Annotation

В монографии проанализированы специфика, этапы и особенности интернационализации валют стран БРИКС (Бразилии, России, Индии, Китая и Южно-Африканской Республики), обобщены малоизученные вопросы теории и практики использования бразильского реала, российского рубля, индийской рупии, китайского юаня и южноафриканского ранда во внешнеэкономических расчетах, обоснованы возможности замещения доллара США во взаимном товарообмене стран БРИКС, обоснованы пути, позволяющие интегрировать национальные денежные системы и финансовые рынки стран БРИКС в современную мировую валютную и финансовую систему, предложены альтернативные подходы стран БРИКС к реформе международной финансовой архитектуры, которая заключается в необходимости создания новой мировой валютной системы, основанной на валютах наиболее развитых и перспективных стран современной мировой экономики, включая страны БРИКС. Содержащиеся в монографии материалы рекомендуются для углубления знаний, полученных на лекциях и при подготовке к практическим занятиям по дисциплинам «Мировая экономика и международные экономические отношения», «Международные экономические отношения глобальной экономики», «Международные валютно-кредитные отношения» и «Международный финансовый рынок», а также для использования в ходе самостоятельной работы студентов при написании курсовых и выпускных квалификационных работ.

- М. В. Жариков

- ВВЕДЕНИЕ

- Глава I

- 1.1. Понятие и сущность процесса интернационализации валюты

- 1.2. Место и роль валют стран с формирующимися финансовыми рынками в современной мировой валютной системе

- 1.3. Особенности организации современной платежной системы на глобальном и национальном уровнях

- Глава II

- 2.1. B for Brazil – Бразильский реал в современной мировой валютной системе

- 2.2. R for Russia – Российский рубль как региональная валюта на пространстве СНГ

- 2.3. I for India— Индийская рупия и особенности ее интернационализации

- 2.4. C for China – Китайский юань как валюта глобального порядка

- 2.5. S for South Africa – Южноафриканский ранд как фактор интеграции стран Южной Африки

- Глава III

- 3.1. Механизм интернационализации валют стран БРИКС

- 3.2. Банк развития стран БРИКС как платформа валютной интернационализации

- 3.3. Реструктуризация долга как специфический инструмент интернационализации валюты

- ЗАКЛЮЧЕНИЕ

- СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

- Примечания

М. В. Жариков

ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ВАЛЮТ СТРАН БРИКС

Монография

[битая ссылка] ebooks@prospekt.org

ВВЕДЕНИЕ

Глобальный финансовый кризис 2008–2010 гг. показал, что современные международные финансово-экономические институты, в первую очередь Международный валютный фонд и Группа Всемирного банка, не справляются с задачами поддержания и восстановления стабильности мировой валютной и финансовой системы. Финансовый кризис стал перманентным фактором, сопровождающим развитие современной мировой экономики. Поэтому особую актуальность в настоящее время приобретает исследование вопросов, связанных с необходимостью разработки новых, альтернативных подходов к организации мировой валютной и финансовой системы и ее институциональной структуры. Одним из таких альтернативных подходов является более глубокая интеграция в мировую финансовую систему стран БРИКС как наиболее динамично развивающихся государств в современной мировой экономике, располагающих самыми большими в мире золотовалютными резервами, создание новых международных и региональных финансовых институтов, таких как Банк развития стран БРИКС, и интернационализация их валют. Цель монографии состоит в анализе процесса интернационализации валют стран БРИКС на современном этапе и разработке рекомендаций по повышению их использования во взаимных внешнеторговых и внешнеэкономических расчетах. Достижение данной цели потребовало поставить следующие задачи:

– раскрыть сущность феномена интернационализации валют стран БРИКС;

– проанализировать специфику процесса интернационализации валют стран БРИКС и этапы их выхода на международные валютные и финансовые рынки;

– отразить особенности организации платежных систем в масштабах мировой экономики и отдельных стран;

– разработать рекомендации по применению валют стран БРИКС для опосредования трансграничного движения товаров, услуг и капитала.

Объектом монографии выступают международные и региональные валютно-кредитные и финансовые отношения, возникающие по поводу распределения финансовых и денежных потоков в разных валютах.

Предмет монографии составляют рекомендации по организации опосредования внешнеторговых и внешнеэкономических сделок стран БРИКС на основе их национальных денежных единиц.

Российскими исследователями, которые имеют научные труды по заявленной проблематике, являются Е. Ф. Авдокушин, В. П. Андреев, А. Р. Арутюнянц, А. И. Биндер, В. Н. Коваленко, И. В. Кудряшова, А. И. Лабюк, С. Г. Лузянин, В. Ю. Мишина, А. И. Потемкин, Д. В. Суслов, Д. А. Фролов, Р. И. Хасбулатов и др. Специфика российских исследований в области валютной интернационализации заключается в том, что в большинстве случаев они ограничиваются анализом китайского юаня как международной валюты.

В зарубежной экономической литературе проблемами интернационализации валют стран БРИКС занимаются такие ученые, как Б. Айхенгрин (B. Eichengreen), А. Бенасси-Квэр (А. Benassy-Quere), Ж. Жонхия (J. Zhongxia), Т. Ивами (Т. Iwami), Х. Ито (H. Ito), М. А. Коуз (М. А. Kose), М. Обстфельд (М. Obstfeld), Ж. Пизани-Ферри (J. Pisani-Ferry), А. Пракаш (А. Prakash), Р. Ранжан (R. Ranjan), П. Субачхи (P. Subachhi), Дж. С. Тавлас (G. S. Tavlas), Р. Триффин (R. Triffin), Э. Трумэн (E. Truman), М. Фландро (М. Flandrau), М. Д. Чинн (M. D. Chinn) и др.

Новизна темы монографии проявляется в том, что в российской экономической литературе проблемы интернационализации валют стран БРИКС как феномена в целом освещены недостаточно, и в большинстве случаев затрагивают становление и развитие китайского юаня как новой мировой резервной валюты, оставляя за рамками исследований использование в международном обороте бразильского реала, российского рубля, индийской рупии и южноафриканского ранда.

Теоретическую базу монографии составляют фундаментальные труды в области международных финансов в целом и валютной интернационализации в частности как российских, так и зарубежных ученых.

При проведении исследования были использованы следующие методы: общенаучные методы познания (аналогия, синтез, абстрагирование, дедукция и индукция) и специализированные экономико-статистические методы (составление таблиц, схем, графиков, макроэкономическое агрегирование), которые являются методологической основой монографии.

Теоретическая значимость монографии состоит в том, что ее основные выводы, результаты и положения могут быть использованы в образовательном процессе высшей школы для слушателей экономических специальностей, прежде всего связанных с мировой экономикой и международными экономическими отношениями, международными валютно-кредитными отношениями и международными финансами.

Практическая значимость монографии проявляется в том, что разработанные здесь модель, механизм и инструменты интернационализации валют стран БРИКС могут быть применены при формировании общенациональной долгосрочной стратегии увеличения использования их валют во взаимных торгово-экономических и финансовых сделках.

Основные выводы, результаты и положения данной монографии были доложены на международных научно-практических конференциях и опубликованы в специальных экономических журналах из перечня Высшей аттестационной комиссии Министерства образования и науки Российской Федерации, рекомендованных для опубликования основных результатов, положений и выводов кандидатских и докторских диссертаций.

Глава I

ТЕОРИЯ ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗАЦИИ ВАЛЮТЫ

1.1. Понятие и сущность процесса интернационализации валюты

Международный статус валют составляет принципиальную характеристику мирового валютного и финансового порядка, определяющего архитектуру мировой экономической и политической системы, образуемой производственными, торговыми, финансовыми и прочими отношениями между государствами. Несмотря на существенное влияние валют с международным статусом на мировую экономику, в специальной литературе до сих пор мало внимания уделено вопросам, связанным с их функционированием. Многие экономисты начали активно обсуждать роль доллара США в качестве доминирующей международной валюты в конце 1960-х гг., когда Бреттон-Вудская валютная система стала утрачивать свои функции. В целом, такого рода вопросы возникали, как только доллар девальвировался. Особенно интенсивно они обсуждались с введением евро в безналичный оборот в 1999 г. Однако перспективы становления евро в качестве доминирующей валюты в мире стали утрачиваться в связи с долговым кризисом в зоне евро и затяжным процессом формирования единого рынка государственных облигаций.

Международная валюта, как правило, определяется как денежная единица, используемая за пределами страны-эмитента. Понятие международной валюты также можно рассматривать с точки зрения функций, которые она выполняет, и в соответствии с характером и природой факторов, поддерживающих ее международное использование. Как и национальная денежная единица, международная валюта выполняет три функции – средства обращения, единицы счета и средства накопления или сбережения. Эти функции международная валюта выполняет на двух характерных уровнях – в качестве расчетного средства для частных лиц и нужд государства. Частные субъекты используют международную валюту в качестве средства обращения для урегулирования международных экономических сделок, тогда как государство – для интервенции на валютный рынок. Как единица счета на уровне частного сектора международная валюта необходима для выражения номинальной стоимости внешнеэкономических контрактов, а на уровне государства она играет роль привязки национальной валюты. Что касается функции средства накопления или сбережения международной валюты для частных субъектов, то она необходима им в качестве инвестиционного актива. Государство при этом формирует золотовалютные резервы.

Среди международных валют можно выделить два класса, а именно: полностью функциональные международные валюты, выполняющие все функции, и частично международные валюты, реализующие одну из них. Следует различать и категории международных валют: валюта гегемона, топ-валюта, переговорная валюта и нейтральная валюта. Валюта гегемона принадлежит государству, навязывающему ее использование другими странами. Она приобретает свой статус, таким образом, на основе политических отношений между страной-эмитентом и подчиненными государствами. Примерами такой валюты являлись британский фунт в стерлинговом блоке и французский франк в блоке с соответствующим названием в период между двумя мировыми войнами. Напротив, топ-валюта представляет собой наиболее предпочитаемую мировым рынком расчетную единицу для реализации различных целей и задач ввиду экономического превосходства страны-эмитента. Поэтому статус топ-валюты определялся преимущественно экономическими факторами, и, как правило, она принадлежала наиболее развитому государству в мировой экономике. Доллар США был такой валютой в 1950-х гг., до подрыва доверия к нему со стороны промышленно развитых стран Западной Европы. Международная валюта становится переговорной в том случае, когда страна-эмитент ведет соответствующие переговоры с другими государствами, различными способами убеждая их в необходимости использовать ее в своих внешнеэкономических сделках. Британский фунт был переговорной валютой после Второй мировой войны на основании соглашений, достигнутых на Бреттон-Вудской конференции, доллар – в 1960-х гг., в период обострения проблемы дефицита торгового и платежного баланса США, а также агрессивной военной экспансии во многих странах мира. Переговорную валюту еще можно охарактеризовать как международную денежную единицу, переживающую период спада, то есть потерявшую или утрачивающую свое политическое доминирование в качестве валюты гегемона или экономическое господство на правах топ-валюты. При этом переговорная валюта может пребывать в состоянии подъема, если увеличение ее международного использования имеет место ввиду образования особых политических отношений между страной-эмитентом и другими государствами, а также вследствие конъюнктурной привлекательности. Наконец, нейтральная валюта – это денежная единица, международное использование которой проистекает преимущественно из устойчивой, не обязательно доминирующей, экономической позиции страны-эмитента, которая не испытывает потребности в стимулировании процесса ее интернационализации. Среди примеров таких валют можно назвать швейцарский франк и немецкую марку Западной Германии в 1970–1990-х гг. Тем не менее, рассмотренные категории международных валют не являются целиком взаимоисключающими, и некоторые из них могут относиться одновременно к нескольким типам. Это означает, что для одних субъектов определенная валюта является топ-валютой, а для других – валютой гегемона, нейтральной или переговорной валютой.

Международная валюта необходима мировой экономике, поскольку опосредует трансграничные торговые и инвестиционные потоки, точно так же, как национальная денежная единица сопровождает все производственные, промышленные, финансовые и прочие процессы. Для самой страны-эмитента, однако, выгоды и издержки функционирования международной валюты более обширны. Основные экономические выгоды интернационализации валюты включают сеньораж, гибкость макроэкономической политики, решение проблем, связанных с необходимостью размена одних валют на другие, снижение валютного риска для транснациональных корпораций, рост покупательной способности населения. В то же время главными отрицательными сторонами интернационализации валюты являются ограничения автономии макроэкономической политики государства, уменьшение конкурентоспособности экспорта и импортозамещающего производства.

Сеньораж означает доход или прибыль для страны – эмитента международной валюты в результате ее эмиссии. Сеньораж образуется на международном уровне, когда нерезиденты располагают средствами в национальной валюте другого государства или финансовыми требованиями, выраженными в ней, с целью обмена на товары и услуги. При эмиссии международной валюты сеньораж может выступать в двух формах. Во-первых, иностранные наличные средства (банкноты и монеты) тождественны беспроцентным кредитам нерезидентов стране-эмитенту, поскольку за обладание ею центральным банком-эмитентом не уплачивается процентная ставка, в результате чего эта страна экономит на обслуживании своего внешнего долга. Так, согласно некоторым оценкам, около 60 % всех банкнот, выпущенных Федеральной резервной системой США, функционируют за пределами страны-эмитента, и если процентная ставка по кредитам составляет 4 %, то экономия на размере процентной ставки для правительства США составит около 0,1 % ВВП страны, то есть 15 млрд. долл. в год. Сеньораж возникает и в форме сокращения затрат, связанных с заимствованием дополнительных средств страной-эмитентом, и рассчитывается как разница между прибылью, полученной от иностранных активов данного государства, и издержками, образующимися в результате необходимости обслуживать внешние обязательства. Такая выгода возникает отчасти в том случае, если увеличение спроса на активы, выраженные в международной валюте, приводит к сокращению ожидаемой прибыли от их реализации или производительного функционирования при соответствующем росте их ликвидности. Размер сеньоража, получаемый от такого использования доллара в мировой экономике, по различным оценкам, приносит США от 1 % до 3 % ВВП чистой прибыли [39]. Еще более существенную выгоду от выпуска за рубеж международной валюты страна-эмитент может получать при финансировании этой валютой собственного дефицита торгового и платежного баланса. Такая выгода в особенности относится к способности США финансировать свой дефицит. От интернационализации валюты могут получать выгоду также финансовые институты, компании и потребители страны-эмитента. Для национального банковского сектора это выражается в росте объема клиентской базы в результате приобретения конкурентного преимущества в торговле национальной валютой, поскольку этот сектор имеет привилегированный доступ к ресурсам центрального банка страны-эмитента и может, таким образом, создавать денежные обязательства, выраженные в этой валюте. Такая выгода называется эмиссионной рентой. В свою очередь, банки и небанковские структуры могут получать выгоду от более высокого спроса со стороны зарубежных субъектов на широкий ассортимент финансовых услуг, таких как валютно-обменные операции, сопровождение инвестиций. Получающий выгоду финансовый сектор страны-эмитента международной валюты будет способствовать и развитию нефинансового сектора, поскольку в этом случае снижаются издержки по стоимости используемого в экономике капитала.

В свою очередь, национальные компании, особенно те, которые участвуют во внешнеэкономических операциях, выигрывают от интернационализации валюты страны их базирования, так как валютный риск, сопровождающий экспортно-импортные операции, перекладывается тогда на их зарубежных партнеров. Хеджирование валютного риска – очень затратный вид деятельности, несмотря на то что развитие рынка деривативов существенно снизило его уровень.

Помимо обозначенных выгод интернационализация валюты приводит к достаточно высоким издержкам в стране-эмитенте. Например, Япония и Западная Германия в 1970–1990-х гг. мало способствовали интернационализации своих национальных денежных единиц из-за таких издержек, как ограничения внутренней кредитно-денежной политики ввиду формирования резервов этих валют другими странами, в результате чего подрываются основы государственной макроэкономической политики. Накопление резервов в международной валюте за рубежом означает зависимость ее эмиссии от уровня текущего спроса на нее на международном рынке. Отсюда возникает сложность проведения кредитно-денежной политики центральным банком страны – эмитента международной валюты, которая состоит в том, что усложняется механизм установления учетной ставки или ставки рефинансирования, по которой центральный банк выдает кредиты коммерческим банкам и которая является основой определения оптимального количества денег в обращении, не вызывающего инфляцию. В случае интернационализации конкретной валюты ее предложение может варьироваться в зависимости от спроса и предложения финансовых инструментов, выраженных в ней.

Также внутренняя экономическая политика страны – эмитента международной валюты ограничивается ввиду необходимости выполнять определенные договоренности на уровне Международного валютного фонда, Группы Всемирного банка и других организаций. Данная проблема обозначается в экономической теории как дилемма Триффина, сформулированная Робертом Триффином в 1947 г. Эта дилемма состоит в том, что страна, осуществляющая эмиссию резервной валюты, обязана обеспечить свободное ее обращение в мире для потребностей международной торговли и международного движения капитала, однако ничем не ограниченное предложение такой валюты, в конечном счете, закономерно приведет к падению доверия к ней и ее реальной стоимости, подвергая страну-эмитента риску внезапного сокращения или полной ликвидации зарубежными государствами своих официальных резервов, выраженных в данной валюте. Для обеспечения стабильного спроса на международную валюту стране-эмитенту приходится идти на компромиссные решения относительно характера внутренней макроэкономической политики. Несмотря на то что дилемма Триффина была первоначально применена к условиям фиксированных валютных курсов в рамках Бреттон-Вудской мировой валютной системы, она до сих пор сохраняет свою справедливость в отношении международных валют основных стран-эмитентов, включая США. Как следствие компромиссных решений по использованию международной валюты, если другие государства привязывают курсы своих национальных денег к курсу резервной, то государство – эмитент последней лишается возможности применять валютный курс в качестве инструмента макроэкономической политики. Так, удорожание международной валюты в случае повышения на нее спроса, как правило, подрывает конкурентоспособность экспорта и импортозамещающего производства страны-эмитента.

Таким образом, когда происходит интернационализация валюты конкретной страны, эта валюта, как правило, более широко используется в международных экономических отношениях, а именно:

1) использование валюты конкретной страны учащается в таких внешнеэкономических связях, как международная торговля, прямые иностранные и портфельные инвестиции;

2) международная валюта составляет большую долю в официальных резервах конкретной страны.

Интернационализация не обязательно означает широкое использование конкретной валюты в масштабах глобальной экономики. В этом отношении достаточным условием интернационализации является участие конкретной валюты в трансграничных сделках между странами и регионами, которые тесно связаны друг с другом, в частности, являются членами интеграционного блока. Также интернационализация валюты не требует приобретения ею статуса ключевой.

Интернационализация валюты обеспечивает конкурентные преимущества для страны-эмитента, например, стимулирование экономического роста. В период подъема интернационализация валюты конкретной страны:

1) сокращает валютный риск во внешнеторговых сделках;

2) увеличивает конкурентоспособность национальных финансовых институтов на международном рынке;

3) является катализатором развития национального финансового рынка и рынка капитала.

Если сокращается валютный риск во внешнеторговых операциях, то предприятия, занятые в этих сделках, сталкиваются с меньшим уровнем риска, связанного со значительными колебаниями обменных курсов валют, особенно когда контракты заключаются в валюте страны-экспортера. Конкурентоспособность национальных финансовых институтов укрепляется в том случае, если валюта данной страны более активно и широко используется в международных финансовых сделках. Также с интернационализацией валюты конкретной страны происходит сокращение риска, связанного с потерей ликвидности при накоплении национальными финансовыми институтами резервов в иностранных валютах.

В условиях экономического кризиса интернационализация валюты также может приносить выгоду стране-эмитенту ввиду сильных колебаний курсов таких ключевых валют, как доллар США и евро, которые показывали серьезные отклонения от среднегодового тренда в период глобального финансового и долгового кризиса после банкротства Lehman Brothers в 2008 г. Хотя негативное влияние колебаний этих валют невозможно целиком устранить, использование национальной валюты в рамках прямых внешнеэкономических сделок до определенной степени позволяет минимизировать воздействие аналогичных кризисов в будущем. В свою очередь, минимизация риска, связанного с флуктуациями валютных курсов, при интернационализации валюты конкретной страны с формирующимся финансовым рынком может способствовать повышению стабильности финансового сектора данного региона и расширению доступа к ликвидным финансовым ресурсам.

С другой стороны, существуют и отрицательные аспекты интернационализации валюты конкретной страны. Так, если валюта этой страны используется экономическими субъектами за рубежом, то в первую усиливается приток спекулятивного капитала в результате проведения внешнеэкономических операций. Тогда будет иметь место дестабилизация экономики страны – эмитента этой валюты. Данный аспект позволяет объяснить, почему китайское правительство осуществило либерализацию внешнеторговых сделок с участием юаня, но продолжает жестко контролировать и регулировать трансграничные сделки с капиталом. Однако достаточно сложно разграничить капитал, который обеспечивает совершение реальных внешнеэкономических контрактов, от спекулятивного капитала, поскольку определенное количество последнего необходимо для национальной экономики, так как это ведет к углублению национального финансового рынка и рынка капитала. В связи с этим при интернационализации валюты конкретной страны необходимо укреплять стабильность ее финансовой системы.

Существует несколько обязательных условий интернационализации валюты. Одним из них является развитие внешнеэкономических связей конкретной страны, особенно внешнеторговых, либо в рамках всей мировой экономики, либо внутри отдельного региона. Для достижения этой цели необходимо укрепление экономической взаимозависимости и расширение трансграничных сделок (текущие экспортно-импортные операции и движение капитала) со странами соответствующего региона.

Другое условие предполагает отсутствие ограничений или нормативно-правовых актов, препятствующих использованию валюты данной страны во внешнеэкономических связях, т. е. необходима либерализация сделок с национальной валютой на внутреннем и внешнем рынках. Это также касается текущих внешнеторговых сделок и операций с капиталом, ограничения по которым должны быть либо минимальными, либо отсутствовать вовсе. Экономические субъекты других стран будут использовать валюту конкретной страны в том случае, если на национальном финансовом рынке и рынке капитала имеются необходимые инструменты, которые могут продавать и покупать резиденты и нерезиденты при осуществлении различных финансовых и валютных сделок. Для достижения этой цели необходимы:

1) либерализация процентных ставок и предоставления финансовых услуг;

2) формирование и развитие кредитного и валютного рынков и рынков деривативов;

3) организация работы рынков краткосрочных финансовых инструментов и долговых ценных бумаг.

Либерализация национального финансового рынка повышает конкурентоспособность финансовых институтов посредством стимулирования процессов конкуренции, благодаря чему на национальный финансовый рынок и рынок капиталов осуществляется приток дополнительных ликвидных средств из-за рубежа.

Помимо условий, необходимых для интернационализации конкретной валюты, существуют различные факторы, которые определяют этот процесс. Так, факторы со стороны спроса на валюту включают:

1) сетевые эффекты: исторический опыт показывает, что интернационализация валюты протекает в том случае, если она подкреплена мощной экономикой, вокруг которой образовались международные торговые сети. В свою очередь, масштаб этих сетей и определяет характер использования данной валюты за пределами страны-эмитента. Опыт Голландской Республики в XVII–XVIII вв., Великобритании в конце XVIII–XIX вв. и США в ХХ в. демонстрирует, что широкие торговые сети способствуют использованию конкретной валюты в качестве единицы счета и средства обмена [42]. Положительный сетевой эффект образуется тогда, когда стоимость товара или услуги увеличивается по мере роста на них спроса;

2) практика реализации расчетов: имеется ряд факторов, которые оказывают влияние на характер внешнеторговых расчетов и определяют эффективность использования конкретной валюты в международной торговле, включая долю страны-эмитента в мировом экспорте, в экспорте этой страны в другие государства, не являющиеся эмитентами международной валюты, а также объем продукции обрабатывающей промышленности в экспорте страны – эмитента международной валюты. Страны – экспортеры сырья, как правило, не требуют проведения расчетов в своих национальных валютах по экспортным операциям. Вместо этого они принимают свободно конвертируемую валюту, например, доллар США. На цену экспортируемого продукта влияют и другие факторы, включая структуру цепочки поставок. Так, экспорт Японии в большинстве случаев учитывается в долларах США, поскольку Япония является звеном цепочки поставок в Азиатско-Тихоокеанском регионе и входит в состав долларового блока. Японские фирмы зачастую централизуют управление валютным курсом, рассчитываясь по экспорту и импорту в долларах. Это означает, что международные фирмы, как правило, ведут расчеты по экспорту в валюте страны-импортера с целью поддержания конкурентоспособности своей продукции на внешнем рынке и проведения эффективной политики ценообразования [55]. Некоторые из указанных факторов ограничивают использование японской иены в качестве ведущей расчетной денежной единицы в Азии [80]. Также были прекращены попытки по созданию международного спроса на южнокорейскую вону ввиду установившейся практики осуществления внутрирегиональных сделок в долларах или валютах некоторых европейских стран [119, 131];

3) функция накопления и сбережения: основными факторами, определяющими спрос на конкретную валюту за рубежом, являются макроэкономическая и финансовая стабильность страны-эмитента. Среди ключевых факторов привлекательности валюты можно назвать высокие темпы роста ВВП (плюс оптимистические прогнозные данные в долгосрочном периоде) и низкие темпы инфляции. В связи с этим попытки интернационализации валюты тормозятся в кризисных ситуациях, как это имело место в Японии после банковского кризиса в 1990-х гг. [122].

В дополнение к факторам, формирующим и модифицирующим спрос, имеются факторы со стороны предложения валюты. Предложение валюты и свободный доступ к активам, выраженным в ней, в данной стране-эмитенте воздействуют на степень, до которой эта денежная единица может приобретать международную роль. К таким факторам относятся следующие:

1) глубина национального финансового рынка: в экономической литературе зафиксированы особое место и роль емких и ликвидных финансовых рынков в процессе интернационализации валюты конкретной страны, поскольку они предоставляют заемщикам и инвесторам возможность использования в своей деятельности различных финансовых инструментов, уровень кредитного рейтинга которых напрямую зависит от функционирования реального сектора экономики страны-эмитента [83]. Также доступ к более емким и ликвидным финансовым рынкам на территории страны-эмитента имеет принципиальное значение при страховании (хеджировании) валютных и кредитных рисков, что является обязательным условием работы участников международного рынка;

2) роль офшорных рынков оценивается некоторыми исследователями в качестве положительной для интернационализации валюты, поскольку стимулирует развитие внутреннего финансового рынка [61]. Развитие офшорного рынка должно протекать параллельно углублению финансового рынка внутри страны-эмитента. Так, в соответствии с японским опытом интернационализация иены осуществлялась в условиях достаточно активной либерализации офшорных операций с этой валютой при относительно жестком контроле национального рынка иены. Неравномерно развивались в Японии и рынки капитала, поскольку подвергались существенному регулированию со стороны государства. Данный подход к интернационализации препятствовал углублению национальных финансовых рынков Японии и привлечению инвестиций в активы, выраженные в иенах [122]. Японский опыт указывает на необходимость либерализации национального валютного и долгового рынков с целью привлечения иностранных инвесторов в сочетании с развитием офшорного бизнеса, как в случае с долларом США в конце 1960–1970-х гг., когда наращивалась торговля на рынке евродоллара;

3) конвертируемость валюты и либерализация операций с капиталом: эффективное протекание процессов интернационализации конкретной валюты, как правило, связано с финансовой открытостью, которая предполагает свободное движение капитала, стимулируя вместе с тем развитие национальных финансовых рынков. Многие экономисты утверждают, что ведущие международные валюты, такие как фунт стерлингов и доллар США, эмитировались странами, которые обладали доминирующими позициями в международных финансах. При этом ограничения конвертируемости валюты приводят к росту издержек, связанных с осуществлением сделок в конкретной валюте, а также препятствуют иностранным инвесторам вкладывать средства в национальную валюту как единицу накопления и сбережения;

4) государственная стимулирующая политика: при интернационализации валюты конкретной страны велика роль государства и его готовности выполнять функции глобального донора ликвидных средств. Например, закон о Федеральной резервной системе 1913 г. позволил Центральному банку США продавать и покупать торговые акцепты, которые опосредовали механизм урегулирования условий предоставления кредита импортерам и экспортерам. Благодаря этому Федеральная резервная система стала маркет-мейкером последней инстанции, что в 1920-х гг. привело к замене долларом английского фунта в качестве валюты международных финансовых сделок. Современными примерами такого механизма является заключение Федеральной резервной системой валютных соглашений своп с центральными банками Республики Кореи, Бразилии, Мексики, Сингапура и др.;

5) долгосрочный характер: интернационализация валюты, как правило, предполагает поступательный, постепенный процесс, зависящий от многих экономических, финансовых и политических факторов. Создание условий для расширения использования определенной национальной валюты на международном рынке и в международных расчетах может занять достаточно продолжительный период времени. В целом, процесс перехода данной валюты к статусу международной требует от государства постоянного контроля и регулирования с целью обеспечения стабильности национальной финансовой системы.

Среди развивающихся стран наибольшими перспективами интернационализации валют обладают страны БРИКС, то есть бразильский реал, российский рубль, индийская рупия, китайский юань и южноафриканский ранд. За последние 15 лет мощного экономического развития страны БРИКС приобрели значимость в качестве формирующихся региональных и международных центров современной мировой экономики. В соответствии с данными международных финансовых организаций использование валют этих стран в международных расчетах серьезно возросло за последние несколько лет. Так, в период 2000–2008 гг. участие бразильского реала в валютных деривативах увеличилось на 50 %, российского рубля и индийской рупии – на 100 %, а китайского юаня – на 1200 %.

Более высокие темпы экономического роста в странах БРИКС по сравнению с развитыми странами, в особенности в 2000–2014 гг., привели к существенному росту их доли в производстве мирового валового продукта. Растет и их участие в международной торговле. Чем выше доля конкретной страны в глобальных торговых потоках, тем больше вероятность использования ее национальной валюты во внешнеэкономических расчетах. В этом отношении Китай по сравнению с развитыми и другими развивающимися странами занимает лидирующие позиции. На него приходилось около 12 % всего мирового экспорта в 2013 г. Соответствующие данные для США составили 8,4 %, Германии – 7,7 %, Японии – 3,8 % [130]. Другие страны БРИКС тоже демонстрируют растущие показатели в величине мировой торговли.

В региональном разрезе значение Китая существенно увеличилось за последние 10 лет. Влияние Китая в Азии особенно ощутимо, учитывая, что внутрирегиональная торговля здесь в указанный период обеспечила большой рост в совокупном показателе глобальной торговли. В качестве крупных региональных торговых партнеров выступают также Бразилия и Россия. Доли Индии и ЮАР в международной торговле сохраняются на достаточно стабильном, но невысоком уровне.

Поскольку Бразилия, Россия и ЮАР являются одними из крупнейших экспортеров сырья на мировой рынок, стоимость их национальных валют преимущественно зависит от динамики и конъюнктуры биржевых цен. Вследствие этого ограничивается их привлекательность в качестве расчетных международных (или региональных) единиц и средств накопления и сбережения, хотя до определенной степени они могли бы обеспечить инструменты страхования или хеджирования для импортеров сырья. В целом, большая доля сырья в общем экспорте Бразилии, России и ЮАР может вызывать значительные колебания обменных курсов их национальных валют и, следовательно, препятствовать процессу интернационализации. Меньше всех среди стран БРИКС от конъюнктуры мировых цен на сырье зависят Индия и Китай.

Большую роль при интернационализации валюты играет и кредитный рейтинг страны-эмитента, поскольку он определяет качество и уровень доверия иностранных инвесторов к национальной валюте и прочим финансовым инструментам, выраженным в ней. Помимо кредитного риска существует необходимость диверсификации валютного риска, который можно минимизировать при формировании портфеля активов в разных валютах, которые обладают низким или даже отрицательным уровнем корреляции с другими валютами в составе портфеля инвестора. Такие низкие или отрицательные корреляции имеют место тогда, когда экономические циклы двух стран или регионов не полностью совпадают или когда ввиду некоторых структурных особенностей конкретная валюта может принести большую прибыль инвестору по сравнению с другими валютами его портфеля. Таким образом, включение валют стран БРИКС в портфели иностранных инвесторов может создать основу для получения высокого дохода от диверсификации валютного риска. Несмотря на достаточно высокие темпы развития, рынки валют стран БРИКС значительно отстают от валютных рынков развитых стран, и потребуется большой период времени, чтобы они достигли достаточного уровня емкости, эффективности и ликвидности для участия в конкуренции с последними. Например, величина спреда между ценами покупки и продажи валюты на рынках стран БРИКС остается на порядок выше, чем в развитых странах.

Не менее важную роль в процессе интернационализации валюты играет и финансовая глубина. Поскольку потоки инвестиционных средств обеспечивают спрос на валюту в качестве средства накопления и сбережения, этот спрос должен быть удовлетворен достаточным уровнем предложения разных финансовых инструментов. В целом, доля стран БРИКС на глобальных рынках капитала серьезно увеличилась за последние несколько лет, хотя и с очень малого значения, что не отражает темпы их экономического роста и позиции в международном производстве и торговле. Для выявления уровня финансовой глубины конкретного рынка МФВ разработал коэффициент совокупных финансовых требований (внутренних и внешних) как отношение к ВВП отдельной страны или мира в целом. Полученный показатель демонстрирует ситуацию, в соответствии с которой страны, чьи валюты образуют корзину СДР (США, зона евро, Япония и Великобритания), вносят решающий вклад в уровень и величину глобальной финансовой глубины. При этом вплотную к ним примыкает китайский юань. Тем не менее, данный показатель отражает общую, накопленную сумму финансовых активов как приближенное значение для характеристики глубины и потребностей финансовых рынков, при этом не различая международные требования по их учету в национальной или иностранной валюте.

В то время как страны БРИКС осуществляют попытки интернационализации своих валют, весьма важным остается вопрос, какое влияние переход к диверсификации портфеля международных валют окажет на современную мировую валютную систему и ее стабильность. С одной стороны, имеется ряд выгод такого развития, включая диверсификацию валютного риска, сглаживание существенных расхождений стран мира по величине дефицита и профицита торгового и платежного балансов, что повышает стабильность мировой валютной системы в целом. С другой стороны, интернационализация валют стран БРИКС вызывает риски для современной мировой валютной системы, поскольку может провоцировать сетевые внешние эффекты (экстерналии), увеличение потоков капиталов, резкие колебания обменных курсов. Если мировая валютная система станет многовалютной, то смогут ли международные финансовые рынки превратить внешние эффекты этого процесса во внутренние (то есть осуществить интернализацию выгод и издержек), или для этого потребуется государственное регулирование? От характера и качества решения данных вопросов зависит направление развития мировой валютной системы в XXI в.

Ключевой аргумент в пользу существующей формы и структуры мировой валютной системы заключается в том, что проведение сделок в одной валюте снижает трансакционные издержки ввиду большей эффективности функционирования международного валютного рынка на основе свободно конвертируемой и самой стабильной валюты. В поддержку этого аргумента говорит тот факт, что в мире, кроме доллара, нет валюты, которую можно было бы сопоставить с ним по величине внешнеэкономических и финансовых сделок и объему зарубежных активов. В то же время на теоретическом уровне в настоящее время доказывается, что переход к многовалютной мировой системе должен обеспечить формирование и развитие более емких и ликвидных финансовых рынков. При этом неясно, насколько затратными будут внешнеэкономические расчеты, если все сделки (торговые, финансовые и т. д.) будут производиться на основе ограниченного ряда международных валют, при условии, что переход к многополярной мировой валютной системе может иметь место только в рамках крупных, высоколиквидных и потому высокоэффективных национальных финансовых рынков. Выгоды от диверсификации портфелей иностранных инвесторов и более активное внедрение системы электронных платежей могут до определенной степени перевесить потенциальные издержки, связанные с сокращением сетевых экстерналий. Также в случае, если экономические интеграционные союзы дополнятся валютными соглашениями при наличии режима плавающих курсов между отдельными блоками и группировками стран, потери от возможной более низкой ликвидности и емкости многополярной мировой валютной системы будут минимизированы, поскольку в результате такого перехода сократится потребность стран – экспортеров товаров, услуг и капиталов в поддержании определенного объема золотовалютных резервов. Это означает, что в современной мировой валютной системе может работать ограниченный ряд расчетных единиц, выполняющих функции международных денежных средств без существенных потерь эффективности глобальных финансовых рынков. Например, в экономической литературе рассматривается вариант, в соответствии с которым доллар и евро станут ведущими валютами глобального порядка, а региональные потребности во внешнеэкономических расчетах будут удовлетворять наиболее устойчивые региональные валюты в рамках различных торговых блоков или региональных финансовых центров.

Также, поскольку глобальные валюты могут выполнять функции практически абсолютных субститутов, произойдет рост ценовой эластичности по мере того, как инвесторы начнут реагировать на изменения в уровне ожидаемого дохода, который они могут получить в новой мировой валютной системе и на новых многополярных валютных рынках. Тогда расширение выбора валют, особенно активов в резервных валютах, сразу приведет к значительным сдвигам в составе инвестиционных портфелей, большей подвижности капиталов и существенным колебаниям валютных курсов. Сократить вероятность постоянных отклонений обменных курсов от заданных параметров и валютный риск в целом можно посредством одновременного функционирования валют-субститутов, что будет способствовать автоматическому выравниванию неравновесия на глобальном рынке и поддерживать его стабильность [29]. В то же время уменьшение долларовых активов в официальных резервах государств мира в краткосрочном периоде может вызвать и необходимость перераспределения составляющих инвестиционных портфелей частного сектора, при условии что данные трансформации не спровоцируют серьезные сдвиги ожиданий изменения обменных валютных курсов, а также ожиданий перемен в действующих принципах и нормах распределения финансовых ресурсов и активов в официальных резервах.

В целом, стремление к интернационализации валют стран БРИКС является индикатором протекающих в настоящее время трансформационных тенденций в глобальной экономике. При этом переход к многополярной мировой валютной системе будет происходить вместе с такими трансформациями на глобальном уровне. Основными потенциальными субъектами интернационализации валют становятся, как правило, страны с большой и систематически образуемой величиной положительного сальдо торгового и платежного баланса, которая создает предпосылки к укреплению обменных курсов стран-эмитентов и тем самым к более интенсивной интернационализации их валют. Например, что касается Китая, то развитие его национального финансового рынка может способствовать сокращению профицита торгового баланса, но только вместе с либерализацией деятельности финансового сектора в целом. В многополярной мировой валютной системе риск существенных колебаний валютных курсов и систематического неравновесия на глобальном рынке также может стать фактором улучшения финансовой дисциплины стран ядра современной мировой экономики.

1.2. Место и роль валют стран с формирующимися финансовыми рынками в современной мировой валютной системе

Понятие «мировая валютная система» часто используется в качестве взаимозаменяемого с такими категориями, как «международная валютная и финансовая система» и «международная финансовая архитектура». Цель мировой валютной системы (МВС) – способствовать стабильным и высоким темпам роста глобальной экономики, стабильности мировых цен и финансовой стабильности. МВС образует комплекс официальных межгосударственных соглашений, которые регулируют ключевые параметры платежного баланса каждого государства [71]. Этот комплекс состоит из четырех элементов: соглашения о режиме обменных курсов; организация международных платежей и трансферов, относящихся к текущим международным сделкам; организация международного движения капитала; состав международных резервов. Важнейшая функция МВС – обеспечивать обмен товарами и услугами и движение капитала между странами [73].

Контроль за МВС осуществляет Международный валютный фонд (МВФ), как указано в статьях соглашения о его образовании. В обязанности стран – членов МВФ входит проведение экономической и финансовой политики, которая направлена на создание условий для экономического роста при достаточно стабильном уровне цен, а также для предотвращения спекуляций с обменными курсами валют и поддержание определенного режима валютного курса. В 2007 г. МВФ пытался расширить свой контроль в МВС, который до этого сводился к достаточно узкой ориентации на мониторинг валютных курсов. Под расширением контроля МВФ понимается принятие новой концепции внешней стабильности и определяется как равновесие платежного баланса, которое сглаживает резкие колебания обменных курсов [70]. Однако обеспечение стабильности валютных курсов продолжает оставаться главной целью МВФ. Таким образом, МВФ как международная организация работает в определенной специфической сфере обеспечения стабильности и эффективного функционирования МВС.

МВС не тождественна международной финансовой системе. При создании МВС не предполагалось, что ее сфера деятельности будет распространяться и на международные финансы. Поскольку МВФ не может выходить за рамки, установленные его уставом, сфера международных финансов находится за пределами его контроля. Однако начиная с 2009 г. МВФ предпринимает попытки по участию в управлении международной финансовой системой. Так, МВФ совместно с Группой Всемирного банка (ГВБ) создал Программу оценки стабильности финансового сектора, которая охватывает 25 стран.

В контексте расширяющегося разрыва между спросом и предложением резервных активов в среднесрочном периоде особое внимание в процессе реформы МВС приобрел феномен валютной интернационализации стран с формирующимися финансовыми рынками (см. табл. 1.1).

Таблица 1.1

Состав международных резервов в 2000–2012 гг.

Источник: Currency composition of official foreign exchange reserves, МВФ (www.imf.org/external/np/sta/cofer/eng/index.htm).

Поскольку эти страны все более интегрируются в глобальную экономику и их вклад в ускорение темпов ее развития, в международные и финансовые потоки постоянно увеличивается, они начинают активнее участвовать на международных кредитных рынках в качестве кредитоспособных субъектов. Вследствие этого углубляются финансовые рынки этих стран, и формируются предпосылки для большего участия их национальных валют в МВС (см. табл. 1.2). Интерес к валютам стран с формирующимися финансовыми рынками вызван как высокими показателями экономического развития, так и стремлением многих стран мира к диверсификации своих портфелей иностранных активов [74]. Также активы, выраженные в валютах этих стран и представленные облигациями и другими ценными бумагами, постепенно увеличивают свое участие в развитии международных финансов. В результате компонент многополярности МВС может привести к укреплению ее стабильности [135].

Таблица 1.2

Основные макроэкономические и финансовые показатели стран, обладающих потенциалом интернационализации национальных валют

Примечание к табл. 1.2:

1 – средний уровень на 2011–2016 гг. (IMF, World Economic Outlook);

2 – кредитный рейтинг стран по версии Standard & Poor’s;

3 – индекс Чинна – Ито на 2009 г.;

4 – фактический режим обменного курса;

5 – доля в глобальной финансовой глубине на 2009 г., основанная на доле в общем индексе финансовой глубины по внутренним и внешним финансовым требованиям (IMF. Financial Deepening and International Monetary Stability // Staff Discussion Note. 2011. No. 16);

6 – доля в совокупном объеме эмиссии международных долговых ценных бумаг на декабрь 2010 г.;

7 – среднее значение спреда покупки и продажи в базисных пунктах в 2006–2010 гг.

Использование валюты для международных целей или в качестве международного резервного актива подкрепляется масштабом ее распространения или сетевыми экстерналиями [85]. Это означает, что как только начинается широкое использование конкретной валюты, она сохраняет ряд преимуществ, при которых ее становится очень сложно заменить на другую валюту. На предложение международных валют влияет государство, которое определяет степень и возможности использования национальной валюты за рубежом. Такое влияние тесно связано с обеспечением специфической институциональной основы, способствующей развитию финансовых рынков и обеспечению макроэкономической стабильности [121]. В отсутствие на рынках различных финансовых инструментов и достаточного количества инвесторов, которые оказывают им доверие, использование конкретной валюты в международных сделках весьма ограничено. И наоборот, при наличии соответствующих институциональных условий считается, что предложение международных валют близко к абсолютной эластичности. Тогда спрос на эти валюты может быть удовлетворен на основе условий, предлагаемых банками, и эмиссии национальных и международных ценных бумаг, выраженных в этой валюте. В противоположном случае, в отсутствие спроса, попытки создавать стимулы для международного использования конкретной валюты окажутся бесполезными.

Ключевыми характеристиками резервной валюты, которые обобщены на основе анализа использования международных валют на финансовых рынках, являются следующие [107]:

1) страна – эмитент резервной валюты должна обладать ликвидными финансовыми и валютными рынками, которые способствуют проведению валютной политики, позволяют эффективно управлять валютными рисками и опосредуют сделки с финансовыми активами, выраженными в этой резервной валюте;

2) обязательные условия интернационализации валюты – полная конвертируемость; либерализация операций с капиталом с целью минимизации трансакционных издержек, связанных с финансовыми потоками [54]; ликвидность, обеспечиваемая небольшими спредами между ценой покупки и продажи в периоды экономического роста и кризиса; глубина, соответствующая условиям предложения целого ряда продуктов, которые обладают различными кредитными качествами, с целью достижения необходимого уровня кредитного риска; уровень доходности и наличие возможности управлять продолжительностью периода доходности;

3) широкое использование в сделках частного сектора: валюта с большой долей использования в международной торговле, международных финансах, международных потоках капитала привлекает больше инвесторов и образует сетевые экстерналии; являясь крупным экспортером и импортером, страна – эмитент резервной валюты обладает большей переговорной силой, которая заставляет использовать в сделках ее валюту; чем больше торговых партнеров у такой страны, тем шире используется ее валюта [81]; также эта страна способствует расширению и углублению национальных финансовых рынков;

4) макроэкономическая и политическая стабильность: институты макроэкономической политики, обладающие высоким уровнем доверия и способностью поддержания стабильности цен, процентных ставок и обменного курса резервной валюты, являются ключевым элементом, обеспечивающим ее долгосрочную покупательную способность.

Развитие международных валют на протяжении последних 100 лет указывает на то, что важнейшим детерминантом интернационализации валюты является размер экономики, хотя роль в международной торговле, глубина и ликвидность финансовых рынков и либерализация операций с капиталом также обладают большой значимостью в этом процессе. Например, размер экономики мог служить фактором, ограничивающим международное использование фунта стерлингов и швейцарского франка, но функционирование крупных финансовых центров в этих странах сыграло позитивную роль в становлении этих валют в качестве резервных. Тем не менее история показывает, что крупнейшие и ведущие мировые страны, как правило, и становятся эмитентами глобальных валют, как в случае Великобритании в XIX в. и США в ХХ – начале XXI вв. Также следует отметить, что крупный размер экономики является поддерживающим фактором для развитых финансовых рынков [46]. Несмотря на то что все развивающиеся страны мира производили в 2012 г. 38 % мирового валового продукта, и по прогнозам МВФ к 2017 г. это значение вырастет до 43 %, только ограниченное число стран имеют существенный экономический вес и обладают большой значимостью в своих регионах для создания условий интернационализации их валют, а именно: бразильский реал, российский рубль, индийская рупия, китайский юань и южноафриканский ранд, т. е. валюты стран БРИКС (см. табл. 1.3). Однако несмотря на высокие темпы экономического роста в этих странах, по прогнозам МВФ они смогут достичь уровня основных макроэкономических показателей и развития финансовых рынков США не ранее 2035–2050 гг.

Таблица 1.3

Доля некоторых стран в мировом валовом продукте по паритету покупательной способности в 1980–2017 гг.,%

Источник: IMF.

Таблица 1.4

Доля отдельных стран в мировом экспорте товаров, услуг и в международном движении капитала в 2001–2010 гг.,%

Источник: IMF.

Также следует отметить, что доля развивающихся стран в мировом экспорте и, особенно, в международном движении капитала достаточно мала (см. табл. 1.4). Среди потенциальных стран – эмитентов резервных валют только Китай имеет долю в экспорте товаров и услуг и международном движении капитала, которая до определенной степени сопоставима с соответствующими показателями действующих стран – эмитентов резервных валют. Даже в региональном экономическом контексте роль потенциальных развивающихся стран – эмитентов резервных валют, за исключением Китая, Бразилии и России, остается весьма ограниченной.

Существуют и вторичные потенциальные финансовые показатели, включая финансовую глубину, инфраструктуру рынка капитала, оборот валютного рынка по курсу спот, а также уровень развития рынков деривативов, которые ослабляют позиции валют стран БРИКС в приобретении ими статуса международных. Для выполнения функции резервного актива конкретная валюта должна широко использоваться в сделках на финансовых рынках, она должна быть всегда в наличии для обеспечения сделок купли-продажи валюты с минимальными трансакционными издержками, не вызывая при этом существенных колебаний валютного курса. Доля доллара в обороте глобального валютного рынка, включая сегмент деривативов, остается доминирующей. Вместе на доллар и евро приходится 60 % оборота глобального валютного рынка. Доля же стран БРИКС в обороте глобального валютного рынка не превышает 1 % (см. табл. 1.5). В этом отношении, наряду с факторами, которые способствуют расширению использования национальных валют в международном обороте, большую роль играет государственная экономическая политика, как демонстрируется примером Китая. В свою очередь, протекание процесса интернационализации юаня будет определяться размером, открытостью и конкурентоспособностью китайской экономики [135].

Таблица 1.5

Доля валют некоторых стран в обороте глобального валютного рынка в 2001–2010 гг.,%

Источник: IMF, BIS.

Предпочтение валют стран БРИКС, в противоположность действующим международным резервным валютам, зависит от выбора субъектов частного и государственного сектора приобретать международные долговые ценные бумаги, выраженные в валютах стран БРИКС. Так, статистика международных долговых инструментов Банка международных расчетов указывает на то, что и в этом секторе международного финансового рынка доллар и евро занимают доминирующие позиции с общей долей в мировом обороте облигаций, составлявшей на протяжении 2000-х гг. до 83–84 % [74].

На уровне национальной экономики выгоды от интернационализации валюты включают потенциально более низкие трансакционные издержки и снижение валютного риска, а также возможность выпуска международных долговых ценных бумаг на более конкурентных условиях. Однако существуют достаточно серьезные проблемы, вызываемые процессом интернационализации валюты. В частности, она затрудняет проведение независимой кредитно-денежной политики центральным банком и оказывает давление на способность национальной финансовой системы поглощать потоки спекулятивного капитала из-за возрастания волатильности и существенных сдвигов в характере движения портфельных инвестиций. Статус резервной валюты может подорвать международную конкурентоспособность отдельных стран, поскольку более высокий спрос на валюту ведет к повышению ее курса [38]. С учетом различий по темпам экономического роста и инфляции, процентные ставки в развивающихся странах, как правило, выше, чем в развитых, что создает интенсивное движение капитала. При этом почти свободное перемещение капитала, что является необходимым условием для приобретения валютой статуса международной, будет вызывать постоянные колебания обменных курсов и наносить урон экспортным секторам экономики, а также дестабилизировать финансовый сектор.

Поэтому существует проблема соблюдения определенных международных обязательств в рамках МВС. Так, на уровне МВС интернационализация валюты может более четко отражать глобальные экономические реалии, создавать условия для диверсификации валютного риска и предотвращать систематические финансовые потрясения в странах – эмитентах ведущих мировых валют. Это означает, что политика развивающихся стран, направленная на интернационализацию их валют, требует определенных условий, которые должны включать не только наличие высокого кредитного рейтинга, как в случае с валютами некоторых развитых стран, но и использование валют развивающихся стран в качестве резервных с высокой степенью ликвидности. Поэтому необходимо с предельной осторожностью относиться к управляемой интернационализации валюты, осуществляемой отдельными правительствами. Реальная интернационализация валюты достигается посредством повышения к ней доверия при осуществлении внешнеэкономических и финансовых сделок, а также использования в качестве средства накопления многими странами. Такой подход должен сочетаться с обеспечением высокого уровня стабильности МВС. Также включение малоиспользуемых валют в корзину международных резервов только с целью повышения роли стран-эмитентов в МВС может вызвать ряд существенных проблем, а именно: накопление резервов в этих валютах создает опасность появления издержек, связанных со сложностью управления данными резервными активами, трансакционных издержек и издержек страхования валютного риска. Данные проблемы могут препятствовать процессу включения центральными банками валют развивающихся стран в свои резервы. Также отказ в конвертации валют развивающимися странами в отдельных форс-мажорных обстоятельствах может привести к разрушению многополярной МВС. Этот отказ вызван нежеланием лишиться самостоятельности в проведении национальной кредитно-денежной политики и инструментов поддержания финансовой стабильности.

Вопрос о финансовой стабильности на уровне отдельной страны и глобальной экономики в целом приобретает особую значимость в условиях интенсивных и нестабильных потоков капиталов, возобновления финансовых кризисов и их влияния на объемы производства и занятости. Центральные банки играют ключевую роль в обеспечении макроэкономической и финансовой стабильности на уровне национальной экономики, а также высоких темпов экономического роста. Вдобавок центральные банки имеют множество целей и задач, включая стабильность цен, режим валютного курса, финансовое регулирование и контроль, регулирование системы расчетов, управление государственным долгом.

1.3. Особенности организации современной платежной системы на глобальном и национальном уровнях

Глобальный финансово-экономический кризис 2008–2010 гг. и его последствия продемонстрировали сильную взаимозависимость и постоянно эволюционирующий характер современных финансовых рынков.

Одной из центральных функций мировой валютной системы является организация международной системы расчетов и платежей. Иерархия современной международной платежной системы начинается, по убывающей, с доминирующей роли доллара США как мировой резервной валюты и завершается соглашениями своп между различными центральными банками мира, а также интеграцией национальной валюты в мировое пространство и расширением кредитования на уровне отдельно взятого региона или страны. Международная платежная система также имеет две дополнительные отличительные особенности: наличие государственного и частного источников ликвидности для урегулирования обязательств между дебиторами и кредиторами и свободное, ничем не ограниченное движение денежных средств и балансовых активов, стоимость которых постоянно меняется ввиду высоких финансовых рисков и нестабильности финансового рынка в целом.

Сильные колебания конъюнктуры финансовых рынков могут до определенной степени сглаживаться в развитых странах в периоды экономического подъема благодаря эффективному функционированию частных денежных рынков. Они обеспечивают других участников финансового рынка ликвидными средствами посредством расширения или уменьшения объема предоставляемых краткосрочных кредитов. Таким образом, каждый из глобально интегрированных денежных рынков образует тесную связь с национальной денежной системой определенной страны и ее валютой. Например, евродоллар представляет собой обязательство выплатить конкретную сумму денежных средств в долларах США, и в конечном счете деньги американского банка становятся обязательством удовлетворить требование нерезидента в национальной валюте США. Расширение балансовых счетов стало поэтому необходимой мерой центральных банков развитых стран во время глобального финансового кризиса 2008–2010 гг., когда ликвидность на денежных рынках было истощена.

Однако такие глубокие, емкие и ликвидные финансовые рынки практически отсутствуют в развивающихся странах. Тогда все бремя предотвращения резких колебаний котировок на финансовых рынках возлагается на центральные банки, использующие для этой цели свои балансовые счета. Поэтому интеграция в современную мировую валютную систему требует соответствующего развития денежных рынков в странах с формирующимися финансовыми рынками.

В таком контексте управление международной валютной системой предполагает неформальное сотрудничество крупнейших центральных банков мира в степени, достаточной при наличии определенных условий, объективно возникающих на глобальном уровне, т. е. каждый центральный банк принимает на себя ответственность и функции кредитора последней инстанции на национальном денежном рынке и в случае форс-мажорных обстоятельств может прибегнуть к помощи других центральных банков с целью привлечения необходимого объема ликвидности на основании соглашения своп. В настоящее время самые значимые линии межгосударственных валютных свопов действуют в рамках неформального объединения центральных банков C6, которое состоит из Федеральной резервной системы США, Банка Англии, Европейского центрального банка, Национального банка Швейцарии, Банка Японии и Банка Канады.

Что касается стран с формирующимися финансовыми рынками, то, например, Китай ввиду недостаточного развития национальных денежных рынков, а также банковской системы страны, первоначально сконцентрировал свою политику по интеграции в мировую валютную систему и увеличению использования юаня во внешнеэкономических сделках на создании офшорного рынка в Гонконге. В существенной мере необходимость интернационализации китайского юаня вызвана наличием большого и постоянно растущего объема золотовалютных резервов в долларах. С этой точки зрения одной из целей интернационализации юаня явится формирование и развитие устойчивого и стабильного национального частного денежного рынка, способного сглаживать высокую внешнюю зависимость страны от иностранной свободно конвертируемой валюты. Но в отсутствие национального рынка капиталов с финансовыми инструментами, выраженными в юанях, создание офшорных рынков не вполне достаточно для более широкой интернационализации.

Из этого следует, что интернационализация китайского юаня предполагает определенный сдвиг в позиции этой валюты как с точки зрения ее места в сети международных частных денежных рынков, так и в системе соглашений своп с другими центральными банками мира.

При рассмотрении вопроса интернационализации китайского юаня и валют других стран БРИКС, а также их более широкой интеграции в мировую финансовую систему, необходимо понять и специфику системы, в которой они участвуют. Фундаментальное значение мировой валютной системы состоит в том, что она является преимущественно платежно-расчетной, то есть международная ликвидность, обеспечиваемая и предоставляемая ею, является непосредственным средством обслуживания долгов одних государств переде другими. И любое государство, недостаточно интегрированное в эту систему, вынуждено создавать золотовалютные резервы преимущественно в долларах. В результате образуется иерархическая система международных расчетов, которая обеспечивает доступ к международной долларовой ликвидности, то есть средству международного урегулирования внешнеэкономических сделок (рис. 1.1).

Иерархическая система международных расчетов функционирует, как правило, только в условиях форс-мажорных обстоятельств, поскольку в периоды экономического подъема доступ к международной ликвидности обеспечивает евродолларовый рынок.

В любой системе расчетов центральным организующим принципом является обязательство стороны с дефицитом, чьи выплаты превышают поступления, погасить его перед стороной с профицитом, у которой поступления больше выплат, в форме, наиболее предпочтительной для последней. Такой асимметричный характер платежных ограничений, где обязательства возложены только на сторону-должника, представляет собой источник дисциплины, заставляющей экономические субъекты приспосабливаться к более широкой международной системе. Однако данная дисциплина основана на кредитных отношениях и работает на условиях эластичности, позволяющей стороне-должнику погашать свои обязательства на определенную дату в будущем.

Рис. 1.1. Иерархия международной ликвидности

С этой точки зрения банковскую деятельность следует понимать как систему урегулирования платежей путем предоставления кредита стороне-должнику и средства платежа выгодоприобретателю. Банки осуществляют данную операцию посредством одновременного расширения как кредитной, так и депозитной массы. В этом смысле кредитование и депонирование составляют две стороны одной деятельности. В дальнейшем банки облегчают режим платежных ограничений для стороны-должника, повышая этот лимит до более высокого уровня, при этом долг учитывается на их же балансовых счетах. В таких условиях риск возникает тогда, когда сторона-выгодоприобретатель предпочитает перевести свои депозиты в другой банк, а банк-кредитор сталкивается с проблемой асимметричного лимита платежа, поскольку он обязан в этом случае предоставить приемлемые средства или способы урегулирования сделки с тем банком.

В результате евродолларовый рынок становится площадкой для банков со всего мира, позволяющей им страховать риск, связанный с осуществлением платежей, путем предоставления кредитов друг другу, и равновесная цена, устанавливающаяся на этом рынке, является эффективным показателем данного риска. Однако бывают ситуации, при которых уровень этой цены недостаточен, чтобы привести рынок в равновесное состояние. Тогда признаком международного рынка долларовой ликвидности, как и любого рынка кредитных средств, становится фундаментальная нестабильность кредита. В этом случае необходимо участие центральных банков.

С точки зрения расчетных операций деятельность центрального банка направлена на обеспечение платежей посредством выделения кредитов банкам, испытывающим дефицит, и средства перевода денежных средств банкам с профицитом, например в рамках дисконтного кредитного окна. Риск для центрального банка в данном случае заключается в том, что если банк с профицитом предпочтет перевести полученные средства на беспроцентный счет в другой центральный банк, то кредитующий центральный банк столкнется с асимметричным ограничением по уровню платежей тому, другому центральному банку. Страхование данного риска возможно благодаря организации линии своп, обеспечивающей доступ к международной ликвидности, позволяя таким образом центральным банкам поддерживать национальные коммерческие банки в периоды финансовых затруднений.

Точкой пересечения евродоллара и других валют является международный частный рынок денег краткосрочного кредита, выраженного в тех самых других валютах, главным образом в японской иене, фунте стерлингов, евро и швейцарском франке [41]. В результате образуется взаимосвязанная система денежных рынков, которые обеспечивают международную торговлю товарами и услугами, а также различного рода финансовыми активами. Поэтому при рассмотрении вопроса реформы международной валютной системы необходимо учитывать трансформации, которые будут иметь место в системе взаимосвязанных и взаимодействующих денежных рынков.

На развитых финансовых рынках эти частные денежные рынки выполняют функции кредитора первой инстанции. Они способны сглаживать резкие колебания чистого потока денежных средств путем расширения и сокращения краткосрочного международного кредита. В странах с развивающимися финансовыми рынками, где отсутствуют глубокие, емкие и ликвидные денежные рынки, эту функцию, как правило, принимают на себя соответствующие центральные банки с применением собственных балансовых средств. Поэтому ключевой аспект интеграции в мировую валютную систему затрагивает необходимость формирования и развития денежных рынков, которые позволят центральному банку передать им на исполнение эту важную роль. В результате центральный банк сможет сосредоточиться на поддержке финансового и денежного рынков, а не на вмешательстве на них, по крайней мере в период экономического подъема.

Финансовая глобализация представляет собой не только международную интеграцию национальных денежных рынков, но и национальных рынков капитала, а также интеграцию международных рынков капитала и международных денежных рынков. Центральные банки ответили на интеграцию денежных рынков мобилизацией линий своп, однако интеграция денежных рынков с рынками капитала требует более глубоких реформ.

Глобальный финансово-экономический кризис 2008–2010 гг. и последовавший за ним кризис в зоне евро указали на необходимость новых механизмов финансовой помощи для формирующейся системы кредита, ориентированного на потребности рынка. На практике во время кризиса национальные центральные банки осуществляли интервенцию как дилеры последней инстанции или маркет-мейкеры последней инстанции [34] с целью поддержания стоимости определенного класса залоговых капитальных активов. Так, в случае Федеральной резервной системы этими активами стали недвижимость и ипотека, а Европейского центрального банка – государственный долг стран периферии. Такая политика укрепления капитальных активов была принципиально новой функцией, которую приняли на себя центральные банки в развитых странах.

Ключевым вопросом в этом отношении является разграничение предоставления ликвидности и финансовой помощи банкам в случае банкротства. Риск, связанный с потерей ликвидности, распространяется по всему миру ввиду действия международной долларовой системы, тогда как риск банкротства привязан к определенной местности, то есть носит преимущественно национальный характер. Отдельные центральные банки, исполняющие свои функции и обязанности на уровне национальной экономики, могут принимать на себя риски, связанные с банкротством некоторых коммерческих банков, но не в состоянии переложить их на центральные банки в других странах, и любая попытка такой диверсификации риска несостоятельности предприятия приведет к немедленному ограничению доступа к международной системе ликвидности. Таким образом, новые функции центрального банка по поддержанию финансовой устойчивости и эффективного функционирования рынков капитала вызывают необходимость более современных институциональных мер по установлению четких границ между разными видами рисков.

Поскольку в странах с формирующимися финансовыми рынками международные потоки капитала аккумулируются, в частности, в виде золотовалютных резервов, то большие потоки капитала внутри этих стран скапливаются в системе национальных коммерческих банков и теневой банковской деятельности. Например, в Китае для оптимизации процесса накопления официальных резервов в долларах необходима политика более гибкого обменного курса юаня. Но несмотря на то, что за последние 10 лет Китай совершил существенные преобразования для перехода к такому обменному курсу, последний все равно находится под постоянным контролем со стороны органов государственной власти. Политика обменного курса Китая продемонстрирована на рис. 1.2, где представлена специфика организации платежной системы и системы расчетов с участием иностранной валюты. Согласно данному механизму, Народный банк Китая создает специальные резервы в юанях для использования национальной банковской системой в качестве гарантии при покупке долларов. Однако вследствие жесткого регулирования операций с капиталом в Китае и наличием огромного числа экспортирующих фирм дополнительным источником долларов для национальных коммерческих банков становятся валютные ресурсы экспортеров, которые обслуживаются этими банками. В дальнейшем Народный банк Китая инвестирует полученные резервы в государственные ценные бумаги и таким образом стерилизует данные трансакции. Такая политика соответствует количественной теории управления платежным балансом. Она состоит в том, что при учете всех валютных поступлений на свои счета Народный банк Китая не устанавливает пределы на размер платежного баланса. Так, если образуется дефицит платежного баланса по текущим операциям с капиталом, он вынужден сокращать свои валютные активы и национальные резервы. В случае же положительного сальдо платежного баланса, что чаще всего имеет место в китайском примере, центральный банк этой страны расширяет свои валютные резервы. Таким образом, он сглаживает колебания в ценах активов путем поглощения количественных потоков капитала. В результате большой профицит платежного баланса страны по текущим торговым сделкам и операциям с капиталом привел к образованию огромной открытой позиции на балансе Народного банка Китая. Вместе с таким расширением долларовых активов позиция Народного банка Китая по юаневым обязательствам может быть охарактеризована как способ обеспечения ликвидных средств на рынке валютных свопов по валютной паре доллар/юань, выполняя в зависимости от этого функцию дилера деривативов и принимая на себя связанные с этим риски.

Как правило, политика обменного курса в Китае, то есть поглощение профицита торгового и платежного балансов, предполагает управление огромными потоками национальных денег. Вследствие того, что такие объемы могут быть инфляционными, Народный банк Китая осуществляет интервенцию с целью стерилизации иностранной валюты. До настоящего времени эта интервенция проводилась на основе выпуска специальных стерилизационных бумаг [28]. В свою очередь, на условиях платежа эти ценные бумаги поглощали инфляционную денежную массу по мере их эмиссии и вновь выпускали ее на рынок при окончании их срока действия. Эмиссия облигаций центрального банка по ставке, превышающей доходность долларовых бумаг, привела к тому, что Народный банк Китая начал принимать на себя значительные дополнительные риски, связанные с колебаниями процентных ставок по этим ценным бумагам.

В последние годы Народный банк Китая в меньшей степени был сосредоточен в своей политике на стерилизационных ценных бумагах и в большей – на контроле нормы обязательных резервов коммерческих банков. Такая политика оказывает прямое влияние на национальную платежную систему, преимущественно через посредство крупных коммерческих банков, которые имеют резервные счета в Народном банке Китая. Коммерческие банки, не имеющие там своих резервных счетов, урегулируют расчеты с использованием корреспондентских счетов в уполномоченных банках.

Рис. 1.2. Структура трансакционных счетов Народного банка Китая для реализации целей валютной политики

Рис. 1.3. Структура дополнительных счетов для трансакций с участием Народного банка Китая, теневых банков и коммерческих банков^2

Коммерческие банки в Китае осуществляют эмиссию национальных частных депозитов и расширяют кредитную массу, особенно для государственных предприятий, под гарантии правительства и органов местного самоуправления с различным уровнем гарантий центрального аппарата управления страной. Содержащиеся на счетах коммерческих банков средства характеризуются наличием долговых ценных бумаг с низким уровнем риска, которые финансируются за счет процентов от депозитов. При этом пределы варьирования величины ставок по депозитам в Китае устанавливаются государством. Существует два основных последствия такой политики. Во-первых, с финансовой точки зрения открытая позиция для банков эквивалентна свопу на процентную ставку. В этом случае контролируемый уровень процентных ставок гарантирует наступление платежа по данному свопу, и последние тенденции в области либерализации финансовых рынков в Китае фундаментальных изменений в указанное требование не внесли. Во-вторых, сочетание политики использования обязательных норм резервирования для целей стерилизации и принудительного вливания активов с занесением в бухгалтерские балансы банков привело к тому, что последние стали списывать риски со своих балансовых счетов на сектор теневой банковской деятельности.

Таким образом, контроль кредита в бухгалтерских балансах банковской системы в Китае в условиях интенсивного спроса на кредитные ресурсы и большого предложения денежных средств привел к необходимости перехода к учету дополнительно создаваемого кредита на менее регулируемых со стороны государства балансовых счетах, характерных, главным образом, для банковских услуг по управлению финансовыми активами.

Теневая банковская деятельность предоставляет необходимые кредитные ресурсы заемщикам под залог депозитов, имеющих характеристики квазиденег. В отличие от теневых, коммерческие банки дают гарантии с различным уровнем кредитоспособности, не перекладывая кредитный риск на депозитариев. Таким образом, эффективная защита от кредитного риска обеспечивается за счет услуг по управлению активами и средств компаний, их предоставляющих. Вместе рисковые кредиты и депозитные гарантии тождественны позиции по кредитному свопу на дефолт. В периоды экономического подъема депозиты, создаваемые для оплаты услуг по управлению активов в банках, выступают в качестве квазиденег, из чего следует, что указанные кредитные свопы на дефолт имеют заниженную оценку. И в случае, когда вероятность дефолта мала, сальдо потоков наличности в коммерческие и теневые банки имеет положительное значение, тогда как в условиях роста числа дефолтов имеет место существенный отток свободных денежных средств.

В зависимости от такой структуры, иерархии и специфики организации платежной системы в Китае можно выделить три основных вида финансовых рисков, характерных для рынков этой страны, а именно: валютный риск (риск обменного валютного курса), процентный риск (риск, связанный с изменением процентных ставок по кредитам или депозитам) и кредитный риск. Каждый из перечисленных видов риска хеджируется на основе свопа по обязательствам различных сторон внешнеэкономической сделки: так, иностранные активы обеспечиваются внутренними, национальными обязательствами, долгосрочные активы – краткосрочными обязательствами и рисковые активы – безрисковыми. В конечном счете, данные операции соответствуют определенной позиции по контракту своп. Например, Народный банк Китая принимает на себя валютный риск в форме позиции своп по иностранной валюте, тогда как коммерческие банки берут на себя риски в форме позиции своп по процентным ставкам, а теневые банки и другие кредитно-денежные институты, предоставляющие дополнительные источники финансирования, хеджируют кредитные риски по позиции кредитного свопа на дефолт. Данный анализ сторон, принимающих на себя различные виды рисков в рамках финансовой системы Китая, отражен на рис. 1.3.

Тем не менее, суммарный риск всей финансовой системы Китая вынужден принимать на себя центральный банк страны. Так, в конце 1990-х гг., когда китайская банковская система практически могла быть охарактеризована как несостоятельная, государство произвело передачу большого объема пассивных, нефункционирующих кредитов четырем созданным специально для этой цели компаниям по управлению активами, которые существуют до сих пор. И поэтому, если бы хотя бы один из рисков возник в китайской банковской системе, реакция и ответ государства на такую проблему были бы аналогичными. Однако существует вероятность того, что ввиду недостаточно развитого характера национальной банковской системы Китая и отсутствия четкого механизма антикризисного управления рассмотренные виды рисков будут передаваться на баланс центрального банка страны в качестве ликвидных средств для поддержания платежеспособности всей финансовой системы.

Выводы по главе I

1. В выдвижении конкретной валюты на статус международной резервной ведущую роль играет государственная покровительственная политика, находящая свое отражение в геополитических и геоэкономических интересах страны.

2. Стремление стран к интернационализации своих валют не должно превращаться в панацею катализатора экономического роста, поскольку в экономической истории имеют место примеры, когда такие страны, как Япония и Германия, добившиеся выхода на международные рынки и укрепившие свои национальные валюты в 1970–1990 гг. благодаря наращиванию экспорта готовой продукции, не претендовали на более широкое их использование во внешнеэкономических операциях, опасаясь притока горячих, спекулятивных денег, приводящих к дестабилизации финансовых систем.

3. С учетом активного продвижения валют стран БРИКС (даже наиболее перспективной из них – китайского юаня) в международные валютно-кредитные и финансовые отношения, доллар США продолжит выполнять функции мировой резервной валюты еще в течение достаточно длительного времени. Однако в процессе его постепенного замещения мировая валютная система может вступить в период, характеризующийся отсутствием одного валютного центра и жесткой конкуренцией валют нескольких наиболее промышленно развитых стран. Издержки такой конкуренции могут быть потенциально намного выше по сравнению с существующей институциональной организацией мировой валютной системы.

Глава II

АНАЛИЗ ЧАСТНЫХ СЛУЧАЕВ ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗАЦИИ ВАЛЮТ СТРАН БРИКС

2.1. B for Brazil – Бразильский реал в современной мировой валютной системе

В мировой экономике в настоящее время предпринимаются попытки разных типов и видов валютных реформ. Многие центральные банки стран мира прибегают к очень гибкой кредитно-денежной политике. Федеральная резервная система США реализует новую коммуникационную стратегию и рекомендуемую политику процентных ставок. Европейский центральный банк осуществляет широкомасштабные операции по покупке государственных облигаций. Такая политика в развитых странах формирует новые вызовы для развивающихся стран. Огромные объемы ликвидности и сильная волатильность цен на мировых товарных рынках, которые стали следствием упомянутой политики, требуют разработки особых стратегий во всех развивающихся странах, в том числе в Бразилии.

Правительство Бразилии пыталось адаптировать национальную экономику страны к большей волатильности валютного курса, хаотичному движению капитала и кризисам ликвидности с помощью различных макроэкономических инструментов, которые включали меры в финансовом секторе по минимизации общих системных рисков, как правило посредством создания специальных резервов [110]. В соответствии с отчетом Центрального банка Бразилии [53] огромный объем ликвидных средств, которые поступали в страну в 2009–2010 гг., потребовал принятия соответствующих мер по регулированию капиталопотоков. Рост противоречий между валютной и финансовой стабильностью привел к необходимости введения контроля капиталопотоков, более активных действий Центрального банка на валютном рынке, а также к установлению лимитов на кредитование внутри страны. Опасения относительно того, что приток иностранного капитала может привести к неравномерному распределению ресурсов и нежелательному кредитному буму, который увеличивает риски для финансовой стабильности, потребовали заблаговременного применения особых мер макроэкономической политики, в результате чего Бразилия оказалась в ряду стран, наиболее широко использовавшие эти меры.

Ответные меры Бразилии на кризисные события и потрясения 2008–2010 гг. можно охарактеризовать на основе анализа макроэкономической политики этой страны в период 2003–2010 гг. В это время Бразилия воспользовалась благоприятной конъюнктурой глобальных рынков, а также продолжала развиваться на основе политики макроэкономической стабилизации, которая была начата при президенте Фернандо Энрике Кардозо в рамках плана «Реал» и продолжена в правление президента Лулы да Силва. Став президентом в 2003 г., Лула да Силва принялся за реализацию реформ, направленных на снижение хронически высоких темпов инфляции в стране в начале 1990-х гг. до умеренного уровня к концу первого десятилетия XXI в. Эти реформы предполагали введение жесткого режима инфляционного таргетирования в соответствии с законом о фискальной ответственности, принятым в начале 2000-х гг., и режима гибкого обменного курса национальной валюты после неудачного опыта многих развивающихся стран, устанавливавших в 1990-х гг. фиксированные и управляемые режимы валютных курсов.

В период 2003–2010 гг. бразильская внешняя торговля поднялась благодаря высоким темпам экономического роста в других интенсивно развивающихся странах, главным образом Китае и Индии (см. рис. 2.1). Изменения в условиях внешней торговли Бразилии прослеживаются как два отдельных периода. Первый период имел место в 2004–2008 гг., когда глобальная экономика развивалась быстрыми темпами – около 4 % в год. В это время бразильский внешнеторговый баланс увеличивался в среднем на 16 % в год. Во время второго периода (2009–2011 гг.) темпы роста внешней торговли Бразилии были еще выше и достигали 20 % в год (большей частью в первой половине этого периода). Такой рост стал прямым результатом большого притока ликвидных средств на международные рынки, что было связано с одновременным проведением гибкой кредитно-денежной политики в ответ на вызовы глобального кризиса 2008–2010 гг. как в развитых, так и в развивающихся странах. Также во многих странах мира принимались программы обширных госрасходов, например, в Китае, в рамках реализации больших инфраструктурных проектов.

Источник: Funex.

Рис. 2.1. Динамика внешней торговли Бразилии в 2003–2012 гг.,%

Помимо высоких темпов внешней торговли, в экономику Бразилии поступал существенный объем иностранного капитала, главным образом в виде прямых иностранных инвестиций (см. рис. 2.2). Одним из факторов притока иностранного капитала был высокий рейтинг инвестиционной привлекательности Бразилии. В целом, указанные благоприятные условия внешней конъюнктуры сыграли огромную роль в увеличении темпов роста экономики Бразилии в первом десятилетии XXI в. Так, в 2003–2010 гг. экономика Бразилии росла в среднем на 4,3 % в год. Одним из стимулирующих факторов такого роста на уровне национальной экономики был устойчивый внутренний спрос. Объем потребления в этой стране увеличивался в среднем на 5,5 % в год в рассматриваемый период, а инвестиции в основной капитал – на 7,5 % в год. Величина инвестиций как отношение к ВВП страны достигла в 2010 г. 20 % – самый высокий показатель за последние 20 лет.

Благоприятные условия внешней торговли и большой приток иностранного капитала в Бразилию стали важными элементами роста национального благосостояния в стране. Они позволили государству без ущерба для бюджета увеличивать расходы на социальную политику, например, на реализацию программы поддержки малообеспеченных семей Bolsa Família и других программ для низкодоходных слоев населения. Темпы инфляции достигли исторического минимума благодаря росту обменного курса бразильского реала.

Источник: Центральный банк Бразилии.

Рис. 2.2. Динамика прямых иностранных инвестиций в Бразилию в 2003–2011 гг. как доля в ВВП,%

К моменту начала глобального финансового кризиса в 2008 г. в Бразилии имел место достаточный уровень макроэкономической стабильности и накоплен большой объем золотовалютных резервов, который к концу 2014 г. достиг 373,5 млрд. долл., хотя еще в конце 1990-х гг. не превышал 50 млрд. долл. Такая положительная динамика позволила Бразилии без особых потерь выдержать глобальные потрясения, связанные с последствиями распространения финансового кризиса по многим странам мира. Бразильское правительство, не опасаясь возврата к инфляции и дефицита платежного баланса начала 1990-х гг., перешло к реализации политики низких процентных ставок, обеспечило рост кредита и ликвидности на национальных рынках капитала и увеличило госрасходы. Ко второй половине 2009 г. Бразилии удалось вернуться на устойчивые позиции в экономике и финансах после начала глобального кризиса в конце 2008 г. Поскольку некоторые другие развивающиеся страны, в частности Китай, также осуществляли экспансионистскую политику по увеличению госрасходов и кредитной массы, на мировом рынке выросли цены на сырье, и поэтому Бразилия достигла 20 %-ного роста экспорта в 2009–2011 гг., как упоминалось выше.

В отличие от периода правления президента Лулы да Силвы, президент Дилма начала свой срок в 2011 г., когда внешнеэкономическая среда серьезно ухудшилась. В результате неблагоприятной конъюнктуры на глобальных рынках и внутренних макроэкономических проблем первый год правления президента Дилмы принес ряд разочарований, а именно: темп экономического роста составил всего 2,7 %, тогда как еще в 2010 г. этот показатель достигал 7,5 %; хотя уровень совокупного внутреннего потребления увеличился в 2011 г. на 4,4 %, объем инвестиций вырос только на 2,4 % (см. рис. 2.3). Вместе с тем в первой половине 2011 г. возрос и темп инфляции (рис. 2.4).

Источник: Бразильский институт географии и статистики, а также данные Galanto Consultants.

Рис. 2.3. Компоненты совокупного спроса в Бразилии и их вклад в ВВП в 1995–2011 гг.,%

Экспансионистская кредитно-денежная политика центральных банков развитых стран в 2009 и 2010 гг. и последующий наплыв ликвидности на международные финансовые рынки сильно ударили по бразильской экономике в начале 2011 г. Рост цен на мировых товарных рынках привел к инфляционным ожиданиям, а увеличение масштабов притока капитала в страну удешевило кредит и вызвало значительный рост курса национальной валюты. Так, средний чистый приток капитала (суммарная величина прямых иностранных и портфельных инвестиций) в период 1995–2008 гг. составлял около 2,7 % ВВП в год, тогда как за 12 месяцев, предшествовавших августу 2011 г., соответствующий показатель достиг 6,1 % ВВП Бразилии.

Источник: Бразильский институт географии и статистики.

Рис. 2.4. Динамика инфляции в Бразилии в 2011–2012 гг.,%

Источник: Центральный банк Бразилии.

Рис. 2.5. Динамика обменного курса бразильского реала к доллару в 2008–2012 гг.

Источник: Центральный банк Бразилии.

Рис. 2.6. Динамика обменного курса бразильского реала к доллару в период с января по ноябрь 2012 г.

Как показано на рис. 2.5 и 2.6, в августе 2011 г. правительство Бразилии предприняло несколько мер для блокирования процесса постоянного роста курса реала. Согласно отчету правительства это было необходимо для того, чтобы избежать вероятности резкого падения обменного курса, что, как правило, является закономерным последствием долгого повышательного тренда [110]. В целом, валютную политику в Бразилии в этот период можно обобщить в следующем виде.

1. Более активная валютная интервенция: несмотря на то что в Бразилии действует режим плавающего валютного курса, одна из главных функций Центрального банка этой страны заключается в минимизации уровня волатильности. Так, интервенции на рынок спот, которые были нормой с 2004 г. и преследовали цель минимизации уровня волатильности и увеличения золотовалютных резервов, были дополнены интервенциями на фьючерсный рынок.

2. Контроль движения капитала: в октябре 2009 г. правительство Бразилии увеличило налог на финансовые операции с 0 до 2 % с объема притока капитала в страну, за исключением прямых иностранных инвестиций. В октябре 2010 г. этот налог вырос до 4 %, а еще через несколько недель – до 6 %. Дополнительный 6 %-ный налог был введен на прибыль от депозитов, созданных для осуществления сделок с валютными деривативами. В начале 2012 г. опасения насчет темпа экономического роста и влияния обменного курса реала на бразильский экспорт заставили правительство страны объявить дальнейшие меры по ограничению притока иностранного капитала. Например, в январе 2012 г. общий приток иностранного капитала составил 13 млрд. долл., или 1 % ВВП. В начале марта 2012 г. действие 6 %-ного налога на финансовые сделки было распространено на все кредиты со сроком погашения 3 года, а в середине марта – с 5-летним сроком погашения. До этого данный налог распространялся на кредиты со сроком погашения 2 года. Впоследствии данные меры были отменены, и налог на финансовые сделки стал охватывать лишь кредиты корпорациям со сроком погашения до 2 лет. 3. В период с августа 2011 г. по октябрь 2012 г. ставка Центрального банка Бразилии по кредитам коммерческим банкам (Selic) была снижена на 525 базисных пунктов – с 12,5 % до 7,25 % (см. рис. 2.7). Эта мера была одной из самых эффективных в процессе торможения повышательного тренда обменного курса реала. С этого момента обменный курс реала снизился и к настоящему времени стабилизировался в результате введения контроля движения капитала и прямых интервенций Центрального банка.

Источник: Центральный банк Бразилии.

Рис. 2.7. Динамика учетной ставки Центрального банка Бразилии в 2005–2012 гг.

Некоторые экономисты рассматривают решение правительства Бразилии о сокращении процентных ставок в августе 2011 г. как достаточно противоречивое, поскольку в этот период темп инфляции превысил верхнюю границу инфляционного таргетирования Центрального банка. Режим инфляционного таргетирования в Бразилии установлен в границах 2,5 % и 6,5 %, а его средний уровень составляет 2,5 %.

Правительство Бразилии полагает, что в интересах страны для дальнейшего повышения уровня стабильности национальной экономики и ее роли в мире необходимо углублять экономические связи с Китаем, который уже стал одним из главных торговых партнеров Бразилии. В этом контексте укрепление экономических связей двух стран может предполагать организацию системы опосредования взаимных внешнеторговых потоков в национальных валютах.

Так, 21 июня 2012 г. Центральный банк Бразилии объявил о том, что он подписал меморандум о взаимопонимании с комиссией банковского регулирования Китая с целью обмена информацией, относящейся к контролю деятельности финансовых институтов на территории двух стран. В то же время министерство финансов Бразилии заявило о подготовке валютного контракта своп с Китаем на общую сумму 60 млрд. реалов (около 30 млрд. долл.), который является составной частью 10-летнего плана экономического сотрудничества двух стран. Финансовые ресурсы данного контракта планируется использовать либо в качестве резервного фонда на случай кризиса ликвидности в одной из двух стран, либо для стимулирования двусторонней внешней торговли.

Китай начал достаточно активно продвигать процесс интернационализации юаня на основе механизма подписания валютных свопов со многими странами мира. Несмотря на то что бразильское правительство поддерживает намерения Китая интернационализировать юань, существуют опасения насчет конкурентоспособности промышленного сектора Бразилии, поскольку последняя экспортирует главным образом необработанное сырье в страны Азии, а импорт из этого региона, преимущественно из Китая, представлен дешевыми промышленными товарами. Бразилия пытается решить эту проблему с помощью протекционистских мер, включая требования национального содержания и ограничения на импорт некоторых промышленных товаров.

Тем не менее, бразильские власти рассматривают проникновение китайских компаний на рынок страны как благоприятный фактор ее развития. Например, бразильское правительство объявило о новых правилах участия иностранного капитала в экономике страны, вводя ограничения для вступления иностранных компаний в национальную автомобилестроительную отрасль, за исключением китайских производителей, два из которых – JAC Motors и Chery – получили такую возможность.

Как и Китай, Бразилия имеет собственные планы по интернационализации своей национальной валюты. Так, в 2010 г. Бразильская федерация банков (Febraban), Бразильская фьючерсная биржа (BM&F/Bovespa) и Бразильская ассоциация финансовых институтов (Anbima) объявили о начале реализации проекта «Омега» (Projeto Ômega), который предполагает превращение Сан-Паулу в международный финансовый центр, полную либерализацию режима обменного курса и интернационализацию реала. Для этого необходимо ликвидировать контроль в области движения капитала, который в последние годы стал важным инструментом обеспечения финансовой стабильности в Бразилии. Проект «Омега», таким образом, требует отмены этого контроля и прекращения политики активных интервенций, которые позволяли держать обменный курс реала к доллару в очень узких границах 2–2,10 реала за доллар начиная с июля 2012 г. (см. рис. 2.5 и 2.6). Больший уровень открытости во внешней торговле и сокращение протекционистских мер также станут важными факторами повышения привлекательности реала в качестве международного средства обмена, поскольку роль определенной страны в мировой торговле является ключевым признаком международной валюты.

Однако поскольку правительство Бразилии также стремится использовать особые макроэкономические инструменты для преодоления последствий финансового кризиса и предупреждения его повторения, включая контроль движения капитала и валютные интервенции, направленные на накопление золотовалютных резервов, сложно представить, что в настоящее время будут предприняты какие-либо серьезные меры по интернационализации реала.

Как и многие другие развивающиеся страны, Бразилия в настоящее время сталкивается с необходимостью решения острых проблем, связанных с агрессивной экспансионистской кредитно-денежной политикой развитых стран. Поэтому, являясь членом группы БРИКС, Бразилия начинает разработку своих предложений относительно формирования новой архитектуры международной валютной системы в рамках тесного сотрудничества с другими интенсивно развивающимися странами. В этом направлении Бразилия делает важные шаги, которые включают подписание соглашения своп с Китаем, реформу МВС в рамках саммитов G20 и других глобальных финансовых и экономических форумов.

Тем не менее, между Бразилией и группой БРИКС существуют разногласия, которые могут затормозить процесс движения этой страны по пути интернационализации реала. В отличие от Китая, который начал активно интернационализировать юань, Бразилия пытается выйти на докризисный тренд экономического роста, что осложняется структурными проблемами в экономике. Эти структурные проблемы невозможно решить в краткосрочном периоде. Необходимость обеспечения стабильного развития сопряжена с интервенционистским подходом к регулированию финансовых рынков, что является ключевым моментом в обеспечении конвертируемости национальной валюты и более глубокой торговой интеграции, без которых интернационализация реала невозможна.

В теории и практике существует несколько способов международного использования национальной валюты, включая урегулирование внешнеторговых сделок, в качестве средства выражения стоимости активов, например, золотовалютных резервов центрального банка, а также как инструмент эмиссии долговых ценных бумаг [83].

Здесь более детально рассмотрен последний аспект международного использования валют стран Центральной и Латинской Америки (ЦЛА). Некоторые авторы утверждают, что страна осуществляет эмиссию внешнего долга в национальной валюте главным образом с целью диверсификации финансовых рисков [59]. Однако, хотя многие страны ЦЛА прибегают к использованию данного средства, объемы таких эмиссий за рубежом остаются незначительными.

Источник: BIS Triennial Central Bank Survey of Foreign Exchange and Derivatives Market Activity, р. 12.

Рис. 2.8. Доля ведущих валют в мировой торговле иностранной валютой в 2001–2010 гг.

Одной из наиболее ярких черт современного использования международных валют является относительно стабильная доля ведущих мировых валют в торговле иностранной валютой. Так, на рис. 2.8 показано, что доля доллара США в 2001–2010 гг. в мировой купле-продаже иностранной валюты колебалась в пределах 84 % и 89 %. Доля евро в этот же период составляла 38–39 % всего объема мировой торговли иностранной валютой. Японская иена и фунт стерлингов сохраняли относительно стабильное положение, на уровне 19 % и 13 % соответственно, в рассматриваемом промежутке времени. С учетом того, что на иену и фунт приходится 1/3 мирового валютного рынка, его структуру нельзя назвать дуополией, однако доминирование четырех ведущих мировых валют намного превосходит объемы торговли другими валютами. Следует отметить, однако, что за последние 10 лет имело место некоторое увеличение долей некоторых валют в мировой торговле (см. рис. 2.9). Среди них особо выделяются австралийский и канадский доллары и швейцарский франк. Что касается латиноамериканских стран, то наиболее яркими примерами среди них являются мексиканский песо, доля которого в мировой торговле иностранной валютой увеличилась с 0,5 % до 1,3 %, а доля бразильского реала – с 0,2 % до 0,7 % в 1998–2010 гг.

Источник: BIS Triennial Central Bank Survey of Foreign Exchange and Derivatives Market Activity, р. 12.

Рис. 2.9. Доля некоторых валют в мировой торговле иностранной валютой в 1998–2010 гг.

Если рассматривать отдельные валютные пары, то в 2010 г. на валютную пару доллар/евро приходилось 28 % среднего ежедневного объема торгов, который составлял 1,1 трлн. долл. В свою очередь, для валютной пары доллар/иена соответствующий показатель был равен 14 %, а доллар/фунт – 9 %. Среди других валютных пар самая большая величина приходится на евро/иену и евро/фунт (по 3 % всего объема торговли на каждую). Если брать примеры пар валют некоторых из стран БРИКС, то объем торгов пар валют доллар/юань и доллар/реал не превышает по 1 % всего рынка иностранной валюты. Торговля парами валют остальных развивающихся стран, которые подают соответствующие отчеты в Банк международных расчетов, приблизительно равна 2 % общего рынка.

Аналогичная картина возникает и при анализе рынков деривативов. Так, рис. 2.10 иллюстрирует рыночную долю ряда валют во внебиржевой торговле валютными деривативами, такими как свопы, опционы и форварды, в 2010 г. В этом ряду валют доля доллара составляла 43 %, евро – около 20 %, а на валюты развивающихся стран, включая юань и реал, пришлось всего 13 % внебиржевого рынка деривативов.

Источник: BIS Triennial Central Bank Survey of Foreign Exchange and Derivatives Market Activity, р. 25.

Рис. 2.10. Валютный состав внебиржевой торговли деривативами

Что касается эмиссии долговых ценных бумаг, в 2011 г. общемировой объем выпуска облигаций составлял 12,1 трлн. долл., включая частный и государственный долг. Из этого объема на доллар приходилось около 43 % всех облигаций, на евро – 23 %, иену – 15 %, юань – 7 % и фунт – 3,5 % (см. рис. 2.11).

Источник: Dealogic.

Рис. 2.11. Валютный состав долговых ценных бумаг в мире в 2001–2011 г., млн. долл.

Самой распространенной валютой эмиссии долговых ценных бумаг в Латинской Америке является бразильский реал, на который приходилось около 0,25 % глобального рынка облигаций в 2011 г. За реалом следует мексиканский песо с долей 0,15 %. Общий объем эмиссии облигаций в ЦЛА в 2011 г. составлял 139 млрд. долл. В табл. 2.1 приведен валютный состав облигаций, выпущенных странами ЦЛА в 2011 г. Как видно из анализа табл. 2.1, 60 % всех облигаций (или 82 млрд. долл.), выпущенных странами ЦЛА, были выражены в долларах, 16 % (или 22 млрд. долл.) – в бразильских реалах, 13 % (или 18,2 млрд. долл.) – в мексиканских песо и 3,5 % (или 4,8 млрд. долл.) – в евро.

Таблица 2.1

Валютный состав облигаций, выпущенных странами ЦЛА в 2011 г., млрд. долл.

Источник: BIS.

Также следует отметить, что некоторые страны ЦЛА в 2011 г. осуществляли эмиссию облигаций в валютах других государств этого региона. Например, Аргентина и Мексика выпустили облигации в бразильских реалах на сумму 0,25 и 0,18 млрд. долл., соответственно. Это означает, что страны ЦЛА видят преимущества в эмиссии облигаций, выраженных в разных валютах. Одним из таких преимуществ является диверсификация риска. Так, страна, которая осуществляет эмиссию облигаций в долларах, может столкнуться с проблемой, характеризующейся несовпадением движения доллара и уровня цен на национальном рынке.

По мнению некоторых авторов, динамика реального ВВП страны более устойчива по сравнению с ВВП страны, который измеряется в долларах [58]. Данное сравнение проиллюстрировано с помощью табл. 2.2, где представлены данные о росте ВВП стран ЦЛА и БРИКС в долларах и в реальном выражении.

Начиная с середины 2000-х гг. доверие инвесторов к Центральной и Южной Америке (ЦЮА) значительно укрепилось, поскольку в этом регионе стабилизировалась общая макроэкономическая ситуация. Это особенно проявляется в принятии самостоятельных политических и экономических решений в рамках всего региона. Например, в 2007 г. южноамериканские государства пришли к соглашению о создании специального банка развития с целью привлечения средств в строительство инфраструктуры региона.

Таблица 2.2

Показатели роста ВВП стран в долларах и в реальном выражении,%

Источник: BIS.

В свою очередь, начиная с 2008 г., т. е. со времени глобального финансово-экономического кризиса, страны БРИКС начали осуществлять активные попытки отхода от зависимости от доллара США для более активного использования национальных валют во внешнеэкономических расчетах. Особенно эта тенденция проявилась с 2009 г., когда на саммите стран БРИКС было согласовано решение о стимулировании процесса использования национальных валют для опосредования внешнеторговых сделок. Что касается региона ЦЮА, то в 2008 г. Бразилия и Аргентина начали вести расчеты по взаимным торговым сделкам в национальных валютах. С этого периода серьезно возрастает объем экспорта из Бразилии в Аргентину, выраженный в бразильских реалах. При этом если в 2009 г. число внешнеторговых поставок между данными странами составляло около 1200, то в 2010 г. – 3400, а в 2011–5000. Такая динамика в значительной степени поддерживается стабильностью обменных курсов национальных валют Бразилии и Аргентины, которые с 2010 г. сохранялись на уровне 2,1–2,5 аргентинских песо за бразильский реал (рис. 2.12).

Рис. 2.12. Экспорт Бразилии и Аргентины, выраженный в бразильских реалах, и динамика обменных курсов бразильского реала к аргентинскому песо в 2008–2012 гг.

Однако практически неизменной остается величина бразильского импорта, выраженного в аргентинских песо (или экспорта Аргентины в Бразилию, деноминированного в валюте первой страны). Отчасти это вызвано тем, что Аргентина оставалась относительно изолированной от международных финансовых рынков на протяжении 2000-х гг., и аргентинский песо лишь в очень ограниченных объемах использовался в сделках со странами ЦЮА, включая Бразилию.

Урегулирование внешнеторговых сделок в национальных валютах между Бразилией и Аргентиной планируется постепенно распространить на страны – члены МЕРКОСУР. Тем не менее, даже между Бразилией и Аргентиной доминирует обмен в бразильских реалах, то есть использование других национальных валют региона остается весьма ограниченным. И если бразильский реал будет более активно использоваться во внешнеторговых сделках в рамках МЕРКОСУР, помимо Аргентины, объем таких операций все равно будет оставаться незначительным, поскольку, например, объем внутрирегиональной торговли Уругвая и Парагвая весьма мал, как и размер их национальных экономик. В ситуации с Венесуэлой, которая сравнительно недавно стала членом МЕРКОСУР, объем ее экспорта внутри региона сопоставим с объемом экспорта Аргентины, тогда как ее импорт значительно превосходит показатели Уругвая и Парагвая. Это означает, что интернационализация бразильского реала в сфере внешней торговли еще долго будет ограничена странами МЕРКОСУР и преимущественно Аргентиной (табл. 2.3).

Таблица 2.3

Объем внутрирегиональной торговли стран МЕРКОСУР в 2010 г. (млрд. долл.)

Источник: IMF.

В процессе интернационализации бразильского реала особое внимание следует также обратить на урегулирование торговых сделок между Бразилией и Китаем, который активно рос на протяжении 2000-х гг. Китай предъявляет интенсивный спрос на минеральные ресурсы и продукты питания из Бразилии. Бразилия, в свою очередь, импортирует дешевую продукцию обрабатывающей промышленности из Китая. В 2010 г. Китай стал крупнейшим торговым партнером Бразилии, обойдя США и Аргентину (рис. 2.13).

Китай и Бразилия продолжают активное сотрудничество в сфере торговли и инвестиций. Так, в 2012 г. Бразилия и Китай объявили о завершении соглашения о валютном свопе на сумму 60 млрд. бразильских реалов для осуществления взаимных торговых сделок. Поскольку объемы внешнеторгового оборота между Китаем и Бразилией продолжают расти, то и расчеты предполагается наращивать в национальных валютах. Тем не менее сделки по продаже Бразилией минеральных ресурсов Китаю, как правило, осуществляются в долларах.

Рис. 2.13. Основные торговые партнеры Бразилии в 2004–2010 гг.

Об активной интернационализации бразильского реала говорит и высокая доля ценных бумаг во внешнем долге Бразилии. Это означает, что сделки с капиталом в этой стране более свободны по сравнению с Китаем, и иностранные инвесторы вкладывают средства в Бразилию из-за привлекательности валюты богатой природными ресурсами страны.

Бразильский реал используется также международными организациями и зарубежными государственными институтами, что проявляется в увеличении объема выпуска облигаций, выраженных в этой валюте, при осуществлении сделок с капиталом. В частности, зарубежные компании используют бразильский реал для покупки финансовых инструментов на различных рынках капитала, например, в Японии (табл. 2.4).

Таблица 2.4

Эмиссия облигаций в бразильских реалах в 2010–2012 гг. в Японии

Источник: отчеты о годовой деятельности соответствующих банков.

Поскольку в последние годы имел место существенный приток иностранного капитала в Бразилию, стоимость бразильского реала остается несколько завышенной. Несмотря на это государство совершает попытки более глубокой либерализации внешнеэкономической деятельности, включая введение особого режима налогообложения для сделок с капиталом с целью ограничения роста бразильского реала. Однако перекос в структуре платежного баланса Бразилии в сторону долговых инструментов увеличивает риск зависимости экономики от зарубежных инвестиций. Это означает, что политика либерализации внешнеэкономической деятельности Бразилии должна сбалансировать выгоды и издержки такого свободного перемещения факторов производства. С другой стороны, Бразилия в достаточной мере интегрирована в глобальную экономику и является одной из наиболее динамично развивающихся стран мира, поэтому либерализация внешнеэкономической деятельности и интернационализация валюты протекают одновременно.

По сравнению с ограниченной интернационализацией юаня и либерализацией его использования в офшорных зонах во внешнеэкономической деятельности политика Бразилии по расширению роли реала в мировой экономике в целом должна обеспечить более высокий темп его интернационализации. Однако до сих пор Центральный банк Бразилии сохраняет полную независимость в осуществлении жесткой и гибкой кредитно-денежной политики для управления обменным курсом реала. Это означает, что положительные и отрицательные аспекты инвестирования в бразильский реал со стороны внешнего рынка все еще недостаточно сбалансированы при принятии решения об открытии депозитов в этой валюте или эмиссии долговых ценных бумаг, выраженных в ней.

2.2. R for Russia – Российский рубль как региональная валюта на пространстве СНГ

Что касается интернационализации российского рубля, несмотря на то что официально об этом было объявлено в 2000 г., попытки продвижения рубля на международные финансовые рынки начались вместе с распадом СССР и началом рыночных реформ. Этот процесс затормозился долговым и финансовым кризисом в России в 1998 г. Совпавший с ним по времени азиатский финансовый кризис 1997–1998 гг. усугубил экономическую ситуацию в России, поскольку одним из его последствий стало падение цен на энергоносители. В результате этого приток иностранных инвестиций в Россию резко сократился, и инвестиционный климат существенно ухудшился. Вместе с падением объема притока капитала усилилась тенденция вывоза капитала из России. Итогом такой конъюнктуры стала серьезная девальвация рубля, а также приостановление платежей по внешним частным корпоративным долговым обязательствам на 90 дней и дефолт по государственным краткосрочным облигациям. После кризиса 1998 г. стоимость рубля резко упала, и его присутствие на международных финансовых рынках существенно сократилось. Последствия этого кризиса стали определяющим фактором для принятия в России особого подхода к процессу либерализации внешнеэкономических операций с капиталом и развитию национального финансового рынка. В частности, финансовый кризис 1998 г. привел к необходимости пересмотра привязки обменного курса российского рубля к доллару и перехода к режиму управляемого плавания валютного курса. В дальнейшем режим управляемого плавания валютного курса стал характеризоваться более активными действиями центрального банка страны на валютном рынке и установлением политики практически фиксированного курса рубля по отношению к ключевым валютам мира.

Оживление российской экономики началось в 1999 г. вместе с ростом цен на нефть и улучшением общей внешнеэкономической конъюнктуры для России. Участие российского рубля на национальном и внешних валютных рынках основывалось на стабильном росте мировых цен на первичное сырье. Поскольку величина цен на нефть имеет большое влияние на внешнеторговый баланс России, их динамика и колебания обменного курса рубля находятся в тесной корреляции.

В 2006 г. в России был принят закон об управлении средствами в иностранной валюте, и многие нормативные акты, касающиеся сделок с капиталом, были отменены. По сравнению с другими странами БРИКС в России темп либерализации операций с российским рублем для сделок за рубежом был наиболее высоким в этот период.

В 2008 г. превращение рубля в международную резервную валюту стало одной из целей национальной внешнеэкономической стратегии до 2025 г. Однако быстрый темп либерализации и принятие новой внешнеэкономической стратегии не привели к значительному расширению использования рубля на международных финансовых рынках, включая внешнеторговые сделки и сделки с капиталом. Этапы интернационализации российского рубля представлены в табл. 2.5.

Таблица 2.5

Основные этапы интернационализации российского рубля на современном этапе

Источник: VTB Capital Research.

В 2010 г. Центральный банк России объявил о постепенном переходе к режиму свободного плавания валют, который был завершен в 2014 г. Однако несмотря на принятие этого режима на Центральный банк все равно была возложена обязанность поддержания российского рубля и стабилизации обменного курса в случае форс-мажорных обстоятельств, включая активные валютные интервенции для выравнивания курса рубля по отношению к бивалютной корзине, состоящей из доллара и евро (рис. 2.14).

Источник: Банк России.

Рис. 2.14. Динамика обменного курса российского рубля к доллару в 1998–2014 гг.

Что касается современного периода интернационализации российского рубля, статистические данные показывают, что доля сделок с непосредственным его участием во внешнеэкономических операциях составляет около 4 %. Однако эта доля увеличивается до 10 %, если рассматривать только торговлю в рамках СНГ. Также в соответствии с данными российских финансовых институтов, около 30 % всех внешнеторговых сделок России, связанных с предоставлением услуг, выражены в рублях, а в рамках СНГ данный показатель составляет более 50 % (табл. 2.6). Эти услуги включают главным образом железнодорожное, трубопроводное сообщение и туризм.

Таблица 2.6

Доля внешнеторговых сделок, выраженных в российских рублях (%)

Источник: VTB Capital Research.

За 10 лет после финансового кризиса 1998 г. объем сделок с российским рублем на международных валютных биржах увеличился в три раза, составив около 1 %. Однако при сопоставлении с ведущими мировыми валютами этот показатель ничтожно мал. Это означает, что доля сделок с капиталом на внешних рынках, выраженных в рублях, еще меньше (табл. 2.7).

Глобальный финансово-экономический кризис 2008–2010 гг. негативно повлиял на российский финансовый рынок и общую экономическую ситуацию в стране. Основная причина такого воздействия заключалась в том, что, как и в 1998 г., произошло резкое падение спроса на первичное сырье, включая нефть, а также в том, что с отменой ограничений на внешнеэкономические сделки с капиталом в 2006 г. при ухудшении конъюнктуры финансового рынка в России сократился приток иностранного капитала и увеличился отток капитала. Одновременно произошло увеличение амплитуды колебаний на российском финансовом рынке и рынке капитала, а также последовала девальвация рубля. Впоследствии благодаря действиям правительства и вмешательству Центрального банка, включая снижение ставок по кредитам, выделение беззалогового финансирования коммерческим банкам, снижение налогов для бизнеса и финансовую поддержку промышленности, началось оживление российской экономики. Еще одним следствием глобального финансово-экономического кризиса и кризиса в зоне евро стало относительное падение доверия к ключевым резервным валютам мира – доллару и евро. Однако Россия в полной мере не смогла воспользоваться этой тенденцией для укрепления позиций рубля на международных финансовых рынках.

Таблица 2.7

Объем сделок с отдельными валютами на мировом рынке в 1998–2010 гг. (%)

Источник: BIS.

По сравнению с облигациями, выраженными в японских иенах и китайских юанях, объем эмиссии долговых ценных бумаг на международном рынке в российских рублях также значительно меньше. Среди стран СНГ эмитентом, достаточно активно выпускающим облигации в российских рублях, является Белоруссия. Крупные российские компании, наоборот, выпускают очень малый объем облигаций в российских рублях на внешних рынках. Подавляющая доля их корпоративного долга за рубежом выражена в долларах и евро. Такой малый объем выпуска облигаций в рублях российскими компаниями вызван еще и тем, что стоимость эмиссии в них намного выше, чем в долларах и евро. Для более активного продвижения рублевых бондов на рынок еврооблигаций необходимо снижение трансакционных издержек.

Еще одним показателем расширения участия России на международных финансовых рынках является рост числа зарубежных финансовых институтов в российском банковском секторе, что составляет очень важный фактор для увеличения использования рубля в сделках с иностранными компаниями и инвесторами. Так, количество иностранных банков в России сохранялось на уровне 130 в период 2000–2005 гг. С 2006 г. этот показатель стал стремительно расти. К 2010 г. в этой тенденции началась отрицательная динамика в результате глобального финансового кризиса 2008–2010 гг. В 2012 г. число иностранных банков в России вновь выросло и стабилизировалось на уровне 237. При этом доля иностранного капитала в общем объеме капитала российских банков продолжает расти.

Источник: Банк России, ЮНКТАД.

Рис. 2.15. Динамика прямых иностранных инвестиций в Россию (млрд. долл.) и числа иностранных банков в 2000–2012 гг.

Таким образом, присутствие иностранных аффилированных финансовых институтов в России расширилось преимущественно за счет увеличения числа иностранных компаний промышленного сектора и сектора услуг, которые выходят на российский рынок как результат положительной динамики экономического роста. Так, рис. 2.15 отражает динамику величины иностранного капитала, поступающего в экономику России, и количества иностранных банков.

Одной из причин увеличения присутствия иностранных аффилированных банков в России являются достаточно гибкие нормы регулирования банковского сектора, еще большая либерализация которых имела место в результате вступления России в ВТО. В результате доля иностранного аффилированного банковского капитала в общем объеме капитала российских банков увеличилась с 12 % до 50 %.

Важнейший этап интернационализации российского рубля на современном этапе начался 15 декабря 2010 г. с введением прямого использования рубля и юаня для опосредования взаимных внешнеторговых операций через валютные рынки в Москве и Шанхае. Несмотря на то что объем такой прямой торговли достаточно ограничен, в течение 2011 г. он вырос в пять раз и составил 1,3 млн. руб. По мере роста размеров этого рынка к середине 2012 г. объем прямых торгов достиг 2 млн. руб. Поскольку Россия импортирует из Китая большое количество промышленных товаров, некоторые национальные компании России видят в прямом опосредовании внешнеторговых сделок с Китаем в юанях и рублях серьезный потенциал для развития импортно-экспортных операций между двумя странами.

Существенным ограничительным фактором интернационализации российского рубля является преобладание природных ресурсов в структуре экспорта, который, как правило, выражается в долларах. Также одной из характерных черт российской экономики является преобладание в ее структуре горной добычи и топливно-энергетического комплекса. По сравнению с другими странами БРИКС доля продукции этих отраслей весьма высока и составляет около 70 % (рис. 2.16). Если экспорт этих продуктов и далее будет осуществляться в долларах, то увеличить долю сделок в рублях окажется крайне сложно.

Источник: World Bank.

Рис. 2.16. Степень зависимости стран БРИКС от экспорта первичного сырья, 2010 г.

Также российский рубль подвержен существенным колебаниям вследствие изменений конъюнктуры на мировых товарных рынках, главным образом на мировом рынке нефти, и прочих экономических и политических факторов, что не позволяет увеличивать доверие иностранных инвесторов к национальной валюте и экономике в целом. Динамика обменного курса российского рубля практически совпадает с динамикой цен на ресурсы, а именно: когда мировые цены на нефть, газ и другие минералы возрастают, российский экспорт увеличивается, а курс рубля стабилизируется на устойчивом уровне. И наоборот, с падением цен на энергоносители экспорт сокращается. Вместе с ним уменьшается доверие резидентов и нерезидентов к рублю, и курс его снижается. Это означает, что очень сложно в данных условиях поддерживать доверие к российскому рублю и пытаться расширить его использование во внешнеэкономических сделках, а тем более – достичь статуса мировой резервной валюты.

Для интернационализации российского рубля необходимо обеспечить выход экономики страны на более продвинутый уровень, диверсификацию структуры отраслей с целью увеличения использования национальной валюты во внешнеторговых сделках и доверия к ней инвесторов, а также стимулирования прямых и портфельных инвестиций за рубеж, выраженных в рублях, и способствования накоплению рублей и рублевых облигаций в международных резервах. Реализация этих целей требует индустриализации экономики, внедрения современных технологий производства, привлечения иностранного капитала для повышения международной конкурентоспособности России. Определенные шаги в этом направлении постепенно совершаются, включая привлечение иностранных инвестиций и современных технологий в автомобильную промышленность России, создание инновационного центра в Сколково и ИТ-парка в Казани. Также необходимо обеспечить рост покупательной способности российской валюты на национальном, региональном и международном рынках.

Достижение обозначенных целей требует средне- и долгосрочного подхода. Так, в среднесрочной перспективе необходимо вести переговоры о подписании двусторонних валютных контрактов своп со странами, с которыми Россия находится в тесных экономических отношениях, особенно Евразийского экономического союза, а также с ведущими торговыми партнерами России, например, Китаем. Заключение двусторонних валютных свопов для обеспечения ликвидных средств необходимо не только во время кризисов, но и в периоды развития торговых и инвестиционных связей с данными странами.

Таким образом, при условии модернизации российской экономики, изменения структуры экспорта и налаживания более тесных экономических связей со странами ближнего зарубежья и странами БРИКС в долгосрочном периоде можно ожидать достижения российским рублем сначала статуса региональной валюты, а затем и международной. Но и при этом темпы интернационализации российского рубля будут оставаться достаточно умеренными еще в течение долгого времени.

Укрепление российско-китайского экономического сотрудничества в конце ХХ – начале XXI вв. ограничивается преимущественно особенностями внешнеэкономических расчетов в национальных валютах этих стран. Увеличение трансграничной торговли между Китаем и Россией требует соответствующих финансовых инструментов. Начало внешнеторговому урегулированию сделок между этими странами было положено соглашением «О межбанковских расчетах в торговле в приграничных районах», подписанным Центральным банком России и Народным банком Китая 22.08.2002 г. в Шанхае. Согласно данному договору, его стороны провели эксперимент по прямому урегулированию внешнеторговых сделок в рублях и юанях. Право осуществления трансграничных сделок получили коммерческие банки и их отделения, расположенные в Благовещенске и Хейхе.

Главная цель этого соглашения состояла в институционализации трансграничного урегулирования торговых сделок между Россией и Китаем, которые до подписания данного соглашения опосредовались наличными денежными банковскими переводами через границу. Институционализация внешнеторговых расчетов, таким образом, должна была привести к увеличению степени конвертируемости рубля и юаня в текущих сделках с валютой. В свою очередь, китайское правительство разрешило национальным банкам и компаниям принимать платежи от их партнеров по сделке из России не только в долларах и юанях, но и в валюте последней. В результате такие сделки стали первыми законодательно закрепленными правовыми событиями использования российского рубля за рубежом.

В 2005 г. соглашение между Россией и Китаем в области внешнеэкономических расчетов было распространено на все коммерческие банки, расположенные в Приморском и Хабаровском крае, Амурской и Читинской областях, Еврейской автономной области и Республике Алтай. Эти коммерческие банки стали осуществлять наличные и безналичные валютно-обменные операции с китайским юанем. По аналогии с российскими банками на основе нового соглашения их китайские партнеры получили право проводить такие же сделки с российским рублем в провинциях Хейлонгцзиянь, Дзийлин, автономном регионе Хинцзиянь Югур, а также во Внутренней Монголии.

Результаты проведенных сделок можно обобщить в следующем виде:

1. Были созданы более благоприятные условия для осуществления внешнеторговых операций, например, сняты ограничения на репатриацию доходов, полученных китайскими фирмами на территории России, и российскими – в Китае.

2. Дополнительные стимулы для клиентов коммерческих банков, расположенных в зоне проведения приграничных внешнеторговых сделок, включали привлечение юридических лиц, заинтересованных в осуществлении платежей по внешнеторговым контрактам в национальных валютах России и Китая, а также субъектов, пользующихся услугами денежных переводов за границу.

3. Развитие межбанковского кредитования в рублях или юанях через специальный корреспондентский счет привело к увеличению ликвидных средств в распоряжении коммерческих банков приграничного региона.

4. Произошло снижение объема теневых сделок с валютой, что позволило эффективно контролировать трансграничное перемещение товаров и валюты, а также с большей точностью давать оценку текущим внешнеэкономическим операциям.

К концу 2010 г. опыт, полученный в рамках приграничного региона, был распространен на всю территорию России и Китая, и во взаимной двусторонней торговле России и Китая имело место некоторое увеличение использования национальных валют обеих стран для опосредования внешнеторговых сделок. В дальнейшем на межбанковском валютном рынке Китая и Московской межбанковской валютной бирже появилась валютная пара рубль/юань. Российский рубль стал седьмой по счету валютой в торговой системе Китая после доллара США, гонконгского доллара, евро, японской иены, фунта стерлингов и малазийского ринггита. И в связи с тем, что потребности Китая в энергоносителях постоянно растут, а Россия увеличивает спрос на продукцию обрабатывающей промышленности, создаются предпосылки для дальнейшего расширения использования во внешней торговле между двумя странами их национальных валют, в противоположность доллару. Также, с учетом относительной стабильности обменных курсов рубля и юаня, будет иметь место существенное сокращение трансакционных издержек, связанных с внешней торговлей.

Во внешней торговле России Китай занимает в настоящее время первое место. Так, по итогам 2013 г. доля Китая в российском импорте увеличилась до 16,9 %, а внешнеторговый оборот между Россией и Китаем вырос на 6,1 % по сравнению с предыдущим периодом, достигнув 93,54 млрд. долл. Согласно двусторонним соглашениям целевой уровень внешнеторгового оборота между этими странами должен составить 100 млрд. долл. в 2015 г. и 200 млрд. долл. в 2020 г. При этом, если Россия имеет положительное сальдо торгового баланса с остальным миром (180,3 млрд. долл. в 2013 г.), во внешнеэкономических отношениях с Китаем она испытывает дефицит. Так, в рассматриваемом периоде этот показатель составил 22,4 млрд. долл. [130].

Рис. 2.17. Совокупный объем внешнеторговых сделок России и Китая с участием рубля и юаня через корреспондентские счета коммерческих банков обеих стран в 2003–2010 гг., млн. долл.

С начала реализации двусторонних соглашений о расчетах в национальных валютах в 2002 г. имел место стабильный рост числа банковских счетов, которые открывались в приграничной зоне России и Китая. Относительное падение наблюдалось только в 2009 г. вследствие негативного влияния мирового финансового кризиса 2008 г. (рис. 2.17). В 2010 г. объем сделок, совершенных между Россией и Китаем в национальных валютах, составил 33,24 млрд. руб. и 330 млн. юаней. Быстрыми темпами росли и переводы китайского юаня в Россию: так, в январе – августе 2011 г. они составили 862 млн. юаней.

За последние несколько лет доля юаня в опосредовании российско-китайских внешнеторговых сделок существенно увеличилась, однако доля сделок в рублях намного выше и составляет 90 %. Тем не менее в 2010 г. объемы использования юаня в трансграничной торговле России и Китая увеличились более чем в шесть раз. Соответствующий показатель для российского рубля вырос на 60 %. Такая динамика говорит о повышении интереса к применению национальных денежных единиц в двусторонних внешнеэкономических связях.

Но, несмотря на высокие темпы роста использования рублей и юаней во взаимных российско-китайских внешнеторговых сделках, их доля в совокупной величине экспортно-импортных операций обеих стран весьма мала и составляет от 1,5 до 2 % всего товарооборота России и Китая за год. Это означает, что в данном направлении внешнеэкономической политики существует большой потенциал для дальнейшего расширения. Китай, в свою очередь, предпринимает попытки такого увеличения посредством постепенной отмены ограничений на использование китайскими компаниями юаня в своих внешнеэкономических операциях с другими странами, включая Россию. Также в конце августа 2011 г. несколько органов государственного управления КНР, в том числе Народный банк Китая, министерство финансов, генеральная таможенная администрация, государственная администрация налогообложения, комиссия по банковскому контролю, опубликовали общее заявление, в соответствии с которым использование юаня в трансграничных сделках стало возможно во всех провинциях и автономных регионах Китая. Это означает, что поскольку российскими законами не запрещено использование юаня и рубля во внешнеэкономических сделках, в настоящее время физические и юридические лица России и Китая могут осуществлять внешнеэкономические сделки и денежные переводы в валютах обеих стран практически без ограничений.

В дальнейшем 23 июня 2011 г. между центральными банками России и Китая было подписано соглашение об урегулировании внешнеэкономических сделок, которое отменило практически все ограничения для использования национальных валют обеих стран во внешнеэкономических связях, а также расширило сферы, где они могут быть приняты за основу платежа, включая оплату услуг и межбанковские денежные переводы физических лиц.

На первоначальном этапе реализации этого соглашения к июню 2012 г. были достигнуты следующие результаты: российские и китайские коммерческие банки в приграничной зоне открыли 113 корреспондентских счетов в национальных и свободно конвертируемых валютах, из них 69 счетов работали в юанях и рублях (табл. 2.7).

Таблица 2.7

Общее число действующих корреспондентских счетов, открытых коммерческими банками приграничной территории Китая и России

Источник: Банк России.

Также с началом реализации валютного соглашения от 23 июня 2011 г. произошел рост деятельности российских банков за рубежом с целью установления корреспондентских отношений с китайскими банками. Так, по данным на 1 июля 2012 г. число новых корреспондентских счетов NOSTRO в юанях, через посредство которых российские банки ведут свою деятельность в Китае, увеличилось на 22 единицы (табл. 2.7).

В свою очередь, данные табл. 2.8 показывают, что это соглашение привело к относительному сокращению барьеров использования юаня и рубля во внешней торговле и сфере денежных переводов между Россией и Китаем, и совокупный оборот по корреспондентским счетам вырос в 2,1 раза. Наибольшая результативность от уменьшения валютных барьеров и ограничений была достигнута в отношении китайского юаня, по которому объем сделок, опосредованных через корреспондентские счета, вырос почти в 9,4 раза. Это означает, что к 2012 г. была достигнута относительная сбалансированность в использовании юаня и рубля обеих стран – участников валютного соглашения.

Таблица 2.8

Совокупный объем денежных средств, накопленных на корреспондентских счетах в юанях и рублях в коммерческих банках Китая и России в 2010–2012 гг. (млн. долл.)

Источник: Банк России.

Однако различия в использовании двух валют сохраняются в других сферах. Например, доля рублевых сделок в совокупном обороте по всем иностранным валютам до сих пор составляет около 60 %, тогда как соответствующий показатель для юаня – лишь 6–7 %. Это означает, что процесс перехода во внешней торговле с иностранной валюты на национальную в большой степени зависит от политики китайских экспортеров и их интересов в непосредственном использовании юаня или рубля в качестве валюты платежа по внешнеторговым контрактам.

Следует отметить, что падение оборота по счетам LORO в коммерческих банках приграничного с Китаем региона России в первой половине 2012 г. имело место вследствие того, что около половины всех платежей по внешнеторговым операциям этих банков осуществлялось в пользу банков остальной территории России, включая клиентов банков, зарегистрированных в Москве (табл. 2.8).

В региональном разрезе в первой половине 2012 г. доля опосредованных в рублях внешнеторговых сделок приграничных районов России с Китаем, учтенных по корреспондентским счетам LORO коммерческих банков Хабаровского края, снизилась до 50,7 % по сравнению с 52,4 % в предшествующем периоде. Соответствующее падение было отмечено и в Амурской области, где объем трансграничных сделок в рублях в рассматриваемом периоде сократился с 249,4 млн. до 2,2 млн. долл. При этом также произошло уменьшение доли всего оборота по корреспондентским счетам банков приграничного региона на 43,5 %. Рост был зафиксирован только в Хабаровском крае, в котором доля рублевых внешнеэкономических операций коммерческих банков выросла до 45,8 % по сравнению с 2,1 % в предшествующем периоде, что означает 13-кратный рост. Во внешнеторговых операциях России и Китая с опосредованием сделок в национальных валютах обеих стран имеется существенная проблема, которая приводит к значительному искажению статистических данных, а именно: денежные средства в рублях на счетах кредитных организаций Китая в российских коммерческих банках почти полностью конвертируются в доллары США. Так, в течение первых двух кварталов 2012 г. на корреспондентских счетах коммерческих банков Амурской области, Забайкальского и Приморского краев имела место практически полная конвертация (от 96 % до 100 %) российских рублей в доллары. Максимальный объем платежей в китайских юанях на корреспондентских счетах NOSTRO в том же периоде пришелся на коммерческие банки Амурской области (более 51 % по сравнению с 59 % в предшествующем периоде). Соответствующий показатель для коммерческих банков Хабаровского края составил 25,5 % (по сравнению с 15,6 % предыдущего года), Приморского края – 18,1 % (24,6 %) и Забайкальского края – 4,7 % (0,3 %).

Несмотря на это, российско-китайское сотрудничество в валютной сфере продолжает развиваться. Например, согласно банковским отчетам о сделках в иностранной валюте, осуществленных через банковские счета, депозиты в банках в первой половине 2012 г. в России, совокупный объем текущих операций резидентов в юанях по всем типам платежей, включая обмен валют, трансграничные сделки, кредиты и т. д. увеличились более чем в пять раз по сравнению с прошлым периодом и составили 6,024 млрд. юаней против 1,150 млрд. юаней годом раньше.

Объем сделок с рублем и юанем растет и на Московской бирже. Так, сумма сделок с китайским юанем там выросла в 3,8 раза – с 377,5 млн. юаней в январе – июне 2011 г. до 1,45 млрд. юаней в январе – июне 2012 г.

В распределении сделок с юанем и рублем на наличные и безналичные лидируют операции с наличным юанем, а именно: совокупный оборот с наличным юанем в шести приграничных с Китаем субъектах Российской Федерации возрос на 13 % в январе – июне 2012 г. по сравнению с аналогичным периодом 2011 г. и достиг 57,6 млн. долл. (51,0 млн. долл годом раньше).

В свою очередь, величина накопленных юаневых активов в банках в долларовом эквиваленте составила 29,3 млн. долл. в 2012 г., что на 9,1 % больше, чем в предыдущем периоде, тогда как объем продаж физическим лицам увеличился за то же время на 17 % и достиг 28,3 млн. долл. В целом, сумма сделок между физическими лицами с наличным юанем, осуществленных уполномоченными банками, выросла на 3,5 %, или 1 млн. долл.

Таким образом, анализируя статистические данные о сделках в национальных валютах Китая и России в сфере межрегиональной и трансграничной торговли, можно отметить общую повышательную динамику, и совокупное использование валют обеих стран достаточно существенно.

Экономическое сотрудничество между Россией и Китаем укрепляется на основе увеличения присутствия финансовых институтов обеих стран на внутренних рынках. Дальнейшее качество и уровень этого сотрудничества зависят от реализации следующих положений:

1. Необходимо расширить использование юаня и рубля для опосредования экспортных поставок энергоносителей и других ресурсов из России в Китай.

2. Центральным банкам России и Китая следует создать инфраструктуру обслуживания кредитно-денежными институтами рублевых и юаневых переводов и трансферов от имени физических лиц без открытия банковских счетов с целью сокращения издержек, связанных с наличными переводами, при постепенном переходе на более транспарентные безналичные платежи.

3. В рамках российско-китайского координационного совета следует создать рабочую группу, состоящую из представителей национальных правительств, региональных управлений центральных банков, денежно-кредитных и прочих заинтересованных финансовых институтов с целью укрепления межрегионального и трансграничного сотрудничества двух стран.

Сотрудничество России и Китая в сфере проведения взаимных сделок в национальных валютах привело к тому, что, в частности, на российском межбанковском валютном рынке объем операций с китайским юанем существенно возрос. Так, за 2011 г. объем трансакций российских банков с китайским юанем превысил 1 млрд. долл. При этом к концу 2011 г. темп роста объема таких сделок увеличился с 78 млн. долл. в месяц в среднем в I квартале до 129 млн. долл. в IV квартале. Российские банки совершают сделки в юанях как через посредство межбанковского валютного рынка, так и напрямую со своими клиентами. В декабре 2011 г. доля сегмента прямой торговли юанем с клиентами составила 3,3 % всех сделок спот российских банков. Также на российском межбанковском валютном рынке осуществляется торговля не только контрактами спот, величина которых достигла 62 % в 2011 г., но и контрактами своп (18 %) и фьючерсными контрактами (20 %).

Россия и Китай также совершают совместные попытки по созданию инфраструктуры торговли национальными валютами. Начало торгов по валютной паре юань/рубль было положено в Шанхае в 2010 г. в рамках китайской валютной торговой системы (КВТС). В период 2010–2011 гг. общий объем торговли по данной валютной паре превысил 3 млрд. юаней, а дневной объем торгов достигал в среднем 25 млн. юаней. На рис. 2 представлен ежемесячный объем торгов по валютной паре юань/рубль в долларовом эквиваленте в период 2012–2014 гг. Из данных рис. 2 видно, что в начале 2014 г. произошел резкий скачок совокупной величины торговли валютной парой юань/рубль.

Источник: Московская биржа.

Рис. 2.18. Ежемесячный объем торгов по валютной паре юань/рубль за 2012–2014 гг., совершенных через посредничество КВТС и Московской биржи (млн. долл.)

На Московской межбанковской валютной бирже, в свою очередь, торги по валютной паре юань/рубль начались 15 декабря 2010 г. Реализация торгов была необходима не только для развития двусторонних торговых и экономических отношений, но и для продвижения рубля и юаня в международных сделках и формирования и развития международного финансового центра в Москве.

Несмотря на то что на первом этапе внедрения торгов по валютной паре юань/рубль на Московской бирже работал только один инструмент под кодовым названием Т+0 (TOD), общий оборот этих сделок в период 2010–2012 гг. составил более 1 млрд. юаней. При этом среднедневной оборот по рассматриваемой валютной паре превышал 4 млн. долл. Существенный рост торгов на Московской бирже по валютной паре юань/рубль был отмечен начиная с осени 2011 г. К концу этого периода в результате принятия более либерального валютного законодательства в Китае темпы роста торгов юанем и рублем существенно ускорились. Так, в IV квартале 2011 г. по сравнению с I кварталом 2011 г. объем торгов по валютной паре юань/рубль вырос в 5,4 раза и составил 33 млн. долл., или 68 % всех юаневых сделок на российском валютном рынке. Также в IV квартале 2011 г. доля обменных операций с валютной парой юань/рубль превысила 43 % от общей величины данного типа сделок на валютном рынке. Долевой состав торгов по валютной паре юань/рубль отражен на рис. 2.19.

Источник: Московская биржа.

Рис. 2.19. Состав торгов по валютной паре юань/рубль в 2011 и 2013 гг. (%)

В настоящее время рассматриваются новые возможности в развитии валютной торговли юань/рубль на российском рынке, которые предполагают расширение интервала дневных торгов, составляющего пока один час (с 10:00 до 11:00 по московскому времени), и увеличение набора валютных инструментов, выраженных в юанях и рублях. Что качается последнего, то на Московской бирже в дополнение к первоначальному валютному инструменту CNY/RUB_TOM функционирует достаточно широкой ряд таких финансовых продуктов, как CNYRUB_TOD, CNYRUB_LTV (форвардный контракт), CNYRUB_SPT (рынок спот, или немедленной поставки валюты), и контракты своп со следующими наименованиями: CNY_TODTOM, CNYRUB_TOM, CNY_TOMSPT, CNY_TOM1M, CNY_TOM1W, CNY_TOM2M, CNY_TOM2W, CNY_TOM3M и CNY_TOM6M.

В рамках проекта по увеличению торгов по валютной паре юань/рубль предполагается создать аукционную площадку, которая будет работать на основе частично заблаговременного депонирования денежных средств. В результате таких торговых сделок клиринговые и расчетные операции по валютной паре юань/рубль будут учитываться в соответствии с общими правилами и принципами, предусмотренными на Московской бирже для проведения сделок со свободно конвертируемыми валютами.

К новому сегменту российского валютного рынка по торговле юанем и рублем достаточно существенный интерес проявляют целый ряд коммерческих банков. Так, в 2013 г. в сделках по валютной паре юань/рубль участвовали более 100 российских банков. В целом за 2013 г. объем заключенных контрактов по купле-продаже китайского юаня на российском рынке вырос в 4,5 раза по сравнению с предыдущим периодом и составил 37 млрд. руб. Если распределять торги по конкретным валютным инструментам, то на сделки спот юань/рубль приходится 55 % всего оборота по данной паре, а на контракты своп – 45 %. Основными маркет-мейкерами по сделкам с юанем на Московской бирже являются подразделения двух крупнейших банков Китая – Bank of China и Industrial and Commercial Bank of China – и российские банки ВТБ24, «Восточный экспресс» и некоторые другие кредитно-денежные институты, которые предоставляют своим клиентам широкий спектр услуг по сделкам с юанем.

Значимым событием для расширения взаимного использования рубля и юаня во внешнеторговых сделках России и Китая также стало подписание в ноябре 2010 г. протокола о внесении поправок в Соглашение между Правительствами России и Китая о торгово-экономических отношениях от 5 марта 1992 г., который сделал возможным расчет в национальных валютах обеих стран по внешнеэкономическим контрактам наряду с иностранной валютой. К 2011 г. Народный банк Китая принял ряд важных решений с целью способствовать расширению использования юаня на российском валютном рынке, а именно:

1) в сентябре 2011 г. российским участникам торгов по операциям юань/рубль на Московской бирже было дано право открывать особые счета непосредственно в Китае;

2) в декабре 2011 г. банк «Национальный клиринговый центр» и шанхайское отделение Bank of China подписали соглашение об организации соответствующих корреспондентских отношений.

Открытие особых корреспондентских счетов в юанях в шанхайском отделении Bank of China усиливает позиции Национального клирингового центра в качестве центрального контрагента по управлению ликвидными средствами в китайской национальной валюте и участника торгов на валютном рынке Китая. В этом случае Московская биржа становится связующим звеном между офшорным рынком юаня в Гонконге и внутренним, национальным рынком этой валюты. Также российские банки, участвующие в торгах по валютной паре юань/рубль на Московской бирже, имеют право открывать особые счета в китайских коммерческих банках для проведения безналичных обменных операций, использовать юань в качестве кредитного средства на особых счетах в Китае без предъявления внешнеторговых контрактов и создавать депозиты на счетах китайских банков. В дополнение к этому российские банки получили возможность осуществлять инвестиции на китайские рынки долговых ценных бумаг и деривативов через посредничество китайских банков-агентов.

Увеличение возможностей банковских клиентов в сфере трансфера платежей по внешнеторговым контрактам в национальных валютах России и Китая имеет большую экономическую значимость, поскольку перевод расчетов, например, на юань приведет к сокращению издержек, связанных с конвертацией сначала рубля в доллары, а потом долларов в юани, а также к росту числа китайских предприятий, которые готовы работать с российскими компаниями по внешнеторговым контрактам. Также в случае использования в расчетах национальных валют российские экспортеры получают диверсифицированную валютную структуру доходов и расширение потока свободных наличных денежных средств в юанях. Перевод внешнеторговых контрактов на юани снижает валютные риски и для китайских экспортеров, поскольку данная операция снижает уровень цен на китайские продукты для российских импортеров и увеличивает их конкурентоспособность. Однако данное обстоятельство теряет свою справедливость в случае более глубокой девальвации рубля к доллару и евро, что заставляет китайских экспортеров требовать от своих партнеров по сделкам в России погашать обязательства и денежные требования в свободно конвертируемой валюте.

Урегулирование сделок по внешнеторговым контрактам в юанях и рублях, в конечном счете, поможет устранить некоторые технические проблемы, связанные, в частности, с возвратом налога на добавленную стоимость китайским экспортерам в случае, если их товар был продан на территории России, что также позволит снизить цену на китайские товары для российских импортеров.

При этом валютообменные операции не должны ограничиваться внешнеторговыми сделками. Для увеличения объема ликвидных средств необходимо развивать двусторонние отношения в сфере инвестиций. Если оборот валютного рынка на Московской бирже в семь – восемь раз превышает общую величину российской внешней торговли, то в развитых странах этот показатель намного выше. Это означает, что использование национальных валют России и Китая во внешней торговле, в сфере инвестиций и на валютном рынке требует сбалансированного подхода и сокращения зависимости от доллара. Так, доля Китая в мировом валовом продукте в 2013 г. составляла 12,5 %, а в мировом экспорте – 11,7 %, в то время как для России соответствующие показатели равны по 2,8 % [76, 130]. С другой стороны, доля сделок с юанем на мировом валютном рынке в 2010 г. не превышала 0,1 %, тогда как доля рубля увеличилась до 0,9 %. Тем не менее данные сопоставления являются относительными, поскольку, несмотря на то что по показателю доли ВВП Китая в мировом валовом продукте и мировом экспорте вполне сопоставимы с соответствующими данными для США (22,7 и 8,4 %), доллар доминирует на мировом валютном рынке, где в нем совершается более 85 % всех сделок. До определенной степени преодолеть такие расхождения можно только с учетом более активного использования юаня и рубля во внешнеэкономических связях, а также повышения уровня и качества инфраструктуры внешней торговли и финансовых сделок.

Несмотря на большой потенциал для осуществления большего объема сделок с юанем, на российском валютном рынке, так же как и на мировом, доминируют торги по валютной паре доллар/рубль с долей в 65 % в 2011 г., по валютной паре доллар/евро – 24 %, евро/рубль – 5 %, и 6 % приходится на остальные валютные пары. По данным Центрального банка России величина операций с китайским юанем в рамках национальных кредитно-денежных институтов составляла в 2011 г. 2,8 млн. долл. в день, или 0,005 % среднедневного оборота межбанковского рынка (54 млн. долл.). Только либерализация операций российских банков с китайским юанем может значительно увеличить внешнеторговые обороты обеих стран. По данным китайского правительства, объем сделок с китайским юанем на мировом рынке за 2011 г. увеличился в 13 раз, что позволяет прогнозировать достаточно существенный рост соответствующих операций и на российском рынке.

Китайское руководство постепенно продвигает юань на мировой рынок. В 2009–2011 гг. Народный банк Китая принял постановление о заключении взаимных соглашений о валютном свопе с центральными банками десяти иностранных государств на сумму более 1 трлн. юаней, или около 160 млрд. долл. На основе таких соглашений центральные банки десяти стран мира могут продавать китайскую валюту своим компаниям, которые готовы приобрести китайские товары и вести расчеты в юанях. Среди стран, которые подписали данное соглашение, присутствуют не только ближайшие партнеры Китая в Юго-Восточной Азии, такие как Гонконг, Республика Корея, Индонезия, Малайзия, Сингапур, но и соседние с Россией страны, а именно Белоруссия и Узбекистан.

Российское правительство также стимулирует процесс выдвижения рубля в статус валюты, в которой совершаются международные расчеты. Так, рубль используется в расчетах со странами СНГ. Долгосрочной целью российского правительства является расширение масштаба использования рубля во внешнеэкономических отношениях со странами дальнего зарубежья, в частности БРИКС.

Таким образом, более активное участие юаня и рубля во внешнеэкономических отношениях создает предпосылки для уменьшения зависимости экономик России и Китая от доллара и перехода к процессу диверсификации своих золотовалютных резервов. Более широкое вовлечение национальных денежных единиц России и Китая в систему региональных и международных расчетов и повышение уровня ликвидности валютного рынка юаня и рубля возможны только при совместных усилиях российского и китайского правительств, уполномоченных банков двух стран и эффективном функционировании их интегрированной финансовой инфраструктуры.

В рамках российско-китайского сотрудничества в области финансов и торговли основной проблемой является усиление конкуренции юаня и доллара на мировом рынке. В условиях глобализации современной мировой экономики, в свою очередь, валютный рынок юаня и рубля сталкивается с интенсивной конкуренцией со стороны более ликвидного сегмента валютного рынка юаня и доллара, которая обостряется из-за активной деятельности крупнейших банков мира. Так, в 2010 г. крупнейший электронный брокер ICAP создал площадку для торговли юанем EBS с подразделением в Гонконге. И по данным этого брокера, в 2011 г. объем торгов юанем на электронной платформе EBS вырос на 50 % по сравнению с предыдущим периодом, составив в целом 92 млн. долл. При этом величина сделок с юанем на регулярной основе увеличилась с 5 до 10 млн. долл., а операции с отдельными физическими и юридическими лицами превысила 20 млн. долл. в тот же период. Весной 2011 г. брокерская фирма RBC Capital Markets осуществила запуск торговой платформы для сделок с юанем на рынках спот, своп и фьючерсных контрактов. Крупнейшие банки мира, включая Deutsche Bank, Citigroup, JP Morgan, HSBC, Standard Chartered и др., активно участвуют в торгах на офшорном юаневом рынке в Гонконге по валютной паре юань/доллар. Например, Deutsche Bank, который начал торговать юанем в 2010 г., заявил, что к 2011 г. его среднедневной объем сделок с юанем впервые превысил 1 млрд. долл. Также по данным Deutsche Bank, 20–30 % глобальной офшорной торговли юанем осуществляется через электронную систему этого банка.

Другие крупнейшие мировые банки видят большой потенциал увеличения спроса на юань среди своих клиентов. Например, согласно опросу, проведенному банком HSBC в 2011 г., около 45 % респондентов планировали использовать юань для реализации сделок с юанем в 2012 г., а 33 % ответили, что рассмотрят предлагаемые варианты новых инвестиционных вложений в китайскую валюту [126].

Российские банки тоже участвуют в торгах с юанем, однако в их сделках доминирует валютная пара юань/доллар, на которую в 2011 г. приходилось 2/3 всех их операций с юанем, в то время как валютная пара юань/рубль занимала 1/3 данных трансакций. Для более активного развития рынка валютной пары юань/рубль необходимы инструменты продвижения рубля в качестве валюты международных расчетов и создание прямых котировок по отношению к валютам крупнейших торговых партнеров России без посредничества доллара.

Сравнительные данные по величине валютной торговли парой юань/доллар, с учетом совокупного использования юаней и рублей при опосредовании внешнеторговых контрактов между Россией и Китаем, показывают, что в 2011 г. на российском валютном рынке на последние приходилось около 8 % общей величины трансферов в валютах этих стран. Однако при этом только 2 % внешнеторгового оборота России и Китая опосредовалось в юанях и рублях.

Несмотря на активное продвижение юаня на мировые валютные рынки, ключевые валюты развитых стран продолжают доминировать в мировой торговле. Так, по данным Банка международных расчетов, до 80–90 % мирового экспорта опосредуется в долларах, 50–60 % – в евро и 32 % – в японских иенах. Среди группы развивающихся стран доля использования местных валют во внешнеэкономических расчетах по валютным контрактам с ограниченной конвертируемостью не превышает 1–3 %. В числе этих стран только Китаю удалось за последние несколько лет либерализации операций с юанем увеличить долю национальной валюты во внешнеэкономических расчетах с 2 до 7–8 % начиная с 2011 г. Тем не менее, в соответствии с прогнозами банка HSBC в течение следующих 3–5 лет можно ожидать увеличения использования юаня во внешнеторговых сделках с развивающимися странами до 50 % в совокупных расчетных операциях Китая с ними. Это означает, что к 2015 г. объем совершенных внешнеторговых сделок в юанях достигнет 2 трлн. долл. На этом основании также можно утверждать, что и во взаимных отношениях России и Китая произойдет некоторое увеличение использования юаня и рубля в расчетах по внешнеторговому обороту обеих стран, который к 2015 г. должен составить 100 млрд. долл.

2.3. I for India— Индийская рупия и особенности ее интернационализации

Анализируя современные тенденции развития индийской экономики, можно выделить несколько факторов, которые закладывают основы интернационализации рупии, включая большие золотовалютные резервы и стабильные темпы роста национальной экономики в целом. Индия, как и другие страны БРИКС, приняла достаточно осторожный подход к либерализации внешнеэкономических операций. Например, индийское правительство не допускает официального использования рупии в международных сделках, за исключением Непала и Бутана, хотя имеются некоторые признаки, указывающие на то, что индийская национальная валюта начинает проникать на рынки других стран Азии. При этом существуют серьезные проблемы на пути интернационализации индийской рупии, поскольку этот процесс может привести к увеличению волатильности ее обменного курса и тем самым негативно повлиять на экспортные возможности Индии. При интернационализации индийской рупии экономика этой страны также может столкнуться с риском, связанным с оттоком краткосрочного, спекулятивного капитала и портфельных инвестиций нерезидентов. Также у Индии систематически накапливается достаточно серьезный дефицит торгового и платежного баланса. Поэтому внешнеэкономические операции с капиталом в Индии относительно ограниченны, и индийский финансовый рынок испытывает недостаток глубины по сравнению с развитыми странами. Во внешнеторговых сделках для опосредования экспортно-импортных операций индийская рупия используется крайне редко и в небольших количествах. Например, в 2011 г. Иран принял оплату своего экспорта нефти в Индию в рупиях на сумму 1,53 млрд. долл. Но для широкой интернационализации рупии, по крайней мере в Азии, необходимы более активные меры и политико-экономические решения.

Существуют и другие примеры международного использования индийской рупии. Так, по данным Банка международных расчетов, в 2010 г. ежедневный объем торговли валютных пар с участием индийской рупии составлял около 36 млрд. долл., что указывает на достаточно стабильный рост индийского экспорта на мировом рынке. В свою очередь, Резервный банк Индии провел исследование, согласно которому индийская рупия является официальной валютой для международных расчетов в таких странах, как Кувейт, Бахрейн, Катар, Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) и Малайзия. Наконец, еврорупия как валюта, выпущенная за пределами страны-эмитента, была введена индийским правительством в качестве замены национальной денежной единицы (рупии) во внешнеэкономических расчетах с участием Резервного банка Индии с 1 мая 1959 г. и стала обращаться в странах Персидского залива. Однако после того как индийское правительство осуществило девальвацию рупии 6 июня 1966 г., Оман, Катар и ОАЭ заменили еврорупию на свои национальные валюты, тогда как Кувейт и Бахрейн сделали это несколько ранее – в 1961 и 1965 гг. соответственно.

Интернационализация валюты конкретной страны является составной частью общей внешнеэкономической политики и стратегии государства и поэтому зависит от широкого спектра целей и задач страны-эмитента. Позиция индийского правительства относительно вопросов интернационализации рупии имеет несколько иной характер, а именно: Индия пока не может позволить официальное использование своей национальной валюты, за исключением таких стран, как Бутан и Непал. Так, национальная денежная единица Бутана нгултрум жестко привязана к индийской рупии, и обе валюты допускается использовать в этой стране на равных правах. Также индийская рупия используется в локальных сделках на границе Индии и Непала. Жесткая привязка валют Бутана и Непала к индийской рупии основана на доверии к экономике Индии, ее месту и роли в современной мировой экономике. Однако в 2013 г. имела место существенная девальвация рупии по отношению к доллару, когда курс установился на уровне 70 рупий за доллар. К концу 2014 г. курс рупии к доллару стабилизировался и составил около 63 рупий за доллар.

Индия, как и большинство стран мира, осуществляет расчеты по внешнеторговым операциям в долларах (табл. 2.9), и попытки увеличить использование индийской рупии в международных сделках не дали пока значимых результатов, поскольку страны с национальными валютами, которые также не являются международными по характеру и функциям, не обладают необходимой инфраструктурой для страхования своей экономики от внешних финансовых рисков, присущих спекулятивным потокам капиталов на мировых рынках. Табл. 2.9 показывает, что в экспортных сделках доля доллара как валюты внешнеэкономических расчетов оставалась стабильно высокой на протяжении 2005–2013 гг. При этом в расчетах по экспортно-импортным операциям заметно уменьшение доли евро. Рост использования в расчетах с иностранными контрагентами валют других государств, включая индийскую рупию, происходит весьма медленно и в очень ограниченных объемах. По данному показателю рупия не выполняет функции международной валюты.

Таблица 2.9

Внешнеторговые расчеты Индии по экспортно-импортным операциям в 2005–2013 гг. по валюте сделки (%)

Источник: Reserve Bank of India.

По сравнению с другими странами мира доля Индии в общем объеме торговли на международном валютном рынке весьма мала. Согласно данным Банка международных расчетов, средний дневной объем торгов Индии в общем обороте мирового валютного рынка составляла в 2010 г. лишь 0,9 % по сравнению с показателем Великобритании (34,1 %) и США (16,6 %). Тем не менее, за последние 10 лет доля Индии в совокупной величине валютных сделок на мировом рынке значительно увеличилась: так, в 1998 г. она составляла 0,1 %, 0,2 % – в 2001 г., 0,3 % – в 2004 г. и 1 % – в 2013 г. (табл. 2.10).

Таблица 2.10

Среднедневной оборот некоторых валют на мировом рынке в 1998–2013 гг. (%)

Источник: BIS.

Существуют также экспертные оценки, в соответствии с которыми индийская рупия принимается в качестве валюты сделки в Сингапуре, Малайзии, Гонконге, Индонезии, Шри-Ланка и Великобритании. Центральный банк Непала имеет в своих официальных резервах облигации индийского казначейства.

В целом, можно выделить несколько центров офшоризации индийской рупии. Данные центры возникают в связи с ростом спроса на эмиссию вне территории эмитента таких ценных бумаг в рупиях, как облигации, при условии вложения капитала иностранными инвесторами на индийский национальный рынок долговых ценных бумаг, выраженных в рупиях. Первые офшорные облигации, выраженные в рупиях, с периодом погашения на 3 года на сумму 1 млрд. рупий были выпущены Межамериканским банком развития в феврале 2007 г. В мае 2007 г. этот же банк осуществил дополнительную эмиссию офшорных облигаций, выраженных в рупиях, сроком погашения на 10 лет и общей суммой в 1,5 млрд. рупий. В июне 2007 г. Всемирный банк эмитировал данные облигации в объеме 1,25 млрд. рупий с 3-летним сроком погашения. В июле 2007 г. аналогичную эмиссию осуществил Европейский банк реконструкции и развития с номиналом в 1 млрд. рупий и сроком погашения 5 лет. Наконец, Международная финансовая корпорация выпустила первые облигации в рупиях в объеме 100 млн. долл., и эта сумма является частью новой кредитной линии данного подразделения Всемирного банка общим номиналом в 1 млрд. долл.

Среди стран Азии Индия занимает важную позицию по темпам экономического роста и объему внешней торговли. ВВП Индии составляет более 1 трлн. долл. и с учетом среднегодовых темпов роста на уровне 8,5 % имеет потенциал выйти в лидеры стран мира. Индия также играет всё большую роль в качестве локомотива экономического развития в регионе наряду с Китаем. Она образует более тесные интеграционные связи преимущественно со странами Восточной Азии. Так, Индия расширяет внешнюю торговлю со странами Азиатского клирингового союза (АКС)3. В индийском экспорте на долю этих стран приходится 6 %. При этом Индия импортирует из стран АКС около 5 % всей продукции. Основные товары, которые Индия экспортирует в страны АКС, охватывают топливо, черные металлы, химические продукты и химикаты, древесину и текстиль. В то же время страны АКС ввозят на территорию Индии такие товары, как продукты обрабатывающей промышленности и инжиниринга, топливо и химикаты.

Курс индийской рупии преимущественно определяется в зависимости от соотношения спроса и предложения валюты и не привязан к конкретной резервной валюте. Официальные золотовалютные резервы Индии одни из крупнейших в регионе и составляют 300,21 млрд. долл.

Интернационализация индийской рупии может обеспечить выгоды для страны-эмитента. Например, она может способствовать повышению темпов экономического роста благодаря более интенсивной интеграции в мировую экономику как по объемам внешней торговли, так и по доле в международном движении капитала. Среди других положительных сторон интернационализации индийской рупии можно выделить экономию на сделках с иностранной валютой, облегчение торговли с зарубежными государствами и сокращение зависимости Индии от иностранной свободно конвертируемой валюты.

При этом следует обратить внимание и на некоторые отрицательные аспекты, связанные с интернационализацией индийской рупии для экономики ее эмитента. Основная проблема заключается в том, что с увеличением использования рупии во внешнеэкономических сделках национальная экономика Индии будет в большей степени зависеть от внешних факторов, с учетом более широких возможностей резидентов и нерезидентов на ввоз и вывоз капитала. Если иностранные субъекты держат большое количество национальной валюты, особенно в офшорных зонах, то индийская рупия может быть подвержена постоянным колебаниям ввиду неподготовленности страны к более глубокой интеграции в мировую экономику.

Интеграция Индии в международную финансовую архитектуру в сочетании с различиями в ставках и режимах налогообложения и ограничениями на использование рупии нерезидентами закономерно привела к формированию офшорных форвардных рынков без непосредственной доставки валюты. Условиями развития такого офшорного рынка являются конвертируемость рупии и увеличение ее использования в мировом ценообразовании, покупке, продаже валюты и урегулировании внешнеторговых сделок. Также неотделимой составляющей международного использования рупии является функционирование офшорного рынка для проведения различных финансовых сделок за пределами страны-эмитента. Форвардный контракт на покупку или продажу рупии без непосредственной доставки валюты, как правило, представляет собой форвардный контракт аутрайт, который дополнительно заключается на разницу, урегулируемую наличными средствами. В результате рыночные ожидания изменений обменного курса рупии и процентных ставок Резервного банка Индии образуют основу для арбитражных сделок и оказывают давление на национальный рынок. Самыми распространенными среди азиатских валют на форвардном рынке без непосредственной доставки валюты в настоящее время являются южнокорейская вона, новый тайваньский доллар и китайский юань. К ним в скором времени присоединится индийская рупия.

К настоящему времени уже сформировался рынок наличной валюты индийской рупии за пределами страны-эмитента на Ближнем Востоке и в Юго-Восточной Азии. Форвардный рынок рупии без непосредственной поставки, который еще недавно был весьма малым и практически неликвидным, значительно увеличился в размере за последние несколько лет. Так, в 2003–2004 гг. его объем оценивался в 100 млн. долл. в день, а к 2008–2009 гг. этот показатель превысил 800 млн. долл. (табл. 2.11). Хотя вывоз индийской рупии выше определенных размеров (очень ограниченных) не допускается, за пределами страны-эмитента в настоящее время обращается значительный объем этой национальной валюты в физической форме, особенно в тех странах, где образовались достаточно сильные индийские диаспоры. Данное обстоятельство является показателем роста использования индийской рупии за рубежом.

Таблица 2.11

Средняя величина сделок за день с валютами некоторых стран на форвардном рынке без непосредственной поставки в 2003–2009 гг. (млн. долл.)

Источники: HSBC, Deutsche Bank.

В 2008 г. Индия заключила двустороннее соглашение своп с Японией, которое позволило обеим странам обмениваться своими национальными валютами в объеме до 3 млрд. долл. Однако данный контракт предполагает использование доллара США. Если Индия будет заключать больше таких двусторонних контрактов с другими развивающимися странами, как в случае с Китаем, с участием рупии с одной стороны сделки и валюты партнера – с другой, то такая тенденция станет основой более интенсивной интернационализации индийской рупии.

В целом, индийская национальная валюта постепенно переходит к разряду полностью конвертируемой. Этому будет способствовать рост доли Индии в мировом валовом продукте, несмотря на то что в настоящее время ее доля на мировом рынке относительно мала. В соответствии с прогнозом МВФ к 2050 г. ВВП Индии вырастет на 2900 % по сравнению с 2010 г., в то время как для Китая этот показатель составит 1415 %. Также Индия становится мировым центром технологического развития. По сравнению с Китаем в Индии имеются более открытые по отношению к внешнему рынку финансовые институты, и Мумбаи обладает необходимой инфраструктурой и институциональной базой, которые требуются для формирования и развития международного финансового центра.

2.4. C for China – Китайский юань как валюта глобального порядка

В 1996 г. Китай принял статью VIII Устава Международного валютного фонда, и, в принципе, с этого времени началась либерализация текущих сделок с юанем. Однако юань все равно практически не использовался в трансграничных сделках и внешнеэкономических расчетах. В июле 2009 г. в Китае была внедрена пилотная программа по осуществлению внешнеторговых сделок в юанях Народным банком Китая и соответствующими уполномоченными кредитно-денежными институтами. Данная программа позволила участвующим в пилотной схеме компаниям в Шанхае и четырех городах провинции Гвандонг урегулировать внешнеторговые сделки с Гонконгом и странами АСЕАН в юанях. В июне 2010 г. действие этого механизма было распространено на компании 20 провинций, автономных зон и муниципалитетов с прямым управлением для осуществления внешнеторговых сделок с остальным миром. При этом экспорт был ограничен компаниями пилотной схемы. В дальнейшем данный механизм постепенно расширял свое действие, и в настоящее время компании во всех регионах и провинциях Китая имеют право осуществлять трансграничные сделки в юанях.

Трансграничные денежные переводы в юанях были разрешены впервые в июле 2009 г. До этого момента любые трансакции в юанях были ограничены сферой торговли. Однако с июня 2010 г. эти сделки стали охватывать все текущие внешнеторговые операции, включая сектор услуг.

Присутствие юаня на внешних рынках наращивается по мере интернационализации этой валюты. Многие мировые валютные рынки конкурируют за право приобретения статуса офшорных рынков юаня для реализации сделок с китайской валютой за рубежом.

Гонконг обладает преимуществом по сравнению с другими офшорными центрами юаня, поскольку он одновременно является территорией Китая и, до определенной степени, независимым государством, так как международные организации ведут учет всех внешнеторговых сделок и сделок с капиталом этой территории отдельно от Большого Китая. Основная доля офшорных сделок с юанем проходит именно через Гонконг. Гонконг был и первоначальным экспериментальным центром для развития офшорного рынка юаня. Внешнеторговые сделки в юанях были разрешены в Гонконге в 2003 г. В это же время были созданы депозиты в юанях, и начали появляться финансовые институты, которые выпускали кредитные карты в юанях. К июлю 2010 г. Администрация по кредитно-денежному регулированию Гонконга существенно облегчила нормативно-правовые акты, касающиеся использования юаня на его территории. Это означало, что теперь юань мог быть использован во внешнеэкономических расчетах, как и любая другая иностранная валюта. В августе 2010 г. на межбанковском валютном рынке Гонконга был дан старт сделкам с иностранной валютой и другими финансовыми инструментами с участием юаня. На валютном рынке Гонконга накопленная величина сделок с юанем в настоящее время составляет около 15 млрд. юаней по валютной паре доллар/юань, что в 10 раз больше сделок по валютной паре иена/юань на токийском валютном рынке. Также начиная с середины 2010 г. совокупный объем депозитов в Гонконге увеличился и составил к июлю 2012 г. более 563,2 млрд. юаней. В дополнение к торгам наличным юанем гонконгские компании и компании-нерезиденты получили доступ к более широкому спектру финансовых инструментов, выраженных в юанях, включая юаневые облигации Dim Sum. В 2011 г. общая эмиссия облигаций Dim Sum достигла 107,9 млрд. юаней.

После Гонконга крупнейшими валютными рынками офшорного юаня стали Лондон и Сингапур. В сентябре 2011 г. правительства Китая и Великобритании подписали соглашение о сотрудничестве в сфере создания и развития рынка офшорного юаня в Лондоне. В апреле 2012 г. банк HSBC стал первым крупным финансовым институтом, который осуществил эмиссию облигаций в юанях на Лондонской бирже. В конце 2011 г. между правительствами Японии и Китая было подписано аналогичное соглашение об укреплении финансового сотрудничества, целью которого является преимущественно создание офшорного рынка юаня в Токио. Данные двусторонние соглашения составляют новую основу развития для самих международных финансовых центров в Лондоне и Токио посредством участия в процессе интернационализации китайского юаня.

Органы кредитно-денежного регулирования Китая указывают на то, что процесс либерализации внешнеэкономических операций с капиталом при участии юаня будет осуществляться поэтапно, в течение достаточно длительного времени. В феврале 2012 г. департамент статистики Народного банка Китая опубликовал отчет, в котором были выделены основные условия ускорения либерализации операций с капиталом при участии юаня во внешнеэкономических расчетах, а именно:

1) либерализация перемещения прямых иностранных инвестиций была достигнута в краткосрочном периоде в 2013 г.;

2) в среднесрочном периоде (от 3 до 5 лет) будут произведены изменения либерализационного характера в сфере регулирования коммерческих кредитов, которые являются основой функционирования торговли и промышленности;

3) в долгосрочном периоде (от 5 до 10 лет) необходимо дальнейшее развитие и укрепление национальных финансовых рынков Китая.

С особой осторожностью будет протекать либерализация сделок, связанных с куплей-продажей недвижимости, акций и долговых ценных бумаг. При этом процесс либерализации не затронет сферу краткосрочного внешнего долга, поскольку он по характеру является очень спекулятивным.

В августе 2010 г. Народный банк Китая предоставил возможность иностранным центральным банкам и уполномоченным банкам за рубежом участвовать во внешнеэкономических расчетах с использованием юаня для инвестиций в ценные бумаги, которые в сделках национальных банков Китая выступают наравне с государственными облигациями. Это позволило привлечь в Китай иностранные инвестиции в ценные бумаги, выраженные в юанях, хотя объем денежных средств в юанях ограничивался величиной двусторонних контрактов своп между центральными банками для целей урегулирования внешнеэкономических связей. При этом нельзя использовать юани, уже находящиеся в обращении за рубежом и полученные путем новых приобретений через посредство сделок с иностранной валютой при участии китайской денежной единицы.

В январе 2011 г. Народный банк Китая принял постановление об управлении внешнеэкономических расчетов в юанях в операциях, связанных с прямыми иностранными инвестициями, осуществляемыми китайскими компаниями за рубеж. В то же время объем юаневых кредитов компаниям, участвующим в этих операциях с иностранным инвестированием, ограничивается допустимым уровнем вывоза капитала из Китая за год.

В свою очередь, в октябре 2011 г. министерство торговли КНР опубликовало постановление о трансграничных расчетах в юанях по прямым иностранным инвестициям, а Народный банк Китая – об управлении расчетами в юанях для целей прямых зарубежных капиталовложений в иностранные предприятия. Таким образом, принятые документы предоставили иностранным инвесторам возможность вкладывать прямые инвестиции в экономику Китая в юанях. При этом было дано разрешение и на получение кредитов из-за рубежа (в форме внешнего долга).

Китай проводит достаточно активную внешнеэкономическую политику, которая, в частности, предполагает и постепенную интернационализацию юаня. Такая политика в экономической литературе характеризуется в качестве минилатерализма [33, 95], то есть вовлечения подгрупп стран, либо являющихся членами конкретного многостороннего института, либо выходящих за его пределы, когда последний не может решить определенные проблемы и достичь соглашения по важнейшим вопросам всех своих стран-членов. Минилатерализм Китая в финансовой сфере насчитывает около 15 лет, на протяжении которых эта страна стала участником регионального финансового сотрудничества, создав такие институты, как Новый банк развития (НБР), Резервное соглашение о форс-мажорных финансовых трудностях (РФС) и Азиатский инфраструктурно-инвестиционный банк (АИИБ). Центральным звеном данных региональных финансовых институтов является Китай.

Финансовый минилатерализм включает различные варианты субглобального финансового сотрудничества, например, в рамках «группы семи» или «группы двадцати». Китай начал активно проводить политику финансового минилатерализма в 2000 г., когда был создан фонд финансовой стабильности в Азии, называемый инициативой Chiang Mai, которая предполагала подписание целого ряда соглашений о валютных свопах с целью предоставления помощи странам – участникам этого фонда в случае острого кризиса ликвидности. Китай также был движущей силой в инициативе по созданию азиатского рынка облигаций в 2002 г. для стимулирования развития регионального рынка долговых ценных бумаг. Затем Китай расширил инициативу Chiang Mai, преобразовав двусторонние свопы в многосторонние соглашения в рамках многосторонней инициативы Chiang Mai. В настоящее время последняя представляет собой фонд финансовой стабильности в Азии с объемом резервов в иностранной валюте на сумму более 240 млрд. долл.

В 2014 г. участие Китая в политике финансового минилатерализма активизировалось в еще большей степени. Примером этого является создание в июле 2014 г. Банка развития стран БРИКС (подробнее см. п. 3.2). Наряду с этим финансовым институтом Китай стал учредителем фонда в рамках РФС с объемом в 100 млрд. долл., главная цель которого – помогать странам-участникам этого соглашения преодолевать краткосрочный дефицит платежного баланса и восстанавливать необходимый уровень финансовой стабильности в случае проблем, связанных с недостатком ликвидных средств. В октябре 2014 г. Китай и еще 20 стран подписали соглашение о создании АИИБ. В соответствии с инициативой китайской стороны первоначальный уставный капитал этого регионального банка развития будет составлять также 100 млрд. долл. Деятельность АИИБ сосредоточится на реализации инфраструктурных проектов в развивающихся странах Азии и других континентов.

По сравнению с предыдущими региональными финансовыми соглашениями Банк развития стран БРИКС, РФС и АИИБ в большей степени зависят от доминанты Китая и созданы как реакция развивающихся стран на недостаточно эффективную деятельность международных финансовых институтов, таких как МВФ и Группа Всемирного банка, во время глобального финансово-экономического кризиса 2008–2010 гг.

Банк развития стран БРИКС представляет собой альтернативный источник финансирования, в том числе инфраструктурных проектов в развивающихся странах, а также механизм, который будет способствовать более активному использованию национальных валют стран-участников во внешнеторговых сделках и трансграничном инвестировании. Хотя первоначальный вклад стран БРИКС в этот новый международный банк развития выражен в долларах, в долгосрочном периоде страны-участники в его рамках будут расширять использование своих валют. В свою очередь, так же, как и инициатива Chiang Mai и инициатива по созданию азиатского рынка облигаций, РФС является дополнительным звеном в обеспечении сети финансовой стабильности стран БРИКС в период кризиса ликвидности.

Банк развития стран БРИКС и АИИБ могут стать альтернативными инструментами валютной политики Китая в кратко- и долгосрочном периодах. В краткосрочном периоде они позволят Китаю сократить очень большую накопленную величину валютных резервов, которые приносят мало дохода. Так, за последние 10 лет управление быстро растущими золотовалютными резервами представляло для китайского правительства серьезную проблему, поскольку большинство этих резервов вложены в облигации Казначейства США с невысокой доходностью. Китай является крупнейшим в мире держателем этих облигаций в размере 1,3 трлн. долл. на конец 2013 г. Частично эту проблему могли бы решить инвестиционные проекты китайских компаний за рубежом [120]. В долгосрочном периоде Банк развития стран БРИКС и АИИБ создадут основу для увеличения использования юаня во внешнеэкономических сделках, что приведет к повышению темпов его интернационализации.

Вместе с Банком развития стран БРИКС и АИИБ инициатива по созданию азиатского рынка облигаций и РФС будут способствовать более активному участию китайского юаня на внутрирегиональном и глобальном рынках. Так, в рамках инициативы по созданию азиатского рынка долговых ценных бумаг Китай подписал большое количество соглашений о валютных свопах с другими странами и регионами. Некоторые из них основаны на долларе, но с течением времени они предполагают более широкое применение национальных валют стран-участников. Начиная с 2008 г. Китай заключил или возобновил в целом 35 региональных валютных свопов на общую сумму 2,8 трлн. юаней, или 440 млрд. долл. Китайское правительство рассматривает эти соглашения как этап на пути к более расширенному использованию юаня в трансграничной торговле и инвестировании. Такая интернационализация юаня, в свою очередь, будет способствовать развитию внешнеэкономических связей Китая с другими странами и стимулировать выход китайских компаний на региональные и мировые рынки [125].

В региональном финансовом сотрудничестве Китай встречает достаточно жесткую конкуренцию Японии. Например, при первоначальных вкладах в фонд инициативы по созданию азиатского долгового рынка в размере 120 млрд. долл. доли Японии и Китая составляли по 38,4 млрд. долл. В случае фонда гарантий кредита и инвестиций, который является одним из структурных подразделений, учрежденных с целью реализации инициативы по созданию азиатского долгового рынка, из общей суммы в 700 млн. долл. участие Китая и Японии было определено в равных долях по 200 млн. долл. И наоборот, в рамках БРИКС китайская экономика является лидером по многим показателям (табл. 2.12) и не имеет конкурентов, а именно: ВВП Китая и его золотовалютные резервы превосходят соответствующие совокупные показатели четырех остальных стран; темпы экономического роста Китая также намного выше последних. Основная доля вклада в капитал РФС принадлежит Китаю (41 из 100 млрд. долл.). Доля голосующих прав Китая в РФС близка к 40 %. То же относится и к Банку развития БРИКС.

Таблица 2.12

Основные макроэкономические показатели стран БРИКС в 2013 г.

Источник: World Bank.

Тем не менее фонды и международные финансовые институты, созданные по инициативе или с участием Китая, по своим объемам не сопоставимы с МВФ и МБРР (см. табл. 2.13). Также ведущие международные финансовые организации имеют более высокие кредитные рейтинги и поэтому могут быстрее и с меньшими затратами аккумулировать финансовые средства на международном рынке капитала, в отличие от Банка развития стран БРИКС или АИИБ и других минилатеральных институтов, созданных при участии Китая. При этом новые создаваемые минилатеральные финансовые институты находятся в зависимости от правил и процедур глобальных финансовых организаций. Например, в рамках многосторонней инициативы Chiang Mai и РФС 70 % объема кредитования странам, испытывающим недостаток ликвидных средств, привязано к программам МВФ для этих же стран.

Таблица 2.13

Сравнительные данные международных финансовых институтов, 2013 г.

Источник: официальные отчеты каждой из приведенных организаций.

Однако если экономика и финансовые ресурсы Китая и в будущем продолжат расти быстрыми темпами, то минилатеральные финансовые институты, сосредоточенные вокруг этой страны, усилят свою роль в системе международных валютно-кредитных и финансовых отношений. Их роль зависит от характера и качества финансовых и экономических реформ в Китае, а также от эффективного управления рисками, связанными с функционированием финансового сектора.

Одним из направлений реформы финансового сектора Китая является создание и функционирование рынков деривативов, например, фьючерсов на биржевые индексы. Рынок этого вида деривативов в Китае представляет собой торговую площадку, на которой доминируют частные инвесторы, – в противоположность институциональным, как в других сегментах китайского финансового сектора. Также рынок фьючерсов на биржевые индексы стал первым на территории Большого Китая, где осуществляется купля-продажа фьючерсных контрактов на котировки курсов акций китайских компаний. До начала работы этого рынка инвесторы заключали такого рода контракты на офшорных рынках фьючерсов на биржевые индексы в Сингапуре и Гонконге. Первый фьючерсный контракт на индекс ценных бумаг 300 крупнейших китайских компаний (China Securities Index 300 – CSI300) на территории Большого Китая был продан 16 апреля 2010 г. на специально созданной Китайской финансовой фьючерсной бирже в Шанхае (CFFEX). В 2012 г. рынок фьючерсных контрактов на биржевой индекс CSI300 стал крупнейшим в мире: на нем действовало 93,3 млн. фьючерсных контрактов с номинальной стоимостью 12,1 трлн. долл. В то же время данный рынок жестко регулируется и регламентируется со стороны органов финансового контроля Китая. Здесь имеют место высокие барьеры для входа и специфическая структура инвесторов, а именно: 98 % участников рынка фьючерсов на биржевой индекс CSI300 являются розничными инвесторами, и около 2 % – иностранными институциональными инвесторами, страховыми и трастовыми компаниями. При этом на сделки розничных инвесторов приходится 70 % совокупных открытых позиций рынка. Остальная часть распределена между институциональными инвесторами.

Биржи в Шанхае и Шеньчжене, основанные соответственно в 1990 и 1991 гг., к настоящему времени стали крупнейшими рынками ценных бумаг в Юго-Восточной Азии. На конец 2012 г. совокупная рыночная капитализация Шанхайской биржи составила 2,55, а Шеньчженьской – 1,15 трлн. долл. Они стали основными конкурентами Токийской биржи с капитализацией 3,5 трлн. долл. В тот же период общая рыночная капитализация Нью-Йоркской фондовой биржи Euronext превысила 14 трлн. долл. [129].

Первоначально рынки акций в Шанхае и Шеньчжене подразделялись на рынки А- и В-акций, что означало строгую градацию участников торгов. Резиденты имели право продавать и покупать только А-акции, а нерезиденты – В-акции. Отмена данного деления была осуществлена в два этапа. На первом этапе, чтобы повысить обеспеченность ликвидными средствами и капитализацию рынка В-акций, Комиссия по регулированию ценных бумаг КНР (КРЦБК) предоставила право национальным, внутренним инвесторам (или резидентам) выходить на этот рынок в начале 2001 г. На втором этапе, в конце 2002 г., была завершена либерализация рынка А-акций с целью стимулирования притока иностранных инвестиций. Однако вход на рынок А-акций до сих пор ограничен кругом квалифицированных (сертифицированных) иностранных институциональных инвесторов (КИИИ), которые могут участвовать в особой системе сертифицирования (или лицензирования).

Индекс CSI300 также является первым биржевым индексом, который достаточно широко охватывает динамику функционирования бирж в Шанхае и Шеньчжене на территории Большого Китая. Начало расчета этого индекса относится к 8 апреля 2005 г. Данные по нему составляет и публикует Компания по индексированию ценных бумаг КНР. Индекс CSI300 представляет 300 ценных бумаг с наибольшей капитализацией, которые активно торгуются и зарегистрированы на бирже Шанхая (где совершаются сделки со 195 ценными бумагами) и Шеньчжене (остальные 105 акций). КРЦБК одобрила торги и выпуск финансовых фьючерсных контрактов в 2006 г., и в сентябре 2006 г. начала свою работу Китайская биржа финансовых фьючерсов. В октябре 2006 г. был продан первый контракт на приобретение ценных бумаг, котирующихся по индексу CSI300. Контракты такого рода торговались на этой бирже вплоть до 16 апреля 2010 г., пока не был введен в строй рынок фьючерсов на индекс компаний CSI300.

При этом китайское правительство определило перечень рынков по конкретным, достаточно жестким критериям, создающим высокие барьеры для входа. Одним из таких критериев является сумма сделки по контракту, которая определяется по формуле: стоимость индекса ценной бумаги на фьючерсном рынке CSI300, умноженная на 300 юаней (или около 48 долл.). Относительно большой множитель (300 единиц), как правило, не дает возможности участвовать в торгах на этом рынке мелким инвесторам. Следующим ограничением является максимальное число фьючерсных контрактов, которыми допускается торговать одновременно. Это число составляет пять контрактов, и срок их окончания приходится на три следующих за датой заключения месяца либо ограничивается двумя ближайшими месяцами до окончания квартала (март, июнь, сентябрь и декабрь). Третья пятница каждого месяца является расчетным днем, когда производится клиринг или взаимозачет. При этом цена расчета определяется как средняя арифметическая значений индекса ценных бумаг CSI300 с немедленной поставкой (рынок спот) в течение двух последних часов одной торговой сессии. Ценовой лимит ±10 % расчетной стоимости по контракту в последний торговый день устанавливается с целью ограничения чрезмерных колебаний курса конкретной акции. Однако в случае, если ежедневные изменения цены фьючерса превышают 6 % и имеют продолжительность более одной минуты, то спред между ценой продажи и ценой покупки ограничивается до ±6 %, и это ограничение действует в течение следующих 10 минут. Такая процедура вызвана необходимостью стабилизации фьючерсного рынка при сильных колебаниях конъюнктуры.

Не менее существенным барьером для участия в торгах на рынке фьючерсов по индексу CSI300 является и то обстоятельство, что еще до момента открытия счета для торговли фьючерсами инвесторам необходимо депонировать на бирже не менее 500 тыс. юаней (или около 81 тыс. долл.). Размер же минимального торгового счета составляет 1 млн. юаней. Число фьючерсных контрактов на одном специальном счете не должно превышать 100 единиц, однако его можно увеличить при согласовании с администрацией биржи. Национальные взаимные фонды как участники торгов на фьючерсной бирже могут иметь длинную позицию по этим деривативам при инвестировании не более 10 % всех активов, находящихся в их управлении, и короткую позицию – до 20 % совокупных активов. Также инвесторам необходимо иметь соответствующий опыт в торговле фьючерсами на биржевые товары или фьючерсами на индексы ценных бумаг. Первоначально иностранные инвесторы не допускались к торгам на этом рынке вплоть до 4 апреля 2011 г., когда это было разрешено делать ограниченному числу КИИИ. То же требование распространяется на акционерные, балансовые фонды и фонды резервного капитала. В целом, высокие барьеры для участия в торгах на фьючерсной бирже по индексу CSI300, а также предельная величина контрактов говорят о том, что данный производный инструмент предназначен для функционирования без участия спекулянтов.

На подготовительном этапе перед непосредственным началом торгов фьючерсными контрактами по индексу CSI300 инвесторам давалось право участвовать в купле-продаже деривативов на офшорных рынках фьючерсных контрактов с немедленной поставкой и фьючерсных контрактов на индексы в Сингапуре и Гонконге. Примером индекса, который участвовал в торгах на гонконгском рынке, является китайский биржевой индекс 50 А-акций по версии Financial Times, который представляет собой индекс 50 А-акций крупнейших по объему рыночной капитализации компаний Китая, изменяющийся в режиме реального времени. Котировки по этому индексу начались 21 июля 2003 г., а их стартовым значением было 5000 базисных пунктов. Сингапурский биржевой индекс 50 китайских А-акций по версии Financial Times получил свое развитие также в офшорной зоне, где фьючерсные контракты заключались в долларах. Первый фьючерсный контракт на офшорном сингапурском рынке был заключен 5 сентября 2006 г. Ввиду жесткой конкуренции со стороны фьючерсного рынка, на территории Большого Китая 23 августа 2010 г. на офшорном фьючерсном рынке китайских А-акций в Сингапуре был произведен ряд существенных изменений. В частности, долларовый множитель, на основе которого определяется объем фьючерсного контракта на сингапурской офшорной бирже, был снижен с 10 до 1. Это означает, что, например, при закрытии торгов индексными фьючерсами на уровне 8540 базисных пунктов 4 января 2013 г. цена одного такого дериватива составляла 8540 долл. Данные изменения привели к увеличению продолжительности торговой сессии, снижению барьеров для входа на офшорный рынок, уменьшению размера контрактов, сокращению требований по разнице между ценой покупки и ценой продажи конкретного дериватива и, в целом, к резкому росту объема торгуемых 50 А-акций крупнейших китайских компаний.

Несмотря на то что оборот фьючерсного рынка 50 А-акций составляет лишь 9 % от соответствующего показателя фьючерсного рынка индекса CSI300, первый рынок обладает рядом преимуществ по сравнению с более крупным рынком в Шанхае. Первое преимущество состоит в том, что сингапурский офшорный рынок 50 китайских А-акций имеет значительно меньше барьеров для входа инвесторов, поскольку здесь меньше размер контрактов и ниже уровень стартового капитала. Второе преимущество заключается в более выгодном режиме работы биржи, а именно: фьючерсный рынок 50 А-акций открывается на 15 минут раньше и закрывается на 10 минут позже рынка фьючерсных контрактов на индекс CSI300. Также на первом нет обеденного перерыва. Поэтому инвесторы на сингапурской офшорной бирже получают возможность участвовать в более продолжительной торговой сессии. Третье преимущество выражается в дополнительной торговой сессии Т+1 на фьючерсном рынке 50 китайских А-акций, которая длится вплоть до наступления следующего дня работы биржи. Это означает, что в случае форс-мажорных ситуаций инвесторы могут принимать участие в расширенных торговых сессиях Т и Т+1 на рынке фьючерсов 50 китайских А-акций. Четвертое преимущество состоит в том, что фьючерсные контракты на куплю-продажу А-акций 50 крупнейших китайских компаний заключаются в долларах, что особенно удобно для иностранных инвесторов. Наконец, пятое преимущество характеризуется тем, что на фьючерсном рынке ценных бумаг по индексу CSI300 действует система, жестко привязанная к регламенту книги заказов, в то время как на рынке фьючерсов 50 китайских А-акций работают маркетмейкеры, что обеспечивает дополнительную ликвидность.

Еще одним важным индексом китайских компаний является Hang Seng China Enterprise Index (HSCEI), который представляет собой индекс ценных бумаг, взвешенных по уровню рыночной капитализации. Он рассчитывается, составляется и публикуется компанией Hang Seng Index. Торги по этому индексу начались 8 августа 1994 г. Индекс HSCEI отслеживает движение котировок 40 ведущих Н-акций, выраженных в юанях и эмитируемых государством на основании законов КНР. При этом данные ценные бумаги заносятся в листинг на Гонконгской бирже. Однако, несмотря на то что номинальная стоимость этих ценных бумаг устанавливается в юанях, подписка и торговля ими осуществляются в гонконгских долларах.

Торговля фьючерсными контрактами на куплю-продажу акций по индексу HSCEI началась 3 декабря 2003 г. При этом сделки по данным контрактам совершаются по тому же алгоритму, как и работает сам индекс. Все фьючерсные контракты на этом рынке заключаются в гонконгских долларах, а их объем ограничивается 50-кратной величиной фьючерсного индекса. Значение этого индекса 4 ягваря 2013 г. составляло 11 914 базисных пунктов, то есть максимальная стоимость одного фьючерсного контракта составляла 595,7 тыс. гонконгских долларов (или 76,8 тыс. долл. США). Первоначальный спред по этому индексу установлен в размере 39,1 тыс. гонконгских долларов (или 5 тыс. долл. США).

Рассмотренные китайские биржевые индексы имеют точки соприкосновения. Так, все А-акции 50 крупнейших компаний Китая, торгуемые на Сингапурской бирже, представлены в индексе CSI300, а 28 из 40 акций, включенных в состав индекса HSCEI, занесены в листинг как первого, так и второго индексов. При этом только 3 акции индекса HSCEI присутствуют в индексе CSI300, тогда как 9 ценных бумаг индекса HSCEI не входят ни в индекс CSI300, ни в индекс сингапурской биржи 50 А-акций крупнейших китайских компаний. С начала своего функционирования в 2010 г. структура рынка акций по индексу CSI300 преимущественно оставалась неизменной. Так, по сравнению с фьючерсным рынком 50 А-акций, где около 80 % всех участников являются иностранными институциональными инвесторами, последние не имеют возможности участвовать в торгах на фьючерсном рынке индекса CSI300, поскольку они не подпадают под действие нормативно-правовых актов о КИИИ. В то же время китайские национальные и иностранные институциональные инвесторы, которые имеют право торговать на рынке индекса CSI300 на основании законов о КИИИ, как правило, предпочитают вкладывать средства в акции, занесенные в листинг индекса CSI300, нежели в фьючерсные контракты на акции по индексу 50 ведущих китайских А-акций.

Рынок фьючерсных контрактов CSI300 растет достаточно быстрыми темпами, а именно: в настоящее время его объем в 2,5 раза превышает соответствующие показатели для французского индекса CAC40 и немецкого индекса DAX30. Однако величина фьючерсного рынка CSI300 составляет всего около 0,3 % рынка фьючерсных контрактов на акции компаний, занесенных в листинг индекса EuroStoxx50. Также по величине средних дневных открытых позиций фьючерсный рынок CSI300 очень мал: его весовая доля в индексе CAC40 равна 0,15, в индексе DAX30–0,3 и EuroStoxx50–0,02.

По сравнению с рынком CSI300 рынок фьючерсных контрактов на торговлю 50 китайскими А-акциями еще меньше. Так, с учетом объема торгов его размер сравним с голландским фьючерсным индексом АЕХ и составляет 0,03 доли от величины фьючерсного рынка по индексу EuroStoxx 50. По показателю общей суммы открытых позиций доля рынка 50 А-акций равна 0,2 от соответствующего значения индекса DAX30 и 0,01 – EuroStoxx50. Что касается фьючерсного индекса HSCEI, то его дневной объем торгов составляет 0,3 доли рынка CAC40 и 0,04 – EuroStoxx50, тогда как его средняя дневная сумма открытых позиций не превышает 0,2 доли индекса САС40 и DAX30 и 0,98 доли – рынка АЕХ.

Таким образом, увеличение использования юаня во внешнеэкономических операциях существенным образом зависит от развития бирж акций китайских компаний. Рынок деривативов CSI300 находится в сфере жесткого контроля со стороны Комиссии по регулированию ценных бумаг КНР и характеризуется высокими барьерами, препятствующими более активному участию иностранных инвесторов, что, в свою очередь, ограничивает возможности интернационализации юаня через этот офшорный центр. На этом рынке доминируют национальные розничные инвесторы (китайские резиденты), что, в целом, не соответствует уровню других стран с развивающимися финансовыми рынками. Также этот рынок показывает очень высокий объем средних дневных торгов, но низкое значение суммы открытых позиций. Различия в типах инвесторов, жесткий характер регулирования китайского рынка фьючерсов, а также существование двух похожих офшорных рынков в Юго-Восточной Азии, где представлены аналогичные ценные бумаги, до определенной степени позволяют объяснить, почему рынок Китая по показателям зрелости в большей мере похож на рынки развитых стран, чем других стран с формирующимися финансовыми рынками.

В последнее время все большую значимость приобретает офшорный центр юаня в Лондоне. В 2012–2014 гг. здесь имел место серьезный рост использования юаня для финансирования сделок со стороны различных корпораций. На конец 2013 г. объем торговли в юанях на лондонском офшорном рынке составил около 43 млрд. юаней, что на 10 % больше по сравнению с предыдущим периодом. При этом наибольший рост имел место в опосредовании юанем экспортных операций.

Как и в предыдущие годы, основной объем торгов юанем в Лондоне в 2013 г. составляли валютные сделки, преимущественно представленные операциями спот и другими инструментами срочной доставки валюты. Торговля последними в 2013 г. увеличилась на 140 % по сравнению с предыдущим периодом и достигала в среднем за дневную торговую сессию 18,7 млрд. долл.

В рамках совокупности показателей валютного рынка торговля по сделкам спот продолжала расти быстрыми темпами, особенно в первой половине 2013 г., и в среднем за день превышала 5,6 млрд. долл., что на 123 % больше, чем в сопоставимом периоде 2012 г. Торговля прочими срочными продуктами в юанях на протяжении 2013 г. также показывала устойчивый рост, а именно: торговля форвардными юаневыми контрактами увеличилась на 81 % и составила 2,3 млрд. долл. Соответствующие показатели для валютных свопов установились на уровне 126 % и 7,6 млрд. долл., валютных опционов – 465 % и 3,1 млрд. долл. Это означает, что впервые со времени начала торгов юанем в Лондоне объем торговли срочными валютными инструментами превысил сделки с немедленной поставкой валюты. Совокупная величина торгов юанем в 2013 г. в среднем равнялась 25,3 млрд. долл. в день, что на 50 %, чем в 2012 г. (табл. 2.14).

Таблица 2.14

Объемы торговли отдельными срочными валютными деривативами в юанях на Лондонской бирже в 2011–2013 гг.

(по средней величине за торговую сессию), млрд. долл.

Источник: City of London Corporation.

В октябре 2013 г. Лондону было дано особое право на определение списка квалифицированных иностранных институциональных инвесторов для сделок с юанем, которое обеспечило данному международному финансовому центру укрепление своих позиций в офшорной торговле юанем.

В свою очередь, в марте 2014 г. Банк Англии и Народный банк Китая подписали соглашение о создании в Лондоне клиринговой системы для расчетов с юанем. При этом возможно и формирование дополнительной трансграничной межбанковской платежной системы, которая в случае ее одобрения обеими сторонами валютного договора включит новых участников и позволит иностранным коммерческим банкам урегулировать внешнеэкономические сделки с юанем через национальную или международную систему клирингов.

Несмотря на то что Лондон приобрел ведущую позицию как в опосредовании торговых сделок в юанях, так и в валютной торговле юанем, он все еще отстает по показателям развития вторичного рынка облигаций, выраженных в юанях. В 2011 и 2012 гг. имел место относительно высокий рост объема эмиссий юаневых облигаций на вторичном рынке в Лондоне, однако в 2013 г. он практически перестал существовать. Одной из причин такого отставания является недостаток ликвидности на рынках корпоративных облигаций, хотя спрос на юаневые облигации достаточно интенсивен в Лондоне. Китайские рынки долговых ценных бумаг, в целом, развиваются недостаточно быстро, поскольку здесь ощутим недостаток уровня кредитного риска, что усугубляется, прежде всего, малой транспарентностью и ликвидностью китайского рынка государственных облигаций.

Также в Лондоне была начата реализация программы по определению списка квалифицированных национальных институциональных инвесторов – участников внешнеэкономических сделок с юанем, которая позволит им осуществлять инвестиции на зарубежные рынки капиталов. Так, в соответствии с прогнозом Банка Англии при условии реализации этой программы внешняя валовая инвестиционная позиция Китая, которая в настоящее время составляет около 5 % мирового валового продукта, увеличится к 2025 г. до 30 %. Основными факторами такого роста могут стать следующие:

1) увеличение открытости финансовой системы Китая;

2) относительное повышение потоков капитала, образующегося в результате ускорения темпов роста ВВП Китая;

3) более глубокая интеграция Китая в мировую финансовую систему.

Однако рост китайской экономики в последние годы характеризуется некоторыми экономистами как достаточно нестабильный или турбулентный. Так, впервые за последние несколько лет китайский юань начал показывать динамику снижения обменного курса по отношению к другим валютам. Другой негативной тенденцией стало развитие в Китае теневой банковской системы. Об этом, в частности, говорит высокий показатель совокупного объема непогашенного кредита в теневой банковской системе (включает эмиссию корпоративных облигаций, реализацию трастовых финансовых продуктов, а также инструментов управления активами), который составил в 2013 г. около 31 трлн. юаней, или 30 % общенациональной величины непогашенного кредита. По сравнению с 2012 г. данный показатель вырос на 25 %. Такой существенный рост означает появление следующих рисков для экономики Китая в целом:

1) более низкие стандарты страхования кредитов;

2) увеличение финансового рычага;

3) риск, связанный с утратой ликвидности;

4) усиление колебаний экономической конъюнктуры и внутренних циклов;

5) потенциальные дефолты, которые могут оказать негативное воздействие на бухгалтерские балансы многих коммерческих банков.

Несмотря на то что китайское правительство достаточно жестко контролирует кредитную деятельность, в том числе крупнейших банков страны (Bank of China, China Construction Bank, Industrial and Commercial Bank of China, Agricultural Bank of China), наиболее яркой специфической чертой кредитного расширения и бума в Китае в последние годы стало наращивание объемов небанковского кредитования. Тем не менее, увеличение теневой банковской системы в Китае de facto означает более глубокую либерализацию национального финансового рынка. Расширение теневой банковской системы в Китае, с одной стороны, вызвано тем, что китайское руководство устанавливало жесткие лимиты на кредиты коммерческих банков, особенно местным органам самоуправления и государственным предприятиям, с другой стороны – ограничение ставок по депозитам привело к созданию альтернативных каналов, более привлекательных для кредиторов. При этом теневую банковскую деятельность можно рассматривать как альтернативный источник ликвидных средств, который снижает уровень системного риска, например, посредством предоставления кредитов частным компаниям и в недвижимость через структуры, не являющиеся предметом депозитных гарантий. Но китайская теневая банковская система работает преимущественно через сеть коммерческих банков (или структуры, которые функционируют на основе банковских гарантий), предоставляющих особые услуги в качестве способа привлечения клиентов повышенными процентными ставками. Это означает, что в этой ситуации отсутствует ответственность коммерческих банков в случае дефолта. В начале 2014 г. в Китае произошло первое банкротство такого рода, хотя, как правило, государство вмешивается в этот процесс и страхует коммерческие банки на основе гарантий правительства.

Особое место на китайском финансовом рынке занимает сектор трастовых компаний^4. Общая величина активов, которые находятся в управлении китайских трастовых компаний, выросла в семь раз за период 2007–2012 гг., превысив к концу 2013 г. 10 трлн. юаней. По данным аналитического агентства McKinsey, нынешний доход сектора трастовых компаний в долгосрочном периоде представляется весьма неустойчивым, и 88 % его общего объема находится под угрозой риска потери. Аналитики McKinsey утверждают, что систематическое банкротство трастовых компаний в Китае будет иметь место в случае, если возможный серьезный экономический кризис совпадет по времени с соответствующим падением текущей стоимости активов, поскольку большая часть предоставляемых кредитов выдается под залог земли и основана на допущении, что цена недвижимости в перспективе будет только возрастать. Однако такой экономический кризис в Китае маловероятен ввиду наличия жесткого контроля экономики со стороны государства и устойчивых позиций страны по показателям внутренней и внешней ликвидности.

Важным показателем развития финансового сектора страны является уровень государственного долга. За последние несколько лет доля государственного долга Китая в ВВП серьезно увеличилась. Согласно официальным данным, этот показатель составляет около 30 %, однако сюда не включены некоторые статьи, вынесенные за рамки баланса активов и пассивов бюджета страны, а именно:

1) кредиты органам местного самоуправления для реализации инфраструктурных проектов, которые финансируются за счет особых инвестиционных инструментов на имя конкретного местного правительства и не отражаются в их официальных бюджетах;

2) долги государственных подотчетных банков, например, China Development Bank;

3) займы особых компаний по управлению активами, которые являются держателями банковских нефункционирующих кредитов;

4) облигации, выпущенные бывшим министерством железных дорог.

Таким образом, если к официальным данным добавить внебалансовые виды долгов, то отношение совокупного государственного долга китайского правительства к ВВП в 2013 г. составляло около 90 %.

Ярким примером, который отражает слишком высокую степень регулирования процентных ставок в Китае, является феномен, который в китайской периодической литературе характеризуется как Alibaba Yu’e Bao (инвестиционный фонд; буквальный перевод названия – «Дополнительное сокровище Алибабы») и связан с появлением разнообразных фондов денежного рынка. Так, Alibaba создал фонд денежного рынка с процентной ставкой около 4,5 % годовых, что более чем в 10 раз больше централизованной фиксированной ставки в размере 0,385 % по текущим депозитам коммерческих банков, но с тем же уровнем ликвидности. Поэтому к настоящему времени фонд Yu’e Bao имеет больше инвесторов, чем все китайские рынки акций, и, по данным Financial Times, к 2014 г. аккумулировал по крайней мере 500 млрд. юаней (или 81 млрд. долл.) в форме депозитов [47], став, таким образом, четвертым по величине фондом денежного рынка в мире. В связи с этим интенсифицируется конкуренция в китайском банковском секторе, поскольку дешевые депозиты являются фундаментом прибыльности банковской системы страны, и если эти депозиты уйдут из банков в фонды денежного рынка, то прибыль первых серьезно упадет. Поэтому, как реакция на такую тенденцию, коммерческие банки начинают создавать собственные фонды денежного рынка, предлагая услуги теневой банковской деятельности и поглощая депозиты своих клиентов.

В Лондоне совокупная величина банковских депозитов в юанях на текущих, сберегательных и срочных депозитных счетах выросла с 220 млн. юаней в 2012 г. до 408 млн. юаней в 2013 г. Однако объем депозитов на частных банковских счетах сократился в тот же период с 2,8 до 2,1 млрд. юаней. Причина, по которой депозиты на частных банковских счетах остаются достаточно волатильными, особенно начиная с 2011 г., заключается в относительной новизне и недостаточной развитости лондонского офшорного рынка юаня, а также в том, что эти депозиты воспринимаются инвесторами как особый класс активов на рынке с малым числом участников. То же относится к корпоративным и институциональным депозитам. При этом общий объем юаневых депозитов на корпоративных текущих и срочных счетах лондонских банков увеличился на 46 % в 2012–2013 гг. (с 2,1 до 3,0 млрд. юаней).

Однако, несмотря на развитие теневого банковского дела, в Китае использование юаня во внешнеэкономических расчетах продолжает наращивать темпы. В Лондоне также наблюдается увеличение объема сделок с юанем. При этом здесь имеет место не только рост экспорта и импорта с Китаем, но и опосредование взаимных сделок в юанях, замещая некоторую долю внешнеторговых операций в долларах. Рост объема предоставляемых услуг, связанных с сопровождением внешнеторговых операций и выраженных в юанях, особенно в Гонконге, также отражает дополнительные возможности валютного арбитража. По данным отчетов многих коммерческих банков внешнеторговой направленности, некоторые экспортеры и импортеры пользуются благоприятной конъюнктурой систематического расхождения между обменным курсом юаня и разницы в процентных ставках на территории Большого Китая и в офшорных зонах, в результате чего образуется прибыль через торговые каналы. К ключевым факторам, стимулирующим рост объема внешнеторговых услуг, выраженных в юанях, относятся большие потоки денежных средств для проведения валютного арбитража и увеличение общей стоимости экспортируемой товарной массы вследствие спекулятивных операций. Согласно отчету исследовательской группы Global Financial Integrity, в период 2006–2013 гг. из Гонконга в Большой Китай в рамках заключаемых псевдоторговых сделок (не связанных с движением реального товара) нелегально поступило до 400 млрд. долл.

К категории услуг, связанных с опосредованием внешнеторговых операций, в лондонском офшорном центре юаня относится финансирование экспорта и импорта в юанях. При этом финансирование в юанях на основе аккредитивов в Лондоне возросло с 370 млн. юаней в 2011 г. до 4,2 млрд. юаней в 2013 г. (табл. 2.15). Финансирование импорта в юанях в 2013 г. по сравнению с предыдущим периодом снизилось на 2 % ввиду конъюнктурных изменений на мировом рынке, тогда как финансирование экспорта, наоборот, превысило в 2013 г. 11,8 млрд. юаней, что на 80 % больше, чем в 2012 г.

Таблица 2.15

Объем финансирования внешнеторгового оборота в юанях в лондонском оффшорном центре в 2011–2013 гг., млрд. юаней

Источник: City of London Corporation.

Что касается инструментов с фиксированным доходом, то и здесь наблюдается рост эмиссии юаневых бондов: так, в 2011 г. объем выпуска этих облигаций составил 163 млрд. юаней, в 2012 г. – 172 млрд. юаней, и в 2013 г. – 270 млрд. юаней. Однако, несмотря на достаточно крупный масштаб эмиссии на первичном рынке, вторичный рынок юаневых облигаций испытывает недостаток активности. Так, рынок облигаций Dim Sum, выпуск которых предназначен только для иностранных инвесторов в офшорных центрах, представляет собой рынок покупателей и держателей, то есть испытывает острый недостаток ликвидных средств. К причинам такого дефицита относятся следующие:

1) отсутствуют необходимые инструменты хеджирования;

2) недостаточный уровень развития рынка ставок РЕПО;

3) малоликвидный, сложный и неэффективный рынок государственных облигаций, на который практически нет доступа корпорациям.

В процедуре листинга облигаций, выраженных в юанях, первенство удерживает Гонконг; при этом многие эмитенты предпочитают в качестве площадки для листинга своих облигаций Люксембург. Причина концентрации листинга долговых инструментов в Люксембурге заключается в том, что здесь эмитентам дается право создавать специальные эмиссионные программы, которые могут охватывать все валюты, помимо юаня. Так, корпорация-эмитент, которая выбирает Люксембург для листинга, может выпускать облигации в юанях в рамках действующей программы защиты эмиссии, допускающей предоставление стандартной документации и платформы различным инвесторам. Это означает, что как только конкретная корпорация приобретает эмиссионную программу в Люксембурге, охватывающую выпуски облигаций в долларах или евро, ей предоставляется возможность использовать ту же программу для эмиссии юаневых облигаций при незначительных дополнительных затратах. Тем не менее, листинг является лишь одной стороной самого процесса эмиссии облигации, и большая часть работы, связанная с юридическим сопровождением, организацией продаж, маркетингом, обслуживанием долга, структурой долгового контракта, при эмиссии юаневых бондов в Европе осуществляется через Лондон, хотя выбор места листинга зависит от личных предпочтений эмитента, уровня затрат и выгодности местоположения.

В целом, объем эмиссии юаневых облигаций в Лондоне составил в 2013 г. 8,5 млрд. юаней по сравнению с 12,4 млрд. юаней в предшествующем периоде. Соответствующий показатель за 2011 г. был равен 7 млрд. юаней.

Тем не менее наиболее развитой стороной сделок с юанем через лондонский офшорный рынок является опосредование в китайской валюте внешнеторговых сделок. Так, на конец 2013 г. эта величина превысила 43 млрд. юаней, что на 10 % больше, чем в 2012 г.

2.5. S for South Africa – Южноафриканский ранд как фактор интеграции стран Южной Африки

Для целей данной работы мировую валютную систему (МВС) можно представить в качестве совокупности различных механизмов и институтов, которые составляют основу обмена различных национальных и региональных валют в международных торговых и финансовых отношениях. История становления и развития данной системы достаточно подробно изложена, например, в работах Айхенгрина (2008) [43] и Лина, Фардуста и Розенблатта (2012) [89]. Предложения по реформе МВС также описаны в многочисленных статьях в экономической литературе последних лет. То, что существующая МВС подвергается серьезной критике, вызвано последствиями глобального финансово-экономического кризиса 2008–2010 гг. Многие критики утверждают, что распространению этого кризиса способствовала сама система, поскольку она опирается на жестко ограниченное количество международных резервных валют и деятельность большого числа крупных и сильно взаимосвязанных финансовых институтов.

В данной работе отражены основные аспекты функционирования системы международных резервных валют, которая отвечает потребностям современной мировой экономики. Здесь также рассмотрен опыт Южно-Африканской Республики (ЮАР) в проведении реформы валютного курса, валютной интернационализации и валютной интеграции.

Современная МВС имеет три основных недостатка. Во-первых, в ней доминирует очень ограниченное число валют. Доллар США остается самой важной валютой в МВС. Так, по данным Международного валютного фонда (МВФ), доля доллара в глобальных резервах составляла 62 % в 2012 г. [75]. Доля евро в международных валютных резервах сократилась до 25 %. На фунт стерлингов и японскую иену приходится приблизительно по 4 %. Однако следует отметить, что за последние 10 лет состав международных резервов относительно изменился. Например, в 2000 г. доля доллара в международных валютных резервах равнялась 71 %. Тем не менее, радикально эта картина не изменилась. Роль валют в МВС до сих пор определяется способностью устанавливать низкие процентные ставки, размером экономики, долей в международной торговле и международных расчетах [89].

Во-вторых, в МВС не стабилизировалась роль валютного союза как явления международной экономической интеграции. Особенно серьезные проблемы на пути создания и упрочения валютных союзов включают отсутствие соответствующих механизмов взаимной поддержки и дисциплины в области фискальной политики и финансового регулирования. Практика показывает, что развитие валютных союзов вызывает диспропорции в странах-членах, касающиеся разницы между обменным курсом единой валюты и валютами других стран. Такая ситуация в особенности имеет место в странах, где курс национальной валюты привязывается к курсу единой валюты валютного союза. Среди примеров данного феномена можно назвать центральноафриканский франк (ЦАФ), функционирующий в рамках шести государств – членов Организации финансового сотрудничества стран Центральной Африки, и западноафриканский франк, используемый восемью странами региона. Эти две валюты зависят от политики Казначейства Франции, и их курс привязан к евро.

В-третьих, в современной МВС достаточно остра проблема волатильности валютных курсов. Несмотря на то что гибкость валютного курса обеспечивает, до определенной степени, корректирующий механизм, который позволяет управлять равновесием платежного баланса, на которое оказывают влияние внешние и внутренние факторы, приводящие к различным отклонениям от состояния сбалансированности, амплитуда колебания валютных курсов может быть слишком высока и создавать кризисные ситуации. Сопутствующей проблемой в таких случаях, как правило, бывает неравномерное распределение финансовых ресурсов, которое приводит к высоким трансакционным издержкам в экономике, парализации инвестиционных потоков, вызываемой состоянием нестабильности и непредсказуемости дальнейшего развития конъюнктуры, а также периоды инфляции или дефляции и необходимость корректив в действующей фискальной и валютной политике.

Хотя рассмотренные проблемы выходят за рамки данного исследования, анализ МВС нельзя отделять от необходимости изучения более широкого круга вопросов, относящихся к функционированию всей международной финансовой системы.

Начало финансового кризиса в 2007–2008 гг. и его распространение на мировую экономику привели к поиску путей реформирования современной МВС. К концу 2008 г. группа двадцати крупнейших стран мира (G20) выделила основные слабые стороны международной финансовой системы, выработала принципы ее реформы и приняла план реализации этих принципов.

С начала демократических преобразований в апреле 1994 г. ЮАР начала интеграцию в мировую экономку. ЮАР укрепила свою финансовую систему и начала участвовать в международных экономических связях. В начале 1990-х гг. был нормализован статус ЮАР в качестве участника международных организаций, включая ООН и институты, образованные по результатам Бреттон-Вудской конференции. В регионе Южной Африки ЮАР стала членом Южно-Африканского Сообщества Развития (ЮАСР). Позднее ЮАР стала членом G20, а также была принята в группировку стран БРИКС наряду с Бразилией, Россией, Индией и Китаем. Участие в этих организациях потребовало уменьшения протекционистских барьеров для расширения внешнеторговых сделок. В ЮАР были значительно снижены импортные пошлины, а также начата политика стимулирования экспорта. Так, объем экспорта из ЮАР увеличился с 22,1 % ВВП в 1994 г. до 28,8 % в 2011 г. В свою очередь, вырос импорт с 19,9 % ВВП страны в 1994 г. до 29,4 % в 2011 г. [115]. Такие структурные преобразования отражают более значимую роль международных экономических циклов в определении краткосрочных тенденций развития в ЮАР.

В этот же период значительно расширились трансграничные потоки капитала в ЮАР. Например, величина обязательств ЮАР по отношению к иностранным инвесторам выросла с 38 % ВВП страны в 1994 г. до 93 % в 2010 г., тогда как иностранные активы ЮАР за рубежом – с 20 % до 76 % ВВП соответственно [115].

Что касается реформ валютного курса в ЮАР и участия национальной валюты в процессах интернационализации, начиная с отмены фиксированных валютных курсов в первой половине 1970-х гг., правительство данной страны прибегало к нескольким альтернативам, включая фиксацию обменного курса ранда по отношению к различным валютам, а также к корзине валют. В январе 1979 г. в ЮАР стала функционировать система управляемого плавания валютного курса. Для повышения устойчивости этой системы был введен сложный механизм валютного контроля, в результате применения которого в стране фактически существовал параллельный обменный курс ранда в сделках между нерезидентами с активами, выраженными в национальной валюте. Таким образом, существовал обменный курс ранда для торговли ценными бумагами или осуществления финансовых сделок (финансовый ранд) и обменный курс ранда для опосредования импортно-экспортных операций (коммерческий ранд). В результате помимо высоких импортных пошлин в ЮАР действовала жесткая система контроля, распространявшаяся на импорт товаров.

В конце 1970-х гг. ввиду распространения теневых и спекулятивных сделок купли-продажи ранда с параллельными обменными курсами было принято решение о необходимости перехода к единому гибкому, определяемому рынком обменному курсу ранда. Этому процессу способствовал рост мировых цен на золото в период с 1979 по 1981 г., который привел к укреплению платежного баланса ЮАР, что позволило отменить прямой контроль импорта товаров в страну с 1980 г. Но государство продолжало защищать национальные отрасли посредством импортных пошлин. Как только Резервный банк ЮАР начал вести котировки форвардных курсов, которые базировались в большей степени на разнице процентных ставок, чем на фиксированном размере премий, в стране начал интенсивно развиваться рынок форвардных контрактов на покупку иностранной валюты. В 1983 г. в ЮАР вместе с практически полной ликвидацией валютного контроля для нерезидентов был отменен отдельный обменный курс ранда для лиц иностранных государств.

Однако в середине 1980-х гг. либерализация рынка иностранной валюты в ЮАР была приостановлена. В это время государство не обладало достаточными золотовалютными резервами, и в результате резко увеличился краткосрочный долг страны нерезидентам, основная доля которого приходилась на коммерческие банки и другие компании частного сектора. Также вследствие ужесточения политики апартеида международные организации приняли против ЮАР финансовые санкции: в частности, стране было отказано в пролонгации накопленного краткосрочного долга нерезидентам. В августе 1985 г. данная ситуация вынудила правительство ЮАР пойти на мораторий операций с внешним долгом и вернуться к установлению параллельных обменных курсов ранда по финансовым и внешнеторговым сделкам. В дополнение возобновился валютный контроль валютных сделок нерезидентов. С этого момента ЮАР более не могла свободно заимствовать финансовые ресурсы на международных рынках, но ввиду необходимости отвечать по внешним долгам государству пришлось проводить политику, стимулирующую процесс образования положительного сальдо платежного баланса. Таким образом, темпы экономического роста в стране сократились до 1 % в среднем в год в течение 1980-х гг.

Постепенно долг перед иностранными кредиторами в рамках государственной программы приостановления операций с внешними обязательствами страны был полностью погашен. В начале 1990-х гг. ЮАР начала переход к демократическим преобразованиям. Международные санкции против ЮАР были отменены, и ее международные финансовые отношения нормализовались. Такая ситуация вновь позволила стране прибегать к заимствованиям на международных финансовых рынках, допуская в отдельные периоды отрицательное сальдо платежного баланса. Так, с 1995 г. в ЮАР имеет место отрицательное сальдо платежного баланса.

Отмена финансовых санкций к ЮАР также способствовала возобновлению процесса либерализации сделок с иностранной валютой. Политика валютной либерализации в ЮАР стала характеризоваться градуализмом. Основные барьеры валютного контроля для нерезидентов в ЮАР были отменены в 1995 г., что опять привело к ликвидации параллельных обменных курсов ранда. На протяжении следующих 18 лет происходила постепенная отмена валютного контроля для нерезидентов, но полная отмена еще не достигнута. В рамках такой градуалистской политики государство сосредоточилось не на запрете иностранных, трансграничных сделок, а на усилении законов, требующих регулярного представления налоговой отчетности. В свою очередь, лимиты совершения сделок были постепенно доведены до уровня, при котором они уже не могли препятствовать реализации предпринимательского фактора граждан ЮАР, за исключением самых богатых людей страны. Однако лимиты на портфели иностранных активов институциональных инвесторов ЮАР, таких как страховые компании и пенсионные фонды, со временем были увеличены, но уровень этих ограничений устанавливался в основном с учетом национальных интересов страны.

Вплоть до середины 1998 г. правительство ЮАР активно вмешивалось в процесс регулирования валютного рынка с целью влияния на обменный курс ранда. В период финансового кризиса в странах Юго-Восточной Азии в 1997–1998 гг. попытки правительства ЮАР, направленные на торможение тенденции падения курса ранда, были во многом неудачными, в результате чего валютный курс национальной денежной единицы серьезно упал несмотря на значительные объемы продажи иностранной валюты Резервным банком ЮАР на валютном рынке, главным образом на рынке форвардных контрактов. Таким образом, государственное вмешательство на валютном рынке скорее способствовало распространению спекулятивных операций, а не препятствовало ему.

Поэтому в дальнейшем активные интервенции центрального банка страны на валютный рынок прекратились. Однако следует отметить, что с 1998 г. Резервный банк ЮАР осуществляет закупку иностранной валюты в значительных объемах. Целью такой закупки, во-первых, является преодоление открытой позиции ранда по форвардным контрактам в долларах США и, во-вторых, формирование золотовалютных резервов. Тем не менее, хотя активная покупка иностранной валюты центральным банком страны оказывает определенное влияние на обменный курс ранда, прямого вмешательства со стороны государства на валютный рынок не осуществляется, и обменный курс ранда устанавливается преимущественно на основе рыночного механизма соотношения спроса и предложения на валюту.

Источник: Reserve Bank of South Africa.

Рис. 2.20. Динамика реального эффективного обменного курса ранда ЮАР в конце 1970-х – 2012 гг.

Рис. 2.20 показывает динамику реального эффективного обменного курса ранда с конца 1970-х гг. Несмотря на то что высокая мировая цена на золото, высокие импортные пошлины и валютный контроль способствовали значительному укреплению ранда в начале 1980-х гг., во второй половине 1980-х гг. курс ранда был намного слабее ввиду международных финансовых санкций, приостановления процесса погашения внешнего долга, менее благоприятной конъюнктуры мировых цен на золото и другие сырьевые материалы. Впоследствии уровень волатильности ранда сохранялся на достаточно высоком уровне, хотя особенно высок он был в 1980-х гг. В 2001–2002 гг. отмечается серьезное падение курса ранда, вызванное рядом факторов, включая распространение спекулятивных операций и отсутствие доверия со стороны участников рынка.

В 2004–2006 гг. укреплению ранда способствовали высокие цены на первичное сырье и разница в процентных ставках в пользу активов, выраженных в валюте ЮАР. Однако рост курса ранда привел к относительному сокращению экспорта. В период интенсификации мирового финансового кризиса в 2008–2009 гг. ранд, как и ряд валют других развивающихся стран, вновь значительно обесценился, но к концу 2009 г. его курс начал расти, и в 2010 г. экспорт из ЮАР несколько снизился из-за дальнейшего роста курса ранда. Однако в данной ситуации влияние на экспорт было более негативным, поскольку в странах – целевых рынках ЮАР произошло одновременное падение спроса.

В целом, флуктуации стоимости ранда имели серьезное негативное влияние на распределение ресурсов в стране, а также планирование, развитие и выживание национальных предприятий. Однако с течением времени участники валютного рынка ЮАР становятся более опытными, и их компетенции помогают избежать сильных финансовых потрясений. Так, после периода значительного укрепления ранда, а затем его резкого падения в 2001 г. наступило осознание того, что ранд представляет высокие риски, связанные с резкими взлетами и падениями его обменного курса. Тем не менее, управление этими рисками стало возможным благодаря созданию соответствующих инструментов страхования (хеджирования). Ввиду наличия достаточного уровня свободы и ответственности участники рынка иностранной валюты могут создавать и предоставлять в пользование других лиц целый ряд финансовых инструментов. Например, в ЮАР форвардное покрытие может быть предоставлено на несколько лет вперед.

С целью защиты рынка от большой волатильности обменного курса ранда Резервный банк ЮАР уменьшил свою первоначальную сильную зависимость от открытых форвардных позиций в иностранной валюте и увеличил золотовалютные резервы. Данный процесс можно проследить по рис. 2.21. Больший уровень устойчивости в этой сфере создает доверие в долгосрочном периоде со стороны участников рынка, что способствует снижению амплитуды колебаний валютного курса ранда. С этим процессом непосредственно связана и неустойчивость капиталопотоков, которая не уменьшается, а, наоборот, провоцируется условиями современной МВС. В этом отношении следует отметить, что мировая экономика, которая в ХХ в. характеризовалась наличием контроля в области движения капитала частных предприятий и активным участием государственных компаний в процессе заимствования на международном финансовом рынке и предоставления кредитов за рубеж, в начале XXI в. переходит к другому полюсу, а именно: несмотря на сохранение большой роли государственных компаний на международном рынке ссудных капиталов, участие предприятий частного сектора на этом рынке интенсифицировалось во многих странах. Происходит эволюция и вторичных рынков, и вместе с этим расширяются возможности диверсификации портфеля активов иностранных инвесторов. Был смягчен или совсем ликвидирован контроль в сфере трансграничного движения капиталов. При этом децентрализованная система иностранных инвестиций, движущей силой которой является частный сектор, не может подвергаться государственному управлению в отличие от периода господства системы жесткого валютного контроля и государственных предприятий.

Источник: Reserve Bank of South Africa.

Рис. 2.21. Динамика накопления золотовалютных резервов ЮАР и движения реального эффективного обменного курса ранда в 1994–2012 гг.

В 2004–2012 гг. в ЮАР наблюдалась достаточно неустойчивая динамика в совокупном трансграничном движении капитала в краткосрочном периоде. Так, в этот промежуток времени имел место достаточно существенный приток иностранного капитала в страну, который, в частности, был использован на финансирование дефицита платежного баланса (рис. 2.22). Увеличению этих притоков способствовали относительно низкий уровень внешнего долга ЮАР, емкие, ликвидные финансовые рынки, а также эффективная кредитно-денежная и налогово-бюджетная политика государства. Однако в настоящее время в экономике данной страны постоянно изменяются соотношения основных компонентов, являющихся катализаторами совокупного чистого притока иностранного капитала. Например, в ЮАР трансформируются состав и структура прямых, портфельных и прочих инвестиций, а также зарубежных активов и обязательств. И для более эффективного управления этими потоками капитала необходимы развитые банковская система и система интегрированных финансовых рынков, благодаря которым создаются условия для оптимального движения и распределения финансовых ресурсов во всей экономике и минимизируются риски, связанные с кризисом ликвидности. Банковский сектор, рынки акций, облигаций и иностранной валюты в ЮАР развивались в течение длительного периода времени. Они достаточно ликвидны и способствуют эффективному движению и распределению финансовых ресурсов по всей экономической системе.

Источник: Reserve Bank of South Africa.

Рис. 2.22. Динамика баланса финансовых трансакций и операций с капиталом ЮАР в 1960–2012 гг.

В конечном счете, успех интернационализации валюты зависит от создания и развития надежных финансовых институтов, на что может потребоваться значительный промежуток времени. Устойчивость южноафриканского ранда поддерживается рядом факторов, а именно: развитая законодательная система урегулирования коммерческих споров; высокий уровень транспарентности финансовой отчетности корпораций; высокие стандарты бухгалтерского учета, которые соответствуют международным; надежная система финансового регулирования; эффективно функционирующая система расчетов, которая позволяет осуществлять сделки в режиме реального времени; наличие доступа к системе непрерывных расчетов.

К настоящему времени в результате такой интеграции в мировую экономику ЮАР стала членом целого ряда региональных соглашений, а именно: Южноафриканский таможенный союз (ЮАТС), куда вместе с ЮАР входят Ботсвана, Лесото, Намибия и Свазиленд; Многосторонняя валютная зона, или Зона единой валюты (ЗЕВ) тех же стран, кроме Ботсваны; Южноафриканское сообщество развития (ЮАСР), которое состоит из 14 стран Африки.

При рассмотрении вопросов, касающихся проблем современной МВС, необходимо обратить особое внимание на ЗЕВ, поскольку она представляет собой валютный союз, и ЮАСР как потенциальный валютный союз.

В ЗЕВ ЮАР является доминирующей национальной экономикой, на которую приходится почти 95 % ВВП этого валютного союза. В ЗЕВ южноафриканский ранд является законным платежным средством для всех стран-членов. В Лесото, Намибии и Свазиленде имеют хождение и собственные национальные валюты, которые обмениваются на ранд по курсу 1:1. Такое соглашение вынуждает мелкие страны устанавливать краткосрочные процентные ставки в жесткой привязке к ставке центрального банка ЮАР, что снижает их самостоятельность в проведении кредитно-денежной политики. В то же время ЗЕВ закрепляет положение, на основе которого мелкие страны-члены получают от ЮАР определенную сумму платежа, чтобы компенсировать их потери от сеньоража, поскольку допускают свободное хождение ранда на их территории [62].

Несмотря на то что данное региональное валютное соглашение работает достаточно эффективно, начиная с середины 1970-х гг. (в случае Намибии – с начала 1990-х гг.) мелкие страны-члены иногда сталкиваются с трудностями поддерживать фиксированный обменный курс к ранду, особенно когда доходы государства падали в периоды экономических кризисов. Последний раз такая ситуация имела место в результате глобального финансово-экономического кризиса 2008–2010 гг., что потребовало установления жесткой финансовой дисциплины в странах – членах ЗЕВ, которая спровоцировала еще большее падение темпов экономического роста. Однако в отсутствие такой финансовой дисциплины золотовалютные резервы этих стран находились бы под риском истощения с последующей закономерной девальвацией национальных валют. В конечном счете, ситуация могла бы выйти из-под контроля, поскольку необходимость поддержания фиксированного курса 1:1 и связанная с ним стабильность являются важными факторами при принятии экономических решений в мелких странах ЗЕВ. Отсутствие такого доверия может привести к большому оттоку депозитов и инвестиций из стран-членов.

ЮАР также выступает для других стран – членов ЗЕВ кредитором последней инстанции и поэтому удовлетворяет требования финансовой поддержки от страны, находящейся в затруднительном положении. Сбалансированный подход к удовлетворению данных требований необходим для эффективного функционирования валютного блока с основополагающей ролью главной экономики ЗЕВ в региональном интеграционном соглашении. Он также указывает на значимость одновременного протекания фискальной и валютной интеграции. Так, соответствующий трансфер финансовых ресурсов или элемент сглаживания экономических циклов представляет существенное значение для обеспечения устойчивости валютного союза. В свою очередь, углубление интеграционного соглашения ЮАСР, например, в направлении сбора и распределения таможенных пошлин странами-членами на принципах субсидиарности, составляет относительную важность для стабильности ЗЕВ.

В отличие от ЗЕВ, где мелкие страны-члены использовали южноафриканский ранд в качестве единственной валюты еще до объявления ими независимости и начала эмиссии собственных национальных денежных единиц, все страны – члены ЮАСР (кроме государств, входящих в ЗЕВ) имеют свою валюту и проводят независимую друг от друга кредитно-денежную политику. Однако в рамках ЮАСР действует программа экономической интеграции, предполагающая, в частности, валютную интеграцию. Процесс валютной интеграции, который осуществляется в ЮАСР, до определенной степени напоминает процесс валютной интеграции в зоне евро, поскольку для соответствующей интеграции поставлены цели, касающиеся ряда макроэкономических показателей, таких как темп инфляции, доля дефицита бюджета в ВВП стран-членов, доля государственного долга в ВВП, а также отношение сальдо платежного баланса к ВВП.

Программа валютной интеграции стран – членов ЮАРС была принята в начале 2000-х гг., и в соответствии с ней к 2016 г. планируется создание единого центрального банка, а к 2018 г. – единой валюты [109]. Тем не менее, в настоящее время происходит пересмотр целей данной программы. Основная причина торможения дальнейшего развития валютного союза в рамках ЮАСР – долговой кризис в зоне евро. По мнению некоторых экономистов, в период экономического кризиса валютный союз сталкивается с серьезными финансовыми трудностями ввиду отсутствия таких форм интеграции, как фискальный союз. Однако на национальную экономику и государственную экономическую политику стран – членов ЮАСР оказывается большое давление со стороны значительных расхождений в экономической структуре, неполной мобильности факторов производства, различных векторов развития внешней торговли и необходимости отмены курса национальной валюты как инструмента самостоятельной экономической политики. Управляющие центральных банков стран – членов ЮАСР указывают на эти сложные аспекты, связанные с валютной интеграцией, и утверждают, что форсированное создание валютного союза в регионе вызовет большие трения между государствами-участниками. В тех случаях, когда факты указывают на выгодность валютного союза, необходимо разрабатывать единую площадку для сотрудничества в области кредитно-денежной и фискальной политики. Гармонизация финансового регулирования и контроля способствовала бы предотвращению подобных трений.

В то время как лишь ограниченное количество валют продолжают выполнять функции мировых резервных, в современной МВС наметилось несколько трансформационных тенденций. Во-первых, в долгосрочной перспективе большее число валют займут место в ряду международных резервных. Решающим фактором в этом процессе станет относительно более быстрый рост в развивающихся странах по сравнению с развитыми.

Во-вторых, помимо ключевых резервных валют, в МВС имеются близкие к ним валюты-заменители (или валюты-субституты), которые обладают сходными высокими ликвидными качествами и сохраняют свои позиции благодаря эффективной кредитно-денежной и валютной политике. Эти валюты предоставляют широкие возможности получения прибыли и диверсификации риска, что может стимулировать некоторые центральные банки стран мира к увеличению их доли в портфеле ликвидных международных активов. Например, достаточный уровень надежности и ликвидности могут обеспечивать государственные облигации и прочие обязательства целого ряда стран, ценные бумаги которых могут быть включены в резервы центральных банков мира. Такие квазирезервы станут связующим звеном между золотовалютными резервами и резервами в других иностранных активах.

В-третьих, в качестве еще одного механизма накопления иностранных активов могут выступать государственные инвестиционные фонды. В отличие от центральных банков, эти фонды отдают большее предпочтение уровню получаемого дохода и меньшее – наличию ликвидных средств в своих портфелях международных активов. В особых, форс-мажорных случаях правительство может прибегнуть к помощи государственных инвестиционных фондов (которые, как правило, им и принадлежат) с целью осуществления инъекций в форме международной ликвидности в финансовую систему.

В этом отношении опыт ЮАР указывает на то, что достаточно эффективной является система многих резервных и квазирезервных валют, которые выполняют функции средства платежа в рамках соответствующих международных трансакций, средства накопления и единицы счета. Однако в данной системе продолжают сохраняться трения и общая неустойчивость, хотя до определенной степени к ним можно адаптироваться путем развития ликвидных рынков и рынков форвардных контрактов на куплю-продажу иностранной валюты, которые предоставляют возможности хеджирования валютных и финансовых рисков. Сбалансированности этой системы может способствовать и создание особых условий, формируемых эффективной и транспарентной валютной политикой, наличием соответствующих резервов с достаточным объемом содержащегося золота и иностранных резервных валют, а также предоставлением кредитных линий по контрактам своп и прочих инструментов финансовой помощи. При этом следует отметить, что жесткая привязка к фиксированным валютным курсам скорее увеличивает, нежели смягчает трения между экономиками разных стран, особенно если они являются участниками валютного союза.

Если в этом контексте валюты некоторых развивающихся стран приобретут статус резервных или квазирезервных, то в результате будут созданы необходимые условия для дальнейшей диверсификации риска, увеличения ожидаемого дохода, хотя валютная, кредитно-денежная и фискальная политика в этих странах будет существенно отличаться от политики стран с действующей системой международных резервных валют. Для поддержания стабильности и устойчивости современной МВС определенную роль может играть добровольное включение или расширение содержания драгоценных металлов в составе ликвидных международных резервов. По сравнению с бумажными деньгами драгоценные металлы обладают преимуществами ликвидного финансового актива, особенно в период экономического кризиса, поскольку выступают непосредственным активом держателя, при этом не являясь обязательством другой стороны. Ликвидность ценных бумаг в золото или серебро – важнейшая характеристика, создающая финансовую устойчивость субъекта, их содержащего, и его способность активно участвовать в международной торговле и международных финансах даже в условиях сильных потрясений на мировых рынках.

Однако возврат к золотому стандарту или стандарту любого другого драгоценного металла с фиксированными паритетами размена на бумажные деньги скорее ослабит, нежели укрепит современную МВС, поскольку фиксация курса бумажных денег по отношению к драгоценному металлу сама по себе является объектом значительных изменений, происходящих под влиянием спроса и предложения валюты и драгоценного металла.

В МВС, характеризующейся сильной концентрацией резервных валют, необходима более активная роль других квазирезервных валют. В то время как центральные банки – эмитенты действующих резервных валют в настоящее время вынуждены работать в условиях финансовых проблем и недостаточных темпов экономического роста в странах базирования, циклические параметры развития в странах – эмитентах квазирезервных валют отличаются более положительной динамикой. Для держателей резервов в иностранной валюте возможности такой диверсификации означают дополнительные выгоды, поскольку крупнейшие эмитенты резервных валют в настоящее время проводят очень гибкую кредитно-денежную политику, а страны – эмитенты альтернативных резервных валют придерживаются более сбалансированной политики в отрыве от границы нулевых процентных ставок. Однако создание условий признания денежных единиц некоторых развивающихся стран в качестве международных резервных валют требует решения многих вопросов. В частности, необходимо создавать соответствующие институты, которые бы поддерживали и повышали доверие к таким альтернативным резервным валютам с целью увеличения их использования во внешнеэкономических сделках.

Данные квазирезервные валюты могут выполнять функции накопления и единицы счета в международных сделках, что может привести к стиранию границ между резервными и альтернативными им валютами при условии, если достаточно широкий ряд центральных банков стран мира осуществит соответствующую диверсификацию своих портфелей на основе приобретения активов, выраженных в квазирезервных валютах, которые обладают высоким уровнем надежности и ликвидности.

Что касается международного использования ранда, правительство ЮАР придерживается политики его постепенного выхода на зарубежные рынки, но пока государство требует осуществлять все внешнеторговые сделки в иностранной валюте. Такая установка позволяет осуществлять контроль налогооблагаемой базы внешней торговли, вести статистический учет и проводить анализ рынка, выражая все операции в иностранной валюте. Это означает, что политика либерализации и развития рынка иностранной валюты в ЮАР носит, как и в Китае, градуалистский характер. Стабильное использование южноафриканского ранда, по крайней мере в рамках данного региона, обеспечивается, прежде всего, кредитно-денежной, валютной и фискальной политикой, которую проводит правительство ЮАР.

Тем не менее, на данном этапе валютной интеграции в регионе Южной Африки на основе ЗЕВ наметилась более осторожная политика по созданию валютного союза. Страны – члены ЗЕВ продолжают пользоваться своими национальными валютами и, следовательно, инструментами сглаживания колебаний валютных курсов на основе эффективной валютной и кредитно-денежной политики. При этом следует учитывать значимость одновременного заключения региональных интеграционных договоров в области фискальной политики, прежде чем в полной мере приниматься за создание полномасштабного валютного союза.

Впервые валютный контроль в форме правил форс-мажорного финансирования в ЮАР был применен в 1939 г. Валютное регулирование тогда ограничивалось сделками со странами нестерлинговой валютной зоны, и только позднее стало распространяться и на страны – участники стерлинговой зоны.

Современные правила валютного контроля действуют на основе закона о валютном контроле в соответствии с Постановлением Правительства ЮАР № R.1111 от 1.12.1961 г. и поправками к Постановлению Правительства ЮАР № R.885, опубликованными в правительственной газете № 20299 от 23.07.1999 г., а также на основании распоряжений и правил 1961 г., принятых Постановлением Правительства ЮАР № R.1112 от 1.12.1961 г. с соответствующими поправками к Постановлению Правительства ЮАР № R.791, опубликованными в правительственной газете № 18970 от 5.06.1998 г. Все указанные поправки действуют на основе Закона о валюте и биржах 1933 г. (Закон № 9 от 1933 г.).

Неблагоприятная ситуация с платежным балансом в 1961 г. заставила правительство ЮАР ввести запрет на репатриацию прибыли, полученной по ценным бумагам, принадлежащим нерезидентам. В результате этой меры потребовалось установление второго (параллельного) курса ранда, выражавшегося в цене иностранной валюты, по которой осуществлялся внешнеторговый обмен с нерезидентами. Прямой трансфер денежных средств по этим сделкам был разрешен только в 1976 г. В рамках такой системы внешнеторгового обмена сформировался особый рынок ценных бумаг, выраженных в рандах. Курс ранда на этом рынке был значительно ниже по сравнению с официальным обменным курсом. Размер дисконта соответствовал разнице между стоимостью ценных бумаг ЮАР на биржах в Йоханнесбурге и Лондоне, обеспечивая тем самым премию инвестиционной валюты в Великобритании.

Ввиду отсутствия факторов, стимулирующих привлечение иностранного капитала в ЮАР, что характеризовало в тот период систему торговли ценными бумагами в рандах, в 1978 г. специальная Комиссия по проблемам кредитно-денежной системы и политики (или Комиссия Де Кока) рекомендовала расширить рынок торговли ценными бумагами, выраженными в рандах, путем включения других активов, а затем преобразовать его в рынок финансовых сделок в рандах для операций с капиталом при одновременном существовании коммерческого курса ранда для проведения текущих торговых сделок. Таким образом, рынок финансовых сделок в рандах заложил основы, на которых прибыль в рандах от продажи активов, принадлежащих нерезидентам в ЮАР, могла быть реинвестирована или продана другому нерезиденту. В свою очередь, продажа актива в ЮАР нерезидентом резиденту приносила доход в рандах по специальному курсу ранда для финансовых сделок. Для обмена этого дохода на иностранную валюту через соответствующую систему рыночного опосредования финансовых сделок необходимо было найти другого нерезидента, который готов приобрести ранд для осуществления финансовых сделок. Продавец переводил свой доход в рандах на счет покупателя, который, в свою очередь, урегулировал покупку в иностранной валюте. Поэтому данная сделка не оказывала прямого влияния на золотовалютные резервы ЮАР. Однако в соответствии с новой системой торговли нерезиденты уже могли свободно покупать акции, котируемые на бирже в Йоханнесбурге, в то время как другие формы инвестиций через этого посредника требовали предварительного разрешения отдела валютного контроля (ныне отдел финансового надзора). Обменный курс ранда для финансовых сделок определялся на основе соотношения спроса и предложения валюты на рынке финансовых сделок в рандах и, как правило, устанавливался ниже обменного курса ранда для коммерческих сделок.

Комиссия Де Кока рассматривала систему финансовых сделок в рандах в качестве промежуточной, или переходной, ступени на пути к достижению долгосрочной цели формирования единого обменного курса ранда, устанавливаемого рынком, при сохранении ограничений по валютному контролю только для резидентов. Валютный контроль для нерезидентов был отменен 7 февраля 1983 г. Это означало прекращение функционирования системы двойственного обменного курса ранда. В соответствии с рекомендациями Комиссии Де Кока необходимы были дальнейшие меры по сокращению и упрощению правил валютного контроля, распространявшегося на сделки резидентов.

Впоследствии, в период с июля по август 1985 г., на обменный курс ранда оказали существенное влияние политические и экономические санкции к ЮАР со стороны международных банков, в результате которых произошел резкий отзыв кредитных линий, предоставленных банкам ЮАР целым рядом зарубежных финансовых институтов. Поэтому правительство ЮАР объявило о запрете сделок на рынке иностранной валюты и приостановлении работы биржи в Йоханнесбурге на период с 28 августа по 1 сентября 1985 г. За этим шагом последовал 4-месячный мораторий на погашение обязательств почти по всем долгам нерезидентам. Вместе с установленным контролем по всем текущим торговым платежам 2 сентября 1985 г. была заново создана система финансовых сделок в рандах. Это возобновление означало, что прибыль нерезидентов от реализации активов в ЮАР не могла конвертироваться в иностранную валюту по курсу ранда для коммерческих сделок, а должна была переводиться на счет уполномоченных правительством ЮАР дилеров иностранной валюты в форме особых балансовых записей по результатам финансовых сделок в рандах. Нерезиденты, однако, все же могли обмениваться такими балансовыми записями, а доходы, полученные ими, подлежали реинвестированию в южноафриканские ценные бумаги и прочие формы инвестиционных вложений после одобрения властей.

В свою очередь, резиденты ЮАР, которым необходимо было погашать свои обязательства перед иностранными кредиторами, как правило, обязывались выплачивать соответствующие суммы в иностранной валюте, переводя их на особые контролируемые счета для иностранной валюты, принадлежащие уполномоченному дилеру по сделкам с иностранной валютой. Затем банк, где находился этот счет, должен был создавать депозит в иностранной валюте на корреспондентском счете Резервного банка ЮАР.

Следует отметить также, что в этот период шли консультации между представителями правительства ЮАР и крупными иностранными банками-кредиторами по поводу технических вопросов моратория на осуществление выплат по внешнему долгу и подготовки к его последующей замене на процедуру планового погашения обязательств перед иностранными кредиторами. Эти переговоры привели к частичной реструктуризации иностранного долга ЮАР, и в 1994 г. состоялись последние консультации между правительством республики и крупнейшими иностранными банками-кредиторами. Согласно принятому на этих переговорах графику погашения внешний долг ЮАР должен был достичь нуля 15 августа 2001 г.

Однако еще до этого начался процесс постепенной отмены валютного контроля. Так, 13 марта 1995 г. был полностью ликвидирован валютный контроль по сделкам нерезидентов, и прекратила существование двойственная система обменного курса ранда. В результате также перестал устанавливаться обменный курс ранда для финансовых сделок. С этого момента доходы, полученные нерезидентами от реализации активов в ЮАР, могли быть репатриированы за границу.

В соответствии с принципом ослабления валютного контроля в июне 1995 г. институциональные инвесторы ЮАР (т. е. страховые компании, пенсионные фонды и трасты) получили разрешение обменивать часть активов своего портфеля в стране базирования на иностранные ценные бумаги через посредство специально одобренных контрактов своп. Первоначальный предел участия институциональных инвесторов ЮАР в контрактах своп на обмен активами составлял 5 % общего объема активов, а в июне 1996 г. он был увеличен до 10 % всех активов. В то же время эти институциональные инвесторы получили право переводить за границу 3 % своего чистого потока денежных средств, полученных в календарном 1995 г., в пределах 10 % от общей величины активов. В марте 1997 г. последнее нововведение стало распространяться и на средства, полученные в течение 1996 г.; в список институтов, которые получили разрешение заключать контракты своп по обмену активами, были также включены уполномоченные финансовые менеджеры, зарегистрированные в государственном совете по финансовым услугам.

С 1 июля 1997 г. финансовые компании (зарегистрированные в государственном совете по финансовым услугам ЮАР) и брокерские фирмы (члены биржи в Йоханнесбурге, биржи долговых ценных бумаг ЮАР и Южноафриканской фьючерсной биржи), которые имели разрешение исполнительного комитета биржи в Йоханнесбурге предоставлять клиентам финансовые услуги, также получили возможность привлекать иностранные портфельные инвестиции посредством контрактов своп по обмену активами в объеме до 10 % общего объема активов, находящихся в их управлении. Это означает, что в 1997 г. уполномоченные институциональные инвесторы получали право в дополнение к 3 % трансферов в иностранной валюте обратиться в отдел валютного контроля за разрешением инвестировать еще 2 % чистого потока их денежных средств, полученных в календарном 1996 г., в ценные бумаги на бирже любой из стран – членов ЮАСР. Но общий предел таких трансферов все равно ограничивался 10 % совокупных активов, подлежащих обмену по контракту своп. Этот предел был увеличен до 15 % в марте 1998 г., а 3 %-ное право на трансфер иностранной валюты было установлено на уровне 5 % от чистого потока денежных средств, полученных в календарном 1997 г. Вместе с этим с 3 % до 10 % была увеличена доля средств, которые можно было инвестировать в ценные бумаги стран – членов ЮАСР.

В феврале 1999 г. соответствующие пределы в размере 5 % и 10 % потока денежных средств были расширены до 15 %. А 23 февраля 2000 г. трастовые компании получили возможность привлекать портфельные инвестиции в объеме до 20 % своих общих активов, но для страховых компаний и пенсионных фондов этот предел остался на уровне 15 %. В это же время изменяется определение активов, принадлежащих пенсионным фондам, страховым компаниям и финансовым компаниям. Если раньше данные активы назывались активами, занятыми или задействованными в ЮАР, то теперь они именуются как общие совокупные активы, или общие совокупные активы, находящиеся под управлением. В последующие 10 лет упомянутые пределы постепенно расширялись, и 14 декабря 2010 г. достигли 35 % всех активов, находящихся под управлением.

Что касается физических лиц, то в марте 1997 г. министерство финансов ЮАР объявило о том, что с 1 июля 1997 г. им разрешается инвестировать ограниченное количество своих сбережений в любую форму капитала за рубежом, а в страны – члены ЮАСР – в недвижимость. Также им было предоставлено право создавать депозиты в иностранной валюте через уполномоченных дилеров ЮАР, занимающихся куплей-продажей иностранной валюты, либо в зарубежных банках, но тоже на основе посредничества указанных дилеров. Устанавливались и соответствующие пределы, в рамках которых физические лица могли вывозить иностранную валюту за рубеж. Так, резидентам в возрасте от 18 лет, у которых погашены все налоговые обязательства перед государством, разрешалось инвестировать за границу до 200 тыс. рандов в 1997 г. Впоследствии эта сумма постепенно увеличивалась, а именно: в 1998 г. она составляла 400 тыс. рандов, в 1999 г. – 500 тыс., в 2000 г. – 750 тыс., в 2006 г. – 2 млн., в 2009 г. – 4 млн. рандов. В 2010 г. одноразовый вывоз денежных средств резидентами за границу был ограничен 4 млн. рандов в год.

Пределы на инвестиции за рубеж устанавливались и для южноафриканских корпораций. Так, в 1997 г. они могли вывозить за рубеж 30 млн. рандов в форме инвестированного капитала, а в страны – члены ЮАСР – 50 млн. Как и в примере с физическими лицами, в отношении корпораций пределы зарубежного инвестирования тоже расширялись в соответствии с общей градуалистской политикой правительства ЮАР. В 1998 г. эти пределы были увеличены до 50 млн. рандов для всех стран мира и 250 млн. рандов – для стран – членов ЮАСР, в 2001 г. – до 500 и 750 млн. рандов, в 2002 и 2003 гг. – до 1 и 2 млрд. рандов. А в 2004 г. пределы зарубежных инвестиций для южноафриканских корпораций были отменены.

С целью дальнейшего стимулирования южноафриканских корпораций, трастов, партнерств и банков к осуществлению иностранных инвестиций и управлению своими активами за рубежом им было разрешено участвовать без ограничений на рынке фьючерсной торговли в рандах на бирже в Йоханнесбурге и Южноафриканской бирже долговых ценных бумаг.

Выводы по главе II

1. Каждая из стран БРИКС обладает достаточно устойчивой национальной валютной и финансовой системой, обладающей уникальными характеристиками и способной адаптироваться к сложной мировой экономической конъюнктуре.

2. Статус международной валюты для денежных единиц стран БРИКС является практически недостижимой целью. К настоящему времени им необходимо завершить этап региональной интернационализации и укрепить позиции своих валют в рамках соответствующих региональных интеграционных соглашений, а также постепенно продвигать их в офшорные зоны.

3. В конечном счете, приобретение статуса международных резервных валют потребует от стран БРИКС отмены всех ограничений, связанных с валютным контролем, трансграничным перемещением капитала и инвестиций, к применению которых они вынуждены прибегать для защиты своих национальных экономик от мировой финансовой нестабильности.

Глава III

ТЕХНИКА И ТЕХНОЛОГИЯ ОРГАНИЗАЦИИ СИСТЕМЫ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИХ РАСЧЕТОВ НА ОСНОВЕ ВАЛЮТ СТРАН БРИКС

3.1. Механизм интернационализации валют стран БРИКС

Несмотря на достаточно эффективное функционирование на протяжении последних нескольких десятилетий, современная мировая валютная система (МВС) продемонстрировала свою нестабильность и хрупкость. Постоянные и возобновляющиеся кризисы, диспропорции глобального экономического роста, волатильность обменных курсов валют и непредсказуемость движения потоков капитала, а также накопление крупных резервов в иностранных валютах называются среди основных проявлений хрупкости и существенных недостатков МВС. Так, глобальный финансовый кризис 2008–2010 гг. выявил эти слабые стороны МВС, которые и стали причиной нестабильности международных финансовых рынков и последующего падения роста мировой экономики. Потенциальные реформы по укреплению МВС, таким образом, обсуждаются все более широко не только на уровне теории, но и в политических кругах.

Например, Группа двадцати (G20) достигла многостороннего соглашения по сокращению крупных дефицитов торговых и платежных балансов многих стран посредством принятия директивных указаний оценки эффективности функционирования национальной экономики [48, 49]. Появляются и новые направления регулирования потоков капитала, противодействующие спекулятивным сделкам [50, 98, 99, 100]. Недостаточный уровень контроля капиталопотоков в прошлом заменяется осознанием его участия в формировании экономической политики в качестве инструмента финансовой стабильности [51, 82]. В области обеспечения глобальной ликвидности тоже появились некоторые изменения. Так, был модифицирован антикризисный механизм, разработанный Международным валютным фондом (МВФ), посредством расширения гибкой кредитной линии и создания превентивной кредитной линии [72]. В регионе Азии был увеличен фонд, образованный в рамках инициативы Chiang Mai, целью которой является расширение числа международных резервных валют за счет повышения роли некоторых валют данного региона [27]. Эта инициатива была принята с некоторым опозданием, поскольку аналогичные проблемы поднимались и после азиатского финансового кризиса 1997–1998 гг.

Что касается реформирования международной финансовой архитектуры, особенно в направлении отхода от современной одновалютной МВС, продвижение имеет незначительный масштаб. Вопрос о реформе мировой финансовой архитектуры был впервые поднят в 1960-х гг., когда обсуждался вопрос о чрезмерно «высокой привилегии» доллара [44]. [Категорию «высокой привилегии» доллара (в оригинальной версии exorbitant privilege) ввел в обращение министр финансов Франции Валери Жискар д’Эстэн, который таким образом пытался описать огромные выгоды, которые США получают от статуса доллара в качестве мировой резервной валюты.] Как заметил Жак Рюфф, советник французского президента Шарля де Голля, страна, располагающая международной резервной валютой, может себе позволить «дефицит без слез» [108], поскольку она может осуществлять бесконечную эмиссию денег [56, 84, 123, 136].

Однако, несмотря на то что выступления против одновалютной МВС возобновились в результате углубления мирового финансового кризиса, зависимость глобальной экономики от доллара только укрепилась. Ближайший конкурент доллара – евро – после введения в безналичный оборот в 1999 г. постепенно приобретает признаки международной резервной валюты. Однако в результате кризиса в зоне евро статус единой европейской валюты в МВС начал падать. Таким образом, с ростом противоречий одновалютной МВС доминирование доллара продолжает сохраняться.

Для Азии вопрос о сильном доминировании доллара имеет особое значение. Кризисы 1997–1998 и 2008–2010 гг. указали на серьезные структурные проблемы в экономике стран этого региона, а именно: большой упор на внешнюю торговлю и высокие темпы экономического роста требуют больших инвестиций и внешних заимствований. Такая ситуация ставит Азию по отношению к внешним рынкам в достаточно зависимое положение ввиду нестабильности и очень высокой подвижности иностранного капитала и его потоков. Кризис 2008–2010 гг. продемонстрировал, что, несмотря на мощную внутреннюю организацию экономических систем, в некоторых странах Азии внешняя нестабильность доминирует над этой установившейся устойчивостью. Так, хотя мировой кризис 2008–2010 гг. начался в США, зависимость экономик стран Азии от доллара привела к тому, что по цепочке эти государства оказались в кризисной ситуации прежде европейских стран, поскольку банки последних начали резко выводить свои капиталы из стран с формирующимися финансовыми рынками [88].

С ростом экономической мощи стран Азии их зависимость от доллара вряд ли значительно уменьшится. Так, растущие экономические связи стран Азии в рамках этого региона и со странами остального мира означают, что открытость первых будет все увеличиваться, и страны Азии станут в итоге более зависимыми от международных резервных валют, в первую очередь от доллара. Существует много предложений решения этого острого вопроса, но ни одно из них пока не принесло положительного или удовлетворительного результата.

Одним из таких предложений является создание глобальной сети безопасности^5. Несмотря на активные попытки МВФ по укреплению этой сети сегодня очевидно, что объема имеющихся финансовых ресурсов недостаточно для решения глобальных вопросов. Ограниченность финансовых ресурсов также препятствует эффективному функционированию антикризисных мер МВФ, и поэтому страны будут продолжать накапливать резервы в иностранных валютах. Однако такая тенденция вызывает нарушение равновесия в распределении ликвидности по различным странам мира, следовательно, она препятствует стабильному росту глобальной экономики.

Существует еще два распространенных мнения, в соответствии с которыми для укрепления основ существующей МВС необходим: 1) переход к более активному использованию специальных прав заимствования (СДР) и 2) образование многовалютной системы. Однако в настоящее время действует множество ограничений на уровне МВФ, которые накладываются на механизм распределения СДР. Но даже в случае отмены или частичного смягчения этих ограничений пройдет немало времени, прежде чем СДР можно будет широко использовать на международном финансовом рынке. Также в силу действующих условий возникают высокие трансакционные издержки обмена одной валюты на другую (если ни одна из них не является долларом), поскольку для осуществления этой операции требуется три этапа, один из которых предполагает обмен на доллар. Поэтому ввиду таких высоких трансакционных издержек сложно представить себе, что какая-нибудь другая валюта, включая СДР, может заменить доллар в качестве глобальной резервной валюты при выполнении этих операций в ближайшем будущем.

Рассмотренные варианты укрепления стабильности МВС носят общемировой характер. К частной специфике решения этой проблемы можно отнести формирование системы региональных расчетов в национальных валютах. Данный вариант, в свою очередь, дополняет реформу МВС в целом. Создание региональной системы расчетов, однако, не означает, что валюты некоторых стран Азии станут международными резервными за короткий период времени. Наоборот, такой подход предполагает постепенное увеличение использования валют стран Азии для опосредования региональных торговых и инвестиционных потоков на основе соответствующей инфраструктуры, еще прежде чем они станут резервными валютами при условии полной конвертируемости.

Наиболее ярким примером в этом отношении является механизм урегулирования торговых операций в китайских юанях между Большим Китаем и Гонконгом. Пилотная схема, которая была введена в строй 6 июля 2009 г., допускала опосредование торговых сделок между пятью городами Большого Китая (Шанхаем, Гуангжоу, Шеньженем, Донггуаном и Жухаем) и избранным числом партнеров (Гонконгом, Макао и странами – членами АСЕАН). На основе этого механизма коммерческим банкам было дано право в рамках партнерских отношений на территории Большого Китая предоставлять услуги в юанях, включая создание депозитов, обмен валют, денежные переводы, финансовое обеспечение сделок и выписка чеков на имя предприятий, которые готовы урегулировать свои сделки в юанях. Такие сделки могут осуществляться только на основе соответствующих услуг организации клиринга и денежных переводов. Коммерческие банки, находящиеся за пределами Большого Китая, могут привлекать банки-корреспонденты или клиринговый банк в Большом Китае к юаневым сделкам в Гонконге и Макао для управления совместными усилиями финансовыми ресурсами, выраженными в юанях. Для этого данные банки должны иметь право получать финансовые ресурсы, выраженные в юанях, через клиринговый банк, банки-корреспонденты Большого Китая и другие участвующие банки, находящиеся за пределами Большого Китая [63]. Органы кредитно-денежного регулирования Китая создали этот механизм в ожидании, что его широкое применение принесет выгоду экономике страны в целом в результате снижения валютных рисков, сокращения трансакционных издержек, возникающих в процессе урегулирования торговых сделок, увеличения ликвидных средств национальных финансовых институтов, а также уменьшения потребности в долларах как средстве обмена и накопления. В результате рост объема импортных сделок, выраженных в юанях, вместе с политикой дальнейшего стимулирования участников этих сделок к большему использованию юаней, приведет к интенсификации трансграничных потоков юаня и накоплению этой валюты в руках нерезидентов [132].

В дальнейшем, 22 июня 2010 г., рассматриваемая пилотная схема была расширена и стала охватывать в целом 18 провинций и городов Большого Китая, а также Гуандонг и Шанхай. Число их партнеров более не ограничивалось Гонконгом, Макао и странами – членами АСЕАН. В рамках данной схемы стало возможно расширять спектр предоставляемых финансовых услуг и операций с капиталом. Список предприятий Большого Китая, которые являются клиентами этой системы юаневых трансакций, тоже впоследствии увеличился.

К августу 2011 г. система урегулирования внешнеторговых сделок через посредство юаня стала охватывать всю территорию Китая. В дополнение к этому стало возможно осуществлять прямые иностранные и портфельные инвестиции, выраженные в юанях, из Гонконга в Большой Китай. В частности, предприятия в Гонконге имеют право использовать финансовые средства, выраженные в юанях, для осуществления прямых иностранных инвестиций (ПИИ) на территорию Большого Китая при сохранении некоторых ограничений. Так, если эти ПИИ превышают в объеме 300 млн. юаней, то для проведения такой трансакции следует первоначально получить одобрение министерства торговли Китая. Однако до сих пор запрещена конвертация трансграничных ПИИ, выраженных в юанях, в ценные бумаги, деривативы и специальные кредиты, хотя полученные законным путем в офшорной зоне юаневые финансовые средства могут быть использованы для трансфера акций зарегистрированных в Большом Китае компаний, если предварительно получить на это разрешение министерства торговли. В случае если определенная компания намеревается использовать полученные на территории Большого Китая средства, выраженные в юанях, для финансирования слияний и поглощений или аналогичных целей за рубежом, необходимо подать соответствующее прошение в министерство торговли Китая на создание особого юаневого счета для реализации слияний и поглощений. Поэтому перемещение любых средств в юанях, полученных зарубежным предприятием на территории Большого Китая, для целей последующего осуществления ПИИ за рубеж, находится под жестким контролем со стороны министерства торговли, которое разработало для таких сделок особые правила [66, 67].

В свою очередь, квалифицированные иностранные институциональные инвесторы, использующие офшорный юань, также могут осуществлять инвестиции на рынки акций Большого Китая, хотя приток таких инвестиций невелик: первоначально с получением специального разрешения их величина составила 20 млрд. юаней в 2011 г., а в 2012 г. – 70 млрд. юаней [112].

Дополнительные выгоды от интернационализации юаня включают увеличение дохода в результате сеньоража, снижение зависимости китайской экономики от изменений макроэкономической политики США, а также рост влияния Китая на процесс реформы МВС [90].

Для получения права участвовать в этом механизме предприятия, расположенные в Большом Китае, должны получить одобрение со стороны властей соответствующих провинций и центрального руководства.

В период с 2009 по 2012 г. объем торговых сделок, осуществленных через посредство юаня, увеличился с 3,6 млрд. юаней до 1,3 трлн. юаней [103, 104]. Увеличились в объеме и сделки, не связанные с торговлей. Так, величина юаневых депозитов выросла с 62,7 млрд. юаней до 545,7 млрд. юаней в период с 2009 по 2012 г. [106]. В свою очередь, в 2007–2012 гг. совокупный объем выпущенных в юанях облигаций увеличился с 10 млрд. юаней до 221,4 млрд. юаней. Следует отметить, что такое резкое увеличение объемов торговли в юанях и расширение офшорного рынка капитала в Гонконге частично вызвано ожиданиями роста курса юаня по отношению к другим валютам [88, 133]. Однако скачок величины сделок в юанях также демонстрирует, что данная тенденция будет продолжена, несмотря на последующую стабилизацию обменного курса юаня к доллару [60].

Такое быстрое развитие показывает, что издержки двусторонних валютных сделок существенно ниже по сравнению с издержками, возникающими при трехэтапном обмене валют, – достаточно лишь создать соответствующую инфраструктуру. Данный китайский опыт также демонстрирует, что полная либерализация операций с капиталом или полное дерегулирование рынков капитала не является обязательным условием при формировании необходимой инфраструктуры. Превращение национальной системы урегулирования торговых сделок в региональную не требует привязки только к Китаю. В качестве практического решения для реформы МВС страны Азии могут организовать механизм двухстороннего или многостороннего урегулирования торговых сделок. Это не означает, что все региональные валюты будут интернационализированы или использоваться только для опосредования торговых сделок. Рынок сам определит, какие валюты могут быть использованы более активно при урегулировании торговых сделок. Однако вне зависимости от выбора рынка превращение региональных валют в валюты, опосредующих торговые сделки, приведет к сокращению зависимости стран Азии от доллара и создаст основы для диверсификации системы международных расчетов.

Несмотря на то что первоначально систему расчетов в юанях предполагалось использовать только для опосредования внешнеторговых сделок, созданная в результате юридическая, контролирующая и финансовая инфраструктура впоследствии значительно способствовала развитию финансовых сделок в Гонконге, не связанных с торговлей. Однако офшорные сделки в юанях жестко разделены на несколько сегментов [66].

Первый сегмент имеет обозначение CNY (англ. Chinese Yuan) и представляет собой отдельный рынок юаня для Большого Китая. В этом сегменте юань обладает полной конвертацией по текущим операциям. Это означает, что его использование не ограничивается в части трансграничной торговли, организации денежных переводов, получения доходов от туризма и других неинвестиционных видов деятельности. Однако использование юаня в данном сегменте в качестве валюты для деноминации ПИИ, инвестиций в ценные бумаги, активы и другие виды капитала жестко регулируется со стороны государства. Приток капитала в Китай регулируется согласно правилам, установленным различными инвестиционными программами, включая положения о квалифицированных иностранных институциональных инвесторах, офшорных юаневых квалифицированных иностранных институциональных инвесторах и квалифицированных национальных институциональных инвесторах. Народный банк Китая осуществляет активный контроль за стоимостью юаня в данном сегменте.

Второй сегмент китайского юаня обозначается CNH и составляет рынок юаня, который используется в офшорных зонах, преимущественно в Гонконге. Сегмент CNH также является первым рынком юаня, который позволяет использовать его за пределами Большого Китая на основании соглашения, подписанного между руководством кредитно-денежного регулирования в Гонконге и Народным банком Китая 19 июля 2010 г. В отличие от рынка CNY на курсы спот и форвард в сегменте CNH распространяются лишь минимальные ограничения как при торговле товарами, услугами, так и при организации денежных переводов и осуществлении портфельных инвестиций. Поэтому стоимость юаня в данном сегменте рынка сильно зависит от спроса и предложения валюты. Главной целью создания сегмента CNH является формирование в юане характеристик международной валюты. Влиять на обменный курс юаня в сегменте CNH государство может только посредством контрактов своп или на основании правил Большого Китая по регулированию потоков юаня с его территории в офшорные зоны [68].

Третий сегмент китайской национальной денежной единицы обозначается как CNY-NDF (англ. Chinese Yuan – Non-Deliverable Forward), т. е. форвардный курс юаня, привязанный к рынку CNY, но сделки на этом рынке заключаются в долларах. Непосредственно до образования сегмента CNH на данном рынке юаня можно было осуществлять традиционные офшорные юаневые сделки при наличии жесткого контроля за потоками капитала. Предприятиям Большого Китая не разрешено выходить на этот рынок, и изменение стоимости китайской валюты здесь находится главным образом под влиянием ожиданий офшорного рынка или краткосрочной валютной политики Народного банка Китая в отношении сделок на офшорном рынке юаня. На рынке CNY-NDF до определенной степени нет ограничений на определение будущей стоимости юаня, функционирующего в Большом Китае, где его движение все равно находится под жестким контролем государства. Тем не менее при оценке относительных размеров рынков CNY и CNH для иностранных эмитентов наиболее привлекательным остается сегмент CNY-NDF. В долгосрочном периоде рынок CNY может полностью заменить сегмент CNY-NDF, при условии дальнейшей либерализации операций с капиталом.

Наконец, четвертым сегментом китайского юаня является рынок CNT^6 (англ. T – trade – торговля), который выполняет функцию урегулирования внешнеторговых сделок. Поскольку внешнеторговые сделки урегулируются в границах Большого Китая, их стоимость должна выражаться в валюте сегмента CNY. На рынке CNT, как и в сегменте CNY, действует курс спот. Однако несмотря на это форвардная кривая рынка CNT отличается от динамического ряда, действующего в сегменте CNY. Причина этого заключается в том, что офшорным предприятиям можно приобретать и держать на своих счетах юань, полученный на рынке CNT, но запрещено иметь юань сегмента CNY [24, 68].

Схематически платформа урегулирования внешнеторговых сделок в юанях представлена на рис. 3.1. Эта система предписывает всем участвующим в ней предприятиям получать соответствующую лицензию Народного банка Китая и органа кредитно-денежного регулирования Гонконга по основному юридическому адресу^7. Как указывалось выше, данная система охватывает в настоящее время торговые компании, которые импортируют товары и услуги в Китай и экспортируют соответствующую продукцию из этой страны, независимо от места назначения и страны базирования. Как только сделка в юанях между внутренними (национальными) и офшорными сторонами контракта признается заключенной, возникают два возможных варианта осуществления трансграничных платежей за приобретенные материальные и нематериальные ценности.

Рис. 3.1. Схема урегулирования внешнеторговой сделки в юанях между Большим Китаем и Гонконгом

Рассмотрим пример с зарубежным импортером. В этом случае одним из способов перемещения денежных средств является осуществление платежа через уполномоченный зарубежный банк, который впоследствии переводит эту сумму на счет определенного офшорного клирингового банка. Если перевод денежных средств не нарушает нормативные акты, установленные Народным банком Китая и органом кредитно-денежного регулирования Гонконга, офшорный клиринговый банк направляет всю сумму на счет промежуточного банка, который находится на территории Большого Китая, и только затем денежные средства поступают на юаневый счет китайского экспортера. В иной ситуации движение денежных средств производится на основе функции национального коммерческого банка в качестве агента зарубежного уполномоченного банка на основании соответствующего соглашения. Тогда национальный коммерческий банк открывает внутренний межбанковский юаневый счет для перевода денежных средств на счет уполномоченного зарубежного банка. В свою очередь, национальный банк, выступающий специальным агентом, урегулирует данную трансграничную трансакцию и передает информацию о ее совершении местному филиалу Народного банка Китая.

Следует также отметить, что зарубежные уполномоченные банки, внутренние промежуточные банки и национальные агентские банки для проведения указанной операции должны получить соответствующее одобрение органа кредитно-денежного регулирования Гонконга (в офшорной юаневой зоне) и Народного банка Китая (на территории Большого Китая), чтобы иметь право выступать посредниками при трансграничных перемещениях юаня. При этом офшорным банкам предоставляется выбор: либо они напрямую участвуют в созданной платформе, либо осуществляют свою деятельность через посредство своих отделений в Гонконге. Также данный механизм позволяет любому банку, находящемуся за пределами Большого Китая, принимать участие в такой системе переводов юаня. Это означает, что участие в системе переводов юаня за рубеж и обратно не ограничивается банками, расположенными на территории Гонконга. Среди банков, участвующих в данной системе, насчитывается 187, которые представляют более 30 стран мира. По оценкам органа кредитно-денежного регулирования Гонконга, уполномоченные банки, находящиеся в этой провинции Китая, управляют более чем 900 юаневыми корреспондентскими счетами [64].

С другой стороны, Банк Гонконга (Bank of China Hong Kong) был назначен в качестве единственного офшорного клирингового банка. Клиринговое соглашение между Народным банком Китая и Банком Гонконга по поводу сделок с юанем было подписано в июле 2009 г. На основании данного соглашения Банк Гонконга был уполномочен осуществлять сделки по конвертации иностранных валют в юани и использовать кредитные линии через посредство межбанковского валютного рынка и межбанковского рынка для внутренних заимствований на территории Большого Китая в соответствии с нормативными правилами, находящимися в ведении Народного банка Китая (административными правилами функционирования пилотной схемы урегулирования трансграничной торговли в юанях). Помимо наличия внутренних кредитных ресурсов клирингового банка между Большим Китаем и Гонконгом действует соглашение своп, общий объем которого превысил к настоящему времени 400 млрд. юаней. Данное соглашение своп обеспечивает дополнительную ликвидность на случай необходимости кредитования предприятий, находящихся в юаневой офшорной зоне.

Одной из наиболее существенных перемен, произошедших в результате создания инфраструктуры для урегулирования внешнеторговых сделок в юанях, состоит в том, что стороны сделки, которые расположены в офшорной юаневой зоне и договорились опосредовать в юанях все свои операции с предприятиями Большого Китая, теперь обладают возможностью конвертировать юань в другие твердые валюты на более легких условиях по мере возникновения такой необходимости. В результате произошел существенный рост спроса на юаневые депозиты в Гонконге с последующим увеличением числа финансовых сделок, не связанных с внешней торговлей, например, эмиссия облигаций, выраженных в юанях. Данной тенденции способствовало эффективное функционирование систем урегулирования денежных расчетов и финансовых сделок с ценными бумагами в Гонконге, одной из которых является многовалютная система организации валовых переводов денежных средств в режиме реального времени. Поэтому объем сделок в юанях, которым раньше препятствовали сложности, связанные с ограниченной конвертируемостью юаня, в последние годы серьезно возрос. Увеличение внешнеторговых операций в юанях как следствие реализации пилотной схемы урегулирования такого рода трансакций вызвало мощный рост юаневых депозитов в офшорных зонах Гонконга и Лондона, что в результате способствовало развитию офшорного рынка юаневых облигаций и рынка финансовых услуг по управлению активами.

Первоначальный список из 365 предприятий Большого Китая, которым было разрешено участвовать в пилотной схеме урегулирования внешнеторговых сделок в юанях в 2009 г., расширился до 67 тыс. предприятий к концу 2011 г. [24]. Объем ежемесячных трансграничных сделок с юанем (на базе системы учета валовых платежей в режиме реального времени) в среднем вырос с 42 млрд. юаней в 2010 г. до 228 млрд. юаней в 2012 г., а доля суммы сделок через систему учета юаней в режиме реального времени в общем объеме внешнеторговых сделок, выраженных в юанях, увеличилась более чем в 4 раза (с 2,5 % до 11,4 %) в тот же период (см. табл. 3.1).

Таблица 3.1

Объем трансграничных сделок, осуществленных в юанях в 2009–2012 гг.

Источники: CEIC, People’s Bank of China.

Что касается только торговых сделок Большого Китая с Гонконгом, то их доля, проходящая через систему урегулирования валовых юаневых платежей в режиме реального времени, в 2010 г. составляла 32,5 % всех внешнеторговых трансакций, а к 2011 г. превысила 100 %. Это означает, что некоторая часть внешней торговли Большого Китая с остальными странами мира также осуществлялась в юанях, а их клиринг имел место в Гонконге.

Серьезное увеличение использования юаня в качестве платежного средства по внешнеторговым сделкам с Большим Китаем имело место также со стороны Совета сотрудничества государств Персидского залива, Сингапура, Тайваня и Республики Кореи [118].

Первоначально урегулирование внешнеторговых сделок носило преимущественно импортоориентированный характер, т. е. преимущество в организации потоков юаня отдавалось в пользу опосредования импорта в Большой Китай в противоположность экспорту. Так, в 2010 г. отношение массы платежных поручений к величине осуществленных платежей по обязательствам составляло 1:5,5 [106]. Однако постепенно этот показатель все больше стремился к сбалансированному соотношению потоков юаня, а именно: в 2011 г. он составлял 1:1,7, а в 2012 г. – 1:1,4 [105].

Такая тенденция напрямую соотносится с рыночными ожиданиями роста курса юаня и появлением возможностей проведения арбитражных операций между рынками CNY и CNH. Существуют исследования, которые усматривают тесную взаимосвязь между показателем отношения платежных поручений к уровню фактических платежей в юанях и спредом курсов юаня на этих рынках [134]. Однако, несмотря на сужение этого спреда в 2013 г., рост сделок, опосредуемых через систему валовых платежей в режиме реального времени, продолжает наращивать темп. Совокупная величина трансакций, которые проходят через эту систему, в ежегодном выражении увеличилась в среднем на 33 % в 2012 г. по сравнению с 2011 г., этот показателс был равен 311 % от уровня 2010 г. Тем не менее, отсутствие тенденций к сокращению использования системы валовых платежей в режиме реального времени, показателя отношения величины представленных платежных поручений к уровню фактических потоков юаня, а также ослабление рыночных ожиданий относительно роста курса юаня и сужение возможностей для осуществления арбитражных сделок с юанем на рынках CNY и CNH свидетельствуют о том, что увеличение использования юаня в целом вызвано намного более значительными факторами, нежели валютные спекуляции. Из этого следует, что по мере нарастания экономической мощи Китая нерезиденты будут иметь все больше стимулов для расширения доли юаня в своих портфелях активов и обязательств [60]. Вероятность роста таких стимулов достаточно велика, и цикличность рыночных ожиданий относительно повышения курса юаня вряд ли приведет к обратной тенденции.

Источник: HKMA.

Рис. 3.2. Динамика юаневых депозитов в Гонконге в 2004–2012 гг.

Одним из непосредственных результатов расширения величины трансграничных сделок в юанях является накопление юаневых депозитов в Гонконге. Поскольку инвесторы уверены в возможности быстрой конвертации своих юаневых депозитов в резервные валюты, у них появляется больше стимулов к увеличению офшорных юаневых депозитов в Гонконге. В свою очередь, такое развитие ведет к росту объема финансовых продуктов, выраженных в юанях, и, следовательно, к увеличению объема юаневых кредитов для офшорных инвесторов, которые не имеют торговых отношений с корпорациями Большого Китая. В результате общая величина юаневых депозитов в Гонконге выросла с 62,7 млрд. юаней в 2009 г. до 545,7 млрд. юаней в 2012 г. (рис. 3.2). В свою очередь, число корреспондентских юаневых счетов зарубежных банков выросло со 187 в 2010 г. до 968 в 2011 г. Также потоки юаней в зарубежные банки, находящиеся за пределами Большого Китая и Гонконга, и обратно серьезно увеличились – с 12,7 млрд. юаней в 2011 г. до 152,5 млрд. юаней в 2012 г. Наконец, произошел рост числа институтов, уполномоченных на проведение операций с юанем в Гонконге: с 49 в 2009 г. [111] до 187 в 2011 г. [86].

Быстрый рост использования юаня во внешнеторговых сделках в Гонконге и соответствующие меры по пересмотру некоторых нормативных актов в области регулирования потоков капитала, включая смягчение закона о ПИИ [1, 2] и инвестициях в основной капитал китайских предприятий^8, также способствовали росту офшорного рынка юаневых облигаций (или долгового рынка Dim Sum). Начиная с объема эмиссии в 10 млрд. юаней в 2007 г., когда был осуществлен выпуск первой облигации Dim Sum, к 2011 г. величина эмиссии юаневых облигаций выросла до 189,3 млрд. юаней, а к 2012 г. – до 221,4 млрд. юаней (рис. 3.3). Первоначально число эмитентов юаневых облигаций было ограничено государственными предприятиями и коммерческими банками Большого Китая, затем этот список был расширен, и теперь в него входят такие международные корпорации, как Caterpillar, McDonald’s, Tesco, Unilever и Volkswagen, а также международные финансовые институты, например, Азиатский юанк развития, Международный банк реконструкции и развития и Международная финансовая корпорация. Общее число выпусков юаневых облигаций увеличилось с 5 в 2007 г. до 414 в 2011 г. и 671 в 2012 г., а количество эмитентов – с 3 в 2007 г. до 107 в 2011 г. В мае 2012 г. Национальный комитет по развитию и экономической реформе разрешил нефинансовым предприятиям Большого Китая осуществлять выпуск юаневых облигаций в Гонконге [25].

Источник: Bloomberg.

Рис. 3.3. Динамика выпуска юаневых облигаций в Гонконге в 2007–2012 гг.

Значительные преобразования имели место и на офшорном юаневом рынке капитала вследствие постепенной либерализации операций с капиталом в Китае. Так, в период с 2011 по 2012 г. спреды по государственным облигациям на юаневых рынках CNY и CNH сузились с 1,8–3,5 до 0,5 базисного процентного пункта. В это же время спреды по депозитным ставкам на юаневых рынках CNY и CNH сократились с 2–3 базисных пунктов до отметки ниже нуля. Аналогичным образом в середине 2010 г. значительно сократился китайский индекс Hang Seng China AH Premium Index^9, который еще в 2008 г. показывал динамику биржевых торгов по цене премиум, превышающей 100 %, при этом указывая на преимущество А-акций компаний Большого Китая. Это означает, что курс Н-акций сравнялся с курсом А-акций и даже превышал величину последнего в некоторые периоды биржевых торгов^10. Также вместе с увеличением объема ликвидных средств в офшорной зоне существенно выросли юаневые клиринговые трансакции, а именно: с 39,3 млрд. юаней в 2009 г. до 22,7 трлн. юаней в 2011 г., что отражало улучшение условий для предприятий в офшорной зоне.

Действительно, вместе с созданием системы урегулирования валовых платежей в режиме реального времени и принятием новых законов о дерегулировании рынков капиталов в Китае возросли объемы обращения ликвидных средств в офшорной зоне, при этом расхождения фундаментальных показателей движения финансового рынка Большого Китая и его партнеров в офшорной зоне сузились, и офшорные сделки, связанные с куплей-продажей юаня, стали развиваться еще быстрее. В целом, интернационализация юаня зависит от того, насколько эффективно китайское правительство решит в долгосрочной перспективе следующие проблемы: обеспечение большей ликвидности финансовых рынков, либерализация операций с капиталом, стабилизация темпов экономического роста [45].

Таким образом, создание и функционирование Пилотной схемы опосредования внешнеторговых сделок в юанях имеют определенные последствия для стран Азии относительно роли, которую данный механизм играет в реформировании МВС. Во-первых, в этом механизме опосредования внешнеторговых сделок в юанях огромное значение имеет создание необходимой валютной и финансовой инфраструктуры. Высокие трансакционные издержки, возникающие при обмене одной валюты на другую, если ни одна из них не является долларом, составляют основную причину трехэтапной операции по обмену валют при посредничестве доллара. При этом существует также мнение о том, что никакая другая валюта не сможет заменить доллар в качестве глобальной резервной валюты в ближайшем будущем. Однако механизм опосредования внешнеторговых сделок в юанях является ярким примером того, как эффективно организованная инфраструктура может сократить трансакционные издержки и стать источником формирования спроса на валюту. Данный опыт демонстрирует, что вместо необходимости принимать решение, какая валюта станет новой глобальной резервной денежной единицей, достаточно эффективным альтернативным подходом к реформе МВС может стать создание соответствующей валютной и финансовой инфраструктуры и условий рыночной среды, которые на основе механизма конкуренции сформируют такую международную резервную валюту в долгосрочном периоде. Рыночные отношения, в свою очередь, определяют механизм обмена валют, хотя до известной степени на этот процесс может оказывать влияние государственная политика. Так, опыт Китая показывает, что государство может создать инфраструктуру, которая становится одним из факторов регулирования рыночных процессов. Однако пока страны Азии не создали трансграничной финансовой инфраструктуры, поэтому до сих пор имеют место высокие трансакционные издержки при обмене валют этого региона.

Во-вторых, для интернационализации валюты не требуется полной либерализации операций с капиталом или полного дерегулирования рынков капитала. Полная конвертируемость необходима в случае формирования резервной валюты, но создание региональной системы расчетов в национальных валютах не нуждается при этом в полной либерализации потоков капиталов. Механизм урегулирования внешнеторговых сделок в юанях представляет собой жестко ограниченную и контролируемую систему, которая, тем не менее, может привести к относительному сокращению влияния доллара в МВС и диверсификации портфеля международных валют в среднесрочном периоде. Риски, связанные с либерализацией рынка капиталов и дерегулированием его движения, не могут быть аргументом против интернационализации местных, национальных валют. При этом, с одной стороны, механизм урегулирования внешнеторговых сделок в юанях может вызвать нарастание спекуляций и волатильности показателей движения рынка, поскольку ведет к интенсификации офшорных сделок [91, 132]. С другой стороны, даже в отсутствие системы опосредования юанем внешнеторговых сделок сегмент юаневого рынка CNY-NDF может достаточно эффективно работать и оказывать влияние на национальную кредитно-денежную политику и рост волатильности рыночных показателей в той же степени, в какой указанные побочные эффекты действуют в аналогичной ситуации в системе урегулирования сделок с помощью юаня. Также следует отметить, что система урегулирования внешнеторговых сделок на основе юаня может привести к росту офшорных юаневых депозитов и, следовательно, заимствований в юанях в офшорной зоне, которые могут использоваться для спекулятивных целей. Однако устойчивость существующей юаневой системы состоит в том, что китайское правительство установило пределы по объему платежей в юанях, обеспечивающих внешнеторговые сделки, ограничивая при этом возможности для спекуляций. В свою очередь, данная юаневая система способствует развитию определенных инструментов рынка капиталов в офшорных зонах.

В-третьих, для сохранения уровня достигнутой эффективности и устойчивости системы обеспечения платежей и ценных бумаг, выраженных в юанях, должны развиваться одновременно. Экономические субъекты не стали бы создавать юаневые депозиты в отсутствие разнообразных возможностей управлять своими активами. Это означает, что наличие альтернативных инвестиционных возможностей, включая юаневые облигации, юаневые инвестиции и другие продукты управления активами, представляет собой важный аспект функционирования финансовой системы, которая способствует более широкому использованию юаня. Однако в отсутствие системы обеспечения юаневых ценных бумаг данные инвестиционные возможности утрачиваются. Первоначальный успех юаневой системы опосредования внешнеторговых сделок отчасти обеспечивался эффективным функционированием аналогичных систем в Гонконге, где имеются одновременно и соответствующая инфраструктура погашения обязательств платежа при предъявлении требований, и инфраструктура отсрочки платежа против гарантированных ценных бумаг, выраженных в юанях. Объединение инфраструктуры платежной системы и системы ценных бумаг могло бы минимизировать риски, связанные с трансграничным перемещением ценных бумаг, что формулируется как проблема третьей временной зоны.

С учетом описанного выше успеха юаневой системы опосредования внешнеторговых сделок, можно выделить два основных направления дальнейшей интернационализации китайской валюты. Первое направление предполагает более глубокую либерализацию рынка капитала и активную репатриацию юаней, полученных в Гонконге, в Большой Китай [90]. Альтернативным подходом было бы расширение юаневого механизма урегулирования внешнеторговых сделок на экономики соседних стран. В отличие от характера интернационализации японской иены на первом этапе^11, оба изложенных варианта вполне соответствуют общей стратегии китайского правительства по выдвижению юаня на роль резервной валюты в долгосрочном периоде^12.

В настоящее время, когда объем офшорных юаневых депозитов постоянно растет, наблюдается усиливающееся давление офшорных зон, лоббирующих большую степень дерегулирования рынков капиталов посредством репатриации юаня, полученного в Гонконге, на территорию Большого Китая. Более активная репатриация и либерализация рынка капитала приведет к ускорению интернационализации юаня в долгосрочном периоде. Однако такое дерегулирование усложнит контроль в области валютной и кредитно-денежной политики, а также создаст риск усиления волатильности фундаментальных показателей финансового рынка в краткосрочном периоде. Даже в случае большего дерегулирования рынков капиталов китайскому правительству необходимо провести четкую грань между задачей обеспечения контролируемости процесса дерегулирования рынков капиталов и задачей развития офшорных рынков капиталов вместе со стимулированием интернационализации юаня. Поэтому китайскому правительству в первую очередь следует предложить другим странам региона (таким как Япония, страны АСЕАН, Республика Корея) принять участие в юаневом механизме опосредования внешнеторговых сделок, а затем перейти к постепенному дерегулированию и углублению юаневых финансовых рынков.

В действительности превращение национального механизма урегулирования внешнеторговых сделок в региональный не требует, чтобы его центром был только Китай. Это означает, что в качестве потенциального решения острых проблем, связанных с реформой МВС, страны Азии могут создать двух- или многостороннюю систему расчетов по образцу действующей между Большим Китаем и Гонконгом. Также распространение механизма опосредования внешнеторговых сделок на другие страны Азии не означает, что все валюты региона будут интернационализироваться или использоваться в качестве средств внутрирегиональных расчетов. Финансовые рынки впоследствии определят, какие валюты будут с наибольшей вероятностью широко использоваться для урегулирования внешнеторговых сделок. Доминирующую роль в этих процессах, скорее всего, будет играть китайский юань. Но, вне зависимости от того, какая валюта будет использоваться наиболее широко во внутрирегиональных расчетах или какой из них отдаст предпочтение финансовый рынок, создание и функционирование региональной системы урегулирования внешнеторговых сделок приведут к сокращению зависимости экономик стран Азии от доллара и диверсификации корзины международных валют. Соглашения такого рода, в конечном счете, не обязательно должны ограничиваться странами Азии, поскольку в настоящее время товарооборот между развивающимися странами растет все более быстрыми темпами, и поэтому система расчетов в местных валютах могла бы способствовать более широкой интеграции развивающихся стран региона.

За последние 30 лет внутрирегиональная торговля стран Азии росла очень быстрыми темпами. Так, в 1990 г. годовой объем торговли между развивающимися странами Азии составлял всего 284,9 млрд. долл. К 2011 г. этот показатель вырос до 4,2 трлн. долл., т. е. среднегодовой темп роста внутрирегиональной торговли в этот период превышал 12,8 %. С учетом растущего среднего класса в странах Азии и замедления темпов экономического роста в развитых странах, внешнеторговые партнеры первых будут более активно обмениваться товарами и услугами с соседями по региону. Но в случае если партнеры по внутрирегиональной торговле в Азии продолжат использовать доллар в качестве валюты расчетов, произойдет рост их зависимости от волатильности фундаментальных показателей финансовых рынков развитых стран.

Как отмечалось ранее, доля внешнеторговых сделок в юанях в общей величине торговли между Большим Китаем и Гонконгом превысило 100 % в 2012 г., хотя в 2010 г. этот показатель составлял 30 %. Если предположить, что вся внутрирегиональная торговля стран Азии будет урегулироваться в местных национальных валютах, то использование доллара для осуществления внешнеторговых сделок может быть потенциально сокращено более чем на 4 трлн. долл. в год.

Также данные межбанковской клиринговой системы Гонконга показывают, что клиринговые трансакции в юанях значительно выросли. Так, первоначально среднемесячный объем клиринговых сделок в юанях составлял всего 352 млн. юаней, тогда как в 2012 г. этот показатель достиг 3,4 трлн. юаней. Данное значение в 15 раз превышает среднемесячный объем торговых сделок в юанях ввиду стремительного развития сделок с юанем, не связанных с торговлей. Такое 15-кратное превышение указывает на серьезный потенциал сокращения использования доллара в развивающихся странах Азии посредством организации межрегиональной системы клирингов. Если 100 % внутрирегиональных торговых сделок между развивающимися странами Азии будет осуществляться в местных национальных валютах, то использование доллара сократится более чем на 4 трлн. долл. в год. Если объем внутрирегиональных клиринговых трансакций в местных национальных валютах может потенциально в 15 раз превышать годовую величину использования доллара, то совокупный показатель, в конечном счете, составит 60 трлн. долл. Но, несмотря на то что эта сумма велика, она все равно составляет лишь малую долю внебиржевого оборота иностранной валюты в долларах в 10 странах Азии (КНР, Гонконг, Индия, Индонезия, Республика Корея, Малайзия, Филиппины, Сингапур, Тайвань и Таиланд), который превышает 150 квадриллионов долл. в год, или 590 млрд. долл. в день, учитываемых Банком международных расчетов [30]. Таким образом, даже в случае принятия соглашения об осуществлении части клиринговых трансакций между странами Азии в местных национальных валютах к серьезным изменениям в МВС это не приведет. Однако такое соглашение может стать первым шагом к преодолению зависимости стран Азии от международных финансовых рынков.

Сокращение зависимости от доллара и стимулирование развития в Азии рынка долговых ценных бумаг, выраженных в местных национальных валютах, также могут быть достигнуты посредством создания эффективной системы осуществления денежных переводов и сделок с ценными бумагами между Большим Китаем и Гонконгом. Такая комбинированная система обеспечит синергетические выгоды в случае интернационализации региональных валют. Для этого необходимо соединить систему урегулирования внешнеторговых сделок с системой осуществления трансакций с государственными ценными бумагами.

Источник: AsianBondOnline.

Рис. 3.4. Динамика эмиссии долговых ценных бумах, выраженных в местных национальных валютах развивающихся стран Азии в 1995–2012 гг., млрд. долл.

Попытки развития рынков долговых ценных бумаг, выраженных в местных национальных валютах стран Азии, начали предприниматься после финансового кризиса 1997–1998 гг. Эти попытки были необходимы, поскольку одной из причин данного кризиса стало недостаточное развитие рынков облигаций в регионе. Мысль о создании региональных рынков долговых ценных бумаг продвигалась как способ преодоления проблемы двойного несовпадения, с которой сталкиваются большинство заемщиков стран Азии при необходимости привлечения средств из-за рубежа. Феномен двойного несовпадения складывается из ситуации несовпадения валют, в которых выражены долговые ценные бумаги, и несовпадения сроков погашения облигаций. Данная проблема также считается одной из причин финансового кризиса 1997–1998 гг. в Азии, после которого размер эмиссии облигаций на долговых рынках развивающихся стран Азии стремительно вырос с 126 млрд. долл. в 1995 г. до 6,1 трлн. долл. в 2012 г. (рис. 3.4).

При этом величина выпуска государственных облигаций в странах Азии к 2012 г. составила треть объема эмиссии корпоративных облигаций. Также следует отметить, что существенно выросли в объеме и трансграничные портфели ценных бумаг эмитентов стран АСЕАН+3, а именно: с 28,7 млрд. долл. в 2001 г. до 132,6 млрд. долл. в 2011 г. (рис. 3.5). Поскольку облигации, выпускаемые эмитентами в странах АСЕАН+3, являются преимущественно государственными ценными бумагами, данные трансграничные портфели тоже состоят главным образом из государственных активов. Это означает, что имеется существенный потенциал в развитии трансграничной торговли и трансакций с государственными ценными бумагами в странах Азии.

Источник: IMF.

Рис. 3.5. Динамика объема трансграничных портфелей облигаций эмитентов стран АСЕАН+3 в 2000–2011 гг., млрд. долл.

В настоящее время в рамках инициативы стран АСЕАН+3 по созданию рынка долговых ценных бумаг в Азии идут переговоры по образованию специального посредника в региональных трансакциях, в частности в трансграничных сделках с облигациями [20]. Создание полномасштабной модели урегулирования финансовых сделок в ценных бумагах потребует больших инвестиций и полной либерализации рынков капиталов. Продвижение данного проекта постепенно возобновляется после глобального финансово-экономического кризиса 2008–2010 гг., когда из-за нежелания правительств стран Азии прибегать к ускорению либерализации рынков капиталов он был приостановлен.

Поэтому в настоящее время вместо форсированного создания специального посредника регионального урегулирования трансакций вместе с полной либерализацией рынков капиталов правительствам стран Азии можно было бы предложить сосредоточиться на формировании инфраструктуры торговли долговыми ценными бумагами и осуществления финансовых трансакций при их посредстве одновременно с дальнейшим развитием системы урегулирования внешнеторговых сделок в местных национальных валютах. Данное предложение представлено в виде схемы, отражающей механизм возможной организации таких внутрирегиональных систем (рис. 3.6).

Рис. 3.6. Формирование единой инфраструктуры опосредования внешнеторговых сделок и осуществления финансовых трансакций с ценными бумагами на основе региональных валют стран Азии

Так же, как и в случае с юаневой системой урегулирования внешнеторговых сделок между Большим Китаем и Гонконгом, центральные банки стран Азии могли бы становиться участниками двусторонних соглашений с другими региональными центральными банками (по примеру свопов между Народным банком Китая и Органом кредитно-денежного регулирования Гонконга) с целью обеспечения функционирования системы опосредования внутрирегиональных торговых сделок в национальных валютах. Эти двусторонние торговые соглашения при использовании той же платформы могли бы создать условия для торговли и финансовых трансакций на основе государственных облигаций. Одновременное функционирование систем урегулирования платежей и осуществления сделок при посредстве ценных бумаг обеспечит синергетический эффект от продвижения интернационализации региональных валют, как это демонстрируется на примере юаневой системы опосредования торговых сделок между Большим Китаем и Гонконгом. Чтобы такая система работала, центральные банки должны обеспечить достаточные ликвидные средства в национальных валютах для стран-партнеров для развития инфраструктуры урегулирования торговых сделок и финансовых трансакций при посредстве государственных ценных бумаг. Как только экспортеры или импортеры начнут формировать свои портфели активов из региональных валют, полученных на основе торговых сделок или трансакций с государственными облигациями, центральные банки смогут гарантировать конвертацию этих валют в международные валюты. Проблемы, связанные с обеспечением достаточного объема ликвидности, могут быть решены посредством заключения двусторонних валютных свопов.

Однако в отличие от торговых сделок, где фактическая доставка товаров имеет место вне инфраструктуры опосредования платежей, сделки с облигациями требуют дополнительной площадки для банков-участников и центральных депозитариев ценных бумаг, которая может быть создана центральными банками напрямую или косвенно через посредников. Создание такой площадки вполне реалистично, поскольку большинство центральных банков стран Азии функционируют в качестве депозитариев государственных облигаций и денежных институтов, через которые проходят все расчеты по внешнеэкономическим сделкам (см. табл. 3.2).

После объявления инициативы о создании азиатского рынка облигаций в этом регионе был отмечен высокий темп развития рынков государственных облигаций, но недостаточный – рынков корпоративных долговых бумаг. Так, в 2003 г. общая стоимость непогашенных государственных облигаций в развивающихся странах Азии составляла 549 млрд. долл., тогда как объем корпоративных облигаций – 371 млрд. долл. К 2012 г. размер рынка государственных облигаций вырос более чем в 7 раз по сравнению с 2003 г., а величина рынка корпоративных облигаций – почти в 5,5 раза за тот же период.

Таблица 3.2

Институты клиринга и расчетов по государственным облигациям в Азии

Источник: [97].

Поскольку для расширения двусторонней системы урегулирования внутрирегиональных торговых сделок необходимо образование соответствующих связей и координации между центральными банками стран Азии, создание дополнительной системы урегулирования финансовых трансакций через посредство государственных облигаций не потребует значительных инвестиций, но при этом будет способствовать продвижению интернационализации валют региона. Как только данная модель привлечет достаточно большое количество участников, она позднее может быть приватизирована как посредник в межрегиональных расчетах и распространена на торговлю другими ценными бумагами, такими как корпоративные бонды.

Реализация данной модели на практике вызовет синергетический эффект для финансового рынка в целом. Например, государственные облигации, которые лежат на счетах центральных банков стран Азии, могут быть использованы в дальнейшем в качестве залоговой формы капитала, что приведет к сокращению рисков, связанных с трансграничными торговыми и финансовыми сделками. Самой большой выгодой от этой единой инфраструктуры опосредования внешнеторговых сделок и осуществления финансовых трансакций с ценными бумагами на основе региональных валют стран Азии будет решение проблемы третьей временной зоны [102].

Ввиду отсутствия в Азии системы урегулирования сделок на основе ценных бумаг инвесторы в этом регионе сталкиваются с проблемой трансакционных издержек и обеспечения ликвидности своих портфелей, несмотря на то что они могут осуществлять друг с другом финансовые трансакции в рамкой одной временной зоны. Хотя внутрирегиональные денежные переводы могут осуществляться в рамках одной временной зоны, при сделках с ценными бумагами им необходимо ждать, пока не будут доступны европейские или американские рынки, поскольку именно там обращается большинство международных ценных бумаг. Это означает, что создание системы расчетов в одной и той же временной зоне в Азии решило бы проблему третьей временной зоны.

Чтобы проиллюстрировать проблему третьей временной зоны, необходимо проанализировать процесс обращения некоторой облигации эмитента в Азии, которая выражена в гонконгских долларах. Гонконг расположен в 7-часовой временной зоне от Брюсселя, где находится европейский клиринговый центр Euroclear. Если датой перевода облигации в Брюссель является 2 октября, то для завершения этой операции к указанному числу единый европейский клиринговый центр Euroclear сообщает своему отделению в Гонконге о том, что покупатель и продавец облигации должны перевести ее на счет этого отделения (которым является филиал банка HSBC в Гонконге) к 1 октября, т. е. за день до даты завершения сделки. После получения подтверждения от филиала банка HSBC в Гонконге в течение ночи европейский клиринговый центр в Брюсселе завершает трансакцию к 9 утра 2 октября (или к 16:00 того дня в Гонконге). Тогда продавец облигации в Гонконге может снять со счета гонконгские доллары, и, в конечном счете, сделка может быть завершена ко 2 октября.

В иной ситуации, если продавец и покупатель облигации, не прибегая к депонированию денежных средств и ценных бумаг за день до даты завершения сделки, захотят использовать систему осуществления валовых платежей в режиме реального времени 2 октября по бельгийскому времени, то продавец не сможет снять деньги со счета ко 2 октября, поскольку время завершения сделки 2 октября к 15:00 бельгийского часового пояса в случае использования механизма указанной системы придется в Гонконге на 22:00, в результате чего продавец облигации вынужден будет ждать наступления следующего рабочего дня, чтобы снять денежные средства по стоимости сделки с облигацией. Данное обстоятельство является причиной того, почему единый европейский клиринговый центр требует от продавцов и покупателей депонировать на соответствующих счетах денежные средства и ценные бумаги, выраженные в валютах стран Азии, с заблаговременностью в один день. В противном случае клиринговый центр Euroclear не может гарантировать точную дату совершения сделки.

Сделка по купле-продаже облигаций, выраженных в европейских валютах или долларах, может быть завершена в системе валовых платежей в режиме реального времени в рамках одного дня, поскольку разница во времени между Европой и Америкой работает, отдавая предпочтение осуществлению трансакций с ценными бумагами. В этом случае проблема третьей временной зоны означает, что инвесторам стран Азии приходится оплачивать дополнительные издержки, связанные с потерей ликвидности на один день при купле-продаже облигаций, выраженных в валютах стран этого региона. Но если создать региональный депозитарий ценных бумаг в Азии, инвесторам не придется оплачивать эти дополнительные издержки. Полезный эффект от решения проблемы третьей временной зоны может быть значительным при условии, если крупными инвесторами в облигации, выраженные в валютах стран Азии, будут институциональные инвесторы данного региона.

Помимо решения проблемы временного различия, создание единой системы урегулирования внутрирегиональных торговых сделок и трансакций с ценными бумагами на основе сотрудничества центральных банков стран Азии может стать катализатором процесса постепенной либерализации национальных рынков и гармонизации финансового и банковского законодательства во всем регионе. Существующие международные центральные депозитарии ценных бумаг, такие как Euroclear и Clearstream, представляют собой частные компании, и поэтому правительствам стран Азии будет достаточно сложно изменять законодательство, облегчающее движение капитала, до тех пор, пока данный процесс не будет отвечать их национальным интересам. С другой стороны, формирование единой системы урегулирования внутрирегиональных торговых сделок и трансакций с государственными ценными бумагами на основе системы центральных банков стран Азии создаст благоприятные условия для сотрудничества в области финансовой политики в регионе. Также эта единая система привлечет инвесторов, дилеров, брокеров на рынок государственных облигаций, которые, в конечном счете, составят элементы необходимой инфраструктуры развития полномасштабного рынка капиталов в Азии, где сделки будут осуществляться в национальных валютах данного региона.

Создание единой инфраструктуры местных рынков облигаций в течение нескольких лет продвигается как необходимость для более интенсивной региональной экономической интеграции в Азии. Идея формирования регионального рынка облигаций, выраженных в местных валютах, и регионального центрального депозитария ценных бумаг впервые была высказана в начале 1990-х гг. Однако эта идея не была воплощена из-за нежелания осуществлять либерализацию национальных рынков капиталов и отсутствия необходимых институтов.

После финансового кризиса 1997–1998 гг. в Азии большинство стран региона сосредоточились на укреплении позиций своих платежных балансов и начали активно накапливать резервы в иностранной валюте. Рост этих резервов заставил национальные правительства возобновить сотрудничество в области создания регионального рынка облигаций и одновременно заложить основы сокращения своей зависимости от экономик развитых стран, валюту которых они резервировали. Одним из крупных проектов по созданию региональной инфраструктуры рынка облигаций стала инициатива формирования азиатских рынков облигаций. Подготовительный этап к созданию региональных рынков облигаций начался в ноябре 2002 г., а официально запуск проекта состоялся по результатам саммита министров финансов стран АСЕАН+3 в Маниле в августе 2003 г. Инициативе по созданию азиатских рынков облигаций предшествовала инициатива Chiang Mai, которая была предложена странами АСЕАН+3 и позднее дополнена на саммите управляющих центральными банками стран Азиатско-Тихоокеанского региона^13, когда было принято решение учредить Долговой фонд Азии (Asian Bond Fund) в июне 2003 г. В декабре 2004 г. была также предложена вторая инициатива по образованию Долгового фонда Азии (Asian Bond Fund 2). Главная цель двух последних инициатив – стимулировать спрос на облигации, выраженные в национальных валютах региона [69].

Согласно инициативе по формированию долговых рынков в Азии страны АСЕАН+3 первоначально создали шесть рабочих групп для изучения различных аспектов функционирования региональных рынков облигаций в мировой практике, включая вопросы секьюритизации, деятельность региональных кредитных рейтинговых агентств, региональных гарантийных институтов и др. Было также предпринято два исследования для выявления соответствующих факторов и пределов инфраструктуры клирингов и расчетов в рамках инициативы по созданию региональных рынков облигаций в Азии. Первое исследование [102] указывает на то, что внебиржевая торговля ценными бумагами во многих странах Азии осуществляется на базе существующих систем расчетов центральных банков стран региона, которые не связаны с клиринговой компанией или центральным депозитарием ценных бумаг [21]. И в то время как европейские международные центральные депозитарии ценных бумаг расширили свою деятельность на некоторые страны Азии в сфере трансграничных сделок с ценными бумагами, различия по циклам урегулирования трансакций и временным зонам, несомненно, приводят к высоким издержкам и рискам. Однако данное исследование заключает, что, как и в случаях с клиринговыми центрами Clearstream и Euroclear, потребуется определенное время, прежде чем такая региональная инфраструктура расчетов заработает на полную мощность. Поэтому в исследовании предложено сосредоточиться на решении фундаментальных вопросов, таких как обеспечение соответствия отдельных рынков международным стандартам для установления более тесных связей с глобальной клиринговой и расчетной системой, особенно в отношении соответствующих законов и инфраструктуры для осуществления трансакций по схеме «доставка против платежа».

Второе исследование [22] анализирует трансакционные издержки и риски, связанные с функционированием клиринговой и расчетной системы в регионе. Здесь предлагается создать посредника, ответственного за организацию региональных расчетов, и доказывается, что без соответствующей региональной инфраструктуры невозможно устранить риски, возникающие при осуществлении сделок с иностранной валютой, особенно имея в виду проблему третьей временной зоны. Предложенная архитектура регионального посредника по купле-продаже ценных бумаг предполагает создание следующих моделей:

1) азиатской модели международного центрального депозитария ценных бумаг, которая предполагает формировать платформу, аналогичную европейским клиринговым центрам Clearstream или Euroclear, с параллельным образованием прямых связей с местными центральными депозитариями ценных бумаг, а также с другими международными центральными депозитариями ценных бумаг;

2) паназиатской модели центрального депозитария ценных бумаг, в рамках которой должен функционировать региональный депозитарий долговых ценных бумаг стран АСЕАН+3, где все национальные центральные депозитарии ценных бумаг выступают в качестве субдипозитариев; в дальнейшем формируется связь между паназиатским центральным депозитарием ценных бумаг и другими международными центральными депозитариями ценных бумаг, тогда как трансакции будут производиться на основе средств центральных банков;

3) модели Расчетного банка Азии, в инфраструктуре которого должен функционировать многосторонний банк расчетов между странами Азии; Расчетный банк Азии должен образовать связи по алгоритму «платеж – платеж» со всеми национальными платежными системами, а также с банком непрерывных расчетов в Европе, но окончательное урегулирование сделки будет происходить во временной зоне Азии;

4) модели образования связующих звеньев центральных депозитариев ценных бумаг, которая вместо создания центрального координирующего института предполагает соединить все национальные центральные депозитарии ценных бумаг в соответствии с инициативой формирования связей между финансовыми рынками (англ. link up markets initiative), первоначально включавшей семь европейских центральных депозитариев ценных бумаг.

Основываясь на результатах этих двух исследований, в апреле 2008 г. была основана Группа экспертов по вопросам Инициативы создания рынков долговых ценных бумаг в Азии, состоящей из представителей стран – членов АСЕАН+3. Целью этой группы стала оценка финансовых и юридических аспектов структуры потенциального регионального посредника по трансакциям с ценными бумагами в Азии. В отчете Группы экспертов практически реализуемыми были признаны только модель международного центрального депозитария ценных бумаг в Азии и модель образования связей между центральными депозитариями ценных бумаг (т. е. первая и четвертая модели соответственно). Также в данном отчете предпочтение отдается в большей степени созданию международного депозитария ценных бумаг в Азии, однако одновременно указывается на то, что реализация этой модели потребует ликвидации законодательных и контролирующих барьеров в большинстве стран Азии.

Предлагаемая в данной работе модель создания инфраструктуры по урегулированию двусторонних торговых и финансовых сделок с применением государственных ценных бумаг является более близкой по характеру модели образования связей между центральными депозитариями ценных бумаг. Теоретически создание многостороннего посредника по трансакциям с ценными бумагами представляется оптимальным вариантом с точки зрения Группы экспертов. Однако в ее отчете утверждается также, что в настоящее время значительное снижение уровня контроля со стороны государства и ликвидация барьеров законодательного характера для образования такого регионального посредника по сделкам с ценными бумагами не являются оптимальными условиями для преобразований в финансовой системе стран Азии. И даже если этот путь будет наилучшим образом способствовать смягчению ограничений в регионе, более прагматичным было бы развивать действующую систему урегулирования внешнеторговых сделок между Гонконгом и Большим Китаем и постепенно распространять ее действие на сферу государственных ценных бумаг. Также следует отметить, что в краткосрочном периоде может отсутствовать экономическая выгода от формирования региональной системы расчетов, как в случае с клиринговыми центрами в Европе Euroclear и Clearstream в начале их работы. Для получения положительного эффекта от развития региональных рынков капиталов в Азии необходимо привлекать частных инвесторов.

Дальнейшее развитие региональной системы расчетов в Азии относится к 2012 г., когда на саммите министров финансов и управляющих центральными банками стран АСЕАН+3 было принято решение о более активном использовании национальных валют для урегулирования внешнеторговых сделок. Признавая необходимость более глубокой финансовой интеграции в регионе, группе ученых в рамках Инициативы по созданию рынков облигаций в Азии было поручено исследовать тенденции и объемы использования местных валют для опосредования внутрирегиональной торговли.

Также для создания региональных сетей безопасности многие страны Азии заключают с другими государствами двусторонние свопы с целью преодоления и предупреждения кризиса ликвидности. Один из таких свопов был заключен между Федеральной резервной системой США и Республикой Кореей во время глобального финансового кризиса 2008–2010 гг. Хотя ФРС способствовала ликвидации проблем ликвидности в Корее, такие свопы не предоставляются на регулярной основе. Поэтому более эффективным было бы расширять действие внутрирегиональных свопов между странами Азии. Так, к концу 2011 г. Китай заключил двусторонние соглашения своп с 18 странами на общую сумму 1,6 трлн. юаней [60].

Еще одна сеть безопасности – инициатива Chiang Mai, которая была объявлена в 2000 г. как серия двусторонних соглашений своп с целью разрешения краткосрочных проблем с обеспечением ликвидности в Азии. В 2007 г. страны – члены АСЕАН+3 пришли к соглашению о формализации данной инициативы в виде многостороннего договора, получившего название Инициативы многополярности (англ. Chiang Mai Initiative Multilarization). С началом глобального финансового кризиса в 2008 г. массовое сокращение ликвидных средств во всем мире потребовало более активного закрепления этой инициативы в качестве региональной финансовой сети безопасности. В 2012 г. общий объем фонда в рамках данной инициативы превысил 240 млрд. долл., что в два раза больше величины фонда при его создании.

В то время как страны АСЕАН+3 достигли значительного прогресса в создании и развитии этих двусторонних и многосторонних сетей безопасности, им еще многое предстоит сделать в направлении углубления региональной интеграции. Так, средства, выделенные в фонд Инициативы многополярности, продолжают оставаться в портфеле активов каждой отдельной страны, и механизм распределения этих ресурсов не является транспарентным.

Ключевым фактором развития внутрирегиональной финансовой системы является формирование механизма урегулирования торговых и финансовых сделок как в виде денежных средств, так и посредством ценных бумаг. Это необходимо, поскольку в противном случае у держателей депозитов будет меньше стимулов иметь накопления в юанях без предоставления широких возможностей управлять диверсифицированным портфелем активов, выраженных в юанях. Наличие других инвестиционных возможностей в сделках с юанем, включая приобретение облигаций, инвестиционных и финансовых активов, представляет собой важный аспект формирования региональной системы расчетов в Азии, целью которой является более широкое использование юаня. Такие инвестиционные возможности могут затормаживаться в отсутствие системы урегулирования сделок через посредство ценных бумаг. Таким образом, расширение офшорного рынка юаня достигнуто, главным образом, в результате создания эффективной системы торговли ценными бумагами и урегулирования торговых сделок в Гонконге, где инфраструктура денежных переводов работала вместе с инфраструктурой осуществления сделок через посредство ценных бумаг, выраженных в юанях.

Поэтому развитие двусторонних систем урегулирования торговых сделок или соответствующей многосторонней системы в Азии, вместе с формированием механизма опосредования финансовых следок с помощью государственных ценных бумаг, является наиболее эффективной стратегией достижения финансовой стабильности в данном регионе. Поскольку большинство центральных банков выступают депозитариями государственных долговых ценных бумаг, соединение урегулирования торговых сделок с опосредованием финансовых трансакций с помощью государственных ценных бумаг может обеспечить синергетический эффект и минимизировать издержки. Такая стратегия также будет способствовать развитию рынков долговых инструментов, выраженных в национальных валютах стран Азии, как заявлено в Инициативе стран АСЕАН+3 по созданию долговых рынков Азии (англ. Asian Bond Markets Initiative, ABMI), подписанной после азиатского финансового кризиса 1997–1998 гг. [26]. (АСЕАН включает Бруней, Камбоджию, Индонезию, Лаос, Малайзию, Мьянму, Филиппины, Сингапур, Таиланд и Вьетнам; АСЕАН+3 охватывает перечисленные страны с добавлением Китая, Японии и Республики Кореи.)

3.2. Банк развития стран БРИКС как платформа валютной интернационализации

Одним из основных положений Концепции участия Российской Федерации в объединении БРИКС (2013 г.) является фундаментальная реформа мировой валютной системы в сотрудничестве с этими странами. В этом отношении страны БРИКС приняли две основополагающие инициативы: создание многовалютной международной валютной системы посредством увеличения использования национальных валют для опосредования взаимных внешнеэкономических сделок вместо доллара и учреждение Банка развития БРИКС как альтернативы МВФ и Группе Всемирного банка. Последняя инициатива была реализована в июле 2014 г.

Тем не менее, масштаб конкретного сотрудничества стран БРИКС по вопросам реформы международной валютной системы и роли, которую они играют в ней, остается весьма ограниченным. Это объясняется, в том числе, тем обстоятельством, что среди валют стран БРИКС наибольшим потенциалом для интернационализации обладает китайский юань. Глобальный финансово-экономический кризис 2008–2010 гг. заставил страны БРИКС принять достаточно твердую позицию в отношении диверсификации международной валютной системы и сокращения доминантного положения доллара. Так, на саммите в Нью-Дели в 2012 г. страны БРИКС объявили о необходимости создания международной валютной системы, основанной на более широком представительстве резервных валют. Впоследствии, в июне 2012 г., особая рабочая группа, сформированная по решению стран БРИКС, должна была разработать нормативно-правовую базу функционирования регионального антикризисного фонда, деятельность которого предполагалось ориентировать на заключение между странами БРИКС двусторонних соглашений о валютных свопах. А на саммите в Дурбане в 2013 г. страны БРИКС подписали новые соглашения, которые должны стать основой увеличения использования национальных валют этих стран во взаимном внешнеторговом обмене.

Россия, в свою очередь, предприняла ряд шагов для укрепления валютного сотрудничества с Китаем. Так, в конце декабря 2010 г. Московская биржа начала торги с юанем сразу после того, как месяцем раньше в Китае были совершены первые сделки с российским рублем. В конце 2011 г. Внешторгбанк стал принимать от российских граждан депозиты в юанях. В декабре 2010 г. Внешторгбанк также стал первой компанией стран с формирующимися финансовыми рынками за пределами Азии, которая использовала механизм диверсификации своего портфеля активов, осуществив эмиссию юаневых облигаций Dim Sum. А в октябре 2012 г. последовала вторая эмиссия таких долговых инструментов ВТБ. В сентябре 2012 г. Россия и Китай договорились о том, что некоторая часть российского экспорта газа в Китай будет реализовываться с использованием рублей и юаней. Однако центральные банки обеих стран не содержат резервов в валютах друг друга.

Наиболее значимым элементом сотрудничества стран БРИКС в области международных валютно-финансовых и кредитных отношений стало учреждение Банка развития стран БРИКС. Объем уставного капитала этого банка развития со штаб-квартирой в Шанхае должен первоначально составить 100 млрд. долл. Основной вклад в размере 41 млрд. долл. был осуществлен Китаем. Доли Бразилии, России и Индии были определены в размере 18 млрд. долл. для каждой страны, а для ЮАР – в объеме 5 млрд. долл. [113].

Одна из главных причин создания Банка развития стран БРИКС состоит в том, что попытки стран с формирующимися финансовыми рынками через форум G20 реформировать международную финансовую архитектуру не дали значимых результатов. Крупнейшие страны – доноры капитала (США и ЕС) все еще принимают широкий спектр финансовых решений, охватывающий реструктуризацию экономики заимствующих стран, одобрение объема кредитов, грантов и др. С учетом ограниченной роли стран БРИКС в системе Бреттон-Вудских международных финансовых институтов, создание собственного банка развития предоставляет им дополнительные возможности и средства укрепления своих позиций в современной международной финансовой архитектуре. Региональные банки развития также управляются со стороны стран G7 и выражают их приоритеты и сам процесс принятия финансовых решений. Например, Япония и США контролируют процесс кредитования стран Азии в рамках Азиатского банка развития.

Современные международные финансовые институты не способны удовлетворять растущие потребности в кредитных ресурсах для развития в развивающихся странах и странах с формирующимися финансовыми рынками. Так, их потребности в финансировании инфраструктурных проектов удовлетворяются международными банками развития (МБР) и программами официального содействия развитию (ОСР) лишь на 2–3 % [117]. Несмотря на высокие темпы экономического роста в странах БРИКС, большая часть их населения испытывает дефицит общественных благ, включая образование и здравоохранение, но эти страны уже не подпадают под классификационные критерии финансовой помощи Группы Всемирного банка в рамках программ Международной ассоциации развития.

Созданный Банк развития стран БРИКС мог бы сыграть активную роль и в распределении инвестиционных средств в развивающихся странах и странах с формирующимися финансовыми рынками. Так, по данным Всемирного банка, к 2030 г. на развивающиеся страны будет приходиться почти половина накопленного объема капитала в глобальной экономике, величина которого составляла 158 трлн. долл. в ценах 2010 г., и 60 % всех прямых иностранных инвестиций [128]. Это означает, что развивающимся странам в дополнение к эффективной макроэкономической политике потребуются большие инвестиции в физическую и социальную инфраструктуру, которые они не смогут получить, находясь в зависимости от финансовых решений, принимаемых на уровне международных и региональных банков развития. Поэтому Банк развития стран БРИКС мог бы вклиниться в эту нишу глобального движения кредитных ресурсов и выполнять функцию распределения капитала среди развивающихся стран. В этой связи еще одной целевой установкой для Банка развития стран БРИКС могло бы стать формирование и аккумулирование фондов финансовых средств нефтедобывающих стран, поскольку, например, Индия нуждается в инвестициях стран Ближнего Востока в инфраструктуру своего топливно-энергетического комплекса.

Ввиду серьезной значимости инфраструктуры в стимулировании и поддержании высоких и стабильных темпов экономического роста в развивающихся странах Банк развития стран БРИКС смог бы дополнить роль, которую выполняют в этой сфере такие региональные банки развития, как Азиатский банк развития. По оценкам аналитического агентства McKinsey, до 2030 г. развивающимся странам необходимы инвестиции в размере 57 трлн. долл. для реализации своих инфраструктурных проектов [92]. А к концу 2020 г. только странам Азии потребуется инвестиций на сумму 8 трлн. долл. на те же цели [23]. Данные примеры указывают, таким образом, на существенные неудовлетворенные потребности в инфраструктурном развитии и предоставляют для Банка развития стран БРИКС большие возможности мобилизации ресурсов и финансирования инфраструктурных проектов в развивающихся странах.

Также с учетом значения, которое имеет в современной глобальной экономике научно-технический прогресс, недостаток научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок в развивающихся странах является существенным ограничителем экономического роста. В связи с этим еще одним направлением деятельности Банка развития стран БРИКС может стать стимулирование процесса передачи технологий самим странам – членам этого банка и другим развивающимся странам.

Эффективная работа Банка развития стран БРИКС будет зависеть от качества структуры управления и процесса принятия и решения оперативных, текущих и стратегических задач. Так, в проектах реформы современной международной финансовой архитектуры особое внимание уделяется структуре управления, особенно в международных банках развития, таких как МБРР. В целом, международные финансовые институты подвергаются критике из-за несправедливого и неравномерного распределения голосующих прав и квот, которые не отражают современные тенденции трансформации мирового экономического порядка. Например, несмотря на то что Азиатский банк развития представлен 48 странами региона и 19 странами за пределами Азии, включая США и Японию, последним принадлежит большинство голосующих прав в совете директоров и управляющих этого банка. Поскольку правила голосования в Азиатском банке развития требуют большинства голосов при принятии финансовых решений, данная ситуация напрямую ослабляет влияние, которое могут оказывать региональные страны-члены на совет директоров этого банка. Также требование простого большинства при выборах президента этого банка не позволяет региональным странам-членам голосовать на правах блока большинства, и президентом Азиатского банка развития всегда был представитель Японии, хотя устав этого банка допускает выбирать его президента из числа представителей других стран – членов региона [35]. Это означает, что при создании и усовершенствовании структуры управления Банка развития стран БРИКС необходимо учитывать данный негативный опыт Азиатского банка развития.

Еще одним важным вопросом эффективного функционирования международного или регионального банка развития является наличие диверсифицированного спектра финансовых инструментов, необходимых для выполнения задач долгосрочного финансирования с целью поддержания высоких темпов экономического роста в развивающихся странах. Для этого необходимо направлять финансовые средства наименее развитым странам, не имеющим доступа к потокам частного капитала, и другим развивающимся странам в виде неконцессиональных кредитов для антициклической политики в случае экономического кризиса. Поэтому Банк развития стран БРИКС должен обладать достаточно широким спектром финансовых инструментов, которые позволят ему обеспечить достижение поставленных целей и задач, при этом минимизируя финансовые и кредитные риски. Также этому банку следует сформировать портфель кредитных продуктов, на основе которых он будет осуществлять функции банка-посредника и предоставлять гибкие условия странам-заемщикам, включая выбор валюты займа, график начисления процентов и обслуживания долга.

Условия, на которых предоставляют кредиты развивающимся странам международные финансовые институты, включая Международный валютный фонд, Группу Всемирного банка и Азиатский банк развития, как правило, устанавливают без учета индивидуальных особенностей стран-заемщиков. Эти условия носят достаточно жесткий, предписывающий характер и часто не способствуют преодолению экономических проблем стран-заемщиков. В частности, в настоящее время институты Группы Всемирного банка предпринимают попытки по переходу от проектно-ориентированной схемы кредитования к новому методу предоставления кредитов, основанному на выполнении конкретных мер экономической политики в рамках программ структурной адаптации. Эти программы предъявляют новые условия, в соответствии с которыми страны-заемщики обязаны проводить дорогостоящие и долгосрочные реформы. В связи с этим участие Банка развития стран БРИКС в процессе финансирования развивающихся стран сводится к разработке модели взаимовыгодного сотрудничества и особых принципов солидарности, на основе которых принимаются условия кредитования в пределах, необходимых для достижения желаемых результатов без ослабления самостоятельности конкретной страны-заемщика в проведении экономических реформ [94]. Такая установка не только будет поддерживать реализацию индивидуальных проектов финансирования, но и способствовать достижению долгосрочных задач развития страны-заемщика.

Следующим элементом структуры управления международного или регионального банка развития является техническая помощь, которая представляет собой форму содействия развитию стран-заемщиков посредством передачи опыта, необходимого для достижения общих задач развития или отдельных, специфических проектов финансирования. Например, хотя Азиатский банк развития предоставляет техническую помощь развивающимся странам-членам в части усовершенствования систем статистического и бухгалтерского учета финансовой информации, главная цель его технической помощи – содействовать этим странам в процессе обслуживания своего долга перед банком, а не передавать ценный опыт проведения экономических реформ. И поскольку персонал Азиатского банка развития не обладает необходимыми для этого компетенциями, они передаются на аутсорсинг консультантам в развитых странах, отчего стоимость услуг технической помощи сильно возрастает. Это означает, что техническая помощь определенного банка развития должна охватывать не только предоставление консультационных услуг и технической поддержки реализации проектов финансирования, но и осуществление комплекса мероприятий, способствующих повышению уровня знаний, технических навыков и производительности труда рабочей силы в развивающихся странах. Данный пробел в характере оказания технической помощи можно восполнить за счет более активного участия Банка развития стран БРИКС в международных валютно-кредитных и финансовых отношениях, которому в этой связи следует аккумулировать специальные фонды финансовых средств для предоставления широкомасштабной, высококачественной, квалифицированной и локализированной технической помощи странам-заемщикам.

В конечном счете, Банку развития стран БРИКС следует привлекать к участию в процессе кредитования развивающихся стран не только государственный капитал, но и ресурсы частного сектора. Например, Международная финансовая корпорация Группы Всемирного банка, которая представляет собой ассоциацию субъектов частного сектора, расширяет размер и охват своего кредитного портфеля на сферу социальной и экологической безопасности [96]. В свою очередь, Азиатский банк развития привлекает частный сектор к осуществлению инвестиций для стимулирования экономического роста в развивающихся странах Азиатско-Тихоокеанского региона. Однако руководство этого банка утверждает, что основным барьером для инвестиций в большинство развивающихся стран – членов региона является не отсутствие финансовых ресурсов, а недостаток доверия инвесторов в экономике этих стран. Поэтому в рамках новой модели привлечения частного сектора к участию в проектах Банка развития стран БРИКС по финансированию развивающихся стран необходима разработка методов страхования финансовых и кредитных рисков, без чего частные инвесторы отказываются вкладывать свои средства в экономику этих стран. Также Банк развития стран БРИКС может использовать такие инструменты, как прямое финансирование, предоставление гибких кредитных линий, гарантии по страхованию кредитных рисков и формы государственно-частного партнерства в ключевых сферах своей деятельности.

Привлечение частного сектора является важным направлением деятельности международных и региональных банков развития, поскольку это позволяет расширять и диверсифицировать структуру производства и экспорта товаров и услуг, одновременно повышая международную конкурентоспособность конкретной страны. В рамках Банка развития стран БРИКС можно создавать особые программы для определенных сегментов частного сектора, которые являются наиболее стратегически важными для экономического роста, включая энергетику, инфраструктуру, финансы, а также сегменты и ниши национального рынка, где преимущественно работают микро-, мелкие и средние предприятия. Хотя взаимодействие между частным сектором и финансовыми институтами развития постоянно эволюционирует, эффективность их деятельности часто подрывается недостатками структуры управления, провалами рынка, что закономерно требует вмешательства государства. Это означает, что в своей работе Банку развития стран БРИКС следует привлекать предприятия частного сектора в качестве партнеров для достижения поставленных целей и задач программ финансовой помощи в развивающихся странах.

Мониторинг и оценка достигнутых результатов деятельности конкретного международного или регионального банка развития должны быть направлены на анализ факторов, которые являются наиболее важными для извлечения положительного эффекта из вложенного капитала. Мониторинг и оценка деятельности банка развития помогает получать достоверную информацию о реализованных проектах, извлекать уроки из неэффективного использования финансовых средств, а также формировать основу для разработки будущих проектов. Отдельные банки развития, например Азиатский банк развития, осуществляют управление проектами финансирования, основанное на результативном подходе. Так, система управления эффективностью проекта финансирования, принятая в Азиатском банке развития, аккумулирует информацию о результатах внедрения конкретного проекта, а затем использует полученную информацию для увеличения положительного эффекта от его реализации. При этом имеют место серьезные проблемы, с которыми сталкивается Азиатский банк развития, включая независимый характер оценки проектов финансирования, необходимость создания специальной постоянной группы, ответственной за функционирование системы управления эффективностью кредитного проекта, а также организацию связей с частным сектором. В свою очередь, во Всемирном банке мониторинг и оценка деятельности находятся под контролем независимой группы экспертов, которая не входит в общую структуру управления этого международного финансового института, отчитывается непосредственно перед советом управляющих директоров и имеет неограниченный доступ ко всей финансовой информации данного банка для проведения оценки проектов финансирования. В результате такая оценка обладает высоким доверием со стороны пользователей финансовой информации Всемирного банка.

В связи с такой практикой реализации проектов финансирования и процедуры оценки их результатов, Банку развития стран БРИКС следует наиболее полно отражать финансовую информацию в специальных проектных документах на стадии оформления проекта, стадии регулярного аудита отчетов о реализации проекта финансирования специализированной проектной группой (как на уровне самого банка развития, так и непосредственно в стране-заемщике) и стадии эпизодических проверок процесса внедрения проекта независимым органом, которые основаны на эффекте внезапности. Также Банку развития стран БРИКС необходимо учесть недостатки работы Азиатского банка развития и осуществлять обучение персонала независимого института или органа оценки и мониторинга, направленное на повышение эффективности работы системы управления проектами финансирования.

Международные и региональные банки развития должны обеспечивать широкий доступ к информации, которой они располагают в результате многолетнего опыта реализации проектов финансирования. Открытый доступ к такой информации увеличивает транспарентность деятельности этих международных финансовых институтов. Например, особая база данных Всемирного банка позволяет воспользоваться всем участникам интернет-пространства информацией о проектах финансирования, находящихся как на стадии подготовки, так и на стадии внедрения, об аналитической и консультативной деятельности этого банка по стенограммам и прочим документам совета управляющих директоров. Также в рамках программы по увеличению транспарентности своей работы Всемирный банк публикует свыше 8 тыс. показателей, характеризующих характер и степень развития конкретных стран, 60 блоков прочей финансовой и аналитической информации и 17 тыс. архивов с ретроспективной информацией. С учетом такого опыта, Банку развития стран БРИКС следует обеспечивать социально-экономическую ценность информации, находящейся в открытом доступе, и ее использование на всех стадиях реализации проектов финансирования.

Транспарентность является важной проблемой в деятельности международных финансовых институтов. Вопросы транспарентности играют ключевую роль в предупреждении и предотвращении коррупции, повышении эффективности реализации проектов финансирования и подотчетности правительствам стран, где они осуществляются. Так, Азиатский банк развития создал механизм отчетности в 2003 г. с целью увеличения результативности своих проектов. Но, несмотря на то, что этот банк считается одним из первых банков развития, который создал институт консультации и устранения недостатков своих проектов финансирования в процессе их внедрения, его механизм отчетности имеет ряд проблем, включая низкую эффективность оценки характера влияния проекта на экономику конкретной развивающейся страны в долгосрочном периоде [114].

Банку развития стран БРИКС следует учесть данные ограничения и недостатки при формировании своего механизма отчетности и обеспечении его транспарентности. При этом Банку развития стран БРИКС необходимо воспользоваться опытом Азиатского банка развития по созданию механизма соответствия целей конкретного проекта финансирования достигаемым результатам его внедрения на практике, при условии что механизм отчетности будет оставаться последней инстанцией в процессе урегулирования проблем и недостатков, возникающих на различных этапах проектного финансирования.

Таким образом, в соответствии с проведенным анализом Банку развития стран БРИКС в своей работе необходимо извлечь уроки из деятельности других международных и региональных финансовых и кредитных институтов, включая Азиатский банк развития и Группу Всемирного банка. При этом Банку развития стран БРИКС следует придерживаться стратегии дополнения функций, реализуемых другими банками развития, и не вступать в конкуренцию с ними. Поэтому приоритетными направлениями деятельности Банка развития стран БРИКС должны стать проекты по созданию физической и социальной инфраструктуры, передачи и обмена технологиями, а также проекты в области экологической безопасности. Банку развития стран БРИКС следует разработать широкий спектр современных и инновационных финансовых инструментов, которые позволят диверсифицировать потребности различных проектов кредитования при одновременном обеспечении соответствующего управления кредитными и финансовыми рисками, связанными с реализацией таких проектов. Для достижения желаемых результатов Банку развития стран БРИКС необходимо придерживаться в своей деятельности модели финансирования, основанной на международном экономическом сотрудничестве Юг – Юг. Он также должен работать как банк, который предоставляет специализированную техническую помощь и другие консультационные услуги развивающимся странам. Вместе с тем, необходимо и привлечение предприятий частного сектора к международной кредитной деятельности Банка развития стран БРИКС, что играет большую роль в достижении высоких темпов экономического роста в целевых странах.

3.3. Реструктуризация долга как специфический инструмент интернационализации валюты

Долговые кризисы являются составной частью современной международной финансовой системы. Они затрагивают не только развивающиеся, но и развитые страны. Испытывая недостаток объема финансовых ресурсов на национальном рынке, многие развивающиеся страны прибегают к помощи международных финансово-экономических организаций с целью добиться инвестиций в развитие и реструктуризацию. Эту помощь они могут получать от МВФ, который, в свою очередь, предоставляет краткосрочное финансирование при условии принятия страной-должником определенных макроэкономических адаптивных мер и структурных реформ экономики, способствующих увеличению кредитоспособности страны-заемщика в среднесрочном периоде. В случаях, когда страна-должник нуждается в больших объемах финансовой помощи от МВФ, последний приступает к процедуре реструктуризации долга посредством его пролонгирования, списания или сокращения.

Кризисы государственного долга 1980-х и 1990-х гг. вызвали серьезные финансовые потрясения в мировой экономике и ощутимые экономические потери для всех стран, которые были ими затронуты. Для решения долговых проблем МВФ в начале 2000-х гг. предложил проект реформы, направленный на урегулирование кризиса задолженности. В основе предложений МВФ лежал механизм реструктуризации государственной задолженности (МРГЗ). Согласно этому механизму, когда страны-должники сталкивались с невозможностью стабилизировать уровень государственного долга, им следовало воспользоваться программой финансирования в рамках МРГЗ и представить соответствующую информацию о величине своих долгов специальному форуму по разрешению конфликтов, связанных с государственным долгом (ФРКГД), который представляет собой независимый совещательный орган с широкими полномочиями по оценке сущностных сторон конфликтов, проверке надлежащего порядка проведения процедуры голосования при определении суммы кредита, а также по решению денежных споров, сопровождающих процесс использования финансовых ресурсов МВФ. На основании положения о ФРКГД кредиторы должны пройти регистрацию в нем и стать, таким образом, юридической стороной разрешения финансового конфликта, после чего страны-должники и страны-кредиторы должны были вести переговоры об условиях реструктуризации долга. Соглашение о реструктуризации долга считается вступившим в силу с момента согласия страны-должника и свыше 75 % всех кредиторов.

В течение следующих 10 лет после создания МРГЗ начал утрачивать функциональную значимость в решении долговых проблем ввиду недостаточности финансовых ресурсов для помощи развивающимся странам в период глобального финансово-экономического кризиса 2008–2010 гг. Однако некоторые страны, например Китай, выделяют преимущества МРГЗ. По мнению китайского руководства, цель этого механизма – обеспечить предсказуемый и правомерный процесс реструктуризации долга. По сравнению с Парижским клубом кредиторов и его программами реструктуризации двустороннего государственного долга и инициативой помощи беднейшим странам с большим долговым бременем МРГЗ направлен на предупреждение и предотвращение кризисов, а также участие частного сектора. С другой стороны, правительство Китая полагает, что данный механизм был создан для того, чтобы укрепить позиции МВФ в мировой финансовой системе и привлечь ресурсы частного сектора для решения долговых проблем, особенно связанных с кризисом ликвидности. Таким образом, в целом МРГЗ не преодолевает неравномерного распределения кредитных ресурсов, которыми могут воспользоваться развитые и развивающиеся страны в случае обширного финансового кризиса.

Ввиду наличия таких противоречий в 2013 г. МВФ начал новый раунд переговоров, касающихся проблем реструктуризации государственного долга. В 2014 г. был опубликован отчет, в котором были выдвинуты два основных предложения по реформе действующей системы кредитования МВФ [77]. Во-первых, было сформулировано положение о трансформации механизма исключительного доступа к ресурсам МВФ, созданного в 2002 г., который требовал реструктуризацию долга в условиях, когда МВФ не мог определить с высокой долей вероятности уровень устойчивости величины государственного долга конкретной страны. Ввиду того, что при таких обстоятельствах реструктуризация могла протекать без видимой на то необходимости, новое предложение предполагает большую гибкость в процедуре кредитования МВФ. Теперь если страна – член МВФ теряет доступ к финансовым ресурсам последнего и величина ее долга оценивается как устойчивая, но при этом отсутствует высокая степень вероятности данного положения, то МВФ будет оказывать помощь на условиях увеличения срока погашения долга.

Во-вторых, МВФ предложил ликвидировать принцип системного исключения, который имел место в механизме реструктуризации в редакции 2002 г. Принцип системного исключения был введен в 2010 г. как реакция на долговой кризис в зоне евро, что позволило некоторым странам, например Греции, получать финансирование даже тогда, когда МВФ с высокой степенью вероятности не мог установить, насколько устойчивой была в тех условиях величина государственного долга. Этот принцип был также применен для того, чтобы избежать цепной реакции распространения долгового кризиса с Греции на другие страны зоны евро и ЕС в целом. В новом проекте реформы системы кредитования МВФ принцип системного исключения оценивается как вызывающий неравномерность в распределении кредитных ресурсов среди стран – членов этой международной финансовой организации.

Что касается позиции Китая по новому проекту реформы механизма реструктуризации государственного долга, то с начала 2000-х гг., когда был принят МРГЗ, существенным образом изменились место и роль этой страны в мировой финансовой системе. Так, за это время высокими темпами выросла доля Китая на международном долговом рынке, а именно: к концу 2014 г. в резервах этой страны было накоплено 1,27 трлн. долл. в виде облигаций Казначейства США [40] и 1 трлн. долл. в форме активов, выраженных в единой валюте евро [101]. При этом на протяжении последних 10 лет Китай предоставил в кредит десятки миллиардов долларов другим странам мира в качестве финансовой помощи и инвестиций, одобренных китайским правительством [52, 127]. Также китайское руководство считает необходимым создание многостороннего механизма реструктуризации государственного долга. Так, на саммите стран G77 в июне 2014 г. Китай высказал идею о том, что реструктуризация государственного долга не должна быть сосредоточена на реальной платежеспособности страны-должника и не должна подрывать ее устойчивое развитие. В результате в сентябре 2014 г. по требованию Китая и стран G77 Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, предполагающую разработку юридической базы многостороннего механизма реструктуризации государственного долга.

Китайский подход к реструктуризации государственного долга существенным образом отличается от многих других международных кредиторов. Например, это проявляется в том, что с 2010 г. 65–70 % всех зарубежных активов Китая представляли собой резервы в иностранной валюте, и только около 7 % – долговые ценные бумаги и кредиты [116]. Это означает, что подавляющая масса кредитования Китаем осуществляется через его резервы. При этом большая часть официальных резервов Китая содержится в долларах и инвестируется в облигации американского правительства. Китай, как и другие страны с развивающимися финансовыми рынками, выдает кредиты и берет займы в долларах и евро. Поэтому, в зависимости от своей роли в качестве кредитора или заемщика, китайская экономика чувствительна к характеру макроэкономической политики, проводимой США и ЕС. В данном случае основной проблемой для Китая является то, что использование этими странами чрезмерной эмиссии своих валют приводит к падению реальной стоимости китайских активов, т. е. активы и обязательства Китая существенным образом подвержены валютному риску. Тогда если китайский юань начинает расти по отношению к доллару или евро, зарубежные активы Китая дешевеют, и, наоборот, если курс юаня падает, то внешнее долговое бремя Китая увеличивается.

Локомотивами финансовой помощи Китая за рубежом являются Экспортно-импортный банк Китая, Китайский банк развития и Китайский фонд развития Африки, который входит в структуру Китайского банка развития. Эта финансовая помощь дополняется технической и финансовой поддержкой со стороны крупнейших государственных компаний Китая, таких как China National Overseas Oil Company, China National Petroleum Corporation и China Petrochemical Company, особенно в сферах, касающихся разработки полезных ископаемых. Структуру управления китайской финансовой помощью за рубежом возглавляет министерство торговли Китая, которое подчиняется Государственному совету Китая.

В соответствии с некоторыми оценками средняя величина займа, предоставляемого вышеназванными организациями, составляет около 850 млн. долл. При этом плановое погашение долга превышает 15 лет, с возможностью последующего продления еще на 5 лет [32]. Такие сроки предоставления кредитов четко отражают процедуру субсидирования китайских финансовых институтов, обычную для кредитов государственных банков Китая специальным экономическим зонам в стране в период 1980–1990-х гг., которые выдавались для стимулирования роста экономики. Оценить, однако, точный размер субсидирования по китайским программам кредитования практически невозможно. Например, информационное бюро Государственного совета Китая приводит данные, в соответствии с которыми ставка по концессиональным кредитам зарубежным странам равна 2–3 % годовых при сроке погашения 15–20 лет [78]. При этом подавляющее большинство из 93 получателей китайской финансовой помощи не подпадают под нормативные определения, принятые на международном рынке ссудных капиталов независимо от ставки процента (см. табл. 3.3). С другой стороны, несколько основных стран – должников Китая, имеющих относительно надежные кредитные рейтинги, смогли бы получать финансовую помощь по ставке на 2–3 % выше ЛИБОР^14, тогда как другим пришлось бы обслуживать свои долги по ставке превышающей ЛИБОР на 4–5 %, а остальным кредит совсем не был бы предоставлен.

Хотя министерство торговли Китая публикует достаточно большой объем информации об отдельных проектах финансовой помощи, ни один из этих отчетов не отражает расходной части по данным проектам. Публикуемая информация содержит такие детали, как количество единиц используемого оборудования, прочих электрогенераторов, компьютеров, инженеров-техников и другого персонала. Но эта информация не раскрывает данные о рыночной стоимости таких проектных капиталовложений ни в юанях, ни в долларах, ни в валютах стран-получателей.

Тем не менее, масштабы зарубежной финансовой помощи Китая очень велики: они во много раз больше отдельных аналогичных программ, реализуемых США, ЕС, Японией и другими странами-донорами (см. табл. 3.3).

Таблица 3.3

Страны – получатели финансовой помощи и кредитов от Китая

Источник: National Defense Research Institute.

Объем предоставленных Китаем новых кредитов 6 регионам и 93 странам мира составлял в 2009 г. – 124,8 млрд. долл., в 2010 г. – 168,6 млрд. долл., в 2011 г. – 189,3 млрд. долл. В 2010 и 2011 гг. эти величины были эквивалентны 3 % ВВП Китая и более чем в два раза в те же периоды превышали официальные бюджеты министерства обороны Китая, которые составляли, соответственно, 76 и 90 млрд. долл. [79]. При сравнении этих данных с аналогичными программами финансирования, предоставляемыми, например, Агентством международного развития США, видно, что весь объем финансовой помощи последнего, исключая проекты в Ираке и Афганистане, был равен в 2011 г. 8 млрд. долл., а Экспортно-импортный банк США предоставил 6,3 млрд. долл. в 2011 г. в виде кредитов остальным странам мира [124]. Однако с полной достоверностью не вполне корректно сравнивать финансовую помощь Китая и США или ЕС другим развивающимся странам мира, поскольку точно неизвестны показатели субсидирования государственного кредитования и инвестиций китайского правительства. Несмотря на это, в соответствии с некоторыми оценками общемировой объем помощи Китая другим странам мира вырос с 1,7 млрд. долл. в 2001 г до 189 млрд. долл. в 2011 г. Это означает, что в среднем за эти 10 лет Китай предоставлял кредитов другим развивающимся странам на сумму около 61 млрд. долл. в год при среднегодовом темпе прироста, составляющем 19 млрд. долл. В свою очередь, накопленный объем финансовой помощи Китая остальному миру за 2001–2011 гг. был равен 671,1 млрд. долл.

Такое резкое увеличение кредитования Китаем других развивающихся стран можно объяснить двумя основными причинами. Во-первых, начиная с 1990-х гг. сальдо внешнеторгового баланса Китая было положительным и составляло от 200 до 350 млрд. долл. в год, а также значительно увеличились золотовалютные резервы, благодаря чему формировались источники финансовой помощи и инвестиций за рубеж. Во-вторых, повысился интерес Китая к разработке источников полезных ископаемых в других развивающихся странах для обеспечения растущей экономики необходимыми факторами производства, и для этого потребовались также большие капиталовложения за рубежом.

При этом программы финансовой помощи Китая остальному миру не накладывают бремя на экономику страны до тех пор, пока кредитные линии не перекрываются оплатой импорта продукции из Китая в страны-должники. Оценивая влияние финансовой помощи Китая на его экономику, можно выделить ряд положительных и отрицательных факторов. Положительные факторы для Китая следующие: финансовая помощь становится фактором, стимулирующим экспорт Китая в страны-должники; в долгосрочной перспективе Китаю необходимо обеспечивать стабильность поставок минеральных ресурсов для поддержания высоких темпов промышленного производства; финансовая помощь Китая является фактором страхования или хеджирования фьючерсных контрактов на случай невозможности других поставщиков удовлетворить его потребности в сырье, а также в ситуации резких конъюнктурных изменений мировых цен на товарных рынках.

С отрицательной точки зрения для Китая как страны-кредитора предоставление финансовой помощи другим странам мира может:

1) вызывать инфляционные тенденции, увеличивая значение внутреннего индекса потребительских цен на 2–3 % в год;

2) увеличивать риск недостаточной величины дополнительного экспорта из Китая готовой продукции в страны-должники;

3) терять свою эффективность в случае падения цен на минеральное сырье на мировых товарных рынках.

В отраслевом разрезе финансовая помощь Китая развивающимся странам подразделяется на следующие категории:

1) добыча минеральных ресурсов (42 % всей финансовой помощи), главным образом энергоносителей (нефть, газ, каменный уголь), а также цветных и черных металлов;

2) инфраструктура (40 %), включая строительство дорог, портов, электростанций, школ;

3) прочие сферы (18 %), такие как техническая, гуманитарная, образовательная, культурная помощь.

Однако точный состав выделенных категорий определить невозможно, поскольку во многих источниках он не уточняется. В классическом представлении инфраструктуру образуют преимущественно общественные блага, которые обладают характеристиками неконкурентности, неисключаемости и неприобретаемости. Следовательно, на такие чистые общественные блага, как национальная безопасность, не могут распространяться частные имущественные права, и оценка их рыночной стоимости также невозможна. При этом многие проекты, которые относятся к категории инфраструктуры, тесно связаны с проектами по добыче полезных ископаемых: например, строительство дорог необходимо для доставки и отгрузки добытых ресурсов, а строительство портов требуется для организации складирования, аккумулирования и экспорта ресурсов, что в большей мере имеет черты частных благ, нежели общественных. Такое взаимодополнение подкрепляется тем обстоятельством, что в первой половине рассматриваемого периода 2001–2011 гг. китайские инфраструктурные проекты за рубежом доминировали среди остальных программ финансирования в развивающихся странах. Эти инфраструктурные проекты заложили фундамент для реализации последующих проектов, которые были связаны с разработкой полезных ископаемых, преобладавших во второй половине периода 2001–2011 гг.

В целом, рассматривая проектный состав программ финансирования в каждой из стран и каждом регионе, можно сделать вывод о том, что в балансе выгод и издержек для Китая и стран, принимающих от него помощь, имеет место положительный эффект. Размер такого двустороннего баланса может варьироваться с течением времени, а также изменяться в зависимости от различных экспертных оценок заинтересованных сторон.

В региональном разрезе наибольший объем (95 %, или 186 млрд. долл.) финансовой помощи от Китая в период 2001–2011 гг. получили 14 стран Латинской Америки. В абсолютных показателях эта помощь превысила к 2010 г. 80 млрд. долл. По сравнению с другими регионами мира в Латинской Америке была реализована подавляющая часть всех проектов по разработке полезных ископаемых. Наибольший объем финансовой помощи она получила в 2009–2011 гг. Однако, в отличие от других регионов, в Латинской Америке Китай не ведет сотрудничество на основании многосторонних соглашений по примеру Шанхайской организации сотрудничества в Азии или Китайско-Африканского саммита в Африке. В Латинской Америке основная масса китайских кредитов приходится на Венесуэлу, Бразилию, Аргентину и Эквадор.

В первой половине периода 2001–2011 гг. финансирование стран Латинской Америки не осуществлялось на основе специально созданных фондов, а производилось за счет долгосрочных инвестиций крупнейших китайских компаний добывающей отрасли и кредитов Китайского банка развития и Экспортно-импортного банка Китая. Кредиты Китайского банка развития использовались для финансирования проектов по разработке нефтяных месторождений в Венесуэле и должны были погашаться за счет будущих поставок нефти [57].

Хотя проекты кредитования стран Латинской Америки в 2001–2011 гг. были сосредоточены на добыче нефти, достаточно серьезное внимание привлекали там и добыча меди в Чили и Эквадоре, на что было выделено 3,2 млрд. долл., а также железной руды в Чили, Бразилии и Аргентине с проектной стоимостью 4,2 млрд. долл.

Основная доля кредитов на строительство инфраструктуры в странах Латинской Америки (около 1/3, или 5,7 млрд. долл.) приходилась в рассматриваемом периоде на гидроэлектростанции и геотермальные источники. Остальные проекты были сосредоточены на транспортной инфраструктуре, включая железные дороги, транспортные узлы, телекоммуникационное оборудование и жилые дома.

Остальные проекты кредитования в Латинской Америке, выходящие за рамки инфраструктуры и добычи полезных ископаемых, приходились в 2001–2011 гг. на развитие торговли, гуманитарную и техническую помощь. Особого внимания заслуживает финансовая помощь Доминиканской Республике в 2005 г., когда ей было выделено 122 млн. долл., и Коста-Рике в 2007 г. с объемом кредитования 380 млн. долл. Однако это было единственной финансовой помощью Китая данным странам за 2001–2011 гг.

Что касается оценок стоимости других проектов, то следует отметить соглашение между Китайским банком развития и Венесуэлой на общую сумму в 12 млрд. долл. и кредит того же финансового института бразильской нефтяной компании Petrobras в объеме 10 млрд. долл. для целей будущей геологоразведки [36]. Менее значимым примером нетрадиционного типа китайских кредитов является финансирование горнодобывающей бразильской компании CVRD, пошедшее на строительство кораблей для обеспечения транспортировки железной руды в Китай.

Второе место по объему финансовой помощи Китая занимает Африка, 49 стран которой получили в 2001–2011 гг. около 175 млрд. долл. Сотрудничество Китая с африканскими странами в данное время отражало политические и экономические интересы, которые обсуждались на Китайско-Африканских саммитах, которые проводятся каждые 3 года. Присутствие Китая в этом регионе стабильно росло, достигло максимума в 2008 г. и относительно сократилось в 2009–2011 гг. Как и в случае с Латинской Америкой, в Африке превалировали инфраструктурные и ресурсоориентированные проекты. Основным получателем китайских кредитов на Африканском континенте была Нигерия.

Китайские кредиты африканским странам отличают две основные особенности по сравнению с другими регионами. Во-первых, здесь имел место наибольший темп прироста накопленной суммы кредитов в 2001–2011 гг., опережая тем самым Среднюю Азию и Латинскую Америку. Во-вторых, на первоначальных этапах финансовая помощь африканским странам оказывалась преимущественно в виде кредитов государственных китайских компаний. Так, до 2004 г. на этот вид помощи приходилось около 75 % предоставленных финансовых ресурсов, при этом 97 % данных средств расходовались на погашение других проектов кредитования. В 2004 г. начался рост помощи через официальные государственные фонды финансирования, главным образом по причине перехода на инвестиции в инфраструктуру и добычу полезных ископаемых. Данные кредитные договоры были преимущественно заключены на Китайско-Африканских саммитах 2003 и 2006 гг.

Особого внимания заслуживают инфраструктурные программы развития в Африке в 2008 г., на которые пришлось около 90 % всей финансовой помощи Китая на инфраструктурные проекты в развивающихся странах. Характер этих инфраструктурных проектов варьировался по странам Африки, главным образом в зависимости от приоритетов страны – получателя кредита. Так, инфраструктурные программы в Африке в этот период включали 17 плотин и гидроэлектростанций, 17 проектов строительства железных дорог и 19 – автомобильных. Другие важные инфраструктурные проекты охватывали строительство 4 больниц и 3 школ. В рамках дипломатических отношений Китая с африканскими странами финансовая помощь была оказана при возведении двух спортивных стадионов в Руанде и Мозамбике, а также зданий парламента в Руанде и Лесото.

Проекты по разработке полезных ископаемых составили около 1/3 финансовой помощи Китая африканским странам в 2001–2011 гг. В период 2004–2007 гг. в Африке было реализовано более 60 % всех фондов, распределенных Китаем на добычу полезных ископаемых в развивающихся странах. В 2008 г. этот показатель снизился до 50 %. Поскольку Африка богата разнообразными полезными ископаемыми, проекты Китая по их разработке в значительной степени варьировались в зависимости от видов или типов ресурсов. Наиболее распространенными проектами в Африке, как и в Латинской Америке, были разработка и добыча нефти. Другие ресурсоориентированные проекты Китая в Африке включали добычу золота в Эритрее и Зимбабве, платины в Зимбабве и ЮАР, алмазов в Зимбабве, урана в Нигере и алюминия в Египте.

В категории «прочие кредиты» примерами для африканских стран являлись в 2001–2011 гг. списание долга и техническая помощь, причем их доля была наименьшей по сравнению с другими видами и типами кредитов начиная с 2007 г.

В целом, характер финансовой помощи Китая африканским странам претерпел в 2001–2011 гг. значительные изменения. Например, до 2004 г. основная доля финансовой помощи направлялась на обслуживание и снижение долгового бремени, тогда как после 2004 г. доминировать начали инфраструктурные проекты и разработка полезных ископаемых. До 2011 г. наибольшую долю в финансовой помощи и кредитах Китая африканским странам составляли инфраструктурные программы развития. При этом, так же как и в латиноамериканском примере, инфраструктурные проекты предшествовали добыче полезных ископаемых.

Следующим регионом особых интересов Китая является Ближний Восток, в котором на пять стран (Иран, Ирак, Афганистан, Иордания и Турция) приходится 16 % накопленного объема предоставленной Китаем финансовой помощи развивающимся странам в 2001–2011 гг. Большая часть этой помощи была направлена в энергетику Ирана и Ирака. В Иране основная доля китайских кредитов использовались на добычу нефти и газа, а также строительство железной дороги. В отличие от других стран Ближнего Востока, где подавляющее большинство проектов предполагали финансирование инфраструктуры и добычи сырья, Ирак за последние 10 лет получил от Китая 12 млрд. долл. для списания долга по двум международным кредитам.

В целом, финансовая помощь Китая странам Ближнего Востока увеличилась со 123 млн. до 52 млрд. долл. в 2001–2011 гг. Из накопленной величины китайских кредитов этому региону Иран получил 88 млрд. долл., или 83 %. В 2011 г. Китай подписал с Ираном несколько кредитных соглашений, включая контракт на сумму 13 млрд. долл. на строительство восьми железнодорожных линий для увеличения двусторонней торговли и на проект разработки нефтяных месторождений величиной 12 млрд. долл. При этом крупнейшей сделкой в ближневосточном регионе стали инвестиции в размере 16 млрд. долл. китайской нефтяной компании CNOOC в 2006 г., направленные на разработку одного месторождения газа и строительство завода по производству сжиженного газа.

В отличие от других регионов, которым Китай оказывает финансовую помощь, инфраструктурные проекты на Ближнем Востоке занимали относительно небольшую долю вплоть до 2011 г., когда было начато строительство крупной железной дороги. В целом, в 2001–2011 гг. на инфраструктурные программы развития здесь приходилось 40 % финансовой помощи региону. При этом следует отметить важную специфическую особенность помощи Ближнему Востоку, в соответствии с которой на категорию «прочие кредиты» было направлено более 70 % всего такого финансирования Китая в развивающихся странах в 2001–2011 гг. Другие проекты на Ближнем Востоке также включают программы гуманитарной помощи и развития, которые составили 100 млн. долл. и были равномерно распределены по всем странам региона.

Что касается региона Южной Азии, то накопленный за 2001–2011 гг. объем финансовой помощи Китая здесь был равен 11 % всех его кредитов развивающимся странам. В период с 2003 по 2011 г. величина финансовой помощи Китая этому региону существенно колебалась в границах от 0,5 до 33 млрд. долл. при пятикратном темпе роста в год. Такое резкое увеличение было связано главным образом с двумя крупными финансовыми событиями:

1) в 2006 г. между Китаем и другими странами был подписан экономический пакет развития, который включал строительство морского порта, нефтеперерабатывающих заводов и модернизацию сельского хозяйства;

2) в 2010 г. китайская компания China Three Gorges Corporation предложила странам Южной Азии контракт на сумму 15 млрд. долл. на строительство двух гидроэлектростанций, сооружение которых начинается в 2015 г.

Среди стран Южной Азии самым крупным получателем финансовой помощи со стороны Китая в 2001–2011 гг. был Пакистан, на который приходилось 87 % общерегиональных кредитов, или 66 млрд. долл. Второе место с большим отрывом занимает Шри-Ланка, которой было выдано кредитов в размере 5 млрд. долл. в тот же период, а на третье место вышел Непал с объемом финансовой помощи 2 млрд. долл. В частности, Непал получил кредит на сумму 1,6 млрд. долл. на строительство гидроэлектростанции.

Строительство Китаем инфраструктурных объектов в Южной Азии объясняется главным образом фактором спроса на подобные проекты, поскольку в отличие от Африки и Латинской Америки регион Южной Азии небогат полезными ископаемыми, и импорт Китая оттуда преимущественно представлен сельскохозяйственными товарами и другим неминеральным сырьем. Это означает, что при рассмотрении программ финансовой помощи странам Южной Азии основная проблема для Китая заключалась в необходимости более активного развития этого региона, чтобы сгладить неравновесие в уровнях экономического развития между странами Азии в целом. На инфраструктурные проекты в Южной Азии в период 2001–2011 гг. приходилось 17 % всех аналогичных программ Китая в развивающихся странах. Большая часть кредитов предназначались телекоммуникационной отрасли и проектам, связанным с общим экономическим развитием, на которые было направлено более 50 % всей финансовой помощи Китая региону Южной Азии.

В первой половине 2001–2011 гг. Китай в основном финансировал проекты по разработке и добыче имеющихся в Южной Азии полезных ископаемых. К 2010 г. был начат более активный переход на строительство электростанций в Пакистане (на общую сумму 14 млрд. долл.), Индии (1 млрд. долл.) и Шри-Ланке (0,9 млрд. долл.), где данные инфраструктурные проекты были реализованы в 2010–2011 гг. При этом, несмотря на проблемы в составе программ общего экономического развития, финансовая помощь Китая в данный период соответствовала четырехгодичному циклу реализации и была нацелена на улучшение двусторонних отношений между странами региона.

Другие программы финансовой помощи Китая региону Южной Азии в 2001–2011 гг. включали усовершенствование телекоммуникационной инфраструктуры, строительство фабрики по производству химикатов и удобрений, жилищное строительство и общеэкономическое развитие. Крупнейшим по объему соглашением в этом регионе стал торгово-экономический контракт, подписанный между Китаем и Пакистаном в 2006 г. на сумму 20 млрд. долл., что равнялось 88 % кредитов Китая развивающимся странам в данной категории финансовой помощи. Еще одним заметным соглашением был выкуп Китаем государственного долга Пакистана в объеме 500 млн. долл. в ноябре 2008 г.

Таким образом, большая часть китайских программ финансирования в Южной Азии была сконцентрирована на инфраструктурных проектах и имела своей целью развитие экономического сотрудничества между Китаем и странами Южной Азии.

Еще одним заметным регионом, привлекающим внимание Китая, является Средняя Азия, финансовая помощь которой увеличилась с 27 млн. до 7,8 млрд. долл. в 2001–2011 гг. Среднегодовой темп прироста объема кредитования странам этого региона возрос в 47 раз. Особо резкий подъем наблюдался в 2008 и 2009 гг., когда финансирование стран Средней Азии выросло с 1,4 до 6,3 млрд. долл. Ключевыми факторами такой динамики стали несколько крупных проектов по строительству нефте- и газопроводов, а также разработке месторождений меди. Основная масса китайских кредитов в рассматриваемом периоде приходилась на Кыргызстан, Узбекистан (каждая из стран получила 7 млрд. долл.) и Казахстан с объемом финансирования в размере 5,6 млрд. долл.

Вместе с таким существенным ростом кредитования стран Средней Азии в 2001–2011 гг. имело место, однако, его неравномерное распределение по различным категориям помощи. Наибольшие объемы кредитов были направлены на энергетические и ресурсоориентированные проекты. Среди них следует выделить два кредита Казахстану в 2009 и 2011 гг. на разработку месторождений меди, в результате чего эта страна стала самым большим получателем китайской финансовой помощи за 2001–2011 гг., и, в целом, к концу этого периода более 40 % накопленных кредитов Китая были выполнены только за счет указанных проектов.

Большую роль в стимулировании региональной интеграции и увеличении взаимной торговли с Китаем в регионе Средней Азии сыграла Шанхайская организация сотрудничества (ШОС). В 2001–2011 гг. по инициативе ШОС реализовывались проекты финансовой помощи относительно небольшого размера, как правило, не превышавшего 100 млн. долл. Однако данная тенденция кардинально изменилась в 2010 г., когда китайское правительство выступило с предложением предоставить 8 млрд. долл. Банку развития ШОС для инвестиций в проекты, связанные с энергетикой, разработкой полезных ископаемых и строительством базовой инфраструктуры.

В 2009 г. в Средней Азии был отмечен существенный рост проектов по финансированию разработки полезных ископаемых, особенно в примере добычи нефти и меди. Несмотря на то что в 2001–2011 гг. доля инфраструктурных проектов в общем объеме финансирования Китаем региона Средней Азии оставалась относительно низкой по сравнению с другими регионами, за исключением 2006 и 2010 гг., когда были подписаны два контракта на общую сумму в несколько миллиардов долларов по строительству инфраструктуры электроэнергетики. При сравнении инфраструктурных проектов и разработки полезных ископаемых с прочими видами финансовой помощи Китая странам региона Средней Азии последняя категория не только оставалась малой по объему в 2001–2011 гг., но и ее доля постоянно снижалась в указанном периоде. Среди немногочисленных проектов в категории прочей помощи Китая странам Средней Азии особого внимания заслуживают программы финансовой и технической помощи, не превышающие при этом 500 млн. долл. по каждому проекту.

Финансовая помощь Китая странам Средней Азии выделяется среди других регионов тем, что здесь каждая из стран получила уникальное направление развития. Так, наибольший объем помощи Казахстану был нацелен на разработку месторождений меди и нефти, тогда как с Кыргызстаном были заключены проекты по строительству двух крупных гидроэлектростанций. В свою очередь, в Узбекистане в 2011 г. был начат крупный проект по разработке природного газа, а Таджикистан стал объектом незначительных инвестиций, направленных на строительство элементов физической инфраструктуры.

В целом, поскольку большая доля финансовой помощи Китая странам Средней Азии осуществлялась в рамках соглашений ШОС, достаточно сложно выделить конкретно, в какие страны преимущественно была направлена финансовая помощь.

Заключающим регионом финансовой помощи Китая является Восточная Азия, которая охватывает 12 стран, а именно Монголию, КНДР, Камбоджу, Филиппины, Таиланд, Лаос, Индонезию, Малайзию, Восточный Тимор, Мьянму, Сингапур и Вьетнам. Среди рассмотренных регионов Восточная Азия в 2001–2011 гг. заняла третье место по накопленным фондам финансовых средств Китая развивающимся странам. При этом проекты в данном регионе распределяются более сбалансированно по типам кредитов по сравнению с другими. Также страны Восточной Азии вышли на второе место среди других регионов, которые являются объектами китайского финансирования, по объему инвестиций в инфраструктуру и другим видам помощи и четвертое место по капиталовложениям в разработку полезных ископаемых. Но здесь, в отличие от помощи Китая другим регионам, отсутствует координирующий орган по образцу ШОС или Китайско-Африканских саммитов. Также важной характеристикой финансовой помощи отдельным странам Восточной Азии является то, что объем поставок топлива и сельскохозяйственной продукции вынесен за рамки официальной величины предоставленных кредитов, поскольку такие трансферы являются примерами более тесных и долгосрочных связей Китая, в частности, с КНДР.

Так же, как и в случае других регионов, в Восточной Азии имел место существенный рост накопленного объема выделенных кредитов – с 16 млн. долл. в 2001 г. до 107 млрд. долл. в 2011 г. Это означает, что в среднем за год темп роста кредитования составлял около 10 млрд. долл., причем пиковые значения были достигнуты в 2008, 2010 и 2011 гг. Движущими факторами такой тенденции в рассматриваемом периоде были инфраструктурные проекты.

Что касается кредитов государственных компаний Китая в период 2001–2011 гг. странам Восточной Азии, то они составляли лишь 5 % от общей финансовой помощи этому региону. В рамках финансирования также выделяются две наиболее яркие тенденции – в Востчной Азии (включая Монголию и КНДР) и Юго-Восточной Азии. Так, на страны Восточной Азии приходился в 2001–2011 гг. наименьший объем кредитов китайских государственных компаний – 9 млн. долл., тогда как соответствующий показатель для Юго-Восточной Азии был равен 5,87 млрд. долл. В структуре этих кредитов наибольшее число проектов ориентировались на инфраструктуру и разработку полезных ископаемых. Крупнейшие из них включали строительство плотины в Мьянме на общую контрактную сумму 1 млрд. долл. и инвестиции в объеме 1,9 млрд. долл. Китайской инвестиционной корпорации в угледобывающую компанию Индонезии. Доминирующей категорией финансовой помощи Китая в странах Юго-Восточной Азии были кредиты китайских государственных компаний. Это было вызвано необходимостью реализации крупных инфраструктурных проектов и других программ развития в период 2001–2011 гг. Среди таких проектов наиболее значимыми были накопленные за весь период 2001–2011 гг. инвестиции в объеме 11 млрд. долл. китайской корпорацией State Grid малазийской компании Sarawak Corridor на разработку возобновляемых источников энергии, а также 16,1 млрд. долл. на развитие торгово-экономических соглашений между Индонезией и Китаем в указанном промежутке времени.

В целом, двумя основными категориями финансовой помощи Китая странам Восточной Азии были инфраструктурные проекты и прочие кредиты, тогда как доля вложений в разработку полезных ископаемых составляла около 15 % накопленной величины инвестиций в регион. В 2006–2010 гг. на инфраструктурные проекты в Северной Азии приходилось около 90 % всей финансовой помощи странам этого региона. В рамках стран Юго-Восточной Азии, наоборот, доля инфраструктурных проектов равнялась 90 % всей китайской помощи странам данного региона в 2001 г., снизилась до 43 % в 2005 г. и оставалась на уровне 54 % в период 2006–2011 гг. Остальные финансовые ресурсы Китая странам данного региона были направлены на категорию прочих программ и проектов.

При этом особенность инфраструктурных проектов региона Восточной Азии заключалась в том, что они были достаточно неравномерно разбросаны по отдельным странам и типам. Например, среди стран Северной Азии крупнейшие инфраструктурные проекты имели место в КНДР по строительству морского порта Дандонг (7,1 млрд. долл.), а также доков, подъездных путей и электростанций в специальной экономической зоне Разон (2 млрд. долл.). В Юго-Восточной Азии аналогичные проекты включали возведение двух гидроэлектростанций в Мьянме на сумму 350 млн. долл. и одной – в Индонезии в объеме 1 млрд. долл. В Лаосе, Мьянме и на Филиппинах в рассматриваемом периоде были реализованы четыре проекта железнодорожного строительства в объеме 8 млрд. долл., а в Камбодже было возведено здание сената, на который израсходовали 2 млн. долл.

Остальная финансовая помощь Китая странам Восточной Азии была сконцентрирована на проектах и программах торгово-экономического сотрудничества и развития, одном соглашении о валютном свопе и технической помощи. Основная масса проектов экономического развития в период 2001–2011 гг. были распределены между КНДР и Индонезией, при этом помощь первой составила 2,1 млрд. долл., а последней – 16,1 млрд. долл. Соглашение о валютном свопе было заключено в 2011 г. между Китаем и Таиландом в размере 10,8 млрд. долл. В свою очередь, техническая помощь странам Восточной Азии в 2001–2011 гг. преимущественно оказывалась Индонезии, КНДР и Лаосу.

Кредиты добывающим отраслям стран Восточной Азии выдавались в 2001–2011 гг. на разработку широкого спектра минералов. Примерами такой помощи Китая за рубежом являлись: финансовые средства на производство биодизеля в Индонезии в 2008 г. (5 млрд. долл.), инвестиции в угледобывающую компанию в Индонезии в 2009 г. (1,9 млрд. долл.) и разработку месторождений золота и меди на Филиппинах в 2009 г. (1 млрд. долл.).

Таким образом, подавляющая доля финансовой помощи Китая странам Северной и Юго-Восточной Азии в 2001–2011 гг. ориентировалась на категории инфраструктурного развития и прочие статьи кредитования. Выбор данных программ преимущественно определялся непосредственными потребностями принимающего государства. Однако и в этом отношении было несколько заметных исключений, которые в целом дополняли экономические и геополитические интересы Китая в регионе. Наиболее значимым из этих исключений был кредит на сооружение нефте- и газопровода через Мьянму в 2010 г. в объеме 2,4 млрд. долл., а также строительство в 2011 г. железной дороги, соединяющей столицу Лаоса с Китаем, на общую сумму 7 млрд. долл. Прочая финансовая помощь Китая включала средства для предотвращения в Камбодже и Вьетнаме острых инфекционных заболеваний (эпидемий SARS) в 2003 г. и птичьего гриппа в 2007 г.

В целом, анализ финансовой помощи Китая развивающимся странам в 2001–2011 гг. позволяет сделать вывод об интенсификации внешнеэкономических связей Китая с определенным кругом государств, находящихся в сфере его экономических и геополитических интересов. Основными целями такой финансовой помощи являются:

1) создание и повышение устойчивости рынков сбыта китайской продукции;

2) обеспечение надежных поставщиков факторов производства для динамично растущей экономики Китая;

3) образование сети финансовой безопасности стран целевых регионов для повышения уровня кризисоустойчивости и преодоления потенциальных кризисов ликвидности;

4) укрепление позиций формирующихся центров современной мировой экономики в рамках стратегии постепенного перехода к многополярному миру.

В абсолютных показателях охват финансовой помощью Китая развивающихся стран увеличился с 2 млрд. долл. в 2001 г. до 189 млрд. долл. в 2011 г. при среднегодовом темпе прироста в 20 млрд. долл. Накопленная сумма финансирования в страновом разрезе представлена в табл. 3.4, которая демонстрирует, что главными получателями китайских кредитов являются Венесуэла, Иран, Нигерия и Пакистан.

Таблица 3.4

Крупнейшие получатели финансовой помощи Китая за счет всех источников финансирования в 2001–2011 гг., млрд. долл.

Источник: National Defense Research Institute.

Из всего объема китайской помощи развивающимся странам в 2001–2011 гг. на инфраструктурные проекты приходилось 40 %, на разработку полезных ископаемых – 42 %, прочие проекты финансирования – 18 %. Последняя категория включала выкуп государственных облигаций или полное списание долга, гуманитарную и медицинскую помощь, техническую поддержку и помощь с продовольствием. Во многих случаях китайская финансовая помощь предоставлялась на единоразовой основе, являлась частью отдельных двусторонних отношений Китая с принимающими странами и не характеризовалась определенной регулярностью в рамках международных или региональных программ развития.

Доля кредитов китайских государственных компаний развивающимся странам была равна в 2001–2011 гг. 9,4 % накопленной финансовой помощи Китая за рубежом. Причиной этого, в частности, является сложность организации, инжиниринга и управления отдельными проектами по разработке полезных ископаемых и инфраструктурному строительству, что требует долгосрочного характера отношений и длительного периода времени, предшествующего непосредственной реализации и необходимого для подготовки соответствующих условий. Также, поскольку после 2008 г. начался общий рост китайского финансирования за рубежом, многие из потенциальных проектов находятся на стадии формирования и поэтому не учитываются статистикой.

Финансовая помощь Китая в развивающихся странах охватывает традиционные кредиты, техническую поддержку, предоставление необходимого оборудования, а также услуги по управлению производственными объектами (то есть контракты на управление). От стран – получателей такой финансовой помощи, в свою очередь, требуется обеспечить доступ китайским партнерам к местам разработки месторождений, строительству инфраструктурных объектов и предоставить возможность экспорта добываемого сырья на территорию Китая, который учитывается по статье обслуживания внешнего долга.

Данные обязательства, с одной стороны, формируют долгосрочные партнерские отношения между Китаем и странами – получателями его помощи, что минимизирует риски, а с другой стороны, они же являются факторами образования дополнительных, достаточно существенных рисков, связанных со многими форс-мажорными обстоятельствами. Так, проекты по добыче полезных ископаемых могут потребовать большего срока выполнения, чем первоначально предполагалось, следовательно, экспортные поставки добываемого сырья срываются или задерживаются на неопределенный период. Также уровень рыночных цен на ресурсы, установившийся на время компенсационных экспортных поставок в Китай, может упасть ниже ожидаемых значений при подписании соответствующих внешнеторговых контрактов. Данный фактор означает снижение величины дохода, который направляется на обслуживание первоначального долга по китайским кредитам, даже если добыча полезных ископаемых в стране-получателе происходит по оговоренному плану. Наконец, страна – получатель китайской помощи может экспортировать добываемое сырье в третьи страны, непосредственно не участвующие в компенсационной сделке. Тогда выгодоприобретателем китайской финансовой помощи может стать не только данная развивающаяся страна, но и один из основных импортеров сырья в мире – США.

Поскольку многие инфраструктурные проекты дополняют программы разработки полезных ископаемых, выбор того или иного плана в большей степени зависит от приоритетов и интересов принимающей страны. В то же время большинство проектов по разработке минерального сырья может также отражать приоритетные направления внешнеэкономической политики и стратегии Китая, которые исходят из высоких потребностей этой страны в топливе и прочих материалах для поддержания требуемых показателей темпов экономического роста.

При этом инфраструктурное развитие в развивающихся странах может сочетаться с другими приоритетами внешнеэкономической политики Китая. Особенно это касается усовершенствования и расширения портовой инфраструктуры, например, в Восточной Африке. Решения о структуре отдельных программ финансовой помощи Китая в зарубежных странах, главным образом, вырабатываются в рамках двусторонних переговоров между Китаем и каждой из 93 принимающих стран. Однако есть два региона, где такие переговоры носят многосторонний характер, а именно в Африке (в рамках соответствующих саммитов) и Средней Азии (на основе соглашений ШОС). Программы таких совещаний и встреч на высшем уровне включают переговоры по поводу финансовой помощи Китая развивающимся странам.

Большое число китайских программ финансовой помощи являются индикатором приоритетов китайской внешнеэкономической политики и стратегии среди стран и регионов, которые получают такую помощь. Например, к 2011 г. накопленный объем финансовой помощи Китая 17 странам Латинской Америки, который составлял 186 млрд. долл., говорит о том, что этот регион является первым по значимости для Китая. На втором месте по данному показателю стоит Африка, которая в том же периоде аккумулировала свыше 175 млрд. долл. в виде китайских кредитов.

Активная региональная финансовая помощь со стороны Китая позволяет до определенной степени объяснить его пассивность во многих программах МВФ и Группы Всемирного банка в развивающихся странах, а также способствует продвижению юаня и активов, выраженных в нем, на региональные рынки долговых ценных бумаг, а следовательно, стимулирует дальнейшую интернационализацию этой валюты.

Выводы по главе III

1. Как было показано на примере локальной системы расчетов между Большим Китаем и Гонконгом, формирование и развитие системы расчетов в региональных валютах, к которым относятся валюты стран БРИКС, могут сыграть существенную роль в реформе мировой валютной системы и преодолении долларизации национальных экономик этих государств. В дальнейшем данную преимущественно внешнеторговую систему следует дополнить соответствующей инфраструктурой для сделок с использованием государственных ценных бумаг между указанными странами.

2. Создание соответствующей инфраструктуры внешнеэкономических расчетов в национальных валютах стран БРИКС является ключевой проблемой, и пока она не будет сформирована, трансакционные издержки, связанные с использованием любых валют (кроме доллара), останутся на очень высоком уровне, что будет препятствовать сотрудничеству данных государств в валютной и торговой сферах.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное в рамках данной монографии исследование позволило углубить теоретические и практические аспекты, связанные с функционированием современной мировой валютной системы, в которой доминирует одна валюта – доллар США. Глобальный финансово-экономический кризис 2008–2010 гг. показал, что мировая валютная система, основанная на гегемонии одной валюты и одного государства, не отвечает требованиям и вызовам процесса глобализации в начале XXI в. Процессы интеграции и глобализации в современной мировой экономике привели к увеличению роли некоторых развивающихся стран, включая страны БРИКС. Происходит постоянный рост их доли в международной торговле, международном производстве, международном движении капитала, международных долговых, кредитных и валютно-финансовых отношениях. Однако данная экспансия не проявляется в соответствующем увеличении представительства стран БРИКС в международных финансово-экономических институтах (Международном валютном фонде, Группе Всемирного банка и т. д.), а также в их влиянии на процесс согласования и принятия экономических и общественно-политических решений на уровне мировой экономики в целом, поскольку такое расширение блокируется со стороны наиболее развитых стран мира, в первую очередь США.

Членство стран БРИКС в группе G20 (двадцать крупнейших государств мира) в рамках соответствующих саммитов, проходивших в 2008–2014 гг., не позволило им существенным образом продвинуть проект реформирования мировой валютной системы, предполагающий создание многовалютной мировой валютной системы. Поэтому страны БРИКС более активно, в рамках своих саммитов, начали разрабатывать основу для взаимного сотрудничества в сфере внешней торговли, инвестиций и валютных отношений. Институциональной базой последних стал Банк развития стран БРИКС и межгосударственные нормативно-правовые акты, согласно которым некоторая часть взаимной торговли и внешнеэкономических расчетов осуществляется в национальных валютах: бразильском реале, российском рубле, индийской рупии, китайском юане и южноафриканском ранде. Россия и Китай уже начали прямой расчет в национальных валютах, через который проходит небольшая часть взаимного товарооборота.

Тем не менее в монографии констатируется, что доллар США еще достаточно долгое время будет оставаться ключевой, резервной и наиболее сильной валютой мира, обладающей намного большим количеством преимуществ по сравнению с его ближайшими альтернативами (евро, британским фунтом, швейцарским франком, японской иеной), главным образом потому, что последние имеют собственные существенные недостатки или ограничения, как в примере с китайским юанем.

Несмотря на высокие темпы экономического роста в Китае, низкий уровень индекса потребительских цен (инфляции), стабильный обменный курс юаня к основным валютам мира, в монографии доказывается невозможность его интернационализации в ближайшем будущем. Главными экономическими факторами, тормозящими интернационализацию юаня, являются низкая степень его конвертируемости и недостаточное развитие внутренних финансовых рынков. Китайское правительство не принимает мер по форсированному решению этих проблем или снятию ограничений, поскольку тогда потребуется отход от модели экономического развития Китая, соответствующей градуалистскому подходу, а также потребуется отказ от прямого регулирования кредита и внешней торговли. Авторитарная природа политического режима в Китае отмечается в качестве существенного фактора, препятствующего более глубокому развитию национальных финансовых рынков и увеличению доверия к юаню как валюте мирового порядка. Данные факторы уменьшают вероятность более широкой интернационализации юаня в предвидимом будущем, хотя китайская денежная единица к началу 2015 г. обошла швейцарский франк по показателю использования в международных расчетах, заняв пятое место после доллара, евро, фунта и иены.

С другой стороны, позиции доллара в XXI в. будут относительно падать ввиду сокращения его экономической привлекательности и уменьшения его доли в объеме золотовалютных резервов, главным образом в БРИКС. При этом многие ученые утверждают, что на замену доллару вряд ли придет одна наиболее значимая валюта, и говорят о формировании предпосылок к переходу к многовалютной мировой системе, основанной на долларе, евро и, возможно, юане. Это означает, что даже если доллар утратит свое доминирующее положение в мировой валютной системе, он сохранит за собой особый статус одной из ключевых международных валют. Потеря экономической привлекательности доллара может наступить вследствие очень большого дефицита торгового и платежного баланса США. При этом возможное падение импорта и уровня потребления импортной продукции в США будет постепенно создавать предпосылки к сокращению золотовалютных резервов в странах-экспортерах. В то же время существуют признаки большего сосредоточения стран Азии – крупнейших держателей долларовых резервов в мире – на внутрирегиональной торговле и торговле со странами Европы.

Следует указать и на выявленные специфические стратегии стран БРИКС, которые, прямо и косвенно, влияют на интернационализацию их валют. Одной из наиболее ярких, заметных стратегий такого рода является интернационализация юаня посредством развития офшорных рынков этой валюты в крупнейших мировых финансовых центрах, включая Гонконг, Лондон и Сингапур. Этот аспект имеет особенно важное значение при решении вопроса: является ли финансовая либерализация, включая конвертацию валют во внешнеэкономических сделках с капиталом, обязательным условием интернационализации конкретной валюты? Большинство исследований в данной области международных экономических отношений, как правило, указывают на либерализацию национального финансового рынка как один из наиболее значимых факторов интернационализации юаня. Но в противоположность такой традиционной установке ученые Хе и МакКоли в 2010 г. опубликовали работу, в которой доказывается, что полная либерализация сделок с капиталом не является ни обязательным, ни достаточным условием интернационализации валюты, и что развитие офшорных рынков может ей способствовать при сохранении за государством-эмитентом контроля над трансграничным перемещением капитала.

Еще одной выявленной стратегией интернационализации валюты в соответствии с анализом китайского опыта является покупка Китаем государственных облигаций стран Азиатско-Тихоокеанского региона. Такая стратегия может привести к росту стоимости валют этих стран, в результате вызывая соответствующий рост спроса на государственные долговые ценные бумаги Китая. Покупка странами Азии китайских облигаций будет необходима для предотвращения дальнейшего повышения курсов их валют с целью минимизации потерь при экспорте. В конечном счете, формирование долгового рынка в Азии станет дополнительным фактором региональной интернационализации китайского юаня. Примерами начала реализации данной политики можно назвать приобретение китайским правительством большого объема государственных облигаций Японии и Южной Кореи в 2010 г., что сразу привело к росту обменных курсов иены и воны.

Что касается отдельного вопроса о диверсификации портфеля официальных валютных резервов Китая, то данная цель поставлена в рамках 12-го пятилетнего плана Коммунистической партии Китая на 2010–2015 гг., где сказано, что такая диверсификация будет производиться за счет приобретения большего объема государственных облигаций стран Азии, которые постепенно вытеснят облигации Казначейства США.

В процессе исследования также установлено, что денежным единицам стран БРИКС первоначально необходимо пройти этап валютной интернационализации на региональном уровне, то есть в соответствующих соседних странах, с которыми каждая из пяти стран имеет высокую степень экономической взаимозависимости (бразильский реал – в Аргентине, российский рубль – в странах СНГ, индийская рупия – в Непале и Бутане, китайский юань – в Восточной Азии и ранд ЮАР – в странах валютного союза региона Южной Африки). По завершении этапа региональной интернационализации валюты страны БРИКС смогут вступить в стадию более широкого их использования во внешнеторговых и внешнеэкономических операциях со странами дальнего зарубежья и в мировой экономике в целом.

Экономические связи между этими странами и регионами постепенно укрепляются на основе таких форумов, как саммиты стран БРИКС, и их роль в мировой экономике как стран с формирующимися финансовыми рынками постоянно увеличивается. Вместе с этим возрастает роль их национальных валют в международной финансовой системе, хотя и достаточно низкими темпами.

В свою очередь, накопление депозитов и выпуск облигаций в валютах стран БРИКС на офшорных рынках может способствовать повышению стабильности региональных финансовых рынков и региональных валютных отношений в результате диверсификации портфелей активов.

Диверсификация необходима и в структуре национальных экономик стран БРИКС и их экспорта, поскольку они являются одними из крупнейших поставщиков сырья на мировые товарные рынки и динамика стоимости их национальных валют жестко привязана к конъюнктуре мировых цен. Поэтому валюты, особенно Бразилии, России, Индии и ЮАР, характеризуются достаточно высоким уровнем волатильности обменных курсов, тогда как их стабильность является одним из важнейших условий для приобретения статуса международных резервных валют.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

1. Постановление Министерства торговли КНР о вопросах, касающихся трансграничных прямых инвестиций, выраженных в юанях. № 889 от 12.10.2011 г.

2. Административные правила по урегулированию сделок с ПИИ, выраженных в юанях. Положение Народного банка Китая № 23 от 13.10.2011 г.

3. Авдокушин Е. Ф. Международные финансовые отношения (основы финансомики). М., 2013. 132 с.

4. Авдокушин Е. Ф., Жариков М. В. Страны БРИКС в современной мировой экономике. М., 2013. 480 с.

5. Жариков М. В. Мировые финансовые центры и рынки стран БРИКС. М., 2014. 244 с.

6. Хасбулатов Р. И. Международные финансы: учебник. М., 2014. 567 с.

7. Авдокушин Е. Ф., Коваленко В. Н. Перспективы интернационализации китайского юаня: может ли юань стать мировой валютой? // Вопросы новой экономики. 2012. № 2. С. 43–49.

8. Арапова Е. Я. Азиатская валютная единица: в поисках оптимальной структуры валютной единицы // Мировая экономика и международные отношения. 2015. № 1. С. 40–51.

9. Архангельская А. А. ЮАР – 20 лет спустя // Азия и Африка сегодня. 2014. № 4. С. 10–15.

10. Биндер А. И. Некоторые актуальные аспекты трансформации юаня в мировую валюту // Деньги и кредит. 2013. № 11. С. 59–62.

11. Биндер А. И., Кононов А. Ю. Валютная политика КНР: исторический аспект // Мировая экономика и международные отношения. 2014. № 2. С. 24–31.

12. Вдовин А. Н. Банковская система КНР: ключевые проблемы // Мировая экономика и международные отношения. 2014. № 9. С. 75–83.

13. Галищева Н. В. Приоритеты внешнеэкономической политики Индии. Часть 1 // Азия и Африка сегодня. 2014. № 10. С. 13–20.

14. Дейч Т. Л. Китай торгует с Африкой. Плюсы и минусы для стран континента // Азия и Африка сегодня. 2014. № 8. С. 42–47.

15. Жариков М. В. Юанизация китайских активов за рубежом // Азия и Африка сегодня. 2013. № 10. С. 32–38.

16. Жариков М. В. Проблемы и перспективы интернационализации юаня // Мировая экономика и международные отношения. 2014. № 7. С. 36–44.

17. Жариков М. В. Актуальные вопросы реформы международной финансовой архитектуры // Вопросы новой экономики. 2014. № 2. С. 44–53.

18. Сазонов С. Л. Россия и Китай в евразийском транспортном коридоре. Окончание // Азия и Африка сегодня. 2014. № 10. С. 21–25.

19. Самарцев В. Н. Китайские прямые инвестиции в США: выгоды и вызовы // Мировая экономика и международные отношения. 2014. № 10. С. 57–72.

20. ADB. ABMI Group of Experts Final Report Part II: Evaluation of the Feasibility of Regional Settlement Intermediary Options for the ASEAN+3. Manila, 2010.

21. ADB. Bond Market Settlement and Emerging Linkages in Selected ASEAN+3 Countries. Manila, 2005.

22. ADB. Minimizing Foreign Exchange Settlement Risk in the ASEAN+3 Region. Regional Technical Assistance 6338 Final Report. 2007.

23. ADB and ADBI. Infrastructure for a seamless Asia. Manila and Tokyo: Asian Development Bank and Asian Development Bank Institute, 2009.

24. AHK Greater China. The Long March of the Renminbi: Internationalisation of China’s Currency via Hong Kong // Gc.comm. 2011. No. 5.

25. ANZ Research. CNH Market Monitor. 9.05.2012.

26. ASEAN Secretariat. Chairman’s Press Release on the Asian Bond Markets Initiative. 2003. Available at: www.asean.org/communities/asean-economiccommunity/item/chairman-s-press-release-on-theasian-bond-markets-initiative.

27. ASEAN Secretariat. The Joint Statement of the 15th ASEAN+3 Finance Ministers and Central Bank Governors’ Meeting. 2012.

28. Bell S., Feng H. The Rise of the People’s Bank of China. Cambridge, 2013.

29. Bénassy-Quéré A., Pisani-Ferry J. What International Monetary System for a Fast-Changing World Economy? // Bruegel Working Paper. 2011. No. 6.

30. BIS. Triennial Central Bank Survey: Report on Global Foreign Exchange Market Activity in 2010. BIS: Monetary and Economic Department. 2010

31. Bloomberg. Market Data. 2012. Available at: www.bloomberg.com/ markets/.

32. Brautigam D. The Dragon’s Gift: The Real Story of China in Africa. Oxford, 2011.

33. Brummer C. Minilateralism: How Trade Alliances, Soft Law and Financial Engineering are Redefining Economic Statecraft. Cambridge, 2014.

34. Buiter W. H., Sibert A. C. The Central Banks as Market Market of Last Resort // Financial Times Maverecon blog. 12.08.2007.

35. Carrasco E. R., Carrington W. V., Lee H. J. Governance and accountability. The regional development banks // Boston University International Law Journal. 2009. No. 27 (1). Р. 1–60.

36. CDB, SINOPEC and Petrobras Sign $10 Billion Loan-for-Oil Contract // Global Times. 26.05.2010.

37. CEIC. WorldTrend Database. 2012. Available at: www.ceicdata.com/ WorldTrend.html.

38. Chinn M. D. A Note on Reserve Currencies with Special Reference to the G-2 °Countries. May 2012. Available at: www.ssc.wisc.edu/ ~mchinn/ research.html.

39. Cohen B. J. The Benefits and Costs of an International Currency: Getting the Calculus Right // Open Economies Review. 2012. No. 23 (1). Р. 16–17.

40. Department of the Treasury/Federal Reserve Board. Major Foreign Holders of Treasury Securities (in billions of dollars) Holdings 1: at End of Period. 2014. Available at: www.treasury.gov/ticdata/Publish/mfh.txt.

41. DeRosa D. Foreign Exchange Operations: Master Trading Agreements, Settlement, and Collateral. Hoboken. NJ, 2013.

42. Dwyer Jr., Gerald P., Lothian J. R. The Economics of International Monies // CRIF Working Paper series. 2003. No. 10.

43. Eichengreen B. Globalizing Capital: A History of the International Monetary System. Second edition. Princeton, 2008.

44. Eichengreen B. Exorbitant Privilege: The Rise and Fall of the Dollar and the Future of the International Monetary System. London, 2011.

45. Eichengreen B. The Renminbi Challenge // Project Syndicate. 9.10.2012.

46. Eichengreen B., Flandreu M. The Rise and Fall of the Dollar, or When Did the Dollar Replace Sterling as the Leading International Currency? // NBER Working Paper. 2010. No. 14154.

47. Explosive growth pushes Alibaba online fund up global rankings // The Financial Times. March 2014.

48. G20 Leaders. The G20 Seoul Summit Leaders’ Declaration. 12.11.2010.

49. G20 Leaders. Communiqué: Meeting of Finance Ministers and Central Bank Governors. 15.04.2011.

50. G20 Leaders. G2 °Coherent Conclusions for the Management of Capital Flows Drawing on Country Experiences (as endorsed by G20 Finance Ministers and Central Bank Governors). 15.10.2011.

51. Gallagher K. P., Griffith-Jones S., Ocampo J. A. Capital Account Regulations for Stability and Development: A New Approach // Issues in Brief. 2011. No. 22.

52. Gallagher K. P., Koleski K., Irwin A. The New Banks in Town: Chinese Finance in Latin America // Inter-American Dialogue. 2012.

53. Galati G., Moessner R. Macroprudential Policy – A Literature Review // BIS Working Paper. 2011. No. 337.

54. Galbis V. Currency Convertibility and the Fund – Review and Prognosis // IMF Working Paper. 1996. No. 39.

55. Goldberg L. S., Cédric T. Vehicle Currency Use in International Trade // Journal of International Economics. 2008. Vol. 76. No. 2. Р. 177–92.

56. Gourinchas P. – O., Rey H. From World Banker to World Venture Capitalist: U. S. External Adjustment and the Exorbitant Privilege // G7 Current Account Imbalances. Chicago, 2007. P. 11–55.

57. Hall S., Wan X. CNPC, SINOPEC, CNOOC Sign Venezuela O&G Deals // Dow Jones Newswires. 3.12.2010.

58. Hausmann R., Panizza U. On the Determinants of ‘Original Sin’: An Empirical Investigation // Journal of International Money and Finance. 2003. No. 22. Р. 957–990.

59. Hausmann R., Panizza U. Redemption or Abstinence? Original Sin, Currency Mismatches and Counter-Cyclical Policies in the New Millenium // Harvard, CID Working Paper. 2010. No. 194.

60. He D. Renminbi Internationalisation: A Primer. Hong Kong, 2012

61. He D., McCauley R. N. Offshore Markets for the Domestic Currency: Monetary and Financial Stability Issues // BIS Working Paper. 2010. No. 320.

62. Heever J., van den. External Use of the South African Rand. In Currency Internationalisation: Global Experiences and Implications for the Renminbi. NY, 2009. P. 42–56.

63. Hong Kong Monetary Authority. Renminbi Trade Settlement Pilot Scheme // Hong Kong Monetary Authority Quarterly Bulletin. 2009.

64. Hong Kong Monetary Authority. Hong Kong: The Premier Offshore Renminbi Business Centre. HKMA, 2012.

65. Hong Kong Monetary Authority. Monthly Statistical Bulletin December 2012. Hong Kong, China, 2012.

66. HSBC. The Offshore Renminbi. HSBC. 1.12.2010.

67. HSBC. RMB FDI Formalization: A Structural Boost for CNH Market. 14.10.2011.

68. Hui D., Bunning D. The Offshore Renminbi: A Practical Primer on the CNH Market // Macro Asian Currencies. Hong Kong, 2010.

69. Hyun S., Jang H. B. Bond Market Development in Asia (manuscript). 2010.

70. IMF Executive Board Adopts New Decision on Bilateral Surveillance Over Members’ Policies // Public Information Notice. 2007. No. 69.

71. IMF. The Debate on the International Monetary System // Staff Position Note. 2009. No. 26.

72. IMF. IMF Enhances Crisis Prevention Toolkit // Press Release. 2010. No. 10/321.

73. IMF. The Fund’s Mandate – The Legal Framework. February 2010.

74. IMF. Internationalization of Emerging Market Currencies: A Balance between Risks and Rewards // Staff Discussion Note. 2011. No. 17.

75. IMF. Currency Composition of Official Foreign Exchange Reserves (COFER). 2012. Available at: www.imf.org/external/np/sta/cofer/eng/ index.htm.

76. IMF. World Economic Outlook 2014. Р. 180.

77. IMF. The Fund’s Lending Framework and Sovereign Debt – Preliminary Considerations. Washington, 2014. Available at: www.imf.org/ external/np/pp/eng/2014/052214.pdf.

78. Information Office of the State Council. China’s Foreign Aid white paper. Beijing. 2011.

79. International Institute for Strategic Studies. The Military Balance, 2012.

80. Ito T., Koibuchi S., Sato K. [et al.] Why the Yen Failed to Become a Dominant Invoicing Currency in Asia? A Firm-Level Analysis of Japanese Exporters‘ Invoicing Behavior // NBER Working Paper. 2010. No. 16231.

81. Iwami T. The Internationalization of Yen and Key Currency Questions // IMF Working Paper. 1994. No. 41.

82. Jeanne O., Subramanian A., Williamson J. Who Needs to Open the Capital Account. Washington, 2012.

83. Kenan P. B. Currency Internationalization – An Overview. Princeton University, 2009.

84. Kenen P. В. Revisiting the Substitution Account // International Finance. 2010. No. 1. Р. 1–23.

85. Kiyotaki N., Wright R. On Money as a Medium of Exchange // Journal of Political Economy. 1989. No. 4. Р. 927–954.

86. KPMG. Hong Kong Banking Survey 2012. Hong Kong, China: KPMG. 2012.

87. Lee H., Rhee C. Lessons from the 1997 and the 2008 Crises in Korea // Asian Economic Policy Review. 2012. No. 1. Р. 47–64.

88. Li B., Wu G., Pei C. What Drives RMB Trade Settlement? (manuscript). 2012.

89. Lin J. Y., Fardoust S., Rosenblatt D. Reform of the International Monetary System: A Jagged History and Uncertain Prospects // World Bank Policy Research Working Paper. 2012. No. 6070.

90. Ma J., Liu L., Miao H. Roadmap for RMB Internationalization // Asia Economics Special. Deutsche Bank Global Market Research. 2012.

91. Mallaby S., Wethington O. The Future of the Yuan: China’s Struggle to Internationalize Its Currency. New York, 2011.

92. McKinsey. Infrastructure productivity. How to save $1 trillion a year: The McKinsey Global Institute. 2013.

93. Ministry of Commerce. RMB FDI Formalization: A Structural Boost for CNH market // Ministry of Commerce Circular. 2011. No. 889.

94. Mwase N., Yang Y. BRICs’ philosophies for development financing and their implications for LICs // IMF Working Paper. 2012.

95. Naim M. Minilateralism: The Magic Number to Get Real International Action // Foreign Policy. 2009. No. 173. Р. 135–136.

96. Nelson J. The private sector and aid effectiveness. Toward new models of engagement. Brookings. Washington DC. 15.11.2013.

97. Oh G. [et al.] Building a Settlement Infrastructure for the Asian Bond Markets: AsiaSettle. Paper prepared for the Workshop on East Asia’s Strategy for Regional and Global Financial Cooperation hosted by the Asia Pacific School of Economics and Government and the Northeast Asian Institute of Business and Economic Research, Australian National University and Korea University. 11.10.2003.

98. Ostry J. [et al.] Capital Inflows: The Role of Controls // IMF Staff Position Note. 2010. No. 4.

99. Ostry J. [et al.] Managing Capital Inflows: What Tools to Use? // IMF Staff Discussion Note. 2011. No. 6.

100. Ostry J. Managing Capital Flows: What Tools to Use? // Asian Development Review. 2012. No. 1. Р. 82–88.

101. Otero-Iglesias M. The Euro for China: Too Important to Fail and Too Difficult to Rescue // The Pacific Review. 2014.

102. Park D., Rhee C. Building Infrastructure for Asian Bond Markets: Settlement and Credit Rating // BIS Papers. 2006. No. 30.

103. People’s Bank of China // The People’s Bank of China Annual Report 2010. Beijing, 2011.

104. People’s Bank of China // Financial Statistics, H1 2012. Beijing, 2012.

105. People’s Bank of China // China Monetary Policy Report, Quarter Two (2.08.2012). Beijing, 2012.

106. People’s Bank of China // China Monetary Policy Quarter Four, 2011. Beijing, 2012.

107. Rangarajan C., Patra M. D. Can the SDR Become a Global Reserve Currency? // Economic and Political Weekly. 2012. No. 11. Р. 41–51.

108. Rueff J. The Monetary Sin of the West. NY, 1971.

109. Regional Indicative Strategic Development Plan. Gaborone: SADC, 2003. Available at: www.sadc.int/ about-sadc/overview/ strategic-pl/regional-indicativestrategic-development-plan/.

110. Sales A., Barroso J. B. Coping with a Complex Global Environment: A Brazilian Perspective on Emerging Market Issues // Central Bank of Brazil Working Paper. 2012. No. 292.

111. Sekine E. Renminbi Trade Settlement as a Catalyst to Hong Kong’s Development as an Offshore Renminbi Center // Nomura J. of Capital Markets. 2011. No. 1. Р. 1–14.

112. Silva A. de, Tan P. – R. China Bonds: Increase in QFII and RQFII Quotas // HSBC Global Research flash note. 2012. No. 4.

113. Sixth BRICS Summit – Fortaleza Declaration. Available at: http://brics6.itamaraty. gov.br/media2/press-releases/214-sixth-brics-summit-fortaleza-declaration.

114. Soentoro T. ADB accountability mechanism. Handling the symptoms but not the disease. NGO Forum on ADB. Manila, 2009. Available online at: http://forum-adb.org/inner.php?sec=4&id=134&b =1, checked on 1/10/2014.

115. South African Reserve Bank. Quarterly Bulletin. Pretoria: South African Reserve Bank. 2012.

116. State Administration of Foreign Exchange. The Time-Series Data of International Investment Position of China. 2014. Available at: www.safe.gov.cn/wps/ portal/english/Data/Investment.

117. Stern N., Bhattacharya A., Romani M. [et al.] A new world’s new development bank // Project Syndicate. 5.01.2013.

118. SWIFT RMB Tracker. 2012. Available at: www.swift.com/ resources/documents/SWIFT_RMB_Tracker_August_2012.pdf.

119. Takagi S. Internationalizing the Yen, 1984–2000: Unfinished Agenda or Mission Impossible, paper presented at the BoK-BIS Seminar on Currency Internationalization: Lessons from the Global Financial Crisis and Prospects for the Future in Asia and the Pacific, 2009.

120. Tang L. Jinzhuan guojia kaifa yinhang chengli de xianshi dongyin. 2014. Available at: www.qstheory.cn/ freely/2014–08/20/c_1112156491.htm.

121. Tavlas G. S. On the International Use of Currencies: The Case of the Deutsche Mark // Princeton Essays in International Finance. 1991. No. 181.

122. Tetsuji M. The Internationalization of the Yen: Essential Issues Overlooked // Asia Pacific Economic Papers. 2000. No. 307.

123. UN. Report of the Commission of Experts of the President of the United Nations General Assembly on Reforms of the International Monetary and Financial System (draft paper). NY, 2009.

124. U. S. Export-Import Bank. Annual Report. 2012.

125. Wang D., Fengling L. Renmin yinhang huobi huhuan shijian // Zhongguo Jinrong. 2012. No. 4.

126. Will China unhitch from dollar, internationalise renminbi? // Euromoney. 2011. No. 7.

127. Wolf C., Wang X., Warner E. China’s Foreign Aid and Government-sponsored Investment Activities: Scale, Content, Destinations and Implications. Santa Monica: Rand Corporation. 2013. Available at: www.rand.org/content/ dam/rand/pubs/research_reports/RR100/RR118/RAND_ RR118.pdf.

128. World Bank Global Development Horizons 2013. Capital for the future: Savings and Investment in an independent world.

129. World Federation of Exchanges. Annual Statistics. 2012.

130. WTO. Trade Profiles. 2014. P. 43, 75, 96, 151, 193.

131. Xu Q. A Study of Currency Internationalization: JPY and CNY, Institute of World Economics and Politics Working Paper, Chinese Academy of Social Sciences. 2009.

132. Yu Y. Revisiting the Internationalization of the Yuan // ADBI Working Paper. 2012. No. 366.

133. Yu Y. Rattling the Renminbi // Project Syndicate. 30.01.2012.

134. Zhang B., Xu Q. RMB Internationalization in the Context of Exchange Rate and Capital Account Control (Unpublished, in Chinese). 2011.

135. Zhongxia J. The Future of the International Monetary Framework / OMFIF 2013. Commentary 4. № 6.4. Available at www.omfif.org/downloads/ The%20OMFIF%2 °Commentary%207–2–13.pdf.

136. Zhou X. Reform the International Monetary System. Speech of the Governor of the People’s Bank of China. 23.03.2009.

Примечания

<<1>> К прочим валютам относятся австралийский доллар, швейцарский франк, канадский доллар, гонконгский доллар, шведская крона, новозеландский доллар, корейская вона, сингапурский доллар и норвежская крона.

<<2>> Народный банк Китая учитывает профицит платежного баланса в долларах на текущих счетах. При этом операции зачисления на них осуществляются на четырех этапах: 1) экспорт товара и прием оплаты за него в долларах; 2) конвертация иностранной валюты в юань; 3) покупка (или накопление) Народным банком Китая резервных активов; 4) стерилизация валютных поступлений посредством использования нормы обязательных резервов.

<<3>> В настоящее время участниками АКС являются 13 стран: Бруней, Вьетнам, Индия, Индонезия, Камбоджа, Китай, Лаос, Малайзия, Мьянма, Республика Корея, Сингапур, Филиппины и Япония.

<<4>> В соответствии с китайским законодательством деятельность трастовых компаний охватывает вклады частных лиц, инвестиционную банковскую деятельность и финансовое сопровождение предприятий, ограниченное инвестициями в особые классы активов. Большинство трастовых компаний в Китае принадлежат крупным государственным предприятиям, финансовым конгломератам и органам местного самоуправления.

<<5>> МВФ определяет сеть глобальной финансовой безопасности как набор антикризисных инструментов, включая резервы самострахования, двусторонние соглашения (например, свопы между центральными банками стран мира в период кризисов), региональные соглашения, в том числе в рамках стран Азии, Европы и Латинской Америки, а также многосторонние соглашения стран мира с МВФ (www.imsreform.org/safety).

<<6>> Данный сегмент рынка не следует путать с рынком офшорного юаня CNT, созданным на Тайване на основании Меморандума о сотрудничестве в области валютного клиринга между Китайской Народной Республикой и китайской провинцией Тайвань, подписанного 31 августа 2012 г.

<<7>> В случае Макао предприятиям необходима аккредитация органа кредитно-денежного регулирования китайской провинции Макао.

<<8>> Деятельность квалифицированных иностранных институциональных инвесторов, занимающихся операциями с офшорным юанем, регулируется на основании Пилотной схемы осуществления инвестиций в ценные бумаги китайских компаний. Ранее иностранная компания могла действовать на рынке ценных бумаг Большого Китая только на основе положения о квалифицированных иностранных институциональных инвесторах, на основании которого определенная компания могла конвертировать иностранную валюту в юань, чтобы принять участие в торговле ценными бумагами. При этом одобрение на данное действие дает Комиссия по регулированию ценными бумагами КНР. Распределением же квот, в пределах которых возможна покупка определенных ценных бумаг китайских компаний в обмен на иностранную валюту, занимается Орган государственного контроля иностранной валюты КНР.

<<9>> Некоторые компании обращают свои бумаги на рынках акций как в Шанхае, так и в Гонконге. А-акции представляют собой корпоративные ценные бумаги конкретной компании в Шанхае, тогда как Н-акции принадлежат той же компании в Гонконге. Индекс Hang Seng China AH Premium Index (HSAHP) показывает уровень абсолютной цены премиум (или дисконт) А-акций в противовес Н-акциям крупнейших компаний Большого Китая с максимальной величиной ликвидности. При этом данные компании имеют листинги А-акций и Н-акций. См.: Hang Seng Indexes (www.hsi.com.hk/HSI-Net/HSI-Net).

<<10>> Данный индекс резко возрос начиная с конца сентября 2011 г., когда у инвесторов возникли сомнения относительно способности стран Азии проводить антикризисную политику в условиях сильной зависимости от внешней торговли, однако разница курсов акций быстро сократилась в течение следующих 2–3 недель.

<<11>> Некоторые компании обращают свои бумаги на рынках акций как в Шанхае, так и в Гонконге. А-акции представляют собой корпоративные ценные бумаги конкретной компании в Шанхае, тогда как Н-акции принадлежат той же компании в Гонконге. Индекс Hang Seng China AH Premium Index (HSAHP) показывает уровень абсолютной цены премиум (или дисконт) А-акций в противовес Н-акциям крупнейших компаний Большого Китая с максимальной величиной ликвидности. При этом данные компании имеют листинги А-акций и Н-акций. См.: Hang Seng Indexes (www.hsi.com.hk/HSI-Net/HSI-Net).

<<12>> Некоторые авторы усматривают нетрадиционность в этапах интернационализации китайского юаня [(Mallaby, Sebastian and Olin Wethington (2011) The Future of the Yuan: China’s Struggle to Internationalize Its Currency. New York: Council on Foreign Relations: Foreign Affairs)].

<<13>> Комитет управляющих директоров центральных банков стран Азиатско-Тихоокеанского региона состоит из Резервного банка Австралии, Народного банка Китая, Органа кредитно-денежного регулирования Гонконга, Банка Индонезии, Банка Японии, Банка Республики Кореи, Банка Малайзии, Резервного банка Новой Зеландии, Центрального банка Филиппин, Органа кредитно-денежного регулирования Сингапура и Банка Таиланда.

<<14>> Среди таких должников можно выделить Бразилию, Индонезию и Таиланд.

Table of Contents

М. В. Жариков ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ВАЛЮТ СТРАН БРИКС Монография

ВВЕДЕНИЕ

Глава I ТЕОРИЯ ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗАЦИИ ВАЛЮТЫ

1.1. Понятие и сущность процесса интернационализации валюты

1.2. Место и роль валют стран с формирующимися финансовыми рынками в современной мировой валютной системе

1.3. Особенности организации современной платежной системы на глобальном и национальном уровнях

Глава II АНАЛИЗ ЧАСТНЫХ СЛУЧАЕВ ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗАЦИИ ВАЛЮТ СТРАН БРИКС

2.1. B for Brazil – Бразильский реал в современной мировой валютной системе

2.2. R for Russia – Российский рубль как региональная валюта на пространстве СНГ

2.3. I for India— Индийская рупия и особенности ее интернационализации

2.4. C for China – Китайский юань как валюта глобального порядка

2.5. S for South Africa – Южноафриканский ранд как фактор интеграции стран Южной Африки

Глава III ТЕХНИКА И ТЕХНОЛОГИЯ ОРГАНИЗАЦИИ СИСТЕМЫ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИХ РАСЧЕТОВ НА ОСНОВЕ ВАЛЮТ СТРАН БРИКС

3.1. Механизм интернационализации валют стран БРИКС

3.2. Банк развития стран БРИКС как платформа валютной интернационализации

3.3. Реструктуризация долга как специфический инструмент интернационализации валюты

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

Примечания