется сравнительно меньшее внимание.

Теперь остановимся более подробно на рассмотрении процесса региональной интеграции на уровне государств, т. е. так называемой формальной интеграции. Для того чтобы группу стран можно было назвать «интеграционным объединением», они должны находиться на одной из стадий интеграционного процесса, закрепленного региональным соглашением, уведомление о подписании которого поступило в ВТО. Уровнями, или формами, экономической интеграции принято считать те стадии, которые были выделены одним из самых ярких представителей неолиберального направления Б. Балаша^16.

Первой стадией является зона свободной торговли, затем, по мере расширения и углубления интеграционных процессов, страны-участницы переходят к формированию:

• таможенного союза;

• общего рынка;

• экономического союза, в отдельных случаях сопровождающегося созданием валютного союза, т. е. введением региональной валютной единицы интеграционного объединения, а в последующем – единой валюты, находящейся в свободном обращении. Данную стадию Б. Балаша назвал «полной экономической интеграцией», единственным прецедентом которой является Европейский союз. Несколько позже была выделена так называемая нулевая стадия интеграции в виде системы преференциальных торговых соглашений и разработана теория валютной интеграции.

В соответствии с теорией «оптимальных валютных зон» (optimumcurrencyareas), выдвинутой канадским экономистом Робертом Манделлом, для успешного развития валютной интеграции необходимы следующие условия^17:

1) открытость по отношению к странам – членам потенциального интеграционного объединения;

2) интеграция рынков товаров, услуг, факторов производства и финансовых инструментов;

3) «симметрия» влияния внешних шоков на государства–члены^18;

4) схожесть предпочтений в выборе оптимального соотношения между выпуском и инфляцией;

5) готовность к координации макроэкономической политики, в первую очередь налогово-бюджетной.

Однако какой термин необходимо употреблять в отношении региона, государства которого активно сотрудничают между собой в различных областях экономического развития, начиная с торговли и заканчивая финансовой областью, сферой образования и др.?

В связи с разнообразием объектов и выделением нескольких центров региональной экономической интеграции вопрос относительно применяемой терминологии был поднят и на глобальном уровне, в результате чего возник такой термин как «региональная кооперация / региональное сотрудничество». В отчете Евразийского банка развития «Система индикаторов Евразийской интеграции» вопросам терминологии и методологии анализа интеграционных процессов посвящен отдельный раздел^19. Особое внимание в отчете уделено именно изучению сложности понятия «региональная экономическая интеграция» и необходимости различать два пересекающихся процесса: региональное сотрудничество и региональную интеграцию.

Современные формы интеграции значительно отличаются от модели Европейского союза. А соответственно, существуют два пути в определении терминологии: либо для каждого возможного варианта развития событий придумывать новое название, либо существенно расширить понятие интеграции, включив в него любую форму взаимодействия между государствами.

Не следует недооценивать важность выработки терминологии для происходящих процессов. От того, какой статус получит та или иная группа стран, взаимодействующих на основе заключенных между ними соглашений, зависит очень многое. В частности, как уже упоминалось ранее, в соглашении ГАТТ, которое по сути представляет собой правовую основу функционирования Всемирной торговой организации, предусмотрен так называемый механизм изъятий из режима наибольшего благоприятствования. Он предполагает, что в отдельных случаях, предусмотренных в соглашениях ВТО, государства-члены имеют право на преференции по отношению к отдельным категориям торговых партнеров перед третьими странами, также являющимися членами ВТО.

Одним из изъятий и являются действия в рамках интеграционного объединения. Если группа стран получает статус интеграционной группировки, на нее, соответственно, распространяется принцип изъятий из РНБ, и при взаимном предоставлении льгот в виде снижения таможенных пошлин они не будут связаны обязательством проводить аналогичные действия в отношении третьих стран – членов ВТО. Таким образом, от статуса объединения зависит, каким образом будут распространяться на них действующие нормы ВТО.

Итак, вернемся непосредственно к терминологии. По мнению аналитиков ЕАБР, региональная кооперация связана с сотрудничеством государств, направленным на достижение общих целей. А цели, соответственно, могут быть различными и охватывают гораздо более широкий круг сфер, чем начальные стадии так называемой классической интеграции. Взаимодействие может осуществляться с целью снижения барьеров трансграничных экономических операций, производства региональных общественных благ, в частности развития трансграничной транспортной инфраструктуры или решения экологических проблем, устранения так называемых провалов рынка и т. д.20 Структуры региональной кооперации могут быть нацелены либо на решение широкого круга задач, либо на расширение отдельной сферы взаимодействия. Понятие региональной кооперации также предусматривает наличие отдельных элементов формальной организации, т. е. некоторые отдельные черты интеграции ей присущи, причем как на уровне государств, так и на уровне корпораций. В целом понятие «региональной кооперации» в интерпретации Евразийского банка развития наиболее полно отражает суть «открытого регионализма» в Восточной Азии. Модель эта характеризуется «минимальной координацией экономической политики, постепенным добровольным устранением барьеров для торговли и инвестиций между странами без одновременного создания барьеров “на границах” группировки и активным вовлечением частного бизнеса в механизмы взаимодействия»21.

Тем не менее есть также основания употреблять в отношении государств Восточной Азии термин «интеграция», поскольку в регионе уже создан ряд полноценных во всех смыслах слова интеграционных группировок, таких как зона свободной торговли (ЗСТ) АСЕАН, интеграционные объединения в формате АСЕАН+1 (АСЕАН-Китай, АСЕАН-Япония, АСЕАН-Республика Корея и др.), правовой статус которых закреплен нормативными документами и отражен в базе WTO-FTA.

В соответствии с положениями рассматриваемого отчета ЕАБР, региональная интеграция представляет собой «устранение на пути трансграничного взаимодействия частных структур различных ранее обособленных территорий…, региональная интеграция описывает состояние и эволюцию территории (экономического пространства) и характеризуется взаимопереплетением национальных экономик»22. Таким образом, при рассмотрении региональной интеграции внимание исследователей направлено на «формирование интегрированного пространства».

Особый интерес в отчете ЕАБР вызывает тот факт, что региональная интеграция рассматривается отдельно на разных уровнях: а) интеграция рынков; б) конвергенция экономических систем; в) институциональная интеграция. Первый уровень предполагает анализ масштабов трансграничных потоков товаров, услуг и факторов производства. Второй  – рассматривает влияние экономической интеграции на состояние экономик стран – членов объединения в целом (и представляет собой выявление синергетического эффекта для всего общества), а третий, соответственно, – уровень развития и эффективность функционирования региональных интеграционных структур.

Таким образом, анализируя состояние интеграционных процессов в различных регионах мира, можно сказать, что наблюдается постепенный отход от классического понимания интеграции. Все большую актуальность приобретает термин «региональная кооперация», несмотря на то, что и этот процесс содержит в себе некоторые элементы традиционных интеграционных процессов. Что же касается Восточной Азии, то здесь высок уровень именно регионального сотрудничества, а также неформальной интеграции (т. е. интеграции на частном уровне, на уровне корпораций) при относительно более слабом взаимодействии на уровне государств. Однако более подробно рассмотрим общерегиональные интеграционные процессы во второй части.

§ 2. Теории интеграции: от классики к современности

В концепциях международной экономической интеграции разработка общетеоретических вопросов, таких как выработка методологии и критериев исследования интеграционных процессов, выявление причин, сущности и предпосылок интеграции, исследование взаимосвязи и взаимозависимости политических и экономических процессов в становлении и расширении интеграционных объединений сочетается с прикладными исследованиями^23.

Моделирование интеграционных процессов стало основным направлением деятельности ряда экономистов в рамках основных концепций интеграции. В частности, Дж. Вайнер в конце 40-х гг. ХХ века разработал концепцию таможенного союза, которая впоследствии была усовершенствована Дж. Мидом, Ф. Герельсом и Р. Липсеем^24. Данная модель стала основой для оценки эффективности взаимодействия стран в условиях интеграционной группировки данной формы, определив «потокообразующий и потокоотклоняющий» эффекты таможенного союза. В то время как Дж. Вайнер занимался определением производственных эффектов интеграции, Дж. Мид значительную часть своих исследований посвятил выявлению потребительских интеграционных эффектов в модели таможенного союза^25. Он разработал концепцию «торговой экспансии», являющейся фактором потенциального повышения благосостояния экономик интегрирующихся стран, которую впоследствии и развил Р. Липсей, выделив и другие факторы, повышающие уровень экономического благосостояния государств, создающих интеграционное объединение^26.

Ученые неолиберальноготолка (Дж. Вайнер, Дж. Мид, В. Репке, Т. Сцитовски и др.) в качестве главной экономической причины, объективно обусловливающей необходимость интеграции, выделяли противоречие между потребностями свободного международного обмена, определяющего увеличение размеров рынков, ВВП и доходов населения интегрирующихся стран, и существовавшей тогда системой протекционистских дискриминационных барьеров на пути такого обмена. «От устранения такого рода препятствий в ходе формирования таможенных и экономических союзов в соответствии с данной теорией в выигрыше останутся все участники интеграционных процессов, которые будут располагать значительно расширившимися рынками и хозяйственными территориями»27.

В отличие от неолибералов, при объяснении экономических причин процессов международной экономической интеграции представители неокейнсианского направления – «дирижисты» (Ф. Вейер, П. Стритен, С. Харрис и др.) делали акцент не столько на необходимости либерализации международного движения товаров, а также услуг, капиталов и рабочей силы, сколько на устранении несоответствия между преобладавшей в то время неокейнсианской внутриэкономической политикой стимулирования роста и занятости, с одной стороны, и состоянием международных экономических отношений – с другой, что, по их мнению, имело гораздо более важное значение.

Так, С. Харрис, в частности, подчеркивал, что мероприятия, проводимые правительствами в рамках такой политики, порождают «конфликт между обеспечением национальной политики занятости и роста и поддержанием международного равновесия», который можно преодолеть при создании интеграционного блока^28. Отсюда дирижистами выводится объективная потребность не только в устранении национальных хозяйственных барьеров на пути международной миграции факторов и результатов производства, но и в интеграции экономических политик государств, формировании межгосударственных и особенно наднациональных органов экономического регулирования в создаваемых интеграционных блоках^29.

Иными словами, теоретики неолиберального толка отдавали приоритет «негативной интеграции», т. е. устранению межстрановых хозяйственных барьеров (особенно торговых и валютных), а дирижисты – «позитивной интеграции», т. е. созданию нового качества экономической среды, которая позволила бы тесно переплетенным национальным хозяйствам функционировать в оптимальном режиме^30 (эти понятия были введены Я. Тинбергеном, представителем структурного направления).

Однако рассмотрение исключительно статических эффектов интеграции не давало объяснений структурных изменений в экономических системах стран, формирующих интеграционные объединения (в первую очередь исследовались процессы интеграции в ЕЭС). Вопрос о влиянии интеграции на изменение структуры производства и потребления стран оставался неизученным. В этой связи возникла концепция экономического союза, в рамках которой интеграция рассматривалась как «динамический процесс перехода к более глубоким формам интеграционного взаимодействия»31.

В рамках неолиберального направления первым о необходимости пересмотра статического подхода к анализу процессов интеграции заявил Б. Балаша, который доказал необходимость рассматривать ее как динамический процесс^32. Именно этот экономист выделил пять стадий интеграции, указывая на постепенный переход от более простой формы интеграционного взаимодействия к более сложной:

• зона свободной торговли;

• таможенный союз;

• общий рынок;

• экономический союз;

• полная экономическая интеграция.

Каждая последующая стадия международной экономической интеграции отличается от предыдущей более высоким уровнем либерализации движения товаров, услуг и факторов производства в рамках интеграционного объединения. На высшей стадии происходит гармонизация и полная унификация экономической, социальной и валютной политик, что выражается в установлении единой «наднациональной власти».

Экономисты структурной школы, ведущими представителями которой выступали Я. Тинберген, А. Филипп, А. Маршаль, Ф. Перру, обосновали модель интеграции, в основе которой лежат субъективные факторы, т. е. определяющее значение при формировании интеграционного блока принадлежит политическим мотивам. Представители структурной школы выделяли «обязательный характер национальных и межнациональных мероприятий и интеграционной политики». Таким образом, интеграция возможна на стадии экономического союза и приводит к «коренному преобразованию структуры национальной экономики и достижению оптимальной сбалансированности общественно-экономического развития страны»33. В рамках данного направления анализа Я. Тинбергеном и были введены понятия позитивной и негативной интеграции.

Рыночная школа рассматривает модель интеграционного взаимодействия как процесс объединения стран на основе принципов достижения максимальной либерализации региональной торговли. Либеральная (рыночная) концепция рассматривает интеграцию как «процесс формирования и функционирования единого рыночного пространства в рамках нескольких стран, где обеспечивается свобода действия рыночных сил»34. Таким образом, при объединении стран на основе принципов полной либерализации не допускается государственное вмешательство в экономические процессы.

Что касается неолиберальной концепции, то в ней допускается государственное вмешательство с целью «выравнивания условий функционирования интегрирующихся национальных хозяйств» (выравнивание условий конкуренции и согласование политики стран, вступающих в интеграционный блок). Представители рыночно-институционального направления (М. Аллэ, Б. Балаша, Г. Хейлперин и др) обосновывали возможность достижения оптимального соотношения государственного вмешательства с целью регулирования экономики и свободного действия рыночных сил^35.

Важное место в теориях международной экономической интеграции всегда отводилось проблематике взаимосвязи экономики и политики, сочетания национально-государственного (федералистского), межгосударственного и наднационального начал в формировании и эволюции интеграционных объединений. В рамках этой проблематики в теориях западноевропейской интеграции с середины прошлого века прослеживается борьба двух школ, представителей которых принято с известной степенью условности называть «функционалистами» и «федералистами»36.

Представители такого направления, как функционализм (основателями являются П. Райнш, Л. С. Вульф, Д. Митрани), сравнивают процесс интеграции со «строительством здания из отдельных элементов (блоков)», причем прогресс в одной области, например таможенной, распространяясь на другие сферы, способствует поэтапному процессу экономического и политического объединения. Создание наднационального объединения выступает наивысшей конечной стадией развития интеграции, а государство играет значимую роль при решении проблем интегрирующихся стран.

Представители такого направления, как федерализм, продвигают концепцию создания наднационального государства, полагая, что движущими силами интеграции выступают политические факторы. Ж. Моннэ, Ш. Мюре, К. Уэйр – основоположники направления – делают упор на объединение «сверху», считая необходимым как можно быстрее создать наднациональное государство, которое будет контролировать и способствовать развитию интеграционных процессов.

Современные «синхронистские» теории полагают, что развитие процессов интеграции происходит под действием как внутренних, так и внешних сил, т. е. исследуются и национальные, и наднациональные аспекты управления интеграционным процессом, исходя из положения про «параллельный характер развития составных элементов и форм реализации интеграционного механизма»37.

Под действием процессов интеграции в странах ЕЭС в последнее десятилетие ХХ века возникла теория многоуровнего управления, объединяющая в себе элементы различных теорий. Концепция рассматривает взаимосвязи экономики и политики, сочетание национально-государственного (федералистского), межгосударственного и наднационального начал в процессе развития интеграции на примере эволюции ЕС.

«Отправными точками подхода, свойственного теории многоуровневого управления, являются существование пересекающихся компетенций множества уровней правительств и взаимодействие политических акторов, пронизывающее все эти уровни. Должностные лица государств-членов, при всем их могуществе, являются лишь одной из групп, действующих внутри европейской политической системы. Государства не являются исключительным связующим звеном между внутренней политикой и межправительственным торгом в Европейском союзе. Вместо посылки о двухуровневой игре, которая является общепринятой среди тех, кто делает акцент на роль государства, теоретики многоуровневого управления исходят из перекрещивания многоуровневых политических сетей. Структура политического контроля является переменной, а не постоянной, зависит от того, о какой области политики идет речь»38.

В рамках этой концепции Европейский союз является политическим образованием, в котором власть распределена между различными уровнями управления, а между секторами имеются существенные различия в способах управления. Теория многоуровневого управления способствует устранению противоречий между традиционными концепциями интеграции, обозначив место каждой из них в сложной системе Европейского союза.

1990-е гг. ознаменовались чередой исследований, рассматривавших эффекты интеграционных процессов с позиции модели общего экономического равновесия. В частности, практически все основные исследования Международной торговой комиссии США по запросу Конгресса США и других организаций в 1990-х гг., целью которых является оценка эффектов интеграции в НАФТА, основаны на применении многосекторных моделей общего экономического равновесия: Brown, Deardorff, andStern (1991 г.) – 29 секторов, Hinojosa-Ojedaand Robinson (1991 г.) – семь секторов, KPMGPeatMarwick (1991 г.) – 44 сектора^39. Однако методология исследования интеграционных процессов является объектом исследования следующей главы.

Таким образом, несмотря на разнообразие теорий международной экономической интеграции, ключевая роль по-прежнему принадлежит концепции Балаша, который рассмотрел экономическую интеграцию как динамический процесс, выделив пять стадий развития. Ярким примером, лежащим в основе данной теории, выступает Европейский союз, который в ходе своего развития преодолел все стадии экономической интеграции.

§ 3. Особенности региональной экономической интеграции и сотрудничества в Восточной Азии

На протяжении последних 50 лет в Восточной Азии был создан целый ряд интеграционных объединений, таких как АСЕАН и АСЕАН + 1, и форумов международного сотрудничества, подобных АТЭС, а также разработаны концепции общерегиональных интеграционных объединений АСЕАН + 3 и АСЕАН + 6, проведен Восточноазиатский саммит в рамках АСЕАН + 8 и т. д. (см. схему 1). Практически для каждого из приведенных форматов взаимодействия на определенном этапе рассматривалась возможность его перерастания в полноценное интеграционное объединение, за исключением, пожалуй, АТЭС и АСЕАН + 8, куда в качестве полноправных членов входят и США, и Россия. Кроме того, активно развивается двустороннее и многостороннее взаимодействие в торговой, инвестиционной и прочих областях. Это, с одной стороны, свидетельствует о необходимости и неоспоримых преимуществах создания интеграционных блоков, а с другой – выступает дезинтегрирующим фактором, препятствующим созданию полноценного объединения.

Схема 1

Региональные и трансрегиональные объединения в Восточной Азии

Источник: составлено автором на основе актуальной информации

Первоначально идея формирования регионального интеграционного объединения в Восточной Азии была разработана К. Кодзимой и сформулирована в концепции Восточноазиатской зоны свободной торговли в середине 1960-х гг., в 1970-е гг. появилась концепция формирования Тихоокеанского сообщества^40. В 1976 г. было подписано Бангкокское соглашение (Индия, Бангладеш, Шри-Ланка, Лаос, Мьянма, Таиланд, КНР), представляющее собой преференциальное торговое соглашение. С конца 1980-х – начала 1990-х гг. велись дискуссии относительно формирования интеграционного объединения между странами Восточной Азии, а также Австралией и Новой Зеландией на основе сотрудничества в первую очередь в финансовой сфере (так называемая йеновая интеграционная группировка).

Важным вопросом в ходе дискуссий о перспективности создания интеграционных объединений в Азии стала проблема выбора пути экономического развития. В конце 1980-х гг. политический лидер Малайзии Махатхир Мохамад предложил концепцию «азиатизации Азии» под названием «Look Еast», согласно которой азиатские развивающиеся страны должны развиваться по японской модели, а Япония призвана стать центром регионального экономического взаимодействия, поскольку формирование полицентричной интеграционной группировки на основе равноправного сотрудничества представлялось бесперспективным. Однако дальнейшее развитие азиатской интеграции выявило значительные сложности формирования полноценного интеграционного объединения, включающего в себя большинство азиатских стран. Государства более эффективно развивались на основе двусторонних связей, а также многостороннего сотрудничества в формате нескольких участников, закрепленного путем заключения соглашений по отдельным направлениям экономического развития.

В 1991 г. был разработан план создания Восточноазиатской экономической группировки в составе Гонконга, Индонезии, Китая, Малайзии, Республики Корея, Сингапура, Тайваня, Таиланда, Филиппин, Японии, т. е. только стран Северо-Восточной и Юго-Восточной Азии.

При исследовании интеграционных процессов в Восточной Азии необходимо учитывать ряд особенностей региона, которые заключаются в следующем^41.

В отличие от моделей интеграции, существующих в других регионах, в частности модели европейской интеграции, регионализм в Восточной Азии существует в разнообразных формах, в том числе неформальных, а также на частнокорпоративном уровне, включающем участников, находящихся как в государственной, так и негосударственной собственности.

В регионе существуют два центра, способных выступить двигателями процессов интеграции, – Китай и Япония, – между которыми существует множество как экономических, так и политических противоречий. Развитию процессов интеграции во многом способствует деятельность японских и китайских предприятий, в особенности японских ТНК, многие из которых активно следуют стратегии интернационализации хозяйственных процессов.

Решающая роль при принятии решений зачастую принадлежит не рыночным участникам, а предприятиям, находящимся в государственной собственности, или правительствам стран – участниц интеграционных объединений. Несмотря на то что региональная интеграция в Восточной Азии имеет во многом транснациональный характер и стимулируется инициативами «снизу», региональные соглашения отвечают преимущественно интересам правительств и государственных предприятий.

Таким образом, при исследовании перспектив формирования интеграционных объединений в Восточной Азии и выборе инструментария исследования необходимо учитывать особенности развития региона.

В настоящее время можно выделить две основные возможные формы развития региональных интеграционных тенденций:

1. Формирование общерегиональной зоны свободной торговли классического типа по примеру стран Европейского сообщества и НАФТА. Данное направление предполагает как постепенную либерализацию региональной торговли товарами и услугами, так и формирование общей экономической политики в области защиты прав интеллектуальной собственности, содействия развитию свободной конкуренции, привлечению иностранных инвестиций и проч. Важно отметить, что если в случае успешного создания общерегионального интеграционного объединения, выходящего за рамки АСЕАН + 1 и включающего по меньшей мере три государства Северо-Восточной Азии (Китай, Японию и Республику Корея), государства-члены проявят заинтересованность в дальнейшем расширении интеграционных процессов, то развиваться она, скорее всего, будет по особой траектории, минуя стадию таможенного союза. Азиатские государства ввиду разнородности их внутренних экономических условий развития и преследуемых политических целей не перейдут к выработке единой внешнеторговой политики в отношении третьих стран. Они могут расширять интеграционные процессы, постепенно снижая барьеры на пути следования факторов производства, однако независимость каждого отдельного члена в отношении государств, не входящих в интеграционное объединение, сохранится. В этом заключается важная особенность азиатского регионализма, заставляющая пересмотреть фундаментальные основы классической теории интеграции, предложенной Б. Балаша. Однако даже если говорить о создании единой общерегиональной зоны свободной торговли в качестве первой ступени интеграции в масштабах всего региона, встает вопрос о поиске наиболее перспективного формата интеграционного объединения.

2. Углубление регионального сотрудничества в рамках отдельных отраслей и направлений. Здесь можно выделить три наиболее перспективные направления экономического сотрудничества:

1) формирование энергетического сообщества и реализация общих энергетических проектов с целью обеспечения энергетической безопасности в регионе;

2) расширение сотрудничества в финансовой сфере. Финансовое взаимодействие стран Восточной Азии началось с подписания в начале 1990-х гг. центральными банками 11 государств соглашений РЕПО, а с 1997 г. начали заключаться двусторонние своп-соглашения. В 2000 г. стороны договорились о создании расширенной региональной конвертации национальных валют и формировании сети двусторонних соглашений о валютных своп-операциях^42. Сотрудничество в финансовой сфере может развиваться в нескольких направлениях:

• расширение действия многосторонних механизмов своп в целях повышения финансовой стабильности (основополагающей в данной области является Чиангмайская инициатива), а также двусторонних соглашений о предоставлении финансовых средств в рамках соглашений своп;

• постепенное движение в направлении формирования валютного союза на основе предложенной концепции введения азиатской валютной единицы ACU;

• создание Азиатского валютного фонда, азиатского аналога МВФ, и повышение значимости деятельности Азиатского банка развития (АБР). Идея формирования структуры возникла в ходе Азиатского финансового кризиса 1997–1998 гг., когда министры финансов 13 стран (АСЕАН + 3), собравшиеся на ежегодное заседание АБР, объявили о создании Азиатского валютного фонда (фонд резервов иностранной валюты – 80 млрд долл.), призванного помогать странам, пострадавшим от азиатского валютного кризиса^43. В 2007 г. на встрече АСЕАН + 3 была достигнута договоренность о создании системы взаимных расчетов, которая призвана стать одним из основных базовых элементов концепции создания АВФ.

3. Создание региональных транспортных коридоров, представляющих стратегическое значение для экономического развития стран региона.

До недавнего времени формирование единого полноценного интеграционного объединения планировалось в рамках 16 государств – участниц Восточноазиатского сообщества (модель АСЕАН + 6), Декларация о создании которого была принята на первом восточноазиатском саммите, состоявшемся в 2005 г. Концепция создания Восточноазиатского сообщества начала формироваться еще с саммита 1997 г. в Куала Лумпуре в рамках АСЕАН + 3. На третьем саммите АСЕАН + 3, прошедшем в Маниле в 1999 г., был принят Объединенный акт о Восточноазиатском сотрудничестве, в котором подчеркивалось значение обеспечения регионального сотрудничества по широкому кругу вопросов и на различных уровнях.

Еще до саммита 2005 г. в 2001 г. было объявлено о создании Восточноазиатской исследовательской группы (East Asian Vision Group – EAVG), целью которой было движение в направлении создания Восточноазиатского сообщества – «сообщества мира, благополучия и прогресса». Значимость деятельности данной группы выражалась в подготовке программы расширения регионального сотрудничества. В числе основных разработок исследовательской группы можно выделить краткосрочное предложение о создании Восточноазиатского бизнес-форума, финансовой информационной сети, программы культурного обмена. В числе средне- и долгосрочных предложений можно выделить создание АВФ – регионального аналога МВФ, института, главной целью которого должно было стать регулирование валютных курсов стран региона с целью достижения более высокого уровня финансовой стабильности.

Создание интеграционного объединения преследует достижение ряда стратегических целей, которые были закреплены в отчете Восточноазиатской исследовательской группы 2001 г.44:

1) предотвращение конфликтов и содействие миру и безопасности в регионе;

2) налаживание более тесного сотрудничества в экономической сфере в таких областях, как торговля, инвестиции, финансы и развитие;

3) улучшение условий жизни населения, в частности принятие совместных усилий, направленных на охрану окружающей среды и повышение эффективности системы государственного управления;

4) повышение общего уровня развития за счет сотрудничества в сфере образования и развития человеческих ресурсов;

5) создание «национальной идентичности» Восточноазиатского сообщества.

Последнее представляется наименее реалистичным ввиду того, что азиатский регион представлен не просто государствами с различным уровнем экономического развития, стратегическими целями и политическими амбициями, но объединяет страны, принадлежащие к различным «цивилизациям» (в соответствии с классификацией С. Хантингтона, что делает формирование «национальной идентичности» почти невозможным, хотя, возможно, имеет смысл говорить о «региональной идентичности». Важно отметить, что создание единого интеграционного объединения преследует цель достижения взаимодействия не только в экономической, но и ряде других отраслей.

Достижение стратегических целей связано с реализацией комплекса задач, закрепленных в Куала-Лумпурской декларации, главная из которых заключается в создании Восточноазиатского саммита в качестве форума проведения переговоров между странами-участницами по вопросам обеспечения мира, стабильности и экономического процветания.

Реализация поставленных целей должна быть основана на ряде принципов, также закрепленных в отчете Группы 2001 г.:

1) эволюционный и прогрессивный подход путем функционального сотрудничества;

2) принцип открытости и вовлеченности всех участников интеграционного процесса;

3) принцип принятия решения на основе консенсуса;

4) принцип уважения норм, принятых на международном уровне (в первую очередь – норм ВТО);

5) принцип соответствия норм регионального сотрудничества глобальной системе.

Кроме того, сотрудничество стран-участниц должно основываться на принципе невмешательства в международные дела друг друга.

Центром экономической интеграции в регионе выступает Ассоциация стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН). Правовую основу АСЕАН составляет Соглашение о свободной торговле, которое было подписано в январе 1992 г. и ставило целью создание через 15 лет зоны свободной торговли АСЕАН. По типу соглашения ВТО данный документ представляет собой соглашение «О преференциальной торговле», основывающееся на перечне «включенной продукции». Это означает, что страны-участницы принимают на себя обязательства устранить барьеры в торговле товарами и услугами, включенными в перечень, согласованный сторонами и расширяющийся по мере углубления процессов либерализации. Была разработана Схема общего эффективного преференциального тарифа (Common Effective Preferential Tariff Scheme), который предусматривал снижение уровня тарифов во внутрирегиональной торговле до 1–5%.

Характерной особенностью Азиатского регионализма является наличие большого числа двусторонних соглашений о свободной торговле. Это связано с решением АТЭС о целесообразности создания сначала небольших зон свободной торговли, которые впоследствии могут быть преобразованы в более крупные. Таким образом, наряду с расширением региональных торговых зон происходит их фрагментация, поскольку все большее число стран считают двусторонние соглашения более эффективным механизмом содействия торгово-экономическому партнерству. Государства более эффективно развивают двустороннее, а также многостороннее сотрудничество в рамках нескольких участников на основе заключения соглашений по отдельным направлениям экономического развития. В 2002 г. было подписано Соглашение об экономическом партнерстве между Японией и Сингапуром, которое в 2003 г. переросло в соглашение о зоне свободной торговли товарами и услугами. Кроме того, соглашения о зоне свободной торговли были подписаны между КНР и Макао (САР КНР), а также КНР и Гонконгом (САР КНР) в 2003 г., между Японией и Малайзией в 2005 г., между Республикой Корея и Сингапуром в 2005 г., а также между Республикой Корея и Филиппинами в 2006 г.45

Двусторонние соглашения в регионе принимают различные формы. Некоторые из них заключаются между небольшими странами, другие – между крупными государствами, но в большинстве случаев сторонами выступают одно крупное и одно небольшое государство^46.

В последние годы рост числа заключенных двусторонних и многосторонних в рамках ограниченного числа стран соглашений обусловливался повышением активности таких пяти стран, как Япония, Китай, Республика Корея, Сингапур и Таиланд. Наиболее активным в этом отношении государством, располагающим обширными торговыми связями и комплексом соглашений, является Сингапур. По данным ВТО, к середине 2014 г. Сингапур подписал 40 региональных торговых соглашений, распространяющихся на торговлю как товарами, так и услугами^47. Помимо того, что эта страна выступает участницей зоны свободной торговли АСЕАН, она заключила соглашения о свободной торговле с такими крупными экономиками региона, как Япония, Китай и Республика Корея, а также с США, Индией и Австралией. Япония заключила соглашения с пятью странами Восточноазиатского региона (Брунеем, Малайзией, Сингапуром, Филиппинами и Таиландом), а также с Мексикой и Чили^48.

Помимо двусторонних соглашений о свободной торговле в Восточной Азии активно развивается многостороннее интеграционное взаимодействие, в том числе в форматах:

АСЕАН + Китай (11 государств);

АСЕАН + Япония;

АСЕАН + Республика Корея;

АСЕАН + Индия;

АСЕАН + Австралия – Новая Зеландия;

АСЕАН + 3 (Китай, Япония, Республика Корея) – 13 государств;

АСЕАН + 6 или Восточноазиатское сообщество (Китай, Япония, Республика Корея, Индия, Австралия, Новая Зеландия) – 16 государств.

Если первые три интеграционных объединения уже созданы и успешно функционируют, впрочем, как и еще три объединения формата АСЕАН+1 (с Индией, Австралией и Новой Зеландией), то реализация двух последних сценариев зависит от действия ряда факторов, способствующих или препятствующих развитию интеграционных процессов в регионе.

В числе интегрирующих факторов можно выделить следующие:

• высокие темпы экономического роста на протяжении нескольких десятилетий. По данным МВФ, средний годовой темп прироста реального ВВП в группе развивающихся стран Азии, включающей Китай, Индию и пять стран АСЕАН (Индонезия, Таиланд, Малайзия, Филиппины, Вьетнам), составил 6,5%, прогноз на 2014 и 2015 гг. – 6,7% и 6,8% соответственно. Прирост ВВП Китая в 2013 г. составил 7,7%, Индии – 4,4%49;

• высокая степень торговой взаимозависимости на региональном уровне. В соответствии с данными отчета АСЕАН за 2012 год, доля внутрирегионального товарооборота стран АСЕАН составляет 24,3%, в структуре общего товарооборота максимум был достигнут в 2010 г. на отметке 25,4%. Значительная часть товарооборота этих стран приходится на Китай, Японию и Республику Корея, входящие в объединение АСЕАН + 3: на них в 2012 г. пришлось более половины (53,1%) всего товарооборота стран АСЕАН. Резко вырос товарооборот стран АСЕАН с Китаем – с 4,3 до 12,9% – и Республикой Корея – с 3,9 до 5,3% с 2000 г. по 2012 г. соответственно^50.

• сильная инвестиционная взаимозависимость. Доля внутрирегиональных прямых иностранных инвестиций выросла с 2000 по 2012 г. с 3,9 до 18,3%51. Инвестиции осуществляются преимущественно на корпоративном уровне, а основными инвесторами региона являются компании Японии и Республики Корея, кроме того, растет экономическое влияние ТНК из КНР, Сингапура и Индии;

• высокий уровень технологической взаимозависимости, а также взаимодополняющий характер инновационной деятельности стран – участниц интеграционного объединения;

• необходимость более свободного перемещения рабочей силы, поскольку ряд стран испытывает в ней нехватку (Япония, Сингапур, Малайзия), в то время как другие государства, напротив, имеют ее избыток (Индия, КНР, Филиппины);

• стремление к укреплению национальных финансовых рынков, а также повышению стабильности национальных финансовых систем;

• положительный опыт стран ЕС и НАФТА в развитии экономической интеграции;

• большое число двусторонних и многосторонних соглашений о свободной торговле;

• членство в ВТО всех стран – участниц Восточноазиатского саммита.

Однако необходимо отметить, что, несмотря на большое число двусторонних и многосторонних соглашений о создании зон свободной торговли, Восточная Азия является наименее развитой с точки зрения числа региональных торговых соглашений, уведомления о которых были направлены в ВТО^52 (см. табл. 1 на с. 32–33). Зачастую во многом это объясняется тем, что большинство соглашений имеют статус соглашений об экономическом партнерстве (EPA – Economic Partnership Agreement).

Соглашения о зоне свободной торговли, уведомления о которых были направлены в ВТО, регулируются в соответствии с нормами ГАТТ/ВТО. Данные региональные торговые соглашения подпадают под определение статьи XXIV ГАТТ, в соответствии с которой зоны свободной торговли определяются как группы из двух или более таможенных территорий, в которых пошлины и другие ограничивающие торговлю правила аннулируются в отношении практически всех предметов торговли. Некоторые соглашения, заключенные странами региона, подпадают под тип «о преференциальной торговле», которые определены ГАТТ в качестве соглашений, в которые вступают менее развитые договаривающиеся страны в целях сокращения или ликвидации тарифов на товары взаимной торговли^53.

В свою очередь, к основным экономическим факторам, препятствующим развитию региональной экономической интеграции, можно отнести следующие:

• высокий уровень экономической дифференциации, который выражается в различиях в первую очередь показателя ВВП, рассчитанному по паритету покупательной способности на душу населения. По данным на 2012 г., только внутри АСЕАН разрыв по данному показателю между Сингапуром, относящемуся по классификации МВФ к категории развитых стран, и Мьянмой, наименее развитой среди стран АСЕАН, составил более 41 раза. При этом по среднему уровню ВВП по ППС группа АСЕАН + 6 оказалась более чем в 2,5 раза богаче группы наименее развитых АСЕАН+4^54;

с

Соглашения о создании зон свободной торговли со странами АТР по статусу в ВТО, 2000 и 2014 гг.

Продолжение Таблицы 1

Источник: Asian Regional Integration Center. Free Trade Agreements Database. 2014. Available at: http://aric.adb.org/fta

• однообразие структуры производства и экспорта отдельных стран, которое ведет к обострению конкуренции между этими странами, как на внутренних, так и на зарубежных рынках;

• национальные различия интересов доминирующих стран региона, противоборство в первую очередь Китая и Японии. Именно вследствие этого фактора многие исследователи полагают, что реальными направлениями углубления интеграционных процессов в регионе могут стать группировки в рамках АСЕАН+1 (с участием либо Китая, либо Японии);

• различия не только в области тарифного, но и в сфере нетарифного регулирования международной торговли (в частности, правил определения страны происхождения товаров);

• значительные различия в характере заключенных двусторонних и многосторонних региональных соглашений (см. схему 2).

Схема 2

Региональные интеграционные соглашения формата АСЕАН + 6

Источник: построения автора на основе данных WTORTA Database и ADBRTA Database

Все двусторонние региональные торговые соглашения, заключенные между наиболее развитыми в экономическом отношении странами АСЕАН, а также большинство многосторонних соглашений формата АСЕАН + 1, распространяются как на торговлю товарами, так и на торговлю услугами, имея при этом статус FTA & EIA (Free Trade Agreement + Economic Integration Agreement). Исключение составляют зоны свободной торговли АСЕАН с Индией и Японией. При этом соглашения с участием наименее развитых стран АСЕАН, в частности соглашение между Лаосом и Таиландом, имеют форму PTA – преференциальных торговых соглашений. Само же объединение АСЕАН + 6 в соответствии с классификацией АБР имеет статус Соглашения об экономическом партнерстве (EPA)55.

§ 4. Методология исследования интеграционных процессов

Для проведения качественного анализа объекта исследования, в данном случае интеграционных процессов в Восточной Азии, необходимо в первую очередь сосредоточить внимание на том, что уже сделано в данной области, какие применяются методы анализа и критерии оценки.

На протяжении 1970–1980-х гг. в англо-американской науке большинство работ, посвященных процессам регионализации, было связано с анализом теории и практики интеграции европейских стран. Начиная с 1990-х гг., все больше работ посвящены анализу перспектив интеграции в других регионах мира, в частности в Северной Америке (на примере НАФТА) и Юго-Восточной Азии (на примере стран АСЕАН). Кроме того, все в большем числе работ проводится сопоставление моделей экономической интеграции в разных регионах мира. Исследователи делают попытки выявить особенности моделей экономической интеграции различных групп стран.

В качестве одной из работ подобного рода можно выделить коллективную монографию «Регионализм и глобальная экономическая интеграция: Европа, Азия и Америка», которая вышла в Лондоне в 1998 г. В ней большое внимание уделяется анализу предпосылок экономической интеграции, а региональное сотрудничество рассматривается как следствие усилившейся производственной специализации и развития международного разделения труда, т. е. как средство для «подключения к мировым процессам снизу»56.

В этот период в научный оборот был введен термин «новый регионализм», объясняемый расширением процессов глобализации и развитием научно-технического прогресса. В анализе целей интеграции исследователи выделяют стремление к достижению более высоких темпов экономического роста и расширению экономического влияния на мировом рынке, а также стремление защитить внутренний рынок от иностранной конкуренции. В зависимости от целей, которые ставит перед собой та или иная группировка, в большинстве работ выделяют два типа регионального взаимодействия: девелопментаристский и защитный. Классификация типов экономического регионализма представлена в работах М. И. Берфишер, Ш. Робинсона и К. Тьерфельдера «Регионализм: старый и новый. Теория и практика», «Новые регионализмы в глобальной политэкономии» под редакцией С. Бреслина, «Регионализм: старый и новый» Р. Вайринена^57.

В российской науке одним из главных трудов, рассматривающих процесс экономической интеграции в Восточной Азии, является коллективная монография «Восточная Азия: между регионализмом и глобализмом», подготовленная Институтом мировой экономики и международных отношений РАН под редакцией Г. И. Чуфрина. В настоящее время изучением перспектив развития интеграционных процессов в Азии занимаются многие международные исследовательские институты, в числе которых можно выделить следующие:

1) Японская внешнеторговая организация Jetro (Japan External Trade Organisation), которая занимается анализом перспектив углубления интеграции в Азии, в частности в рамках АСЕАН + 3. Значимая роль отводится расширению связей в сфере торговли, а также движению в направлении создания общерегиональной зоны свободной торговли. Исследования проводятся с позиции участия Японии в интеграционных процессах. Организация проводит исследовательские семинары, в частности семинар «East Asian Economic Integration and U. S. – Japan Relations» (2007), по результатам которых представляет отчеты о развитии интеграционных процессов в регионе, а также основополагающих факторов, влияющих на интенсивность интеграционных процессов;

2) Экономическая и социальная комиссия ООН для Азии и Тихого океана (ЭСКАТО);

3) Азиатский банк развития ADB (Asian Development Bank), который занимается в большей степени расширением сотрудничества в финансовой сфере, однако также проводит широкие исследования в направлении поиска оптимального формата сотрудничества. Результаты проведенных исследований АБР представлены в форме рабочих документов (Working Paper Serieson Regional Economic Integration), примерами которых могут стать «Asian Economic Integration ASEAN + 3 + 1 or ASEAN + 1s?» (2006), «ASEAN + 3 or ASEAN + 6: Which Way Forward?» (2007)или «The PRC’s Free Trade Agreements with ASEAN, Japan, and the Republic of Korea: A Comparative Analysis» (2012);

4) Исследовательский институт INTAL – (Instituto parala Integration de America Latina у el Caribe) при Экономической комиссии для Латинской Америки и Карибского бассейна, который в большей степени рассматривает процессы интеграции в Азии путем сопоставления интеграционных процессов в азиатском регионе и интеграции стран Латинской Америки и Карибского бассейна;

5) Национальное бюро экономических исследований NBER (National Bureau of EconomicResearch).

Одним из наиболее существенных различий в анализе интеграционных процессов в регионе является то, каким факторам отдается предпочтение при выявлении перспектив дальнейшего регионального партнерства. Некоторые ученые исходят исключительно из анализа экономических предпосылок региональной интеграции, в то время как другие значимое внимание уделяют политическим мотивам интеграции и факторам обеспечения национальной безопасности стран региона.

Зачастую политические, культурно-идеологические и другие факторы, т. е. все, что не относится к чисто экономической области, при анализе интеграционных процессов в Восточной Азии или даже возьмем шире – в Азиатско-Тихоокеанском регионе – незаслуженно недооцениваются. Выражаясь математическим языком, «в регрессионную модель не включаются значимые факторы», что ведет к значительному ухудшению ее качества.

Разумеется, при исследовании региональной экономической интеграции центральное место должно отводиться экономическим предпосылкам и условиям ее становления и развития. Процесс экономической интеграции государств региона приводит к постепенному устранению всех тех ограничений, которые затрудняют экономические отношения между странами. Это касается и торговли, и движения инвестиционных потоков, и перемещения факторов производства и многих других сфер. То есть фактически все «транзакционные» издержки снижаются, и по всем правилам основных положений экономической теории общество в целом от подобного сотрудничества чисто в экономическом плане должно выиграть.

Однако в настоящей работе при анализе достигнутой стадии экономической интеграции в Восточной Азии, а также перспектив дальнейшего развития интеграционных процессов в регионе хотелось бы несколько выйти за рамки исследования исключительно экономических предпосылок регионального взаимодействия. Несомненно, усиление взаимосвязей и взаимозависимости экономик стран региона оказывает значительное влияние на расширение процессов интеграции. Именно поэтому значительная часть книги посвящена непосредственно анализу экономических факторов, способствующих (или препятствующих) развитию интеграции и регионального сотрудничества. В ходе проведения данного анализа будут использованы результаты применения методов экономико-математического моделирования в сочетании с методами качественного анализа.Однако, помимо исследования исключительно экономических предпосылок интеграции в Восточной Азии, необходимо особое внимание уделить и другим факторам, способным значительно повлиять на ход интеграции. Таким образом, при анализе перспектив интеграции вообще и в Восточной Азии в частности необходимо учитывать (последовательность по степени значимости):

I. Уровень экономической взаимосвязи и взаимозависимости интегрирующихся государств (в абсолютном, относительном выражении и динамике), а также различия в уровне экономического развития и стратегий экономического развития;

II. Позиции третьих сторон, способных повлиять на ход процессов экономической интеграции в регионе (в случае Восточной Азии это в первую очередь касается интересов США);

III. Исследование культурных различий стран региона, причем в данном случае особое внимание необходимо уделить тому, как сами страны региона себя позиционируют, какую роль отводят своему государству в новом интеграционном объединении, т. е. «цивилизационным ресурсам» экономики. Какие-то государства вполне способны воспринимать себя в качестве части единого целого, другие же отводят себе исключительно роль лидера, локомотива регионального экономического развития. Подобные амбиции играют далеко не последнюю роль в процессе региональной интеграции и сотрудничества, и в особенности это качается такого региона, как Восточная Азия, которая объединяет не просто различные государства, но и разные «цивилизации»;

IV. Личности конкретных людей, стоящих у власти и непосредственно принимающих решения относительно будущего направления регионального развития. Разумеется, единолично подобные решения не принимаются, любое международное соглашение становится результатом длительной работы множества организаций и учреждений, однако и роль личности в экономике не следует недооценивать, поскольку предложение или инициатива реализации какой-либо концепции может исходить от конкретного человека и существенным образом повлиять на ход событий.

V. Исследование временного лага между возникновением предпосылок для успешной интеграции и принятием политических решений. К сожалению, реализация какой-либо идеи не может начаться автоматически в момент появления необходимых предпосылок и достижения наилучших экономических условий. Должна возникнуть «интеграционная мотивация», все факторы должны быть тщательным образом проанализированы, а для этого требуется время. Поэтому решение может быть принято позже, чем появится реальная возможность практической реализации интеграционных инициатив;

VI. Фактор случайности, к которому, в частности, относится вероятность непредвиденных ситуаций, преимущественно неэкономического характера, способных оказать влияние на направления и сроки реализации интеграционных инициатив.

Условно, если представить процесс интеграции в виде простой линейной регрессионной модели, в которой все перечисленные выше факторы (за исключением последнего – фактора случайности) будут выступать в качестве влияющих переменных, коэффициенты при этих факторах будут значительно отличаться для разных регионов, например Европы (особенно в составе 15 государств) и Восточной Азии. Вес чисто экономических факторов в случае с Западной Европой будет значительно выше, чем в Восточной Азии. Именно поэтому, как бы по инерции, неэкономическим факторам в большинстве случаев не уделяется должного внимания.

Особое место в настоящем исследовании отведено использованию методов количественного анализа перспектив экономической интеграции в рамках 16 государств АСЕАН + 6. Широко применяются экономико-математические модели и критерии для выявления наиболее перспективных направлений экономической интеграции, а также возможных выгод от экономического сотрудничества для разных стран-участниц. При выявлении перспектив в достижении целей, которые ставят перед собой страны – участницы интеграционных объединений, применяются регрессионные модели, кластерный и факторный анализ с использованием наиболее значимых факторов, влияющих на развитие процессов интеграции.

О применении математики в экономике мне хотелось бы поговорить отдельно. Сегодня ведется множество споров о применимости экономико-математических моделей к сложным экономическим процессам. Действительно, любая экономико-математическая модель, какой бы сложной она ни была и какое бы количество влияющих факторов ни учитывала, оказывается примитивной по сравнению с реальными взаимосвязями и взаимозависимостями в реальной экономике. Применение методов экономико-математического анализа имеет ряд недостатков.

Во-первых, большинство математических моделей основаны на выявлении корреляций, т. е. степени взаимосвязи между различными переменными. Однако даже при наличии взаимосвязи между факторами зачастую бывает крайне сложно определить, какая из переменных выступает зависимой, а какая – влияющей, что является причиной, а что следствием. Или, возможно, оба параметра модели имели схожую динамику изменения, поскольку находились под влиянием какого-либо третьего, внешнего фактора… Выявить реальные взаимосвязи, руководствуясь исключительно математическими методами, невозможно.

Во-вторых, применяемые методы экономико-математического моделирования, как правило, основаны на предположении о нормальном распределении данных. В реальной жизни симметричное распределение данных практически не встречается. Если мы возьмем любой временной ряд, там всегда будут так называемые выбросы и экстремумы, т. е. значения, не поддающиеся общему математическому описанию, выбивающиеся из общей картины. При этом радикального изменения общей тенденции может и не происходить. Математическая же модель устроена таким образом, что она игнорирует встречающиеся экстремальные значения, она их просто выбрасывает, не учитывает при построении модели, в результате мы получаем нечто абсолютно усредненное. Эта модель, вполне возможно, абсолютно верно отражает общую тенденцию, но оперировать полученными данными нужно крайне осторожно.

В-третьих, одним из основных методов экономико-математического анализа, на котором строится большинство прогнозов (обзоры и доклады ООН, отчеты МВФ и Всемирного банка, Азиатского банка развития), является экстраполяция. По сути, экстраполяция – это перенос существующих тенденций в будущее. При использовании данного метода в модель не закладывается фактор, который может вызвать «структурный сдвиг» и кардинальное изменение тенденции в будущем. Иногда аналитики пытаются повысить качество своих прогнозов путем построения так называемой трубки прогнозирования и представления нескольких возможных вариантов развития событий. Как правило, их три: максимальный, минимальный и усредненный. А соответственно, сегмент внутри максимального и минимального сценариев представляет собой область возможных колебаний будущих значений.

Однако, несмотря на наличие значительного числа недостатков методов экономико-математического моделирования, это совсем не значит, что их нельзя применять. Более того, методы экономико-математического моделирования нельзя игнорировать. Это очень важный и нужный инструмент анализа. Данная группа методов широко применяется ведущими международными организациями и исследовательскими институтами, занимающимися исследованием процессов региональной экономической интеграции в разных регионах мира.

В мире в настоящее время функционируют несколько крупных инициатив по организации мониторинга и оценки интеграции, опыт которых был изучен при отработке методологии системы индикаторов интеграции, в том числе в Европе и Азии. В частности:

• Еврокомиссия ставит перед собой прямую цель мониторинга процессов региональной интеграции;

• Европейский центральный банк (ЕЦБ) проводит замеры институциональной и экономической интеграции;

• Директорат развития Европейской комиссии разработал систему индикаторов для измерения региональной интеграции и результативности сотрудничества;

• Межамериканский банк развития (IDB) считает приоритетным направлением своей Стратегии по региональной интеграции сбор, анализ и распространение сопоставимых данных по странам региона для оценки прогресса региональной интеграции;

• Ассоциацией интеграции латиноамериканских стран (ALADI) запланированы ежегодные отчеты по статусу интеграции в Латинской Америке;

• Проект Экономической комиссии ООН для стран Африки ставит своей задачей составление многоуровневой Системы индикаторов региональной интеграции (СИРИ) для оценки индексов на четырех уровнях (страна, регион, сектор, континент);

• Региональная организация «Общий рынок стран Восточной и Южной Африки» (COMESA – Common Market for Eastern and Southern Africa) разработала предложения по составу набора индикаторов региональной интеграции;

• Всемирный банк разработал систему индикаторов фискальной децентрализации на национальном уровне, которая может быть применена для оценки способности системы государственного управления отдельной страны к региональной интеграции и т. д.

Очень активно специалистами международных организаций и исследовательских институтов в процессе исследования региональных интеграционных тенденций применяются методы экономико-математического моделирования.

Значительная часть трудов, посвященных исследованию Европейской интеграции, представляют собой расчеты общерегиональных индексов интеграции: индекса конкурентоспособности ЕС (EU Competitiveness Index) и регионального Лиссабонского индекса (Regional LisbonIndex).

Наиболее подробное изложение методологии расчета индекса конкурентоспособности приведено в отчете P. Annoni, K. Kozovska EU Regional Competitiveness Index / JRC Scientificand Technical Reports.European Commission. 2010. В работе приведены 11 групп показателей, составляющих индексы конкурентоспособности на различных уровнях: микро-, мезо-, макро- и метауровнях, – включая показатели макроэкономической стабильности, уровня развития инфраструктуры, размеров рынка, уровня образования и здравоохранения и проч.

В свою очередь, Лиссабонский индекс, методология расчета которого приведена в одном из обзоров Директората по региональной политике Европейской Комиссии The Regional Lisbon Index // Regional Focus. European Union Regional Policy. 2010. No 3, позволяет определить, насколько показатели экономического развития отдельной страны – члена ЕС далеки от выполнения целевых показателей, составляющих основу Лиссабонской стратегии ЕС. Методика проста в расчетах, но весьма эффективна, основана на измерении восьми показателей и может быть адаптирована к исследованию интеграционных процессов в любом регионе, где уже создано интеграционное объединение и страны-члены планируют развивать интеграционные процессы путем расширения состава участников или перехода на следующую, более совершенную стадию развития интеграции. Альтернативными методиками расчетов Лиссабонских индикаторов выступают методики, применяемые ESPON, Lisbon Council, а также представленные в 4th Cohesion Report.

Исследователями Европейской комиссии совместно с экспертами европейских исследовательских организаций (в частности, Центра промышленных исследований, Милан – CSIL – Centre for Industrial Studies) широко применяются методы регрессионного и корреляционного анализа в оценке влияния отдельных мер общегосударственной политики на экономическое развитие стран-членов^58.

Значительный вклад в развитие обозначенной тематики внесли немецкие исследователи Кильского института мировой экономики (Kiel Institute for the World Economy – IfW) Christiane Krieger-Boden и Rüdiger Soltwedel. В их совместном труде «European economic integration in econometric modelling: Concepts, measures and illustration // Kiel working paper, No 1661. 2010» приведена методика расчетов индексов европейской интеграции и проанализирована динамика их изменения для стран – членов ЕС по мере их перехода к более совершенной стадии интеграции. Что особенно важно, исследователями была предпринята попытка разделить экономические эффекты интеграции и глобализации, при этом был предпринят корреляционный анализ, представлена гравитационная модель зависимости объемов экспорта от ряда показателей (ВВП, населения, удаленности стран друг от друга и проч.), дано подробное описание результатов проведенного регрессионного анализа.

Основным международным институтом, занимающимся оценкой азиатской региональной интеграции, является Азиатский банк развития, публикующий Working Paper Serieson Regional Economic Integration. Наиболее комплексный методологический обзор инструментов исследования интеграционных процессов в регионе представлен в трех документах:

1. Measuring Regional Market Integration in Developing Asia: a Dynamic Factor Error Correction Model (DF-ECM) Approach // ADB Working Paper Series on Regional Economic Integration. 2007. no 8. (Duo Qin, Marie Anne Cagas, Geoffrey Ducanes, Nedely nMagtibay-Ramos, Pilipinas F Quising), цель которого – измерить, каким образом динамика цен в государствах – членах интеграционных объединений влияет на общерегиональные тенденции развития, общий рынок товаров и рынок капитала, математически проверить действие «закона единой цены» в интеграционном объединении. Работа основана на исследовании временных рядов и применении метода исправления ошибок с учетом так называемого третьего фактора (внешних шоков). Под «ценами» можно понимать как стоимостное выражение товаров и услуг, так и стоимость факторов производства, таким образом методы могут быть применены при изучении различных стадий интеграции.

2. ASEAN’s Free Trade Agreements with the People’s Republic of China, Japan and the Republic of Korea: A Qualitative and Quantitative Analysis // ADB Working Paper Series on Regional Economic Integration. 2011. No 75. (Gemma Estrada, Donghyun Park, Innwon Park, and Soonchan Park). Авторы исследуют интеграционный потенциал азиатских соглашений о свободной торговле на основе индексов торговой взаимодополняемости и торговой взаимозаменяемости, а также рассчитывают эффекты масштаба (в динамике изменения показателей выпуска и уровня благосостояния) на базе модели общего экономического равновесия.

3. Methods for Ex Ante Economic Evaluation of Free Trade Agreements // ADB Working Paper Series on Regional Economic Integration. 2010. No 52. (David Cheong). В исследовании методы оценки интеграционных процессов на основе показателей взаимозависимости и взаимодополнения экономик стран-членов дополнены изучением потенциальных экономических эффектов интеграции на отдельных рынках на основе SMART-модели. Рассмотрены общерегиональные эффекты, потенциальное воздействие на отдельные рынки и сектора экономики, а также эффекты благосостояния.

Значимое внимание применению методов экономико-математического моделирования в изучении азиатской интеграции уделяют китаисты, анализирующие расширение общерегиональных интеграционных процессов с позиции влияния на экономическое развитие Китая^59. Эксперты АБР проявляют четкую последовательность в использовании экономико-математических методов и аналитических подходов: практически все исследования отталкиваются от анализа общего экономического равновесия и расчета соответствующих эффектов от создания интеграционного объединения.

Практически все основные исследования Международной торговой комиссии США по запросу Конгресса США и других организаций в 1990-х гг., целью которых является оценка эффектов интеграции в НАФТА, основаны на применении многосекторных моделей общего экономического равновесия: Brown, Deardorff, and Stern (1991 г.) – 29 секторов, Hinojosa-Ojeda and Robinson (1991 г.) – семь секторов, KPMG Peat Marwick (1991 г.) – 44 сектора и проч.

Ряд экспертов занимался оценкой эффектов для интеграционного объединения в целом^60, некоторые исследовали эффекты интеграции применительно к экономикам отдельных стран-членов: Канады и Мексики.

Значимый вклад в исследование эффектов североамериканской интеграции с применением экономико-математических методов внес американский экономист, профессор университета Миннесоты, сотрудник федерального резервного банка Миннеаполиса Тимоти Кехой (Timothy Kehoe). Одной из наиболее комплексных его трудов стал рабочий отчет An Evaluation of the Performance of Applied General Equilibrium Models of the Impact of NAFTA // Federal Reserve Bank of Minneapolis. Research Department Staff Report, 2003, в котором автор проводит оценку эффективности основных эконометрических моделей, применяемых для прогнозирования интеграционных эффектов в НАФТА, путем сопоставления прогнозных значений с фактическими. Он грамотно оперирует коэффициентами корреляции и показателями стандартных отклонений и приходит к фундаментальному выводу об относительно низкой эффективности применения многосекторной модели общего экономического равновесия в оценке эффектов интеграции.

Таким образом, в последние годы североамериканские исследователи несколько отошли от применения многосекторной модели общего экономического равновесия в исследовании интеграционных эффектов в рамках НАФТА. Более активно применяются регрессионный и корреляционный анализ^61, многие наиболее комплексные исследования ограничиваются исключительно качественным анализом^62, который, однако же, чаще всего применяется по отношению к существующим интеграционным объединениям и анализу фактических данных, но не к оценке потенциальных эффектов интеграции.

Отдельно хотелось бы остановиться на методологии исследования, применяемой Евразийским банком развития. В отчете Евразийского банка развития «Система индикаторов Евразийской интеграции» вопросам терминологии и методологии анализа интеграционных процессов посвящен отдельный раздел. Как уже упоминалось, особое внимание в отчете уделено изучению сложности понятия «региональная экономическая интеграция» и необходимости различать два пересекающихся процесса: региональную интеграцию (regional integration) и региональное сотрудничество (regional cooperation). Интеграционные тенденции анализируются на трех уровнях, на которых имеет смысл остановиться более подробно.

Уровень А. При выявлении степени трансграничной интеграции рынков предлагается начать с оценки масштабов торговли между странами региона, что включает следующий набор показателей^63:

1) показатели региональной концентрации торговли;

2) индексы интенсивности внутрирегиональной торговли для экспорта и импорта – «взвешенный» показатель доли внутрирегиональной торговли, где в качестве «веса» выступает объем совокупной торговли соответствующих стран-партнеров;

3) показатели способности поглощения экспорта и способности насыщения импорта, которые позволяют сделать вывод об уровне взаимодополняемости торговли стран региона.

Аналогичную методику количественного анализа применяет не только ЕАБР, но и АБР и ЭСКАТО ООН, которые используют как показатели динамики взаимной торговли, так и индексы интенсивности внутрирегиональной торговли (примеры некоторых подобных исследований приведены выше). Для стран Азии и Тихоокеанского региона подобные расчеты приводятся в системах показателей интеграции Азиатского банка развития (ARIC) и ЭСКАТО ООН (UNESCAP)64.

В качестве отдельного положительного момента принятой методологии исследования интеграционных процессов необходимо выделить то, что ЕАБР занимается расчетом не только общих, но и функциональных показателей интеграции рынков (см. схему 3).

Схема 3

Индикаторы интеграции рынков

Источник: Система индикаторов евразийской интеграции // ЕАБР. Алматы, 2009. С. 55.

Уровень Б. Степень конвергенции экономических систем измеряется на уровне 4 групп показателей (см. схему 4).

Схема 4

Индикаторы конвергенции экономических систем

Источник: Система индикаторов евразийской интеграции // ЕАБР. Алматы, 2009. С. 58.

Для анализа четырех аспектов интеграции используются следующие характеристики^65:

1) макроэкономика: ВВП на душу населения, темпы роста ВВП за год;

2) финансовая политика: средняя ставка по депозитам, средняя ставка по кредитам;

3) фискальная политика: доля расходов консолидированного бюджета в ВВП, доля внешнего долга в ВВП, доля сальдо консолидированного бюджета в ВВП и индекс Франка, который рассчитывается как дробь, в числителе которой – произведение консолидированного налогового дохода и населения страны, а в знаменателе – квадрат ВВП;

4) денежно-кредитная политика: темпы роста курса национальной валюты к доллару США за год и среднегодовой уровень инфляции.

Уровень В. Измерение институциональной интеграции может основываться расчете «индексов протекционизма», «индексов инвестиционной и торговой интеграции», а может исходить из поиска количественных показателей, описывающих деятельность уже сформированных институциональных структур. К таким показателям можно отнести, в частности, бюджет созданных региональных организаций (как в абсолютном выражении, так и относительно совокупного ВВП интегрирующихся стран), число подписанных нормативных актов и т. д. По мнению автора, для каждой региональной организации необходимо вырабатывать собственный относительный показатель. Например, при исследовании размера Облигационного фонда в знаменателе данного показателя должен стоять не совокупный ВВП стран, а общий объем их рынков облигаций. Это поможет составить лучшее представление об эффективности деятельности создаваемых структур.

Очень важно, что индексы институциональной интеграции часто используются в сочетании как с чисто экономическими показателями интеграции, так и другими источниками анализа интеграционного взаимодействия для построения комплексных систем индексов интеграции. Может оцениваться не только экономическая, но и политическая и социальная интеграция стран региона. Например, в модели глобального измерения региональной интеграции используются четыре группы характеристик (экономика, политика, общество и технологии)66.

Расчет индикаторов евразийской интеграции представлен в табл. 2.

Таблица 2

Методологический подход Евразийского банка развития в измерении региональной интеграции

Источник: Система индикаторов евразийской интеграции II. ЦИИ ЕАБР, 2014. С. 38.

Однако при исследовании интеграционных процессов в Восточноазиатском регионе необходимо гораздо большее внимание уделять так называемой неформальной интеграции. В методологию анализа интеграционных процессов должен быть включен еще один уровень, корпоративный, где должны быть рассчитаны индексы транснационализации крупнейших азиатских ТНК с точки зрения показателей их деятельности в странах, выступающих субъектами интеграционных процессов.

Ежегодно показатели индексов транснационализации крупнейших мировых ТНК находят отражение в отчете UNCTAD (World Investment Report). Индекс транснационализации представляет собой среднее арифметическое трех показателей:

1) доля зарубежных активов к общим активам корпорации;

2) доля зарубежного объема продаж в общем объеме продаж;

3) доля работников, работающих за рубежом, к общему числу работников.

При анализе интеграционных процессов в Восточной Азии данная методика нуждается в доработке. Все «зарубежные» компоненты приведенных показателей должны быть разделены на две части: в странах – членах исследуемого регионального объединения (созданного или потенциального) и в третьих странах. Новая методика расчета показателей представлена в табл. 3.

Таблица 3

Показатели корпоративной интеграции

Источник: составлено автором

Помимо этого можно также рассчитать соотношение внутри- и внерегионального компонентов по каждому соответствующему показателю, для выявления степени заинтересованности ТНК в регионе. Чем больше корпорации будут ориентированы на другие государства, выступающие их региональными партнерами по интеграционному объединению, тем больше будет синергетический эффект расширения институциональной интеграции и тем выше уровень заинтересованности самих государств в подобном развитии событий. Все показатели необходимо рассматривать в динамике.

Кроме того, необходимо учитывать число филиалов: как общее, так и функционирующих за рубежом (внутри и вне региона).

Еще одним важным вопросом является определение критериев успешности интеграции. Многие исследования сводятся к сопоставлению процессов регионализации в странах Азии и этапов развития региональной интеграции, которые прошли страны Европейского сообщества. Зачастую перспективы дальнейшего развития интеграционных процессов также определяются на основе опыта европейских стран. Однако одной из основных задач любого исследования региональной интеграции должно стать определение «собственного пути» стран в  регионе с учетом его исторических, экономических, политических и цивилизационных особенностей.

Часть 2.

ИНТЕГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ В ВОСТОЧНОЙ АЗИИ: ВЗГЛЯД ИЗНУТРИ

§ 5. Восточная Азия в условиях нового мирового экономического порядка и глобальных вызовов современности

Прежде чем перейти непосредственно к рассмотрению процессов региональной интеграции и сотрудничества и в Азиатско-Тихоокеанском регионе, необходимо несколько подробнее остановиться на условиях, в которых развиваются эти процессы. Ведь интеграционные объединения формируются под воздействием как внутренних, так и внешних факторов, а глобальные изменения во многом определяют и направления региональных интеграционных тенденций.

В последнее десятилетие все больше говорят о так называемом новом глобальном экономическом порядке. Новый порядок характеризуется действием двух основных сил: технологическими изменениями и процессами всеобщей экономической либерализации.

Изменился в мировой экономике и баланс сил. Все большую роль в ней стали играть развивающиеся страны, в частности азиатские государства с формирующимися рынками. Быстрые темпы роста экономик восточноазиатских стран, стремительный выход восточноазиатских ТНК на мировой рынок и повышение их конкурентоспособности позволяют назвать данный регион одним из наиболее перспективных в экономическом отношении регионов мира. В настоящее время Восточная Азия является одной из важных движущих сил мировой экономики: в данном регионе расположены четыре из 12 стран с крупнейшей в мире экономикой – Япония, Китай, Индия и Республика Корея, – а также ряд стран с самыми быстрыми темпами экономического роста, обеспечивающими все большую долю роста мировой экономики.

В 1993 г. Всемирный банк опубликовал рабочий документ под названием «Восточноазиатское чудо: экономический рост и политика государства» (The East Asian Miracle: Economic Growth and Public Policy), который был посвящен анализу феномена бурного экономического роста ряда государств Восточной Азии в предшествующий период. Результаты экономического развития стран региона были действительно впечатляющими: высокие темпы прироста ВВП, значительное сокращение уровня бедности, повышение грамотности среди местного населения благодаря увеличению уровня государственных расходов на сферу образования и др. Как отмечалось в приведенном отчете, все это стало возможным благодаря экспортно ориентированной модели экономического развития стран региона, движимой государством. Государства располагали значительными финансовыми ресурсами благодаря росту уровня внутренних сбережений, росту экспортных доходов и жесткой налогово-бюджетной политике. Несмотря на достаточно высокий уровень государственного вмешательства в экономику, результаты проводимой политики оказались весьма успешными. Государства практически единолично занимались вопросами перераспределения финансовых ресурсов в экономике. Причем это касалось как проведения налогово-бюджетной политики, которая по своей природе находится в ведении государства, так и деятельности государственных и даже частных финансовых институтов.

Созданная модель экономического развития действительно работала. В результате ряду государств Восточной Азии удалось достичь сравнительно высокого уровня начального и среднего образования, выступая активными участниками финансовой системы, государствам удавалось быстро мобилизовать внутренние финансовые ресурсы, которые направлялись на развитие инфраструктуры, расширение производства и номенклатуры экспортной продукции. Все это приводило к росту производительности труда, способствовало развитию «человеческого капитала» и росту доходов корпораций и государств. Еще одним важным достижением созданной модели был резкий рост инвестиций в восьми наиболее успешных в экономическом отношении странах Восточной Азии (в среднем объем инвестиций в период с 1960 по 1990 г. составлял более 20% ВВП )67.

Рациональная денежно-кредитная и налогово-бюджетная политики государств Восточной Азии и отсутствие острых внутренних экономических проблем способствовали более активному расширению внешнеэкономических связей. Макроэкономическая политика, проводимая правительствами стран Азии в предкризисный период, заключалась в следовании трем макроэкономическим целям^68:

1) удерживание бюджетных дефицитов в управляемых рамках: Сингапур, Гонконг, Малайзия, Таиланд в 1994 г. свели бюджет с профицитом, а остальные страны предпринимали максимум усилий для уменьшения дефицита;

2) успешное сдерживание инфляционных процессов;

3) быстрое реагирование на внешние экономические шоки.

За период с 1950 по 1997 г. ежегодный прирост экономик стран Азии составлял около 6%, что почти в два раза быстрее остального мира и более чем в 1,5 раза быстрее США. Решающим фактором успеха была торговля. За 1960–2005 гг. доля Азии в мировой торговле возросла с 11 до 26%. Торговля способствовала индустриализации, основанной на динамике сравнительных преимуществ, которые переместились из сельского хозяйства в трудоемкую обрабатывающую промышленность, а в последнее время – в более капиталоемкие отрасли с высококвалифицированной рабочей силой. Такая модель индустриализации способствовала ускорению экономического роста с определенной равномерностью благодаря созданию новых рабочих мест и повышению реальной заработной платы^69.

Одной из главных характерных черт нового экономического порядка, как уже было отмечено, является процесс всеобщей экономической либерализации. В данном случае рассматривается долгосрочный тренд, общая тенденция последних десятилетий. Разумеется, периодически на смену процессам либерализации экономических отношений приходят периоды ужесточения экономической политики отдельными странами, протекционизма, направленные на устранение временных экономических проблем и дисбалансов. Это неизбежно, потому что любое государство стремится к реализации внешнеэкономической политики, в наибольшей степени отвечающей ее собственным национальным интересам. Однако в целом препятствия на пути следования товаров, услуг, потоков капитала и других факторов производства постепенно снижаются и устраняются.

Процесс экономической либерализации обусловлен факторами на всех уровнях:

A. Микроуровень – все более активно расширяются процессы производственной кооперации на уровне транснациональных компаний, основанные на технологическом разделении труда. Особенно это характерно для стран Восточной Азии;

B. Макроуровень – государства все более активно включаются в процесс экономической либерализации путем достижения межправительственных соглашений, расширения сотрудничества как на двустороннем, так и на многостороннем уровнях. Причем, с одной стороны, это может происходить под «давлением» частных структур, т. е. корпораций, которым необходимы более льготные режимы взаимодействия с собственными филиалами, дочерними компаниями, а также партнерами, находящимися на территории других стран, а с другой стороны, правительства могут принимать данные меры с целью стимулирования национальных производителей, создания дополнительных возможностей для расширения национального производства и, как следствие, содействовать более высоким темпам экономического роста.

C. Мегауровень – процесс глобальной экономической либерализации во многом стимулируется деятельностью международных организаций, таких как ГАТТ/ВТО, МВФ и др.

Так вкратце можно определить суть нового глобального экономического порядка, характеризующего направления экономического развития последних десятилетий. Однако гораздо более важно рассмотреть основные тенденции последних 7–10 лет, потому что в последние годы произошло, возможно, даже больше изменений, чем за предшествующие 30 лет.

По мнению Мохамеда А. Эль-Эриана – президента и главного исполнительного директора Harvard Management Company, заместителя казначея Гарвардского университета и преподавателя Гарвардской школы бизнеса, который к тому же на протяжении 14 лет являлся сотрудником МВФ, глобальная экономика и рынки сегодня находятся под воздействием трех основных структурных сдвигов, способных кардинально изменить направления будущего развития мировой и региональных экономик.

Первый структурный сдвиг, по его мнению, обусловлен «положительным потрясением в сфере производительности, связанным с растущей интеграцией крупных сегментов рабочей силы, которые находятся в развивающихся странах»70. Именно развивающиеся страны становятся сегодня основными источниками глобального экономического роста, и в особенности это относится к развивающимся государствам Азии. Усиливающаяся интеграция рынков рабочей силы, а также процесс корпоративной интеграции, столь хорошо развитый именно в азиатском регионе, способствуют снижению издержек производства целого ряда продуктов, а соответственно, расширению экспорта, что полностью соответствует выбранной стратегии экспортной ориентации. А расширение экспортных доходов способствовало накоплению значительных финансовых средств, часть из которых, разумеется, реинвестировалась в сами корпорации с целью расширения производства, а часть шла на формирование валютных резервов страны.

Второй структурный сдвиг связан с изменением цен на сырьевые товары. Этот процесс стал следствием расширения производства, когда темпы роста спроса на сырье значительно опережали темпы роста предложения. В результате многим странам – поставщикам сырьевых ресурсов также удалось накопить значительные валютные резервы, что даже привело к «смене парадигмы», когда отдельные государства превратились из международных должников в международных поставщиков капитала. Как отмечает Мохамед А. Эль-Эриан, такое сочетание более высоких цен на сырьевые товары и более высокой производительности, а также изменение подхода к использованию профицита превратило страны с формирующимся рынком как группу в основной источник дешевого финансирования для остального мира (и, в частности, для Соединенных Штатов)»71.

Третий структурный сдвиг, по мнению эксперта, связан «со значительной и далеко идущей волной финансовых нововведений, толчком для которой послужило распространение финансовых продуктов, основанных на производных инструментах». Именно эти финансовые нововведения, которые способствовали росту взаимозависимости экономик стран мира, а соответственно, и уязвимости мировой финансовой системы, стали одной из главных причин текущего мирового экономического кризиса. Но главным следствием третьего структурного сдвига является то, что именно финансовая сфера выходит сейчас на первый план. Если раньше финансы выполняли, если можно так выразиться, исключительно посредническую роль, т. е. были неотделимы от процессов реального производства товаров и услуг, то сейчас они стали совершенно независимыми. И это во многом сказалось на характере дальнейшего глобального и регионального сотрудничества, поскольку сейчас все большее внимание уделяется именно вопросам финансовой стабильности, – глобальной и региональной.

Изменение глобальной финансовой архитектуры выразилось и в изменении характера валютно-финансовых кризисов. На особенностях современных кризисов необходимо остановиться более подробно, поскольку именно стремление предотвратить развитие подобных кризисов, желание государств «застраховаться» от негативных процессов и определяет направления экономической интеграции и сотрудничества в азиатском регионе.

На протяжении длительного времени причинами происходящих валютных кризисов считались исключительно проблемы в экономической политике стран, валюты которых подвергаются атакам. Однако бурное развитие и распространение информационных технологий привело к возникновению кризисов «второго поколения» или «психологических кризисов», которые обусловлены несоответствием объема доступной информации и возможностью человека по ее обработке. Компьютеры повысили скорость решения задач, связанных с громоздкими вычислениями, но не смогли заменить человека при выборе варианта поведения в конкретной ситуации. С другой стороны, компьютерные сети необычайно увеличили объем входных информационных потоков, и на анализ и выбор наилучшей информации для принятия решения зачастую просто не хватает времени.

Модели кризисов «второго поколения» основаны на несколько иных причинах, чем традиционные:

1) самореализующиеся кризисы, вызванные пессимизмом инвесторов в отношении проводимой властями страны экономической политики;

2) проблема «асимметричной информации», которая состоит в том, что кредиторы и заемщики обладают разной информацией в отношении ситуации на рынке;

3) валютные спекуляции участников рынка, стремящихся получить максимальный доход в минимальные сроки.

Природа самореализующихся кризисов заключается в том, что международные кредиторы самостоятельно оценивают риск вложения средств в экономику той или иной страны, причем оценка риска может основываться как на объективных (динамика макроэкономических показателей страны), так и на субъективных факторах. Сознание того, что страна представляет большой риск, приводит к расширению спрэдов, что, в свою очередь, увеличивает бремя обслуживания долга, создавая эффект снежного кома, результатом чего является долговой кризис, который в конечном счете зачастую приводит к валютному. Кризисы происходят сами собой, потому что реакция инвесторов на предполагаемый риск уменьшает возможности страны по погашению долга.

Пик самореализующихся кризисов пришелся на 1990-е гг. Некоторые кризисы не были неожиданными, поскольку в 1990-х годах у инвесторов уже не было переоцененной веры в погашение предоставленных кредитов, как это происходило в 1970-х, 1980-х гг. (когда спреды были узкими, а средняя реальная ставка процента по суверенным займам была фактически отрицательной), но некоторые – были, причем часто по субъективным причинам, проблемам «морального риска». Большинство азиатских стран в 1997–1998 гг. имели хорошие экономические показатели и узкие спреды (кризисы первого типа, табл. 4)72. Поэтому кризис, обусловленный потерей доверия, а не слабыми экономическими показателями, застал всех врасплох.

Таблица 4

Типология кризисов «второго поколения»

Источник: Коэн Д. Как положить конец самореализующимся кризисам // Финансы & развитие. 2004. Сент. С. 25.

Кризисы второго типа были противоположными по характеру: существовали объективные предпосылки ухудшения ситуации, о чем свидетельствуют широкие спреды, и они были связаны с серьезными долговыми проблемами. В 1990-х гг. к этой категории относились почти все латиноамериканские страны. Российский кризис (1998 г.) был кризисом третьего типа. Хотя уровень задолженности в абсолютном выражении был низким, инвесторы осознавали не только экономическую, но и политическую нестабильность, и взимали за ссуды высокий процент. Но главной отличительной чертой 1990-х гг. было отсутствие комбинации из высокого уровня задолженности и узких спредов, характерной для долговых кризисов стран Латинской Америки в 1980-х гг. Участники мирового рынка больше не оставляли без внимания крупные дисбалансы (как происходило до долгового кризиса 1982 г.), что выражалось в расширении спредов, и долговое бремя увеличивалось.

Тезис об асимметричности информации, которой обладают кредиторы и заемщики, призван объяснить валютный кризис ошибками как первых, так и вторых. Предполагается, что менеджеры кредитных учреждений всегда имеют менее полную информацию об объекте капиталовложения, чем заемщики^73, поэтому им трудно всесторонне оценить степень риска при предоставлении займа.

В теоретической литературе выделяются три группы проблем, возникающих в связи с асимметричностью информации: отрицательная селекция, моральный риск и поведение толпы^74.

Проблема отрицательной селекции вызвана тем, что кредиторы не могут точно оценить платежеспособность конкретного заемщика (эмитента ценных бумаг). В этих условиях они проявляют склонность платить за ценные бумаги усредненную цену, считая, что конкретный эмитент является фирмой со средними характеристиками кредитоспособности. Поэтому ценные бумаги качественных заемщиков оказываются недооцененными, а некачественных – переоцененными. В таких условиях заимствования качественных фирм снижаются, а некачественных – увеличиваются, и финансовые ресурсы концентрируются в рискованных инвестиционных проектах.

Проблема морального риска вызвана излишней верой участников рынка в поддержку в случае необходимости со стороны денежно-кредитных властей. В таких условиях участники рынка проявляют склонность к более рискованным финансовым проектам, чреватым возможными убытками. Зачастую повышение морального риска инвесторов становится следствием неадекватных действий правительства страны или политики международных институтов (в частности, МВФ). В условиях финансовой либерализации, которая предшествует формированию жизнеспособных рыночных институтов и созданию сильной системы управления и регулирования банковским и корпоративным секторами (как это было в таких странах, как Мексика, Эквадор, Россия и в ряде других стран Латинской Америки), государство, тем не менее, предоставляло существенные гарантии возврата вложенных средств в форме выпуска государственных долговых обязательств в качестве покрытия убытков вкладчиков и страхования вкладов^75. Это усыпляло бдительность вкладчиков и инвесторов, и они не считали нужным более внимательно оценивать платежеспособность отечественных банков, а следовательно, недооценивали коммерческие риски вложений. Все это приводило к накоплению ссуд низкого качества, а банки брали на себя повышенные риски.

Иногда вложения были защищены не только действиями правительств, но и международных организаций в рамках политики стимулирования привлечения иностранного капитала. МВФ часто стимулировал кредиторов к пролонгации существующих кредитов и предоставлению новых, обещая им, что долги будут возвращены полностью. Однако, обещая кредиторам, что они не понесут убытки от нынешнего кризиса, МВФ способствовал тому, что эти и другие кредиторы брали на себя излишние будущие риски (так называемый моральный риск)76. Когда банки верят в гарантированную МВФ доступность долларов для выполнения иностранных обязательств, они не обращают должного внимания на валютный страновой риск государств-заемщиков.

Эффект поведения толпы (или «стадного повеления») проявляется на финансовых рынках в связи с тем, что «неискушенные менеджеры не в состоянии четко анализировать события и предпочитают действовать сообразно общим настроениям»77. Исследователи предложили два основания для подобного поведения, которые базируются на индивидуальных рациональных рассуждениях инвесторов^78.

Первый опирается на цепной эффект, основанный на признании наличия у инвесторов недоступной другим информации. То есть в том случае, когда первый инвестор получает информацию об ухудшении состояния в одной сфере (например, на рынке недвижимости), это обуславливает изменение его поведения (покупку/продажу валюты с целью застраховаться от возможных убытков в будущем). Тогда под действием субъективных факторов другие инвесторы будут поступать аналогичным образом, даже если их деятельность связана с функционированием другого рынка и предпосылок ухудшения ситуации на этом рынке в данный момент нет.

Другое объяснение базируется на том, что основная часть денег управляется не самими инвесторами, а их представителями (инвестиционными фондами, взаимными фондами и проч.). «Так как вознаграждение портфельных менеджеров базируется на сравнении их результатов со средними по индустрии управления активами, управляющие активами предпочтут действовать в общерыночном направлении, даже если у них есть информация, позволяющая сделать вывод о неправоте большинства. То же самое может быть сказано и об индивидуальных инвесторах»79.

Кризисы 1990-х гг. отмечены феноменом «стадного поведения наоборот»: существует иррациональная тенденция никак не реагировать на негативную экономическую динамику страны даже незадолго до кризиса, несмотря на достаточные основания полагать, что представляет по крайней мере риск коллапса. Одной из причин такой пассивности может быть ситуация, когда инвестиционные менеджеры меньше волнуются по поводу возможности кризиса, чем следует, так как все остальные участники рынка принимают аналогичные решения.

Особенности развития мировой экономики в конце ХХ века привели к тому, что валютные спекуляции стали одним из основных факторов макроэкономической дестабилизации мировых финансовых рынков в кратко- и среднесрочных периодах. Финансовый капитал стал наиболее мобильным фактором производства, и направляется он туда, где можно получить наибольший доход. Конвертация капитала приводит к тому, что обменные курсы оказывают огромное влияние на мировую экономику. Вместе с тем и сами курсовые колебания все чаще становятся объектом извлечения прибыли. Основному давлению со стороны спекулянтов подвергаются валюты, находящиеся в режиме свободного плавания, курс которых формируется под воздействием рыночного спроса и предложения. Но нередко валютные спекуляции становятся актуальными и для стран с фиксированным валютным курсом, в этом случае спекулятивные атаки на национальную валюту могут быть вызваны ожиданиями спекулянтов проведения правительством девальвации национальной валюты в будущем.

Смысл поведения валютных спекулянтов (в режиме свободно плавающего курса) заключается в том, что они покупают иностранную валюту по мере роста ее курса, тем самым за счет увеличения спроса еще больше увеличивая ее стоимость (и приводя к девальвации национальной валюты).

Философия валютных спекуляций предполагает расшатывание стабильности рынка, формирование ожиданий его участников и подталкивание к массовым действиям со стороны спекулянтов с целью расширения возможности игры на повышение или понижение. Валютный курс на рынке формируется не только в результате действия объективных факторов, но и под влиянием восприятия происходящих событий участниками рынка. При достижении ценой валюты объективного максимума субъективные ожидания продолжения роста котировки будут стимулировать покупку валюты и точка перелома повышающей тенденции сместится вверх.

Спекулянты выходят на рынок не с абсолютным знанием, а с предвзятым отношением к сложившейся ситуации. Растущий/снижающийся курс сам по себе создает ожидания того, что развитие рынка будет продолжаться в том же направлении. Иными словами, происходит усиление сложившейся тенденции на основе ожиданий, сформированных в результате закрепления текущего тренда. Таким образом, ожидания, формирующиеся на основе существующей динамики, дестабилизируют рыночную ситуацию путем увеличения амплитуды курсовых колебаний.

Спекуляции крупных участников рынка имеют не только внутреннюю направленность, но и приобретают характер «эпидемии», когда кризис в одной стране провоцирует атаки валютных спекулянтов на денежные единицы других стран, с которыми страна первого кризиса не имеет видимых экономических отношений.

Были предложены два «рациональных» объяснения распространения кризиса на несвязанные между собой экономики^80. Одно из них состоит в том, что страны воспринимаются как группа с общими, но не детально отслеживаемыми характеристиками. Например, латиноамериканские страны имеют похожую культуру и, вероятно, “латинский темперамент”81. Как только инвесторы сталкиваются с отказом страны с подобным темпераментом, под давлением рынка, от фиксированного курса, они могут ожидать того же от других стран с подобным «темпераментом».

Примером «региональной кризисной волны», которая является последствием данной «эпидемии», стал кризис в Восточной Азии 1997 г., заставивший Таиланд, Индонезию и Корею резко девальвировать свои валюты. В Гонконге, Филиппинах, Сингапуре, Тайване обесценение курса составило более чем 15%, а японская иена потеряла до 35% стоимости^82. В результате изменилось направление спекулятивных потоков с периферийных рынков на центральные – американский и европейский – в поисках более выгодных условий для их размещения.

1990-е гг. сформировали две противоречивые тенденции: с одной стороны, растет доступность мировых финансовых ресурсов и увеличивается финансовая ликвидность, с другой – повышается вероятность возникновения кризисных тенденций в связи с высокой мобильностью финансовых средств и возникающим в результате дисбалансом развития, чему во многом способствует возросшая активность валютных спекулянтов. Существующие технологии и совершенствование финансовых институтов и взаимосвязей между национальными рынками позволяют мгновенно перемещать денежные средства по всему миру. От того, насколько успешно будет решен вопрос регулирования движения денежных потоков, зависит стабильность мировой финансовой системы.

Теперь перейдем к рассмотрению вопросов произошедших глобальных изменений с точки зрения Азиатско-Тихоокеанского региона. Изменение природы финансовых кризисов и, главное, сложности их прогнозирования привели к тому, что азиатские государства начали корректировать собственную макроэкономическую политику с целью создания механизмов противодействия возможным негативным последствиям, а также создания имиджа надежных рынков. Азиатские страны достигли определенного прогресса в этой области, в частности за счет перехода по мере необходимости к более гибким курсовым режимам, например в Корее и Таиланде. Но главной особенностью посткризисного развития азиатских государств стало накопление валютных резервов, которые призваны выполнять функцию буфера в случае негативных изменений конъюнктуры рынка (см. табл. 5).

Таблица 5

Динамика изменения международных резервов государств АСЕАН + 6, 2000–2013 гг., млн долл. США

Источник: World Bank International Reserves Database

Азиатские государства с формирующимся рынком стали лидерами в области накопления валютных резервов за последние полтора десятилетия. К середине 2000-х гг. такая динамика, при параллельном ухудшении соответствующего показателя в развитых странах Запада, в первую очередь США, привела к возникновению феномена «глобальных дисбалансов». Феномен глобальных дисбалансов заключается в том, что растущему дефициту счета текущих операций и росту чистых внешних обязательств США, которые, как стало уже совершенно очевидно, являются не временной, а устойчивой тенденцией, противостоит значительный профицит в государствах Восточной Азии^83.

По мнению экспертов МВФ, крупные глобальные дисбалансы вызывают серьезную обеспокоенность мирового сообщества по двум причинам: во-первых, все сложнее становится находить финансовые ресурсы для финансирования хронического дефицита США, а во-вторых, подобная ситуация может привести к росту протекционистского давления. А на фоне провала Дохийского раунда переговоров в рамках ВТО государства в определении своей внешнеэкономической политики будут склонны все больше ориентироваться на собственные национальные интересы, нежели на глобальные интересы всей мировой экономики.

Серьезная обеспокоенность мирового сообщества данной проблемой привела к тому, что в июне 2006 г. Международный валютный фонд организовал первую в истории своего существования многостороннюю консультацию, основным вопросом повестки дня которой стал поиск методов устранения глобальных дисбалансов. Данной проблеме было уделено внимание и в отчете МВФ «Перспективы развития мировой экономики», вышедшем в октябре 2007 г.

Участниками консультации стали государства, напрямую вовлеченные в существующие диспропорции: Китай, Япония, Саудовская Аравия и США. В первую очередь в ходе консультаций обсуждались основные положения Стратегии Международного валютно-финансового комитета МВФ (МВФК), которая разрабатывалась с апреля 2004 г., т. е. задолго до проведения многосторонних консультаций. Ее положения сводились к следующему^84:

1) проведение политики с целью стимулирования национальных сбережений в США, включая бюджетную консолидацию;

2) продолжение реформ, способствующих экономическому росту в Европе;

3) дальнейшие структурные реформы, включая бюджетную консолидацию, в Японии;

4) реформы с целью стимулирования внутреннего спроса в странах Азии с формирующимся рынком в сочетании с повышением гибкости обменного курса в ряде стран, имеющих профицит;

5) увеличение расходов в зависимости от емкости рынка и макроэкономической стабильности в странах – экспортерах нефти.

При проведении многосторонних консультаций по сути ничего нового предложено не было, государства-участники лишь договорились придерживаться намеченного курса. И все же некоторых положительных результатов достичь удалось. Результатом проведенных многосторонних консультаций стало представление каждым из участников планов в отношении экономической политики, которую они намерены проводить в будущем, исходя их положений стратегии МВФК. Эксперты МВФ попытались рассчитать возможный экономический эффект от реализации разработанных планов, и вот к каким выводам они пришли: «Полная реализация этого пакета мер может снизить дефицит счета текущих операций США на 1–1,75% ВВП в среднесрочной перспективе и тем самым ограничить накопление внешних обязательств США. Это будет сопровождаться соответствующим снижением профицита в других странах, особенно в Китае и Саудовской Аравии. Для целей этих расчетов персонал МВФ исходил из допущения о повышении гибкости обменного курса в Китае с укреплением реального курса в соответствии с текущими ожиданиями рынка…, а также проведении реформ финансовых рынков; осуществлении способствующих росту структурных реформ в зоне евро и Японии; существенном повышении уровней инвестиций в соответствии с планами Саудовской Аравии; бюджетной корректировке в размере около 2% ВВП и мерах по стимулированию частных сбережений в США»85.

Надо отметить, что мнения о сложившейся ситуации сильно разнятся. Некоторые аналитики считают сложившуюся ситуация естественным процессом, следствием цикличного развития экономики как на макро-, так и на мегауровне. В то же время другие эксперты склонны говорить именно о «структурном сдвиге», радикальном изменении структуры мировой экономики вследствие расширения процессов финансовой глобализации. Проблема нарастания разрыва в обеспеченности финансовыми ресурсами различных регионов мира стала одной из главных тем повестки дня как на уровне международных организаций, так и на уровне отдельных наиболее заинтересованных государств. В частности, такие влиятельные наблюдатели, как бывший председатель Федеральной резервной системы США Алан Гринспен и его преемник Бен Бернанке, утверждали, что важную роль в сохранении этих дисбалансов и создании возможности с легкостью их финансировать играла быстрая интеграция международной финансовой системы в течение прошлого десятилетия.

Таким образом, одной из главных особенностей АТР является то, что он объединяет «два полюса» глобальных финансовых дисбалансов. Именно развивающиеся государства Восточной Азии, которые всегда являлись традиционными получателями капитала, стали выступать в качестве главных кредиторов.Эта тенденция стала следствием отчаянного стремления азиатских государств застраховать свои экономические системы от возможных негативных внешних изменений и ухудшения состояния глобальной финансовой конъюнктуры, обострившегося после кризиса 1997–1998 гг. Кроме того, осознание сложности и непредсказуемости негативного изменения конъюнктуры рынков серьезно сказалось на направлениях интеграционных процессов, где одним из основных стал финансовый вектор интеграции.

§ 6. АСЕАН: от зоны преференциальной торговли к Сообществу

Ассоциация стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН), включающая в настоящее время 10 стран региона (Филиппины, Индонезию, Таиланд, Малайзию, Сингапур, Бруней, Камбоджу, Лаос, Мьянму, Вьетнам), была создана в августе 1967 г. Декларация АСЕАН закрепила основные положения, заключающиеся в ее стремлении способствовать «ускорению темпов экономического роста, прогрессу в социальной сфере, а также культурному развитию, обеспечивая мир и стабильность в регионе»86. Хотя в Декларации, принятой в Бангкоке, организация была обозначена как «субрегиональное объединение», созданное для решения задач исключительно в социально-экономической сфере, определяющими в ее деятельности были интересы безопасности^87.

В принятой Декларации АСЕАН ставились следующие цели^88:

• ускорение экономического развития, социального и культурного прогресса стран Юго-Восточной Азии (ЮВА);

• укрепление мира и стабильности в регионе;

• расширение активного сотрудничества и взаимной помощи в областях экономики, науки, культуры, техники и подготовки кадров;

• развитие более эффективного сотрудничества в сфере промышленности и сельского хозяйства;

• расширение уровня взаимной торговли и повышение жизненного уровня граждан стран-участниц;

• установление прочного и взаимовыгодного сотрудничества с другими международными организациями и региональными объединениями.

Декларация АСЕАН закрепляет принцип открытости для всех стран Юго-Восточной Азии, которые признают ее принципы, цели и задачи. Данный документ зафиксировал статус ежегодной конференции министров иностранных дел, которая выступает главным рабочим органом АСЕАН и правомочна принимать решения по реализации положений Декларации, обсуждать ключевые проблемы деятельности Ассоциации, а также решать вопросы вступления новых членов.

На момент создания объединение включало пять государств-членов – Индонезию, Малайзию, Сингапур, Таиланд и Филиппины, отсутствовал постоянно действующий орган для ведения консультаций и переговоров, а решения принимались на встречах глав государств, проводимых раз в три года. В 1976 г. на первом саммите АСЕАН пятью государствами-учредителями был подписан «Договор о дружбе и сотрудничестве» (Балийский договор), основанный на принципах мирного сосуществования государств и отказа от применения силы. Именно этот документ на протяжении многих лет выступал юридической основой АСЕАН. Присоединение к этому договору было и остается обязательным условием вступления новых членов и установления отношений диалогового партнерства для других государств мира.

Кроме того, на Балийском саммите было принято решение о создании Секретариата АСЕАН на постоянной основе и назначении генерального секретаря. Первым генеральным секретарем был назначен индонезийский дипломат Хартоно Ректохарсоно. Кроме того, была достигнута договоренность об учреждении межпарламентской ассоциации АСЕАН (Asian Interparliamentary Organisation – AIPO).

Декларация определила четыре основные области экономического взаимодействия стран-партнеров:

1) обеспечение преференциального доступа на региональный рынок основных экспортных товаров;

2) сотрудничество в производственной области;

3) торговое взаимодействие;

4) разработка общей основы для решения экономических проблем, представляющих взаимный интерес для стран-участниц.

В 1960–1980 гг. политическая природа Ассоциации доминировала над экономическим сотрудничеством. Соглашения в экономической сфере, достигнутые на первом саммите, сосредоточились на сотрудничестве в области промышленности, принадлежавшей государству, кроме того, был выработан механизм, получивший название Зоны преференциальной торговли, который часто выделяют в качестве нулевой стадии интегарции.

Балийская Декларация согласия АСЕАН предусматривала наряду с другими сферами стимулирование взаимных хозяйственных связей: в первой половине 1970-х г. странами – членами Ассоциации была разра ботана программа строительства совместных объектов и схема разделения труда, были предложены 13 проектов создания совместных промышленных предприятий машиностроения и химической промышленности, отраслей, представляющих стратегический интерес для стран-участниц.

В производственной сфере в отдельных странах АСЕАН формировались экономические объединения координационно-консультативного типа, которые были аналогичны корпорациям, создававшимся Ассоциацией регионального сотрудничества стран Южной Азии (СААРК). Страны-участницы согласовывали основные направления производственного сотрудничества, а в реализации намеченных проектов участвовали заинтересованные страны на основе компенсационного механизма, который предполагал распределение экономических преимуществ в соответствии с вкладом каждого участника^89.

Наиболее эффективными в производственной сфере оказались объединения, деятельность которых была направлена на совместную реализацию отраслевых программ, в частности проект освоения бассейна реки Меконг.

В июне 1978 г. министрами экономики стран АСЕАН были утверждены планы строительства заводов по производству мочевины, а также принято «Базовое соглашение по промышленным объектам АСЕАН». Стоимость каждого проекта определялась в 250–300 млн долл., при этом правительство принимающей стороны, т. е. страны размещения объекта, должно было финансировать 60% расходов, остальные 40% расходов поровну распределялись среди других государств АСЕАН. Финансирование проектов осуществлялось за счет средств финансовой корпорации АСЕАН, которая была основана в 1981 г. и участниками которой на тот момент являлись пять первоначальных стран – членов АСЕАН. Кроме того, была основана Корпорация развития между странами АСЕАН и Японией, главной особенностью которой было привлечение японского капитала для реализации совместных проектов. Примерами подобного сотрудничества могут быть совместный агропромышленный комплекс Сингапура и Таиланда, при создании которого Сингапур занимался поставками сельскохозяйственной техники и химической продукции, а Таиланд – выращиванием сельскохозяйственных культур, а также два завода по производству минеральных удобрений в Малайзии и Индонезии.

В Восточной Азии действуют несколько трансграничных проектов, или «треугольников роста», которые возникли в 1980-х гг. и в большинстве случаев нацелены на совместное развитие инфраструктуры и освоение ресурсов. В 1989 г. для интенсификации экономического взаимодействия (прежде всего в инвестиционной сфере) был создан треугольник SIJORI, объединяющий Сингапур и территориальные образования Малайзии и Индонезии. Эта зона стала первым примером концепции «треугольников роста», а в 1996 г. зона была расширена за счет включения в нее новых районов Малайзии и Индонезии. Этот проект является одним из наиболее успешных «треугольников роста», в результате чего получил название «золотого треугольника роста». К настоящему моменту в Юго-Восточной и Восточной Азии сформировались уже несколько таких треугольников, например IMT-GT (отдельные территориальные образования Малайзии, Индонезии и Таиланда); BIMP-EAGA (Бруней и отдельные территориальные образования Филиппин, Индонезии и Малайзии); экономическое сотрудничество в районе Желтого моря (Южная Корея, отдельные провинции Китая и префектуры Японии)90. И тот факт, что такие неформальные объединения функционируют в регионе наравне с формальными интеграционными группировками, решения о создании которых принимаются на уровне государств, свидетельствует о появлении совершенно новой и еще слабо изученной интеграционной модели.

Помимо производственной сферы, сотрудничество велось в области торговли и выражалось в создании совместных товарных ассоциаций для совместного выступления на рынках третьих стран, таких как Ассоциация по производству и реализации кофе.

В 1976 г. было подписано Азиатско-Тихоокеанское торговое соглашение (Asia-Pacific Trade Agreement), членами которого стали некоторые государства – члены АСЕАН. Вплоть до начала 1990-х гг. оно оставалось единственным многосторонним соглашением в регионе, закрепляющим принципы свободной торговли. Соглашение предусматривало частичную либерализацию торговли товарами. Процесс экономической либерализации внутри Ассоциации наталкивался на противоречия в интересах стран-участниц и зачастую нежелание правительственных органов аккумулировать финансовые ресурсы для реализации совместных проектов. Реальное интегрирование было невозможно до тех пор, пока государства-члены не достигли определенной «интеграционной зрелости», которая предполагает достаточно высокий уровень обрабатывающей промышленности, позволяющей диверсифицировать экспорт, ее вовлеченность в международное разделение производственных процессов, развитую финансовую инфраструктуру и т. д.91

Процесс экономической интеграции затруднялся еще и тем, что национальная структура производства и экспорта стран – членов Ассоциации способствовала обострению конкуренции внутри объединения. Вследствие этого объем внутрирегиональной торговли все годы практически не превышал 20% их торгового оборота, а для отдельных стран был даже ниже. В структуре взаимной торговли преобладали сырьевые товары и товары низкой степени переработки, в то время как вся необходимая готовая продукция импортировалась извне.

Сегодня правовую основу Ассоциации стран Юго-Восточной Азии обеспечивает ряд региональных экономических инициатив, таких как Соглашение АСЕАН о свободной торговле (ASEAN Free Trade Agreement – AFTA), Соглашение о торговле товарами (ASEAN Trade in Goods Agreement), рамочное соглашение АСЕАН в области услуг (ASEAN Framework Agreementon Services – AFAS), а также инвестиционная зона АСЕАН (ASEAN Investmen tArea). В декабре 1997 г. лидеры стран АСЕАН приняли концепцию ASEAN Vision 2020, а в октябре 2003 г. была принята Балийская Декларация согласия АСЕАН-2 (Declaration of ASEAN Concord 2), главной целью которой стало создание к 2020 г. Сообщества АСЕАН на основе трех главных составляющих: Сообщества АСЕАН по безопасности, Экономического Сообщества АСЕАН и Социокультурного Сообщества АСЕАН. Кроме того, Ассоциацией в 2008 г. был принят Устав, что стало отличительной чертой именно этого интеграционного объединения.

Радикальные изменения в процессе экономической интеграции стран АСЕАН произошли в 1990-е гг. В 1995 г. в Ассоциацию вступил Вьетнам, затем Лаос, Мьянма и Камбоджа. Бруней был принят еще в 1984 г., таким образом Ассоциация насчитывает десять государств-членов.

Экономическое взаимодействие в рамках АСЕАН сосредоточено главным образом в сфере торговли. В июле 1992 г. было подписано Соглашение о создании зоны свободной торговли АСЕАН. Данное интеграционное объединение фигурирует в базе региональных торговых соглашений ВТО как зона свободной торговли, распространяющейся исключительно на торговлю товарами. Решение о зоне свободной торговли (АФТА) было принято на 4-м саммите Ассоциации в 1992 г. в Сингапуре. Оно рассматривалось как важный этап в процессе углубления регионального взаимодействия, начальный этап на пути экономической интеграции по модели Европейского союза (основными инициаторами АФТА выступали Сингапур и Малайзия, располагавшие наиболее развитыми торговыми связями в регионе). Создание Зоны свободной торговли предполагалось завершить для шести наиболее развитых стран к 2015 г., для остальных – к 2020 г. Позже в 1994 г. на совещании министров экономики в Бангкоке было принято решение сократить эти сроки на пять лет^92.

Основной стратегической целью создания АФТА было повышение конкурентоспособности стран-членов АСЕАН на основе:

• устранения торговых барьеров;

• роста привлекательности государств для иностранных инвестиций;

• достижения экономической эффективности в регионе.

Главные направления функционирования АФТА сводятся к следующему^93:

1) cокращение ставок таможенных пошлин до 0–5% на промышленную и сельскохозяйственную продукцию, за исключением продукции отдельных наиболее чувствительных и стратегически важных отраслей;

2) введение общего эффективного преференциального тарифа;

3) гармонизация национальных стандартов на основе международных норм;

4) ликвидация количественных ограничений во взаимной торговле промышленными товарами между странами – членами Ассоциации;

5) введение принципа взаимного признания в отношении сертификатов качества продукции;

6) координация макроэкономической политики.

Соглашение вступило в силу в январе 1993 г., а объем внутрирегиональной торговли в течение последующих пяти лет возрос с 80 до 155 млрд долл. в 1996 г. Оно представляет собой рамочное соглашение, которое устанавливало график снижения таможенных пошлин во взаимной торговле на готовую промышленную продукцию за 5–8 лет на 20%, а к 2008 г. до 0–5% от уровня цены.

Главным инструментом реализации договоренностей АФТА выступало соглашение об общем эффективном преференциальном тарифе стран АСЕАН (СЕПТ – The Common Effective Preferential Tariff, CEPT). Согласно данному соглашению, ежегодно определяются четыре списка:

1) товаров, пошлины на которые подлежат безоговорочному сокращению (Inclusion List);

2) товаров, относительно которых принято решение о сокращении пошлин, но вопрос об их вступлении в силу откладывается на определенный, специально оговариваемый промежуток времени (на квартал, на год и т. п.) (Temporary Exclusion List);

3) пошлины, которые являются предметом обсуждения, однако из-за уязвимости этой категории товаров от внешней конкуренции для какой-либо из стран АСЕАН, вопрос об их либерализации откладывается на более поздний срок (например, чувствительная для большинства членов АСЕАН автомобильная промышленность) (Sensitive List);

4) пошлины, полностью исключаемые из процесса либерализации (например, на продукцию сельского хозяйства) (General Exception List).

Товарная структура соглашения об общем эффективном преференциальном тарифе стран АСЕАН по типам списков на 2000 г. представлена в табл. 6.

Таблица 6

Распределение товаров по спискам в соответствии с СЕПТ, 2000 г.

Источник: www.asean.org

Из таблицы видно, что лишь 2% товаров входят в список, исключаемый из процесса либерализации. Уже к 2000 г. было принято решение о безоговорочном сокращении пошлин на 82% товаров в общей номенклатуре, а дальнейший процесс либерализации заключался в принятии мер по сокращению таможенных пошлин в рамках остальных 16% товаров, что и было достигнуто. В настоящее время основной список «включенной продукции», составляющий основу данного механизма и распространяющийся на шесть относительно более развитых стран – членов АСЕАН, включает более 99% товаров – благодаря поэтапному расширению номенклатуры товаров, подпадающих под процесс тарифной либерализации. Для остальных четырех государств – участниц Соглашения был составлен отдельный список «включенной продукции», включающий около 80% товаров, содержащихся в первом перечне. Для Вьетнама переходный период принятия СЕПТ заканчивался в 2006 г., для других новых членов АСЕАН – 2008 г. соответственно.

В результате действия механизма средний уровень таможенного тарифа в 6 странах АСЕАН снизился с 12,72% на момент вступления в силу в 1993 г. до 1,51% в 2008 г.

Товары, не попадающие в Список в соответствии с Соглашением об общем эффективном преференциальном тарифе, были включены в Список высокочувствительных товаров (Highly Sensitive List), в частности отдельные виды сельскохозяйственной продукции, например рис, и Общий список исключений (General Exception List).

В ответ на финансовый кризис, поразивший страны Юго-Восточной Азии в 1997 г., был разработан механизм ускорения процесса либерализации путем снижения таможенных пошлин для шести наиболее развитых стран интеграционной группировки (см. табл. 7).

Таблица 7

Стратегия сокращения ставок таможенных пошлин в рамках ЗСТ АСЕАН

Источник: www.asean.org

С целью упрощения внутрирегиональной торговли в рамках зоны свободной торговли АСЕАН были разработаны единые правила определения страны происхождения товаров, а также система сертификации, действие которых вступило в силу 1 января 2004 г.

В 1990-х гг. происходит расширение как политического, так и экономического сотрудничества стран АСЕАН с другими странами и их объединениями. Регулярный характер приобрели ежегодные встречи на уровне министров экономики и финансов с представителями стран-партнеров по региону (США, Канада, Япония, Республика Корея, Китай, Австралия, Новая Зеландия, Индия, ЕС, Россия) по схеме: «десятка» стран АСЕАН плюс один из партнеров. В 1996 г. по инициативе Сингапура начали проводиться регулярные встречи в рамках Азиатско-Европейского диалога (АСЕМ – The Asia Europe Meeting, ASEM), одной из главных форм межрегионального взаимодействия. Такое взаимодействие было крайне важно для АСЕАН, поскольку на 25 европейских и азиатских стран, объединенных в АСЕМ, по состоянию на 1995 г., приходилось 54% мирового ВВП и 57% международной торговли.

С 1997 г. регулярный характер получили встречи руководителей 10 стран АСЕАН с лидерами трех государств Северо-Восточной Азии (Китая, Японии и Республики Корея). Инициатором выступала Малайзия, которая была своего рода лидером региональной торговли в Тихоокеанской Азии. По замыслу этой страны, его создание будет способствовать выравниванию позиций стран Восточной Азии в диалоге с такими региональными объединениями, как ЕС и Североамериканская зона свободной торговли (НАФТА).

За период существования зоны свободной торговли странам АСЕАН удалось добиться значительных успехов на пути реализации выдвинутых целей. С момента заключения Соглашения о единых действующих преференциальных тарифах стран АСЕАН (СЕПТ) произошло значительное сокращение таможенных пошлин на торговлю товарами в странах АСЕАН. Средний уровень таможенного тарифа для наиболее развитых стран АСЕАН снизился с 12,76% в 1993 г. до 0,79% в 2008 г., а для оставшихся четырех государств (Камбоджи, Лаоса, Мьянмы и Вьетнама) – с 7,51 до 3,69% в 2000 г. и 2008 г. соответственно^94. В 2013 г. средний уровень таможенного тарифа для стран АСЕАН составил 0, 55%, при этом для наиболее развитых государств он был равен 0,04%, а для группы, включающей Камбоджу, Лаос, Мьянму и Вьетнам – 1, 37%95.

За время существования зоны свободной торговли АСЕАН был достигнут значительный прогресс в области снижения таможенных пошлин: доля товарных позиций, содержащихся в основном списке «включенной продукции», выросла к 2009 г. до 99,1% с 83,1% в 2000 г., а для шести наиболее развитых стран АСЕАН – до 99,4%96.

Особый прогресс был отмечен в процессе либерализации внешней торговли четырех наименее развитых стран – членов АСЕАН, а именно Камбоджи, Лаоса, Мьянмы и Вьетнама, для которых доля товарных позиций в основном списке, подлежащем безоговорочной либерализации, выросла с 52,1 до 98,6%, соответственно. Такая динамика способствовала существенному сокращению разрыва в уровне протекционизма внутри Ассоциации.

Кроме того, необходимо отметить значительное расширение числа товаров, в торговле которыми были введены нулевые ставки таможенных пошлин. Для шести наиболее развитых стран АСЕАН резкий рост числа товарных позиций с нулевыми ставками таможенных пошлин произошел в 2003 г., что вызвало увеличение соответствующего показателя по Ассоциации в целом.

Одной из основных целей создания зоны свободной торговли стран АСЕАН было расширение внутрирегиональной торговли для стимулирования экспортно ориентированной модели экономического развития. Подписание двусторонних и многосторонних соглашений о свободной торговле между государствами Восточной Азии, и в первую очередь создание зоны свободной торговли АСЕАН, в значительной степени повлияли как на объемы внешнеторгового оборота, так и на его структуру. Создание зоны свободной торговли АСЕАН привело к увеличению доли внутрирегиональной торговли с 19,2 до 25,4% и 24,3% в 1993, 2010 и 2012 гг., соответственно. За период с 2000 г. по 2008 г. объем внутрирегиональной торговли стран АСЕАН в абсолютном выражении увеличился в 3,61 раза с 166,8 до 602 млрд долл., а рекордный темп прироста товарооборота был достигнут в 2010 г. и составил 35,8%97.

Необходимо отметить, что до 2010 г. прирост общего товарооборота стран АСЕАН в большей степени обеспечивался расширением торговых отношений со странами внутри региона, чем за счет роста объемов внерегиональной торговли, что и приводило к увеличению доли внутрирегиональной торговли в общем товарообороте стран АСЕАН. Подобная динамика характерна как для экспорта, так и для импорта стран АСЕАН. Переломным с точки зрения расширения торговых отношений для стран АСЕАН стал 2002 г., который был началом тенденции резкого увеличения объемов торговли как внутри Ассоциации, так и со странами вне региона. Однако начиная с 2010 г. тенденция изменилась: темпы роста внешней торговли замедлились, а государства АСЕАН начали относительно более активно расширять торговые связи с третьими странами.

Кроме того, произошли значительные изменения в следовании традиционной, исторически сложившейся экспортно ориентированной стратегии экономического роста азиатских государств: на фоне общего сокращения темпов роста торговых потоков прирост импорта опережал соответствующий показатель по экспорту (см. табл. 8).

Таблица 8

Динамика показателей внешней торговли стран АСЕАН, 2010–2013 гг.

Источник: International Trade Center. Trade Map. Trade statistics for international business development. Availableat: http://www.trademap.org/Product_SelCountry_TS.aspx

На сегодняшний день главными торговыми партнерами Ассоциации в Восточной Азии являются Китай, Япония, Республика Корея, а вне региона – Европейский союз и США, однако с 2000 года доля каждого торгового партнера в региональной структуре товарооборота стран АСЕАН значительно изменилась (см. табл. 9).

Таблица 9

Региональная структура торговли стран АСЕАН в 2000–2012 гг. (%)

Источник: ASEAN Trade Database. ASEAN Community in Figures (ACIF) 2013 / ASEAN Secretariat. Jakarta, 2014. С. 15.

За прошедший период произошла переориентация торговых потоков стран АСЕАН в пользу партнеров по АСЕАН + 6. Создание АФТА способствовало расширению торговых связей с другими государствами региона АТР, в частности с Китаем, Республикой Корея, Индией, Австралией и Новой Зеландией, что привело к разработке концепции создания Восточноазиатского сообщества с более широким составом участников. В то же время значимость таких развитых государств, как Япония, США и страны Европейского союза, значительно сократилась, что стало результатом расширения интеграционных процессов в регионе.

Помимо увеличения объемов торговли стран АСЕАН в связи с созданием ЗСТ, необходимо отметить изменение отраслевой структуры товарных потоков. В последние годы большая часть роста внутриотраслевой торговли Восточной Азии, в том числе стран АСЕАН, приходилась на высокотехнологичный экспорт (например, компоненты и комплектующие электронных товаров и коммуникационные технологии), который был самой быстрорастущей отраслью мировой торговли. В результате доля Восточной Азии в глобальном экспорте продукции обрабатывающей промышленности резко возрастала. Экспорт стран Восточной Азии увеличился в наибольшей степени в секторах, демонстрирующих эффекты экономии при увеличении масштаба, в первую очередь в производстве электрических машин и оборудования и неэлектронном машиностроении^98.

Таким образом, с созданием АФТА происходила постепенная переориентация стран – членов Ассоциации с производства и экспорта сырьевых и товаров низкой стадии переработки в пользу готовой высокотехнологичной продукции, способной конкурировать с готовой продукцией, производимой в индустриально развитых странах. Если до создания и в первые годы функционирования ЗСТ страны АСЕАН специализировались преимущественно на производстве и экспорте текстильных изделий, одежды и обуви, а также продукции деревообрабатывающей промышленности, импортируя при этом готовую продукцию средней и высокотехнологичной стадии переработки, то в последующие годы главными статьями экспорта стала готовая продукция машиностроения, в первую очередь электроника, а также электроприборы и продукция химической и фармацевтической промышленности (см. табл. 10).

Таблица 10

Товарная структура внешней торговли товарами стран АСЕАН, 2010–2012 гг. (%)

Источник: International Trade Center. Trade Map. Trade statistics for international business development. Available at: http://www.trademap.org/Product_SelCountry_TS.aspx

Первое место в структуре внешнеторгового оборота занимает сфера электронного и электрического оборудования. Второй по значимости является торговля минеральным сырьем, топливом и продуктами его переработки.

С момента создания зоны свободной торговли АСЕАН активное развитие получил процесс либерализации торговли услугами. Первые шаги на пути либерализации торговли услугами между странами – членами АСЕАН были сделаны в 1990-х гг. В 1995 г. было подписано Рамочное Соглашение по услугам.

В документах АСЕАН рассматривается четыре возможных способа поставки услуг (в соответствии с нормами ВТО):

I. Трансграничная поставка.

II. Перемещение потребителей.

III. Коммерческое присутствие.

IV. Перемещение физических лиц, предоставляющих услугу, на территорию другого государства.

С момента подписания Рамочного Соглашения странами – членами АСЕАН было проведено пять раундов переговоров^99:

• 1996–1998 гг.: был выработан общий подход к либерализации торговли услугами для стран АСЕАН в соответствии с нормами ГАТС;

• 1999–2001 гг.: был выработан единый подсекторальный подход, в соответствии с которым четыре и более стран – членов АСЕАН могут заключать соглашения о либерализации торговли услугами какого-либо подсектора экономики;

• 2002–2003 гг.: был принят общий видоизмененный подсекторальный подход, в котором возможное число участников соглашений было снижено с 4 до 3. Кроме того, в ходе третьего раунда были начаты переговоры о либерализации торговли услугами по формуле «АСЕАН минус Х», предполагающей возможность заключения соглашений между двумя и более странами Сообщества об облегчении процесса торговли услугами в определенных секторах экономики при сохранении самостоятельной политики в отношении других стран АСЕАН, не присоединившихся к данным соглашениям;

• 2005–2007 гг.: четвертый раунд переговоров оказался более результативным по сравнению с тремя предыдущими. На нем был выработан перечень подсекторов сферы услуг, в которых должны были быть устранены все ограничения торговли услугами первыми двумя способами. Кроме того, при поставках услуг в форме коммерческого присутствия были установлены целевые показатели иностранного участия в собственном капитале компании: 49% для приоритетных подсекторов сферы услуг, 51% – для потребительских услуг и 30% – для остальных секторов;

• 2007–2009 гг.: целевые показатели иностранного участия в капитале были повышены до 51% для приоритетных секторов и до 49% при предоставлении комплекса логистических услуг.

С момента подписания Рамочного Соглашения был достигнут значительный прогресс в области внутрирегиональной торговли услугами. Был существенно облегчен доступ производителей услуг из одних государств на рынки других стран – членов АСЕАН был достигнут значительный прогресс, выразившийся в расширении номенклатуры предоставляемых услуг, их диверсификации и повышении конкурентоспособности. Большое значение имеет повышение мобильности высокопрофессиональных специалистов, предоставляющих разнообразные виды услуг внутри региона. В результате за период с 2009 по 2013 г. общий оборот услуг Ассоциации вырос на 58,5% (см. табл. 11).

Таблица 11

Торговля услугами стран АСЕАН, 2009–2013 гг.

Источник: International Trade Center Trade Map. Trade statistics for international business development. Available at: http://www.trademap.org/Country_SelService_TS.aspx

Для торговли услугами характерна большая неоднородность внутри стран – членов АСЕАН по сравнению с торговлей товарами. На шесть наиболее развитых членов Ассоциации приходится до 95% всего оборота услуг, при этом безоговорочным лидером выступает Сингапур. Кроме того, среди стран – членов АСЕАН по-прежнему сохраняется значительный разрыв в уровне развития сферы услуг, что выражается как в разнообразии показателя доли сферы услуг в ВВП, так и в доле каждой отдельной страны в общем объеме торговли услугами Сообщества в целом.

Расширение взаимодействия стран АСЕАН в области либерализации торговли услугами способствовало не только увеличению объемов торговли, в том числе и внутрирегиональной, но и диверсификации производимых услуг. При этом за отдельными государствами – членами АСЕАН закрепилась определенная специализация: Сингапур является региональным лидером в экспорте практически всех категорий услуг, в первую очередь финансовых, включая страховой бизнес, а также услуг в сфере транспорта; Таиланд также выступает одним из основных экспортеров финансовых услуг; в числе лидеров в сфере строительства можно выделить Малайзию, за ней следует Индонезия; первенство в области туристического бизнеса принадлежит Таиланду и Малайзии, которые значительно опережают Сингапур в данной сфере; в сфере коммуникаций традиционно лидирует Индонезия, хотя к 2013 г. по показателю экспорта коммуникационных услуг ее догнала Малайзия.

Расширение общего товарооборота стран АСЕАН, а также изменение товарной структуры экспорта существенным образом отразились на величине торгового баланса АСЕАН. В последние годы наблюдалась тенденция устойчивого сокращения профицита торгового баланса АСЕАН (см. табл. 12), который всегда был одной из основных особенностей экономического развития и стратегий экономического роста азиатских государств. Начиная с 2011 г. наблюдался отрицательный прирост профицита, хотя он по-прежнему сохраняется на уровне менее 1% обобщего экспорта Ассоциации.

Таблица 12

Сальдо торгового баланса услугами стран АСЕАН, 2009–2013 гг. (млрд долл.)

Источник: International Trade Center.Trade Map. Trade statistics for international business development. Available at: http://www.trademap.org/Product_SelCountry_TS.aspx

В 2013 г. профицит обеспечивался тремя государствами АСЕАН: Сингапуром, Малайзией и Брунеем, хотя для двух последних государств он значительно сократился по сравнению с уровнем 2012 г. кардинальное изменение тенденции произошло в Таиланде: за пять лет он превратился из одного из основных экспортирующих государств, обеспечивающих значительную долю положительного баланса Ассоциации, в импортирующее. Аналогичная тенденция характерна для Индонезии.

Вплоть до 2010 г. одним из основных факторов, определяющим наращивание объемов внешней торговли, были прямые иностранные инвестиции (ПИИ) транснациональных корпораций. Восточная Азия не только получала, как правило, значительные потоки ПИИ, но направлялись они преимущественно в обрабатывающую промышленность, что стимулировало экспорт.

Одной из главных особенностей внешней торговли стран АСЕАН является схожесть структуры экспорта и импорта. С одной стороны, это повышает интенсивность внутриотраслевой торговли и роль региона в глобальных производственных цепочках. Промежуточные товары и разного рода комплектующие становятся одной из главных статей как экспорта, так и импорта стран – членов АСЕАН. С другой стороны, это ограничивает возможности расширения внутрирегиональных торговых потоков.

На момент подписания Соглашения о создании ЗСТ страны АСЕАН имели отрицательное сальдо торгового баланса практически со всеми торговыми партнерами, за исключением Китая, Пакистана и США. Особенно значительным было отрицательное сальдо торгового баланса АСЕАН с Японией, которое достигало 25 млрд долл. США. С созданием ЗСТ ситуация изменилась: положительное сальдо торгового баланса было достигнуто с большинством торговых партнеров по АСЕАН + 6, в том числе Австралией и Новой Зеландией, Индией, а также странами ЕС. Кроме того, произошло значительное сокращение дефицита торгового баланса с Японией, до 2,5 млрд долл. Одной из главных негативных тенденций последних лет стало резкое увеличение отрицательного сальдо торгового баланса с Китаем, что однако было вызвано исключительно высокими темпами производства в этой стране.

Важным направлением развития ЗСТ АСЕАН является либерализация движения инвестиционных потоков. Рамочное Соглашение о создании инвестиционной зоны АСЕАН было подписано еще в 1998 г. В соответствии с данным Соглашением все сферы экономики (промышленное производство, сельское хозяйство, добывающая промышленность и пять приоритетных секторов сферы услуг) должны быть открытыми для инвесторов, за исключением некоторых видов производств товаров, попадающих в списки временно исключенной и чувствительной продукции. Тем не менее общей тенденцией является процесс постепенной либерализации притока инвестиций во все виды производств. В 2009 г. Рамочное Соглашение приобрело форму официального Соглашения государств – членов АСЕАН.

Основной приток прямых иностранных инвестиций приходится на четыре наиболее развитых государства АСЕАН: Сингапур, Таиланд, Малайзию и Индонезию. В совокупности эти страны получили около 85% ПИИ от общего притока в Ассоциацию. При этом в 2012 г. только на Сингапур приходилось более 50% (56,172 из 110,291 млрд долл.). При этом внутрирегиональный компонент притока ПИИ в страны АСЕАН в последние годы демонстрировал устойчивую тенденцию роста: он вырос с 3,9% в 2000 г. до 13,6% и 18,3% в 2009 г. и 2013 г. соответственно^100.

Таким образом, на фоне некоторого снижения значимости внутрирегиональных партнеров в качестве торговых партнеров стабильно росло их значение как поставщиков инвестиционных ресурсов, что может свидетельствовать о трансформации экономической ситуации внутри АСЕАН и расширении именно инвестиционного взаимодействия.

Предоставление дополнительных гарантий инвесторам призвано содействовать более равномерному перераспределению инвестиций как в результате повышения доверия к региону со стороны третьих стран, так и более свободного перемещения инвестиционных потоков внутри объединения.

Основными целями Рамочного соглашения стали:

1. Содействие развитию малого и среднего бизнеса, призванное стать импульсом экономического роста.

2. Содействие интернационализации хозяйственной жизни в рамках Сообщества, т. е. деятельности транснациональных компаний, располагающих производственными предприятиями и размещающих различные стадии воспроизводственного процесса в разных странах АСЕАН.

3. Разработка единого приемлемого механизма налогообложения прибыли предприятий с участием иностранных инвестиций из стран Сообщества.

В 2005–2007 гг. ежегодный темп прироста притока прямых иностранных инвестиций в регион составлял в среднем 14,8%. При этом максимальная отметка была достигнута в 2007 г., когда общий объем привлеченных прямых иностранных инвестиций составил 69,5 млрд долл. США. После резкого падения объема привлеченных в АСЕАН прямых иностранных инвестиций в 2009 г. до 49,045 млрд долл., которое, однако, сопровождалось ростом внутрирегиональных потоков, к 2012 г. этот показатель вырос до 110,291 млрд. долл. Что касается отраслевой структуры, то основными получателями ПИИ стали промышленное производство и сфера услуг, на которые в общей сложности пришлось более 75%.

Лидеры стран АСЕАН на саммите в Куала-Лумпуре в декабре 1997 г. приняли решение о трансформировании АСЕАН в «стабильный, процветающий и высоко конкурентоспособный регион с уровнем экономического развития, отвечающим интересам всех стран-участниц, и меньшими диспропорциями в уровне бедности и социально-экономического развития»101.

На саммите в Бали в октябре 2003 г. лидеры стран АСЕАН постановили, что целью региональной экономического интеграции к 2020 г. должно стать формирование Экономического сообщества АСЕАН (ASEAN Economic Community – AEC). Двумя другими основами Сообщества АСЕАН должны стать Сообщество АСЕАН по безопасности (ASEAN Security Community) и Социокультурное Сообщество АСЕАН (ASEAN Socio-Cultural Community). Предполагалось, что все три Сообщества будут сформированы к 2020 году^102.

Позже, на саммите министров экономического развития стран АСЕАН в августе 2006 г. в Куала-Лумпуре, было достигнуто соглашение о выработке «единого плана по созданию Экономического сообщества АСЕАН к 2015 г.» в соответствии с Балийским соглашением 2003 г. с провозглашением целей и установлением четких сроков реализации различных мер в интересах стран-членов Сообщества АСЕАН. Необходимо отметить, что разработка детального плана реализации мер с целью построения Экономического сообщества является отличительной чертой интеграционных процессов в АСЕАН.

На 12-м саммите АСЕАН в январе 2007 г. лидеры государств подписали Декларацию Себу об ускорении процесса создания Сообщества АСЕАН к 2015 г. В частности, они пришли к соглашению о преобразовании АСЕАН в региональное объединение, основанное на принципах свободного перемещения товаров, услуг, инвестиций, квалифицированной рабочей силы и более свободного перемещения капитала^103.

Экономическое сообщество АСЕАН представляет собой реализацию целей «Видения АСЕАН 2020» и основано на углублении и расширении интеграционных процессов посредством уже существующих и новых инициатив, а также четкого плана действий. Построение Экономического сообщества АСЕАН будет происходить на основе принципов открытой, ориентированной на внешний рынок и движимой свободными рыночными силами экономики с целью выполнения обязательств в соответствии с принятыми многосторонними соглашениями.

Экономическому сообществу АСЕАН присущи следующие ключевые характеристики:

• единый рынок и производственная база;

• высококонкурентоспособный в экономическом отношении регион;

• уровень экономического развития, отвечающий интересам всех стран-участниц;

• регион, полностью интегрированный в мировую экономику.

Единый рынок АСЕАН основан на пяти ключевых элементах^104:

1) свободное движение товаров;

2) свободное перемещение услуг;

3) свободные потоки инвестиций;

4) либерализация движения капитала;

5) свободное перемещение квалифицированной рабочей силы.

А. Свободного перемещения товаров планируется достичь за счет выполнения странами своих обязательств по Соглашению о зоне свободной торговли АСЕАН и Соглашению об общем эффективном преференциальном тарифе стран АСЕАН, составляющим основу АФТА. Свободное перемещение товаров предполагает не только нулевые ставки таможенных пошлин, но и другие важные элементы, такие как устранение нетарифных ограничений, внедрение принципа «одного окна» для стран АСЕАН, усовершенствование механизма определения страны происхождения товаров, введение единых и доступных процедур сертификации и гармонизация стандартов производимой продукции.

Устранение тарифных ограничений предполагает выполнение следующих обязательств:

1) отменить таможенные пошлины на все товары, за исключением товаров, отраженных в Списках чувствительных и высокочувствительных, к 2010 г. для шести стран АСЕАН и к 2015 г. для остальных стран – членов Сообщества;

2) отменить таможенные пошлины на товары, произведенные в приоритетных для интеграции секторах, к 2007 г. для шести стран АСЕАН и к 2012 г. для остальных четырех государств (приоритетные сектора определяются в соответствии с Рамочным Соглашением для Интеграции Приоритетных Секторов);

3) распространить действие механизма о единых действующих льготных тарифах стран АСЕАН на оставшиеся товары, включенные в Список чувствительных товаров (Sensitive List), и снизить на них таможенные пошлины до уровня 0–5% к 1 января 2010 г. для АСЕАН-6, к 1 января 2013 г. для Вьетнама, к 1 января 2015 г. для Лаоса и Мьянмы и к 1 января 2017 г. для Камбоджи в соответствии с Протоколом о специальных соглашениях для чувствительных и высокочувствительных товаров;

4) привести таможенное регулирование торговли товарами, попадающих в список полностью исключаемых из процесса либерализации (General Exception List), в соответствие с механизмом Соглашения об общем эффективном преференциальном тарифе стран АСЕАН.

Устранение нетарифных ограничений предполагает следующие действия:

1) повышение прозрачности в соответствии с Протоколом о процедурах нотификации и разработка эффективного механизма контроля над выполнением обязательств;

2) соблюдение обязательств о приостановлении и отказе от применения нетарифных ограничений;

3) устранение всех нетарифных ограничений к 2010 г. для пяти стран АСЕАН, к 2012 г. – для Филиппин и к 2015 г. с сохранением гибкого режима до 2018 г. для Камбоджи, Лаоса, Мьянмы и Вьетнама в соответствии с Рабочей программой об устранении нетарифных ограничений;

4) повышение прозрачности нетарифных мер;

5) внедрение региональных правил и методов регулирования в соответствии с наиболее успешной международной практикой.

Определение страны происхождения товаров предполагает выработку единых принципов и механизмов, а также упрощение процедур сертификации, в частности введение системы электронной обработки сертификатов происхождения и приведение национальных процедур в соответствие с международными стандартами.

Введение системы «единого окна», которая предполагает упрощение процедур таможенного оформления и контроля товаров и транспортных средств при внешнеторговых операциях, а также создание единого органа для получения необходимой информации и разрешений является также важной мерой, призванной облегчить торговлю товарами между странами АСЕАН. В рамках данного механизма АСЕАН-6 должны привести в действие национальные системы «одного окна» к 2008 г., АСЕАН-4 – не позже 2012 г.

В. Принцип свободной торговли услугами является также одним из ключевых элементов при построении Экономического сообщества АСЕАН, поскольку в большинстве стран – членов АСЕАН доля сферы услуг в ВВП колеблется от 40 до 60%.

Механизм либерализации торговли услугами был выработан в ходе раундов переговоров преимущественно под председательством Координационного комитета по услугам. Переговоры относительно торговли отдельными видами услуг, в частности в финансовой сфере и воздушного транспорта, проходили на уровне соответствующих министерств стран – членов АСЕАН:

1) было принято решение об отмене всех ограничений в торговле услугами четырех приоритетных секторов экономики (воздушный транспорт, Интернет-АСЕАН, здравоохранение и туризм) к 2010 г. и для пятого приоритетного сектора – услуг в сфере логистики – к 2013 г.;

2) отмена всех ограничений торговли услугами во всех секторах экономики к 2015 г.;

3) либерализация торговли услугами посредством проведения регулярных раундов переговоров каждые два года, начиная с 2008 г. по 2015 г. (2010, 2012, 2014, 2015 гг.);

4) расширение с каждым раундом переговоров количества подсекторов экономики, торговля услугами которых подлежит либерализации (в 2008 г. – 10 подсекторов, 2010 г. – 15, 2012 г. – 20, 2014 г. – 20 и 2015 г. –7) в соответствии с классификацией ГАТС;

5) поощрение иностранного участия (других стран – членов АСЕАН) в собственном капитале компаний сферы услуг: не менее 51% к 2008 г. и не менее 70% – к 2010 г. в четырех приоритетных секторах экономики, для услуг логистики – 49%, 51% и 70% к 2008, 2010 и 2013 г. соответственно, не менее 70% к 2015 г. во всех секторах экономики. Последовательное устранение всех препятствий для проникновения на рынок страны – члена АСЕАН к 2015 г.;

6) заключение соглашений в ходе переговоров о полном взаимном признании стандартов стран-партнеров в сфере услуг в области архитектуры, бухгалтерского учета и отчетности, квалификации работников органов финансового надзора, медицинского персонала к 2008 г., во всех сферах экономики – к 2015 г.;

7) процесс либерализации торговли услугами должен происходить с учетом стратегических целей и национальных интересов стран-членов Сообщества.

Отдельно в соглашениях в рамках формирования Экономического сообщества АСЕАН рассматривается вопрос о либерализации торговли финансовыми услугами. Процесс либерализации должен содействовать укреплению финансовых систем государств – членов Сообщества, а также социально-экономической стабильности. Регулирование торговли финансовыми услугами происходит в соответствии с нормами ГАТС. Полной либерализации торговли финансовыми услугами планируется достичь к 2020 г. при облегчении торговли по основному комплексу услуг до 2015 г.

С. Свободное перемещение инвестиций. Процесс либерализации притока инвестиций предполагает прохождение странами – членами АСЕАН трех стадий, каждая из которых предполагает более глубокий и всесторонний охват сфер экономической деятельности. Первая стадия должна быть завершена для восьми стран Сообщества в 2010 г., для Лаоса и Мьянмы – в 2011 г. Вторая стадия – к 2012 г. и 2013 г. соответственно. Заключительная стадия, достижение которой планируется к 2014 г. для восьми стран и к 2015 г. для двух, предполагает создание свободного и открытого инвестиционного режима с минимальными ограничениями движения инвестиционных потоков.

В ходе переговоров рассматриваются вопросы облегчения процессов репатриации капиталов и прибылей в форме дивидендов, валютного контроля, механизмы компенсации в случае экспроприации и убытков в результате деятельности органов государственной власти. Все эти действия направлены на улучшение инвестиционного климата путем минимизации риска потенциальных инвесторов.

Меры либерализации движения инвестиционных потоков направлены на:

1) привлечение инвестиций всех видов (как прямых, так и портфельных, как долгосрочных, способствующих созданию новых производств, так и краткосрочных, содействующих более интенсивному развитию фондовых рынков);

2) расширение потоков инвестиций внутри Сообщества АСЕАН и их перераспределение от шести наиболее развитых стран Сообщества к четырем относительно менее развитым. Неравномерность поступления ПИИ между странами АСЕАН является одной из основных причин существования различий в их уровне экономического развития, что в значительной степени препятствует формированию полноценной интеграционной группировки.

D. Либерализация движения капитала предполагает гармонизацию стандартов фондовых рынков, требований к операциям с долговыми ценными бумагами и правил эмиссии ценных бумаг, а также принципов налогообложения и методики определения налогооблагаемой базы в целях содействия более глубокому и сотрудничеству стран АСЕАН в финансовой сфере.

Е. Свободное перемещение квалифицированной рабочей силы охватывает следующие меры:

• упрощенный режим предоставления виз высококвалифицированным специалистам стран АСЕАН;

• усиление сотрудничества Ассоциаций университетов стран АСЕАН в целях повышения мобильности как студентов, так и квалифицированных специалистов;

• создание сетей и баз данных о специалистах высокого класса, а также потребностях отдельных стран – членов АСЕАН в привлечении специалистов той или иной области.

§ 7. Интеграционная модель АСЕАН + 1

Выступая центром экономической интеграции в Восточной Азии, АСЕАН с начала 1990-х годов активно развивала экономическое сотрудничество с другими странами региона с целью повышения уровня экономического развития государств – членов Ассоциации, а также содействия расширению интеграционных процессов в регионе. Взаимодействие ведется в различных форматах:

1) по формуле АСЕАН + 1, являющейся полноценным интеграционным форматом (партнерами АСЕАН в данном случае выступают Китай, Япония, Республика Корея, Индия, Австралия и Новая Зеландия);

2) в формате АСЕАН + 3;

3) EPA АСЕАН + 6 и Восточноазиатский саммит (АСЕАН + 8).

На сегодняшний день сформированы все интеграционные объединения формата АСЕАН + 1 (см. табл. 13).

Таблица 13

Региональные интеграционные объединения в формате АСЕАН + 1

Источник: WTO Regional Trade Agreement Database

Движение по пути более тесного сотрудничества и формирования в перспективе зоны свободной торговли между АСЕАН и Китаем началось с 1990-х гг.

В 1991 г. министр иностранных дел КНР Цзянь Цзичэнь принял участие в 24-й встрече министров иностранных дел Ассоциации государств Юго-Восточной Азии. В 1994 г. представители китайской стороны принимали участие в региональном форуме, проводимом в рамках Ассоциации. В декабре 1997 г. Председатель КНР и лидеры государств – членов АСЕАН провели свою первую встречу в Малайзии, в ходе которой был подписан документ о «Добрососедском партнерстве и взаимном доверии» ориентированном на XXI век.

В ноябре 2001 г. Китай и 10 стран АСЕАН начали ведение переговоров о создании между ними зоны свободной торговли. В ноябре 2002 г. между Китаем и странами АСЕАН было подписано Рамочное соглашение о всестороннем экономическом сотрудничестве, в котором были определены общая цель двустороннего сотрудничества, нормы действий и сферы сотрудничества. Это послужило официальным началом процесса строительства зоны свободной торговли Китай – АСЕАН. Планировалось, что зона свободной торговли с нулевыми ставками таможенных пошлин начнет функционировать в 2010 г. для шести первоначальных стран – членов АСЕАН, а для остальных четырех государств она будет сформирована к 2015 г.

В Соглашении были прописаны основные цели сотрудничества^105:

1) укрепление и расширение экономического, торгового и инвестиционного сотрудничества между сторонами;

2) прогрессивная либерализация и обеспечение торговли товарами и услугами, а также создание прозрачного, либерального и облегченного инвестиционного режима;

3) исследование новых сфер и разработка приемлемых мер для более тесного экономического сотрудничества между сторонами;

4) облегчение и повышение экономической эффективности интеграционных процессов, снижение разрыва в уровнях экономического развития стран-участниц.

В Соглашении также были определены меры, направленные на достижение всестороннего экономического сотрудничества:

1) прогрессивное устранение таможенных пошлин и нетарифных ограничений практически все всех областях торговли товарами;

2) прогрессивная либерализация торговли услугами, распространяющаяся на значительное число секторов сферы услуг;

3) установление открытого и конкурентного инвестиционного режима, облегчающего и способствующего более свободное движение инвестиций в пределах ЗСТ Китай – АСЕАН;

4) обеспечение специального гибкого и дифференцированного механизма принятия обязательств по отношению к наименее развитым странам – членам АСЕАН;

5) обеспечение гибкости позиций сторон в ходе переговоров в отношении торговли товарами и услугами, производимыми в наиболее уязвимых секторах экономики, а также инвестирования в подобные сектора на основе принципа взаимной выгоды;

6) установление эффективных мер, облегчающих процесс торговли и инвестирования, включая упрощенный порядок таможенного досмотра, а также взаимное признание достигнутых соглашений;

7) разработка механизма для эффективного выполнения договоренностей.

В 2004 г. была разработана так называемая программа первых результатов (Early Harvest Programme – EHP), предусматривающая первые шаги в сокращении таможенных пошлин между Китаем и шестью наиболее развитыми государствами АСЕАН.

Хронология создания правовой основы экономического взаимодействия Китая и стран АСЕАН представлена в табл. 14.

Таблица 14

Правовая основа взаимодействия АСЕАН и Китая в рамках общерегиональной зоны свободной торговли

Источник: Министерство международной торговли и промышленности Малайзии. http:// miti.gov.my

На девятом саммите АСЕАН в октябре 2003 г. КНР присоединилась к Договору АСЕАН о дружбе и сотрудничестве, а также подписала совместную декларацию о стратегическом партнерстве ради мира и процветания.

В ноябре 2004 г. Китай и АСЕАН подписали Соглашение о торговле товарами и Соглашение о механизме урегулирования споров, которые вступили в действие в 2005 г., что предоставило правовые гарантии торговли между обеими сторонами. Таким образом, в июле 2005 г. официально начался процесс всестороннего сокращения таможенных пошлин в рамках будущей зоны свободной торговли Китай – АСЕАН. В 2005 г. объем двусторонней торговли составил 130,37 млрд долл., в 2007 г. достиг 202,6 млрд долл. Таким образом, достижение целевого показателя в 200 млрд долл. было достигнуто на три года раньше запланированного срока. В декабре 2006 г. был подписан Первый протокол о внесении изменений в Соглашение о торговле товарами.

В январе 2007 г. между сторонами было подписано Соглашение по торговле услугами, которое вступило в силу в июле того же года. Соглашение об инвестициях между Китаем и АСЕАН было подписано на саммите АСЕАН в Таиланде в декабре 2008 г. Сторонами совместно был выработан набор услуг, которые должны были стать предметом процесса либерализации, при этом из-под действия норм соглашения были выведены государственные услуги. В данный набор были включены компьютерные услуги, услуги в сфере управленческого консалтинга, строительства, охраны окружающей среды, а также рекреационные и транспортные услуги.

Двустороннее Соглашение о создании зоны свободной торговли было подписано между АСЕАН и Китаем в октябре 2008 г. Кроме того, необходимо отметить, что между Китаем и некоторыми странами АСЕАН был заключен ряд двусторонних соглашений, в частности соглашения об инвестициях между Китаем и Филиппинами, соглашение о гармонизированной системе стандартизации безопасности пищевых продуктов между Китаем и Таиландом и т. д.

15 августа 2009 г. в Бангкоке на 8-м совещании Китая и АСЕАН на уровне министров экономики и торговли было подписано «Соглашение об инвестициях в зоне свободной торговли». Это соглашение – основополагающий документ для создания зоны свободной торговли между Китаем и странами АСЕАН. 1 января 2010 г. начала функционировать зона свободной торговли Китай-АСЕАН, что произошло на год раньше сроков, которые оговаривались первоначально. С 1 января Китай и шесть стран АСЕАН ввели нулевую ставку пошлины на 90% экспортных товаров. В 2010 г. был подписан второй протокол о внесении изменений в Соглашение о торговле услугами, облегчающий правила сертификации товаров внутри Ассоциации.

После открытия зоны свободной торговли средний уровень таможенных пошлин на импортированные из стран АСЕАН в Китай товары снизился с 9,7% до 0,1%. А китайская продукция, ввозимая в Бруней, Индонезию, Малайзию, Филиппины, Сингапур и Таиланд, облагается пошлиной в размере 0,6% вместо прежних 12,8%106. В результате Китай стал главным торговым партнером стран АСЕАН, заняв первое место в структуре как экспорта, так и импорта Ассоциации (см. табл. 15).

Таблица 15

Динамика торговых связей АСЕАН с Китаем, 2009–2013 гг.

Источник: составлено автором на основе данных International Trade Center. Trade Map.Trade statistics for international business development. Available at: http://www.trademap.org/Product_SelCountry_TS.aspx

Необходимо отметить, что за время тесного партнерства Китая и АСЕАН доля Китая в общем товарообороте стран АСЕАН неуклонно росла: с 2,1% в 1993 г. до 7,2% в 2003 г. и 14,62% в 2013 г. В сфере торговли Китай постепенно наращивал импорт из стран Восточной Азии, уже в 2004 г. он составил более половины общего объема импорта этой страны. Импортная продукция идет в основном на переработку и сборку готовой продукции. Экспорт Китая в государства Восточной Азии традиционно был значительно ниже импорта, что обеспечивало положительный торговый баланс для Китая и, соответственно, отрицательный для стран АСЕАН. Готовая продукция поступает в основном на рынки западных стран.

Общее замедление темпов роста внешней торговли стран АСЕАН в последние годы, о котором уже упоминалось ранее, стало в том числе результатом снижения интенсивности торговли с Китаем. Однако относительно динамики торговли с другими странами, как внутри азиатского региона, так и вне его, темпы прироста торговли с Китаем были выше, что обеспечило повышение доли этой страны в товарообороте АСЕАН, закрепив за ним роль лидера. Во многом такой тенденции способствовало подписание Соглашения о свободной торговле, эффективность которого в случае Китая оказалась сравнительно выше, чем эффективность аналогичных Соглашений, заключенных с другими региональными государствами-партнерами. Тем не менее именно торговля с Китаем лишила АСЕАН возможности накапливать международные резервы за счет расширения чистого экспорта. Из-за резкого роста в последние два года дефицита торгового баланса АСЕАН и Китая, который традиционно был характерен для их взаимной торговли, существенно сократился общий профицит счета текущих операций АСЕАН.

Вместе с тем в последние годы значительно выросла инвестиционная привлекательность КНР для стран Восточной Азии. На восточноазиатские страны в 2007 г. приходилось две трети объема поступающих в Китай иностранных инвестиций^107. При этом за два года – с 2009 по 2011 г. – величина прямых иностранных инвестиций, поступивших в страны АСЕАН из Китая, выросла в 3,73 раза с 1968 млн долл. до 7336 млн долл. Однако в 2012 г. данный показатель снизился до 4335 млн долл.108

Япония является страной, которая очень внимательно следит за развитием процессов интеграции в Восточной Азии и позициями конкурентов, главным из которых является Китай. Активизации сотрудничества Японии и стран АСЕАН во многом способствовал финансовый кризис 1997 г. В это же время усиливается сотрудничество в формате АСЕАН + 3 с привлечением как Японии, так и Китая и Республики Корея, однако первоначально интерес для Японии представлял не блок АСЕАН + 3, а диалоговый формат встреч на высшем уровне с АСЕАН в рамках АСЕАН + 1. Одним из первых шагов в процессе сотрудничества стало проведение в декабре 2003 г. «специального саммита Япония – АСЕАН», на котором стороны подтвердили свое намерение поддерживать и развивать в будущем свои взаимные отношения. Проведению саммита предшествовала значительная помощь Японии странам Юго-Восточной Азии по линии ОПР (официальная помощь развитию), а также увеличение объема прямых инвестиций, которые содействовали развитию инфраструктуры, расширению занятости и стали мощным двигателем экономического роста.

В 2002 г. Япония заключила Соглашение о зоне свободной торговли с Сингапуром, и этот шаг можно рассматривать как подготовку к формированию Японией интеграционной группировки с АСЕАН. В декабре 2005 г. в ходе первого восточноазиатского саммита в Куала-Лумпуре было заключено Рамочное соглашение о создании к 2012 г. зоны свободной торговли между АСЕАН и Японией.

В 2008 г. между Японией и странами АСЕАН было подписано Соглашение о всестороннем экономическом партнерстве, которое и считается правовой основой интеграционного объединения.

Цели создания ЗСТ, закрепленные в Соглашении, включают в себя:

1) прогрессивную либерализацию и облегчение торговли товарами и услугами между сторонами;

2) улучшение возможностей инвестирования и защиту инвестиций и инвестиционной деятельности сторон;

3) установление рамок улучшения экономического сотрудничества между сторонами с целью поддержки экономической интеграции стран АСЕАН и сокращения разрыва в уровнях экономического развития между государствами – членами АСЕАН, а также увеличение объемов торговли и инвестиций между сторонами.

В Соглашении закреплены и основные принципы сотрудничества. Оно охватывает вопросы торговли товарами (как тарифные, так и нетарифные ограничения на пути следования товарных потоков): правила определения страны происхождения, стандартизацию и технические требования к товарам, перемещающимся через границы стран – участниц Соглашения. Значительный раздел посвящен торговле услугами и движению инвестиций^109.

Если рассматривать движение торговых потоков между Японией и АСЕАН, можно сказать, что за последние два десятилетия Япония в значительной степени утратила в регионе позиции лидера. Доля этой страны в общем товарообороте стран АСЕАН сократилась с 20,2% в 1993 г. до 13,8% в 2003 г. и продолжала снижаться, составив в 2013 г. 9,45% (см. табл. 16).

Таблица 16

Динамика торговых связей АСЕАН с Японией, 2009–2013 гг.

Источник: составлено автором на основе данных International Trade Center. Trade Map.Trade statistics for international business development. Available at: http://www.trademap.org/Product_SelCountry_TS.aspx

В последние пять лет наблюдалась устойчивая тенденция постепенного уменьшения темпов прироста показателей взаимного товарооборота, более того, в 2013 г. прирост как по экспорту, так и по импорту, а соответственно, товарообороту в целом, был отрицательным. Тем не менее важно, что в 2013 г. странам АСЕАН удалось достичь профицита торгового баланса в торговле с Японией.

Кроме того, на фоне утраты торгового лидерства Япония остается главным региональным поставщиком прямых иностранных инвестиций и мощным двигателем развития общерегиональных финансовых инициатив в финансовой сфере (вопросам финансового сотрудничества будет посвящена третья часть настоящего исследования).

За период с 2009 по 2012 г. объем поступивших в АСЕАН прямых иностранных инвестиций из Японии вырос в 5,8 раз: с 3976 до 23 113 млн долл. Наблюдался самый большой и, главное, устойчивый прирост поступивших прямых иностранных инвестиций среди всех государств-партнеров по АСЕАН + 6. Многие японские ТНК преследуют цель выхода на новые рынки и расширения деятельности на территории государств АСЕАН, а японское правительство поощряет «инвестиционную экспансию» своих компаний. Кроме того, Япония делает ставку на увеличение кредитно-финансовой помощи правительствам стран АСЕАН в развитии проектов инфраструктуры, людских ресурсов и «экономики знаний»110.

Республика Корея установила официальные отношения с АСЕАН еще в 1989 г. В 2004 г. была подписана Объединенная Декларация о всестороннем партнерстве и сотрудничестве. В Декларации прописано, что создание зоны свободной торговли между странами АСЕАН и Республикой Корея станет естественным продолжением расширения экономического сотрудничества и будет охватывать сферы торговли товарами и услугами, а также инвестиции. Целью ЗСТ является устранение всех тарифных и нетарифных ограничений на пути перемещения товаров, услуг и инвестиционных потоков. В соответствии с текстом Декларации к 2009 г. планировалось снизить до 0 таможенные пошлины по крайней мере на 80% товаров. Особое внимание уделяется сохранению гибкого дифференцированного подхода в отношении четырех государств АСЕАН, присоединившихся к Ассоциации последними.

В 2005 г. Республика Корея и страны АСЕАН начали переговоры о подписании соглашения о свободной торговле. Переговоры велись по четырем основным направлениям: торговля товарами, торговля услугами, движение инвестиций и вопросы урегулирования споров. Соглашение о торговле товарами, подписанное 26 августа 2006 г., вступило в силу в 2007 г., а соглашение о торговле услугами, подписанное сторонами 21 ноября 2007 г., – в начале 2009 г. Началом функционирования зоны свободной торговли в соответствии с данными ВТО считается 1 января 2010 г.

Таблица 17

Правовая основа взаимодействия АСЕАН и Республики Корея в рамках общерегиональной зоны свободной торговли

Источник: Министерство международной торговли и промышленности Малайзии. http:// miti.gov.my

Необходимо отметить, что доля взаимного товарооборота с Республикой Корея в общем товарообороте стран АСЕАН постепенно увеличивается, хотя нельзя сказать, что процесс этот заметно ускорился после вступления в силу соглашения о свободной торговле. Анализируя динамику торговых потоков АСЕАН и Республики Корея, можно сказать, что создание интеграционного объединения в большей степени было выгодно корейской стороне, нежели государствам АСЕАН (см.табл. 18).

Таблица 18

Динамика торговых связей АСЕАН с Республикой Корея, 2009–2013 гг.

Источник: составлено автором на основе данных International Trade Center. Trade Map.Trade statistics for international business development. Available at: http://www.trademap.org/Product_SelCountry_TS.aspx

Повышение значимости Республики Корея в качестве торгового партнера стран АСЕАН и доли страны во внешнеторговом товарообороте Ассоциации стало следствием наращивания импорта. В последние годы экспортные возможности стран АСЕАН в Республику Корея сократились, а импорт, хотя и замедлился, что, впрочем, было связано с общей региональной тенденцией, а не с эффектами интеграции, все же сохранил положительный прирост. В результате у стран АСЕАН возник значительный дефицит в торговле с Республикой Корея.

За четыре года в структуре импорта АСЕАН из Республики Корея значительно возросла доля высокотехнологичных товаров при сокращении доли продукции сырьевого сектора. В частности, доля импортируемого АСЕАН электрического и электронного оборудования выросла с 28,1 до 33,5%. При этом основной статьей экспорта АСЕАН в Республику Корея остается минеральное топливо, хотя в последние годы наблюдается тенденция к сокращению доли этой статьи в пользу более технологичных производств.

В апреле 2009 г. Республика Корея и АСЕАН также достигли соглашения относительно инвестиций, Соглашение по инвестициям между АСЕАН и Республикой Корея было подписано в июле 2009 г.111 Соглашение призвано обеспечить более свободное движение инвестиций и создать либеральный, облегченный, прозрачный и конкурентный инвестиционный режим между АСЕАН и Республикой Корея путем^112:

• прогрессивной либерализации инвестиционного режима;

• создания благоприятной среды для инвесторов из стран АСЕАН и Республики Корея и их инвестиций;

• обеспечения сотрудничества на взаимовыгодной основе;

• поощрения и обеспечения инвестиционных потоков и сотрудничества между АСЕАН и Республикой Корея;

• повышения прозрачности правил осуществления инвестиционной деятельности;

• обеспечения защиты инвестиций.

Подписание Соглашения по инвестициям было стратегически важным как для Республики Корея, так и для стран АСЕАН. В 2010 г. сразу после подписания соглашения объем прямых иностранных инвестиций, поступивших в страны АСЕАН из Республики Корея, вырос более чем в два раза: с 1,789 до 3,705 млрд долл., однако в последующие годы наблюдался отрицательный прирост соответствующего показателя, в первую очередь из-за расширения корейскими компаниями инвестиционного взаимодействия со странами вне региона.

Соглашение о свободной торговле между странами АСЕАН и Индией было подписано 13 августа 2009 г. и вступило в силу с 1 января 2010 г. Действие соглашения распространяется на торговлю товарами. В рамках достигнутых договоренностей была выработана схема сокращения таможенных пошлин в торговле стран АСЕАН и Индии (см. табл. 19).

Таблица 19

График сокращения таможенных пошлин

Источник: Министерство международной торговли и промышленности Малайзии. http:// miti.gov.my

Система преференциальных таможенных пошлин в отношении наиболее чувствительных групп товаров, в первую очередь отдельных видов сельскохозяйственных культур (кофе, перца, черного чая и проч.), предполагала их постепенное сокращение к 2019 г. для АСЕАН-6 и к 2024 г. для четырех наименее развитых государств АСЕАН.

Индия стала одной из немногих стран – торговых партнеров АСЕАН в азиатском регионе, с которыми у них сложился положительный торговый баланс, хотя и неуклонно сокращавшийся на протяжении последних четырех лет. Отрицательный темп прироста экспорта компенсировался относительно большим положительным приростом потоков импорта, что позволило Индии сохранить долю в товарообороте на уровне 2,94%, наблюдавшуюся в 2011 г. (см. табл. 20).

Таблица 20

Динамика торговых связей АСЕАН с Индией, 2009–2013 гг.

Источник: составлено автором на основе данных International Trade Center. Trade Map.Trade statistics for international business development. Available at: http://www.trademap.org/Product_SelCountry_TS.aspx

В структуре импорта АСЕАН из Индии лидирующие позиции закреплены за минеральным топливом, на втором месте – продукция животноводства. Экспортируется также минеральное топливо, сельскохозяйственная продукция, электрические машины и оборудование и электронная техника.

Между АСЕАН, Австралией и Новой Зеландией переговоры о создании трехсторонней зоны свободной торговли велись с 2004 г., охватывали они широкий круг вопросов, в том числе:

• торговлю товарами;

• инвестиции;

• торговлю услугами;

• финансовые услуги;

• сферу телекоммуникаций;

• вопросы электронной коммерции;

• вопросы интеллектуальной собственности;

• единую политику в области конкуренции;

• экономическое сотрудничество.

Соглашение о свободной торговле было подписано 27 февраля 2009 г. и вступило в силу 1 января 2010 г. Динамика товарооборота АСЕАН с Австралией и Новой Зеландией представлена в табл. 21, 22.

Таблица 21

Динамика торговых связей АСЕАН с Австралией, 2009–2013 гг.

Источник: составлено автором на основе данных International Trade Center. Trade Map.Trade statistics for international business development. Available at: http://www.trademap.org/Product_SelCountry_TS.aspx

Таблица 22

Динамика торговых связей АСЕАН с Новой Зеландией, 2009–2013 гг.

Источник: составлено автором на основе данных International Trade Center. Trade Map.Trade statistics for international business development. Available at: http://www.trademap.org/Product_SelCountry_TS.aspx

По сравнению с другими государствами региона Австралия и Новая Зеландия обеспечили странам АСЕАН большую долю профицита торгового баланса, несмотря на некоторое ухудшение соответствующей динамики в 2013 г. Это может стать одним из основных факторов расширения интеграционных процессов до формата АСЕАН + 6 и включения новых стран-членов.

В структуре экспорта АСЕАН в Австралию также преобладают минеральное топливо, сельскохозяйственная продукция, электрическая и электронная техника и оборудование, в структуре импорта – минеральное топливо и продукция сельского хозяйства.

§ 8. Общерегиональная модель интеграции АСЕАН + 3

В процессе движения к созданию Восточноазиатского сообщества в рамках АСЕАН + 6 можно выделить три этапа^113:

1) Экономическое Совещание стран Восточной Азии (ЭСВА) – 1990 г.;

2) АСЕАН + 3 – 1997 г.;

3) Восточноазиатский саммит (ВАС) – 2005 г.

В основе деятельности АСЕАН изначально лежала идея создания Экономического Совещания стран Восточной Азии (ЭСВА), выдвинутая Малайзией в 1990 г. Однако в 1990-х гг. идея организации ЭСВА натолкнулась на сопротивление в первую очередь США, а также Японии, которые опасались усиления влияния Китая в регионе.

Из-за укрепления диалога в АСЕАН + 3 расширяется общерегиональное сотрудничество в торговой и инвестиционной сферах по традиционному для Азиатского региона пути, характерному, в частности, для объединений формата АСЕАН+1. На встрече АСЕАН + 3 в 2002 г. в Камбодже Китай выступил с инициативой создания Северо-Восточной ЗСТ между Японией, Китаем и Республикой Корея, которое должно было стать важным шагом на пути формирования единой восточноазиатской ЗСТ. В 2012 г., как и было заявлено на четвертой встрече руководителей трех стран с участием премьера Госсовета КНР Вэнь Цзябао, премьер-министра Японии Наото Кана и президента РК Ли Мен Бака 21 мая 2011 г. в Токио, начались официальные переговоры о создании трехсторонней зоны свободной торговли; в марте 2014 г. завершился четвертый раунд переговоров.

В 2007 г. был выработан Рабочий план сотрудничества АСЕАН + 3 (2007–2017 гг.), в котором обозначены основные направления сотрудничества и углубления интеграционных процессов. В 2013 г. десятилетний план был пересмотрен по результатам выполнения намеченных целей, в результате был выработан среднесрочный план сотрудничества АСЕАН + 3 на 2013–2017 гг. Рабочий план включает в себя целый ряд направлений: от торгового и инвестиционного сотрудничества до партнерства в области поддержки малого и среднего бизнеса и развития информационных технологий^114.

С этого времени АСЕАН + 3 начала рассматриваться в качестве этапа на пути создания общерегиональной ЗСТ. На 13-м саммите АСЕАН + 3 в Ханое 29 октября 2010 г. особое внимание было уделено тому, что «АСЕАН + 3, главной движущей силой которой выступает АСЕАН, будет оставаться главным инструментом в достижении долгосрочной цели построения Восточноазиатского сообщества и содействовать устойчивому развитию региона»115. В 2010 г. был одобрен План действий по либерализации торговли стран АСЕАН + 3, проект которого был представлен Китаем, и предложена на рассмотрение Рабочих групп АСЕАН + 3 концепция Японии о Первых шагах в направлении региональной экономической интеграции в Восточной Азии: Последовательный подход.

Особое внимание было уделено проектам развития транспортного сообщения внутри Сообщества АСЕАН. В частности, было принято решение о реализации Многостороннего Соглашения АСЕАН о полной либерализации пассажирских авиаперевозок и Стратегического транспортного плана АСЕАН (2011–2015 гг.)116, который предусматривает строительство и реконструкцию дорог и сооружений, прокладку коммуникаций и реализацию других инфраструктурных проектов. Также был одобрен Стратегический план действий по развитию малого и среднего бизнеса АСЕАН на 2010–2015 гг., ставший преемником Проекта политики АСЕАН в области развития малого и среднего бизнеса 2004–2014 гг.117

Несмотря на исключительно консультативный характер, сотрудничество в рамках АСЕАН + 3 дает свои положительные результаты. На двенадцатом раунде консультаций в августе 2009 г. в Бангкоке было отмечено, что общий уровень экспорта стран АСЕАН в три страны Северо-Восточной Азии вырос с 192,5 млрд долл. в 2007 г. до 225,4 млрд долл.США в 2008 г., так что прирост составил 17,1%. Этот показатель выше уровня 2007 г., когда экспорт стран АСЕАН вырос по сравнению 2006 г. всего на 10,9%. Прирост импорта для стран АСЕАН в 2008 г. составил 19,5% по сравнению с 15,7% в 2007 г. Общий импорт государств – членов АСЕАН вырос в 2008 г. до 254,7 млрд долл., в то время как в 2007 г. он составлял 213,1 млрд долл^118.

По данным за 2012 г., общий товарооборот государств АСЕАН в АСЕАН + 3 достиг 1315,4 млрд долл., при этом на экспорт приходилось 647,3 млрд долл., на импорт, соответственно, 668,2 млрд долл., т. е. для государств АСЕАН торговый баланс был сведен с дефицитом в 20,9 млрд долл.119 В свою очередь, общий объем взаимной торговли АСЕАН + 3 в том же году достиг 3459 млрд долл. (см. табл. 23).

Таблица 23

Динамика показателей внутрирегиональной торговли АСЕАН + 3, 2008–2012 гг.

Источник: Regional Integration Indicators Database, ARIC, ADB по состоянию на июль 2014 г.

Относительные показатели оказались менее радужными, чем абсолютные. Доля внутрирегионального товарооборота в совместном обороте тринадцати государств ВАС с 2004 г. падала (с более чем 39% в 2004 г. она снизилась в 2008 г. до 37,5%). Отчасти это было связано с расширением торгового сотрудничества со странами вне азиатского региона и организацией в 2005 г. первого Восточноазиатского саммита, что могло привести к некоторой переориентации торговых потоков в пользу Индии, Австралии и Новой Зеландии. В 2012 г. в структуре общего товарооборота государств АСЕАН + 3 почти 38% приходилось на внутрирегиональный компонент. При этом в 2011 и 2012 гг. этот показатель снижался, т. е. страны АСЕАН + 3 более интенсивно торговали со странами вне региона.

Замедлились и темпы прироста: после восстановления в 2010 г. предкризисной динамики до 32,39 и 33,37% по экспорту и импорту соответственно, в 2012 г. они упали до 3,16 и 2,47%. О снижении торговой активности свидетельствует и динамика Индекса интенсивности внутрирегионального товарооборота, представляющего собой отношение внутрирегиональной доли торговли к доле мировой торговли со странами региона. За период 2008–2012 гг. соответствующий показатель снизился с 1,77 до 1,51.

Сегодня в регионе достаточно остро стоит проблема определения регионального лидера. В качестве локомотива экономического развития и расширения интеграции в регионе может выступить одно из государств Северо-Восточной Азии, т. е. Китай или Япония, в меньшей степени – Республика Корея. Еще до конца ХХ века в регионе доминировала Япония, причем во многих сферах: торговле, инвестициях, передаче технологий и результатов интеллектуальной деятельности, показателям экономической помощи и т. д. В настоящее время по ряду показателей, в первую очередь внешнеторговых, Япония утрачивает роль регионального торгового лидера, выступая основным поставщиком инвестиций стран АСЕАН (см. табл. 24).

Таблица 24

Торгово-инвестиционные связи АСЕАН с партнерами по АСЕАН + 3, %

Источник: составлено на основе данных Asian Economic Integration Monitor // ADB. Mandaluyong City, 2014. Р. 27.

Япония была единственной страной среди партнеров АСЕАН в Северо-Восточной Азии, с которой расширение инвестиционных связей происходило на фоне сокращения доли экспорта.

Несмотря на некоторое снижение доли внутрирегиональной торговли, о чем уже упоминалось ранее, существуют весомые аргументы в пользу создания общерегионального интеграционного объединения в формате АСЕАН + 3. Одним из них является структура внешней торговли. Специалистами ООН (Экономической и социальной Комиссии по Азии и Тихоокеанскому региону – ESCAP) был проведен расчет индекса дополняемости (Complementary Index) между экспортом и импортом субрегионов Азии. Индекс изменяется от 0 до 100 и характеризует то, насколько торговля внутри субрегионов (или между ними) обеспечивает потребности государств. Результаты расчетов приведены в табл. 25.

Таблица 25

Индекс дополняемости торговли между и внутри субрегионов Азии

Источник: Economic and Social Survey of Asia and the Pacific. Sustaining Dynamism and Inclusive Development: Connectivity in the Region and Productive Capacity in Least Developed Countries // United Nations. 2011. P. 113.

Результаты расчетов наглядно демонстрируют, что потребности стран данных субрегионов более чем наполовину обеспечены торговлей внутри или между ними. При этом для Юго-Восточной Азии, где ЗСТ уже создана (АФТА), индекс равен 51, в то время как для стран Восточной и Северо-Восточной Азии (к которым относятся Китай, Япония и Республика Корея) он достигает 64. Индексы межрегиональной торговли также выше, чем по АФТА. Таким образом, сегодня существуют реальные экономические предпосылки формирования как единой ЗСТ в формате 13 государств Восточной Азии, так и Северо-Восточной ЗСТ, которая может стать промежуточным этапом на пути к интеграционному объединению 13 государств.

С углублением процессов региональной интеграции в рамках АСЕАН и АСЕАН+1 повышается уровень экономического развития стран региона, что приводит к расширению торговых и инвестиционных связей как внутри Сообщества, так и с другими странами. Меняются направления и структура торговых и инвестиционных потоков (см. схему 5). Япония выступает в первую очередь в качестве экспортера инвестиций как для АСЕАН, так и для Китая, а Китай, в свою очередь, является крупнейшим импортером инвестиций и лидером по экспорту готовой продукции и в страны АСЕАН, и в Японию.

Схема 5

Направления торгово-инвестиционных потоков с участием Китая и Японии

В области инвестирования происходит постепенная переориентация японских инвесторов со стран Восточной Азии (партнеров по АСЕАН + 3) на внешние рынки (см. диаграмму 3.5.), несмотря на общую тенденцию роста объемов поступающих инвестиций в абсолютном выражении. Тем не менее в последние годы японские ТНК все более активно осваивают региональные рынки стран – партнеров по интеграционным тенденциям, в чем им немало содействуют меры, предпринимаемые правительственными институтами.

В качестве примеров подобного взаимодействия на уровне органов денежно-кредитной политики можно привести соглашения, подписанные Японией с Таиландом и Сингапуром о финансовой поддержке японских ТНК. В 2011 г. была достигнута договоренность с Таиландом об открытии им под залог государственных облигаций Японии кредитной линии для японских компаний, осуществляющих свою деятельность на территории страны. 26 июля 2013 г. Центральный банк Японии объявил о заключении аналогичного соглашения с монетарными властями Сингапура. При этом кредиты японским корпорациям, работающим в Сингапуре, будут выдаваться в национальной валюте – сингапурских долларах. Фактически государственные облигации Японии станут залоговым обеспечением предоставляемых кредитных средств. Это позволит, с одной стороны, обеспечить японские корпорации финансовыми ресурсами в случае недостатка ликвидности, с другой – увеличить их прямые инвестиции в экономику Сингапура.

Особенностью АСЕАН + 3 является то, что наряду с расширением торговых связей и инвестиционного сотрудничества в рамках классической схемы, традиционной для стран АСЕАН и формата АСЕАН+1, в регионе активно развивается сотрудничество в рамках более узких направлений.

В АСЕАН + 3 все большую значимость приобретает сотрудничество в области транспорта, в первую очередь в результате наращивания объемов контейнерных морских перевозок, особенно между государствами Северо-Восточной Азии. В регионе расположены пять крупнейших морских портов (Сингапур, Гонконг, Шанхай, Шеньжень в Китае и Пусане, Республика Корея), и именно эти государства характеризуются наивысшими показателями развития линейного судоходства. Развитие транспортных связей во многом связано с заключением странами региона межгосударственных соглашений. Пример – Межгосударственное соглашение о развитии азиатской дорожной сети (Intergovernmental Agreement on the Asian Highway Network), вступившее в силу в 2005 г. Результатом реализации его основных положений стало сокращение доли дорог ниже третьего класса с 16 до 8% за период с 2005 по 2008 г.

Еще одна инициатива – Межгосударственное соглашение о развитии трансазиатской железнодорожной сети (Intergovernmental Agreement on the Trans-Asian Railway Network), реализация которого также содействует увеличению притока инвестиций для осуществления инфраструктурных проектов.

В настоящее время АСЕАН + 3 развивают сотрудничество с целью противодействия нарастающим глобальным угрозам в экономической и политической сферах. В качестве примера можно привести Международный семинар представителей АСЕАН, КНР, Японии и РК по вопросам ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций, проведенный в период 4–7 июня 2007 г. в Шицзячжуанской командной академии сухопутных войск НОАК. Обсуждались «вопросы дальнейшего расширения контактов и сотрудничества в ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций»120.

В 2010 г. помимо череды саммитов, проведенных в октябре в Ханое, 22 июля была организована седьмая встреча министров энергетики в формате АСЕАН + 3, в ходе которой был одобрен ряд инициатив в области укрепления энергетического сотрудничества.

И главное, в рамках АСЕАН + 3 активно развивается финансовое сотрудничество в рамках общерегиональных финансовых инициатив, которые будут детально рассмотрены в последующих главах. В результате, многими исследователями и международными институтами используется термин «финансовая интеграция» в отношении общерегиональных интеграционных процессов в формате АСЕАН + 3.

Таким образом, за последние годы АСЕАН + 3 превратилась из структуры, продвигающей исключительно финансовое сотрудничество, в объединение с широким кругом направлений, способное выступить основой для формирования полноценного интеграционного объединения.

Часть 3.

НОВЫЕ ИНТЕГРАЦИОННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В ВОСТОЧНОЙ АЗИИ

§ 9. Инициативы финансового сотрудничества АСЕАН + 3: от предпосылок к реализации

Стабильная макроэкономическая среда и доходы от функционирования экспортно ориентированной модели в 1990-е гг. привели к открытию ряда секторов национальных экономик азиатских государств для иностранных инвесторов, что вело к еще более значительному ускорению их темпов роста. Иностранные инвестиции стали выступать одним из главных локомотивов экономического развития в регионе. Казалось, период экономического процветания никогда не закончится, поскольку приток иностранных инвестиций рос и не было никаких оснований ожидать резкого изменения ситуации. Однако бурные темпы экономического роста усыпили бдительность как лиц и институтов, ответственных за проведение экономической политики внутри самих быстро развивающихся государств Восточной Азии, так и иностранных инвесторов, которые в погоне за высокими прибылями недооценили риски собственных вложений.

Созданная модель рухнула именно в тот момент, когда она, казалось бы, находилась на пике своего роста. Низкий уровень прозрачности финансового сектора, неэффективный риск-менеджмент производственных компаний и финансовых учреждений, а также отсутствие эффективной, закрепленной на уровне национальных законодательств процедуры банкротства убыточных предприятий и привели к краху финансового рынка.

Несмотря на внешне положительную динамику развития стран юго-востока Азии, в них постепенно накапливались системные диспропорции, приведшие в 1997 году к валютно-финансовому кризису. Они выражались в недостатках финансовой и корпоративной систем, которые состояли из ряда элементов, включая ранее существовавшую слабость портфелей финансовых организаций, заимствование иностранной валюты без хеджирования, чрезмерную зависимость от краткосрочного внешнего долга и рискованные инвестиции на фоне искусственно поднятых курсов акций и цен на имущество. Эти недостатки накапливались в обстановке большого притока частного капитала и стремительного роста внутренних кредитов в условиях либеральных финансовых систем, в которых повсеместным явлением оставались государственные гарантии в неявном виде, а надзор и регулирование не отвечали требованиям глобального финансового рынка^121.

Кризис начался в Таиланде в июле 1997 г., когда власти позволили бату свободно колебаться. В этой стране макроэкономические индикаторы давно свидетельствовали о неблагоприятной экономической ситуации. Наиболее важным из них был дефицит платежного баланса, который в 1996 г. составил 8% ВВП и финансировался в основном притоком краткосрочных иностранных капиталов^122. Отрицательное сальдо платежного баланса стало результатом привязки национальной валюты к доллару США, что в сочетании с 50%-ным удорожанием доллара относительно иены в течение 1995–1997 гг.123 снизило конкурентоспособность азиатских стран и увеличило импорт. Таким образом, дефицит платежного баланса был обусловлен резким ухудшением состояния торговых балансов стран Азии. После того как под их натиском в июле 1997 г. правительство ввело режим свободного плавания, к началу 1998 г. бат потерял более 40% стоимости.

Обслуживание валютных долгов стало очень дорогим, тем более что они практически не хеджировались заемщиками. У инвесторов возникли сомнения в платежеспособности заемщиков, валютные резервы стали быстро расходоваться, и в результате Таиланд обратился за помощью к МВФ. После этого инвесторы, проанализировав ситуацию в других странах региона, выявили у них похожие проблемы, и кризис под действием «эффекта эпидемии» быстро распространился на Филиппины, Индонезию, Малайзию и Республику Корею, обрушив их финансовые рынки (contagioneffect). Доверие инвесторов было подорвано также слабостью финансового сектора, обремененного крупными необслуживаемыми ссудами, высоким уровнем долга корпоративного сектора и слабостью корпоративного управления. В 1998 г. объем необслуживаемых ссуд в Индонезии и Таиланде достигал почти 50% от общего объема ссуд, в Республике Корея – более 30%, в Малайзии – более 20%124.

Отличительной чертой кризисных тенденций в странах Азии стал рост долга не столько государственного, сколько корпоративного сектора. В корпоративном секторе отношение долга к собственному капиталу для стран Азии в 1998 г. достигло 200%.

Дополнительной негативной чертой, которая не позволила привлечь в страны Азии столь необходимые на тот момент иностранные инвестиции, стал недостаточный уровень развития институтов, которые могли бы стать альтернативой банковскому кредитованию (рынок корпоративных облигаций). Кроме того, большинство кредитов предоставлялось в иностранной валюте (долларах США), что в результате снижения стоимости национальной валюты привело к росту обязательств. Именно этим во многом объяснялся резкий рост соотношения между заемными и собственными средствами корпоративного сектора. Такая ситуация привела к череде банкротств в финансовом и корпоративном секторах азиатских стран, ставших жертвами азиатского кризиса. В результате азиатского кризиса произошло резкое падение индексов фондовых рынков и повышение краткосрочных процентных ставок.

На протяжении всего периода, начиная с 1989 г., отмечался значительный приток прямых иностранных инвестиций практически во все азиатские страны с формирующимся рынком, как в абсолютном, так и в относительном выражении (в процентах к уровню экспорта). Приток инвестиций сопровождался существенным увеличением обязательств, что в сочетании с отрицательным сальдо баланса по текущим операциям, которое сохранялось на протяжении всего периода с 1990 по 1998 г., и вызвало финансовый кризис и повлекло падение курсов национальных валют ряда восточноазиатских стран с формирующимся рынком. Имеющиеся в наличии золотовалютные резервы были существенными, но все же недостаточными для смягчения негативных последствий кризиса.

Для стран Азии год кризиса стал переломным: начиная с конца 1997 г., азиатские страны взяли уверенный курс на стабилизацию экономической ситуации, что выразилось в преодолении отрицательного сальдо по счету текущих операций и резкий рост экспорта, чему способствовала девальвация национальных валют стран Юго-Восточной Азии. В 1998 г. общее среднее положительное сальдо баланса текущих операций достигло рекордного уровня около 7% ВВП. Стремление азиатских стран минимизировать риски наступления кризисных процессов в будущем привело к масштабному накоплению золотовалютных резервов, а приток частного капитала сменился его резким оттоком. Кризис 1997 г. в Азии резко изменил положение в этой группе стран, превратив их из получателей капитала в чистых кредиторов. Эта тенденция сохранялась и до недавнего времени.

Азиатский финансовый кризис значительно изменил подход государств Восточной Азии к развитию общерегиональных процессов интеграции и сотрудничества. Он, с одной стороны, дал толчок более тесному партнерству государств региона с целью предотвращения подобного развития событий в будущем и создания механизмов быстрого выхода из кризисных ситуаций, а с другой – значительным образом изменил представления об оптимальном формате и направлениях экономического сотрудничества.

Азиатский финансовый кризис 1997 г. выявил неспособность существующих международных структур, в том числе международных организаций, подобных МВФ, ни предотвращать развитие глобальных кризисов, ни эффективно с ними бороться. Как известно, и как впоследствии признавали и сами специалисты МВФ, организация оказалась не в состоянии правильно определить причины кризиса и выработать грамотные действия по выходу из него и устранению последствий, а также не располагала финансовыми ресурсами, способными переломить негативные тенденции. Кроме того, все большее распространение в среде ученых и политического руководства азиатских государств получало мнение о том, что Запад не оказал азиатским странам должной поддержки для более быстрого и мягкого выхода из кризиса.

Высказывались также и более жесткие суждения о том, что именно западные страны и их транснациональные компании спровоцировали финансовый кризис, поскольку в предкризисный период бурного роста для западных, и в особенности американских транснациональных компаний и банков экономики стран Юго-Восточной Азии выступали исключительно объектом получения краткосрочной прибыли. Когда же азиатские государства столкнулись с серьезными финансовыми проблемами, иностранные инвесторы начали поспешно выводить свои капиталы. Это, с одной стороны, еще больше усугубило финансовое положение азиатских банков и корпораций, а с другой – вызвало так называемый эффект эпидемии, панику на финансовом рынке, жертвами которой постепенно становилось все большее и большее число стран. Попросту говоря, у многих специалистов возникало ощущение, что их просто использовали как источник обогащения до тех пор, пока это было выгодно, и бросили на произвол судьбы, когда «лимит их доходности» был исчерпан. Поэтому неудивительно, что в таких условиях активно стали развиваться процессы региональной интеграции без включения «неазиатских» стран-партнеров.

Разумеется, подобную позицию можно оспорить, заявив, что действия западных компаний были продиктованы исключительно стремлением минимизировать собственные риски и сохранить платежеспособность. Кроме того, все же значительное число проблем коренилось непосредственно во внутреннем устройстве экономических систем азиатских стран, в отсутствии эффективных механизмов регулирования экономики и управления рисками частных структур. Однако факт в том, что азиатский кризис существенно изменил направление развития процессов региональной интеграции. Это касалось как вопросов участия в интеграционных процессах, так и направлений сотрудничества.

Итак, после азиатского финансового кризиса 1997–1998 гг. резко возросло изначальное нежелание АСЕАН к сближению с неазиатскими странами Азиатско-Тихоокеанского региона. Кризис фактически стал главным импульсом формирования нового интеграционного объединения. К этому моменту страны АСЕАН несколько потеряли веру в эффективность экономической интеграции в рамках АТЭС. Так называемая азиатская альтернатива АТЭС была выдвинута еще в начале 1990-х годов премьер-министром Малайзии М. Махатхиром, который предложил проект «Восточно-азиатского экономического совещания» в противовес как раз австрало-американской концепции функционирования АТЭС. Соответственно, после кризиса 1997 года возникло еще более обоснованное стремление ограничить круг интеграционного объединения или многостороннего формата сотрудничества странами Восточной Азии, включив в него помимо десяти стран АСЕАН только Китай, Южную Корею и Японию. Данный формат взаимодействия и получил название механизма консультаций «АСЕАН плюс три» – АСЕАН + 3.

В свете Азиатского финансового кризиса финансовая сфера стала основным направлением сотрудничества в новом формате. Тогда же Япония предложила создать Азиатский валютный фонд (АВФ) с первоначальным уставным капиталом в размере 100 млрд долл. США^125, который был призван обеспечивать государства региона необходимыми финансовыми ресурсами в случае проблем с ликвидностью, угрожающих стабильности региональной финансовой системы. Предполагалось, что его акционерами станут 10 государств: Китай, Гонконг, Япония, Республика Корея, Австралия, Индонезия, Малайзия, Сингапур, Таиланд и Филиппины. Предполагалось, что фонд станет частью новой мировой финансовой архитектуры, альтернативной старой Бреттон-Вудской системе. Главной целью создания АВФ, как и большинства ныне существующих международных организаций, было достижение глобальной экономической стабильности и устойчивого роста.

Вместе с тем реализация проекта была отложена во многом по политическим мотивам и в силу противодействия со стороны отдельных западных стран (в особенности США), а также мировых финансовых институтов, включая МВФ. Оппоненты идеи создания АВФ заявляли о неоправданности формирования новой структуры, ссылаясь на моральный риск и дублирование функций МВФ^126. США и Международный валютный фонд, в котором они располагают наибольшей долей голосов (почти 17%), боялись утратить свое экономическое влияние в регионе, поскольку лишались возможности участвовать в принятии решений о выделении финансовых средств и разработке «антикризисных программ действий».

Сегодня в АСЕАН + 3 действует ряд механизмов на уровне правительств и Центральных банков стран-участниц, направленных на повышение финансовой стабильности в регионе: Чиангмайская инициатива (в расширенном формате) (Chiang-MaiInitiative), Инициатива развития рынков облигаций (Asian Bond Market Initiative), два Азиатских Облигационных Фонда и Система регионального экономического контроля (Regional Economic Surveillance System)127. С мая 2011 г. начал функционировать Центр макроэкономических исследований АСЕАН + 3 (ASEAN+3 Macroeconomic and Research Office – AMRO) с первоначальным фондом 120 млрд долл.

Одним из первых достижений сотрудничества в рамках АСЕАН + 3 была выработка плана действий в условиях финансовых кризисов. Пять стран АСЕАН (Индонезия, Малайзия, Филиппины, Сингапур и Таиланд) заключили Соглашение о кредитах своп, создав систему, которая позволяет стране, валюта которой подвергается атаке, получить иностранную валюту для проведения интервенций под залог государственных ценных бумаг. В мае 2000 г. все страны АСЕАН, а также Китай, Япония и Республика Корея подписали в Таиланде соглашения о расширении зоны действия данного механизма, которые получили название Чиангмайской инициативы^128.

Данный региональный механизм повышения финансовой стабильности имеет давнюю историю: еще в 1977 г. центральные банки и органы денежно-кредитной политики АСЕАН-5 разработали систему взаимных своп-соглашений – ASEAN Swap Arrangement (ASА), первоначальный размер которой достигал 100 млн долл., а через год, в 1978 г., был расширен до 200 млн долл. В 2000 г. под влиянием пзиатского финансового кризиса инициатива была расширена до формата АСЕАН + 3.

Идея подписания общерегионального соглашения о кредитах-своп исходила от Японии, поскольку азиатский экономический кризис 1997 г. в значительной степени затронул интересы крупного бизнеса Японии. В рамках достигнутых договоренностей общий объем финансовых ресурсов составил 85 млрд долл. США (см. схему 6).

Схема 6

Двусторонние своп-соглашения в рамках Чиангмайской инициативы на начало 2000-х гг.

Источник: AsianDevelopmentBank

По своей сути Инициатива представляет собой создание фонда резервной валюты, что позволяет странам-участницам избежать острого кризиса и необходимости обращения к международным организациям, таким как МВФ. Чиангмайская инициатива была существенно доработана в мае 2006 г. во время проведения ежегодного годового собрания Азиатского банка развития (АБР) в Индии. Размер свопа был увеличен почти в два раза. Кроме того, значительно изменился характер действующей схемы: Инициатива началась с односторонних соглашений и поддержки и развилась до односторонних соглашений и коллективной поддержки, а в дальнейшем и до многосторонних соглашений и поддержки.

Под влиянием новых угроз, связанных с текущим мировым кризисом в 2009 г., инициатива была преобразована в многосторонний формат (Chiang Mai Initiative Multilateralized – CMIM), а средства Фонда были увеличены до 120 млрд долл. Действие расширенной инициативы вступило в силу в марте 2010 г. Все страны – участницы Инициативы – крупные экспортеры капитала, обладают значительными финансовыми ресурсами, которые используются в качестве инструмента страхования финансовых рисков в масштабах экономики отдельных стран и региона в целом. Основными «спонсорами», т. е. странами, вносящими наиболее значимый вклад в средства фонда, выступают государства Северо-Восточной Азии: Китай, включая Гонконг – 32%, Япония – 32% и Республика Корея – 16%. На страны АСЕАН приходится 20% средств фонда Инициативы (24 млрд долл. из 120)129. В 2012 г. размер фонда Инициативы был удвоен и достиг 240 млрд долл. (см. табл. 26).

Таблица 26

Участие стран АСЕАН + 3 в многосторонней Чиангмайской инициативе

Источник: The Amended Chiang Mai Initiative Multilateralisation (CMIM) Comes Into Effect on July 17, 2014/Bank of Japan. Available at: https://www.boj.or.jp/en/announcements/release_2014/rel140717a.pdf

В 2011 г. начал функционировать Центр макроэкономических исследований АСЕАН + 3 (AMRO), который призван выступить своеобразным «дополнением» Чиангмайской инициативы. Особенность новой структуры в том, что Офис будет не просто предоставлять финансовую поддержку государствам Восточной Азии в случае финансовых затруднений, но и проводить мониторинг текущего финансового положения стран-участниц для выявления и минимизации рисков возникновения кризисных ситуаций. Он также будет заниматься выработкой рекомендаций по проведению странами, нуждающимися в дополнительных ресурсах, экономических реформ.

Еще одно важное достижение АСЕАН + 3 в сфере финансового сотрудничества – создание Инициативной Рабочей группы азиатских рынков облигаций в августе 2003 г. Одна из основных проблем финансовых рынков азиатских стран – чрезмерная зависимость от банковского финансирования и относительная неразвитость национальных рынков облигаций. В АСЕАН единственными странами, объемы фондовых рынков которых были сопоставимы с аналогичными показателями в развитых государствах, стали Сингапур и Малайзия. Высоким уровнем развития характеризовался фондовый рынок Японии, где с 1990 г. произошла переориентация с рынка акций на торговлю долговыми ценными бумагами. К странам с наиболее низким уровнем развития фондового рынка относилась Индонезия. Подобная тенденция сохраняется и в настоящее время

По показателю капитализации национальных рынков облигаций к ВВП лидерами в настоящее время выступают Япония, Республика Корея и Малайзия (см. табл. 27).

Таблица 27

Размеры рынков облигаций отдельных стран АСЕАН + 3, март 2014 г.

Источник: World Federation of Exchanges Database

Хотя на момент формирования рабочей группы фондовые рынки Азии с точки зрения капитализации были достаточно велики и по емкости сопоставимы с европейскими фондовыми рынками (в обоих случаях их объем составляет около 75% ВВП), в действительности они были значительно уже, чем в ЕС и США. Это объяснялось диспропорциями в развитии фондовых рынков различных стран. Если исключить Японию, объем рынков облигаций азиатских стран был равным лишь 45% ВВП, т. е. в два раза меньше рынков ЕС^130. Доминирующую роль в Азии играла экономика и финансовая система Японии, на которые в 2004 г. приходилось 52% ВВП и 64% совокупных активов всей финансовой системы Азии. По выражению аналитиков РБК, азиатские государства создали «непрямой финансовый рынок» на базе локальных банков, но по-прежнему остается проблема отсутствия общего регионального «прямого финансового рынка», основной функцией которого должно стать обеспечение связи между частными сбережениями, уровень которых в Азии особенно высок, и потребностями в долгосрочном финансировании банков и корпораций.

План мероприятий по созданию «прямого финансового рынка» был предложен Республикой Корея и согласован на встрече АСЕАН + 3 в 2005 г. Он получил название «Структуры дорожной карты для формата азиатских облигаций по модели формата еврооблигаций», содержащейся в «Стандартах азиатских облигаций», и представляет концептуальный проект с описанием «правил проведения эмиссионных процедур, размещения ценных бумаг, нормативно-правовой базы, расчетов, системы налогообложения, регистрации документов, раскрытия информации в электронном виде, документации, стандартов отчетности и кредитного рейтинга»131.

В мае 2007 г. было достигнуто соглашение о диверсификации эмитентов и видов облигаций, деноминированных в иностранной валюте^132. В 2008 г. была введена Новая дорожная карта, целью которой стало обеспечение выпуска облигаций, деноминированных в национальной валюте, укрепление спроса и улучшение инфраструктуры рынка облигаций^133. В мае 2009 г. было достигнуто соглашение об учреждении механизма Кредитных гарантий и инвестирования (Credit Guarantee and Investment Mechanism) с начальным капиталом в 500 млн долл.134, а в сентябре 2010 г. был создан Форум Азиатского рынка облигаций^135.

Основными целями программы были^136:

1) увеличение числа участников рынка, выпускающих долговые ценные бумаги на национальных фондовых рынках стран-участниц;

2) развитие и совершенствование механизмов регулирования и обеспечения эффективной системы контроля над работой фондовых рынков, что способствовало бы повышению их привлекательности для внутренних и региональных участников фондовых рынков.

Рабочая группа занимается выработкой рекомендаций для Министерств экономического развития в области расширения рынков облигаций, кроме того, целью ее деятельности является сокращение разрыва в уровне развития рынков облигаций государств – участниц АСЕАН + 3. Этот разрыв выражается как в абсолютном выражении, так и в относительном – в процентах к ВВП и темпам прироста. В частности, по данным на первый квартал 2014 г., темпы прироста национальных рынков облигаций у развивающихся государств в годовом исчислении были более чем в два раза выше соответствующего показателя Японии: 9,2 против 4,5%. Кроме того, более высокие темпы прироста были характерны для Вьетнама – 16,8%, Китая – 10,4% и Гонконга – 7%137.

Наиболее интенсивно в последние годы развивается корейский рынок облигаций. Он демонстрирует как высокие темпы роста (13,5% в годовом пересчете по состоянию на март 2014 г.), так и, соответственно, повышение показателя объема национального рынка облигаций к ВВП.

Существует значительный разрыв в размере национальных рынков облигаций стран АСЕАН и государств Северо-Восточной Азии. Лидером в Ассоциации по объему и отношению к ВВП является Малайзия. Среди стран АСЕАН + 3 в целом лидером выступает Япония.

Особенностью азиатских рынков облигаций является преобладание государственных ценных бумаг над корпоративными. Почти для всех стран АСЕАН + 3 государственными облигациями представлено больше половины рынка. Исключением является Республика Корея, у которой доля корпоративных облигаций достигает 61,44%. Здесь рынок корпоративных облигаций включает три составляющие: специальные облигации, выпущенные государственными предприятиями, банковские облигации, выпущенные коммерческими банками, и облигации частных компаний (финансовых и промышленных предприятий).

Одна из основных задач Инициативы – постепенная переориентация рынков на выпуск корпоративных ценных бумаг. В результате ее реализации государствам АСЕАН + 3 удалось добиться значительных результатов, выражающихся в первую очередь в ускорении темпов роста национальных рынков облигаций. Вследствие более быстрых темпов роста стоимостных показателей выпуска облигаций в местных валютах по сравнению с темпами экономического роста сохранялась тенденция к повышению доли объема облигаций к ВВП. По данным АБР в первом квартале 2014 г. средний темп прироста рынков облигаций в развивающихся государствах Азии составил в годовом исчислении 9,5%, причем в значительной степени он обеспечивался ростом объемов корпоративных облигаций, темп прироста которых составил 11,7% против 8%138 для рынка государственных облигаций.

Особенность рынков корпоративных облигаций, деноминированных в национальных валютах, в развивающихся странах Восточной Азии состоит в том, что на каждом из исследуемых рынков 6–8 основных, самых крупных компаний, обеспечивают наибольшую долю выпускаемых облигаций, а на остальные 30–50 приходится гораздо меньшая доля рынка. В связи с этим Инициатива в качестве одной из приоритетных задач ставит стимулирование конкуренции между частными компаниями.

С июня 2003 г. начал функционировать первый Азиатский облигационный фонд, начальный объем которого составил 1 млрд долл. Концепция Азиатского рынка облигаций была расширена в 2005 г. с введением Азиатского облигационного фонда 2. Для подготовки проекта по созданию азиатского рынка облигаций фактически была создана не одна, а шесть рабочих групп. Особое внимание уделялось анализу создания региональной расчетно-депозитарной системы, которым занималась Рабочая группа № 3. Инициатором и «заказчиком» проведения подобного исследования выступил АБР, по результатам которого был опубликован отчет АБР.

В ходе проведения исследования предлагались два основных подхода: образование отдельной единой расчетно-учетной организации и создание так называемых мостов между центральными депозитариями отдельных стран – участниц инициативы. В отчете АБР было высказано мнение о предпочтительности первой инициативы, т. е. целесообразнее создать отдельную расчетно-учетную организацию, наподобие Euroclear Bank или Clearstream International (депозитарно-клиринговые центры). Как известно, Группа Euroclear включает в себя центральные депозитарии семи европейских государств плюс международный центральный депозитарий Euroclear Bank, которые предоставляют широкий спектр услуг, связанных с проведением расчетов по сделкам с ценными бумагами, обслуживанием и оптимизацией активов и т. д.

Рабочая группа № 3 представила международную учетно-расчетную организацию, которая может быть создана под названием Asia Clear,  – термин, введенный в оборот Гонконгом и Asia Settle^139. К тому времени, как обсуждение международной учетно-расчетной организации (Asia Settle или Asia Clear) утихло, была предложена альтернативная расчетная структура. Это – новый подход, так называемая структура «Двойного основного азиатского международного ЦД», предложенная Сатоши Йошида в 2006 г. Если резидент Японии, например, выпускает международные облигации, корейский центральный депозитарий будет использоваться в качестве международного ЦД, и наоборот, если корейский резидент или другой нерезидент Японии выпускает международные облигации, японский ЦД будет использоваться в качестве международного ЦД. С использованием двух центральных депозитариев, базирующихся в двух разных азиатских странах в качестве «Двойного основного» международного ЦД (так же, как используются два крупнейших международных ЦД Euroclear и Clearstream на рынке еврооблигаций), возможно создание самодостаточного регионального рынка облигаций, который может полностью обеспечить процесс эмиссии и размещения в Азии, независимого от Euroclear или Clearstream^140.

§ 10. Предпосылки финансовой интеграции АСЕАН + 3

Одной из задач данного исследования является ответ на вопрос: по какому пути будет развиваться интеграция в формате АСЕАН + 3? По традиционному, т. е. будет основана зона свободной торговли на базе упрощенной торговли товарами, услугами и движения инвестиционных потоков, или финансовой интеграции, как в свое время заявляла Япония? В связи с этим встает вопрос: что представляют собой созданные механизмы взаимодействия в финансовой сфере – примеры финансовой интеграции или только финансового сотрудничества?

По определению Европейской комиссии «финансовая интеграция» – это процесс, в котором финансовые рынки страны или региона становятся более интегрированными с рынками других стран или регионов^141. Это процесс, движимый рыночными силами, в котором отдельные национальные финансовые рынки постепенно начинают конкурировать друг с другом и становятся единым рынком, который характеризуется «сближением цен, предложения финансовых продуктов и их эффективности/доходности»142.

В АСЕАН + 3 финансовая интеграция должна проявляться в сближении в первую очередь показателей национальных рынков акций и облигаций, а также национальных кредитных рынков. Финансовые рынки государств АСЕАН + 3 отличаются высокой степенью дифференциации по уровню развития конкуренции, регулирования, по масштабам, числу участников и величине транзакционных издержек. Экспертами агентства Bloomberg и специалистами Центра Азиатской региональной интеграции были рассчитаны коэффициенты вариации национальных рынков облигаций, кредитных и денежных рынков для АСЕАН + 3 (см. диаграмму 1).

Диаграмма 1

Коэффициенты вариации финансовых рынков АСЕАН + 3, 2005–2009 гг.

Источник: построения автора на основе данных AsiaRegional IntegrationCenter (Regional Integration Indicatior)

При построении диаграмм были введены линии трендов для более наглядного отображения существующей динамики. На диаграммах видно, что коэффициенты вариации характеризуются средним (0,4–0,65) или высоким (> 0,65) уровнями, что говорит о высокой разнородности соответствующих показателей стран Восточной Азии. При этом резкое ухудшение соответствующих показателей в 2009 г. было обусловлено негативными последствиями мирового финансового кризиса: показатели значительно выросли, хотя в предкризисные годы наблюдалось некоторое их снижение. Тем не менее уже начиная с 2010 г. наметилась позитивная тенденция: коэффициент вариации денежного рынка сократился с 0,92 в 2009 г. до 0,61 в 2012 г., коэффициент вариации рынков облигаций – с 0,76 до 0,53 за тот же период, а коэффициент вариации кредитного рынка – с 0,68 до 0,59 соответственно.

Специалистами Европейской комиссии был проведен регрессионный анализ степени развития финансовой интеграции в регионе, тест причинности Гренджера, применен тест Энгла-Гренджера и сравнительный анализ с европейской интеграцией, в результате чего были сделаны следующие выводы.

По показателю доходности государственных облигаций интеграционный эффект для государств АСЕАН + 3 отсутствует:

• интеграция рынков акций отличается несколько более высоким уровнем развития по сравнению с рынками облигаций, несмотря на существование Инициативы развития рынков облигаций;

• динамика индексов рынков акций и облигаций в большей степени объясняется тенденциями, присущими крупным финансовым центам вне региона, чем ситуацией на рынках стран – партнеров по АСЕАН + 3;

• в краткосрочном периоде вариативность индексов рынков акций и облигаций особенно велика, в долгосрочном – несколько ниже;

• особенно высокой вариативностью отличаются рынки государственных облигаций, составляющих в подавляющем большинстве стран АСЕАН + 3 большую долю рынка;

• финансовая интеграция в Восточной Азии находится на начальном этапе, а существующие механизмы взаимодействия стран АСЕАН + 3 в финансовой сфере недостаточно способствуют ее развитию;

• в одном из последних рабочих документов АБР, посвященных развитию финансовой интеграции в регионе, вышедшем в мае 2011 г., экспертами Банка также был проведен количественный анализ степени взаимосвязи рынков акций и облигаций АСЕАН + 3. Основные выводы проведенного анализа заключаются в следующем^143:

• интеграция финансовых рынков государств Восточной Азии более ограничена, чем интеграция товарных рынков (торговая интеграция);

• средние коэффициенты вариации для 13 государств Восточной Азии составили 0,7 и 0,65 для рынка облигаций и рынка акций, соответственно, что говорит об отсутствии на данных рынках какой-либо однородности, характерной для финансовой интеграции;

• коэффициенты вариации оказались более низкими для групп стран с более высоким уровнем либерализации финансовой системы, таких как Сингапур, Гонконг, Япония или Республика Корея;

• сохраняется значительный разрыв в уровнях трансакционных издержек, а также налогов на дивиденды и процентные доходы.

В 2010 г. экспертами АБР был проведен анализ уровня регулирования национальных рынков облигаций стран АСЕАН + 3, который выявил существенные различия между странами региона. Национальные рынки облигаций анализировались по 14 критериям, включающим процедуры регистрации инвесторов, требования валютного контроля, контроль за движением наличных средств, уровень налогообложения и др.144 Результаты исследования представлены в табл. 28.

Таблица 28

Общая оценка уровня барьеров для кросс-граничного инвестирования и регулирования национальных рынков облигаций, 2010 г.

Источник: Hong Bum Jang. Financial Integration and Cooperation in East Asia: Assessment of Recent Developments and Their Implications / Bank of Japan. DiscussionPaper. 2011. No 2011-E-5. February.

Очевидно, что уровень доступа на национальные рынки облигаций существенно различается по странам региона. В то время как для Японии, Гонконга, Малайзии или Сингапура число барьеров минимально и характеризуются они низким уровнем, зарегулированность национальных рынков облигаций в Индонезии, на Филиппинах, в Таиланде или Вьетнаме по-прежнему остается высокой, а позиции лидера в этом отношении удерживает Китай, для которого более половины существующих барьеров характеризуются высоким уровнем.

Исследователи университета Калифорнии провели ранжирование государств АСЕАН + 3 по показателям финансового развития (см. табл. 29).

Таблица 29

Финансовое развитие государств АСЕАН + 3, 2012 г.

Источник: Kaur I. N., Singh N. Financial Integration in East Asia: Past, Present and Possible Futures  // University of California. 2013. Р.17. Со ссылкой на Всемирный экономический форум 2012. Availableat: http://economics.ucsc.edu/research/downloads/Kaur_Singh_FinancialIntegration_Oct2013.pdf

Лидерами по большей части показателей выступают Гонконг, Сингапур и Япония. При этом по доступу к финансовым ресурсам, качеству предпринимательской среды и уровню развития сферы небанковских услуг Японию опережает Республика Корея, а по уровню финансовой стабильности – Малайзия. Относительно хорошо развиты небанковские финансовые услуги в Китае, по сравнению с аналогичными показателями в Гонконге, Сингапуре или Японии. К наименее развитым в финансовом отношении странам формата АСЕАН + 3 по показателю общего рейтинга относятся Филиппины, Индонезия и Вьетнам.

Кроме того, в АСЕАН + 3 сохраняется значительная разнородность степени развития национальных финансовых систем^145. Динамика индексов национальных рынков облигаций (впрочем, как и фондовых рынков в целом) для некоторых стран в большей степени была связана с динамикой аналогичных показателей США, нежели изменениями на рынках региональных стран-партнеров. Об этом свидетельствуют результаты корреляционного анализа, проведенного специалистами Bloomberg (см. табл. 30, 31).

Таблица 30

Коэффициенты корреляции индексов национальных рынков облигаций (июнь 2005 г. – июнь 2010 г.)

Источник: Hong Bum Jang. Op cit. Р. 40.

Таблица 31

Коэффициенты корреляции национальных фондовых рынков (январь 1999 г. – июнь 2010 г.)

Источник: Hong Bum Jang.Op cit. Р. 46.

Среди государств Северо-Восточной Азии наибольшая степень взаимосвязи исследуемых показателей наблюдалась у Китая и Республики Корея, в то время как Япония больше связана с США (как по показателям рынка облигаций, так и фондового рынка в целом). Примечательно также то, что уровень взаимосвязи финансовых рынков стран АСЕАН был очень высок, т. е. в случае АСЕАН можно говорить о существовании предпосылок для развития финансовой интеграции. Также высок уровень взаимосвязи между рынками приведенных в таблице стран АСЕАН и фондовым рынком Республики Корея, т. е. финансовая сфера может стать одной из наиболее перспективных в формате АСЕАН+1 с участием этой страны.

Значительно различаются и относительные показатели общей стоимости проданных акций внутри АСЕАН + 3 (см. табл. 32).

Таблица 32

Показатель общей стоимости проданных акций АСЕАН + 3, % к ВВП, 2004–2012 гг.

Источник: the World Bank Statistics.

О разнородности финансовых систем стран АСЕАН + 3 свидетельствуют и коэффициенты корреляции, рассчитанные по приведенным выше семи показателям финансового развития (см. табл. 33).

Таблица 33

Коэффициенты корреляции показателей финансового развития

Источник: Kaur I. N., Singh N. Op cit.

По показателям финансового развития также наибольшая взаимосвязь наблюдается среди пяти исследуемых стран АСЕАН. Среди государств северо-восточной Азии относительно более близок к странам АСЕАН Китай, который коррелирует с Малайзией, Филиппинами и Индонезией на уровне выше 0,6. Показатели Японии относительно более близки показателям Сингапура и Малайзии.

При выявлении предпосылок финансовой интеграции необходимо особое внимание уделить интеграционным тенденциям в банковских секторах стран АСЕАН + 3^146.

Интеграция в банковской сфере является крайне важной составляющей в процессе построения Сообщества АСЕАН к 2015 г., в первую очередь потому, что большинство государств региона на сегодняшний день представляют собой модели экономического развития, движимые именно банковским сектором^147. Величина банковских активов значительно превосходит размеры фондовых рынков, и именно банковское кредитование выступает главным источником привлечения заемных средств национальными предприятиями.

В ноябре 2012 г. в Малайзии состоялись 19-я Банковская конференция стран АСЕАН и 42-я Встреча представителей Банковских Советов стран АСЕАН, на которых обсуждались перспективы формирования в АСЕАН единого банковского пространства. В апреле 2013 г. в Брунее состоялась 9-я встреча Управляющих центральными банками стран АСЕАН, результатом которой стал отчет АСЕАН-АБР «The Road to ASEAN Financial Integration», изданный с целью ускорения реформ в банковском секторе стран АСЕАН. В ходе проведенных встреч представители стран АСЕАН не раз подчеркивали необходимость и готовность разработать план действий по формированию в АСЕАН единого банковского пространства (ASEAN Banking Framework).

Однако при этом, осознавая разнородность реальных уровней развития национальных банковских систем и стремления к защите странами АСЕАН + 3 своих финансовых рынков, стороны осознают, что даже к 2020 г. государства АСЕАН смогут сформировать в лучшем случае лишь частично интегрированный рынок банковских услуг, а интеграционные инициативы будут реализовываться в два этапа: для наиболее развитых стран АСЕАН-5 (Сингапур, Малайзия, Индонезия, Филиппины и Таиланд) и остальных государств – членов АСЕАН.

Расширению интеграционных процессов в банковском секторе препятствует ряд негативных факторов, в первую очередь различия в размерах банков стран АСЕАН, степени их надежности, уровне регулирования банковской деятельности и процентных ставок.

По величине банковских активов в тройку лидеров входят Сингапур (к числу крупнейших банков относятся DBS, OCBC, UOB), Малайзия (Maybank, CIMBBank, PublicBank) и Таиланд (Bangkok Bank, Krung Thai Bank, Siam Commercial Bank). Для Сингапура и Малайзии средняя величина активов банка составляет более 14 млрд долл. США, для Таиланда – около 10 млрд, в то время как для других стран АСЕАН данный показатель ниже 3 млрд долл.148 При этом по данным Global Finance сингапурские банки являются не только крупнейшими, но и наиболее надежными среди стран АСЕАН.

По уровню процентных ставок, как и по показателю кредитного рейтинга, наиболее конкурентоспособными на региональном рынке остаются Сингапур, Малайзия и Таиланд (см. табл. 34). При этом сохраняется колоссальная разнородность: коэффициент вариации, рассчитанный по уровню текущих процентных ставок, составляет 0,85.

Таблица 34

Уровень процентных ставок государств АСЕАН + 3, %

Источник: составлено автором на основе данных Trading Economics. Interest Rates Database.July 2014

Более того, сохраняются колоссальные различия в степени открытости экономик стран АСЕАН к притоку иностранного капитала: если для Малайзии доля иностранных банков составляет примерно 18%149, при этом 8,5% – доля банков, расположенных в странах-членах АСЕАН^150, то для Филиппин и Таиланда последний показатель составил 0,4 и 3,7% соответственно.

Таким образом, на сегодняшний день для государств АСЕАН + 3 характерна низкая интегрированность уровней развития национальных финансовых систем. Все описанные выше инициативы представляют собой примеры финансового сотрудничества, а страны-участницы могут находиться на разном уровне развития и не обязаны соответствовать четким критериям, как в случае интеграции. Вопросы регулирования национальных рынков облигаций и процедур, регламентирующих порядок выпуска финансовых инструментов, относятся к внутренней юрисдикции государства, хотя страны-участницы могут совместно вырабатывать рекомендации и определять приоритетные направления государственной политики в развитии финансовых рынков.

Тем не менее углубление сотрудничества государств Восточной Азии в финансовой сфере постепенно ведет к облегчению доступа потребителей и инвесторов к финансовым услугам, стимулируя внутренний спрос на финансовые инструменты, увеличивая объемы инвестиций и снижая нормы сбережений. Период с 2010 г. можно назвать «новым витком» общерегионального взаимодействия в финансовой сфере, сближение национальных финансовых систем происходит более быстрыми темпами, расширяется присутствие иностранных банков на территории стран – партнеров по региону, что постепенно способствует формированию основы для создания в будущем полноценного интеграционного объединения в финансовой сфере в рамках модели Асеан + 3.

§ 11. О перспективах финансовой интеграции: концепция введения азиатской валютной единицы ACU151

Одной из ключевых составляющих региональной финансовой интеграции в рамках Асеан + 3 является концепция введения азиатской валютной единицы (Asian Currency Unit – ACU), призванной стать азиатским аналогом ECU, который впоследствии может перерасти в азио – азиатский аналог евро. Концепция была выдвинута в 2006 г. японским Институтом исследования экономики, торговли и промышленности (Research Institute of Economy, Trade and Industry – RIETI).

На момент разработки концепции государства Восточной Азии выразили согласие использовать новую валютную единицу в системе региональных расчетов, но defacto ACU до сих пор не введена. На пути к полноценной валютной интеграции стран АСЕАН + 3 стоит еще множество препятствий как чисто экономического, так и политического характера. В числе экономических одним из основных выступают различия в режимах валютных курсов стран АСЕАН + 3 (см. табл. 35), открытым остается и вопрос о составе и структуре мультивалютной корзины ACU.

Таблица 35

Режимы формирования курсов национальных валют в странах АСЕАН + 6  по состоянию на октябрь 2013 г.

Источник: Составлено автором на основе: Annual Report on Exchange Arrangements and Exchange Restrictions 2013.Washington D. C. International Monetary Fund. 2013. Р. 5–6 в соответствии с классификацией МВФ Monetary and Capital Markets Department Revised System for the Classification of Exchange Rate Arrangements // IMF Working Paper. 2009. P. 4.

Сегодня из 16 государств АСЕАН + 6 лишь в одном (Брунее) сохраняется режим фиксированного валютного курса. В восьми странах действуют переходные режимы, в семи – введен плавающий валютный курс.

Режим фиксированного валютного курса препятствует выработке единой монетарной политики и расширению интеграционных процессов в валютной сфере. Перед государствами встает проблема так называемой трилеммы денежно-кредитной политики, невозможность совмещения трех важных составляющих: режима фиксированного валютного курса, свободного движения капитала и независимости самой денежно-кредитной политики.В свою очередь, при плавающем курсе повышается риск нестабильности национальной валюты, усиливается зависимость экономики страны от внешнего воздействия.

На момент возникновения концепции Азиатской валютной единицы в 2006 г. мультивалютная корзина включала в себя валюты государств АСЕАН + 3 – ядра финансовой интеграции в регионе. Сегодня эксперты Института исследования экономики, торговли и промышленности Японии (Research Institute of Economy, Trade and Industry–RIETI) рассматривают два варианта валютной корзины: с включением валют 13 государств (АСЕАН + 3) и расширенный формат с учетом валют Индии, Австралии и Новой Зеландии. Открытым остается и вопрос о включении в ее состав гонконгского и тайваньского долларов.

Однако, если в качестве одной из основных целей создания Азиатской валютной единицы и расширения интеграционных процессов в валютной сфере обозначить стремление азиатских государств частично снизить зависимость от мировой финансовой конъюнктуры и повысить региональную финансовую стабильность, то необходимо рассмотреть различные варианты структур валютной корзины, в наибольшей степени удовлетворяющей перечисленным целям.

Можно выделить пять основных вариантов мультивалютной корзины азиатской валютной единицы:

Вариант 1. Валюты 13 государств АСЕАН + 3.

Вариант 2. Валюты 8 государств АСЕАН-5 (Индонезия, Малайзия, Сингапур, Таиланд и Филиппины) + 3 (Китай, Япония, Республика Корея).

Вариант 3. Валюты 14 государств АСЕАН + 3 + Индия.

Вариант 4. Валюты 9 государств АСЕАН-5 + 3 (Китай, Япония, Республика Корея) + Индия.

Вариант 5. Валюты 16 государств АСЕАН + 6.

Вариант 1 – первоначальный состав валютной корзины на момент создания концепции Азиатской валютной единицы. Он включает валюты 13 государств, в том числе Китая, Японии и Республики Корея – лидеров по объемам ВВП и масштабам внешнеторговых операций. Наряду с ними лидирующие позиции по этим показателям также занимает Индия. Она активно развивает интеграционные процессы с государствами Восточной Азии, в первую очередь в рамках вступившего в силу соглашения о свободной торговле со странами АСЕАН. Соответственно, необходимо включить индийскую рупию в состав одного из альтернативных вариантов мультивалютной корзины (вариант 3).

Вследствие значительного разрыва в уровнях экономического развития стран АСЕАН исторически сложилось так, что интеграционные процессы внутри Ассоциации развивались в два этапа: сначала они охватывали пять относительно более развитых государств (Малайзию, Индонезию, Сингапур, Таиланд, Филиппины), а затем распространялись на все остальные страны объединения. Именно с этим связано выделение вариантов 2 и 4 в качестве самостоятельных альтернатив.

В соответствии с концепцией создания в будущем Восточноазиатского сообщества, на первом этапе оно может опираться на формат АСЕАН + 3, однако впоследствии его состав расширится до 16 стран АСЕАН + 6.

Теперь о системе показателей, на основе которых должны производиться расчеты. Европейская валютная единица ECU, предшествовавшая евро, рассчитывалась исходя из трех показателей: национального дохода, доли в товарообороте и степени участия во взаимной валютной поддержке тех стран, чьи валюты были включены в состав мультивалютной корзины.

Согласно методике, предложенной специалистами Института исследования экономики, торговли и промышленности Японии (RIETI), в основе расчета структуры мультивалютной корзины ACU должны лежать показатели ВВП, объемов экспорта и прямых иностранных инвестиций, направляемых странами интеграционного объединения за рубеж^152. Если первые два показателя традиционно используются при расчете структуры мультивалютной корзины региональных денежных единиц, то такой критерий, как внешние ПИИ, – отличительная особенность ACU. Выгодно это в первую очередь самой Японии, которая и выступила с подобным предложением, поскольку именно эта страна, как отмечалось выше, значительно опережает другие государства региона по объемам иностранных вложений. Соответственно, применение данного критерия способно значительно увеличить вес йены в структуре мультивалютной корзины.

При проведении настоящего исследования в основу расчета ACU были положены следующие три критерия:

1) доля страны в совокупном ВВП тех стран, чьи валюты включены в состав мультивалютной корзины;

2) доля внешнеторгового оборота страны в общем товарообороте стран-участниц;

3) доля ПИИ страны в общем объеме прямых инвестиций, направляемых странами-участницами за рубеж.

Помимо перечисленных автором был введен еще один критерий расчета мультивалютной корзины ACU:

4) доля международных золотовалютных резервов страны в совокупном объеме резервов исследуемых стран.

Решение о включении данного показателя в систему расчетов объясняется тем, что международные резервы являются одним из основных инструментов регулирования курсов национальных валют центральными банками. Кроме того, накопление значительных золотовалютных резервов – характерная черта экономик азиатских государств, результат их многолетней экспортно ориентированной стратегии экономического роста и высоких норм сбережений.

Следующий шаг – выявление такого варианта структуры мультивалютной корзины, который способен обеспечить наибольшую стабильность Азиатской валютной единицы. С этой целью был оценен уровень колебаний курсов национальных валют стран АСЕАН + 6 и определен агрегированный коэффициент вариации (АКВ)153 для каждого сценария формирования мультивалютной корзины.

В период с января 2009 по февраль 2014 г. наиболее волатильными были валюты Индии, Австралии и Новой Зеландии, а среди стран АСЕАН – Мьянмы (см. табл. 36).

Таблица 36

Уровень колебаний курсов национальных валют стран АСЕАН + 6 (январь 2009 г. – февраль 2014 г.)154

Источник: Рассчитано автором на основе данных OZ Forex Foreign Exchange Services. Exchange Rates Database и Exchange Rates Database. Bank of Canada.

Из валют стран Северо-Восточной Азии наиболее стабильным оставался китайский юань. Максимальный же для валют стран АСЕАН + 3 (не считая Мьянму) коэффициент вариации наблюдался у японской йены, что в первую очередь объясняется действием режима плавающего валютного курса.

Результаты расчетов агрегированного коэффициента вариации подтверждают целесообразность введения показателя международных резервов в качестве одного из критериев, лежащих в основе расчета структуры мультивалютной корзины ACU (см. табл. 37).

Таблица 37

Расчет агрегированных коэффициентов вариации (АКВ) для альтернативных сценариев мультивалютной корзины ACU

Источник: рассчитано автором на основе самостоятельно разработанной методики.

Для каждого из приведенных сценариев агрегированный коэффициент вариации при расчете по доле страны в международных резервах на 4,1–9,4 процентных пункта ниже, чем по доле во внешнеторговом товарообороте. При этом разрыв между значениями АКВ, рассчитанными по среднему арифметическому соответственно трех и четырех показателей, варьирует в диапазоне от 2,7 до 3,5 пп. в пользу последнего варианта. И чем большее число валют включено в состав корзины, тем значительнее разрыв.

Кроме того, имело бы смысл первоначально в состав корзины ACU включить валюты только 5 наиболее развитых стран АСЕАН и 3 государств Северо-Восточной Азии в соответствии с Вариантом 2. Такой вариант имеет некоторые преимущества, поскольку, во-первых, обеспечивает максимальную стабильность курса ACU (агрегированный коэффициент вариации имеет при реализации данного сценария относительно более низкие значения), во-вторых, предполагает значительное снижение удельного веса высоковолатильной японской йены, а значит, также способствует повышению стабильности ACU. Как уже отмечалось, по коэффициенту вариации валютного курса Япония лидирует в АСЕАН-5+3, а в АСЕАН + 3 уступает только Мьянме. Очевидно, что вариант АСЕАН-5+3 может вызвать недовольство в первую очередь со стороны Японии. Эта страна не собирается уступать позиции регионального лидера и локомотива экономического роста и интеграционных процессов.

Включение в состав мультивалютной корзины Индии, Австралии и Новой Зеландии значительно снизит стабильность ACU, а соответственно, сведет на нет основную цель ее введения – повышение региональной финансовой стабильности.

Таким образом, в структуре мультивалютной корзины, рассчитанной на основе проведенного анализа, наибольшую долю имеют китайский юань и японская йена (см. табл. 38).

Таблица 38

Структуры мультивалютной корзины ACU в рамках наиболее благоприятных сценариев

Источник: самостоятельные расчеты автора.

При этом включение международных резервов в качестве четвертого критерия, лежащего в основе расчетов, в большей степени соответствует интересам Китая, значительно повышая долю юаня в структуре корзины, снижая долю японской йены, а соответственно, увеличивая разрыв в соотношении долей двух валют.

Необходимо учитывать, что на сегодняшний день оба государства – и Китай, и Япония – остаются региональными лидерами и локомотивами интеграционных процессов в Восточной Азии. Китай в первую очередь за счет внешней торговли, Япония – в большей степени за счет активного инвестирования. Соответственно, эффективность ACU может быть обеспечена только в случае удовлетворения интересов обоих государств, а для этого разрыв в долях их национальных валют в структуре мультивалютной корзины Азиатской валютной единицы должен быть минимальным.

§ 12. Модель интеграции АСЕАН + 6. Результаты Восточноазиатских саммитов

Усиление АСЕАН как центра восточноазиатской интеграции, быстрые темпы экономического роста экономики Китая, а также воздействие финансового кризиса 1997–1998 гг. послужили центростремительными факторами, которые способствовали образованию АСЕАН + 3 в качестве ядра будущего Восточноазиатского сообщества. Однако практически с самого начала его создания усилились противоречия между Китаем и Японией относительно будущего состава Сообщества. В одной из своих первых речей избранный премьер-министр Японии Д. Коидзуми намекнул на желательность включения в интеграционные процессы Индии, Австралии и Новой Зеландии. Опасения относительно доминирования в регионе Китая усилились в 2005 г., когда в Китае достигли своего пика антияпонские выступления. В результате в декабре 2005 г. Японии удалось реализовать идею создания нового механизма – Восточноазиатского саммита при участии Индии, Австралии и Новой Зеландии. Кроме того, в 2006 г. Япония предложила концепцию формирования Восточноазиатского сообщества в формате АСЕАН + 6 на базе Всестороннего экономического партнерства в Восточной Азии (Comprehensive Economic Partnership for East ASIA – CEPEA).

На сегодняшний день характер внутрирегиональных связей можно представить в виде таблицы.

Таблица 39

Статус двусторонних и многосторонних региональных соглашений в рамках АСЕАН + 6

Источник: составлено автором. Данные актуальны на июль 2014 г.

В ходе 19-го Саммита АСЕАН странами-участницами была выдвинута идея о создании общерегиональной зоны свободной торговли в рамках 16 государств АСЕАН + 6. Новая концепция получила название Регионального всестороннего экономического партнерства (Regional Comprehensive Economic Partnership – RCEP). Объединение призвано стать новой общерегиональной формой всестороннего взаимовыгодного партнерства, предполагающего углубление связей и расширение договоренностей, достигнутых в рамках АСЕАН+1.

Включение Австралии, Новой Зеландии и Индии в процесс создания многосторонней ЗСТ в Восточной Азии во многом связано с достаточно высокой степенью взаимозависимости в сфере торговли: на 16 стран приходится почти 45% взаимного товарооборота. Первоначально концепция АСЕАН + 6 рассматривалась в качестве альтернативы АСЕАН + 3 с целью противодействия нарастающему доминированию Китая в регионе. Однако впоследствии АСЕАН + 3 и АСЕАН + 6 чаще стали упоминаться в качестве двух стадий одного процесса.

В рамках содействия общерегиональной интеграции в основу построения сообщества Восточной Азии предполагалось заложить именно формат взаимодействия АСЕАН с тремя государствами Северо-Восточной Азии (АСЕАН + 3). Ряд подобных предложений был выдвинут китайской стороной в г. Себу 14 января 2007 г. на 10-й встрече руководителей в формате «10+3» и в ходе 2-го Саммита ВАС. Расширение ЗСТ до 16 стран-членов теоретически может быть выгодно для стран АСЕАН, поскольку именно с Австралией, Новой Зеландией и Индией у этого интеграционного объединения складывается положительный торговый баланс (см. предыдущие главы). В то время как отрицательное сальдо торгового баланса с такими партнерами по АСЕАН + 3 с 2003 г. увеличивалось, профицит с Австралией также рос, значительно покрывая существующий дефицит. Однако потенциал либерализации торговых потоков с Австралией, Новой Зеландией и Индией страны АСЕАН могут достаточно эффективно реализовать и в рамках уже созданных соглашений формата АСЕАН+1, без необходимости создания Восточноазиатского сообщества 16 государств.

Для выявления заинтересованности стран АСЕАН в расширении интеграционных процессов в рамках АСЕАН + 6 был проведен анализ шести показателей, характеризующих степень взаимозависимости стран АСЕАН и соответствующих торговых партнеров. К данным показателям относятся:

• величина торгового баланса, % к экспорту;

• объем товарооборота, % к общему товарообороту;

• приток в АСЕАН ПИИ, % к общему объему;

• приток в АСЕАН туристов, % от общего количества;

• товарная структура экспорта, %;

• товарная структура импорта, %.

Так как с 2011 г. к деятельности Восточноазиатского саммита на постоянной основе присоединились США и Российская Федерация, целесообразным представляется включить и эти страны в процесс анализа.

В качестве метода анализа был выбран метод рангов. Ранжирование проводится по каждому выбранному показателю, затем ранги суммируются и на основе полученных результатов происходит распределение мест между торговыми партнерами стран АСЕАН в соответствии со стратегическими интересами Ассоциации.

На первом месте по всем исследуемым показателям стоят страны АСЕАН, что свидетельствует о том, что эти государства будут продолжать углублять и расширять сотрудничество в рамках созданной ЗСТ. Основными торговыми партнерами АСЕАН в Восточной Азии являются Китай и Япония, которые стоят на втором и третьем местах по доле в товарообороте АСЕАН.

Главным партнером АСЕАН в Восточной Азии по инвестициям является Япония, за ней с большим отрывом следуют Республика Корея и Китай. Особое значение для АСЕАН имеют США, как с точки зрения торговых связей, так и с позиции инвестиционного сотрудничества. Китай, Япония и Австралия – основные поставщики туристов в страны АСЕАН.

Однако для выявления стратегических интересов АСЕАН, помимо объемов товарооборота, необходимо особое внимание уделить товарной структуре экспорта и импорта. Для анализа товарной структуры экспорта и импорта стран АСЕАН были рассчитаны повышающие коэффициенты по экспорту и импорту, суть которых заключается в повышении удельного веса товаров, расширение торговли которыми отвечает стратегическим интересам стран АСЕАН. Соответствующие коэффициенты были рассчитаны по формулам^155:

где: RKex (Raising Coefficient Export) – повышающий коэффициент по экспорту;

RKim (Raising Coefficient Import) – повышающий коэффициент по импорту;

к – порядковый номер группы товаров (от 1 до 4);

ak – доля товара соответствующей группы в структуре экспорта/импорта.

Таким образом, чем выше доля более технологичных товаров в структуре экспорта, тем выше повышающий коэффициент по экспорту. Обратная методика применяется при расчете повышающего показателя по импорту: процент товаров первой группы увеличивается в 4 раза, второй – в 3, третьей – в 2, а доля товаров четвертой группы остается неизменной. Страна с наивысшим коэффициентом представляет для АСЕАН наибольший интерес. Соответствующая методика применяется для более наглядной демонстрации существующих различий в товарной структуре внешней торговли стран АСЕАН с ее торговыми партнерами по Восточноазиатскому саммиту.

Помимо повышающих коэффициентов были рассчитаны суммарные доли товаров третьей и четвертой групп (по экспорту) и первой и второй групп (по импорту). Основные выводы количественного анализа заключаются в следующем:

• основными торговыми партнерами АСЕАН являются Китай и Республика Корея, объемы товарооборота между ними будут расти, а доли – увеличиваться;

• усилия АСЕАН должны быть направлены в первую очередь на расширение экспорта с Китаем, что, во-первых, будет вести к сокращению дефицита торгового баланса, а во-вторых – способствовать развитию экономик стран Ассоциации в результате возникновения стимулов к улучшению структуры национального производства;

• в торговле с Индией, Австралией и Новой Зеландией странам АСЕАН необходимо наращивать в первую очередь импорт, экспорт в эти страны отличается крайне низкой технологичностью и мало соответствует стратегическим интересам АСЕАН;

• Японию государствам АСЕАН необходимо рассматривать в первую очередь как инвестиционного партнера, а улучшение инвестиционного климата стран Ассоциации может привести к существенному росту притока прямых иностранных инвестиций из Японии.

Таким образом, расширение ЗСТ до 16 стран-членов может быть выгодно для стран АСЕАН, поскольку именно с Австралией, Новой Зеландией и Индией у этой интеграционной группировки складывается положительный торговый баланс. Расширение торговых отношений с этими странами может создать дополнительные возможности АСЕАН в увеличении объемов экспортной прибыли, расширении валютных резервов стран, а также объемов внутреннего инвестирования в их экономики.

Для выявления основных торговых и инвестиционных партнеров АСЕАН в ВАС автором работы были выведены уравнения линий трендов, отражающие взаимосвязи между уровнем товарооборота стран АСЕАН с торговыми партнерами по ВАС (фактор Y) и объемом поступивших прямых иностранных инвестиций (Х). Результаты расчетов приведены в табл. 40. Для наглядности был рассчитан угол наклона линейного тренда к оси ОХ. Чем меньше угол наклона, тем выше значимость государства Азии в качестве инвестиционного партнера АСЕАН. Результаты расчетов свидетельствуют о том, что основными инвестиционными партнерами АСЕАН выступают США и Япония, Китай же является основным торговым партнером.

Таблица 40

Зависимость объемов взаимного товарооборота от ПИИ

Источник: самостоятельные расчеты автора на основе данных ASEAN Economic Community Chartbook 2010 // ASEAN Secretariat. Jakarta, 2010.

Мотивация расширения общерегиональных интеграционных процессов в большей степени зависит от характера торговых и инвестиционных связей шести не-АСЕАНских государств – участниц потенциального соглашения.

Китай. В последние годы происходило кардинальное изменение тенденций во внешней торговле КНР: значительные экспортные доходы и положительное сальдо торгового баланса, традиционно составлявшие основу китайской экономики и источник пополнения международных валютных резервов страны, сменились резким падением общего профицита торгового баланса и накоплением дефицитов в торговле с целым рядом стран. В первую очередь это было связано с замедлением темпов роста мировой торговли и падением спроса со стороны развитых государств после финансового кризиса. В результате, Китай взял курс на переориентацию национальной экономической стратегии, расширение внутреннего спроса и диверсификацию источников экономического роста. Тем не менее внешняя торговля продолжает выступать одним из основных источников прироста ВВП. Среди государств АСЕАН + 6 у Китая сложились положительные сальдо торгового баланса с рядом стран АСЕАН, в частности с Вьетнамом и Сингапуром, а рекордные дефициты были достигнуты в отношениях с Австралией и Республикой Корея. Таким образом, Китай в большей степени заинтересован в наращивании взаимодействия в рамках АСЕАН+1 или, в крайнем случае, в формате АСЕАН + 3.

Япония. Заинтересованность Японии в расширении общерегиональных интеграционных процессов объясняется в большей степени инвестиционными связями страны со странами региона и облегчением проникновения японских корпораций на рынки стран-партнеров. Несмотря на отрицательный торговый баланс с Китаем или Австралией, который значительно превышает профицит с такими странами, как Республика Корея или Индия, инвестиционная составляющая экономического роста Японии по-прежнему велика, а высокая конкурентоспособность японских ТНК в случае их более активного проникновения на рынки стран-партнеров обуславливает стремление Японии к расширению интеграции в формате АСЕАН + 6.

Индия. Выгоды Индии от расширения общерегиональных интеграционных процессов в формате АСЕАН + 6 весьма неоднозначны. С одной стороны, упрощение инвестиционных режимов позволит привлечь в страну прямые иностранные инвестиции, упростить доступ к региональному рынку капитала, а также будет содействовать реализации масштабных совместных проектов, в первую очередь в развитии инфраструктуры. С другой стороны – у Индии сложился отрицательный торговый баланс со всеми +5 государствами формата АСЕАН + 6, и расширение интеграционных процессов значительно повысит конкурентное давление на отечественных производителей со стороны предприятий стран-партнеров. Таким образом, для Индии приоритетом может стать укрепление позиций в рамках АСЕАН+1, а участие в общерегиональных процессах – элементом среднесрочной внешнеэкономической стратегии.

Австралия и Новая Зеландия, так же как и Япония в большей степени заинтересованы в наращивании инвестиционного взаимодействия с региональными странами-партнерами. В торговле за данными государствами закрепились достаточно стабильные позиции, а соответственно, потенциальные выгоды от включения этих государств в Восточноазиатское сообщество в формате 16 государств могут оказаться существенно выше потенциальных потерь.

Решение о переходе идеи Регионального всестороннего экономического партнерства в практическую плоскость было принято в ходе 21-го Саммита АСЕАН, предполагалось, что переговоры начнутся в 2013 г. и завершатся к концу 2015 г. Однако, как показала практика, наличие такого значительного числа двусторонних и многосторонних соглашений внутри региона является одним из ключевых сдерживающих факторов на пути формирования полноценного интеграционного объединения в масштабах 16 государств. В процессе переговоров государства-участники потенциального объединения вынуждены отталкиваться от договоренностей, достигнутых ранее в рамках более узких соглашений о свободной торговле, кроме того, параллельно происходит развитие диалога в рамках Транс-Тихоокеанского партнерства, которое также наталкивается на множество препятствий в виде значительных различий в позициях сторон по ряду вопросов.

Реализация идеи Транстихоокеанского партнерства и формирования в перспективе Транстихоокеанской зоны свободной торговли также затрудняется различиями в позициях сторон. В январе 2014 г. американский Конгресс заблокировал инициативу президента страны Барака Обамы об ускоренном заключении Соглашения о Транстихоокеанском Партнерстве (ТТП). С данной инициативой, предполагающей подписание соглашения на основе уже достигнутых договоренностей со всеми странами-участницами без внесения дополнительных поправок, президент выступил в 2013 г. Первоначально, после проведенных 18-го и 19-го раундов переговоров и июле и августе предполагалось, что соглашение будет достигнуто еще до конца 2013 года.

Переговоры о создании общерегиональной ЗСТ, выходящей за пределы Восточной Азии, с привлечением государств в масштабах всего Азиатско-Тихоокеанский региона (АТР) ведутся с 2003 г., когда Сингапуром, Новой Зеландией и Чили была выдвинута идея развития Транстихоокеанского стратегического экономического партнерства. За 10 лет число стран – участниц инициативы достигло 12, последней к переговорам о ТТП в 2013 г. присоединилась Япония, что, с одной стороны, значительно расширило потенциальные выгоды от развития партнерства в случае подписания соглашения, с другой же – существенно затруднило процесс переговоров из-за многочисленных противоречий в позициях Японии и США. В первую очередь противоречия касаются таможенных пошлин на сельскохозяйственную продукцию и «завышенных» стандартов экологичности и безопасности по отношению к американским автомобилям, импортируемым Японией.

Таким образом, сложности, с которыми сталкиваются государства АТР в ходе переговоров о создании полноценного интеграционного объединения, выходящего за пределы 13 государств Восточной Азии, свидетельствуют о том, что на сегодняшний день в расширенном составе можно говорить лишь о расширении сотрудничества в отдельных областях, формировании площадок для переговоров в процессе обсуждения ключевых вопросов регионального развития, но не о расширении интеграционных процессов. В свою очередь, полноценной платформой развития сотрудничества могут выступить ежегодные Восточноазиатские саммиты, к деятельности которых с 2011 г. в качестве полноправных членов присоединились Россия и США.

4 декабря 2005 г. в столице Малайзии Куала-Лумпуре состоялся первый Восточноазиатский саммит. На нем была принята и подписана Куала-Лумпурская декларация, в которой был закреплен регулярный характер проведения Восточноазиатских саммитов. В роли организатора и председателя саммита выступает страна, председательствующая в АСЕАН, а форму саммита определяют страны АСЕАН и все другие участники саммита.

Проведение ежегодных саммитов призвано обеспечить тесное сотрудничество стран в различных областях – от торговли и финансов до охраны окружающей среды и борьбы с инфекционными болезнями.

Стратегической целью деятельности Саммита является продвижение мира, стабильности и экономического процветания региона.

Деятельность Саммита нацелена на решение следующих проблем^156:

• стимулирование стратегического диалога и продвижение сотрудничества в решении вопросов политики и безопасности на основе принципов справедливости, демократии и гармонии межгосударственных отношений;

• содействие развитию, финансовой стабильности, энергетической безопасности, экономической интеграции и росту, искоренению бедности и сокращению разрыва в развитии между странами Восточной Азии посредством передачи технологий и развития инфраструктуры, создания новых мощностей, качественного управления и гуманитарной помощи, развития финансовых связей, расширения и либерализации торговли и инвестиций и т. д.;

• продвижение более глубокого межкультурного понимания, увеличение количества непосредственных контактов и усиление сотрудничества в области повышения уровня жизни и благополучия жителей региона с целью стимулирования обоюдного доверия и солидарности; а также продвижение решения иных вопросов, таких как защита окружающей среды, предотвращение инфекционных заболеваний и сокращение последствий природных катастроф.

Вследствие нарастающих опасений стран АСЕАН относительно возможного дефицита энергоресурсов, что было связано с нестабильной обстановкой на Ближнем Востоке, возникла необходимость снижения зависимости от этого региона и переориентация на ближайших партнеров, главным из которых в области энергетики является Австралия. Сингапур, Таиланд, а впоследствии Китай и Малайзия стали проявлять интерес к созданию с Австралией зон свободной торговли. В ноябре 2004 г. Австралия была приглашена на двусторонний саммит с АСЕАН, в ходе которого была достигнута договоренность о начале переговоров по заключению ЗСТ между Австралией, Новой Зеландией и АСЕАН.

В январе 2007 г. состоялся второй Восточноазиатский саммит, на котором обсуждался более широкий круг вопросов по сравнению с первой встречей. Основным достижением явилось подписание Декларации энергетической безопасности, в которой руководители соответствующих стран выразили готовность «прилагать усилия к уменьшению зависимости от традиционных источников энергии путем оптимизации использования энергоресурсов и их экономии, улучшения эффективности использования минеральных энергоресурсов и снижения воздействия на окружающую среду, созданию открытых и конкурентоспособных региональных и международных рынков, сокращению выбросов парниковых газов, поощрению капиталовложений в производство энергии и строительство объектов инфраструктуры путем широкого вовлечения частного сектора. Для решения этих задач предполагается создать Целевую группу ВАС по энергетическому сотрудничеству»157.

Важной задачей сотрудничества в энергетической сфере является обеспечение стабильных поставок энергоресурсов между странами Сообщества за счет инвестирования в региональную энергетическую инфраструктуру (Трансасеановский газопровод, объединенная энергосистема АСЕАН). Кроме того, сотрудничество в энергетической сфере предполагает активизацию взаимодействия на двусторонней и многосторонней основе при проведении исследований и разработок, а также финансировании энергопроектов.

Несмотря на то что интеграция в энергетической сфере является стратегически важной для всех стран региона, существуют значительные сложности на пути успешной энергетической интеграции по примеру стран Европейского союза или Северной Америки: страны АТР значительно различаются по уровню политического и экономического развития; фактором, препятствующим развитию энергетической интеграции, выступает замкнутость и изолированность их энергетических систем. Уровень развития инфраструктуры связан в первую очередь с наличием нефтегазодобывающей отрасли, а реализация совместных проектов затрудняется еще и недостатком финансовых ресурсов, поскольку энергетика является одной из самых капиталоемких отраслей.

В связи с этим в качестве одного из наиболее перспективных путей сотрудничества в энергетической сфере некоторые исследователи выделяют торговлю сжиженным газом^158. В этой области страны АТР имеют определяющее значение на мировом рынке как со стороны спроса, так и со стороны предложения. На сегодняшний день первое место в мире по объявленной мощности заводов по сжижению газа занимает Индонезия, значительными мощностями также располагают Австралия и Малайзия. Кроме того, активную роль в становлении и развитии этой высокотехнологичной индустрии играет Япония.

Большое значение для развития Восточноазиатского сообщества в формате 16 государств имел третий Восточноазиатский саммит, который состоялся 21 ноября 2007 года. Его значимость заключалась в первую очередь в выработке основных направлений построения Восточноазиатского сообщества. По результатам саммита были выработаны следующие положения:

• поощрение формата АСЕАН + 3 в качестве основного механизма создания Восточноазиатского сообщества при сохранении за АСЕАН роли главной движущей силы;

• дальнейшее укрепление доверия между странами региона;

• углубление процесса экономической интеграции в формате Восточноазиатского сообщества на основе Всестороннего экономического партнерства в Восточной Азии;

• ускорение кооперации в области охраны окружающей среды с целью достижения устойчивого уровня развития в регионе;

• развитие восточноазиатского регионализма, которое заключается в расширении и углублении процессов региональной интеграции.

Кроме того, по итогам третьего Восточноазиатского саммита была подписана Декларация по изменениям климата, энергетике и окружающей среде, достигнуто соглашение о создании Исследовательского института в сфере экономики стран АСЕАН и Восточной Азии, а также были определены шесть перспективных областей расширения интеграционных процессов:

1) энергетическая безопасность;

2) сотрудничество в финансовой сфере;

3) кооперация в сфере транспорта, торговли и услуг, которая заключается в совместном осуществлении и предоставлении технической поддержки при реализации инфраструктурных проектов в странах региона, особенно имеющих наиболее низкие уровни экономического развития;

4) охрана окружающей среды;

5) образование;

6) гармонизация интересов и направлений экономической политики.

На протяжении последующих саммитов страны-участницы продолжили диалог в рамках шести приоритетных направлений сотрудничества. В ходе шестого Саммита в 2011 г. к его деятельности на постоянной основе присоединились Россия и США. В ходе восьмого Саммита 2013 г. было поддержано предложение Китая выработать план действий по реализации положений декларации, принятой по итогам седьмого саммита, прошедшего в Камбодже в 2012 г.

В ходе седьмого Саммита США, Бруней и Индонезия выдвинули идею реализации Всестороннего энергетического партнерства США-АТР (United States – Asia Pacific Comprehensive Energy Partnership – USACEP), в сфере энергетики странам-участницам удается достигать практических результатов: вырабатываются и реализуются конкретные планы действий в области повышения энергоэффективности и энергетической безопасности, развития альтернативных, возобновляемых источников энергии, биотоплива, а также интеграции энергетических рынков. Локомотивом сотрудничества в энергетической сфере остаются США, Индонезия и Бруней.

На протяжении последних лет за Восточноазиатским саммитом прочно закрепился статус «переговорной площадки» с целью обсуждения ключевых направлений регионального развития и расширения сотрудничества в рамках отдельных направлений. Вопрос о его трансформации в полноценное интеграционное объединение, предполагающее подписание общерегионального соглашения о свободной торговле, положения которого носили бы обязательный характер для всех стран-членов, поднимается гораздо реже. В ходе восьмого Саммита были переформулированы шесть ключевых направлений регионального взаимодействия, к числу которых были отнесены^159:

1) энергетика и охрана окружающей среды;

2) образование;

3) сотрудничество в финансовой сфере;

4) глобальные вопросы в области здравоохранения;

5) совместные действия в случае природных катастроф;

6) содействие расширению и активизации интеграционных процессов в рамках АСЕАН.

Таким образом, одной из наиболее перспективных сфер возможного сотрудничества в АСЕАН + 6 по-прежнему выступает энергетика. Кроме того, в последние годы акцент в характере взаимодействия 18 государств ВАС несколько сместился в направлении развития социальной сферы и охраны окружающей среды, а также быстрого реагирования в случае природных катастроф. Содействие же интеграционным процессам реализуется исключительно в рамках уже созданной и успешно функционирующей на протяжении двух десятилетий Ассоциации стран Юго-Восточной Азии, вопрос о создании Восточноазиатского сообщества в расширенном формате не поднимается. Несмотря на активизацию сотрудничества в рамках 16 государств Восточной Азии и наличие общей стратегической цели, необходимо отметить, что единого конкретного плана действий на пути создания полноценного интеграционного объединения пока нет, и основные переговоры ведутся в области энергетического сотрудничества и реагирования в случае чрезвычайных ситуаций.

Что касается формата RCEP (Regional Comprehensive Economic Partnership), ввиду сохраняющихся значительных различий в уровнях экономического развития входящих стран в ходе реализации концепции предусматривается «гибкий подход», предполагающий возможность заключения дополнительных соглашений в отдельных, наиболее чувствительных областях взаимного партнерства, а также система уступок и льгот по отношению к наименее развитым четырем странам АСЕАН.

Часть 4.

ВОСТОЧНОАЗИАТСКИЙ РЕГИОНАЛИЗМ С ПОЗИЦИЙ ЗАИНТЕРЕСОВАННЫХ СТОРОН

§ 13. Концептуальный подход в поиске оптимальной модели интеграции

На сегодняшний день существует два основных варианта развития азиатского регионализма. Во-первых, может быть создано полноценное интеграционное объединение, т. е. достигнута одна из стадий интеграции в соответствии с концепцией Балаша. Вероятнее всего, это будет зона свободной торговли, поскольку ни одна из стран Восточной Азии не стремится к созданию, например, таможенного союза, основным положением которого является проведение странами-членами единой внешнеэкономической политики. Зона свободной торговли может быть наделена отдельными признаками общего рынка, в частности она может охватывать отдельные аспекты, регулирующие потоки капитала и движение рабочей силы. Во-вторых, государства Восточной Азии могут пойти по пути регионального сотрудничества, т. е. весь Азиатско-Тихоокеанский регион будет представлять собой множество двусторонних и многосторонних соглашений с ограниченным числом участников, направленных на укрепление сотрудничества лишь в отдельных, наиболее приоритетных для них, направлениях.

Рассматривая концепцию формирования единой общерегиональной зоны свободной торговли, необходимо более подробно остановится на вариантах членства стран в этом интеграционном объединении. На данном этапе у АСЕАН подписаны соглашения о свободной торговле со всеми шестью странами —участницами АСЕАН + 6. Одним из возможных форматов будущей зоны свободной торговли может стать Восточноазиатское сообщество в составе 13 государств АСЕАН + 3, поскольку данный формат действительно может быть признан эффективным и успешно функционирующим с момента его создания в 1997 г.

Еще одним вероятным сценарием развития событий является интеграция в рамках 16 первоначальных государств – участниц Восточноазиатского саммита. Также можно рассмотреть еще и концепцию создания единой Азиатско-Тихоокеанской зоны свободной торговли на базе Транстихоокеанского партнерства.

Ряд исследователей при изучении процессов региональной интеграции, в том числе и с использованием методов экономико-математического моделирования, приходит к выводу, что значительный прогресс в формировании единой общерегиональной зоны свободной торговли может быть достигнут при создании ЗСТ в Северо-Восточной Азии, т. е. между Китаем, Японией и Республикой Корея. Естественно, подписание подобного соглашения могло бы значительным образом ускорить процесс региональной интеграции в первую очередь в формате 13 государств. Однако, несмотря на то что экономически все три страны могут быть заинтересованы в сближении и расширении партнерства, уровень интеграционного взаимодействия между ними по-прежнему остается низким. В первую очередь это связано с политическими мотивами, амбициями всех трех государств, в особенности Китая и Японии, и их стремлением к доминированию в регионе. На сегодняшний день более активно идут переговоры о подписании соглашения о свободной торговле в двустороннем формате между Китаем и Республикой Корея. В марте 2014 г. завершился 10-й раунд переговоров, стороны уже пришли к соглашению об отмене таможенных пошлин на 90% товарных позиций, выразив стремление в последующем расширить данный список. Подписание двустороннего соглашения может значительно повлиять как непосредственно на внутреннее экономическое развитие стран-участниц, так и на развитие общерегиональных интеграционных процессов в Восточной Азии.

Процесс регионального сотрудничества необходимо рассматривать значительно шире, чем региональную интеграцию. Если максимально возможное число членов зоны свободной торговли – 16, исходя из существующих и серьезно рассматриваемых концепций, то в процесс кооперации будет включено значительно большее число стран. В данном вопросе надо исходить из функционирования форума АТЭС и Манильской программы действий.

Значимый вклад в исследование концептуальных основ регионального сотрудничества в Азиатско-Тихоокеанском регионе именно в АТР, поскольку, рассматривая региональную кооперацию нельзя ограничиваться границами Восточной Азии, внес американский экономист, директор Института международной экономики Петерсона Фред Бергстен. На основе критериев членства и качества заключенных соглашений он предложил четыре возможных направления расширения сотрудничества в регионе^160. Результаты исследования можно представить в виде таблицы.

Таблица 41

Классификация торговых соглашений в АТР

Первый критерий членства предполагает, что рассматривать процесс регионального сотрудничества можно либо внутри стран Азии, либо в масштабах всего Азиатско-Тихоокеанского региона. Под «качеством» Бергстен понимает направления заключения двусторонних и многосторонних соглашений. Двусторонние соглашения с участием Соединенных Штатов Америки охватывают гораздо более широкий круг направлений, включая так называемые чувствительные сектора экономики, такие как сельское хозяйство. А все двусторонние и многосторонние (НАФТА) соглашения о свободной торговле, заключенные между странами – участницами Транстихоокеанского партнерства, по данным ВТО, распространяются как на торговлю товарами, так и на торговлю услугами.

Что же касается двусторонних соглашений о свободной торговле, заключенных внутри региона Восточной Азии, преимущественно с участием Китая, то они в большинстве случаев исключают такие сектора, как сельское хозяйство, из-под действия норм заключенных соглашений. В данном случае азиатские страны, и особенно Китай, апеллируют к части 4-й Устава ВТО, в соответствии с которой эти государства, «имея статус развивающихся, не связаны теми обязательствами, которые распространяются на развитые страны – члены ВТО». Разумеется, и в случае с США существуют примеры того, как эта страна предпринимает попытки, направленные на защиту национальных производителей в отдельных отраслях. Это, в частности, касается соглашения о свободной торговле с Австралией, поскольку нормы данного соглашения не распространяются, в частности, на торговлю сахаром, что было сделано для защиты американских национальных производителей. Тем не менее разрыв в качестве заключаемых соглашений между азиатскими странами и договоренностей с участием США по-прежнему остается значительным.

В качестве примера «качественной» интеграции внутри Восточной Азии Бергстен выделяет соглашения об экономическом партнерстве (EPA – Economic Partnership Agreements), заключаемые с участием Японии. Данное понятие было введено именно по инициативе Японии и предполагает возможность функционирования без уведомления ВТО. Несмотря на то что зачастую действие норм подобных соглашений также не распространяется на продукцию сельского хозяйства, они охватывают гораздо больше направлений, включая движение инвестиционных потоков и торговлю некоторыми видами услуг. Стрелочкой Бергстен в данном случае показывает постепенное увеличение областей, товаров и услуг, на которые распространяются нормы заключенных соглашений. То есть соглашения с участием Японии все больше приближаются «по качеству» к соглашениям, заключенным с участием США. По мнению Бергстена, Азиатско-Тихоокеанская зона свободной торговли (АТЗСТ) может выступить в качестве нового, уникального объединения, основанного на сочетании соглашений о свободной торговле «разного качества» как с участием Китая, так и с участием США и Японии. Создание подобной структуры может кардинальным образом изменить подход к анализу интеграционных процессов, поскольку в мире до сих пор не существовало ничего подобного. Таким образом, АТЗСТ даст старт процессам торговой либерализации и экономической интеграции, которые существенно отличаются от традиционного подхода ГАТТ/ВТО/США/ЕС^161.

Основной сферой сотрудничества по-прежнему выступает торговля, а развитие процессов регионального сотрудничества также идет по пути торговой либерализации, снижения и обнуления таможенных пошлин, снятия нетарифных ограничений, гармонизации систем внутреннего законодательства стран-участниц и т. д. Т. е. на данном этапе сценарий развития азиатской интеграции мало чем отличается от европейской модели. И тем не менее, отличия есть. И они весьма существенны. Во-первых, параллельно с торговой либерализацией идет расширение сотрудничества в финансовой сфере (подробно этот вопрос был рассмотрен при анализе формата АСЕАН + 3). Во-вторых, активно реализуются проекты интеграции в «более открытых секторах «экономики знаний», что ведет к формированию принципиально новой, отличной от известных аналогов интеграционной модели.

Да и при исследовании процессов торговой либерализации можно говорить об уникальности Восточной Азии как региона. Его уникальность выражается в первую очередь в «интеграционной мотивации». Сейчас много говорят о так называемой корпоративной модели интеграции. Этот термин полностью применим к Восточной Азии, в особенности к формату АСЕАН + 3, где главными движущими силами выступают компании Китая и Японии. «… Современная корпоративная интеграция … представляет собой своеобразный кластер экономических взаимосвязей в глобальном мире с общим разделением труда… При этом корпоративная интеграция опирается не столько на торговые и агентские сети (которые, впрочем, продолжают играть важную роль), сколько на инвестиционную активность транснациональных корпораций»162. Таким образом, исходя из данного определения можно сказать, что корпоративная модель интеграции основывается на двух направлениях: торгово-производственном и инвестиционном переплетении. И то, и другое направление получили развитие в Восточной Азии. Причем если лидером в расширении торговых и производственных сетей выступает Китай, то локомотивом инвестиционного сотрудничества на корпоративном уровне выступают японские компании.

Таким образом, еще одной отличительной особенностью Восточной Азии как региона является усиление корпоративных связей. При этом бизнес-структуры в Азии все чаще выступают инициаторами создания формальных региональных объединений (пример – АТЭС), тем самым содействуя формированию «классических» интеграционных группировок на уровне государств.

Кроме того, в Восточной Азии действуют несколько трансграничных проектов, так называемых треугольников роста, которые возникли в 1980-х гг., в большинстве своем нацеленных на совместное развитие инфраструктуры и освоение ресурсов. В 1989 г. для интенсификации экономического взаимодействия (прежде всего в инвестиционной сфере) был создан треугольник SIJORI, объединяющий Сингапур и территориальные образования Малайзии и Индонезии. К настоящему моменту в Юго-Восточной и Восточной Азии сформировались уже несколько таких треугольников, например IMT-GT (отдельные территориальные образования Малайзии, Индонезии и Таиланда); B1MP-EAGA (Бруней и отдельные территориальные образования Филиппин, Индонезии и Малайзии); экономическое сотрудничество в районе Желтого моря (Южная Корея, отдельные провинции Китая и префектуры Японии)163. И тот факт, что такие неформальные объединения функционируют в регионе наравне с формальными интеграционными группировками, решения о создании которых принимаются на уровне государств, действительно свидетельствует о появлении совершенно новой, до сих пор неизвестной и еще слабо изученной интеграционной модели.

§ 14. Экономико-математический анализ перспектив общерегиональных интеграционных процессов в Восточной Азии

Экономико-математический анализ, главной целью которого является определение перспектив создания единой общерегиональной зоны свободной торговли в Восточной Азии, предполагает проведение математических расчетов индексов экономической интеграции с учетом специфики региона, а также оценки эффектов доходности при реализации различных сценариев развития интеграционных процессов.

В настоящее время встает вопрос о целесообразности включения столь большого числа государств в процесс интеграции. Поскольку в Восточной Азии процессы экономической интеграции развиваются в нескольких направлениях и включают разное число участников, необходимо выявить наиболее перспективный формат сотрудничества на основе агрегированного индекса интеграции. Анализ проводится с позиции стран АСЕАН, поскольку они уже создали полноценную зону свободной торговли, являющуюся центром экономической интеграции в Восточной Азии.

Агрегированный индекс интеграции рассчитывается по формуле:

АИИ = ИТИ × α + ИИИ × β,

АИИ – агрегированный индекс интеграции,

ИТИ – индекс торговой интеграции,

ИИИ – индекс инвестиционной интеграции,

где: α – отношение величины товарооборота стран АСЕАН с каждым из восьми торговых партнеров, приведенных в Таблице, к величине ВВП Ассоциации,

β – отношение величины притока прямых иностранных инвестиций из каждого из восьми государств к величине ВВП Ассоциации.

Агрегированный индекс интеграции для стран Восточной Азии включает в себя только два промежуточных индекса интеграции, поскольку предшествующий экономико-математический анализ показал, что на данном этапе конечным результатом интеграции может стать только создание зоны свободной торговли, а соответственно, сотрудничество будет идти в направлениях либерализации торговых потоков и движения инвестиций.

Индексы торговой и инвестиционной интеграции рассчитаны по методике Евразийского банка развития (система индикаторов евразийской интеграции) с поправкой на страны АСЕАН как центр экономической интеграции с учетом специфики региона.

ИТИ = (α1 + β1) × 100 / 2,

где: α1 – доля товарооборота стран АСЕАН с каждым из восьми торговых партнеров в общем внешнеторговом обороте АСЕАН;

β1 – доля товарооборота стран АСЕАН в ВВП АСЕАН.

ИИИ = (α2 + β2) × 100 / 2,

где: α2 – доля притока ПИИ из каждым из восьми государств, приведенных в Таблице, в общем притоке ПИИ в АСЕАН;

β2 – доля притока ПИИ из стран – партнеров АСЕАН в ВВП АСЕАН.

Результаты проведенных расчетов представлены в табл. 42.

Таблица 42

Агрегированный индекс интеграции ЗСТ АСЕАН с партнерами по Восточной Азии

Источник: расчеты автора на основе ASEAN Communityin Figures, 2009, 2010, 2013

Результаты расчетов наглядно показывают, что в ближайшее время практических результатов можно добиться только в формате АСЕАН+1, в первую очередь с Китаем и Республикой Корея, поскольку с этими государствами агрегированный индекс интеграции растет. Негативное влияние на торговые и инвестиционные отношения стран АСЕАН с Китаем оказал глобальный финансовый кризис, что выразилось в статистике 2008–2009 гг., однако к 2012 г. индекс интеграции превысил предкризисное рекордное значение Японии 2008 г. Относительно высокая степень взаимосвязи у стран АСЕАН существует с Японией, однако общая тенденция изменения агрегированного индекса интеграции остается нисходящей, несмотря на некоторый рост показателя в 2009–2011 гг.

Для более детального анализа рассмотрим динамику составляющих АИИ, а именно индекса торговой и индекса инвестиционной интеграции стран Восточной Азии (см. табл. 43, 44).

Таблица 43

Индекс торговой интеграции ЗСТ АСЕАН с партнерами по Восточной Азии

Источник: расчеты автора на основе ASEAN Communityin Figures, 2009, 2010, 2013.

Таблица 44

Индекс инвестиционной интеграции ЗСТ АСЕАН с партнерами по Восточной Азии

Источник: расчеты автора на основе ASEAN Community in Figures, 2009, 2010, 2013.

Сопоставление результатов расчетов соответствующих индексов позволяет сделать вывод, что если Китай остается главным образом торговым партнером АСЕАН, то Японии отведено место как торгового, так и инвестиционного партнера, причем инвестиционная значимость этой страны для стран АСЕАН резко возросла в 2012 г. Республика Корея представляет интерес в первую очередь как торговый партнер АСЕАН – индекс торговой интеграции неуклонно рос на протяжении всего исследуемого периода. Пик привлекательности стран АСЕАН в качестве объекта вложения прямых иностранных инвестиций для Республики Корея пришелся на 2010 г., после чего интенсивность инвестиционного взаимодействия несколько снизилась. Важной особенностью последних лет становится постепенная переориентация стран АСЕАН с внешних рынков, к которым в первую очередь относятся США, на внутренние со странами – партнерами по АСЕАН + 6. Несмотря на то, что по абсолютным показателям индексы торговой и инвестиционной интеграции с США сопоставимы с аналогичными показателями Китая или Японии, общая тенденция в динамике обоих показателей – понижательная.

Главный вывод, который можно сделать исходя из результатов расчетов, заключается в том, что либерализация торговли товарами и услугами для АСЕАН и других стран Восточной Азии в настоящее время может дать больший синергетический эффект по сравнению с либерализацией движения инвестиционных потоков. Именно поэтому в процессе расширения сотрудничества необходимо сначала подписывать соглашения о либерализации торговых потоков, а затем переходить к подписанию договоров в области инвестиций.

Одной из главных задач проводимого экономико-математического анализа является выявление возможного лидера в регионе, способного выступить в качестве локомотива экономического роста. Важность поставленной задачи объясняется спецификой региона Восточной Азии, которая заключается в постепенных тенденциях построения «корпоративной модели интеграции». Она представляет собой «систему взаимосвязей, возникающих в рамках межгосударственного внутрифирменного пространства, где свободно перемещаются товары, рабочая сила, капитал»164. Формы региональной и корпоративной интеграции находятся в непосредственной взаимосвязи и неотделимы друг от друга, однако при нынешних темпах роста ТНК, особенно в таком регионе, как Восточная Азия, корпоративные интересы могут оказаться определяющими. В этой связи модель корпоративной интеграции в регионе может свестись к отношениям «принципал – агенты», когда относительно более развитые в финансовом и технологическом отношении компании из страны-лидера региона будут определять направления деятельности компаний-агентов. При этом, как известно, принципал всегда заинтересован в наилучшем способе выполнения его заданий, в таком, чтобы он предполагал наибольший эффект, который может выражаться в минимизации издержек или в максимизации прибыли. Агенты же, в свою очередь, заинтересованы в максимизации своих доходов, с одной стороны, и минимизации затрачиваемых усилий – с другой. Именно эта тенденция и необходимость решения возможной проблемы «принципал – агенты» и объясняет необходимость выявления регионального лидера в Восточной Азии.

По результатам расчетов ИТИ и ИИИ лидером и локомотивом торговой интеграции в регионе выступает Китай, инвестиционной – Япония. Кроме того, были проведены математические расчеты на базе пакета SPSS для выявления оптимальной последовательности заключения двусторонних соглашений, которые могли бы выступить в качестве эффективной основы будущей общерегиональной интеграционной группировки. Основной вывод проведенного анализа заключается в том, что в перспективе целесообразно строить АСЕАН + 3 посредством создания сначала зон свободной торговли в формате АСЕАН+1+1 и северо-восточной зоны свободной торговли. Что же касается формирования Восточноазиатского сообщества в формате 16 государств, то на данном этапе экономического развития это представляется маловероятным, хотя не исключено, что при постепенном выравнивании уровней экономического развития стран региона достижение данной цели окажется более реалистичным. Для выявления долгосрочных перспектив создания единой ЗСТ в формате 16 государств необходимо оценить синергетический эффект от подобного рода сотрудничества как для стран-участниц ВАС, так и для других государств, имеющих значимое влияние в регионе и интересы которых будут затронуты созданием полноценного интеграционного объединения.

Сингапурским Институтом международных отношений еще в 2001 г. было проведено исследование относительно влияния создания зон свободной торговли по формуле АСЕАН+1 на экономический рост как стран – участниц соглашения, так и стран вне интеграционной группировки.

Исследование касалось присоединения Китая к ЗСТ стран АСЕАН, поскольку именно это государство первым должно было создать с АСЕАН полноценную ЗСТ, что и произошло в 2010 г.

Данные исследования приведены в табл. 45.

Таблица 45

Прирост ВВП в результате создания ЗСТ Китай – АСЕАН

Источник: Chia S.Y. Bilateral Trade Agreements and the World Trading System – Comments //ADB Conference. 2006. 11–12 December.

Из представленных выше теоретических расчетов видно, что чем ниже уровень экономического развития государства – члена соглашения, тем больше выгод может принести ему создание зоны свободной торговли. В частности, для Вьетнама выгоды будут наиболее значимыми, в то время как для Китая показатель возможного прироста ВВП – самый низкий. Этот факт может благоприятно сказаться на развитии региона в целом и достижении одной из главных целей – выравнивании уровней экономического развития стран региона. В то же время необходимо отметить, что в любом случае подписание Соглашения будет стимулировать экономический рост в странах-членах, поскольку для всех государств показатели положительны. Таким образом, создание ЗСТ между Китаем и АСЕАН будет способствовать одной из основных целей «либерализации и повышения экономической эффективности интеграционных процессов, снижения разрыва в уровнях экономического развития сторон», прописанной в Рамочном соглашении о всестороннем экономическом сотрудничестве.

Что же касается стран, не входящих в зону свободной торговли, то для них эффект от создания интеграционной группировки будет отрицательным. Особенно негативно процессы интеграции скажутся на темпе экономического развития других стран региона, в данном случае Японии, поскольку будет происходить переориентация торговых и инвестиционных потоков с внешних рынков на рынки других стран-партнеров.

В свою очередь, позже японские экономисты рассчитали эффекты от формирования ЗСТ в форматах АСЕАН + 3 и АСЕАН + 6 с включением рынков Индии, Австралии и Новой Зеландии. Результаты исследования представлены в табл. 46.

Таблица 46

Оценка синергетического эффекта в результате реализации сценариев АСЕАН + 3 и АСЕАН + 6

Источник: Саркисов К. О. Восточноазиатское сообщество: центробежные и центростремительные силы (взгляд из Японии) // Япония в Азиатско-Тихоокеанском регионе. М.: Восточная литература; РАН, 2009. с. 173

Основной вывод исследования заключается в том, что если интеграция стран региона даст существенный экономический эффект в рамках АСЕАН + 3, то расширение состава интеграционной группировки до 16 государств выгодно в основном присоединяющимся странам, т. е. Индии, Австралии и Новой Зеландии, которые проигрывают при создании зоны свободной торговли АСЕАН + 3.

К тому же, как отмечают исследователи, «присоединение к ВАС Австралии и Новой Зеландии, стран с британской политической культурой и системой ценностей, в том числе в экономическом поведении, сопряжено с морально-психологическими проблемами. И не только. Их вряд ли устроит вариант, если Сообщество будет политически противопоставлять себя Соединенным Штатам, что вполне возможно в случае доминирования в нем Китая»165.

Тем не менее у расширения Сообщества достаточно много сторонников, особенно в Японии. Они полагают, что включение большего числа членов будет способствовать повышению устойчивости Сообщества к внешним шокам за счет увеличения внутрирегиональной зависимости. По данным на 2000 г., на долю АСЕАН + 3 приходилось 40,8% общего экспорта стран-членов и 49,4% импорта, а после присоединения только Австралии и Новой Зеландии эти показатели вырастут до 58 и 59,1% соответственно, что снизит внешнюю зависимость до 19,2 и 18,8%166.

Полномасштабное исследование синергетического эффекта при различных альтернативных сценариях было проведено экспертами Азиатского банка развития в 2007 г., которые оценили величину дополнительного прироста национального дохода в результате создания того или иного интеграционного объединения.

Существенное преимущество исследования заключается в том, что эффекты были оценены не только для стран – участниц интеграционных группировок, но и для других стран региона, а также мира в целом. Результаты проведенного исследования представлены в табл. 47.

Таблица 47

Эффекты доходности* при альтернативных сценариях (на 2017 г. в ценах 2001 г.)

* Эффект доходности предполагает изменение ВВП страны в абсолютном выражении.

Источник: Kawai M. ASEAN+3 or ASEAN+6: Which Way Forward? / Masahiro Kawai Dean, Ganeshan Wignaraja1 / Asian Development Bank Institute Paper presented at the Conference on Multilateralising Regionalism 10–12. Geneva, Switzerland. 2007. September.

Результаты исследования свидетельствуют о том, что чем большее число участников включено в интеграционное объединение, тем более выгодным становится для них подобное взаимодействие. При любом из приведенных сценариев в наибольшем проигрыше оказываются государства АТР, не входящие в региональное объединение. Так, при реализации сценария АСЕАН + 3 проигрывают Австралия, Новая Зеландия и Индия, а также небольшое снижение национального дохода возможно в США.

За счет увеличения внутрирегиональной торговли и движения инвестиционных потоков в результате создания ЗСТ в формате 16 государств отдельные страны и региональные объединения могут понести некоторые потери. Это касается в первую очередь стран Латинской Америки, интеграционного объединения НАФТА, а также России. Тем не менее необходимо отметить, что, несмотря на потери отдельных стран, не входящих в АСЕАН + 6, общий мировой выигрыш от формирования еще одного центра экономической интеграции значительно превосходит величину возможных убытков, а общемировой выигрыш от расширения интеграционного объединения до 16 членов составит 0,54% мирового национального дохода (по сравнению в 0,45% при формировании блока АСЕАН + 3).

Общий положительный синергетический эффект свидетельствует о том, что страны Восточной Азии будут продолжать двигаться в намеченном направлении, стремясь в перспективе к созданию единой зоны свободной торговли. Однако необходимо обратить внимание на то, что разрыв в уровне возможного выигрыша при 4-м и 5-м сценариях (АСЕАН + 3 и АСЕАН + 6) менее значителен по сравнению с разрывом между 4-м и первыми тремя сценариями развития. Это говорит о том, что в ближайшее время государства Восточной Азии будут стремиться к созданию зоны свободной торговли в рамках 13 государств, от чего выиграют не только непосредственные участники соглашения, но и некоторые страны вне региона, в частности Европейский союз в составе 27 государств. Что касается дальнейшего развития интеграционных процессов в регионе, то оно во многом будет определяться не столько экономическими, сколько политическими факторами. Поэтому говорить однозначно о возможности формирования единого интеграционного объединения АСЕАН + 6 на сегодняшний день не представляется возможным. Единственное, о чем можно говорить довольно уверенно, так это о том, что создание ВАС-16 вряд ли возможно без предварительного формирования полноценной зоны свободной торговли в формате 13 государств Восточной Азии.

§ 15. Интересы стран-участниц интеграционных процессов в регионе

Рассматривая вопрос об интересах и позициях сторон, определяющих процесс развития экономической интеграции в регионе, необходимо в первую очередь определить круг государств, в наибольшей степени способных повлиять на ход интеграционных процессов. К таким государствам, в первую очередь относятся Китай и Япония, в меньшей степени, Республика Корея. Особое внимание необходимо уделить интересам и позиции США, обладающих как значительным экономическим, так и политическим влиянием. Условно концепции дальнейшего развития региональной кооперации, выдвигаемые данными государствами, можно разделить на две группы. Это так называемые интенсивный и экстенсивный пути развития сотрудничества.

Активным сторонником интенсивного пути выступает Китай. Данное направление предполагает создание полноценной зоны свободной торговли, а не подписание соглашений о партнерстве и сотрудничестве в отдельных, более узких областях. Однако членство в данной зоне свободной торговли должно ограничиваться 13 «азиатскими» государствами в рамках формата АСЕАН + 3. Приверженцами же экстенсивного подхода, который предполагает подписание двусторонних и многосторонних соглашений по отдельным направлениям сотрудничества, являются Япония и США. Основным преимуществом данного подхода является включение в процесс региональной кооперации большего числа стран, которые будут расширять сотрудничество по наиболее перспективным направлениям развития. По мнению сторонников данной концепции, такая форма взаимодействия поможет свести к минимуму убытки, которые непременно возникнут при создании единой общерегиональной зоны свободной торговли у государств, не входящих в интеграционное объединение. То, что предлагают США, можно назвать концепцией «Транстихоокеанского партнерства» (Trans Pacific Partnership – TPP), Япония же предложила другой термин – соглашение об экономическом партнерстве (Economic Partnership Agreement – EPA).

Отношения в «треугольнике» США – Китай – Япония являются определяющими при рассмотрении вопросов азиатской интеграции. Китай, несомненно, является страной, способной выступить лидером, локомотивом экономического роста и развития интеграционных процессов в Восточной Азии.

Главным интересом Китая в регионе является достижение социальной стабильности при расширении своего влияния за рубежом. Таким образом, Китай ставит целью расширение своего влияния в регионе посредством заключения большего числа двусторонних и многосторонних соглашений для:

1) обеспечения стабильности и безопасности в регионе (как экономической, так и политической);

2) создания биполярного мира, в котором Китай будет играть роль противовеса модели мировой экономики, движимой США, вследствие расширения своего влияния в регионе. Именно стремление к сдерживанию США является главным мотивом расширения интеграционных процессов в Восточной Азии^167.

Уникальность политики Китая в Азиатско-Тихоокеанского регионе заключается в его исключительной независимости и «расчете только на свои силы». Например, те же Соединенные Штаты довольно четко определяют возможного соперника (в данном случае Китай), а затем начинают поиск так называемых потенциальных союзников, способных помочь им достичь своих интересов в регионе. Совершенно необязательно, что такое «союзничество» должно выражаться в подписании соглашений, пактов и меморандумов (как экономических, так и политических), которые ставили бы своей целью ослабить позиции «общего конкурента». Союзничество может быть косвенным, опосредованным, как в случае с развитием восточноазиатского регионализма. В качестве подобных союзников Соединенными Штатами были выбраны отчасти Япония, способная выступить значительным противовесом Китаю (особенно в финансовой сфере), а также участники Восточноазиатского саммита, не включенные в формат АСЕАН + 3, в первую очередь Австралия и Новая Зеландия.

Китай же в вопросах доминирования в регионе рассчитывает исключительно на собственные силы. Существует значительное число публикаций региональных организаций, международных институтов и аналитиков, касающихся экономического противостояния Китая какому-либо из его региональных партнеров. В данном случае речь идет исключительно об экономическом, а не политическом противостоянии. Он противостоит и расширению влияния США в Восточной Азии, и Японии, как, пожалуй, главному своему сопернику на данном этапе, и, в перспективе, Индии, Австралии и Новой Зеландии. И нет ни одной страны, на которую Китай возлагал бы определенные надежды относительно укрепления собственных позиций.

Собственно, как сами цели Китая, так и механизмы их достижения, практически ничем не отличаются от тех, которые были поставлены США. Оба государства амбициозны, оба стремятся к лидерству как в масштабе региона, так и в мировом, и соответственно, оба опасаются усиления позиций противоположной стороны. Причем оба государства свое стремление к доминированию, хоть в мире, хоть в регионе, представляют как попытку «создания биполярного мира для достижения баланса сил и интересов» и пресечения возможных попыток противоположной стороны единолично определять направления экономического и политического развития.

Усиления своего влияния в регионе Китай, так же как и США, планирует достичь путем расширения числа действующих двусторонних соглашений о свободной торговле. Поскольку экономическая политика Китая нацелена на доминирование в регионе, отношение страны к вопросу членства в интеграционном объединении обусловлено не только экономическими, но и политическими мотивами. Так называемую концепцию противодействия гегемонии Китай отстаивает еще с 1970-х гг. Тогда же была разработана «теория трех миров», разделившая все государства мира на три группы. В качестве основного критерия подобного деления выступала политическая мощь государства. К первой группе были отнесены США и СССР, две сверхдержавы, обеспечивавшие в тот период биполярность мирового устройства, ко второй категории относились промышленно развитые капиталистические страны, а к третьей – все те государства, которые мы сейчас классифицируем как «развивающиеся», исходя из уровня экономического развития. Тогда же третью группу называли «освободившимися», странами, к которым причислял себя и Китай.

Что касается многостороннего сотрудничества, которому должно предшествовать укрепление позиций страны в формате АСЕАН+1, Китай выступает за его продвижение в рамках 13 государств Азии. Дальнейшее развитие интеграции в рамках Восточноазиатского саммита при участии 16 государств гораздо в меньшей степени отвечает интересам страны. Прежде всего, политическим. Создание общерегиональной зоны свободной торговли с участием Индии, Австралии и Новой Зеландии может существенно ослабить позиции Китая. К региональному сотрудничеству в рамках всего Азиатско-Тихоокеанского региона Китай относится значительно более спокойно. Во-первых, потому, что в ряде случаев расширение диалога по отдельным направлениям может быть стране выгодно. Во-вторых, – процесс этот неизбежен, и, по словам премьера Госсовета КНР Вэнь Цзябао, выступившего на открытии первого Восточноазиатского саммита 14 декабря 2005 г., является «объективным требованием экономической глобализации и ускорения развития регионального сотрудничества, закономерным результатом взаимозависимости и непрерывного расширения общих интересов различных стран данного региона»168. Тем не менее Восточноазиатский саммит рассматривается Китаем в первую очередь как «платформа для проведения консультаций по мерам развития между странами», но не как основа формирования полноценной зоны свободной торговли.

Основным конкурентом Китая в Восточной Азии в борьбе за экономическое лидерство сегодня выступает Япония. Причем, надо признать, что противостояние этих двух держав дало довольно мощный толчок развитию интеграционных процессов в регионе. В 2000-х гг. основным объектом соперничества выступали страны АСЕАН. Для Китая укрепление положения на рынках стран АСЕАН могло обеспечить существенное увеличение темпов роста, в первую очередь за счет торговой сферы (страны АСЕАН представляют собой хороший рынок сбыта китайской продукции), а также расширения инвестирования. Именно этим объясняется столь активная политика Китая в направлении подписания соглашений о свободной торговле со странами АСЕАН.

Действия же Японии по расширению сотрудничества можно назвать «ответными», призванными выступить в качестве альтернативы внешнеэкономической политике Китая. Именно Китай на встрече глав государств АСЕАН + 3 в Сингапуре в ноябре 2000 г. выступил с инициативой создания с АСЕАН зоны свободной торговли, после чего было подписано соглашение о создании зоны свободной торговли до 2010 г. Как известно, данная интеграционная группировка начала функционировать с 1 января 2010 г.

Япония же всегда была одним из основных экономических партнеров стран АСЕАН, и столь активные действия Китая вызвали в Токио обеспокоенность относительно возможного ослаблении своих позиций в регионе. В начале 2002 г., практически сразу же после подписания между Китаем и странами АСЕАН соглашения о создании ЗСТ, премьер-министр Японии Коидзуми посетил пять главных государств – членов АСЕАН, продвигая концепцию, которая впоследствии получила название «Инициативы Коидзуми». Суть ее сводилась к усилению торговых и инвестиционных взаимосвязей Японии со странами АСЕАН, поступательному движению в направлении подписания соглашений о свободной торговле, а также созданию впоследствии Восточноазиатского сообщества при участии Австралии и Новой Зеландии.

В это же время было подписано двустороннее соглашение о свободной торговле между Японией и Сингапуром. Дальнейшие процессы экономического сближения по направлениям АСЕАН – Китай и АСЕАН – Япония шли практически одинаково: были организованы саммиты в форматах АСЕАН – Китай и АСЕАН – Япония, подписаны два соглашения о Всестороннем экономическом партнерстве / сотрудничестве.

Начиная с 2000 г. первенство в борьбе за лидирующие позиции в качестве локомотивов интеграционных процессов в Восточной Азии поочередно переходило то к Японии, то к Китаю. В предкризисный период вплоть до 2008 г., как в торговой, так и инвестиционной сфере, основным стратегическим партнером АСЕАН выступала Япония, что выразилось в динамике агрегированного индекса интеграции (см. § 14). По данному показателю Япония значительно опережала Китай, сохраняя не только позиции основного поставщика прямых инвестиций, но и лидируя в качестве торгового партнера. Кризис 2008–2009 гг. переломил ход событий: индекс торговой интеграции во внешней торговле АСЕАН с Китаем резко вырос на фоне сокращения соответствующего показателя для Японии. В результате Китай завоевал первенство и по агрегированному индексу интеграции, поскольку вклад внешнеторгового компонента в экономический рост стран АСЕАН был значительно выше инвестиционного.

Однако в последние годы (2012–2014 гг.) наметились существенные изменения в стратегиях экономического роста как государств АСЕАН, так и Китая, которые выражаются:

1) в снижении «вклада» внешней торговли в прирост ВВП азиатских государств за счет:

• замедления темпов роста внешней торговли – как внутрирегиональной, так и с третьими странами, главным образом развитыми государствами Запада;

• опережения темпов прироста импорта по сравнению с экспортом;

• резкого сокращения профицита торгового баланса, а с отдельными партнерами – накоплению дефицита;

2) активизации обмена инвестициями по сравнению с наращиванием торговых потоков;

3) расширении торговли услугами по сравнению с торговлей товарами;

4) формировании модели экономического роста, определяемой внутренним спросом, благодаря активному использованию инструментов налогово-бюджетной и денежно-кредитной политик, направленному на стимулирование внутреннего потребления и расширение частного сектора.

То есть сегодня конкурентная борьба за региональное лидерство постепенно переходит из торговой сферы, в которой позиции лидера прочно закрепились за Китаем, в область инвестиционного партнерства, где более высокими конкурентными преимуществами обладает Япония. Соответственно, в ближайшие годы можно ожидать постепенного укрепления позиций этой страны в качестве локомотива интеграционных процессов в Восточной Азии. Однако это, скорее всего, будет вести к углублению и расширению связей внутри зоны свободной торговли АСЕАН – Япония (поскольку «интеграционная мотивация» стран АСЕАН в сближении с этой страной будет расти), но не к формированию единого Сообщества 13 государств.

Несмотря на концепцию, разработанную АТЭС, в соответствии с которой формированию единой зоны свободной торговли между 13 странами региона должно предшествовать углубление взаимодействия в рамках модели АСЕАН+1 и создание северо-восточной зоны свободной торговли между Китаем, Японией и Республикой Корея, в настоящее время Китай придает гораздо большее значение соглашению о зоне свободной торговле с АСЕАН, чем достижению договоренностей с Японией.

В марте 2014 г. завершился 10-й раунд переговоров о создании двусторонней зоны свободной торговли (ЗСТ) между Китаем и Республикой Корея. Стороны уже пришли к соглашению об отмене таможенных пошлин на 90% товарных позиций, выразив стремление в последующем расширить данный список. Подписание двустороннего соглашения может значительно повлиять как непосредственно на внутреннее экономическое развитие стран-участниц, так и на развитие общерегиональных интеграционных процессов в Восточной Азии.

Несмотря на сохраняющиеся противоречия, касающиеся в первую очередь определения статуса «стратегической продукции» (Республика Корея относит к стратегическим товары сельскохозяйственного сектора, в то время как Китай стремится распространить данный статус на промышленные товары), переговоры в рамках создания двусторонней зоны свободной торговли идут гораздо успешнее, чем соответствующие переговоры в рамках трехстороннего партнерства Китая, Республики Корея и Японии.

Подписание соглашения о свободной торговле между Китаем и Республикой Корея может значительно осложнить реализацию общерегиональных интеграционных инициатив. В первую очередь подписание соглашения станет еще одним препятствием на пути создания трехсторонней зоны свободной торговли Китай – Япония – Республика Корея. Несмотря на регулярные встречи представителей сторон, ключевых договоренностей на трехстороннем уровне достичь так и не удалось. В случае же подписания двустороннего соглашения о свободной торговле японской стороне придется отталкиваться от договоренностей, уже достигнутых между Китаем и Республикой Корея, т. е. по сути присоединяться к уже созданной зоне свободной торговли. Подобное развитие событий еще больше снизит вероятность создания в краткосрочной перспективе трехсторонней ЗСТ, а соответственно и общерегионального интеграционного объединения в рамках АСЕАН + 3, поскольку создание северо-восточной ЗСТ является неотъемлемым этапом на пути реализации общерегиональных интеграционных инициатив.

Еще одной, и очень важной, областью «взаимодействия» Китая и Японии выступает энергетика. В данной сфере Китай и Японию можно рассматривать как соперников, так и как союзников. Соперничество стран заключается в первую очередь в том, что они фактически потребляют энергоресурсы, в частности нефть, из одних и тех же источников.

Внутри АСЕАН + 6 реальный интерес может представлять только Индонезия, однако соперничество этих двух стран на глобальном уровне значительно омрачает их отношения, усложняя процесс по переговорам и по другим вопросам, в частности расширения регионального партнерства. Тем не менее у Китая и Японии существуют и общие интересы в области обеспечения энергетической безопасности, связанные в первую очередь с бесперебойностью поставок сырья. А этот вопрос уже напрямую касается соглашений, выработанных в рамках расширения процессов регионального сотрудничества. Таким образом, помимо соперничества, необходимо принимать в расчет усиливающиеся взаимосвязи и взаимозависимости экономик Китая и Японии: «Япония поставляет в Китай технологии и капитал в виде инвестиций, а Китай предоставляет свои трудовые ресурсы и производственные мощности»169.

Что касается позиций Японии, которая является самым крупным инвестором, а также главным конкурентом Китая за влияние в регионе, она выражает крайнюю озабоченность стремлением Китая стать движущей силой экономического развития в Восточной Азии. В этой связи Япония склонна поддерживать США, которые стремятся к активному влиянию на региональные процессы интеграции. Кроме того, Япония поощряет присоединение к группировке Австралии, Новой Зеландии и Индии, т. е. создание полноценного Восточноазиатского сообщества, поскольку такое сотрудничество способно создать серьезный противовес влиянию Китая в регионе. Япония продвигает концепцию «открытого регионализма», и на встрече министров стран АСЕАН в июле 2004 г. именно Япония выступила инициатором создания Восточноазиатского Сообщества, организации Восточноазиатского саммита и расширения сотрудничества в рамках 16 государств. Как уже было отмечено, Япония выступает за активное развитие «Соглашений об экономическом партнерстве».

То есть фактически Япония не поддерживает позицию Китая о желательности ограничить общерегиональную зону свободной торговли 13 странами-членами и так называемую концепцию азиатизации Азии. Однако эта страна крайне заинтересована в экономическом сближении с Китаем, в либерализации торговых и инвестиционных режимов. Возможно, заинтересованность Японии в Китае даже выше, чем Китая в расширении сотрудничества с Японией. Во-первых, с 2007 г. Китай является главным торговым партнером Японии, выступая практически основным рынком сбыта японских товаров, таких как оборудование, транспортные средства, продукция электронной и химической промышленности и комплектующих, а также поставщиком относительно более дешевых потребительских товаров. Но что еще важнее – это сотрудничество в инвестиционной сфере. Как известно, с начала 2000-х гг. Япония перешла к инвестиционной модели экономического роста, т. е. основным локомотивом экономики страны выступает прибыль от инвестиций. А большая часть зарубежных инвестиций Японии сосредоточена именно в Китае. «Японские компании все чаще отдают приоритет КНР в своей инвестиционной политике. Более 70% японских компаний считают Китай самой выгодной страной для приложения инвестиций»170. Так что сближение с Китаем для Японии стратегически важно.

Долгое время концепции АСЕАН + 3 и АСЕА+6 рассматривались в качестве альтернатив друг другу, а возможная реализация одной инициативы практически свела бы к нулю вероятность реализации второй. Однако в последнее время все больше говорят о том, что это всего лишь две стадии одного процесса, т. е. фактически ЗСТ АСЕАН + 3 должна предшествовать формированию единой общерегиональной ЗСТ в формате 16 государств Восточной Азии. И идея эта исходит как раз из Японии. По мнению ряда японских аналитиков, Японию очень беспокоит факт формирования «новой архитектуры» международных отношений в Азии. Так называемая новая архитектура выражается не только в усиливающемся доминировании в регионе Китая, выражающемся в более высоких показателях экономического роста страны и промышленного производства, но и, как следствие, в «перераспределении приоритетов» в политике других стран, которые всегда выступали стратегическими партнерами Японии. В данном случае речь идет о США. «Место наиболее важного стратегического партнера США в Азии Япония уступает КНР». Исследование Вашингтонского Центра стратегических и международных исследований убедительно свидетельствует об этой тенденции. «Подавляющее большинство китайцев (77%) рассматривают США как наиболее важную для себя страну через 10 лет, и такое же число американцев (76%) подобным образом оценивают Китай. Только 16% американцев считают Японию наиболее важной для себя страной»171. Именно поэтому Япония не станет отказываться как от идеи дальнейшего расширения деятельности Восточноазиатского саммита, так и от концепции подписания Соглашений об экономическом партнерстве.

В 2009 г. премьер-министром Японии Юкио Хатоямой была выдвинута идея создания Восточноазиатского сообщества (до этого момента речь в основном шла лишь о функционировании Восточноазиатского саммита в формате 16 государств). Главной целью создания ВАС, по мнению японской стороны, должно было стать сохранение политической и экономической независимости и защита интересов страны, «зажатой между Соединенными Штатами, которые пытаются удержать свое доминирующее положение в мире, и Китаем, стремящимся занять их место».

Курс на содействие расширению интеграционных процессов в рамках всего Азиатско-Тихоокеанского региона взял и премьер-министр Синдзо Абэ. Япония занимает активную позицию в ходе переговоров в рамках инициативы Регионального всестороннего экономического партнерства (РВЭП), объединяющего государства АСЕАН + 6, а в 2013 г. страна присоединилась в качестве полноправного члена к переговорам в рамках Транстихоокеанского партнерства. Кроме того, Япония активно расширяет интеграционное взаимодействие с неазиатскими странами региона, в частности в июле 2014 г. было подписано соглашение об экономическом партнерстве с Австралией, закрепившее существенное снижение таможенных пошлин, в первую очередь на ряд сельскохозяйственных товаров, являющихся одной из главных статей товарооборота двух стран.

В качестве возможных «союзников» Токио рассматривает некоторые государства АСЕАН, которые, по мнению экс-премьера Японии, заинтересованы, с одной стороны, в поддержании отношений с США, а с другой – в собственной экономической и политической независимости и сдерживании нарастающего влияния Китая. К таким государствам, в частности, можно отнести Сингапур, который осознает возможные выгоды от сотрудничества большего числа участников интеграционной группировки и рассматривает Восточноазиатское сообщество с участием Австралии, Новой Зеландии и Индии в качестве оптимального формата^172. Япония активно расширяет взаимодействие со странами АСЕАН, в том числе в финансовой сфере. В марте 2013 г. рядом японских банковских институтов (Hokuto Bank, Ltd.; Shonai Bank, Ltd.; Joyo Bank, Ltd.; Chiba Kogyo Bank, Ltd.; Juroku Bank, Ltd.; Awa Bank, Ltd. and Daisan Bank, Ltd.) было подписано соглашение с крупнейшим банком Индонезии Bancode Oro Unibank об оказании финансовой поддержки средним японским предприятиям, действующим на территории Индонезии. 26 июля 2013 г. Центральный банк Японии объявил о заключении соглашения с органами денежно-кредитной политики Сингапура об открытии последними кредитной линии японским компаниям, осуществляющим свою деятельность в Сингапуре, под залог японских государственных облигаций.

Тем не менее японская сторона не может не осознавать все сложности, с которыми столкнется новая интеграционная группировка на стадии своего формирования. Именно поэтому Токио предложил начать процесс создания ВАС с валютной интеграции. Реалистичность развития подобного сценария достаточно сомнительна (см. § 11), особенно если принять во внимание серьезные проблемы экономического развития в Японии и неоднократные международные споры относительно валютной политики Китая, который, в частности по мнению США, активно занимается искусственным занижением курса национальной валюты с целью стимулирования экспорта.

Во многом формат интеграционного взаимодействия стран в регионе зависит от позиций стран АСЕАН, которая является центром восточноазиатской интеграции. Основным интересом стран АСЕАН также становится закрепление своего влияния в регионе, а также противодействие Республике Корея, и в особенности Китаю и Японии. Ощущая все большее давление со стороны трех стран Северо-Восточной Азии, АСЕАН стремится к развитию двусторонних зон свободной торговли по формуле АСЕАН + 1 + 1 + 1. В отношении Восточноазиатского саммита АСЕАН выдвинула два условия его проведения:

• во-первых, при проведении саммита должны быть определены два председательствующих государства, одним из которых обязательно должно стать одно из государств – членов АСЕАН;

• во-вторых, местом проведения саммитов должны быть попеременно одно из государств АСЕАН и одна из стран Северо-Восточной Азии^173.

Необходимо также отметить, что внутри АСЕАН также нет единства мнений относительно оптимального формата взаимодействия. В частности, Малайзия традиционно поддерживала позицию Китая, предлагая в первую очередь сосредоточиться на формировании полноценной ЗСТ в рамках АСЕАН + 3, а лишь затем думать о принятии новых членов. Именно премьер-министром Малайзии М. Махатхиром была выдвинута концепция «Восточноазиатской экономической группы» при участии исключительно азиатских стран. Такой же позиции придерживаются и Филиппины, которых настораживают активная внешняя политика США в регионе, а также инициативы проведения реформ, выдвигаемые некоторыми странами Европы. С точки зрения этих государств, укрепление взаимодействия и развитие по пути институционализации в формате АСЕАН + 3 будет способствовать укреплению собственных позиций АСЕАН в азиатском регионе. В свою очередь, Сингапур, который большее внимание уделяет расширению собственных экономических связей, нежели политике, больше заинтересован в расширении сотрудничества в рамках всего Азиатско-Тихоокеанского региона, поскольку имеет уже хорошо отлаженные связи и развитие отношений не только со странами региона, но и за его пределами^174.

Нельзя оставлять в стороне и позицию Республики Корея относительно региональных интеграционных процессов. Подход этой страны можно назвать многоаспектным. С одной стороны, она является полноправной участницей формата АСЕАН + 3 и Восточноазиатского саммита, кроме того, заключено соглашение о свободной торговле со странами АСЕАН. С другой стороны, можно сказать, что Республика Корея, все-таки ориентирована на расширение сотрудничества с третьими странами. Об этом свидетельствует факт подписания соглашений о свободной торговле с такими странами, как Чили и Европейская Ассоциация свободной торговли; предпринимались также усилия по достижению подобных соглашений с Канадой. В 2014 г. было подписано двустороннее соглашение с Австралией. Разумеется, Республика Корея заинтересована в экономическом сближении со странами региона, в первую очередь в формате Северо-Восточной ЗСТ, однако эти попытки оказывались безуспешными. В 2004 г. не достигли результата переговоры о создании ЗСТ с Японией.

Довольно сложно проходили переговоры о создании двусторонней зоны свободной торговли с Китаем, хотя данное направление для Кореи является одним из наиболее приоритетных, так как в Китае сохраняется высокий уровень импортных пошлин на продукцию южнокорейских компаний. Поскольку корейские товары могут составить серьезную конкуренцию китайской продукции, Пекин долгое время не шел на заключение договоренностей о либерализации торгового режима. В этих условиях, после серии неудач в углублении сотрудничества со странами региона, Республикой Корея был взят курс на расширение сотрудничества и проведение переговоров с США, результатом которых и стало подписание 1 апреля 2007 г. соглашения о создании двусторонней зоны свободной торговли (KORUSFTA). Тем не менее в ходе последних переговоров с Китаем был достигнут значительный прогресс.

Когда мы говорим о необходимости учета интересов и других участников интеграционных процессов, речь идет также об Австралии, которая в последние годы особенно активно стала отстаивать собственные интересы в вопросах расширения интеграционных процессов в регионе. Изначально Австралия вместе с США выступала и, собственно, была автором и инициатором продвижения концепции «открытого регионализма» и расширения взаимодействия в рамках АТЭС. В июне 2008 г. премьер-министр Австралии Кевин Радд выступил с инициативой создания к 2020 г. Азиатско-Тихоокеанского сообщества (АТС). Инициатива выдвигает идею о включении в новую структуру США, КНР, Японии, Индии и других стран региона – в первую очередь опять же на базе АТЭС. Причем цели создания АТС достаточно обширны и касаются не только чисто экономических вопросов, таких как проведение недискриминационной торговой политики, обеспечение энергетической и продовольственной безопасности, но и политических, таких как обеспечение региональной безопасности. При этом в качестве основного центра поддержания мира и стабильности должны выступить США.

Сохранение политического влияния США и стало главной причиной «сдержанного отношения» ряда стан Восточной Азии относительно выдвинутой идеи. Ни такие государства АСЕАН, как Сингапур и Таиланд, ни Китай не заинтересованы в укреплении политического доминирования США в регионе, именно поэтому идея формирования АТС, вероятно, так и останется проектом и не будет всерьез рассматриваться в качестве одного из возможных сценариев развития интеграционных процессов в АТР.

§ 16. Интересы и позиции США в Азиатско-Тихоокеанском регионе

В своем отношении к процессам экономической интеграции в Азиатско-Тихоокеанском регионе США относятся с позиции «Транстихоокеанского партнерства» (Trans Pacific Partnership – TPP). То есть эта страна гораздо больше заинтересована в расширении взаимодействия в рамках всего региона, включая его «неазиатские» страны-члены, нежели в формировании чисто «азиатского» интеграционного объединения «классического типа», т. е. по сценарию институциональной, или формальной, интеграции.

В большей степени США в настоящее время заинтересованы в продвижении регионального сотрудничества и заключении двусторонних интеграционных соглашений, поскольку расширять свое влияние в регионе путем заключения двусторонних соглашений в отдельных отраслях значительно легче, нежели пробивать себе дорогу к членству в общерегиональной зоне свободной торговли. Эта страна всегда выступала за развитие интеграции в формате АТЭС в рамках Манильской программы действий, которая была выработана в 1996 г. и предполагает выполнение индивидуальных планов действий каждой страной-участницей по либерализации торговли и инвестиций в 15 областях экономического развития.

США активно занимаются расширением своего присутствия в регионе путем заключения двусторонних соглашений о свободной торговле. После заключения двустороннего соглашения с Сингапуром в 2002 г. эта страна начала вести переговоры с рядом других стран Восточной Азии, в частности Таиландом, Республикой Корея и Малайзией, также переговоры о возможности введения подобных инициатив начались с Индонезией и Японией. С Австралией двустороннее соглашение о свободной торговле было подписано 18 мая 2004 г. и вступило в силу с 1 января 2005 г. Что касается непосредственно «азиатских государств», то здесь ситуация несколько сложнее. На сегодняшний день у США заключены соглашения только с Республикой Корея и Сингапуром, довольно сложно идут переговоры с Малайзией и Таиландом^175.

Соглашения о свободной торговле с участием США намного эффективнее соответствующих соглашений, заключаемых государствами Восточной Азии, в частности с Китаем. Это выражается как непосредственно в интенсивности процесса сокращения ограничений на движение товаров, услуг и инвестиций, так и в охвате сфер экономического взаимодействия. Отчасти это можно объяснить тем, что США, выступая инициатором заключения подобных соглашений, думают не только о выгодах, которые можно непосредственно получить от увеличения экспорта и расширения инвестирования в экономики стран региона. Они рассуждают стратегически, осознавая, что чем выше будет зависимость азиатских стран от экономических отношений с Соединенными Штатами, тем легче им впоследствии будет присоединиться к общерегиональной зоне свободной торговли, если таковая будет создана.

Сегодня интеграция и региональное сотрудничество развиваются параллельно, а соответственно, США выработали четкую линию и в отношении интеграционных процессов. США изначально отстаивали позицию о том, что идея «азиатизации Азии» и создания Экономического Совещания стран Восточной Азии (ЭСВА) раскалывает АТР и ущемляет их интересы, поэтому выступали решительно против реализации данной концепции. То есть говоря проще, если США не способны сами создать мощный противовес Китаю, поскольку не являются членом ни АСЕАН + 3, ни АСЕАН + 6, они начинают искать этот противовес в лице других стран региона, в данном случае Австралии и Новой Зеландии, и частично Индии.

Тем не менее США не оставляют надежд стать центром интеграционных процессов в рамках всего АТР. В конце 2006 г. президент США Джордж Буш официально заявил о том, что форум АТЭС «серьезно рассматривает» перспективу создания Азиатско-Тихоокеанской зоны свободной торговли (АТЗСТ), которая расширит торговые инициативы, созданные азиатскими участницами экономического сотрудничества, до формата сотрудничества при полноправном членстве США. По мнению американской стороны, создание единой зоны свободной торговли будет как способствовать большему ускорению темпов экономического роста государств Восточной Азии, так и предотвратит дискриминацию США, которая неизбежна в случае существования ЗСТ без участия США.

В целом в настоящее время официальная позиция США относительно интеграционных процессов в Восточной Азии, исключающих их участие, достаточно миролюбива. Штаты признают возможный положительный эффект, который может принести такое взаимодействие странам – членам интеграционного объединения, и даже поддерживают развитие подобных процессов. Их официальная позиция сводится к пяти основным положениям, которые заключаются в следующем^176:

1. Интеграционные процессы в Восточной Азии, а также организации и структуры, созданные в результате их развития, не ставят своей целью подрыв глобальных и региональных институтов, членом которых выступает США, таких как МВФ, ВТО и АТЭС. Интеграционные группировки, центром которых выступает сообщество АСЕАН, не рассматриваются в качестве возможной альтернативы МВФ и будут выступать в качестве поддержки ВТО и АТЭС.

2. Данные интеграционные объединения не ставят своей целью выступить в качестве альтернативы соглашениям по обеспечению безопасности, заключенными США с его стратегическими партнерами, такими как Япония, Республика Корея, Таиланд, Филиппины или Австралия, а Китай больше не пытается убедить правительства Азиатских государств в разрыве отношений с США.

3. Лидером и локомотивом интеграционных процессов в регионе не выступают силы, недружественные Соединенным Штатам. Подобные опасения могли бы возникнуть в том случае, если бы китайское правительство открыто высказывало антиамериканскую позицию и стремилось к распространению своего влияния в регионе. Подобный вариант развития событий представляется крайне нежелательным.

4. Создание интеграционного объединения согласуется с принципами рыночно ориентированной торговой и инвестиционной политики. Отмечается постоянный, хотя и несколько неравномерный прогресс в проведении рыночных реформ как в Китае, так и государствах Юго-Восточной Азии.

5. Процессы экономической интеграции в регионе сопровождаются механизмом компенсации потерь США от сокращения экспорта. Однако необходимо отметить, что данный критерий является предварительным, поскольку пока не существует отлаженной схемы компенсации возможных потерь.

Таким образом, формально нет оснований подозревать США в негативном отношении к интеграционным процессам в регионе, все дипломатические тонкости соблюдены, а США признают, что и АСЕАН + 3, и АСЕАН + 6 удовлетворяют четырем из пяти приведенных выше критериев. Тем не менее по-прежнему не решена проблема так называемой дискриминации от невключения США в общерегиональные интеграционные процессы, а ущерб может оказаться довольно значительным. По расчетам Фреда Бергстена, директора Института международной экономики Петерсона, потери США от сокращения объемов экспорта в годовом выражении могли составить до 25 млрд долл. при реализации сценария создания ЗСТ в рамках АСЕАН + 3^177.

Создание единого интеграционного блока в Восточной Азии, будь то формат АСЕАН + 3 или АСЕАН + 6, отразится в первую очередь на объеме национального экспорта США в страны региона. Однако не следует полагать, что влияние на экономику США будет исключительно негативным. При более детальном рассмотрении вопроса можно прийти к выводу, что восточноазиатский регионализм в перспективе даже позитивно повлияет на объем американского экспорта. Все зависит от того, какой период будут рассматривать аналитики при оценке данного эффекта. Активное развитие торговой либерализации нацелено в первую очередь на стимулирование экономического роста, уровня национальных доходов и, как следствие, расширение спроса со стороны государств Восточной Азии, в том числе и на американскую продукцию. Таким образом, в долгосрочной перспективе США могут оказаться даже в выигрыше от развития интеграционных процессов в Восточной Азии, – в том случае, конечно, если созданный интеграционный блок окажется успешным.

Тем не менее в современных условиях планировать на долгосрочную перспективу становится все более сложно вследствие быстро меняющейся конъюнктуры рынка, постоянного возникновения новых угроз и появления непредвиденных обстоятельств, которые коренным образом могут изменить ситуацию в мировой экономике. Политический и экономический курс страны в значительной степени определяется еще и субъективными факторами, связанными с поведением лиц, стоящих у власти. Хотя в долгосрочной перспективе восточноазиатский регионализм может быть США даже выгоден, в краткосрочной он неизбежно приведет к сокращению экспорта, поскольку платежеспособность и спрос стран Азии еще не успеет значительно вырасти, а бизнес-структуры быстро сориентируются, что импортировать товары из стран-партнеров по интеграционному объединению значительно выгоднее. В первую очередь это касается производственных товаров, и особенно остро для США может встать проблема сокращения экспорта автомобилей и комплектующих. Экспорта услуг, а также объемов инвестирования это коснется в меньшей степени.

Расширение сотрудничества стран Восточной Азии в финансовой сфере может стать для США даже более выгодным, чем в торговой, тем более что и реальных результатов ждать придется не так долго. Во-первых, в формате АСЕАН + 3 достаточно активно развиваются программы сотрудничества, направленные на повышение прозрачности в финансовой сфере, что ведет к укреплению доверия между странами, а соответственно, повышению стабильности финансовой системы региона. Выгодно это не только США, но и всему мировому сообществу, учитывая нынешний уровень взаимозависимости и взаимозависимости национальных экономических систем, что выявил финансовый кризис 2008–2009 гг.

Во-вторых, создание и эффективное функционирование таких инициатив, в частности, как Чиангмайская, создает дополнительные гарантии того, что в случае ухудшения экономической ситуации внутри региона или вне его страны Восточной Азии смогут своевременно среагировать и принять меры для стабилизации финансовой ситуации, что в некоторой степени снизит и уровень глобальных финансовых рисков.

В-третьих, такое сотрудничество позволит снизить нагрузку на международные финансовые организации, в частности МВФ, одним из главных «акционеров» которого выступают США.

Тем не менее нельзя не учитывать и некоторые сохраняющиеся опасения относительно того, что, расширяя сотрудничество в регионе, государства Восточной Азии создадут новые финансовые структуры, которые могут подорвать авторитет уже действующих международных финансовых институтов. Это касается в первую очередь инициативы создания Азиатского Валютного Фонда, которая, хотя и была отвергнута, все же продолжает оставаться одним из проектов расширения финансового сотрудничества в регионе. К тому же необходимо напомнить, что идея создания АВФ натолкнулась на сопротивление, возможно не столько по экономическим причинам, хотя таковые, несомненно, были, сколько по политическим. США боялись снижения роли МВФ, в деятельности которого они играют фактически самую значимую роль, Китай же не принял данную идею, прежде всего потому, что предложена она была Японией. Как бы то ни было, в финансовой сфере очевидным лидером в регионе в формате АСЕАН + 3 по-прежнему является Япония, и реализация подобного рода инициатив может значительно укрепить влияние данной страны, что, разумеется, противоречит интересам Китая. Тем не менее, если взвесить все «за» и «против», расширение финансового сотрудничества в регионе, прежде всего в формате 13 государств (поскольку говорить о расширении уже созданных инициатив до формата АСЕАН + 6 слишком преждевременно), будет иметь «положительное сальдо». И возможно, эта область взаимодействия вызывает наименьшие опасения у администрации США.

Еще одной сферой, которой США уделяют очень пристальное внимание при исследовании возможного влияния интеграции в Восточной Азии, является национальная безопасность. Расширение сотрудничества в данной области между странами региона будет вести к повышению стабильности и созданию механизмов коллективного реагирования на возникающие угрозы. Однако, как отмечают американские аналитики, возможные проблемы могут заключаться не столько в сокращении военного присутствия США в странах региона, которое неизбежно последует, сколько в «переориентации» в первую очередь государств Юго-Восточной Азии с США на Китай. В отличие от финансового сотрудничества, где положительные моменты все же перевешивают возможные угрозы, в сфере безопасности ситуация крайне противоположная: опасений в Вашингтоне гораздо больше, нежели тех положительных результатов, которых удастся достичь при расширении сотрудничества государств Восточной Азии в области обеспечения безопасности.

Обеспокоенность США нарастающим доминированием Китая в Восточной Азии подтверждается еще и тем фактом, что данный вопрос периодически становится центральным пунктом слушаний в Конгрессе. По результатам одного из последних слушаний на тему «Деятельность Китая в Юго-Восточной Азии и ее влияние на интересы США», которое состоялось в феврале 2010 г., был выработан ряд рекомендаций относительно направлений экономической политики страны в регионе. Данные рекомендации сводятся к следующему:

1. Расширение двустороннего партнерства со странами региона на двусторонней основе путем заключения соглашений о свободной торговле. Данной цели планируется достичь посредством активного развития Транстихоокеанского партнерства на базе АТЭС. Значительное внимание уделяется ратификации Конгрессом США ряда соглашений о свободной торговле, находящихся на стадии рассмотрения, в особенности между США и Республикой Корея. Кроме того, было предложено возродить идею создания очередного формата АСЕАН+1 с участием США.

2. Возрождение и укрепление инструментов «мягкой силы», которое заключается в масштабном финансировании программ обмена студентами, проведения военных и невоенных учений и тренингов с участием специалистов американских центров и т. д.

3. Отказ от мер политического давления, направленного на достижение полноправного членства в Восточноазиатском саммите. США по-прежнему будут придерживаться позиции непротиводействия формированию интеграционной группировки в Восточной Азии, признавая право государств-членов сформировать собственный блок по аналогии с ЕС или НАФТА. Однако США подчеркивали, что они продолжают придерживаться концепции «открытого регионализма», а включение в интеграционную группировку Индии, Австралии и Новой Зеландии будет, по их мнению, гарантировать соблюдение интересов Соединенных Штатов.

4. Развитие Азиатского регионализма и участия в нем Китая «на конструктивной основе». Данный принцип предполагает, что США признают, что растущее доминирование Китая в регионе неизбежно, и налаживание конструктивного диалога двух крупнейших держав может открыть новые возможности для противостояния глобальным угрозам.

5. Участие высококвалифицированных специалистов, представляющих интересы США на форумах стран АСЕАН и других встречах с участием стран – членов Азиатско-Тихоокеанского региона, а также отказ от попыток влияния на позиции стран АСЕАН, направленного на подрыв авторитета Китая.

Таким образом, исходя из выдвинутых рекомендаций можно сделать вывод, что США признают собственную заинтересованность в развитии интеграционных процессов в регионе, однако в своих действиях они намерены руководствоваться исключительно мирными, недискриминационными методами, учитывающими как интересы самих США, так и их стратегических партнеров в Восточной Азии.

Согласно официальной позиции Вашингтона США уважают выбор и признают право государств Восточной Азии сформировать собственную интеграционную группировку. Тем не менее страна не остается в стороне от общерегиональных процессов интеграции и сотрудничества. В 2011 г. США в качестве полноправного члена присоединись к деятельности Восточноазиатского саммита, однако их стратегическим интересам в большей степени соответствует углубление и расширение процессов интеграции и сотрудничества в рамках концепции Транстихоокеанского партнерства и развитие АТЭС как платформы ведения переговоров, нежели расширение интеграционных процессов до АСЕАН + 6 на базе Восточноазиатского саммита.

Кроме того, США сейчас гораздо выгоднее расширять сеть двусторонних соглашений с отдельными государствами Восточной Азии, акцентируя внимание лишь на наиболее перспективных направлениях. Это позволит и минимизировать вероятный ущерб, и избежать никому не нужных сложностей в согласовании позиций сторон, и, в свою очередь, сохранить значительное влияние в регионе, составляя противовес такому государству, как Китай.

Оценивая роль и возможное влияние США на интеграционные процессы в регионе, необходимо исходить не только, и возможно, не столько из экономических взаимосвязей, сколько из политических интересов сторон.

Стратегические интересы США в Восточной Азии практически ничем не отличаются от их интересов в других регионах мира и в конечном счете сводятся к стандартным положениям достижения «мира и стабильности», созданию инвестиционного климата, благоприятствующего развитию торговли и инвестиционному сотрудничеству, а также свободному мореплаванию. Однако, несмотря на то, что Восточная Азия для США является стратегически важной зоной реализации своих экономических интересов, как бы то ни было, этот регион выступает еще и важной площадкой политической борьбы за лидерство. По мере роста экономического и, как следствие, политического влияния Китая, укрепления его позиций в регионе постепенно усиливался и интерес США, для которых главной целью стало противодействие доминированию Китая в Восточной Азии.

Достаточно негативно на развитии американо-китайских отношений сказался приход к власти в США республиканской администрации и выборы на пост президента Джорджа Буша мл., который еще в период проведения предвыборной компании довольно жестко высказывался относительно будущего развития отношений с Китаем. В своем выступлении 19 ноября 1999 г. в Библиотеке им. Р. Рейгана он заявил: «Китай – это соперник (competitor), а не стратегический партнер. Мы должны относиться к нему без злой воли, но и без иллюзий»178. С приходом к власти администрации Дж. Буша напряженность в отношениях с Китаем постоянно сохранялась, хотя время от времени в своих выступлениях представители американской власти старались отойти от столь прямолинейных высказываний в адрес КНР. В частности, 30 июля 200 г. на пресс-конференции в посольстве США в Канберре госсекретарь К.Пауэлл и министр обороны Д. Рамсфельд заявили о своем отказе от использования термина «стратегический соперник» в отношении Китая. Вместо этого несколько позже К. Пауэлл выдвинул формулу «3С» для определения характера американо-китайских отношений, которая базировалась на трех основных принципах: открытость (candid), конструктивность (constructive), сотрудничество (cooperative).

И тем не менее по мере наращивания Китаем экономического влияния, а также расширения его участия в межправительственных организациях, к числу которых можно отнести АСЕАН + 1 и АСЕАН + 3, постепенно возрастали и опасения США по поводу возможного подрыва их экономических и политических позиций. В результате, в Вашингтоне открыто заговорили о существовании так называемой китайской угрозы. Данный термин получил широкое распространение после публикации в середине июля 2002 г. ежегодного доклада, обращенного к Конгрессу США^179, подготовленного Комиссией по вопросам безопасности американо-китайских отношений. Вместе с отчетом, адресованным Конгрессу, вышел ежегодный отчет Пентагона, в котором поднимался вопрос об уровне развития вооруженных сил в КНР. В приведенных документах высказывались опасения американской стороны относительно того, что бурный экономический рост в Китае и масштабная модернизация экономики страны будут способствовать укреплению его военного потенциала, необходимого для начала военных действий. По мнению американских политиков, именно благодаря экспортно ориентированной стратегии экономического развития Китая стало возможным увеличение расходов государственного бюджета, которые направлялись на милитаризацию страны.

Таким образом, необходимость сдерживания бурного развития китайской экономики, наращивания его экономического потенциала и влияния в регионе США объясняли с позиции нарастания угроз глобальной безопасности. Однако беспокойство о безопасности человечества и стремление к мировой стабильности и процветанию были не единственными мотивами, побудившими США оказывать противодействие экономическому росту Китая и укреплению его позиций в Восточной Азии. Юго-Восточная Азия находится на пересечении двух крупнейших, и следовательно, стратегически важных для США маршрутах морских перевозок грузов. Через государства АСЕАН проходит Малаккский пролив, ежегодный грузопоток которого составляет 50-60 тыс. судов. Данный маршрут обеспечивает треть объема мировой морской торговли и половину морских поставок нефти, включая 70% импорта нефти Японии^180. Кроме того, Юго-Восточная Азия стратегически важна для США благодаря своим масштабам (около 580 млн человек, валовой ВВП – свыше 2 трлн долл. и др.), в первую очередь как рынок сбыта американской продукции, а также объект инвестирования.

Вопрос о существовании «китайской угрозы» в американской администрации после 2002 г. поднимался довольно часто. Подобная угроза сводилась уже не только к сфере безопасности и наращивания Китаем вооружений, но и к подрыву стабильности мировой экономики вследствие экономической политики КНР. Ярким примером взаимных обвинений и роста напряженности между США и Китаем стали события 2005 г., когда США обвинили Китай в намеренном занижении курса национальной валюты с целью расширения объемов экспорта, что по заявлениям американской стороны наносило серьезный ущерб экономическим интересам как самих США, так и мировому сообществу в целом. Тогда же конгрессмены Чарльз Шумер и Линдси Грэхем вынесли на рассмотрение законопроект об обложении китайских товаров пошлиной в размере 27,5%; занижение курса юаня, по оценкам экспертов, доходило до 40%. С 2005 по 2013 г. юань подорожал на 34% в номинальном и на 42% в реальном выражении. При этом сокращение профицита счета текущих операций и снижение темпов наращивания золотовалютных резервов привели к существенному сокращению разрыва между номинальной и реальной стоимостью китайской валюты. Тем не менее, по мнению ряда экспертов, искусственное занижение курса юаня по-прежнему сохраняется.

В 2005 г. американской стороной был предложен принципиально новый фундаментальный подход к развитию двусторонних отношений между этими двумя мощными как в экономическом, так и политическом смысле, державами. Озвучил основные положения новой концепции заместитель госсекретаря США Р. Золик на заседании Комитета по американо-китайским отношениям 21 сентября 2005 г. Суть взаимоотношений США с Китаем сводилась к тому, что Соединенные Штаты должны побуждать Китай стать «ответственным заинтересованным участником в системе международных отношений» (responsible take holder in the international system). При этом Р. Золик довольно подробно остановился на тех причинах, по которым Соединенным Штатам нет необходимости воспринимать Китай так же, как они когда-то воспринимали Советский Союз. Причины эти, по его мнению, заключались в следующем:

1) Китай не стремится распространять в мире антиамериканскую идеологию;

2) не являясь демократической страной, Китай в то же время не демонстрирует стремления к потенциальному конфликту с демократическими странами;

3) исповедуя меркантилизм, Китай не готов к жесткой борьбе с капитализмом;

4) в Китае доминирует убеждение, что его будущее связано с сохранением нынешней системы международных отношений.

В настоящее время во многом дальнейшие направления американо-китайских отношений зависят от настроений нынешней американской администрации во главе с новым президентом Б. Обамой. Надо сказать, что его позиция по отношению к Китаю еще в ходе предвыборной кампании выглядела довольно мирной. Об этом свидетельствует и позиция авторитетного американского эксперта З. Бжезинского, который как раз и являлся внешнеполитическим советником Б. Обамы. Как известно, Бжезинский не раз выступал с критикой предыдущей американской администрации. В частности, он критиковал позицию последней не привлекать КНР к деятельности «Большой восьмерки». В отношении Китая он отмечал следующее: «В предстоящие годы Китай станет либо ключевым игроком в более справедливой глобальной системе, либо главной угрозой стабильности этой системы из-за внутреннего кризиса или какого-либо внешнего вызова. Исходя из этого, Соединенные Штаты должны поощрять возрастающее участие Китая в различных международных институтах и предприятиях»181.

5 февраля 2007 г. в Wall Street Journal была опубликована статья под названием «Chimerical? Think Again». Авторами публикации стали Нэйл Фергесон, профессор философии Гарвардского Университета, автор многочисленных публикаций в области так называемой финансовой истории, и Мориц Шуларик, профессор экономики института Джона Кеннеди, Свободного университета Берлина. В ней авторы впервые употребили термин «Chimerica», который предполагает совместное рассмотрение экономик таких стран, как Китай и Соединенные Штаты Америки («China + America»). Однако у данного термина был и скрытый подтекст, который заключался в созвучии нововведенного термина «Chimerica» слову «сhimera», т. е. «химера» – мифическое существо, представляющее собой помесь льва, козла и змеи. Собственно говоря, с помощью данного термина авторы пытались не только привлечь внимание к вопросу о необходимости рассмотреть экономики этих двух крупнейших держав во взаимосвязи и взаимовлиянии, но и отразить суть сложившихся между ними взаимоотношений. «Chimerica» была представлена в качестве одной из главных причин разразившегося мирового финансового кризиса, поскольку термин сочетает в себе экспортно ориентированную модель экономического развития Китая и модель избыточного потребления США. Подобный симбиоз позволил Китаю в несколько раз увеличить размер ВВП с 2000 г., активно импортировать зарубежные, преимущественно западные, технологии, резко увеличить объемы национального производства, создав миллионы дополнительных рабочих мест и значительно сократив уровень бедности. Что же касается США, именно существование Китая позволило стране значительно увеличить объемы внутреннего потребления, меньше сберегать и поддерживать низкий уровень процентных ставок.

Ярким подтверждением сказанного являются статистические данные: в 2000 г. экспорт Китая составлял около 250 млрд долл., а в 2008 г. достиг уже 1,3 трлн. Профицит счета текущих операций в 2001 г. был равен 17 млрд долл., а к концу 2008 г. – 400 млрд. По результатам проведенных расчетов за период с 2000 по 2008 г. уровень внутреннего потребления в США на 45% превысил уровень национальных доходов^182.

Этот «союз» еще называли «финансовым браком» (financial marriage). Все дело в том, что после кризиса 1997 г. Китай, продолжая придерживаться стратегии ориентации на экспорт, стремительно стал накапливать валютные резервы и довольно быстро превратился в одного из главных мировых экспортеров капитала. А в условиях стремительного роста потребления и дефицита счета текущих операций США эти два государства стали выступать как бы «полюсами», имеющими разные «заряды»: Китай – положительный, США – отрицательный. По мере расширения экспорта Китай постоянно проводил операции по скупке иностранной валюты, в частности долларов, для поддержания курса юаня на низком уровне. Валютные интервенции, проводимые Китаем, преследовали две цели: с одной стороны, низкий курс национальной валюты обеспечивал конкурентоспособность китайской продукции на зарубежных рынках, а с другой – накопление валютных резервов должно было стать механизмом смягчения рисков внешних угроз, способных подорвать стабильность экономики Китая, как это произошло в 1997 г. Кроме того, накопленные резервы выступали гарантом не только внутренней стабильности экономики Китая, но и реализации инициатив, выработанных в рамках развития финансовой интеграции в регионе в формате АСЕАН + 3 (прежде всего, Чиангмайской инициативы).

Уже к 2000 г. объем валютных резервов Китая достигал 165 млрд долл., что составляло свыше 10% ВВП, к концу 2009 г. этот показатель достиг 2,4 трлн долл., что эквивалентно свыше 50% общего годового объема выпуска Китая и 12% ВВП США^183. В ходе проведения валютных интервенций Китай накапливал не только непосредственно иностранную валюту, но и ценные бумаги, деноминированные в долларах. Глобальные диспропорции постоянно нарастали, поскольку ни Китай, ни США не предпринимали действий для радикального изменения ситуации, а продолжали следовать существующим стратегиям развития.

После того как разразился текущий мировой финансовый кризис и были выявлены основные причины, которые его вызвали, в мире открыто заговорили о том, что валютные курсы в современных условиях становятся одним из главных инструментов проведения внешнеэкономической политики. Манипулирование валютным курсом сегодня применяется даже чаще, чем такие меры расширения производства и экспорта, как, например, государственные субсидии. Исследование, предметом которого стало выявление взаимосвязей между приведенными показателями, было проведено экспертами Международного валютного фонда, а результаты были представлены в «Обзоре мировой экономики» за октябрь 2010 г. Эксперты МВФ пришли к выводу, что снижение валютных курсов значительно компенсирует эффект от уменьшения бюджетных расходов. «Без подобного увеличения чистого экспорта снижение бюджетных расходов сократило бы выпуск в два раза сильнее», – эту связь между падением курса валюты, увеличением чистого экспорта и ВВП выявили на основе анализа статистики эксперты МВФ^184.

Намеренное занижение курсов национальных валют применяется сегодня все большим числом стран, которые рассматривают данный инструмент в качестве одного из главных стимуляторов экономического роста для более быстрого выхода из кризиса. И это несмотря на то, что многие эксперты, в частности экономисты МВФ, официально заявляют, что такая экономическая политика может негативно отразиться на состоянии мировой экономики в целом и замедлить темпы восстановления мировой экономики после кризиса. В результате мир получил новую угрозу – стремительного распространения «валютных войн».

В последние годы многие страны стали предпринимать активные меры по снижению курса национальной валюты с целью ускорения темпов экономического роста национальных экономик. К такой политике, в частности, прибегла Япония, которая в середине сентября 2010 г. провела первую за последние 10 лет валютную интервенцию. Помимо интервенций эта страна продолжает снижать процентную ставку, что также ведет к падению курса иены. К подобной политике прибегла и Бразилия, когда увеличила налог на иностранных инвесторов. С помощью данной меры планировалось сократить приток в страну иностранной валюты, что автоматически должно было усилить понижательное давление на обменный курс реала.

Однако главная ответственность за ведение так называемых валютных войн лежит на Китае и США. Хотя в последние годы валютный курс юаня снижался в относительно меньшей степени, чем в предкризисный период, а временами даже наблюдалось некоторое укрепление курса китайской валюты, юань по-прежнему остается недооцененным, а правительство КНР по-прежнему не желает сделать курс юаня свободным, несмотря на многочисленные призывы как западных государств, так и международных организаций.

Не остаются в стороне и США. Именно Соединенные Штаты стали первой страной, которая снизила уровень процентной ставки до 0. Предпринимаются и другие механизмы снижения валютного курса доллара: например, Центральный банк расширяет выкуп государственных облигаций, что соответственно увеличивает денежную массу в стране и толкает курс доллара к дальнейшему снижению^185.

Однако главная угроза заключается в том, что валютные войны могут легко распространиться и на всю экономическую систему. По мнению британского экономиста Саймона Джонсона, «мир стоит на грани злобной конфронтации по обменным курсам, теперь начинающей оказывать влияние на торговую политику (флирт Америки с протекционизмом), отношение к потокам капитала (новые ограничения в Бразилии, Таиланде и Республике Корея), а также общественную поддержку экономической глобализации (рост антииностранных настроений почти всюду)»186. По его мнению, основная доля ответственности за происходящее лежит именно на Соединенных Штатах. И не только из-за внутренних проблем в их экономике, связанных с хроническим дефицитом счета текущих операций и превышением потребления над уровнем национального дохода, но и мерами, которые принимаются по словам американской администрации в ответ на действия Китая. Эти ответные меры выражаются в усилении торгового протекционизма, а также в запуске «печатного станка», т.е. увеличении денежной массы. По заявлению председателя ФРС Бена Бернанке: «Федеральная резервная система готова предоставить дополнительные займы для поддержки экономического восстановления. ФРС будет ориентироваться на поступающую информацию об изменениях в экономике». А средства для предоставления новых займов будут получены как раз посредством увеличения денежной массы, или попросту – выпуску дополнительного количества долларов.

Таким образом, ситуация на валютных рынках продолжает оставаться нестабильной, возникают новые угрозы, способные серьезно повлиять на будущее развитие мировой экономики в целом и региональных процессов в частности. С одной стороны, в результате усиления тенденций протекционизма, как в случае с США, процессы региональной интеграции и сотрудничества в АТР могут замедлиться, особенно если учесть, что обе противоборствующие стороны (и Китай, и США) расположены именно в этом регионе. С другой же, это может дать толчок дополнительному развитию финансовой и валютной интеграции, но в этом случае интеграционные процессы будут развиваться исключительно в формате АСЕАН + 3, не выходя за пределы «азиатских» государств региона.

Вместо заключения.

Восточноазиатский регионализм в условиях диверсификации моделей экономического роста

Развитие современного регионализма в Восточной Азии определяется двумя основными тенденциями: ускорением процессов сотрудничества во всех сферах экономического развития и расширением региональной интеграции. В Восточной Азии сосредоточены значительные экономические, финансовые, научно-технологические и человеческие ресурсы. Высокий уровень развития экономик стран региона будет содействовать созданию крупных региональных интеграционных объединений на основе объединения разных зон свободной торговли (двусторонних и многосторонних с ограниченным членством), что минимизирует издержки и расширяет экономические возможности стран-членов, содействуя росту ВВП и экспорта.

Хотя сегодня в регионе преобладающей является тенденция заключения двусторонних и многосторонних соглашений с ограниченным числом участников, т. е. существует приоритет двусторонней и субрегиональной интеграции над общерегиональной, азиатские страны стремятся к созданию более крупного интеграционного объединения – Восточноазиатского сообщества.

Несмотря на наличие факторов, как способствующих, так и препятствующих развитию интеграционных процессов в регионе, происходит усиление центростремительных тенденций, в первую очередь за счет успешного развития уже созданных интеграционных объединений в рамках АСЕАН и АСЕАН + 1. Влияние негативных факторов постепенно снижается за счет выравнивания уровней экономического развития стран – участниц интеграционных процессов, изменения структуры внутрирегиональной торговли и постепенной унификации национальных норм регулирования внешней торговли. А дальнейшее развитие интеграции, в частности формирование Сообщества АСЕАН к 2015 г., будет еще в большей степени способствовать развитию процессов общерегиональной интеграции и становлению Восточноазиатского Сообщества.

Восточноазиатский регионализм обладает рядом особенностей, наиболее полно отражающих суть концепции «нового регионализма»:

1. В Восточной Азии высок уровень регионального сотрудничества и интеграции на неформальном (трансграничном) уровне при параллельном интеграционном взаимодействии на уровне государств. Отличительной особенностью Восточной Азии является усиление корпоративных связей, при этом бизнес-структуры могут выступать инициаторами создания формальных региональных объединений, тем самым содействуя формированию «классических» интеграционных объединений на уровне государств.

2. В регионе заключено большое число двусторонних и многосторонних соглашений о свободной торговле и экономическом партнерстве, которые существенно различаются по «качеству»: соглашения могут охватывать только торговлю товарами или распространяться и на торговлю услугами, исключать из-под действия норм «чувствительные» сектора экономики.

3. Параллельно с развитием торговой либерализации происходит расширение сотрудничества в финансовой (в формате АСЕАН + 3) и энергетической сферах (в рамках Восточноазиатского саммита), активно реализуются проекты интеграции в «более открытых секторах «экономики знаний»187.

По мере развития интеграции в АСЕАН, которая выступает центром интеграции в регионе, происходило постепенное наращивание доли внутрирегиональной торговли и изменение ее структуры в пользу увеличения экспорта готовой, более высокотехнологичной продукции. Успешное функционирование зоны свободной торговли АСЕАН привело к разработке концепции формирования Экономического сообщества АСЕАН к 2015 г. на основе свободного перемещения товаров, услуг, инвестиционных потоков, либерализации движения капитала и квалифицированной рабочей силы. Расширение интеграции внутри АСЕАН будет вести не только к углублению и развитию торговых и инвестиционных связей в рамках Ассоциации, но и способствовать расширению взаимодействия с другими странами восточноазиатского региона, в первую очередь по моделям АСЕАН + 1, что в последующем будет усиливать интеграционные тенденции в направлении создания Восточноазиатского сообщества.

При этом различия в «качестве» соглашений о свободной торговле сохранятся. В частности, соглашение между АСЕАН и Японией по-прежнему будет распространяться исключительно на торговлю товарами, что в большей степени соответствует стратегическим интересам АСЕАН.

Результаты приведенных расчетов позволяют сделать вывод, что и государства АСЕАН, и Китай, и в особенности Республика Корея, будут стремиться к созданию зоны свободной торговли в формате АСЕАН + 3, так как такой формат взаимодействия может обеспечить им максимальный прирост ВВП. При этом будет активно развиваться взаимодействие между АСЕАН и Индией, а также инвестиционное взаимодействие с Японией. В свою очередь, формирование ЗСТ в рамках 13 государств может предшествовать становлению единой ЗСТ в составе 16 стран региона, поскольку эти две концепции больше не рассматриваются в качестве альтернатив друг другу, а могут выступать двумя стадиями одного процесса. Становлению Восточноазиатского сообщества в составе 13 стран региона должно предшествовать построение Северо-Восточной ЗСТ в рамках 3 государств: Китая, Японии и Республики Корея. Потенциальная общерегиональная ЗСТ, по мнению автора, скорее всего, будет ограничиваться торговлей товарами, причем даже список групп товаров, на которые будут распространяться нормы потенциально возможного Соглашения, будет ограничен (в частности, из него будут исключены так называемые чувствительные товары).

Интеграционные процессы в Восточной Азии будут идти по традиционному пути создания зоны свободной торговли. На сегодняшний день нет оснований говорить о том, что процесс экономической интеграции в регионе может начаться с финансовой интеграции, как на определенном этапе предлагала Япония. Сегодня для этого нет предпосылок, несмотря на то, что ряд международных организаций, в частности АзБР, использует термин «финансовая интеграция» для характеристики общерегиональных тенденций. Тем не менее все финансовые инициативы, созданные в формате АСЕАН + 3, носят характер сотрудничества, финансовые рынки АСЕАН + 3 отличаются высокой дифференциацией по уровню развития конкуренции, регулирования, по масштабам, числу участников и величине трансакционных издержек. Динамика индексов рынков акций и облигаций в большей степени объясняется тенденциями крупных финансовых центров вне региона, чем ситуацией на рынках стран – партнеров по АСЕАН + 3. И таким образом, финансовая интеграция в Восточной Азии находится на начальном этапе, а существующие механизмы взаимодействия стран АСЕАН + 3 в финансовой сфере недостаточно способствуют ее развитию.

Тем не менее нельзя не отметить, что глобальный финансовый кризис, начавшийся в 2008 г., положил начало серьезным изменениям в стратегиях экономического развития стран Восточноазиатского региона, которые, несомненно, оказывают существенное влияние на характер общерегиональных интеграционных процессов.

В связи с падением темпов роста мировой торговли государства Восточной Азии, в первую очередь развивающиеся, сталкиваются с необходимостью пересмотра национальных стратегий экономического развития.

Для 2010–2014 гг. характерно постепенное снижение «вклада» внешней торговли в прирост ВВП государств азиатского региона, расширение инвестиционного взаимодействия по сравнению с наращиванием торговых потоков, а также формирование модели экономического роста, определяемой внутренним спросом. В ряде государств Восточной Азии был взят курс на диверсификацию источников экономического роста: от модели, движимой расширением внешней торговли, традиционной для стран Восточноазиатского региона, государства постепенно переходят к быстрому накоплению инвестиций и стимулированию внутреннего потребления. Данная тенденция стала результатом замедления темпов прироста внешнеторговых показателей при опережении импорта, что вело к сокращению общего профицита торгового баланса, а с отдельными партнерами – накоплению дефицита. Прирост экспорта стран АСЕАН сократился с 18,31% в 2011 г. до 1,84% в 2013 г.; показатели по импорту за аналогичный период – с 21,5 до 3,22%188. При этом динамика показателей торговли услугами стран АСЕАН оказалась относительно более благоприятной: с 2009 по 2013 г. общий оборот услуг Ассоциации вырос на 58,5%, а темпы прироста торговли услугами оставались несколько выше соответствующих показателей в торговле товарами. Тем не менее с 2010 по 2013 г. темпы прироста торговли услугами сократились с более 20% до 6,86% по экспорту и до 4,07% по импорту^189.

Благодаря активному использованию государствами Восточной Азии инструментов налогово-бюджетной и денежно-кредитной политик с целью стимулирования внутреннего потребления и расширения частного сектора, происходит постепенная переориентация в направлении формирования модели экономического роста, определяемой внутренним спросом. По прогнозам экспертов МВФ, вклад потребления в прирост ВВП развивающихся стран Восточной Азии в 2014 г. вырастет до 2 процентных пунктов по сравнению с 1,3 процентных пунктов в 2013 г.190 В азиатских государствах сформировалась мотивация к стимулированию внутреннего потребления и повышению вклада данного компонента в ВВП. В результате реализации широкомасштабных инфраструктурных проектов, программ поддержки малого и среднего бизнеса, а также увеличения государственных расходов на социальную сферу происходит сокращение профицитов / расширение дефицитов государственных бюджетов.

Новые тенденции в экономической политике отражаются и на характере общерегиональных интеграционных процессов. На фоне замедления торговли активизировалось инвестиционное взаимодействие стран АСЕАН с Японией. Странами – партнерами по интеграционным объединениям активно реализуются двусторонние межправительственные инициативы, преимущественно с участием и по инициативе Японии, направленные на стимулирование взаимного инвестирования. К ним, в частности, можно отнести соглашения о кредитах своп, подписанные органами денежно-кредитной политики Японии и Таиланда (2011 г.), а также Японией и Сингапуром (2013 г.) об открытии кредитных линий японским компаниям под залог японских государственных облигаций.

Новые стратегии экономического развития и курс на мобилизацию внутренних ресурсов в обеспечении роста национальных экономик становится фактором, в некоторой степени сдерживающим развитие в регионе интеграционных процессов. Некоторые страны начинают прибегать к протекционистской политике с целью повышения конкурентоспособности экспорта и стабилизации состояния торговых балансов.

Среди государств АСЕАН нетарифные ограничения применяет Индонезия, в первую очередь это ужесточение требований санитарного и фитосанитарного контроля в отношении импортируемых товаров^191. Таиланд ужесточает требования сертификации и стандартизации по отношению к отдельным товарным позициям (изделиям из каучука и керамики), в июне 2013 г. Вьетнам ввел технический барьер на открытие иностранными инвесторами дополнительных точек розничной торговли в форме проведения тестирования экономической целесообразности (economic needs test) с целью защиты национального малого и среднего бизнеса^192.

Протекционистские меры в сочетании с сохраняющейся разнородностью уровней развития национальных экономических систем (производства, структуры ВВП и внешней торговли, национальных финансовых систем и проч.) приводят к нарастанию противоречий даже внутри АСЕАН, имеющей более чем двадцатилетнюю интеграционную историю. В 2012 г. был проведена оценка практических результатов, которых странам АСЕАН удалось достичь на пути к созданию полноценного Экономического сообщества к 2015 г. (ASEAN Economic Community Scorecard). В результате каждой из четырех стратегических целей, которые были поставлены перед странами АСЕАН на момент принятия решения о создании Сообщества, была дана процентная оценка ее реализации^193:

1) формирование единого рынка и товарной базы – 65,9%;

2) создание конкурентного экономического региона – 67,9%;

3) достижение равного уровня экономического развития – 66,7%;

4) интегрированность в мировую экономику – 85,7%.

Из 277 мер экономической политики, которые планировалось согласовать для формирования полноценного Сообщества, к 2011 г. было согласовано 187. Наиболее слабой областью взаимодействия внутри АСЕАН является движение инвестиционных потоков, либерализация торговли сельскохозяйственной продукцией, взаимодействие в сфере транспорта и энергетики. К числу наиболее открытых стран, готовых к расширению интеграционных процессов, по-прежнему относятся Сингапур, Таиланд и Малайзия. В 2014 г. Индонезия официально заявила о неготовности ее экономической системы к формированию экономического Сообщества АСЕАН к 2015 г. и высказала опасения, что данный шаг значительно снизит конкурентоспособность национальных производителей и будет способствовать их вытеснению с рынка.

Тем не менее нельзя оставлять без внимания тот факт, что в последние годы наблюдалась устойчивая тенденция к сближению финансовых рынков в рамках 13 государств АСЕАН + 3, хотя говорить о развитии региональных интеграционных процессов в финансовой сфере пока преждевременно. Ввиду сохраняющейся разнородности национальных финансовых систем либерализация экономической политики АСЕАН в финансовой сфере возможна только по формуле «АСЕАН минус Х», которая позволяет относительно более развитым странам АСЕАН, готовым идти по пути либерализации, расширять взаимодействие в ограниченном составе, в то время как отстающие государства получают возможность присоединиться к реализуемым инициативам позже.

Библиография

1. Agreement on Comprehensive Economic Partnership among Japan and Member States of the Association of Southeast Asian Nations. Tokio, 2008.

2. Aid for Trade in the Asia-Pacific: its Role in Trade-Driven Growth /WTO Working Paper. 2011. July.

3. Aldaba M. R., Pasadilla O. G. The ASEAN Services Sector and the Growth Rebalancing // Philippine Institute for Development Studies. Discussion Paper Series. 2011. № 1.

4. Annual Report on Exchange Arrangements and Exchange Restrictions 2013 / IMF. Washington D. C., 2013.

5. Argüello R. C. Economic Integration. An Overview of Basic Economic Theory and other Related Issues // Economia. 2000. № 3; http://www.urosario.edu.co/economia/documentos/pdf/bi03.pdf

6. ASEAN & Korea in Figures / ASEAN-Korea Centre. Jakarta, 2010.

7. ASEAN Community in Figures (ACIF) 2009 / ASEAN Secretariat. Jakarta, 2010.

8. ASEAN Community in Figures (ACIF) 2013 / ASEAN Secretariat. Jakarta, 2014.

9. ASEAN Community in Figures (ACIF) 2010 / ASEAN Secretariat. Jakarta, 2011.

10. ASEAN Economic Community Chartbook 2010 / ASEAN Secretariat. Jakarta, 2010.

11. ASEAN Economic Community Factbook 2010 / ASEAN Secretariat. Jakarta, 2011.

12. ASEAN Economic Community Scorecard. Charting Progress Toward Regional Economic Integration / ASEAN Secretariat. Jakarta, 2012.

13. ASEAN Economic Integration on Trade in Services // WTO/UNESCAP Advanced Regional Workshop on the GATS and Services Negotiations. Case Study. 2010. 4–7 May.

14. ASEAN Integration in Trade in Services: Development, Challenges, and Way Forward / ADBI-PECC Conference on “Strategies to Enhance Competitiveness and Facilitate Regional Trade and Investment in Services”. ASEAN Secretariat Paper. 2011. 1–3 June.

15. ASEAN plus Three Cooperation Work Plan 2007–2017 / Heads of State. Government of ASEAN Plus Three Countries. 2007.

16. ASEAN plus Three Cooperation Work Plan 2007–2017 / Heads of State. Government of ASEAN Plus Three Countries. 2007.

17. ASEAN Statistical Yearbook 2009 / ASEAN Secretariat. Jakarta, 2010.

18. ASEAN Vision 2020. Kuala-Lumpur, 16 December 1997.

19. ASEAN. Your Gateway to an Economic Community / ASEAN Secretariat. Jakarta, 2010.

20. ASEAN+3 Finance Ministers’ Meeting Statement. 2007.

21. ASEAN+3 Finance Ministers’ Meeting Statement. 2008.

22. ASEAN+3 Finance Ministers’ Meeting Statement. 2009.

23. ASEAN-Korea Investment Agreement. 2009.

24. Asia Bond Monitor complete report / ADB. Manila, 2010.

25. Asia Bond Monitor complete report / ADB. Manila, 2011.

26. Asia Bond Monitor complete report / ADB. Manila, 2014.

27. Asia Economic Integration Monitor / ADB. Mandaluyong City, 2010.

28. Asian Development Outlook 2010.The Future of Growth in Asia /ADB. Mandaluyong City, 2010.

29. Asian Development Outlook 2011. South-South Economic Links / ADB. Mandaluyong City, 2011.

30. Asian Economic Integration Monitor / ADB. Mandaluyong City, 2014.

31. Asian Financial and Monetary Integration. Challenges and Prospects / Monetary Authority of Singapore. 2007. December.

32. Asian Regional Integration Center. Free Trade Agreements Database. 2014 // http://aric.adb.org/fta

33. Asian Regional Integration Review / GIARI. 2010. March. Vol. 2.

34. Balassa B. The Theory of Economic Integration. L., 1961.

35. Batra A. Asian Economic Integration ASEAN+3+1 or ASEAN+1s?/Indian Council for Research on International Economic Relations. Working Paper. 2006. № 186.

36. Bergsten F. C. China and Economic Integration in East Asia: Implications for the United States // Policy Briefs in International Economics. 2007. Мarch. Р. 1–10.

37. Bergsten F. C. Submission to the USTR in Support of a Trans-Pacific Partnership Agreement / Bergsten C. Fred, Jeffrey J. Schott // Peterson Institute for International Economics submitted to the United States Trade Representative on the Trans-Pacific Partnership Agreement. 2010. 25 January.

38. Bergsten F. C. Toward a Free Trade Area of the Asia Pacific / Policy Briefs in International Economics, 2007. February.

39. Berkofsky A. Regional Integration in Asia and the East Asian Community – A European Perspective / European Policy Centre (EPC). 2006.

40. BIMP-EAGA Roadmap to Development (2006–2010). 2005.

41. Branson W. H., Healy C. N. Monetary and Exchange Rate Policy Coordination in ASEAN+1 / National Bureau of Economic Research Working Paper Series. 2005. October.

42. Branson W. H. Monetary and Exchange Rate / William H. Branson, Conor N. Healy // JETRO Economic Cooperation Committee. 2007. March.

43. Bridging Markets Connecting Peoples. ASEAN Annual Report 2009–2010 // ASEAN Secretariat. Jakarta, 2010.

44. Brown D. K., Deardorff A. V., Stern R. M. Estimates of a North American Free Trade Agreement / P. J. Kehoe, T. J. Kehoe (ed.). Modeling North American Economic Integration. Boston: Kluwer Academic Publishers. 1995.

45. Burfisher M. E., Robinson Sh., Thierfelder K. Regionalism: Old and New, Theory and Practice // MTID Discussion Paper. No 65. 2004.

46. Calvi R. Assessing financial integration: a comparison between Europe and East Asia / European Commission. Economic Papers. Brussels Directorate-General for Economic and Financial Affairs. 2010. № 423. September.

47. Camroux D. Towards an Asian Community: the East Asian Summit, Kuala-Lumpur // CERI. 2007.

48. Cebu Declaration on East Asian Energy Security. 2007. 15 January.

49. Chairman’s Statement of the 11th ASEAN Plus Three Foreign Ministers Meeting. Ha Noi, 2010. 21 July.

50. Chairman’s Statement of the 8th East Asian Summit. Brunei Darussalam, 2013. 10 October // http://www.mofa.go.jp/mofaj/files/000016962.pdf

51. Chairman’s Statement of the East Asia Summit (EAS). Ha Noi, 2010. 30 October.

52. Chairman’s Statement of the East Asia Summit Foreign Ministers Informal Consultations. Ha Noi, 2010. 21 July.

53. Chairman’s Statement of the 13TH ASEAN Plus Three Summit. Ha noi, 2010. 29 October.

54. Chia S. Y. ASEAN-China Free Trade Area / Singapore Institute of International Affairs, 2001.

55. Chia S. Y. Bilateral Trade Agreements and the World Trading System – Comments // ADB Conference. 2006. 11–12 December.

56. Chia S. Y. Regional Trade Policy Cooperation and Architecture in East Asia // ADBI Working Paper. 2010. № 191.

57. China-ASEAN FTA: framework agreement. 2002.

58. Declaration of ASEAN CONCORD II (BALI CONCORD II).

59. Dinh Thi Hien Luong. Regional Powers and the Building of an East Asian Community / Center for Northeast Asian Studies, Institute for International Relations. 2006.

60. Djisman S. Simanjuntak. Big Steps Toward East Asian Community: An Indonesian View // IIR. 2006.

61. Drazen A. Political Contagion in Currency Crisis // Mimeo. 1998. March.

62. Drysdale P. Australia, India and Asian Integration: Building upon the East Asia Summit / National Council of Applied Economic Research & Australia-India Council. 2008. 3 April.

63. Duus P. The Greater East Asian Co-Prosperity Sphere Dream and Reality // Journal of Northeast Asian History. 2008. vol., no 1. P. 143–154.

64. East Asia Cooperation: ASEAN Plus Three (APT) Process and East Asia Summit (EAS) // ASEAN Secretariat Working Papers. 2009. April.

65. East Asia Pacific Economic Update – Preserving Stability and Promoting Growth // The World Bank. Washington D. C., 2014. April.

66. East Asia Strategic Review 2005 / The National Institute for Defense Studies. Tokio, 2006.

67. East Asia Strategic Review 2013 / The National Institute for Defense Studies. Tokio, 2006.

68. Economic and Social Survey of Asia and the Pacific. Sustaining Dynamism and Inclusive Development: Connectivity in the Region and Productive Capacity in Least Developed Countries // United Nations. 2011.

69. Eichengreen В., Mussa M., Deil’Ariccaia G., Detragiache E., Milesi-Ferretti G., Tweedie A. Liberalizing Capital Movements: Some Analytical issues // IMF. Economic issues. 1999. № 17.

70. Emerging Asian Regionalism. A Partnership for Shared Prosperity / A Study by the Asian Development Bank. 2009.

71. Ferguson N., Ziegler W. The End of Chimerica: Amicable Divorce or Currency War? / Harvard University. 2010. 22 March.

72. Focus on Asian Cooperation at Korea-ASEAN Summit // ASEAN-Republic of Korea Commemorative Summit. International Convention Center Jeju. 2009. 1–2 June.

73. Frost E. L. China and Regional Organizations.Testimony before the U. S. – China Economic and Security Review Commissi on Hearing on “China’s Activities in Southeast Asia and the Implications for U. S. Interests”/ Institute for National Strategic Studies, National Defense University. 2010. 4 February.

74. Ganeshan Wignaraja Asian FTAs: Trends, Challenges and Prospects // Office of Regional Economic Integration. ADB Working Papers. 2011. August.

75. Global Development Horizons 2011. Multipolarity: The New Global Economy / The World Bank. 2011.

76. Going East: Russia’s Asia-Pacific Strategy / CSCAP. 2010.

77. Greenwood L. Globalisation and Economic Development in East Asia. A New Model for Development // Growth and Governance in Asia / edited by Y. Sato. Asia-Pacific Center for Security Studies. 2004. Р. 87–95.

78. Guisan M. C., Malacon C., Exposito P. Effects of the Integration of Mexico into NAFTA on Trade, Industry, Employment and Economic Growth / University of Santiago de Compostela. Faculty of Economics. Econometrics. Working Paper Series Economic Development. 2003. Nо 68.

79. Ha Noi Declaration on the commemoration of the fifth anniversary of the EAST ASIA summit. Ha Noi, 2010. 30 October.

80. Hamanaka Shintaro Re-considering Asian Financial Regionalism in the 1990-th // ADB. Working Paper Series on Regional Economic Integration. 2008. No 26.

81. Hitoshi Tanaka. The ASEAN+3 and East Asia Summit: A Two-Tiered Approach to Community Building // Japan Center for International Exchange. Working Papers. 2006. № 1. Р. 1–2.

82. Hong Bum Jang. Financial Integration and Cooperation in East Asia: Assessment of Recent Developments and Their Implications // Bank of Japan. Discussion Paper. 2011. No 2011-E-5. February.

83. Hyun-Hoon L. Financial Integration in East Asia: An Empirical Investigation / L. Hyun-Hoon, H. Hyeon-seung, P. Donghyun // ADB Economics Working Paper Series. 2011. No 259. May.

84. Impact of Additionality on the Real Economy of the EU Member States. Final Report / CSIL – Centre for Industrial Studies, рrepared for: European Commission, Directorate General Regional Policy, Directorate C Policy Development. 2010.

85. Indonesia – Malaysia – Thailand Growth Triangle. Mid-Term Review of the IMT-GT Roadmap for Development: 2007–2011. Jakarta, 2006.

86. Integration: Europe, Asia and the Americas. London; Routledge, 1998.

87. International Trade Statistics / WTO. Geneva, 2011.

88. Jawhar M. H. East Asian Cooperation and Integration: Implications of the First East Asia Summit // the Second Korea-ASEAN Forum. 2005. 26 November.

89. JETRO Global Trade and Investment Report 2010. A Global Strategy for Japanese Companies to Open New Frontiers in Overseas Markets / JETRO. Tokyo, 2010 JETRO Seminar – East Asian Economic Integration and U. S.–Japan Relations // Special Report (C)JETRO. 2007.

90. Joint Media Statement of the Informal Working Lunch of the Economic Ministers of the EAS Participating Countries. Da Nang, 2010. August.

91. Joint Media Statement of the Twelfth AEM Plus Three Consultation. Bangkok, 2009. 15 August.

92. Joint Ministerial Statement of the 4th East Asian Summit Energy Ministers Meeting. Da Lat, 2010. 22 July.

93. Kaur I. N., Singh N. Financial Integration in East Asia: Past, Present and Possible Futures // University of California. 2013; http://economics.ucsc.edu/research/downloads/Kaur_Singh_FinancialIntegration_Oct2013.pdf

94. Kawai M. ASEAN+3 or ASEAN+6: Which Way Forward? / Masahiro Kawai Dean, Ganeshan Wignaraja1 // Asian Development Bank Institute Paper presented at the Conference on Multilateralising Regionalism 10–12. Geneva, Switzerland. 2007. September.

95. Kawai M. Regional Trade Agreements in Integrating Asia / M. Kawai, J. W. Lee, P. A. Petri, eds. 2010.

96. Kenichi Ito. State of East Asian Community Concept and ASEAN Integration // GFJ Commentary. 2007. 21 February.

97. Key Indicators for Asia and the Pacific 2008 // Asian Development Bank. Manila, 2008.

98. Kojima K. Japan and a Pacific Free Trade Area. London: Macmillan, 1971.

99. Kurlantzick J. Pax Asia-Pacifica? East Asian Integration and Its Implications for the United States // The Washington Quarterly. The Center for Strategic and International Studies and the Massachusetts Institute of Technology. 2007. Summer. Р. 67–77.

100. Lehmann J.-P. East Asian Regionalism & the Doha Agenda: Addressing the Hard Questions // Evian Group Working Papers. 2005.

101. Lipscy P. Japan’s Asian Monetary Fund Proposal // Stanford Journal of East Asian Affairs. 2003. Spring. vol. 3. no 1. Р. 93–104.

102. Lipsey R. G. The Theory of Customs Unions: A General Survey // The Economic Journal. 1960. no 70. P. 496–513.

103. Malik M. China and the East Asian Summit: More Discord than Accord // Asia-Pacific Center for Security Studies. 2006. February.

104. Marks G., Nielsen F., Ray L., Salk J. Competences, Cracks and Conflicts: Regional Mobilization in the European Union // Governance in the European Union. L., 1996.

105. Meade J. E. The Theory of Customs Unions. Amsterdam: North-Holland Publishing Company, 1966. 2nd printing.

106. Minimizing Foreign Exchange Settlement Risk in the ASEAN+3 Region // ADB Technical Assistance Report. 2006. August.

107. Mohd Razif bin Abd Kadir. Unlocking opportunities // the 10th ASEAN Insurance Regulators Meeting and 33rd ASEAN Insurance Council Meeting. 2007. 15 November.

108. Mundell R. A Theory of Optimum Currency Areas // American Economic Review. 1961. Vol. 51. no 4. P. 657–665.

109. Murakami M. On the Regional Cooperation in Trade and Investment in East Asia // CEAC Commentary. 2009. 26 January.

110. Murase T. China Makes a Step forward towards a RMB Currency Area // GFJ Commentary. 2009. 22 April.

111. Nagesh K. South-South and Triangular Cooperation in Asia-Pacific: Towards a new paradigm in development Cooperation // Research and Information System for Developing Countries (RIS). 2008. 21–22 October.

112. New Regionalism in the Global Political Economy: Theories and Cases / Sh. Breslin, Ch. W. Hughes, N. Phillips // Warwick Studies in Globalisation. 2002.

113. newsdawn.blogspot.com/2011/04/asean3-agrees-to-form-amro.html

114. Nguyen Phuong Binh. Mapping the Second Decade of East Asian Community Building // IIR. 2008.

115. O’Leary C. J., Eberts R. W., Pittelko B. M.  Effects of NAFTA on US Employment and Policy // W. E. Upjohn Institute for Employment Research. 2012.

116. Official reserve assets and other foreign currency assets // IMF Database. 2011.

117. Ogawa E., Shimizu J. Stabilization of Effective Exchange Rates under Common Currency Basket Systems // Journal of the Japanese and International Economies. 2006.  Vol. 20. No 4. Р. 590–611.

118. Ogura K. Toward a New Concept of Asia // IP. 2007. Winter. P. 42–45.

119. Overview of Developments in the International Trading Environment. Annual Report by the Director-General // Trade Policy Review Body. WTO. 2014. 31 January.

120. Parreñas J. Challenges and Prospects For an Asian Currency Unit /RIETY. Tokyo, 2006.

121. Pasadilla O. G. Financial services integration in East Asia: Lessons from the European Union / Philippine Institute for Development Studies // Working Paper Series. 2008. № 53. March.

122. Phongpaichit P. Who wants an East Asia Community (and who doesn’t) // ISS Comparative Regionalism Project. 2006. 19 December.

123. Pradumna B. R. Economic Integration in East Asia: Trends, Prospects, and a Possible Roadmap // ADB Working Paper Series on Regional Economic Integration. 2006.

124. Presentation or the Report on East Asian Integration Opportunities and Obstacles for Enhanced Economic Co-operation // Japanese External Trade Organisation. 2006. 24 March.

125. Re-considering Asian Financial Regionalism in the 1990s // ADB Working Paper Series. 2009.

126. Regional Cooperation and Integration Strategy // ADB. 2006.

127. Regional Еconomic Оutlook. Asia and Pacific // International Monetary Fund. Washington D. C., 2014.

128. Regional Economic Outlook. Asia and Pacific. Global Crisis: The Asian Context / IMF. Washington. D. C., 2009.

129. Regional Economic Outlook. Asia and Pacific. Navigating and Uncertain Global Environment while Building Inclusive Growth / IMF. Washington D. C., 2011. 56 p.

130. Regional Trend and Social Disintegration / Integration: Asia // ESCATO Expert Group Meeting New York. 2005. 21–23 November.

131. Report: Pace of ASEAN Banking Integration Slow // Business Times. 2013.

132. Roadmap for the ASEAN Community 2009–2015 / Association of Southeast Asian Nations. ASEAN Secretariat. Jakarta, 2009.

133. russian.cctv.com/program/news_ru/20100101/101808.shtml

134. Scalapino R. Pacific-Asian Economic Policies and Regional Interdependence / Institute of East Asian Studies. California, 1988.

135. Shimizu K. The First East Asia Summit (EAS) and Intra-ASEAN Economic Cooperation // Econ. J. of Hokkaido Univ. Studies. 2006. Р. 131–144.

136. Shunichi Yamamoto. Integration of the East Asian Economy and Japan’s Role in the Region / Japan External Trade Organization (JETRO). The 12th Joint Meeting of the Japan – Brazil. 2007 // http://www.jetro.go.jp/brazil/topics/20070307599-topics/presentationenglish.pdf

137. Slreeten P. Economic Integration, Aspects and Problems. Leyden, 1964.

138. Sobarzo H. General Equilibrium Analysis of the Gains from NAFTA for the Mexican Economy / P. J. Kehoe, T. J. Kehoe, ed. Modeling North American Economic Integration. Boston: Kluwer Academic Publishers, 1995. P. 91–116.

139. Statistical Yearbook for Asia and the Pacific 2011 / ESCAP UN. Bangkok, 2011.

140. Survey of Japanese-Affiliated Firms in Asia and Oceania (FY 2010 Survey) // Japan External Trade Organization (JETRO). 2010. October.

141. Survey of Japanese-Affiliated Firms in Asia and Oceania (FY 2013 Survey)/Japan External Trade Organization (JETRO). 2013. October.

142. Technical Assistance Supporting Enhanced Cooperation among Southeast Asian Equity Markets / ADB Technical Assistance Report. 2005. December.

143. Terada T. Forming an East Asian Community: A Site for Japan—China Power Struggles // Japanese Studies. 2006. Vol. 26. № 1. Р. 5–17.

144. Text of the General Agreement on Tariffs and Trade. 1986 // http://www.wto.org/english/docs_e/legal_e/gatt47_e.pdf

145. The Amended Chiang Mai Initiative Multilateralisation (CMIM) Comes Into Effect on July 17, 2014 / Bank of Japan // https://www.boj.or.jp/en/announcements/release_2014/rel140717a.pdf

146. The ASEAN Declaration (Bangkok Declaration). Bangkok, 1967.

147. The Asian Crisis: Causes and Cures // Finance and Development. 1998. № 2.

148. The Impact of ACFTA on People’s Republic of China–ASEAN Trade: Estimates Based on an Extended Gravity Model for Component Trade // ADB Working Paper Series on Regional Economic Integration. 2012. No 99.

149. The Joint Ministerial Statement of the 10th ASEAN+3 / Finance Ministers’ Meeting. Kyoto, 2007. 5 May.

150. The Joint Ministerial Statement of the 11th ASEAN+3 / Finance Ministers’ Meeting. Madrid, 2008. 4 May.

151. The National Security Implications of the Economic Relationship between the United States and China / Report to Congress of the U. S. China Security Review Commission. 2002.

152. The PRC’s Free Trade Agreements with ASEAN, Japan, and the Republic of Korea: A Comparative Analysis // ADB Working Paper Series on Regional Economic Integration. 2012. No 92.

153. The Road to ASEAN Financial Integration / ADB. Manila, 2013.

154. Towards a Common Market? Economic Integration in Asia / Speech by Yasuo Hayashi, Chairman and CEO of JETRO at the 38th St. Gallen Symposium in Switzerland. 2008. 15 May.

155. Tussie D. In the Whirlwind of Globalization and Multilateralism: the Case of Emerging Regionalism in Latin America / William D. Coleman, Geoffrey R. D. Underhill (eds). Regionalism and Global Economic Integration: Europe, Asia and the Americas. London, Routledge, 1998.

156. Vaughn B. East Asian Summit: Issues for Congress // CRS Report for Congress. 2005. 9 December.

157. Väyrynen R. Regionalism: Old and New // International Studies Review. Vol. 5. Issue 1. 2003. March. P. 25–51.

158. Villarreal M. A., Fergusson I. F. NAFTA at 20: Overview and Trade Effects / Congressional Research Service. 2014.

159. Wanandi J. East Asian Regionalism and Global Governance // apan Center for International Exchange. Working Papers. 2008. Р. 19–37.

160. Watanabe Osamu. East Asian Economic Integration and U. S.–Japan Relations // Center for Strategic and International Studies (CSIS). 2006. 6 December.

161. Watanabe Osamu. Economic Integration in East Asia and the Roles of ASEAN and Japan Opening Remarks // JETRO Seminar on “A New Stage of East Asian Economic Integration”. 2006. 26 June.

162. Wattanapruttipaisan Thitapha Priority Integration Sectors in ASEAN: Supply-side Implications and Options // ADB. Asian Development Review. 2008. vol. 24. № 2. Р. 64–89.

163. Wignaraja G. The People’s Republic of China and India: Commercial Policies in the Giants // ADB Working Paper Series on Regional Economic Integration. Office of Regional Economic Integration. 2011.

164. World Development Report 2011. Conflict, Security, and Development // The World Bank. Washington D. C., 2011.

165. World Economic Outlook. Recovery Strengthens, Remains Uneven // International Monetary Fund. Washington, D.C.: International Monetary Fund, 2014. April.

166. World Economic Outlook. Recovery, Risk, and Rebalancing // International Monetary Fund. Washington D. C.: International Monetary Fund, 2010. October.

167. www.adb.org (Asian development Bank).

168. www.asean.or.jp/ja (ASEAN-Japan Center).

169. www.asean-cn.org (ASEAN-China FTA).

170. www.aseansec.org (Association of Southeast Asian Nations).

171. www.bilaterals.org (официальные публикации международных соглашений)

172. www.bilaterals.org/article.php3?id_article=2488&lang=en

173. www.bimp-eaga.org (официальный сайт зоны роста Brunei Darussalam – Indonesia – Malaysia – The Philippines East ASEAN Growth Area).

174. www.cbr.ru (Центральный банк РФ).

175. www.easttime.ru (проект «Время Востока», Институт стратегического анализа и прогноза ИСАП).

176. www.economy.gov.ru (Министерство экономического развития РФ).

177. www.fmprc.gov.cn (Ministry of Foreign Affairs of the People’s Republic of China).

178. www.iadb.org (Inter-American Development Bank).

179. www.idrc.ca (International Development Research Center).

180. www.iiss.org (The International Institute for Strategic Studies).

181. www.imt-gt.org (официальный сайт зоны роста IMT-GT).

182. www.iti.or.jp (Institute for International Trade and Investment, Japan).

183. www.iti.or.jp (Japan Institute for International Trade and Investment).

184. www.jetro.go.jp (Japan External Trade Organization).

185. www.mas.gov.sg (Monetary Authority of Singapore).

186. www.mofa.go.jp (министерство иностранных дел Японии).

187. www.nber.org (National Bureau of Economic Research).

188. www.newsdawn.blogspot.com (блог обзора текущих событий).

189. www.ng.ru (официальный сайт Независимой газеты).

190. www.rncpec.fareast.ru (Российский национальный комитет по Тихоокеанскому экономическому сотрудничеству – РНКТЭС).

191. www.rncpec.fareast.ru/Guide/10r_BAS.htm

192. www.rosbalt.ru (Информационное агентство Росбалт).

193. www.russian.cctv.com (Международный телеканал на русском языке центрального телевидения Китая).

194. www.russian.peopledaily.com.cn (китайская газета «Жэньминь Жибао»).

195. www.state.gov/c/d/rem/53682.htm

196. www.vietrussia.com (Vietnam-Russia Business Council).

197. www.waseda-giari.jp (Global Institute for Asian Regional Integration).

198. Yamashita Eiji.The Third Crisis Accelerates the Integration of Asia//CEAC Commentary. 2008. December 15.

199. Yongdeok Kim. The East Asian Community and “East Asian Values”/Northeast Asian History Foundation Studies. 2007.

200. Yulisman L. Indonesia wary of rise in protectionism // The Jakarta Post. 2014; URL: http://www.thejakartapost.com/news/2014/03/10/indonesia-wary-rise-protectionism.html (аccessed 18.09.2014).

201. Yung Chul Park. Regional Financial Integration in East Asia: Challenges and Prospects // Economic Commission for Latin America and the Caribbean and Department of Economic and Social Affairs United Nations Seminar on Regional Financial Arrangements. 2004. 14–15 July.

202. Yunling Zhang. The Status of East Asian Free Trade Agreements / Yunling Zhang, Minghui Shen // ADBI Working Paper Series. 2011. May.

203. Абалкина А. А. Азиатские страны в поиске оптимальной интеграционной модели // Проблемы Дальнего Востока. 2007. № 2. С. 74–83.

204. Абалкина А. А. Россия и интеграционные процессы в Восточной Азии // Россия и мир в XXI веке. 2008. № 4. С. 161–172.

205. Аникин В. И. Актуальные стратегии диверсификации деятельности международных корпораций (роль и место в современной мировой экономике) // Государственное управление. Электронный вестник. 2012. № 31. С. 1–31.

206. Арапова Е. Я. Азиатская валютная единица: в поисках оптимальной структуры валютной корзины // Мировая экономика и международные отношения. 2015. № 1. С. 98–109.

207. Арапова Е. Я. Восточная Азия: в поисках интеграции // Азия и Африка сегодня. 2011. № 10. С. 33–38.

208. Арапова Е. Я. Интеграция в банковской сфере АСЕАН: проблемы и возможности // Азия и Африка сегодня. 2014. № 2. С. 37–42.

209. Арапова Е. Я. Интеграция стран Восточноазиатского саммита и интересы США // Мировая экономика и международные отношения. 2012. № 5. С. 65–70.

210. Арапова Е. Я. Перспективы становления и развития интеграционных объединений в Восточной Азии: автореф. дис. … канд. экон. наук. М., 2012. 28 с.

211. Арапова Е. Я., Байков А. А. Региональные инициативы финансового сотрудничества в АТР // Международные процессы. 2012. Т. 10. № 3.

212. АСЕАН в начале XXI века. Актуальные проблемы и перспективы / Л. Е. Васильев и др. М.: ИД «Форум», 2010.

213. Ахтар Азиз Зети. Азия: десять лет преобразований // Финансы & развитие. 2007. Июнь. С. 26–27.

214. Белозубенко В. С. Моделирование интеграционных процессов на уровне регионов мира / В. С. Белозубенко, А. С. Усова // Научные труды ДонНТУ. Сер. «Экономическая». 2004. Вып. 87. С. 194–201.

215. Бертон Д. Aзия десять лет спустя / Бертон Дэвид, Алессандро Занелло // Финансы & развитие. 2007. Июнь. С. 22–25.

216. Бертон Д. Ветер перемен в Азии / Бертон Дэйвид, Ванда Цзэн, Кеннет Канг // Финансы & развитие. 2006. Июнь. С. 9–14.

217. Бжезинский З. Еще один шанс. Три президента: кризис американской сверхдержавы. М.: Международные отношения, 2007.

218. «Большая Восточная Азия»: мировая политика и региональные трансформации: научно-образовательный комплекс / под общ. ред. А. Д. Воскресенского. М.: МГИМО-Университет, 2010.

219. Бородавкин А. Н. Восточное направление российской внешней политики – итоги и перспективы // Международная жизнь. 2011. № 1. C. 56–61.

220. Бурлачков В. К. Валютные кризисы, их индикаторы и меры по предотвращению // Банкаўскi веснiк, ВЕРАСЕНЬ. 2005. № 25. С. 43–45.

221. Буторина О. В. Грядущие изменения в международной валютной системе // Валютные проблемы современного мира. Доклады Института Европы РАН. 2004.

222. Буторина О. В. Европейский союз: модель для сборки // Россия в глобальной политике. 2004. № 6. C. 188–202.

223. Буторина О. В. Понятие региональной интеграции: новые подходы // Космополис. 2005. № 3 (13). С. 136–145.

224. Былиняк С. А. Страны Юго-Восточной и Восточной Азии: экономическое развитие до и после кризиса // Юго-Восточная Азия в 2006 г. Актуальные проблемы развития. М.: Институт востоковедения РАН, 2007.

225. Бюллетень экономической информации по материалам китайской прессы / Министерство экономического развития РФ. 2008. Март.

226. Валютные проблемы современного мира: доклады института Европы РАН / Институт Европы РАН. М., 2004.

227. Воронин А. С. АСЕАН. Испытание на прочность //Азия и Африка сегодня. 2009. № 9. С. 9–14.

228. Гречихин В. Г. Методологические проблемы международной социалистической интеграции. М.: Издательство МГУ, 1985.

229. Джонсон С. Кто спровоцировал валютные войны? // Project Syndicate, США; http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1287174720

230. Доллар Д. Недостаточно используемый капитал / Д. Доллар, В. Шан-Цзинь / /Финансы & развитие. 2007. Июнь. С. 30–33.

231. ЗАО «Группа РЦБ» // http://www.rcb.ru/dep/2006–09/7915/

232. Захарова Н. В. Экономическая интеграция в условиях двух систем: критика буржуазных трактовок: монограмма. М.: Высшая школа, 1988.

233. Зеркалов Д. В. Специальные экономические зоны. [Электронный ресурс] Хрестоматия. К.: Основа, 2012.

234. Ильин М., Тихонов А. Финансово-промышленная интеграция и корпоративные структуры: мировой опыт и реалии России. М.: Альпина Паблишер, 2002.

235. Индермит Д. С. Возврат к быстрым темпам / Д. С. Индермит, Х. Харас // Финансы & развитие. 2007. Март. С. 38–41.

236. Исаченко Т. М. Региональные торговые соглашения и их роль в мировой торговле // Пространство и время в мировой политике и международных отношениях: материалы 4-го Конвента РАМИ: в 10 т. / под ред. А. Ю. Мельвиля; Российская ассоциация международных исследований. М.: МГИМО-Университет, 2007. Т. 5. С. 107–119.

237. Концепция создания международного финансового центра в Российской Федерации / Министерство экономического развития РФ. М., 2008.

238. Костюнина Г. М. Азиатско-Тихоокеанская экономическая интеграция. М.: МГИМО (У), «Российская политическая энциклопедия», 2002.

239. Костюнина Г. М. Активизации интеграционных инициатив в Восточной Азии и интересы России / Г. М. Костюнина, В. Баронов // Внешнеэкономические связи. 2008. 28 февраля; http://www.eer.ru/archive/7613.html

240. Костюнина Г. М. Общая характеристика интеграционных тенденций в развивающихся странах // Международная экономическая интеграция: учебное пособие / под ред. Н. Н. Ливенцева. М.: Экономистъ, 2006.

241. Костюнина Г. М. Регионализация Восточной Азии: истоки и основные модели // Вестник МГИМО. 2011. № 1. С. 34–42.

242. Котляров Н. Н. Китайско-американские противоречия в области двусторонней торговли // Внешнеэкономический бюллетень. 2003. № 6. С. 11–20.

243. Коэн Д. Как положить конец самореализующимся кризисам //Финансы & развитие. 2004. Сентябрь. C. 24–26.

244. Крамер Ч. Загадка инвестиций в Азии // Финансы & развитие. 2006. Июнь. С. 32–36.

245. Красильщиков В. Кризис в Восточной Азии: 10 лет спустя // МЭМО. 2007. № 8. С. 71–82.

246. Либман А. Модели корпоративной интеграции: региональные особенности // Мировая экономика и международные отношения. 2008. № 5. С. 47–53.

247. Либман А. М. Модели региональной интеграции / А. М. Либман, Б. А. Хейфец. М.: Экономика, 2011.

248. Либман А. М. Модели экономической интеграции: мировой и постсоветский опыт. М., 2009.

249. Лим Р. Создание азиатского сообщества, связанного с глобальной экономикой // Финансы & развитие. 2006. Июнь. С. 28–31.

250. Локшин Г. 40 лет Ассоциации государств Юго-Восточной Азии // Обозреватель. 2007. № 7. С. 98–107.

251. Локшин Г. АСЕАН на новом этапе интеграции // Проблемы Дальнего Востока. 2008. № 2. С. 73–82.

252. Локшин Г. М. 40 лет Ассоциации государств Юго-Восточной Азии // Обозреватель. 2007. № 7. С. 97–107.

253. Мадорский Е. Л. Валютные кризисы на развивающихся рынках (кратко- и среднесрочные риски банка): дис. … канд. экон. наук. СПб., 1999.

254. Международная экономическая интеграция: учебник / под ред. Н. Н. Ливенцева. М.: Экономистъ, 2006.

255. Международные экономические отношения / под ред. В. Е. Рыбалкина. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2009.

256. Мировая экономика и международные экономические отношения: учебник / под ред. А. С. Булатова и Н. Н. Ливенцева. М.: Магистр, 2008.

257. Нгуен Тхи Кам Тхо. Перспективы активизации интеграционных процессов в Азиатско-Тихоокеанском регионе // Региональные проблемы преобразования экономики. 2008. № 4.

258. Ноздрев С. В. Современный этап и перспективы финансовой интеграции в Азии // Российский внешнеэкономический вестник. 2008. № 9. С. 36–48.

259. Обуховский В. В. Теории международной экономической интеграции // Экономика XXI века. 2007. № 1. С. 27–46.

260. Пале С. Стратегии России в Азиатско-Тихоокеанском регионе // Новое Восточное Обозрение. 2010. 22 декабря.

261. Парк Йон Су. Новый строй в Азии: экономическое партнерство и создание азиатского рынка облигаций // Рынок ценных бумаг. 2006. № 18. С. 11–13.

262. Перспективы развития мировой экономики // МВФ. 2011. Апр.; Перспективы развития мировой экономики // МВФ. 2011. Сент.; Перспективы развития мировой экономики. Бюллетень // МВФ. 2012. Янв.

263. Перспективы развития мировой экономики. Глобализация и неравенство // МВФ. 2007. Окт.

264. Песцов С. К. Регионализм и система международных отношений // Вестник ДВО РАН. 2005. № 2. С. 65–73.

265. Потапов М. Китай и Япония: партнеры и конкуренты в Восточной Азии // Проблемы Дальнего Востока. 2007. № 6. С. 86–92.

266. Потапов М. Куда идет экономическая интеграция в Восточной Азии? // МЭМО. 2006. № 9. С. 59–73.

267. Программа сотрудничества между регионами Дальнего Востока и Восточной Сибири Российской Федерации и Северо-Востока Китайской Народной Республики (2009–2018 годы). Нью-Йорк, 2009.

268. Резюме обзора экономического и социального положения в Азиатско-Тихоокеанском регионе за 2009 год / Экономический и Социальный Совет. 2009.

269. Рогожин А. А. АСЕАН на пути к экономическому сообществу // Международная жизнь. 2010. № 10. С. 56–63.

270. Рогожин А. А. Интеграционный процесс в ЮВА: энергетический аспект // Юго-Восточная Азия в 2007–2008 гг. Актуальные проблемы развития. М., Институт востоковедения РАН, 2008.

271. Рогожин А. А. Юго-Восточная Азия и интеграция // Восток/Запад: региональные подсистемы и региональные проблемы международных отношений / под ред. А. Д. Воскресенского. М.: МГИМО, РОССПЭН, 2002.

272. Роль Азии в мировой экономике // Финансы & развитие. 2006. Июнь. С. 14–15.

273. Российские корпоративные облигации. Россия. Специальный отчет. Fitch Ratings. 2009. Ноябрь.

274. Саркисов К. О. Восточноазиатское сообщество: центробежные и центростремительные силы (взгляд из Японии) // Япония в Азиатско-Тихоокеанском Регионе. М.: «Восточная литература» РАН, 2009. C. 160–177.

275. Сингх Ануп. Азия идет впереди. Азия выходит на ведущие позиции в мировой экономике // Финансы & развитие. 2010. Июнь. С. 4–8.

276. Система индикаторов евразийской интеграции // ЕАБР. Алматы, 2009

277. Система индикаторов евразийской интеграции II. ЦИИ ЕАБР, 2014.

278. Смирнов А. Валютные спекуляции и макроэкономическая нестабильность // Современный трейдинг. 2001. № 1. С. 42–44.

279. Смыслов Д. С. Глобальные дисбалансы и реформирование наднационального регулирования // Глобальные дисбалансы и кризисные явления в мировой экономике. Доклады Института Европы РАН. 2013. № 288. Ч. 1. С. 49–72.

280. Стапран Н. В. Интеграционные процессы в Азиатско-Тихоокеанском регионе: учеб. пособие. М.: Проспект, 2010.

281. Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года: Указ Президента Российской Федерации от 12.05.2009 № 537.

282. Такаси Т. Восточноазиатский регионализм и Япония: формирование понятий региона и инициативы по их закреплению /Япония в Азиатско-Тихоокеанском регионе. М.: «Восточная литература» РАН, 2009. С. 134–160.

283. Тезисы выступления заместителя директора Департамента Азии и Африки Н. Н. Стригуновой «О торгово-экономическом и инвестиционном сотрудничестве России и АСЕАН и о проекте “дорожной карты” торгово-экономических связей Россия–АСЕАН» / Министерство экономического развития. М., 2010.

284. Тимофеев О. А. Модели интеграции в Восточной Азии. Влияние Китая и позиции США // Россия и АТР. 2009. № 2. С. 48–63.

285. Троекурова И. С. Расширение внешнеэкономических связей России в интеграционном пространстве Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества. М., 2008.

286. Ильин М., Тихонов А. Финансово-промышленная интеграция и корпоративные структуры: мировой опыт и реалии России. М.: Альпина Паблишер, 2002.

287. Фрост Э. Л. Новый азиатский регионализм. Лондон: Линн Рьеннер, 2008.

288. Харламова В. Н. Международная экономическая интеграция: учеб. пособие / МГИМО (У) МИД России. М.: Анкил, 2002.

289. Хейфец Б. А. Глобальные дисбалансы и реформа мировой валютно-финансовой системы // Деньги и кредит. № 7. 2012. С. 48–56

290. Цветов П. Ю. АТЭС и Россия // Азия и Африка сегодня. 2008. № 1. С. 61–62.

291. Целищев И. С. Восточная Азия: новая волна роста и структурная трансформация. М.: ИМЭМО РАН, 2012.

292. Чжу Минь об экономике Азии // Финансы & развитие. 2010. Июнь. C. 12–13.

293. Шамина О. Валютные войны // Эксперт Online. 2010. 7 октября.

294. Шишков Ю. В. Интеграционные процессы на пороге XXI века. Почему не интегрируются страны СНГ. М.: НП «III тысячелетие», 2001.

295. Шишков Ю. В. Теории региональной капиталистической интеграции. М.: Мысль, 1978.

296. Шишков Ю. В. Механизм защиты страны от финансовых кризисов // Современная финансовая теория: сб. науч. ст. / под общей ред. М. М. Ковалева. Минск: БГУ, 2003.

297. Шэн Э. Искусство реформ // Финансы & развитие. 2006. Июнь. С. 20–23.

298. Эль-Эриан М. А. Имея дело с изменениями глобального характера // Финансы и развитие. 2007. Март. С. 32–34.

299. Беляев Л. С., Лагерев А. В., Посекалин В. В. [и др.]. Энергетика XXI века: условия развития, технологии, прогнозы. Новосибирск, 2004.

300. Япония 2009. Ежегодник. М.: Аиро-21, 2009.

301. Япония в Азиатско-Тихоокеанском регионе: политические, экономические и социально-культурные аспекты / Ассоциация японоведов. М.: Вост. лит., 2009.

Примечания

<<1>> Global Development Horizons 2011. Multipolarity: The New Global Economy // The World Bank. 2011. P. xi.

<<2>> World Economic Outlook. Recovery Strengthens, Remains Uneven // International Monetary Fund. Washington, DC: International Monetary Fund, 2014. April. Р. 2.

<<3>> East Asia Pacific Economic Update – Preserving Stability and Promoting Growth  // The World Bank. Washington, D. C., 2014. April. Р. ix.

<<4>> Хейфец Б. А. Глобальные дисбалансы и реформа мировой валютно-финансовой системы // Деньги и кредит. 2012. № 7. С. 49.

<<5>> Смыслов Д. С. Глобальные дисбалансы и реформирование наднационального регулирования // Глобальные дисбалансы и кризисные явления в мировой экономике. Доклады Института Европы РАН. № 288. Ч. 1. 2013. С. 53.

<<6>> Арапова Е. Я. Перспективы становления и развития интеграционных объединений в Восточной Азии: автореф. … дис. канд. экон. наук. М., 2012.

<<7>> Формат АСЕАН + 1 представляет собой соглашения о свободной торговле АСЕАН с Китаем, АСЕАН с Японией, АСЕАН с Республикой Корея, АСЕАН с Индией, АСЕАН с Австралией и Новой Зеландией.

<<8>> АСЕАН + 3 включает 10 стран АСЕАН (Филиппины, Индонезию, Таиланд, Малайзию, Сингапур, Бруней, Камбоджу, Лаос, Мьянму, Вьетнам), Китай, Японию и Республику Корея.

<<9>> АСЕАН + 6 включает в себя 10 стран АСЕАН, Китай, Японию, Республику Корея, Индию, Австралию и Новую Зеландию.

<<10>> Шишков Ю. В. Интеграционные процессы на пороге XXI века. Почему не интегрируются страны СНГ. М.: НП «III тысячелетие», 2001. С. 8.

<<11>> Аникин В. И. Актуальные стратегии диверсификации деятельности международных корпораций (роль и место в современной мировой экономике) // Государственное управление. Электронный вестник. 2012. № 31. С. 2.

<<12>> Там же. С. 11.

<<13>> Буторина О. В. Понятие региональной интеграции: новые подходы // Космополис. 2005. № 3 (13). С. 137

<<14>> Text of the General Agreement on Tariffs and Trade. 1986. P. 23. Available at http://www.wto.org/english/docs_e/legal_e/gatt47_e.pdf.

<<15>> Международные экономические отношения / под ред. В. Е. Рыбалкина. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2009. С. 106.

<<16>> Balassa B. The Theory of Economic Integration. L., 1961. P. I.

<<17>> Mundell R. A Theory of Optimum Currency Areas // American Economic Review. 1961. Vol. 51. no. 4. Р. 657–665.

<<18>> Под «симметрией» влияния внешних шоков Манделл понимает наступление одинаковых макроэкономических последствий в странах валютной зоны. В случае, если под воздействием внешних факторов соответствующие макроэкономические показатели стран, входящих в зону, изменяются в одном направлении, – например везде растет уровень безработицы, инфляции и одновременно падает спрос, – это позволяет проводить единую денежно-кредитную политику, что говорит о жизнеспособности самой валютной зоны.

<<19>> Система индикаторов евразийской интеграции // ЕАБР. Алматы, 2009. С. 35–48.

<<20>> Система индикаторов евразийской интеграции // ЕАБР. С. 35.

<<21>> Там же. С. 36.

<<22>> Там же.

<<23>> Обуховский В. В. Теории международной экономической интеграции // Экономика XXI века. 2007. № 1. С. 29.

<<24>> Lipsey R. G. The Theory of Customs Unions: а General Survey // The Economic Journal. 1960. Р. 70.

<<25>> Meade J. E. The Theory of Customs Unions. Amsterdam: North-Holland Publishing Company. 1966. 2nd printing.

<<26>> Argüello R. C. Economic Integration. An Overview of Basic Economic Theory and other Related Issues // Economia. № 3. 2000. Available at: http://www.urosario.edu.co/economia/documentos/pdf/bi03.pdf

<<27>> Обуховский В. В. Указ. соч. С. 30.

<<28>> Там же.

<<29>> См., напр.: Slreeten P. Economic Integration, Aspects and Problems. Leyden, 1964.

<<30>> Буторина О. В. Европейский союз: модель для сборки // Россия в глобальной политике. 2004. № 6. С. 189.

<<31>> Белозубенко В. С. Моделирование интеграционных процессов на уровне регионов мира / В. С. Белозубенко, А. С. Усова // Научные труды ДонНТУ. Серия «Экономическая». 2004. Вып. 87. С. 195.

<<32>> Balassa B. The Theory of Economic Integration. L., 1961.

<<33>> Белозубенко В. С. Указ. соч. С. 195.

<<34>> Там же. С. 196.

<<35>> Захарова Н. В. Экономическая интеграция в условиях двух систем: критика буржуазных трактовок: монография. М.: Высшая школа, 1988. С. 36.

<<36>> Подробно см.: Шишков Ю. В. Теории региональной капиталистической интеграции. М.: Мысль, 1978. С. 137–187.

<<37>> Гречихин В. Г. Методологические проблемы международной социалистической интеграции. М.: Издательство МГУ, 1985. С. 41–42.

<<38>> Marks G., Nielsen F., Ray L., Salk J. Competences, Cracks and Conflicts: Regional Mobilization in the European Union // Governance in the European Union. L., 1996. P. 41.

<<39>> O’Leary C. J., Eberts R. W., Pittelko B. M. Effects of NAFTA on US Employment and Policy // W. E. Upjohn Institute for Employment Research. 2012. Р. 22–23.

<<40>> Kojima K. Japan and a Pacific Free Trade Area. London: Macmillan, 1971.

<<41>> Dinh Thi Hien Luong. Regional Powers and the Building of an East Asian Community // Center for Northeast Asian Studies, Institute for International Relations. 2006. Р. 1–2.

<<42>> Троекурова И. С. Расширение внешнеэкономических связей России в интеграционном пространстве Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества. М., 2008. С. 134.

<<43>> Там же. С. 142.

<<44>> Dinh Thi Hien Luong. Op. cit. Р. 3.

<<45>> База данных bilaterals.org

<<46>> Потапов М. Куда идет экономическая интеграция в Восточной Азии? // МЭМО. 2006. № 9. С. 61.

<<47>> Asian Regional Integration Center. Free Trade Agreements Database. 2014. Available at: http://aric.adb.org/fta.

<<48>> Kawai M. ASEAN + 3 or ASEAN + 6: Which Way Forward? / Masahiro Kawai Dean, Ganeshan Wignaraja1 // Asian Development Bank Institute Paper presented at the Conference on Multilateralising Regionalism 10–12. Geneva, Switzerland, 2007. September. Р. 12.

<<49>> World Economic Outlook. Recovery Strengthens, Remains Uneven // International Monetary Fund. Washington, DC: International Monetary Fund, 2014. April. P. 59.

<<50>> ASEAN Community in Figures (ACIF) 2013/ASEAN Secretariat. Jakarta, 2014. Р. 14.

<<51>> Ibid. Р. 36.

<<52>> Потапов М. Указ. соч. С. 59.

<<53>> Там же.

<<54>> ASEAN Community in Figures (ACIF) 2013/ASEAN Secretariat. Jakarta, 2014. Р. 1.

<<55>> Asian Regional Integration Center. Free Trade Agreements Database. 2014. Available at: http://aric.adb.org/fta.

<<56>> Tussie D. In the Whirlwind of Globalization and Multilateralism: the Case of Emerging Regionalism in Latin America // William D. Coleman and Geoffrey R. D. Underhill (eds). Regionalism and Global Economic Integration: Europe, Asia and the Americas. London, Routledge, 1998. P. 92.

<<57>> Burfisher M. E., Robinson Sh., Thierfelder K. Regionalism: Old and New, Theory and Practice // MTID Discussion Paper. 2004. No. 65; New Regionalism in the Global Political Economy: Theories and Cases // Breslin Sh., Hughes Ch. W., Phillips N. Warwick Studies in Globalisation. 2002.; Väyrynen R. Regionalism: Old and New // International Studies Review. Volume 5. Issue 1. 2003. March. P. 25–51.

<<58>> Impact of Additionality on the Real Economy of the EU Member States. Final Report // CSIL – Centre for Industrial Studies, рrepared for: European Commission, Directorate General Regional Policy, Directorate C Policy Development. 2010.

<<59>> The PRC’s Free Trade Agreements with ASEAN, Japan and the Republic of Korea: A Comparative Analysis // ADB Working Paper Series on Regional Economic Integration. 2012. No 92; The Impact of ACFTA on People’s Republic of China – ASEAN Trade: Estimates Based on an Extended Gravity Model for Component Trade // ADB Working Paper Series on Regional Economic Integration. 2012. No 99.

<<60>> Brown D. K., Deardorff A. V., Stern R. M. Estimates of a North American Free Trade Agreement // Modeling North American Economic Integration / P. J. Kehoe, T. J. Kehoe (ed.). Boston: Kluwer Academic Publishers, 1995. Р. 59–74.

<<61>> Guisan M. C., Malacon C., Exposito P. Effects of the Integration of Mexico into NAFTA on Trade, Industry, Employment and Economic Growth // University of Santiago de Compostela. Faculty of Economics. Econometrics. Working Paper Series Economic Development. 2003. Nо 68.

<<62>> Villarreal M. A., Fergusson I. F. NAFTA at 20: Overview and Trade Effects // Congressional Research Service. 2014.

<<63>> Система индикаторов евразийской интеграции // ЕАБР. Алматы, 2009. С. 38.

<<64>> Там же.

<<65>> Система индикаторов евразийской интеграции // ЕАБР. Алматы, 2009. С. 58.

<<66>> Там же. С. 42.

<<67>> Greenwood L. Globalisation and Economic Development in East Asia. A New Model for Development // Growth and Governance in Asia / ed. by Y. Sato. Asia-Pacific Center for Security Studies. 2004. Р. 88.

<<68>> Мадорский Е. Л. Валютные кризисы на развивающихся рынках (кратко- и среднесрочные риски банка): дис. … канд. экон. наук. СПб., 1999.

<<69>> Бертон Д. Ветер перемен в Азии / Бертон Дэйвид, Ванда Цзэн, Кеннет Канг // Финансы & развитие. 2006. Июнь. С. 9.

<<70>> Эль-Эриан М. А. Имея дело с изменениями глобального характера // Финансы и развитие. 2007. Март. С. 32.

<<71>> Эль-Эриан М. А. Указ. соч. С. 32.

<<72>> Коэн Д. Как положить конец самореализующимся кризисам // Финансы & развитие. 2004 . Сент. С. 25.

<<73>> Бурлачков В. К. Валютные кризисы, их индикаторы и меры по предотвращению // Банкаўскi веснiк. Верасень, 2005. № 25. С. 44.

<<74>> Eichengreen В., Mussa M., Deil’Ariccaia G., Detragiache E., Milesi-Ferretti G., Tweedie A. Liberalizing Capital Movements: Some Analytical issues // IMF. Economic issues. 1999. № 17. Р. 3.

<<75>> Шишков Ю. В. Механизм защиты страны от финансовых кризисов // Современная финансовая теория: сб. науч. ст. / под общ. ред. М. М. Ковалева. Минск: БГУ, 2003.

<<76>> Мадорский Е. Л. Валютные кризисы на развивающихся рынках (кратко- и среднесрочные риски банка): дис. … канд. экон. наук. СПб., 1999.

<<77>> Бурлачков В. К. Указ. соч. С. 44.

<<78>> Мадорский Е. Л. Указ. соч.

<<79>> Там же.

<<80>> Drazen A. Political Contagion in Currency Crisis // Mimeo. 1998. March.

<<81>> Мадорский Е. Л. Указ. соч.

<<82>> Смирнов А. Валютные спекуляции и макроэкономическая нестабильность // Современный трейдинг. 2001. № 1. С. 44.

<<83>> МВФ: «Перспективы развития мировой экономики». 2007. Окт. С. 24.

<<84>> МВФ: «Перспективы развития мировой экономики». С. 25.

<<85>> Перспективы развития мировой экономики. Глобализация и неравенство // МВФ. 2007. Окт. С. 26.

<<86>> Kawai M. ASEAN + 3 or ASEAN + 6: Which Way Forward? / Masahiro Kawai Dean, Ganeshan Wignaraja1 // Asian Development Bank Institute Paper presented at the Conference on Multilateralising Regionalism 10–12. Geneva, Switzerland, 2007. September. Р. 8.

<<87>> Локшин Г. АСЕАН на новом этапе интеграции // Проблемы Дальнего Востока. 2008. № 2. С. 73.

<<88>> The ASEAN Declaration (Bangkok Declaration). Bangkok, 1967.

<<89>> Костюнина Г. М. Общая характеристика интеграционных тенденций в развивающихся странах // Международная экономическая интеграция: учеб. пособие / под ред. Н. Н. Ливенцева. М.: Экономистъ, 2006. С. 223.

<<90>> Костюнина Г. М. Указ. соч. С. 223.

<<91>> Локшин Г. М. 40 лет Ассоциации государств Юго-Восточной Азии // Обозреватель. 2007. № 7. С. 100.

<<92>> Локшин Г. М. Указ. соч. С. 101.

<<93>> Костюнина Г. М. Азиатско-Тихоокеанская экономическая интеграция. М.: МГИМО (У); Российская политическая энциклопедия, 2002. С. 41–42.

<<94>> ASEAN. Your Gateway to an Economic Community / ASEAN Secretariat. Jakarta, 2010. Р. 4.

<<95>> ASEAN Community in Figures (ACIF) 2013 / ASEAN Secretariat. Jakarta, 2014. С. 32.

<<96>> ASEAN Tariff Database.

<<97>> ASEAN Community in Figures (ACIF) 2013 / ASEAN Secretariat. Jakarta, 2014. С. 9.

<<98>> Индермит Д. С. Возврат к быстрым темпам / Джил Индермит С., Хоми Харас // Финансы & развитие. 2007. Март. С. 40.

<<99>> ASEAN. Your Gateway to an Economic Community // ASEAN Secretariat. Jakarta, 2010.

<<100>> ASEAN Trade Database.ASEAN Community in Figures (ACIF) 2013 // ASEAN Secretariat. Jakarta, 2014. С. 36.

<<101>> ASEAN Vision 2020. Kuala-Lumpur, 16 December 1997.

<<102>> Bali Concord II.

<<103>> Roadmap for the ASEAN Community 2009–2015 // Association of Southeast Asian Nations. ASEAN Secretariat. Jakarta, 2009. Р. 21.

<<104>> Ibid. Р. 22.

<<105>> China – ASEAN FTA: framework agreement. 2002.

<<106>> http://russian.cctv.com/program/news_ru/20100101/101808.shtml.

<<107>> Потапов М. Китай и Япония: партнеры и конкуренты в Восточной Азии // Проблемы Дальнего Востока. 2007. № 6. С. 89.

<<108>> ASEAN Community in Figures (ACIF) 2013 / ASEAN Secretariat. Jakarta, 2014. С. 39.

<<109>> Agreement on Comprehensive Economic Partnership among Japan and Member States of the Association of Southeast Asian Nations. Tokio, 2008.

<<110>> Потапов М. Указ. соч. с. 90.

<<111>> Focus on Asian Cooperation at Korea-ASEAN Summit // ASEAN – Republic of Korea Commemorative Summit. International Convention Center Jeju. 2009. June 1–2.

<<112>> ASEAN-Korea Investment Agreement. 2009.

<<113>> Саркисов К. О. Восточноазиатское сообщество: центробежные и центростремительные силы (взгляд из Японии) // Япония в Азиатско-Тихоокеанском регионе. М.: Восточная литература; РАН, 2009. C. 162.

<<114>> ASEAN plus Three Cooperation Work Plan 2007–2017 // Heads of State. Government of ASEAN Plus Three Countries. 2007.

<<115>> Chairman’s Statement of the 13TH ASEAN Plus Three Summit. Ha noi. 29 October, 2010. P. 1.

<<116>> Chairman’s Statement of the 13TH ASEAN Plus Three Summit. P. 2.

<<117>> Ibid. P. 3.

<<118>> Joint Media Statement of the Twelfth AEM Plus Three Consultation. Bangkok, 15 August, 2009.

<<119>> ASEAN Community in Figures (ACIF) 2013 // ASEAN Secretariat. Jakarta, 2014. С. 16–18.

<<120>> Бюллетень экономической информации по материалам китайской прессы / Министерство экономического развития РФ. 2008. Март. C. 44.

<<121>> The Asian Crisis: Causes and Cures // Finance and Development. 1998. № 2.

<<122>> Мадорский Е. Л. Валютные кризисы на развивающихся рынках (кратко- и среднесрочные риски банка): дис. … канд. экон. наук. СПб., 1999.

<<123>> Там же.

<<124>> CEIC Data Company LTD; Всемирный банк.

<<125>> Lipscy P. Japan’s Asian Monetary Fund Proposal. Stanford Journal of East Asian Affairs. 2003. Spring. vol. 3. no. 1. Р. 95.

<<126>> Ibid. Р. 96.

<<127>> Hong Bum Jang. Financial Integration and Cooperation in East Asia: Assessment of Recent Developments and Their Implications // Bank of Japan. Discussion Paper. 2011. No 2011-E-5. February. P. 7.

<<128>> Буторина О. В. Грядущие изменения в международной валютной системе // Валютные проблемы современного мира. Доклады Института Европы. РАН. 2004. C. 12.

<<129>> Hong Bum Jang. Op. cit. P. 69.

<<130>> Шэн Э. Искусство реформ // Финансы & развитие. 2006. Июнь. С. 21.

<<131>> ЗАО «Группа РЦБ». http://www.rcb.ru/dep/2006–09/7915/.

<<132>> ASEAN+3 Finance Ministers’ Meeting Statement. 2007.

<<133>> ASEAN+3 Finance Ministers’ Meeting Statement. 2008.

<<134>> ASEAN+3 Finance Ministers’ Meeting Statement. 2009.

<<135>> Hong Bum Jang. Op. cit. P. 13.

<<136>> Minimizing Foreign Exchange Settlement Risk in the ASEAN+3 Region / ADB Technical Assistance Report. 2006. August. P. 1.

<<137>> Asia Bond Monitor Complete Report // ADB. Manila, 2014. Р. 10.

<<138>> Asia Bond Monitor Сomplete Report / ADB. Manila, 2014. Р. 2.

<<139>> ЗАО «Группа РЦБ». http://www.rcb.ru/dep/2006–09/7915/.

<<140>> Там же.

<<141>> Calvi R. Assessing financial integration: a comparison between Europe and East Asia // European Commission. Economic Papers. Brussels Directorate-General for Economic and Financial Affairs. 2010. № 423. September. Р. 3.

<<142>> Hong Bum Jang. Op. cit.

<<143>> Hyun-Hoon L. Financial Integration in East Asia: An Empirical Investigation  / L. Hyun-Hoon, H. Hyeon-seung, P. Donghyun // ADB Economics Working Paper Series. 2011. No 259. May. Р. 26.

<<144>> Hong Bum Jang. Op cit. Р. 78–79.

<<145>> Подробнее см.: Арапова Е. Я., Байков А. А. Региональные инициативы финансового сотрудничества в АТР // Международные процессы. 2012. Т. 10. № 3. С. 102–104.

<<146>> Подробнее см.: Арапова Е. Я. Интеграция в банковской сфере АСЕАН: проблемы и возможности // Азия и Африка сегодня. 2014. № 2.

<<147>> Подробнее см.: Там же.

<<148>> Report: Pace of ASEAN banking integration slow // Business Times, 4.4.13.

<<149>> The Road to ASEAN Financial Integration // ADB. Manila, 2013. P. 8.

<<150>> Report: Pace of ASEAN banking integration slow // Business Times, 4.4.13.

<<151>> Подробные результаты расчетов приведены в статье Е. Я. Арапова «Азиатская валютная единица: в поисках оптимальной структуры валютной корзины» // Мировая экономика и международные отношения. 2015. № 1. С. 98–109.

<<152>> Parreñas J. Challenges and Prospects For an Asian Currency Unit // RIETY. Tokyo, 2006.

<<153>> Понятие «агрегированный коэффициент вариации» введено автором при проведении настоящего исследования.

<<154>> Расчет проводился, исходя из среднемесячных курсов национальных валют за период с января 2009 по февраль 2014 г. включительно. В связи с недостатком статистических данных расчет коэффициента вариации по Камбодже и Лаосу проводился на основе среднегодовых уровней.

<<155>> Методика анализа разработана автором.

<<156>> http://www.rncpec.fareast.ru/Guide/10r_BAS.htm.

<<157>> Бюллетень экономической информации по материалам китайской прессы / Министерство экономического развития РФ. 2008. С. 49.

<<158>> Cebu Declaration on East Asian Energy Security. January 15th. 2007.

<<159>> Chairman’s Statement of the 8th East Asian Summit. Brunei Darussalam, 10 October, 2013. Available at: http://www.mofa.go.jp/mofaj/files/000016962.pdf.

<<160>> Более подробно см. Арапова Е. Я. Интеграция стран Восточноазиатского саммита и интересы США // Мировая экономика и международные отношения. 2012. № 5. С. 65–70.

<<161>> Bergsten F. C. China and Economic Integration in East Asia: Implications for the United States // Policy Briefs in International Economics. 2007. Мarch. Р. 5.

<<162>> Либман А. Модели корпоративной интеграции: региональные особенности //Мировая экономика и международные отношения. 2008. № 5.

<<163>> Там же.

<<164>> Ильин М., Тихонов А. Финансово-промышленная интеграция и корпоративные структуры: мировой опыт и реалии России. М.: Альпина Паблишер, 2002. C. 204.

<<165>> Саркисов К. О. Восточноазиатское сообщество: центробежные и центростремительные силы (взгляд из Японии) // Япония в Азиатско-Тихоокеанском регионе. М.: Восточная литература; РАН, 2009. С. 173.

<<166>> www.iti.or.jp.

<<167>> East Asia Strategic Review 2005 // The National Institute for Defense Studies. Tokio, 2006. Р. 46.

<<168>> http://www.fmprc.gov.cn/rus/wjdt/zyjh/t226734.htm.

<<169>> Япония в Азиатско-Тихоокеанском регионе: политические, экономические и социально-культурные аспекты / Ассоциация японоведов. М.: Вост. лит., 2009. С. 120.

<<170>> Япония в Азиатско-Тихоокеанском регионе: политические, экономические и социально-культурные аспекты. С. 121.

<<171>> Япония в Азиатско-Тихоокеанском регионе: политические, экономические и социально-культурные аспекты. С. 168.

<<172>> Dinh Thi Hien Luong. Regional Powers and the Building of an East Asian Community //Center for Northeast Asian Studies, Institute for International Relations. 2006. Р. 7.

<<173>> Terada T. Forming an East Asian Community: A Site for Japan-China Power Struggles //Japanese Studies. 2006. Vol. 26. № 1. Р. 8.

<<174>> Dinh Thi Hien Luong. Regional Powers and the Building of an East Asian Community //Center for Northeast Asian Studies, Institute for International Relations. 2006. Р. 7.

<<175>> Информация сайта: www.bilaterals.org.

<<176>> Frost E. L. China and Regional Organizations.Testimony before the U. S. – China Economic and Security Review Commission Hearing on “China’s Activities in Southeast Asia and the Implications for U. S. Interests” // Institute for National Strategic Studies, National Defense University. 2010. February 4. Р. 9.

<<177>> Bergsten F. C. China and Economic Integration in East Asia: Implications for the United States // Policy Briefs in International Economics. 2007. Мarch. Р. 4.

<<178>> Тимофеев О. А. Модели интеграции в Восточной Азии. Влияние Китая и позиции США // Россия и АТР. 2009. № 2. С. 58.

<<179>> The National Security Implications of the Economic Relationship between the United States and China // Report to Congress of the U.S. China Security Review Commission. 2002.

<<180>> Frost E. L. China and Regional Organizations. Testimony before the U.S. – China Economic and Security Review Commission Hearing on “China’s Activities in Southeast Asia and the Implications for U.S. Interests” / Institute for National Strategic Studies, National Defense University. 2010. February 4.

<<181>> Бжезинский З. Еще один шанс. Три президента: кризис американской сверхдержавы. М.: Международные отношения, 2007. С. 213.

<<182>> Ferguson N., Ziegler W. The End of Chimerica: Amicable Divorce or Currency War? /Harvard University. 2010. March 22. Р. 2, 3.

<<183>> Ferguson N., Ziegler W. Op. cit. Р. 4, 5.

<<184>> Шамина О. Валютные войны // Эксперт Online. 2010. 7 окт.

<<185>> Шамина О. Указ. соч.

<<186>> Джонсон С. Кто спровоцировал валютные войны? // Project Syndicate. США. http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1287174720.

<<187>> Нгуен Тхи Кам Тхо. Перспективы активизации интеграционных процессов в Азиатско-Тихоокеанском регионе // Региональные проблемы преобразования экономики. 2008. № 4.

<<188>> http://www.trademap.org/Product_SelCountry_TS.aspx.

<<189>> Там же.

<<190>> Regional economic outlook. Asia and Pacific / International Monetary Fund. Washington D. C., 2014. P. 6.

<<191>> Yulisman L. Indonesia wary of rise in protectionism // The Jakarta Post. 2014. 10 March. URL: http://www.thejakartapost.com/news/2014/03/10/indonesia-wary-rise-protectionism.html (Accessed 18 September 2014).

<<192>> Overview of Developments in the International Trading Environment. Annual Report by the Director-General // Trade Policy Review Body. WTO. 31 January 2014. Р. 41.

<<193>> ASEAN Economic Community Scorecard. Charting Progress Toward Regional Economic Integration // ASEAN Secretariat. Jakarta, 2012. P. 16.

Table of Contents

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ В ВОСТОЧНОАЗИАТСКОМ РЕГИОНЕ. РЕТРОСПЕКТИВНЫЙ АНАЛИЗ И БУДУЩИЕ ВОЗМОЖНОСТИ

Информация о книге

Предисловие

Часть 1. ФУНДАМЕНТАЛЬНО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИНТЕГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ

§ 1. Понятие региональной интеграции

§ 2. Теории интеграции: от классики к современности

§ 3. Особенности региональной экономической интеграции и сотрудничества в Восточной Азии

§ 4. Методология исследования интеграционных процессов

Часть 2. ИНТЕГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ В ВОСТОЧНОЙ АЗИИ: ВЗГЛЯД ИЗНУТРИ

§ 5. Восточная Азия в условиях нового мирового экономического порядка и глобальных вызовов современности

§ 6. АСЕАН: от зоны преференциальной торговли к Сообществу

§ 7. Интеграционная модель АСЕАН + 1

§ 8. Общерегиональная модель интеграции АСЕАН + 3

Часть 3. НОВЫЕ ИНТЕГРАЦИОННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В ВОСТОЧНОЙ АЗИИ

§ 9. Инициативы финансового сотрудничества АСЕАН + 3: от предпосылок к реализации

§ 10. Предпосылки финансовой интеграции АСЕАН + 3

§ 11. О перспективах финансовой интеграции: концепция введения азиатской валютной единицы ACU151

§ 12. Модель интеграции АСЕАН + 6. Результаты Восточноазиатских саммитов

Часть 4. ВОСТОЧНОАЗИАТСКИЙ РЕГИОНАЛИЗМ С ПОЗИЦИЙ ЗАИНТЕРЕСОВАННЫХ СТОРОН

§ 13. Концептуальный подход в поиске оптимальной модели интеграции

§ 14. Экономико-математический анализ перспектив общерегиональных интеграционных процессов в Восточной Азии

§ 15. Интересы стран-участниц интеграционных процессов в регионе

§ 16. Интересы и позиции США в Азиатско-Тихоокеанском регионе

Вместо заключения. Восточноазиатский регионализм в условиях диверсификации моделей экономического роста

Библиография

Примечания