Annotation

В монографии излагается новая парадигма динамики права, предлагается иная логика изложения материала в учебниках по теории государства и права, уточняются понятия: правового регулирования, механизма правового регулирования, законности, правопорядка. Изложение материала исследования подчинено объективным взаимосвязям явлений и процессов правовой действительности, обусловленных правовым регулированием общественных отношений. Законодательство приведено по состоянию на 1 июля 2015 г. Книга рассчитана на преподавателей, аспирантов и студентов юридических вузов.

- В. П. Гавриков

- Введение

- Глава 1

- § 1. Социальное регулирование

- § 2. Понятие государственно-правового регулирования, его способы, методы и типы

- § 3. Стимулы и ограничения в государственно-правовом регулировании и обусловленные ими правовые режимы

- § 4. Толкование права как инструмент государственно-правового регулирования

- § 5. Механизм государственно-правового регулирования

- § 6. Понятие и виды правоотношений в государственно-правовом регулировании

- Глава 2

- § 1. Понятие правотворчества и его соотношение со смежными понятиями

- § 2. Виды правотворчества

- Глава 3

- § 1. Понятие и формы реализации права

- § 2. Применение права как особая форма реализации права

- § 3. Юридические презумпции, фикции и преюдиции в применении норм права

- § 4. Негативные факторы в применении права

- Глава 4

- § 1. Понятие правомерного поведения и его виды

- § 2. Понятие правонарушения, его состав и отграничение от смежных понятий

- § 3. Понятие и виды юридической ответственности

- Глава 5

- § 1. Законность как состояние государственно-правового регулирования общественных отношений

- § 2. Правопорядок как цель и результат государственно-правового регулирования общественных отношений

- Глава 6

- § 1. Понятие юридической техники и ее связь с другими отраслями юридического знания

- § 2. Общая характеристика инструментария юридической техники

- § 3. Классификация проявлений юридической техники в государственно-правовом регулировании общественных отношений

- Заключение

- Список использованной литературы

- Примечания

В. П. Гавриков

Теория государственно-правового регулирования

Монография

[битая ссылка] ebooks@prospekt.org

Введение

Понятие «правовое регулирование» вошло в научный оборот в 60-х гг. прошлого столетия^1. Термин «государственно-правовое регулирование» встречается лишь в отдельных работах^2, что свидетельствует о том, что он не получил пока широкого признания в отечественной юридической науке. Между тем отождествление этих понятий вполне оправданно как в прошлом, так и в настоящее время. Сомнения в правомерности такого подхода, аргументируемые изменившимися представлениями о праве и тем, что оно способно формироваться и функционировать, регулируя общественные отношения помимо государства и независимо от него, не выдерживают критики. Например, говоря о ведущей роли государства в правовом регулировании, В. М. Сырых отмечает, что активную роль в правотворчестве играют также общество, его организации и объединения^3, но из этого вовсе не следует, что право может формироваться и функционировать независимо от государства. Право как социальный институт не может быть независимым от государства, и наоборот. Отдельные виды правотворческой деятельности действительно осуществляются с государственного дозволения либо санкционируются им, но все правовые нормы обеспечиваются принудительной силой государства. Поэтому государственно-правовое регулирование организации и деятельности различного рода корпораций назвать «формой саморегулирования», как это делает А. Ф. Черданцев^4, можно только с большой долей условности.

Правовое регулирование общественных отношений занимает центральное место в правовой действительности, характеризует динамику (действие) права, его социальное назначение. С. С. Алексеев проблемы правового регулирования и связанный с ними понятийный аппарат называл «особым углом зрения на всю правовую действительность»5. Между тем стройной теории государственно-правового регулирования в отечественной юриспруденции так и не сформировалось. Об этом, в частности, свидетельствуют такие факты, как отсутствие в ряде учебников по теории государства и права темы о правовом регулировании, освещение правовых понятий динамики права в отрыве от правового регулирования, а также искаженная логика изложения научных данных о правовых явлениях динамики права. Эти явления закономерно связаны друг с другом и обусловлены правовым регулированием. Их научное отражение в виде взаимосвязанных понятий должно осуществляться по логике, которая определена объективными закономерностями государственно-правового регулирования. Говоря о роли категорий правового регулирования в правовой надстройке, С. С. Алексеев отмечал, что они выражают «специфические закономерности права – закономерности его функционирования… охватывают в совокупности все участки правовой действительности, все элементы правовой надстройки»6.

Однако в настоящее время нуждаются в уточнении само понятие правового регулирования, его стадии и механизм, а также имеется необходимость уточнения отдельных понятий динамики права, определение взаимосвязей правовых явлений в процессе правового регулирования.

Исследование перечисленных аспектов и образует новую парадигму теории государственно-правового регулирования.

Структура работы определена логикой исследования, результаты которого изложены в шести главах.

Первая глава посвящена анализу понятия правового регулирования и производных от него понятий, взаимосвязи которых определяют структуру главы. Само понятие правового регулирования рассматривается как разновидность социального регулирования. Изложение материала о способах и методах правового регулирования усиливается за счет анализа понятий правовых стимулов и ограничений в правовом регулировании. Теоретические вопросы толкования правовых норм раскрываются в качестве инструмента правового регулирования. Принципиально с иных позиций в монографии анализируется понятие механизма правового регулирования, «стержнем» которого представляется субъективация правовых предписаний объективного права в субъективные права и юридические обязанности субъектов конкретных общественных отношений, сопровождающаяся возникновением, изменением и прекращением правовых отношений.

Во второй главе излагаются теоретические вопросы правотворчества, которое представляет собой первый этап правового регулирования. Именно на этом этапе формируется типовая модель поведения субъектов общественных отношений и формируется основа результативного правового воздействия на общественные отношения с целью их упорядочения.

Третья глава отведена под изложение результатов исследования теоретических вопросов реализации права – второго, заключительного, этапа правового регулирования. Наряду с традиционными вопросами о понятии и формах реализации права, в данной главе раскрываются понятия правовых презумпций, фикций и преюдиций, показывается их роль в применении правовых норм. Кроме того, в отдельном параграфе излагаются негативные факторы применения права в виде пробельности законодательства и коллизионности правовых норм.

Чтобы не перегружать эту главу, понятия, отражающие правовые явления процесса реализации права, сгруппированы и результаты их исследования изложены в четвертой главе, в которой дается анализ понятий правомерного поведения, правонарушения и юридической ответственности. Правовые явления, отраженные в данных понятиях, имеют тесные объективные взаимосвязи. Они возникают в результате субъективации правовых предписаний объективного права. На этот процесс влияют социальные установки и деформации правосознания субъектов общественных отношений. В результате у субъектов формируется положительный или отрицательный мотив их дальнейшего поведения. Положительный мотив воплощается в правомерное поведение, а отрицательный – в правонарушение, состав которого является основанием юридической ответственности. При изложении видов юридической ответственности автор выразил свое отрицательное отношение к наличию в юридической литературе взглядов о существовании позитивной ответственности.

Теоретический материал, изложенный в пятой и шестой главах, имеет отношение к обоим этапам правового регулирования.

Так, в пятой главе излагаются теоретические вопросы понятий законности и правопорядка. Законность и правопорядок представляются как состояние, цель и результат правового регулирования. При этом автором предпринята попытка представить эти понятия в виде свойств правового регулирования.

Шестая глава посвящена вопросам отражения процесса правового регулирования в правовых документах посредством юридической техники. Теоретическая несостоятельность широкого подхода к рассмотрению понятия юридической техники и ее разновидности – законодательной техники – аргументируется языковой природой данного понятия, показывается его взаимосвязь с другими отраслями юридического знания, дается общая характеристика инструментария юридической техники и классификация ее проявлений в правовом регулировании.

Глава 1

Социальное регулирование, понятие и механизм государственно-правового регулирования

§ 1. Социальное регулирование

Методологический принцип системности исследования обязывает начинать рассмотрение понятия государственно-правового регулирования с его родового понятия: социального регулирования, обусловленного действием объективных законов общественного развития, в котором важное место занимает право и благодаря которому осуществляется наиболее целесообразное и гармоничное функционирование общества в соответствии с потребностями его развития.

Регулирование (от лат. regulo – правило) означает упорядочение, налаживание, приведение чего-либо в соответствие с чем-либо. Смысл социального регулирования заключается в упорядочении общественных отношений. Если социальное регулирование представить в виде формы целенаправленного, управляющего воздействия, ориентированного на поддержание равновесия в обществе, то его основной целью будет необходимость добиться соответствия между поведением личности и действием общности людей, их интересами, целями и задачами, вытекающими из имеющихся в данном обществе объективных возможностей. Социальная регуляция осуществляется сложным взаимодействием целого ряда средств, способов и методов. А. Б. Венгеров по характеру воздействия сводит эти способы в три основные группы: побуждение, понуждение и принуждение^7.

Побуждение относится к такому методу социального регулирования, при котором воздействие обращено к общественному или индивидуальному сознанию и заключается в убеждении полезности, а также выгодности определенного поведения, организации и характере социальных связей, распределении или осуществлении тех или иных социальных ролей.

По мнению исследователя, такой метод был характерен для первобытных обществ и для раннеклассового общества, когда оно еще не раздиралось классовыми противоречиями^8. Но этот метод социального регулирования не потерял своей актуальности и до настоящего времени.

При понуждении в основе воздействия лежит главным образом материальное стимулирование. Именно материальная выгода определяет социально-необходимое и желаемое поведение.

Принуждение – это такой метод социального регулирования, который связан с применением воздействия в форме насилия. Социально необходимое или желательное поведение достигается и обеспечивается возможностью применения насилия к лицам, чье поведение отклоняется от установленных правил.

Важно отметить, что в механизме социального регулирования, как правило, все эти методы используются в комплексе. И только в обособленных случаях используются отдельные методы социального регулирования.

На предыдущем этапе отечественной истории, особенно в первые тридцать лет развития советского государства, в теории государства и права длительное время основное внимание уделялось методу принуждения. Этот метод связывался с классовым подходом к социальному регулированию, с необходимостью классового насилия при борьбе с классовым противником. Известный лозунг: «С продвижением социализма вперед, классовая борьба будет обостряться»9 – играл свою идеологическую роль в социальном регулировании.

Вместе с тем наличие других методов регулирования обусловило необходимость изучения иных способов воздействия на социальное поведение, в том числе появление так называемых поощрительных норм, норм-стимулов.

В процессе социального регулирования воздействие на субъектов общественных отношений осуществляется с помощью социальных норм, которые в совокупности и образуют социальную нормативно-регулятивную систему.

Но нормативная система является не единственным средством регулирования социального поведения. Существуют еще и ненормативные социальные регуляторы, к которым А. Б. Венгеров относит: ценностный, директивный и информационный, а также социальный институт предсказаний^10.

В основе ценностного регулятора, определяющего поведение членов общества, лежит исторически сложившаяся система социальных ценностей, социально-психологических установок, стереотипов и штампов. Этот регулятор проявляется прежде всего в культуре всего общества или отдельных этнических общностей.

Типичным проявлением директивного регулятора в наше время является программа какой-либо политической партии или предвыборная программа кандидата в выборный государственный орган. В такой программе ставится большая общественно-полезная цель, но средства достижения этой цели не имеют нормативного характера. В такой директиве заложена мотивационная сторона социально-полезного и желательного поведения людей.

При информационном регуляторе воздействие на социальные процессы осуществляется путем публично распространяемой информации о конкретных случаях социального поведения, которым в зависимости от их характера придается либо положительное, либо отрицательное значение, что по существу и является фактором, регулирующим социальное поведение. Информационный регулятор широко применяется в рекламном деле, является его основой.

Социальное предсказание не является нормативным воздействием на сознание и волю субъектов общественных отношений, но социальное воздействие при таком регуляторе осуществляется по схеме: Если (социальное предсказание сбудется) – то (социальное поведение будет в соответствии с прогнозом) – иначе (будет иное поведение, не связанное с предсказанием).

Таким образом, по А. Б. Венгерову, в обществе существуют два типа социальных регуляторов: нормативные (правовой, моральный, корпоративный, юридико-технический, нормативно-технический, обычай и иные) и ненормативные (ценностный, директивный, социальный институт предсказаний, информационный и иные)11.

На первый взгляд может показаться, что все эти регуляторы действуют в тесном взаимодействии друг с другом. Однако это далеко не всегда так, потому что весьма часто складываются ситуации, когда возникает противоречие между регуляторами, и неизвестно, какой из них окажет наиболее мощное воздействие на неравновесное состояние общества.

Существуют два вида социального регулирования: нормативное и индивидуальное, или казуальное.

В самом общем смысле слова нормативное регулирование в обществе осуществляется при помощи социальных норм, образующих общие варианты или модели поведения. Нормативное регулирование в обществе характеризуется неперсонифицированностью адресата воздействия, т. е. социальные нормы адресованы заранее неопределенному кругу лиц. Оно рассчитано на неограниченно долгое применение во времени и на множество однотипных жизненных ситуаций. Но в нормативном социальном регулировании не учитываются особенности и специфика конкретных ситуаций. Именно поэтому обобщенные предписания социальных норм дополняются индивидуальными регуляторами, которые лежат в основе казуального регулирования.

Индивидуальное регулирование предполагает вынесение решений, относящихся к единичным случаям, требующим регулирующего воздействия. Понятие казуального регулирования имеет следующие признаки. Во-первых, оно характеризуется персонифицированностью адресата. Во-вторых, индивидуальное регулирование рассчитано на урегулирование одной конкретной жизненной ситуации. В-третьих, призвано учитывать специфику каждой отдельной ситуации и рассчитано на разовое применение. Это – все то случайное и особенное, что не укладывается в схему типичных предписаний нормативного регулирования. Но приоритет нормативного регулирования над казуальным очевиден.

Социальное регулирование является родовым понятием, а его разновидностью – государственно-правовое регулирование, осуществляемое при взаимодействии с другими социальными регуляторами. Государство как социальный институт играет существенную роль в социальном регулировании, и не только потому, что осуществляет правовое регулирование, а и обеспечивает его взаимодействие с другими видами социального регулирования.

§ 2. Понятие государственно-правового регулирования, его способы, методы и типы

1. Понятие государственно-правового регулирования

Тема правового регулирования в юридической литературе актуализировалась в 60-х годах прошлого века. В стране в то время осуществлялись экономические реформы, в экономике культивировались хозрасчетные отношения. Именно тогда возникла необходимость повышения организующей роли права в жизни общества, выяснения путей его воздействия на общественные отношения. Наиболее значимой для разработки данной проблемы явилась монография С. С. Алексеева «Механизм правового регулирования в социалистическом государстве»12. В последующие годы многие авторы (в основном последователи С. С. Алексеева) обращались к данной теме. Однако до настоящего времени понятие правового регулирования в юридической литературе продолжает оставаться дискуссионным. Видимо, по этой причине во многих учебниках по теории государства и права освещение понятия правового регулирования отсутствует. Между тем нельзя не отметить, что данная категория носит систематизирующий характер для понятий динамики права и определения его социальной роли.

Из содержания понятия права известно, что оно имеет три основные функции воздействия на поведение людей и общественные отношения в целом: регулятивную, охранительную и воспитательную. Регулятивная функция права непосредственно связана с понятием «правовое регулирование». Однако нельзя сказать, что охранительная и воспитательная функции права не имеют отношение к правовому регулированию. Например, воспитательная функция права формирует правосознание и правовую культуру в обществе, которые в правовом воздействии играют существенную роль. Но упорядочение общественных отношений осуществляется не только предписаниями правовых норм, но и индивидуальными предписаниями других правовых средств (договоры, акты правоохранительных органов и другие индивидуальные правовые акты).

Под правовым регулированием С. С. Алексеев понимает «осуществляемое при помощи системы правовых средств (юридических норм, правоотношений, индивидуальных предписаний и др.) результативное, нормативно-организационное воздействие на общественные отношения с целью их упорядочения, охраны, развития в соответствии с общественными потребностями»13. Этому представлению об определении правового регулирования он придерживался вплоть до последних публикаций своих работ^14. Вместе с тем С. С. Алексеев признавал, что правотворчество и правовое регулирование находятся в «глубоком единстве», но называл первое предпосылкой для второго^15. При этом он соглашается с точкой зрения Л. С. Явича о том, что правотворчество осуществляется еще до самого процесса правового регулирования и потому не включается в его механизм^16. И здесь же С. С. Алексеев утверждает буквально следующее: «Правотворчество – главный канал воздействия государственной власти на социальную жизнь через механизм правового регулирования и в связи с этим – главный канал придания нормам юридической силы, значения критерия правомерности поведения»17. Следуя логике: если правовое воздействие является признаком понятия правового регулирования, то и правотворчество как главный канал такого воздействия является составной частью этого понятия. Но в определении понятия правового регулирования, сформулированного С. С. Алексеевым, нет места правотворчеству, благодаря которому упорядочиваются общественные отношения, что говорит об узком смысле определяемого понятия. Но, с другой стороны, под правовыми средствами С. С. Алексеев понимает «весь диапазон правовых феноменов», включая правовое сознание^18. Далеко не все правовые феномены, на которые указывает С. С. Алексеев, предусматриваются позитивным правом. Кроме того, правовые отношения объявляются им средством, которое должно воздействовать на сознание людей. Но правовые отношения являются разновидностью общественных отношений. Это люди и их организации, осуществляющие взаимные субъективные права и юридические обязанности. А люди не могут быть средством.

Однако понятие «правовое регулирование» имеет в науке теории государства и права несколько значений: функционирование, действие права; правовую регламентацию общественных отношений; и самое широкое значение понятия, включая в него и правотворчество, и действие права и его реализацию. Сторонники широкого смысла правового регулирования в его содержании выделяют три основных стадии: правовую регламентацию общественных отношений; действие права и реализацию права.

Правовая регламентация общественных отношений – это процесс правотворчества, т. е. принятие и издание правовых норм. Именно правовые нормы упорядочивают, налаживают общественные отношения, поведение субъектов которых приводится в соответствие с типовой моделью поведения, содержащейся в правовых предписаниях. Эта стадия определяет весь дальнейший процесс правового регулирования, в который включены:

– предмет правового регулирования, т. е. круг общественных отношений, подлежащих правовому регулированию;

– субъекты права, т. е. участники регулируемых общественных отношений;

– юридические права и обязанности этих участников, т. е. их правовой статус;

– основания возникновения, изменения или прекращения правоотношений;

– неблагоприятные правовые последствия, которые могут наступить при нарушении правовых предписаний.

Первая стадия правового регулирования завершается официальным принятием нормативных правовых актов и введением их в действие.

С этого момента начинается вторая стадия процесса правового регулирования – стадия функционирования правовых норм, которые вызывают у конкретных лиц появление юридических прав и обязанностей. На этой стадии складываются правовые отношения. Вместе с тем нельзя не отметить, что сами по себе правовые средства не могут воздействовать на общественные отношения. Для этого необходимы специальные условия (юридические факты), которые рассматриваются нами в содержании понятия механизма правового регулирования.

На стадии реализации права происходит воплощение в жизнь субъективных прав и обязанностей в виде конкретных поведенческих актов.

В связи с тем, что воздействие правовых средств на сознание и волю субъектов регулируемых общественных отношений практически сливаются с реализацией права, вряд ли целесообразно действие права выделять в качестве самостоятельной стадии правового регулирования.

Поэтому процесс правового регулирования может быть представлен двумя стадиями, а точнее этапами: правотворчеством и реализацией права.

Сущностным признаком правового регулирования является правовое воздействие. Некоторые ученые не проводят никакого различия между правовым регулированием и правовым воздействием. Но согласно наиболее распространенной точке зрения, понятие «правовое воздействие» более широкое, чем понятие «правовое регулирование», потому что рассматривается как основная форма воздействия права на общественные отношения. Наряду с правовым регулированием существует также идеологическое воздействие права на общественные отношения.

По мнению С. А. Комарова, правовое воздействие – это результативное, нормативно-организационное влияние на общественные отношения как специальной системы собственно правовых средств (норм права, правоотношений, актов реализации и применения), так и иных правовых явлений (правосознания, правовой культуры, правовых принципов, правотворческого процесса)19.

Действительно, правовые явления – это средства воздействия на субъектов права и когда они не вступают друг с другом в правоотношения, например при правовом воспитании с помощью средств массовой информации. Если правосознание является элементом правовой культуры, то, видимо, нет необходимости указывать его в качестве самостоятельного средства.

Вызывает сомнение и набор «собственно правовых средств». Вряд ли правоотношения и поведенческие акты (акты реализации права и акты применения права) можно рассматривать в качестве средств правового воздействия. Они – скорее последствия такого воздействия. Данное обстоятельство следует и из форм правового воздействия, к числу которых относятся:

а) информационное воздействие, заключающееся в доведении нормативных правовых актов до участников общественных отношений, т. е. в доведении правовой информации о требуемом, дозволенном и запрещенном поведении, о правомерных средствах достижения необходимых результатов, о последствиях нарушения юридических норм;

б) ценностно-ориентационное воздействие, когда право способствует формированию и утверждению в сознании людей ценностных представлений, воспитанию у них должного образа поведения, влияет на принятую ими систему ценностей;

в) непосредственное правовое воздействие при помощи системы правовых средств, входящих в механизм правового регулирования.

Таким образом, информационное и ценностно-ориентационное воздействие права в своей основе имеет идеологический характер и относится в основном к той стороне правовой действительности, которая выступает в качестве общественного сознания и воплощается главным образом в правовом воспитании, а непосредственное воздействие права связано с правовым регулированием.

Но правовое воздействие на субъекты общественных отношений осуществляется не только правовыми предписаниями, содержащимися в нормах права, но и предписаниями, содержащимися в договорах и правоприменительных актах. Очевидно, что такое воздействие имеет вторичный характер, ведь и договоры, и правоприменительные акты обусловлены нормами права.

Общественные отношения, находящиеся под воздействием права, образуют предмет правового регулирования. При этом необходимо иметь в виду, что они являются предметом правового регулирования в той мере, в которой они имеют волевой характер, т. е. выступают в виде волевого поведения, потому что право со своим комплексом средств воздействия может влиять на общественную жизнь только через волю и сознание людей.

Волевое поведение как предмет правового регулирования имеет различные уровни: отдельная юридическая норма регулирует поведение на уровне действия; институт права – на уровне поступка; отрасль права – на уровне деятельности.

Но не все общественные отношения являются предметом правового регулирования. Многие из них имеют свои социальные регуляторы: нормы морали, этики, эстетики, стиля и т. п. Для уточнения предметной области правового регулирования С. С. Алексеев ввел в научный оборот понятие сферы правового регулирования, в которую входят все имущественные, управленческие и охранительные отношения. Другие общественные отношения могут входить в сферу правового регулирования, если в какой-то своей части они характеризуются как имущественные, управленческие и охранительные.

Сфера правового регулирования определяет его объективные пределы, а субъективные пределы определяют правотворческие и правоохранительные органы. К числу субъективных пределов правового регулирования относятся временные, пространственные и личностные. Проще говоря, воздействие правовых средств на регулируемые общественные отношения осуществляется во времени, пространстве и по кругу лиц.

Изложенное позволяет сформулировать основные черты правового регулирования.

Во-первых, это определенное воздействие права на общественные отношения.

Во-вторых, предметом воздействия являются общественные отношения, имеющие имущественный, управленческий и охранительный характер.

В-третьих, в основном, в главном воздействие на общественные отношения с помощью правовых средств осуществляется государством с целью их упорядочения, а в деталях субъекты общественных отношений сами устанавливают правила своего взаимного поведения, но с дозволения государства. Типичным примером саморегулирования является заключение договора между сторонами, который предусматривает их взаимные права и обязанности, а также меры ответственности за неисполнение договора. Эти меры обеспечиваются принудительной силой государства.

Цель правового регулирования состоит в том, чтобы поведение и действия людей совершались в соответствии с нормами права, чтобы в результате действия норм социальные процессы протекали в направлениях, выгодных обществу. В результате такого воздействия в обществе складывается определенный правопорядок.

Дискуссионным в теории права является и вопрос о правовых средствах воздействия в правовом регулировании. Например, Н. И. Матузов и А. В. Малько подразделяют юридические средства воздействия в правовом регулировании на средства-установления (инструменты) и средства-деяния (технология)20. Такая точка зрения в науке разделяется не всеми авторами. Например, П. М. Недбайло и П. М. Рабинович не признают наличия правовых средств-деяний в правовом регулировании. Другие авторы (С. С. Алексеев, В. А. Сапун и др.) занимают двойственную позицию. С одной стороны, они включают в правовое регулирование акты реализации прав и обязанностей субъектов общественных отношений, а с другой – не признают их в качестве фактических правовых средств воздействия в правовом регулировании.

Нам представляется, что в данном случае нужно исходить из концепции позитивного права. Тогда правовыми средствами воздействия в правовом регулировании являются закрепленные в нормативных правовых и индивидуальных правовых актах, а также в договорах, соглашениях сведения о юридических фактах, субъективных правах, обязанностях, льготах, поощрениях, запретах и других правовых предписаниях. Именно они воздействуют на сознание и волю субъектов общественных отношений и обусловливают определенные деяния с их стороны.

Государственно-правовое регулирование общественных отношений – это постоянно функционирующий, длящийся во времени и пространстве процесс, который можно подразделить на определенные этапы, которые имеют пространственно-временную характеристику и позволяют охарактеризовать государственно-правовое регулирование на той или иной ступени развития.

В юридической литературе содержатся различные суждения относительно количества и наименования стадий процесса государственно-правового регулирования. Так, С. С. Алексеев – один из первых разработчиков этой проблемы – выделяет три основных и одну факультативную стадии. К основным он относит стадию формирования и действия юридических норм, стадию возникновения прав и обязанностей (правоотношений) и стадию реализации этих прав и обязанностей. В качестве факультативной называет стадию применения права^21. Следует заметить, что позиция С. С. Алексеева относительно количества и наименования стадий процесса правового регулирования постоянно менялась^22.

Аналогичного мнения придерживаются и последователи С. С. Алексеева: Н. Л. Гранат и В. В. Лазарев^23, А. В. Малько^24, Р. К. Русинов^25 и А. Ф. Черданцев^26. Их позиции отличаются чисто редакцией формулировок. Они несколько иначе называют первую стадию. Так, А. В. Малько называет ее стадией издания нормы права и ее общего воздействия, Р. К. Русинов – стадией возведения в закон, придания строгих юридических форм нормам права, А. Ф. Черданцев – стадией общенормативного регулирования.

На это обстоятельство еще в 1976 г. обратил внимание Л. С. Явич, отметив, что процесс правообразования на практике является предпосылкой и нормативной основой воздействия права на общественные отношения^27. Эта точка зрения разделялась С. С. Алексеевым^28 и рядом других исследователей.

Нужно заметить, что не все последователи С. С. Алексеева в вопросах правового регулирования выделяют стадию применения права (Р. К. Русинов и А. Ф. Черданцев).

Иной взгляд на данный вопрос изложен В. Б. Исаковым, который выделил такие этапы процесса правового регулирования, как регламентация общественных отношений, возникновение субъективных прав и юридических обязанностей и реализация этих прав и обязанностей. Под регламентацией общественных отношений он подразумевает разработку юридических норм, т. е. правотворческую деятельность^29. В. К. Бабаев, говоря о таких стадиях правового регулирования, как регламентация общественных отношений и действие юридических норм, под регламентацией понимает издание правовых норм, т. е. правотворческую деятельность^30. В. М. Сырых тоже является сторонником трех стадий правового регулирования: правотворчества, реализации норм права и применения юридической ответственности к правонарушителям^31. Являясь последовательным сторонником теоретических положений, сформулированных С. С. Алексеевым, он правоприменение неоправданно зауживает до правоохраны, которая, как известно, является разновидностью правоприменения.

По нашему мнению, принципиально важно в правовом регулировании выделять два этапа: правотворчество и реализацию права. В зависимости от того, включается или не включается в его состав правотворчество, меняется смысловое значение понятия «государственно-правовое регулирование».

Вряд ли целесообразно правоприменение называть факультативной стадией, так как она – одна из форм реализации права.

Таким образом, государственно-правовое регулирование – это результативное правовое воздействие государства на общественные отношения в целях их упорядочения и установления правопорядка в обществе посредством правотворчества и реализации права^32.

В зависимости от средств воздействия на субъекты общественных отношений правовое регулирование подразделяется на два вида или две формы: нормативно-правовое и индивидуально-правовое регулирование. В нормативно-правовом регулировании воздействие осуществляется правовыми предписаниями, содержащимися в нормах права. При индивидуально-правовом или казуально-правовом регулировании воздействие осуществляется правовыми средствами, содержащимися в казуальных правовых актах (договорах, локальных актах и т. п.).

Нормативно-правовое регулирование является первичным, именно с него начинается правовое воздействие, рассчитанное на неопределенное число типичных ситуаций и на упорядочение поведения неопределенного круга лиц. Казуально-правовое регулирование обусловлено нормами права и дополняет нормативно-правовое регулирование в конкретных ситуациях и упорядочивает поведение конкретных лиц. Например, в соответствии с Федеральным законом «О лицензировании отдельных видов деятельности»33 лицензирование как правовой институт представляет собой систему правовых норм, регулирующих отношения в области предоставления, отзыва, аннулирования, приостановления действия лицензий, а также надзора за экономическими субъектами по соблюдению лицензионных требований, привлечения к ответственности нарушителей этих требований. Осуществляя надзор за соблюдением лицензионных требований, лицензирующий орган вправе издавать распоряжения, обязательные для исполнения лицензиатом. Требования, содержащиеся в распоряжении, воздействуют на обладателя лицензии и направляют его поведение в нужном направлении. Точно так же Федеральный закон «О рекламе»34 предназначен для регулирования общественных отношений, возникающих и развивающихся в процессе рекламной деятельности. А антимонопольный орган, осуществляющий контроль за этой деятельностью, вправе выдавать рекламодателям и другим субъектам рекламной деятельности обязательные для исполнения предписания о прекращении нарушения законодательства о рекламе. Таким образом, правовые предписания, содержащиеся в законодательстве, воздействуют на неопределенный круг субъектов общественных отношений в сфере рекламной деятельности, а властные предписания правоприменительных актов, изданных на основании норм, содержащихся в федеральных законах, воздействуют на конкретных субъектов и упорядочивают их поведение.

Вторым видом индивидуального правового регулирования А. Ф. Черданцев называет договоры нормативного содержания (коллективные договоры, генеральные соглашения между Правительством РФ, объединениями профсоюзов и объединениями работодателей и др.) и гражданско-правовые договоры^35. Но договоры нормативного содержания содержат абстрактные нормы права, а гражданско-правовые договоры – индивидуальные правовые предписания для конкретных участников этих договоров. Поэтому объединять их в один вид не следует.

В теории правового регулирования важное место занимают положения о способах правового регулирования общественных отношений.

2. Способы государственно-правового регулирования

Способы правового регулирования – это основные пути юридического воздействия на общественные отношения. Различают три основных способа правового регулирования:

а) позитивное обязывание, т. е. возложение на лиц обязанности к активному поведению (сделать, передать, уплатить и т. п.); типовая модель должного поведения содержится в диспозиции обязывающей нормы; для казуально-правового регулирования конкретный вариант должного поведения содержится в индивидуальном правовом акте;

б) дозволение, т. е. предоставление субъектам возможности своего собственного активного или пассивного поведения, активных или пассивных действий; типовая модель возможного поведения содержится в диспозиции управомочивающей нормы; для казуально-правового регулирования конкретный вариант возможного поведения опять-таки содержится в индивидуальном правовом акте, например в лицензии на осуществление конкретного вида экономической деятельности;

в) юридический запрет, т. е. возложение на лиц обязанности воздерживаться от поведения известного рода; такой способ правового регулирования содержится в диспозиции охранительной нормы; для казуально-правового регулирования юридический запрет тоже содержится в индивидуальном правовом акте, например в предписании антимонопольного органа конкретному хозяйствующему субъекту прекратить нарушения рекламного законодательства.

Способы правового регулирования расцениваются в качестве исходной материи права. Так, С. С. Алексеев отмечает, что позитивное обязывание, дозволение и юридический запрет в сущности носят субстанциональный характер, создавая «вещество», «тело», «материю» права как объективную реальность^36.

Из юридических норм и других правовых средств, выражающих тот или иной способ правового регулирования, складывается содержание отраслевых методов и отраслевых режимов правового регулирования в целом.

3. Методы государственно-правового регулирования

Метод правового регулирования – это совокупность приемов и способов юридического воздействия, которые в концентрированном виде выражаются прежде всего в правовом статусе субъектов правовых отношений.

Различают два первичных метода правового регулирования:

а) централизованное, императивное регулирование (или метод субординации), которое осуществляется сверху донизу на властно-оперативных началах. Статус, общее положение субъектов характеризуется отношениями субординации, прямого подчинения;

б) децентрализованное, диспозитивное регулирование (метод координации) осуществляется сверху лишь в основном, а по определенным моментам идет снизу. Общее положение (статус) субъектов правоотношений характеризуется отношениями координации, согласованием, приданием правовому поведению участников общественных отношений (в частности в договоре) индивидуально-регулятивного значения.

Указанные методы правового регулирования (императивный и диспозитивный) в различном сочетании друг с другом выражают особенности юридических режимов отдельных отраслей права.

На их особенности влияют способы правового регулирования. Типичные методы правового регулирования преимущественно проявляются в отраслях публичного права, например в административном праве (централизованное, императивное регулирование) и в отраслях частного права, например в гражданском праве (децентрализованное, диспозитивное регулирование). В чистом виде императивный и диспозитивный методы правового регулирования не существуют, так как в отраслях частного права легко найти императивность правового воздействия, а в отраслях публичного права имеет место и диспозитивное правовое воздействие. Неповторимая совокупность императивности и диспозитивности правового воздействия образуют отраслевые методы правового регулирования. Но в литературе встречаются и другие точки зрения. В частности, в суждениях наряду с императивным и диспозитивным методами правового регулирования употребляются рекомендательные и поощрительные методы правового регулирования, что, по нашему мнению, является разновидностью дозволения.

В зависимости от преобладания способов правового регулирования формируются его типы.

4. Типы государственно-правового регулирования

Тип правового регулирования – это особое построение, порядок юридического регулирования, зависимый от того, что лежит в его основе: общее дозволение или общий запрет.

В соответствии с данным обстоятельством различаются два основных типа правового регулирования:

а) общедозволительное регулирование, в основе которого – общее дозволение, т. е. дозволены любые действия, кроме прямо запрещенных;

б) разрешительное регулирование, когда можно совершать только те действия, которые прямо разрешены.

Дозволительный тип правового регулирования предусмотрен для индивидов и их объединений. Этот тип правового регулирования осуществляется в различных формах, в том числе при реализации притязаний субъектов общественных отношений, заключении гражданско-правовых договоров, а также заключении соглашений и других договоров нормативного характера между общественными объединениями.

Разрешительный тип правового регулирования предусмотрен для властвующих субъектов: государственных органов и должностных лиц. Только в этом случае государство будет организационно и функционально связано правом. Этот тип правового регулирования характерен для правоприменительной деятельности государственных органов и их должностных лиц.

Способы правового регулирования, характерные для его любого типа, сформулированы в нормах права так, что они положительно сказываются на потребностях, интересах, мотивах и установках человека. Для субъектов права нормативно закрепляются определенные льготы внешнего характера. В результате у субъектов общественных отношений меняется ценностная ориентация, которая способствует результативному воздействию правовых средств в соответствии с заданной целью. Аналогично обстоит дело и с факторами, сдерживающими негативное поведение субъектов общественных отношений. В теории правового регулирования они получили название правовых стимулов и ограничений. Но эти аспекты нуждаются в отдельном рассмотрении.

§ 3. Стимулы и ограничения в государственно-правовом регулировании и обусловленные ими правовые режимы

Понятие и виды стимулов и ограничений в правовом регулировании изложены далеко не во всех учебниках по теории государства и права. А между тем в данных понятиях углубляется тема способов и методов правового регулирования. Теория стимулов и ограничений разработана профессором А. В. Малько^37. Только он стимулы и ограничения в данном случае связывает непосредственно с правомерным поведением, а ведь они имеют значение для правового регулирования в целом, для способов и методом его осуществления. В других его работах эти правовые средства связываются непосредственно с правовым воздействием^38.

Раскрывая понятия стимулов и ограничений в праве, А. В. Малько правовое регулирование рассматривает в виде информационного процесса.

Информационный аспект правового регулирования тесно связан с психологическим, т. к. знаковая информация воспринимается сознанием личности и трансформируется в мотив ее деятельности.

Знаковая информация бывает дескритной, т. е. описательного характера, и предскритной, т. е. предписывающей.

Дескритная информация, как правило, содержится в преамбулах нормах-дефинициях и описывает состояние какого-либо объекта.

Предскритная информация содержится в правовых средствах, прямо воздействующих на интересы личности, т. е. содержится в правовых предписаниях: правах и обязанностях, поощрениях и наказаниях.

Сознание декодирует правовые средства, влияющие на его положительно-отрицательные факторы: «полезно – вредно», «выгодно – невыгодно». Такая расшифровка предписывающей информации обуславливает построение субъектом соответствующей программы действий. Огромную роль в этом процессе играют правосознание и правовая культура субъектов общественных отношений.

Рассмотрение проблемы мотивации поведения личности в информационно-психологическом аспекте позволяет определить следующие черты этого процесса:

1) правовыми средствами выступают не сами нормы права, договоры или правоприменительные акты, а конкретные меры информационно-психологического воздействия, которые в них содержатся (т. е. субъективные права и обязанности, льготы и приостановления, поощрения и наказания);

2) эти правовые средства трансформируются в правовые стимулы и правовые ограничения, которые являются значимыми для поведения и непосредственно связаны с ценностью, на которую ориентируется интерес субъекта;

3) правовое регулирование – это разновидность управленческого процесса, который осуществляется с помощью двоичной информации, выраженной в стимулах и ограничениях.

Под стимулом в самом широком смысле слова понимается побудительный фактор.

Ограничение – это сдерживающий фактор.

Правовое регулирование, как и любой другой управленческий процесс, осуществляется с помощью правовых стимулов и правовых ограничений, выступающих формой проявления двоичности юридической информации.

Интересы субъектов общественных отношений являются материальным критерием, позволяющим определить, какие правовые средства относятся к правовым стимулам, а какие – к правовым ограничениям. От того, какому интересу («собственному» или «чужому») в правоотношении служит конкретное правовое средство, оно может быть стимулирующим либо ограничивающим.

Внешнее воздействие на волю и сознание людей с помощью права может носить различный характер, но сводится оно к двум основным методам: диспозитивному методу стимулирования отдельных видов деятельности и методу властных предписаний, императивному методу.

Правовые стимулы обладают следующими признаками:

1) связаны с благоприятными условиями для осуществления собственных интересов личности (например, отмена или снижение меры наказания есть стимул);

2) сообщают о расширении объема возможностей или свободы;

3) представляют собой положительную мотивацию;

4) предполагают повышение позитивной активности;

5) направлены на упорядоченное изменение общественных отношений, выполняют функцию развития социальных связей.

Перечисленные признаки определяют социальную ценность правовых стимулов, а следовательно, и самих правовых норм.

Таким образом, правовой стимул – это правовое побуждение к законопослушному поведению, создающее режим благоприятствования для удовлетворения собственных интересов субъекта.

Характерными чертами правовых ограничений в литературе называют:

1) связанность с неблагоприятными условиями осуществления собственных интересов субъекта (угроза или лишение определенных ценностей);

2) сообщают об уменьшении объема возможностей, свободы, а значит, и прав личности. Это достигается с помощью обязанностей, запретов, наказаний и т. д.;

3) представляют собой отрицательную правовую мотивацию;

4) предполагают снижение деловой активности;

5) направлены на защиту общественных отношений, выполняют функцию их охраны.

Все эти признаки указывают на то, что правовые ограничения определяют установленные в праве границы, в пределах которых субъекты должны действовать и исключение в их деятельности определенных возможностей.

Таким образом, правовое ограничение – это правовое сдерживание противоправного деяния, создающее условия для удовлетворения личных и общественных интересов и направленное на их охрану и защиту.

Классификация правовых стимулов осуществляется по многим основаниям:

а) в зависимости от элемента структуры нормы права выделяют: факт-стимул; субъективное право; законный интерес; льготу; поощрение.

Факт-стимул – это когда юридический факт стимулирует определенное поведение. В социальной деятельности люди учитывают, что юридические факты влекут как желаемые, так и не желаемые правовые последствия. Поэтому в одних случаях они стремятся к возникновению юридических фактов, в других – препятствуют их возникновению. Факты-стимулы содержатся в гипотезе правовой нормы.

Субъективное право выражает возможность действия и связано с удовлетворением собственных интересов. Субъективное право как стимул проявляется в содержании диспозиции правовой нормы. Законный интерес тоже связан с диспозицией. Этот стимул направлен на удовлетворение собственных интересов. Если субъективное право является дозволением, которое возводится в правовую возможность, обеспеченную юридической необходимостью, то законный интерес есть простая правовая дозволенность, в которой отсутствует указание действовать строго зафиксированным в законе образом и требовать соответствующего поведения от других лиц. Ей не противостоит конкретная юридическая обязанность. Например, дозволение участвовать в выборах, т. е. простая правовая дозволенность – законный интерес. Дозволение обжалования действия в суд уже предусматривает определенную процессуальную форму (жалоба, исковое заявление), т. е. обеспеченная юридическая необходимость.

Льгота – это предоставление каких-либо преимуществ или частичное освобождение от обязанностей, или облегчения их выполнения. Например, недоплаченный подоходный налог, обнаруженный при декларировании доходов, может быть заплачен до 1 июня в несколько приемов.

Поощрение – это такой стимул, который является одобрением за правомерные действия;

б) в зависимости от отраслевой принадлежности правовые стимулы подразделяются на: конституционные; гражданские; экологические и т. д.;

в) в зависимости от объема – на: основные (субъективное право); частичные (законный интерес); дополнительные (льготы);

г) в зависимости от времени действий – на: постоянные (право на собственность); временные (разовая премия);

д) в зависимости от содержания – на: материально-правовые (заработная плата); морально-правовые (благодарность).

Среди разновидностей правовых стимулов особое место занимают правовая льгота и правовое поощрение. Данное обстоятельство обусловливает необходимость подробнее остановиться на характеристике этих правовых стимулов.

Правовая льгота означает правомерное облегчение положения субъекта для более полного удовлетворения его интересов, как правило, она выражается в представлении дополнительных, особых прав (преимуществ) или в освобождении от обязанностей. Например, освобождение определенных категорий налогоплательщиков от уплаты подоходного налога.

Правовая льгота характеризуется следующими признаками:

наличие цели социальной защиты и улучшение положения отдельных лиц, создание более благоприятного режима удовлетворения их интересов;

исключение из общих правил, отклонение от единых требований нормативного характера, способ юридической дифференциации специального правового статуса лица. Это механизм дополнения основных прав и свобод субъекта специфическими возможностями юридического характера;

правомерные исключения, законные изъятия, установленные компетентными органами в нормативных актах.

Льготу следует отличать от привилегии и гарантии. Если льгота – это правомерное облегчение, то привилегия – отрицательное отклонение от общего правового статуса, зачастую неправомерное, призванное улучшить положение одних лиц, одновременно ухудшая положение других. Понятие «привилегия» используется чаще в негативном смысле. По сравнению со «льготой» понятие «гарантия» имеет более широкий объем. Она, кроме льгот, включает в себя другие юридические средства: поощрения, наказания, обязанности, запреты и т. п. Льготы устанавливаются для тех субъектов, интересы которых в рамках общих правил не могут получить должного обеспечения и защиты, т. к. они характеризуются какими-то особенностями (состояние здоровья, возраст, пол и т. д.) или находятся в систематических условиях (жизнь на Крайнем Севере; профессия, требующая сокращенного рабочего дня, более продолжительного, против обычного, ежегодного отпуска и т. д.). Нужно также иметь в виду, что льготы предоставляются тем субъектам, в социально полезной деятельности которых заинтересованы государство и общество.

Правовые льготы выполняют две функции: компенсационную и стимулирующую.

Правовое поощрение является формой и мерой юридического одобрения добровольного заслуженного поведения. В результате субъект вознаграждается, для него наступают благоприятные последствия. Правовое поощрение обладает следующими признаками:

связано с заслуженным поведением. (Заслуга – это добросовестный правомерный поступок, связанный с достижением субъектом общепризнанного полезного результата и выступающий основанием для применения поощрения.);

сопряжено сугубо с добровольным поступком;

меры поощрения юридически одобряют позитивные действия, выступая формой вознаграждения со стороны общества и государства добровольного заслуженного поведения;

взаимовыгодно для общества и субъекта, сочетает различные интересы;

имеет побочный эффект в виде косвенного сдерживания от антиобщественного, противозаконного поведения.

Правовые поощрения выполняют следующие функции: контролирующую; стимулирующую; коммуникативную; оценивающую; гарантирующую; распределительную; воспитательную.

Классификация правовых ограничений во многом схожа с классификацией правовых стимулов, т. к. в процессе правового воздействия ограничения и стимулы взаимно дополняют друг друга.

В зависимости от элемента структуры нормы права, выделяют следующие ограничения: факты-ограничения; обязанность; запрет; приостановление; наказание.

Юридический факт-ограничение содержит сдерживающие обстоятельства, установленные в гипотезе нормы права.

Юридические обязанности сдерживают обязанное лицо от удовлетворения собственных интересов и заставляют его действовать в интересах управомоченного лица. Они позволяют действовать только жестко указанным в законе способом и тем самым ограничивают действия обязанного лица, сдерживают его от всех иных поступков, противоречащих обслуживаемому субъективному праву.

Запреты выступают своего рода пассивными обязанностями, препятствуют удовлетворению интересов индивида, в отношении которого они действуют. Запреты – это такие государственно-властные сдерживающие средства, которые под угрозой ответственности должны предотвращать нежелательные, противоправные деяния.

Приостановления имеют большое сходство с запретами, но носят временный характер. Например, в соответствии с ч. 1 ст. 39 Федерального закона от 02.10.2007 г. № 229 ФЗ «Об исполнительном производстве» исполнительное производство подлежит приостановлению судом полностью или частично в случаях:

1) предъявления иска об освобождении от наложенного ареста имущества, на которое обращено взыскание по исполнительному листу;

2) оспаривания результатов оценки арестованного имущества;

3) оспаривания постановления судебного пристава-исполнителя о взыскании исполнительного сбора;

4) в иных случаях, предусмотренных федеральным законом.

Правовое наказание – это форма и мера юридического осуждения (порицания) виновного, противоправного поведения, в результате которого субъект в чем-то обязательно ограничивается, чего-то лишается.

Обязанность, запрет и приостановление связаны с диспозицией правовой нормы; наказание – с санкцией.

Правовые стимулы и правовые ограничения, сочетаясь друг с другом, осуществляют мотивационное воздействие на сознание индивида. При этом, конечно, нужно учитывать возможные дефекты и деформации правосознания индивида. Положительная правовая мотивация и отрицательная правовая мотивация комбинируются в праве друг с другом. Эти комбинации, как правило, являются составными частями правовых режимов.

К понятию правового режима обращался С. С. Алексеев^39, который связывал данное понятие с типами правового регулирования и определял его как порядок регулирования, характеризующийся особым сочетанием взаимодействующих между собой дозволений, запретов, а также позитивных обязываний и создающий особую направленность правового регулирования общественных отношений. Н. И. Матузов и А. В. Малько^40 аналогично определяют данное понятие, определения других авторов схожие, но отличаются своей редакцией, в связи с чем единой точки зрения по данному вопросу в теории права и правоприменительной деятельности нет. Поэтому мы будем придерживаться теоретических посылов, изложенных в работах С. С. Алексеева, а также его последователей Н. И. Матузова и А. В. Малько. В соответствии с этим правовой режим представляется как специфический порядок правового регулирования, который выражен в своеобразном комплексе дозволений, запретов, обязываний, правовых стимулов и правовых ограничений, общедозволительного и разрешительного типов регулирования. Он выражает наличие известных ограничений и льгот, допустимый уровень активности субъектов, пределы их правовой самостоятельности, а в конечном счете – степень жесткости юридического регулирования.

Сочетания способов, методов, типов правового регулирования обусловлены различными сферами общественных отношений. В одних случаях правовой режим может включать все способы, методы, типы, правовые средства, в других набор этих средств будет ограниченным, но в любом варианте будет различное их сочетание, при доминирующей роли одних средств и вспомогательной роли других^41. Так, правовой режим регулирования статуса органов государственной власти внутри отрасли конституционного права отличается от правовой регламентации гражданских отношений. Если в первом случае приоритетным является централизованный, императивный метод, а разрешительный тип правового регулирования – господствующим, то во втором, наряду с применением централизованных средств регулирования, значительная роль отводится диспозитивным правовым средствам, общедозволительному типу правового регулирования.

Доминирующие правовые средства обусловливают деление правовых режимов на стимулирующие и ограничивающие. Если стимулирующие режимы создают благоприятные условия для удовлетворения конкретной группы интересов, то ограничивающие режимы нацелены на их комплексное сдерживание. Примером стимулирующего является режим наибольшего благоприятствования в международном, конституционном, административном праве, а сдерживающим – режим реторсий^42, используемый в регулировании правового статуса иностранных граждан.

Выбор правового режима определяется технико-юридическими особенностями конструирования законодательного акта либо зависит от законодательной политики.

Классификация правовых режимов осуществляется по различным основаниям. Например, Н. И. Матузов и А. В. Малько подразделяют режимы в зависимости от:

предмета правового регулирования – конституционный, административный, финансовый, земельный и т. д.;

(их) юридической природы – материальные и процессуальные;

содержания – хозяйственной деятельности, валютный, таможенный, пошлинный и т. п.;

субъектов, в отношении которых режим устанавливается, – режим беженцев, вынужденных переселенцев, иностранцев, лиц без гражданства и т. д.;

функций права — режим особого регулирования и режим особой охраны;

формы выражения – законный и договорный;

уровня нормативных актов, которыми они установлены, – общефедеральные, региональные, муниципальные и локальные;

сфер использования – внутригосударственные и межгосударственные (режимы экономических санкций, территориальных вод, нераспространения ядерного оружия)43.

§ 4. Толкование права как инструмент государственно-правового регулирования

1. Понятие и виды толкования норм права

Толкование в правовом регулировании общественных отношений занимает важное место. К нему прибегают и правотворческие, и правоприменительные органы государства, общественные организации и физические лица. Цель толкования состоит в том, чтобы выявить точный смысл юридических правил, правовых предписаний, содержащихся в нормах права.

Толкование норм права – это интеллектуальная деятельность компетентных органов государства, общественных организаций и отдельных граждан по осознанию ими действительного содержания норм права.

Данная деятельность обладает следующими существенными признаками.

Во-первых, она осуществляется как компетентными органами, так и общественными организациями и гражданами.

Во-вторых, толкование норм права имеет два направления: уяснение для себя в целях правильного понимания и реализации норм права, осуществляется всеми субъектами толкования; разъяснение норм права для других осуществляется тогда, когда в процессе уяснения обнаруживается неопределенность, неясность в ее содержании. В таком случае требуются дополнительные меры по разъяснению действительного смысла правовой нормы. Уяснение действительного содержания правовых норм осуществляется и на этапе правотворчества, и на этапе реализации права. Разъяснения правовых норм в процессе правового регулирования осуществляются, главным образом, на этапе реализации права. Например, в процессе правотворчества формируются новые нормы права, которые не должны противоречить уже существующим. Поэтому все смежные нормы права обязательно уясняются при формировании новых правовых предписаний. На этапе реализации права, прежде чем реализовать правовые предписания, субъект права уясняет их содержание и общий смысл. Это относится не только к непосредственным формам реализации права (использование, исполнение, соблюдение), но и в процессе правоприменения, когда правоприменителю приходится давать юридическую квалификацию собранным фактам, а также руководствоваться процессуальными нормами права при осуществлении процессуальных действий на различных стадиях правоприменения.

В-третьих, толкование норм права представляет собой по существу интеллектуальную деятельность, эффективность которой зависит от уровня правосознания толкователя. Особая роль при толковании принадлежит специальной юридической подготовке, глубокому овладению новейшими достижениями юридической науки, высокой юридической культуре.

В зависимости от субъектов, разъясняющих правовые нормы, имеет место официальное и неофициальное толкование.

Официальное толкование в процессе правового регулирования дается компетентными органами, оно обязательно для всех, кто применяет данную норму, находит выражение в специальных актах (документах), которые издает компетентный орган (постановления, инструкции и др.).

По объему официальное толкование подразделяется на нормативное и казуальное.

Нормативное толкование обязательно для всех лиц и органов, применяющих определенную норму или нормы. Такое толкование может осуществлять сам орган, издавший норму, и тогда оно называется аутентичным, или он поручает толкование другим органам, и тогда оно называется делегированным. Если официальное нормативное разъяснение дается уполномоченным на то органом, то оно называется легальным (разрешенным). В Российской Федерации правом издавать официальные разъяснения, помимо правотворческих органов, наделены, в частности, все высшие суды.

Казуальное толкование в правовом регулировании дается в связи с рассмотрением конкретного юридического дела и имеет силу только для данного конкретного случая. Оно имеет место, когда решения нижестоящих правоохранительных органов по конкретным юридическим делам являются неправильными, не соответствуют закону. Такое толкование обязательно только при рассмотрении конкретного дела.

Результаты казуального толкования тоже имеют обязательный характер, они содержатся в интерпретационных актах правоприменения, их исполнение тоже обеспечивается принудительной силой государства, но они обращены к конкретным субъектам права, действующим в рамках конкретного юридического дела. Правовое регулирование здесь осуществляется в рамках правоприменения в апелляционном, кассационном и надзорном судопроизводстве.

По субъектам нормативное и казуальное толкования делятся на судебное и административное толкование.

Судебное толкование — это разъяснение смысла норм права, осуществляемое судом. Руководящие разъяснения высших органов судебной власти обязательны для всех судов, для других органов и должностных лиц, применяющих разъясняемые нормы.

Административное толкование – это разъяснение норм права, которое дается исполнительным органом государства по вопросам управления, труда, социального обеспечения и им подобным.

Толкование норм права в пределах своей компетенции могут давать и местные органы самоуправления, разъясняя смысл созданных ими правовых норм.

Неофициальное толкование – это разъяснение смысла правовых норм, которое не носит обязательного характера. Такое толкование может даваться любым гражданином или исходить от общественной организации. Такое толкование необязательно для тех органов и должностных лиц, которые применяют нормы права. По форме выражения может быть как устным (разъяснение адвокатом, прокурором в ходе приема граждан), так и письменным (в периодической печати, в различных комментариях).

Неофициальное толкование подразделяется на: обыденное (даваемое гражданами в повседневной жизни); профессиональное (дается специалистами в области права – адвокатами, юрисконсультами и т. д.) и доктринальное, осуществляемое учеными в статьях, монографиях, комментариях и т. п. Ценность доктринального толкования заключается в том, что его результаты влияют на формирование и совершенствование правосознания как отдельных лиц, так и социальных групп, а в конечном счете и общества в целом. А развитое правосознание субъектов общественных отношений имеет значение для их упорядочения с помощью правовых предписаний.

2. Способы толкования норм права

Толкование любого вида имеет общие приемы уяснения правовых норм. К их числу относятся:

грамматическое – совокупность специальных приемов, направленных на уяснение содержания нормы права на основе данных филологии, правил языка. При этом выясняется значение слов, терминов, знаков препинания, исследуются структуры предложений и т. д. Примером грамматического толкования может служить следующее сакраментальное выражение: «Казнить, нельзя помиловать» или «Казнить нельзя, помиловать»;

логическое – совокупность специальных приемов, основанных на непосредственном использовании законов и правил формальной логики;

специально-юридическое – совокупность специальных приемов, основанных на юридическом знании (юридических понятий, терминов, юридических конструкций, закономерностей правового регулирования и др.);

системное – уяснение содержания правовой нормы путем установления ее системных связей с другими нормами и другими элементами системы законодательства;

историко-политическое толкование – уяснение смысла норм права на основе анализа конкретных исторических условий их принятия, выяснение целей и задач, заложенных в них законодателем.

телеологическое – толкование с помощью установления целей издания нормативного акта.

Приведенные способы толкования норм права свидетельствуют о том, что установление истинного смысла правовых предписаний требует разнообразных юридических знаний.

Результаты толкования в зависимости от соотношения между текстуальным выражением нормы и ее действительным содержанием бывают:

адекватными, когда содержание нормы права полностью соответствует ее текстуальному выражению («дух» и «буква закона» совпадают);

распространительными, когда действительное содержание нормы шире ее буквального выражения («дух закона» шире «буквы закона»);

ограничительными, когда действительное содержание нормы уже ее текстуального выражения («дух закона» уже «буквы закона»).

3. Акты официального толкования норм права

Акт толкования права – это такой правовой акт, который содержит разъяснение смысла юридических норм.

Различают следующие виды актов толкования права:

в зависимости от видов официального толкования они подразделяются на акты нормативного (аутентичные и легальные) и казуального толкования;

в зависимости от органов, дающих толкование, – на акты органов государственной власти, управления, судебных и прокурорских органов и т. п.;

в зависимости от формы – на указы, постановления, приказы, инструкции и т. д.

в зависимости от юридической природы различают интерпретационные акты правотворчества и интерпретационные акты правоприменения. Первые используются в нормативном регулировании, а вторые – в индивидуальном.

На последней классификации следует остановиться подробнее, поскольку эти акты толкования имеют некоторую специфику и требуют специального разъяснения. Речь идет о постановлениях Конституционного Суда РФ и постановлениях Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда.

В теории права результаты нормативного толкования получили название интерпретационных норм, не имеющих самостоятельного значения в правовом регулировании, а действующих в совокупности с регулятивными и охранительными нормами права, т. е. с теми нормами права, которые подверглись толкованию. Интерпретационные нормы содержатся в интерпретационных актах правотворчества: в постановлениях Конституционного Суда РФ, Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, которые являются источниками права. После объединения Высшего Арбитражного Суда с Верховным Судом РФ изданные ранее постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ продолжают оставаться источниками права и используются в правовом регулировании.

Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ содержат руководящие разъяснения по применению нижестоящими судами действующего законодательства. Такие разъяснения обязательны не только для нижестоящих судов, но и для всех субъектов права, и являются правовыми средствами нормативно-правового регулирования общественных отношений.

Сложнее обстоит дело с постановлениями Конституционного Суда РФ, которые содержат как результаты нормативного, так и казуального толкования. Для их уяснения обратимся к компетенции этого органа.

Согласно ст. 3 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»44 Конституционный Суд имеет четыре группы полномочий: разрешает дела о соответствии Конституции РФ; разрешает споры о компетенции; по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан проверяет конституционность закона, примененного в конкретном деле, и дает толкование Конституции Российской Федерации.

Все полномочия Конституционного Суда непосредственно связаны с Конституцией РФ, которая априорно считается правовым законом. Эти полномочия он реализует в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции Российской Федерации на всей территории Российской Федерации.

В соответствии с ч. 1 ст. 79 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» его решения являются окончательными и обжалованию не подлежат.

Таким образом, изложенное позволяет сделать вывод о том, что Конституционный Суд РФ как субъект толкования правовых норм обладает уникальным правовым статусом, которым не обладает никакой другой орган государства. Конституционный Суд дает толкование правовых норм в связи с их конституционностью и в форме конституционного судопроизводства.

Что касается реализации его полномочий относительно толкования Конституции Российской Федерации, определения конституционности законов и разрешения споров о компетенции государственных органов, то здесь все ясно: результаты такого толкования содержат интерпретационные нормы, они излагаются в его постановлениях, которые большинством авторов расцениваются как специфические источники права. Именно в них излагается правовая позиция Конституционного Суда относительно смысла положений Конституции РФ и конституционности применяемых законов.

Под правовой позицией Конституционного Суда в литературе понимается результат истолкования Судом положений Конституции и других нормативных правовых актов, отражающий аргументированные суждения и выводы Суда, из которых он исходит при разрешении конкретных конституционно-правовых ситуаций^45. Но, на наш взгляд, более предпочтительным является определение, сформулированное В. В. Лазаревым, который рассматривает правовую позицию Конституционного Суда как нормативно-интерпретационные установления, содержащие толкование конституционных принципов и норм либо выявляющие конституционно-правовой смысл закона, на которых основаны итоговые выводы решений, как образец (правило), которым должны руководствоваться законодательные, судебные и иные органы, а также должностные лица при решении вопросов в рамках своей компетенции^46. Именно закрепление правовых позиций как нормативно-интерпретационных установлений в решениях Конституционного Суда в единстве с нормативными предписаниями резолютивной части придает этим решениям качество не индивидуального правоприменительного, а нормативно-интерпретационного акта.

Однако Конституционный Суд разъясняет конституционный смысл законов не только в итоговых решениях, которые излагаются в постановлениях, но и в иных решениях, принимаемых в процессе конституционного судопроизводства и излагаемых в определениях Суда по конкретному юридическому делу. Но официальное казуальное толкование Конституционного Суда существенно отличается от казуального судебного толкования, осуществляемого судом общей и арбитражной юрисдикции в процессе правоприменения, т. е. отличается от правоприменительного толкования. Так, общий характер правовых позиций означает их распространение не только на конкретный случай, который был предметом рассмотрения в Конституционном Суде РФ, но и на все аналогичные ситуации. Например, признание неконституционной нормы закона одного субъекта РФ распространяется на аналогичные нормы законодательства всех других субъектов Федерации, что прямо подтверждается в решениях Конституционного Суда РФ: «…положения мотивировочной части решения Конституционного Суда, содержащие толкование конституционных норм либо выявляющие конституционный смысл закона, на которых основаны выводы Суда, сформулированные в резолютивной части этого же решения, отражают правовую позицию Конституционного Суда и также носят обязательный характер»47. В этом проявляется их нормативность и прецедентность.

Таким образом, постановления Конституционного Суда РФ, в которых содержатся интерпретационные нормы права как результаты нормативного толкования положений Конституции РФ, являются интерпретационным источником права в силу его общеобязательности и распространения на всех субъектов права. Определения же Конституционного суда, в которых содержатся результаты казуального толкования законодательных положений, обладают свойством прецедентности и должны распространяться не только на субъектов права по конкретному юридическому делу (подателей жалобы), но и на субъектов права по аналогичным делам. Представляется, что их можно назвать интерпретационно-прецедентными источниками права.

Однако как в теории, так и на практике не все разделяют данные взгляды. Одни суды общей и арбитражной юрисдикции при осуществлении правосудия не обращают внимания на толкования правовых норм Конституционным Судом, изложенные в его определениях, а другие руководствуются ими и в этих целях составляют обзоры правовых позиций Конституционного Суда РФ, например, по вопросам применения норм уголовного и уголовно-процессуального права. Тем не менее, проблема реализации правовых позиций Конституционного Суда РФ в правовом регулировании продолжает иметь как теоретическое, так и практическое значение. Разрешить эту проблему может следующий аргумент. При выработке своих правовых позиций Конституционный Суд в открытом заседании осуществляет системное толкование многих норм, причем из различных отраслей законодательства. На их основании формируется правовая позиция, обязательность которой ни у кого не вызывает сомнений. Если правовая позиция (выводное знание) обязательна, то и ее основания (результаты казуального толкования различных норм права) тоже обязательны и могут использоваться в правовом регулировании в качестве правовых средств. Здесь уместно провести аналогию с проверкой и оценкой судом заключения эксперта. Заключение эксперта – это выводное знание, которое считается доказательством, если методы исследования и его результаты правомерны и содержат объективные сведения. Судом проверяется истинность методов исследования и процедурность полученных с их помощью результатов.

Таким образом, в правовом регулировании общественных отношений должны использоваться не только правовые позиции Конституционного Суда РФ, изложенные в резолютивной части его постановления, но и результаты системного толкования правовых норм, изложенные в мотивировочной части постановления, а также результаты толкования правовых норм, изложенные в определениях Суда.

§ 5. Механизм государственно-правового регулирования

Понятие механизма правового регулирования является производным от понятия правового регулирования. В литературе неоднократно предпринимались попытки раскрыть через данное понятие механизм правового воздействия на субъектов общественных отношений. Но этого сделать в принципе невозможно, так как механизм правового воздействия имеет психологическую природу, связан с восприятием правовых средств и формированием мотива будущего поведения субъектов общественных отношений. По нашему мнению, единственное назначение понятия механизма правового регулирования заключается в объяснении структуры правового регулирования, а точнее – связующего звена между правотворчеством и реализацией права.

1. Понятие механизма государственно-правового регулирования

Механизм правового регулирования представляет собой сложный и многообразный процесс, осуществляемый с помощью средств юридического воздействия на общественные отношения. Однако в юридической литературе этому понятию уделяется недостаточное внимание, и оно освещается не во всех учебниках по теории государства и права.

В существующей литературе вопрос о механизме правового регулирования излагается исходя из узкого и широкого понимания понятия правового регулирования. Например, В. Н. Хропанюк под механизмом правового регулирования понимает систему правовых средств, с помощью которых осуществляется упорядоченность общественных отношений в соответствии с целями и задачами правового государства^48. К системе правовых средств он относит такие структурные элементы механизма правового регулирования, как норма права, правоотношение и акты реализации юридических прав и обязанностей. Но ведь правовые средства содержатся в нормах права, а их еще нужно издать. Таким образом, в приведенном определении механизма правового регулирования отсутствует стадия правовой регламентации, т. е. правотворческий процесс, который формирует основу правового регулирования. Сходную позицию занимают Н. И. Матузов и А. В. Малько, только в качестве элементов механизма правового регулирования добавляют юридические факты, организационно-исполнительные правоприменительные акты и охранительные правоприменительные акты, а также определенные действия субъектов права^49.

Многие авторы, признающие правотворческий процесс в качестве начальной стадии правового регулирования, начинают анализировать его механизм почему-то с правовых средств, чаще всего с норм права. С этим положением согласиться нельзя, так как концептуально к правовому регулированию законодатель приступает еще с формулирования идеи законопроекта и определения его предмета регулирования.

Спорные суждения в учебной литературе содержатся и относительно назначения механизма правового регулирования. Так, профессор В. В. Лазарев «усматривает главное назначение механизма правового регулирования в том, что он позволяет раскрыть процесс перевода предписаний права в реальное правомерное поведение человека»50. Это суждение основано на том, что механизм правового регулирования начинается якобы с правовой нормы.

По нашему мнению, значение понятия механизма государственно-правового регулирования заключается в том, что он показывает динамику права от зарождения правовых норм до их воплощения в реальные поведенческие акты субъектов общественных отношений.

Описывая механизм правового регулирования, некоторые авторы в качестве его признаков называют свойства понятия правового регулирования^51. Но ведь свойства базового понятия, каковым является государственно-правовое регулирование, никак не дифференцируют производное от него понятие механизма государственно-правового регулирования. Поэтому большинство авторов понятие механизма правового регулирования связывают с его стадиями, со структурными элементами правового регулирования. Так, С. С. Алексеев выделяет три основных звена механизма правового регулирования: 1) юридические нормы как основу правового регулирования; 2) правовые отношения, субъективные права и юридические обязанности, переводящие правовую энергию юридических норм на уровень конкретных субъектов-носителей прав и обязанностей; 3) акты реализации прав и обязанностей^52. Он также допускает в ряде случаев четвертое звено механизма правового регулирования – «акты применения права, а также индивидуальные акты, правоположения практики и др.»53.

В юридической литературе чаще всего указывается на эти четыре стадии механизма правового регулирования. При этом правоприменительный акт, как правило, охранительного характера, называют факультативным элементом или звеном механизма правового регулирования. Более того, многие авторы даже не упоминают юридические факты в структуре механизма правового регулирования, а ведь без них правоотношения возникнуть не могут.

Нельзя согласиться и с факультативным звеном механизма правового регулирования, так как в правовой действительности проявляются три его разновидности или модели, на которые совершенно справедливо обращает внимание Ж. Б. Доржиев^54. Первая модель механизма правового регулирования состоит из: 1) стадии правовой регламентации; 2) стадии действия права и 3) стадии реализации права. Вторая модель состоит из: 1) стадии правовой регламентации; 2) стадии применения права; 3) стадии действия права; 4) стадии реализации права. Третья модель тоже состоит из четырех стадий: 1) стадии правовой регламентации; 2) стадии действия права; 3) стадии применения права и 4) стадии реализации права.

Опять-таки необходимо отметить, что такая градация стадий механизма правового регулирования является условной, так как правовое регулирование – это бесконечно длящийся юридический процесс, на различных пространственно-временных отрезках которого механизм правового регулирования приобретает то одну, то другую модель. Но во всех случаях его началом является правотворчество, а концом – реализация права, особой формой которой является применение права. Кроме того, вряд ли целесообразно в механизме правового регулирования выделять стадии, так как стадию правотворчества в структурном отношении тоже можно разделить на два этапа, каждый из которых состоит из четырех стадий, а правоприменение состоит как минимум из трех стадий. Термин «стадия» больше применим к практической деятельности, длящейся во времени и пространстве (например, к правотворческой деятельности или деятельности, связанной с реализацией права).

Анализ существующих точек зрения позволяет сделать вывод о наличии в структуре механизма правового регулирования трех элементов: правотворчества или правовой регламентации общественных отношений; субъективации права и реализации права.

Таким образом, механизм государственно-правового регулирования представляет собой структурную характеристику правового регулирования, состоящую из правотворчества, субъективации объективного права и реализации права.

Правотворчество обеспечивает формирование норм права. С их помощью моделируются направления общественного поведения, которые предусматриваются в общественных отношениях, определяется круг субъектов, на которые распространяется воздействие правовых предписаний, формулируются обстоятельства, которыми руководствуются данные субъекты, раскрывается содержание самого правила поведения и устанавливаются меры юридической ответственности за нарушение этих правил. Все эти признаки в совокупности позволяют считать правовые нормы нормативной основой механизма государственно-правового регулирования.

Вопросы субъективации права косвенно рассматриваются в учебниках по теории государства и права при освещении соотношения объективного и субъективного права. Так, например, М. И. Абдулаев считает, что диалектическое взаимодействие субъективного и объективного права является «структурным стержнем эффективного действия механизма правового регулирования общественных отношений»55. Теоретическая разработка процессов субъективации права в правовом регулировании осуществлена Р. В. Скиндеревым^56.

Субъективация права представляет собой процесс трансформации объективного права, т. е. правовых предписаний, обращенных к неопределенному кругу лиц, в субъективные права и юридические обязанности конкретных субъектов общественных отношений. Те дозволения, позитивные обязывания и запреты, те стимулы и ограничения, сформулированные в диспозиции абстрактной нормы права, благодаря юридическим фактам, на которые указывается в гипотезе правовой нормы, и толкованию (уяснению) этой нормы субъективируются для совершенно конкретных субъектов, вступающих в правоотношения. Иными словами, происходит возникновение, изменение и прекращение правоотношений.

Однако в юридической литературе содержится и узкое понимание правового предписания. Например, Р. З. Лившиц пишет: «Законодатель может дать участникам общественных отношений только одно из трех указаний (в отдельности или в совокупности): поступайте только так (предписание); только так не поступайте (запрет); поступайте, как сочтете нужным (дозволение)»57.

По нашему мнению, такой подход к определению понятия правового предписания вряд ли целесообразен, потому что правовые предписания содержатся не только в диспозиции правовой нормы, где излагаются дозволения, позитивные обязывания и юридические запреты, но и в санкции этой нормы. Правовые требования, содержащиеся в санкции правовой нормы, предписывают правоохранительному органу, какую меру взыскания можно назначить нарушителю позитивных обязываний и юридических запретов. Следовательно, в механизме государственно-правового регулирования субъективируются все элементы правовой нормы, в том числе и гипотеза, которая указывает на юридические факты.

Таким образом, чтобы правоотношения возникли, необходимо наличие такой специальной предпосылки, как юридический факт.

2. Юридический факт как условие субъективации объективного права в механизме государственно-правового регулирования

Фундаментальные исследования в области теории юридических фактов принадлежат В. Б. Исакову^58. Результаты его исследования нашли отражение в юридической литературе, в том числе и в учебниках по теории государства и права.

Юридический факт – это определенные жизненные обстоятельства (условия, ситуации), с которыми в норме права связывается возникновение, изменение и прекращение правоотношений.

Как утверждает немецкий юрист А. Манигк, понятие «юридический факт» впервые ввел Савиньи. В работе «Система современного римского права» Савиньи писал: «Я называю события, вызывающие возникновение или окончание правоотношений, юридическими фактами»59.

Юридический факт характеризуется следующими признаками:

это жизненное обстоятельство, выраженное вовне, но не мысли и чувства субъекта;

это обстоятельство, предусмотренное нормой права, непосредственно связано с субъектом права;

оно надлежащим образом оформлено (закреплено в гипотезе правовой нормы);

оно обусловливает правовые последствия.

Классификация юридических фактов осуществляется по различным основаниям. Так, в зависимости от правовых последствий различают:

правообразующие факты (заключение трудового договора);

правоизменяющие факты (перевод на другую работу);

правопрекращающие факты (увольнение с работы);

по волевому критерию:

юридически значимые события — это факты, не зависящие от воли людей (рождение, смерть, достижение совершеннолетия, истечение сроков исковой давности и т. д.);

юридически значимые деяния — это сознательно-волевые действия (бездействия), с которыми закон связывает правовые последствия;

юридически значимые состояния – это факты, которые в большей степени обусловлены физиологическими процессами, чем волей субъекта (состояние беременности, болезни, невменяемости, нетрудоспособности и т. д.);

по юридической природе юридические факты можно классифицировать на:

правомерные деяния – это поведенческие акты, которые согласуются с предписаниями норм права (например, гражданско-правовые сделки);

неправомерные деяния – это образцы поведения, которые не согласуются с предписаниями норм права, нарушают правовые запреты, не выполняют позитивные обязывания и являются правонарушениями (преступления и проступки);

общественно опасные деяния – это такие деяния, которые причиняют вред, но не имеют сознательно-волевого характера, в силу чего не считаются правонарушениями (деяния невменяемых лиц и малолетних);

по целевой направленности они подразделяются на:

юридические поступки — это действия, которые совершаются без намерения вызвать правовые последствия, однако права и обязанности возникают в силу закона (например, обнаружение клада, находка вещи, создание произведения и т. д.);

сделки – это правомерные действия, направленные на возникновение, изменение либо прекращение прав и обязанностей (например, гражданско-правовые договоры);

административные акты – это действия государственных органов, направленные на возникновение, изменение либо прекращение правоотношений, участниками которых являются определенные лица (решения судебных, административных и других юрисдикционных органов);

по характеру воздействия можно выделить:

позитивные факты – это обстоятельства, которые способствуют возникновению правоотношений. Так, для вступления в брак требуется достижение брачного возраста и добровольное согласие;

негативные факты – это обстоятельства, которые препятствуют возникновению правоотношений. Такими фактами при заключении брака являются недееспособность, близкое родство, нахождение в другом браке;

в зависимости от круга обстоятельств различают:

простые юридические факты, когда достаточно одного обстоятельства для возникновения правоотношения;

сложные юридические факты, когда имеет место совокупность взаимосвязанных обстоятельств, наличие которых вызывает правовые последствия. Так, для получения пенсии по старости требуется юридический состав, включающий в себя три юридических факта: наступление пенсионного возраста, наличие определенного трудового стажа и решение соответствующего органа о назначении пенсии.

Далеко не во всех работах, посвященных классификации юридических фактов, называются факты-правоотношения и факты-сроки, которые описываются В. Б. Исаковым. «Связь юридических фактов и правовых отношений имеет еще одну сторону, в механизме правового регулирования они могут “меняться местами”, то есть правоотношения способны выступать в роли юридических фактов» и далее: «Факт-правоотношение отражает правовую связь в обобщенном виде. Юридическое значение имеет, как правило, факт существования (или отсутствия) того или иного правоотношения. Так, для получения льгот военнослужащего необходимо находиться на действительной военной службе, для заключения брака – отсутствие другого зарегистрированного брака и так далее»60. Действительно, наличие или отсутствие определенного правоотношения является условием субъективации требований нормы объективного права и должно рассматриваться в качестве самостоятельного юридического факта.

В отличие от факта-правоотношения сроки – это такие юридические факты, которые могут выступать только как элементы фактического состава. «Срок сам по себе, – отмечает В. Б. Исаков, – вне связи с ситуацией, с иными юридическими фактами, никакого содержания не несет: он значим только как срок чего-либо»61.

Несмотря на то, что исследованию понятия юридического факта посвящено большое количество работ^62, многие из них при классификации юридических фактов не содержат описания состояний. Хотя в научной литературе вопрос о положении фактов-состояний в системе юридических фактов неоднократно обсуждался. Мнения авторов разделились: одни выделяют состояния в отдельную категорию юридических фактов, другие же относят их либо к действиям, либо к событиям. Первые утверждают, что состояния – это юридические факты, которые существуют длительное время, непрерывно или периодически, характеризуются сложностью и относительной стабильностью. Вторые полагают, что состояние само по себе не может рассматриваться как вид юридического факта, так как, по их мнению, юридическим фактом является только возникновение или прекращение того или иного состояния. Так, например, С. Ф. Кечекьяном высказано мнение, что юридическое значение имеет не само состояние (в браке, в трудовом договоре), а юридические факты, обусловившие его возникновение^63. Р. О. Халфина тоже высказывалась в пользу того, что в ряде случаев состояние трудно отграничить от длящегося правоотношения^64. В. Б. Исаков также отмечал, что в научной литературе предпринимались неоднократные попытки развить и дополнить классификацию юридических фактов, предлагалось в числе действий особо выделять юридические факты-состояния^65.

По нашему мнению, не нужно путать факт-состояние с фактом— правоотношением. Факт-состояние является самостоятельным юридическим фактом, и его нельзя смешивать с юридическим фактом-действием. Но факт-состояние чаще всего бывает элементом фактического состава. Например, совершение преступления в состоянии аффекта, совершение правонарушения в невменяемом состоянии, использование беспомощного состояния и т. п. Но состояние беременности женщины следует рассматривать в качестве самостоятельного факта.

Никто из исследователей не акцентирует внимание на личностное значение юридических фактов для субъектов общественных отношений. А именно данное обстоятельство является побуждением к субъективации правовых предписаний объективного права.

Многие авторы преувеличивают значение юридических фактов в механизме правового регулирования. Так, например, С. А. Зинченко пишет: «Будучи центральным звеном в механизме правового регулирования, юридические факты не являются моделями поведения. Они лишь создают (порождают), изменяют или прекращают эти модели»66, а затем посвящает такому воздействию юридических фактов отдельный параграф^67. Но сами по себе юридические факты не могут изменять или прекращать поведение субъектов общественных отношений. Они – лишь условия, предпосылки таких изменений. А изменяют поведение субъектов правовые предписания. Поэтому позиция С. А. Зинченко, да и других авторов, совершенно неприемлема, она противоречит объективным взаимосвязям в механизме правового регулирования.

Таким образом, юридические факты в субъективации права предшествуют возникновению, изменению и прекращению правовых отношений, устанавливающих персональную меру возможного и должного поведения участников общественных отношений.

Однако для того, чтобы правовое воздействие на общественные отношения было эффективным, и субъектам общественных отношений, и представителям правоприменительных органов государства необходимо очень четко представлять себе психологический механизм такого воздействия. При субъективации правовых норм содержащаяся в них информация воспринимается и осмысливается субъектами общественных отношений, в результате чего у них формируется мотив собственного поведения, в соответствии с которым и осуществляются поведенческие акты, то есть происходит реализация права.

Изложение понятия механизма правового регулирования в данном контексте следует признать упрощенным. Дело в том, что и правотворчество (регламентацию общественных отношений), и реализацию права субъектами этих отношений тоже можно представить как правовое регулирование, имеющего свой механизм. Например, процесс правотворчества регламентирован нормами объективного права: это и соответствующие положения Конституции РФ, и нормы права, содержащиеся в нормативных правовых актах представительных и исполнительных органов Федерации, субъектов Федерации, органов местного самоуправления, а также в локальных правовых актах юридических лиц. Внесение текста законопроекта с прилагаемыми документами является юридическим фактом, который и является условием субъективации перечисленных норм объективного права субъектами общественных отношений, которыми являются субъекты права законодательной инициативы, внесшие законопроект в законодательный орган, и представители законодательного органа. У первых появляется право на реализацию своей инициативы, а у вторых – обязанность предварительно рассмотреть внесенный законопроект и включить его в план законодательных работ с сообщением инициатору законопроекта или отклонить законопроект и возвратить ему все документы. Само включение законопроекта в план законодательных работ тоже является юридическим фактом, который является условием возникновения новых правоотношений, субъектами которых являются комитеты и комиссии законодательного органа, структурные подразделения его аппарата, депутаты. Эти отношения возникают и развиваются в соответствии с процедурами чтения закона. Принятие законопроекта как закона – тоже юридический факт, который обусловливает возникновение правоотношений между законодательным органом и главой государства. Законодательный орган реализует свое субъективное право направления принятого закона на подпись главе государства, а последний реализует свою обязанность подписать и обнародовать принятый закон или реализует свое право отлагательного вето и возвращения закона на новое рассмотрение в законодательный орган. Вето главы государства на представленный закон – тоже юридический факт и является условием для возникновения новых правоотношений по преодолению отлагательного вето или устранению замечаний главы государства по принятому закону.

На этапе реализации права – свой уровень и свой механизм правового регулирования. Например, реализуя свои субъективные права и юридические обязанности, субъекты правоотношений совершают определенные поведенческие акты, которые могут быть как правомерными, так и противоправными. Эти акты являются юридическими фактами – предвестниками новых правоотношений. Так, в процессе развития арендных правоотношений арендатор перестал вносить арендную плату. Данное обстоятельство было закреплено претензионным письмом арендодателя и явилось юридическим фактом, послужившим условием для возникновения новых правоотношений. Эти отношения носят уже арбитражно-процессуальный характер и связаны с реализацией арендодателем своего права обращения в арбитражный суд с исковым заявлением. Развитие этих правоотношений сопровождается цепочкой юридических фактов, вплоть до вынесения итогового решения суда, а оно, в свою очередь, является правовой основой и юридическим фактом, которые предшествуют возникновению правоотношений исполнительного производства. У субъектов этих отношений субъективируются правовые предписания объективного права, содержащиеся в законе об исполнительном производстве, формируется соответствующий мотив, который воплощается в конкретных поведенческих актах по реализации права.

В данном контексте изложения понятия механизма правового регулирования представляет интерес точка зрения С. А. Зинченко, который утверждает, что юридические факты имеют место в любом звене механизма правового регулирования^68. В любом, но только не в субъективации объективных правовых предписаний. Субъективация – связующее звено в механизме правового регулирования между регламентацией общественных отношений и реализацией права.

Таким образом, механизм государственно-правового регулирования характеризует структуру правового регулирования, которое является предельно общим понятием динамики права. Это понятие схематично состоит из трех элементов или звеньев: правотворчества, субъективации объективного права, иллюстрирующего воздействие правовых средств на субъектов общественных отношений в целях их упорядочения, и реализации права. Правотворчество и реализация права как элементы механизма государственно-правового регулирования на своем уровне тоже имеют правовое регулирование и его механизм. Например, можно вести речь о государственно-правовом регулировании правотворческого процесса и процессе реализации права. Такова сложность движения права.

§ 6. Понятие и виды правоотношений в государственно-правовом регулировании

1. Правоотношение: понятие и признаки

Правовые отношения возникают, изменяются и прекращаются благодаря юридическим фактам, на которые указывается в гипотезе правовой нормы. Именно динамика правоотношений, т. е. их возникновение, изменение и прекращение, происходит от субъективации правовых предписаний, содержащихся в нормах объективного права. Став субъективными правами и юридическими обязанностями участников конкретных общественных отношений, дозволения, позитивные обязывания и запреты предопределяют мотивацию и конкретное поведение субъектов права. Но субъективируются не только положения диспозиции правовой нормы, но и меры государственного воздействия, содержащиеся в санкции правовой нормы. Данные объективные взаимосвязи обусловливают необходимость правового анализа понятия правовых отношений, их структуры и видовой характеристики.

В юридической литературе существует множество подходов к определению понятия «правоотношения». Этому вопросу посвящены специальные исследования, результаты которых затем нашли свое отражение в учебной литературе^69. Так, в одном случае под правовым отношением понимают специфическую связь между правом и юридической обязанностью, их соотношение; в другом – отдельное положение субъекта права в правовой структуре; в третьем – под правовым отношением понимается общественное отношение, урегулированное нормой права^70.

Однако в учебной литературе существуют суждения о генетическом подходе к пониманию правоотношения. Так, например, М. И. Абдулаев пишет: «Правоотношения – это генетическая клетка (зародыш) права. Сначала возникают конкретные правоотношения, а потом издается правовая норма… Нет таких правоотношений, которые бы всецело и исключительно определялись только правовыми нормами и в которых субъекты этих отношений требовали бы друг от друга и делали бы друг другу только то, на что они уполномочены и к чему их обязывает закон»71. Данные суждения он пытается обосновать различиями в правопонимании.

Нам представляется более правильным раскрытие данного понятия, как, впрочем, и всех других, из концепции позитивного права, когда правовые предписания, содержащиеся в нормах права, предшествуют возникновению правовых отношений. Правоотношения тесно взаимосвязаны с правовым воздействием в правовом регулировании. Именно с этих позиций и необходимо рассматривать понятие правоотношения.

Правовое отношение – это общественное отношение, возникающее на основе субъективации норм права, в результате чего их участники приобретают субъективные права и юридические обязанности, обеспечиваемые государством. Или, проще говоря, правоотношения – это общественные отношения, урегулированные нормами права.

К числу наиболее характерных признаков правоотношений относят:

они возникают, изменяются или прекращаются только на основе правовых норм (нет нормы – нет правоотношения) и юридических фактов;

это всегда как минимум двусторонняя связь субъектов права, взаимосвязанных между собой правами и обязанностями. В рамках правоотношения праву одной стороны соответствует обязанность другой стороны. Сторона, обладающая правами, называется управомоченной стороной, а сторона, имеющая соответствующие юридические обязанности, – обязанной стороной;

это всегда волевое проявление сторон, так как для возникновения правоотношения необходима воля его участников, и она проявляется при субъективации объективного права и формировании у лица мотива дальнейшего поведения;

это отношения, охраняемые и обеспечиваемые государством (в частности, возможностью государственного принуждения);

они возникают по поводу реального блага или ценности, в связи с чем субъекты осуществляют принадлежащие им субъективные права и юридические обязанности.

2. Структура правовых отношений

В юридической науке правоотношение рассматривается как явление, имеющее сложную структуру. Под структурой правоотношения понимается внутреннее строение и взаимосвязь его трех элементов: субъектов правоотношения, его объекта и содержания. Причем последовательность анализа элементов правоотношений в учебной литературе осуществляется по-разному. В одних случаях описание элементов правоотношений начинается с содержания правоотношения, в других – с описания свойств субъектов правоотношений. В связи с этим представляется, что логика изложения должна начинаться с описания субъектов правоотношений, затем следует анализировать их права и обязанности, т. е. содержание правоотношения, и в конце следует переходить к описанию объекта правоотношения, т. е. того, по поводу чего реализуются субъективные права и юридические обязанности участников правоотношений.

Субъекты правоотношений – это участники общественных отношений, обладающие, благодаря субъективации правовых предписаний, соответствующими субъективными правами и юридическими обязанностями.

Участники правоотношений подразделяются на индивидуальные, т. е. физические лица (граждане, иностранцы, лица с двойным гражданством, лица без гражданства), и коллективные (юридические лица — предприятия, организации, учреждения).

Государство как организация общества в целом тоже может быть стороной в правоотношении. Оно вступает в международно-правовые отношения с другими государствами, в конституционно-правовые отношения – с субъектами федерации, в гражданско-правовые отношения – по поводу федеральной государственной собственности и т. д.

Субъекты правоотношений обладают правосубъектностью или праводееспособностью, т. е. возможностью лица быть субъектом права.

Общеизвестно, что правосубъектность состоит из правоспособности и дееспособности. Правоспособность представляет собой способность лица иметь субъективные права и выполнять юридические обязанности, признается за всеми людьми, возникает с момента рождения и прекращается со смертью. Главное здесь не права, а возможность или способность их иметь.

Различия между людьми по состоянию здоровья, волевым качествам, интеллектуальному и нравственному развитию, творческим способностям обусловливают и разный объем правоспособности. В связи с этим различают общую и специальную правоспособность.

Общая правоспособность характерна только для физических лиц. Она определяется принципиальной возможностью лица иметь права и обязанности, которые нормативно закреплены. Специальная или профессиональная правоспособность лица обусловлена уровнем его образования, наличием определенных умений, навыков и каких-то специальных способностей. Правоспособность юридических лиц – всегда специальная. Она определяется характером деятельности и другими свойствами юридических лиц, которые указаны в их учредительных документах.

Дееспособность – это способность лица своими осознанными действиями лично приобретать и осуществлять субъективные права, а также исполнять юридические обязанности. Дееспособность связана с психическими и возрастными свойствами человека и зависит от них. Дееспособность, в отличие от правоспособности, наступает по мере взросления, умственного и физического развития.

В зависимости от этих обстоятельств различают полную дееспособность (наступает с 18 лет) и частичную дееспособность (наступает с 14 до 18 лет).

В случаях, предусмотренных законом, полная дееспособность может возникнуть до 18 лет ввиду «эмансипации», т. е. со вступлением в брак несовершеннолетнего лица.

Полностью или частично дееспособность может быть ограничена судом.

Правоспособность и дееспособность у юридических лиц возникает одновременно в момент их создания и составляет единое качество – праводееспособность или правосубъектность.

Тесно с правосубъектностью связаны понятия деликтоспособности и правового статуса.

Деликтоспособность – это способность лица лично нести юридическую ответственность за совершенное правонарушение.

Правовой статус человека – это законодательно признанная совокупность субъективных прав, юридических обязанностей и законных интересов.

Правовой статус государственных органов и должностных лиц — законодательно признанная совокупность полномочий и компетенции.

Содержание правовых отношений составляют субъективные права и юридические обязанности их участников.

Субъективное право – это юридически обеспеченная возможность совершать или не совершать действия, определенные правовой нормой. Субъектом подобной возможности является управомоченная сторона общественного отношения.

Юридическая обязанность — это мера необходимого и должного поведения обязанной стороны, установленная в норме права для удовлетворения интересов управомоченного лица.

Субъективное право и юридическая обязанность находятся в диалектическом единстве и обусловлены юридическим фактом, благодаря которому абстрактное объективное право субъективируется, т. е. трансформируется в субъективное право и юридическую обязанность конкретных лиц – субъектов правоотношений. Причем субъективным правом и юридической обязанностью обладают и управомоченное, и обязанное лицо. Например, сторонами правоотношений купли-продажи являются покупатель и продавец. Каждый из них является и управомоченной, и обязанной стороной. Так, покупатель вправе потребовать выставленную для продажи вещь, а продавец обязан покупателю предоставить эту вещь. В свою очередь продавец вправе потребовать от покупателя обусловленную оплату данной вещи, а покупатель обязан заплатить.

В литературе отмечают двойственный характер содержания правоотношения: юридическое и фактическое. Юридическое содержание правоотношения проявляется в самой возможности определенных действий, а фактическое содержание – это сами действия, в которых реализуются права и обязанности. Юридическое и фактическое содержание правоотношения не тождественны друг другу. Юридическое содержание правоотношения всегда богаче фактического. Например, лицо, имеющее среднее образование, обладает правом поступления в вуз и направляет документы для поступления по результатам ЕГЭ в пять вузов, проходит конкурсный отбор и фактически поступает только в один конкретный вуз.

Субъективное право как мера возможного поведения включает в себя вид и размер возможного поведения.

Содержание субъективного права устанавливается нормами права (объективным правом) и юридическим фактом. Это второй признак субъективного права.

Осуществление субъективного права управомоченного лица обеспечено обязанностью другой стороны правоотношения. Эта обязанность может выражаться как в активном, так и в пассивном поведении обязанного лица.

Субъективное право управомоченного лица служит для удовлетворения его интересов. При их отсутствии стимул для реализации субъективного права теряется.

Таким образом, субъективное право как составная часть содержания правоотношения представляет собой сложное явление, состоящее из ряда правомочий, к числу которых можно отнести:

право на собственные фактические действия, обусловленные правовыми стимулами, содержащимися в норме права;

право на принятие юридических действий и решений (например, распорядиться принадлежащей собственнику вещью: заложить, продать, обменять, завещать и т. п.);

право требовать от другой стороны исполнения обязанности;

право притязания, т. е. возможность привести в действие аппарат принуждения против обязанного лица (например, в принудительном порядке может быть взыскана задолженность).

Юридическая обязанность, как вторая составляющая содержания правоотношения, представляет собой меру необходимого поведения обязанного лица в интересах управомоченного лица, предусмотренная нормой права и обеспеченная возможностью государственного принуждения.

Во-первых, юридическая обязанность – это мера должного, обязательного поведения, обеспеченного государственным принуждением.

Во-вторых, она предусматривается правовыми предписаниями (объективным правом), устанавливается (субъективируется) на основании юридических фактов.

В-третьих, юридическая обязанность устанавливается в интересах управомоченной стороны.

В-четвертых, юридическая обязанность проявляется не только в долженствовании, но и в реальном поведении обязанного лица.

Юридическая обязанность обусловлена не только субъективным правом, но и правовыми ограничениями, содержащимися в правовых нормах, и при субъективации проявляется в трех основных формах: в воздержании от запрещенных действий (пассивное поведение); в совершении конкретных позитивных действий (активное поведение); в претерпевании ограничений в правах личного, имущественного и/или организационного характера, т. е. в претерпевании мер юридической ответственности.

Объект правоотношения – это те материальные и нематериальные блага и ценности, по поводу которых субъекты вступают в юридические связи и на которые направлены права и обязанности субъектов правоотношений.

Объектами правоотношений могут быть:

материальные блага – вещи, ценности, имущество и т. д.; нематериальные блага – жизнь, здоровье, честь, достоинство и т. д.; продукты духовного творчества – произведения литературы, искусства, музыки, науки, компьютерные программы и т. д.;

определенные права (например, право требования, которое может уступаться, передаваться от управомоченного лица третьим лицам);

действия и результаты действий участников правоотношений (например, действия перевозчика по договору перевозки, результаты действий подрядчика по договору подряда и т. д.).

В юридической литературе высказана спорная точка зрения относительно того, что правоотношение может быть без объекта. Например, А. Ф. Черданцев допускает отсутствие объекта в правоотношениях и в качестве аргумента приводит личные, супружеские отношения^72. Однако личные отношения супругов не входят в сферу правового регулирования, а супружеские отношения имеют имущественную характеристику и, следовательно, в их структуре имеется объект.

3. Виды правоотношений

Правоотношения можно классифицировать по разным основаниям.

Так, по предмету правового регулирования они подразделяются на: конституционно-правовые, административно-правовые, уголовно-правовые, гражданско-правовые и т. д.;

по функциональной роли выделяют регулятивные, которые возникают на основе регулятивных норм или договора, и охранительные, которые связаны с государственным принуждением и юридической ответственностью;

по степени определенности субъектов – на: абсолютные и относительные. В абсолютных правоотношениях точно известна только управомоченная сторона – носитель субъективного права. Все остальные субъекты правоотношения обязаны не нарушать это субъективное право, т. е. являются обязанными сторонами (например, правоотношение, возникающее в связи с реализацией авторских прав, правоотношение собственности). В относительных правоотношениях известны все стороны, которые являются носителями прав и обязанностей по отношению друг к другу (например, в отношениях купли-продажи: продавец и покупатель);

в зависимости от природы юридической обязанности – на: пассивные правоотношения, которые связаны с соблюдением запретов, пассивных обязанностей (например, правоотношения собственности), и активные правоотношения, связанные с осуществлением определенных положительных действий (например, правоотношения займа);

по числу субъектов правоотношения делят на: простые, возникающие между двумя субъектами, и сложные, складывающиеся между несколькими субъектами;

по продолжительности действия различают: кратковременные правоотношения (например, правоотношения мены) и долговременные (например, правоотношения гражданства).

Таким образом, правовые отношения являются центральным звеном правового регулирования общественных отношений. Взаимосвязи элементов правовой нормы со структурными элементами правового отношения помогают глубже уяснить вопросы субъективации объективного права в правовом регулировании.

Глава 2

Правотворчество как первый этап государственно-правового регулирования общественных отношений

Являясь началом государственно-правового регулирования общественных отношений, правотворчество определяет и индивидуализирует эти отношения в качестве предмета правового регулирования, определяет способы, методы и типы правового регулирования, т. е. закладывает основу для результативного воздействия правовых предписаний на субъекты общественных отношений. От того, насколько оптимально решены данные вопросы в процессе правотворчества, зависит эффективность правового регулирования. Традиционно вопросы правотворчества в учебной литературе рассматриваются автономно без обозначения взаимосвязей с правовым регулированием. Данное обстоятельство в определенной степени затрудняет восприятие учебного материала. В настоящей главе вопросы понятия и видов правотворчества излагаются в неразрывной связи с правовым воздействием на субъекты общественных отношений и их правовым регулированием в целом.

§ 1. Понятие правотворчества и его соотношение со смежными понятиями

Прежде необходимо отметить, что наряду с правотворчеством употребляются в качестве синонимов такие термины, как нормотворчество, законотворчество и законодательство. Но синонимизировать их нельзя, потому что они обозначают разные по объему понятия. Нормотворчество – это такая деятельность, которая направлена на выработку любых социальных норм, в том числе и норм права. Правотворчество – это деятельность, направленная на формирование норм права. Эта деятельность может быть составной частью нормотворчества. Законотворчество – это деятельность, направленная на формирование законов. Она является составной частью правотворчества. И наконец, законодательство представляет собой деятельность, направленную на издание законов. Структурно она является составной частью законотворческого процесса.

Правотворчество – это институциональная деятельность государственных и иных органов по формированию, принятию, изменению и отмене нормативных правовых актов, осуществляемая с соблюдением процессуальной процедуры, а также заключению договоров, содержащих нормы права.

Главными субъектами правотворческой деятельности являются органы государства. В качестве иных субъектов правотворчества выступают общественно-политические организации, органы местного самоуправления, профсоюзы и т. п., наделенные государством соответствующими полномочиями. Если нормативные правовые акты принимаются на референдуме, то субъектом правотворчества считается народ, выражающий свое волеизъявление в правовых предписаниях. Но и здесь государство играет основную организующую роль.

Правотворчество является важнейшим средством управления обществом. В нем формируется стратегия развития общества, принимаются существенные правила его поведения.

Сущностная сторона правотворчества характеризуется возведением общих интересов, выраженных в государственной воле, в форму юридических предписаний, имеющих общеобязательный характер. Общие интересы выражаются в государственной воле благодаря правообразующим факторам, которые предопределяют ее. Это экономические, политические, социальные, идеологические и иные факторы, в которых по возможности адекватно должна отражаться объективная действительность. Качество нормативных правовых актов находится в прямой зависимости от того, насколько адекватно отражается в них объективная действительность, точно и всесторонне учитываются при их подготовке и издании все существующие на данный момент правообразующие факторы.

Правотворческая деятельность осуществляется в рамках процессуальных процедур, содержащихся в конституциях, регламентах, уставах, наставлениях, инструкциях и т. п. Процедурность является сущностной чертой правотворческой деятельности и в определенной степени характеризует легальность принимаемых нормативных правовых актов.

Принято считать, что правотворчество является завершающим этапом правообразования, под которым понимается естественноисторический процесс формирования права, в ходе которого осуществляется анализ и оценка сложившейся правовой действительности, выработка взглядов и концепций о будущем правового регулирования. Право объективно существует в виде общественных потребностей в правовом регулировании. Государство же только оформляет право, т. е. разрабатывает и принимает нормативные правовые акты. Изучение тенденций общественного развития завершается определением потребностей общества и государства в нормативно-правовом регулировании (например, эти потребности содержатся в ежегодном послании Президента РФ к Федеральному Собранию РФ). Выявленные потребности предопределяют идею нормативного правового акта, а затем и его концепцию. На основе концепции формируется текст проекта нормативного правового акта, который затем обсуждается, уточняется, принимается (подписывается) и обнародуется. Этот алгоритм присущ правотворчеству в целом, но выявлен он на основе анализа законотворческой деятельности.

Правотворчеству присущи следующие принципы:

научность, которая означает необходимость изучения в процессе подготовки нормативных правовых актов социально-экономической, политической и иной ситуации, объективных потребностей развития общества и т. п.;

профессионализм, который определяет, что заниматься подобной деятельностью должны компетентные, подготовленные для этой роли люди – юристы, управленцы, экономисты и другие;

законность или правовая легитимность, определяющая, что подобная деятельность должна осуществляться в рамках и на основе Конституции, иных законов и подзаконных актов;

общесоциальная легитимность, проявляющаяся в том, что эта деятельность должна опираться на широкую базу социального ожидания, согласия и поддержки членами общества;

демократизм, который характеризует степень участия граждан в правотворческом процессе, уровень развития процедурных норм и институтов в обществе;

гласность, означающая открытость, «прозрачность» правотворческого процесса для широкой общественности, нормальную циркуляцию информации;

оперативность, предполагающая своевременность издания нормативных актов;

системность, т. е. учет системного характера позитивного права и системной организации самой правотворческой деятельности.

Правотворческая деятельность и по субъектам, ее осуществляющим, и по процессуальным процедурам является многомерным понятием, имеющим свои разновидности.

§ 2. Виды правотворчества

Классификация правотворческой деятельности в юридической литературе осуществляется по различным основаниям.

Так, в зависимости от субъектов правотворчества оно подразделяется на: непосредственное, делегированное и правотворчество народа.

Непосредственное правотворчество заключается в создании нормативных правовых актов органами власти.

Санкционированное правотворчество осуществляется общественными и иными организациями, а органы власти придают текстам нормативных правовых актов юридическую силу. Разновидностью санкционированного правотворчества являются утверждение уставов юридических лиц и ратификация международных договоров.

Правотворчество народа проявляется в процессе проведения всенародного голосования по наиболее важным вопросам государственной и общественной жизни. Вопросы подготовки и проведения референдумов в различных странах регламентированы в соответствующих законах.

В зависимости от значимости правотворчество подразделяется на законотворчество, делегированное правотворчество, подзаконное правотворчество и локальное правотворчество.

Законотворчество – это правотворчество, главным образом, высших представительных органов государственной власти, в процессе которого издаются законы, т. е. нормативные правовые акты высшей юридической силы, принимаемые в соответствии с усложненной процедурой. Во многих странах эта процедура четко прописана в отдельных законах. В России на федеральном уровне такого закона пока нет, и законодатели Государственной Думы и Совета Федерации руководствуются в своей деятельности общими положениями Конституции РФ, имеющими общее значение, и своими внутренними регламентами, которые специально предназначены для регламентации деятельности парламента страны, но законами не являются и распространяют свое действие только на членов парламента. А в подготовке законопроекта могут участвовать и общественные организации, на которые действие регламента Государственной Думы не распространяется. В субъектах же Федерации помимо регламентов процедура разработки законопроекта и принятия законов и иных нормативных правовых актов прописана в специальных законах. Такие законы имеются более чем в половине субъектов Федерации.

В теории по поводу понятия законотворческой деятельности и структуры законотворческого процесса высказываются различные точки зрения. Специальное исследование по этому поводу позволило сформулировать определение законотворческой деятельности и сформировать ее теоретическую модель.

Законотворческая деятельность определяется как разновидность юридической деятельности, состоящая из системы объединенных в соответствующие этапы и стадии действий и операций субъектов и участников законотворческого процесса, направленных на осуществление законопроектной и законодательной функций в рамках правовых требований и процедур в целях формирования качественного закона, соответствующего объективно существующим общественным потребностям^73.

Законотворческий процесс – это форма развертывания законотворческой деятельности во времени. Она характеризуется следующими признаками:

предполагает наличие субъектов и участников законотворческого процесса;

в рамках содержательного аспекта законотворческой деятельности осуществляется выполнение субъектами и участниками законотворческого процесса функций по познанию правовых потребностей общества, оценке правовых потребностей общества, подготовке текста законопроекта, рассмотрению и принятию закона и промульгации принятого закона;

осуществляется и в рамках соответствующих стадий и при соблюдении специальных процедур.

Теоретическая модель законотворческой деятельности представляет собой алгоритм законотворческого процесса, то есть определенную последовательность его этапов и стадий, начиная с оценки правовых потребностей общества и заканчивая опубликованием принятого закона. Весь процесс состоит из двух этапов. В рамках первого этапа происходит предварительное формирование государственной воли, в рамках второго этапа – возведение этой воли в закон^74. В свою очередь каждый из этапов состоит из четырех стадий.

В содержании законопроектного этапа можно выделить следующие стадии: 1) познание правовых потребностей общества и выработка идеи закона; 2) формирование концепции законопроекта; 3) разработка текста законопроекта; 4) экспертиза, апробация законопроекта и внесение его в законодательный орган.

В рамках законодательного этапа выделяется тоже четыре стадии: 1) предварительное рассмотрение законопроекта и внесение его в план законопроектных работ; 2) чтение законопроекта, т. е. поэтапное его обсуждение в законодательном органе; 3) принятие закона; 4) подписание и опубликование закона.

В литературе среди исследователей данной проблемы нет единого мнения по поводу количества и предметных характеристик указанных стадий. Например, Н. Н. Карпов в своих рассуждениях следует строго Регламенту Государственной Думы и выделяет порядок внесения законопроекта в законодательный орган, порядок его предварительного рассмотрения профильным комитетом, порядок рассмотрения законопроекта Государственной Думой в первом чтении, порядок рассмотрения законопроекта Государственной Думой во втором чтении, порядок рассмотрения законопроекта Государственной Думой в третьем чтении^75. А многие авторы первой стадией законодательного этапа в законотворчестве называют реализацию права законодательной инициативы. Это происходит потому, что Регламент Государственной Думы связывает осуществление права законодательной инициативы с внесением проектов законов, законопроектов о внесении изменений и дополнений в действующие законы и поправок к законопроектам (ст. 104).

В действительности же реализация права законодательной инициативы включает действия по подготовке текста законопроекта и внесения его в законодательный орган. Подтверждением тому являются нормативные требования Регламента Государственной Думы к тексту законопроекта и комплекту прилагаемых документов (ст. 105, 106). Текст же законопроекта и комплектация прилагаемых документов осуществляются на законопроектном этапе законотворческого процесса.

Содержание права законодательной инициативы включает как минимум три элемента: возможность управомоченного лица – субъекта права законодательной инициативы – внести в законодательный орган законопроект или законодательное предложение; возможность субъекта права законодательной инициативы требовать от парламента включения законопроекта или законодательного предложения в повестку дня или представление мотивированного отказа, основанного на соответствующих нормах; возможность субъекта права законодательной инициативы обратиться к уполномоченному органу за защитой своих нарушенных прав.

То есть реализация права законодательной инициативы включает в себя весь законопроектный этап и часть законодательного этапа законотворческого процесса. Следовательно, в предложенной схеме законотворческого процесса реализация права законодательной инициативы не может рассматриваться в качестве стадии его законодательного этапа. В зарубежной теории и практике законотворчества тоже имеются свои особенности. Поэтому по данному вопросу нам необходимо придерживаться различных вариантов национальной правовой доктрины.

На первой стадии законопроектного этапа происходит изучение тенденций общественного развития и определение потребностей общества в правовом регулировании. Именно от выявления потребности в правовом регулировании зависит качество будущего закона, его обоснованность, соответствие основным социальным целям, степень воздействия на поведение субъектов правового регулирования и его эффективность. «Создание закона, – отмечает автор фундаментального исследования К. Н. Дмитриевцев, – напрямую связано с выявлением потребностей общества, закономерностей его развития, поскольку в философско-правовом смысле целью законотворчества является согласование интересов различных социальных групп общества путем их перевода на язык норм права»76.

Основная цель этой стадии состоит в обнаружении проблем и противоречий социальной жизни, которые не могут быть решены никаким иным способом, кроме издания нормативных правовых актов.

Содержание первой стадии включает в себя два аналитических аспекта: анализа тенденций общественного развития и анализ социальной ситуации, осознания необходимости его правового регулирования.

Первый аспект состоит в познании проявляющихся в обществе позитивных и негативных тенденций. В результате чего именно посредством законодательного решения можно укрепить, стабилизировать, развить имеющиеся позитивные начала тенденции и ослабить, снизить неблагоприятный эффект негативных тенденций. В связи с этим полезен систематический анализ происходящих общественных процессов с помощью научных исследований, сбора и анализа разнообразной информации (экономической, социальной, научной и т. д.), учет общественного мнения. Информационное обеспечение законотворческой деятельности является важнейшим условием ее эффективности, поскольку именно информация может определить характер нормативных предписаний, содержащихся в создаваемых законодательных актах. Для того чтобы осознать основополагающие закономерности социальных отношений и процессов, необходима полная, системная и объективная информация о них. Необходимость этого еще в начале 80-х годов прошлого века отмечалась С. С. Алексеевым, который выделял в юриспруденции аналитическую и конструктивную функции^77.

Аналитическая функция заключается в исследовании действующего законодательства и развивающейся юридической практики. Происходит выяснение смысла закона, тщательное изучение его содержания, результаты применения или использования на практике. При этом иногда оказывается, что намерения законодателя, те цели, которые он преследовал при принятии закона, и реальные последствия его применения на практике не совпадают. Например, принятие налогового законодательства в России в начале 90-х годов XX в. по своей сути явилось революционным явлением, но цели законодателя вследствие недостаточной научной проработки данных законов достигнуты лишь частично, и уже спустя два года налоговое законодательство в определенной степени превратилось в тормоз на пути экономических реформ. Задача юриспруденции состоит в том, чтобы изучить практику применения законов, эффективность их влияния на общественные отношения, выявить, насколько реализована цель законодательства, а равно проверить качество самих законов. Как свидетельствует практика, достигается это главным образом с помощью социологических исследований, выявляющих фактическое положение дел, реальную значимость законов.

Таким образом, осуществление аналитической функции приводит к выяснению как достоинств, так и недостатков в развивающейся юридической практике.

Конструктивная функция юриспруденции является логическим продолжением аналитической. На основе результатов анализа обосновываются предложения по развитию и совершенствованию законодательства. В процессе анализа результатов применения законов появляются новые правовые идеи, которые должны быть учтены законодателем и положительно сказаться на реализации законов.

Осуществление правовой наукой аналитической и конструктивной функций затрагивает все три уровня права: и идеи, и нормы, и регулируемые нормами общественные отношения.

Данное теоретическое положение воплотилось в практическую деятельность в виде правового мониторинга. Так, Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации по результатам правового мониторинга составляет и публикует ежегодный отчет о состоянии законодательства РФ.

Мониторинг в сфере законодательного регулирования общественных отношений – это комплексная система выявления и оценки эффективности законодательного регулирования общественных отношений по определенным показателям (индикаторам) и разработка соответствующих предложений по его совершенствованию.

В рамках второго аспекта (анализ социальной ситуации) представляется важным выявление фактов социальной действительности, которые отражают реальные потребности общества в установлении правопорядка. Как отмечает Ж. – Л. Бержель, «для того, чтобы проникнуть в правовую систему, факты нуждаются в предварительной концептуализации, то есть должны быть подвергнуты особому интеллектуальному анализу и трактовке, которые помогают выделить их юридическое значение, чтобы впоследствии увязать с этим значением определенные действия»78. В результате анализа проблем социальной жизни выявляются отношения, требующие правового регулирования. Например, серия террористических актов вызвала необходимость внесения изменений в российское уголовное законодательство.

Немаловажное значение при выявлении потребностей в законодательном регулировании имеют результаты правового прогнозирования, поскольку одной из задач, решаемых в процессе этого вида прогнозирования, является выявление наиболее актуальных экономических, социальных, политических, культурных и иных проблем и ситуаций общественного развития, требующих в будущем изменения законодательства и государственно-правового регулирования^79. Элементом правового закрепления использования материалов юридических прогнозов является Федеральный закон от 20 июля 1995 г. № 115-ФЗ «О государственном прогнозировании и программах социально-экономического развития Российской Федерации», ст. 1 которого закрепляет положение о том, что результаты государственного прогнозирования социально-экономического развития Российской Федерации используются при принятии органами законодательной и исполнительной власти Российской Федерации конкретных решений в области социально-экономической политики государства.

В результате выявления общественных отношений, нуждающихся в правовой регламентации, формируется идея нового закона. Идея принятия нового закона или целого пакета законов может зародиться в общественной дискуссии, содержаться в программе политической партии, общественного движения, предвыборного блока, в ежегодном послании Президента РФ Федеральному Собранию РФ и т. д. Выработка идеи законопроекта – очень важный элемент законотворческой деятельности, поскольку именно она является первоосновой будущего законодательного решения правового регулирования общественных отношений.

Второй стадией законопроектного этапа является формирование концепции законопроекта. В юридической литературе встречаются точки зрения, когда между идеей и концепцией законопроекта ставится знак равенства. Однако это разные стадии законотворческого процесса. И правы те авторы, которые считают, что между формированием идеи законопроекта и формированием его концепции существует более или менее длительный период времени. Как свидетельствует отечественная практика, научно обоснованный характер концепций законопроектов позитивно сказывается на качестве принимаемых законов, потому что в концепции излагаются характеристика предмета и цели закона, его основные положения, приводится примерная структура будущего закона. Создание концепции законопроекта, концепции будущего правового воздействия на общественные отношения становится возможным после обработки всей необходимой информации в соответствующей сфере общественной жизни.

Разработка законопроекта – это особый вид деятельности комитетов и комиссий законодательных органов, депутатов парламента, его групп, государственных органов, общественных организаций, специалистов, а также отдельных лиц. Но среди перечисленных участников подготовки текста законопроекта доминируют рабочие группы. Применительно к формированию рабочих групп используются, как правило, два основных способа: в одних случаях рабочую группу формирует законодательный орган, либо субъект права законодательной инициативы, либо любой заинтересованный орган государственной власти; в других случаях рабочая группа формируется в рамках общественного объединения, научно-исследовательского учреждения, творческого коллектива и сама предлагает органу государственной власти результаты своего труда. Проектирование закона есть не что иное, как создание теоретической модели будущего законодательного акта. При этом качество законопроекта во многом зависит от компетенции его разработчиков. В связи с этим заслуживает внимания рекомендация о целесообразности поручать разработку законопроектов профессионалам-юристам и специалистам-практикам, деятельность которых осуществляется в той сфере общественных отношений, которая является предметом регулирования проектируемого закона. В современной отечественной законотворческой практике используется такой прием, как подготовка альтернативных законопроектов, что дает возможность полнее оценить все многообразие регулируемых отношений, отразить новые тенденции общественного развития, а также помогает выявить разные мнения и позиции, увеличивая возможность выбора самого оптимального и конструктивного варианта законодательного решения. Именно возможность разработки альтернативных законопроектов позитивно сказывается на качестве принимаемых законов. В связи с тем, что законодательные решения часто содержат нормы, которые нуждаются в последующей конкретизации правовыми нормами актов подзаконного характера, в теории законотворчества выработана рекомендация, чтобы проекты конкретизирующих актов, обеспечивающих практическую реализацию закона, готовились и рассматривались по возможности одновременно с основным актом.

Согласно ст. 106 Регламента Государственной Думы в текст законопроекта «должны быть включены следующие положения: а) о сроке и о порядке вступления в силу закона Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации, федерального конституционного закона, федерального закона или отдельных их положений; б) о признании утратившими силу и о приостановлении действия ранее принятых законов и других нормативных правовых актов или отдельных их положений в связи с принятием данного федерального конституционного закона, федерального закона; в) о приведении Президентом Российской Федерации и Правительством Российской Федерации своих правовых актов в соответствие с принятым федеральным конституционным законом или федеральным законом».

На завершающей стадии законопроектного этапа законотворческого процесса проводится экспертиза, апробация законопроекта и внесение его в законотворческий орган. В отечественной практике в обязательном порядке проводятся два вида экспертизы – правовая и лингвистическая. Основной задачей правовой экспертизы является проверка законопроекта на коллизионность его правовых норм. Текст законопроекта должен быть внутренне непротиворечивым и в целом не противоречить действующему законодательству. Задача лингвистической экспертизы законопроекта заключается в проверке соблюдения в его тексте правил законодательной техники в изложении правового материала. «Лингвистическая экспертиза законопроекта заключается в оценке соответствия представленного текста нормам современного русского литературного языка с учетом особенностей языка нормативных правовых актов и даче рекомендаций по устранению грамматических, синтаксических, стилистических, логических, редакционно-технических ошибок и ошибок в использовании терминов»80. Как показывает практика, правовая и лингвистическая экспертизы проводятся не только на завершающей стадии законопроектного этапа, но и на законодательном этапе: основная работа над законопроектом проводится перед его вторым чтением. Именно здесь осуществляется постатейная комплексная правовая и лингвистическая экспертизы законопроекта с подготовкой соответствующего заключения^81.

В Федеральном государственном образовательном стандарте высшего профессионального образования по направлению 030900 «Юриспруденция» определено, что подготовка юридических кадров в вузах страны осуществляется не только для реализации права, но и для правотворческой деятельности. Но проблема заключается в том, что в юридических вузах страны не обучают ни проведению правовой, ни лингвистической экспертизе законопроектов. А это довольно трудоемкий процесс. Например, опыт работы лингвистов в Аппарате Государственной Думы, обучение навыкам лингвистической экспертизы занимает от трех до семи лет. Для специалистов с базовым филологическим образованием требуется шесть месяцев, чтобы освоить технологию работы с текстами законопроектов, двенадцать месяцев – для овладения конкретными инструментами лингвистической экспертизы и начала работы под контролем опытного работника и еще приблизительно два года – для приобретения умения давать полноценную рекомендацию по исправлению правильно классифицированной ошибки, и еще один год – для формирования способности к самостоятельной работе в полном объеме^82. Особенно остро данная проблема стоит перед законодательными органами субъектов Федерации.

Как нам представляется, разрешение данной проблемы возможно по следующим направлениям. Во-первых, в основные образовательные программы подготовки магистров права необходимо включить учебные дисциплины для формирования профессиональных компетенций проведения правовых и лингвистических экспертиз законопроектов. Во-вторых, организовывать стажировки выпускников юридических вузов в правовых управлениях законодательных органов субъектов Федерации, а работников юридических служб аппаратов законодательных органов субъектов Федерации – в Государственно-правовом управлении Аппарата Государственной Думы. В-третьих, необходимо организовать повышение квалификации специалистов в области правовой и лингвистической экспертизы законопроектов в системе дополнительного профессионального образования юридических вузов.

Большую значимость для повышения качества законов приобретает научная экспертиза. В теории сформулированы принципиальные положения, на которых основывается научная экспертиза. В юридической литературе изложена позиция, что главной отличительной чертой научной экспертизы является ее независимый характер. Причем в качестве научных экспертов выступают как отдельные ученые, так и вузы, а также научно-исследовательские институты. Проведение такого рода экспертизы, опора на научную мысль повышают обоснованность законодательных решений, а следовательно, и эффективность законопроектов.

Дополнением к экспертизе законопроекта является процедура его апробации. В отличие от экспертизы апробация предполагает оценку законопроекта с точки зрения его реализации органами исполнительной и судебной власти, а также населения страны. Сущность апробации состоит в том, что практические работники оценивают законопроект по критериям понятности, реализуемости заложенных в нем правовых предписаний. Наиболее существенной и результативной формой апробации является проведение правового эксперимента в виде локализованного территориально и во времени применения новых законодательных решений. Такой эксперимент способствует созданию эффективного законодательства и механизмов его реализации.

Другой формой апробации законопроекта является его обсуждение. В литературе высказываются позиции о важности и необходимости обсуждения законодательных идей и проектов на всем протяжении законотворческой деятельности, то есть на всех стадиях «созревания» закона, начиная от возникновения его идеи и до принятия. Но наибольшую отдачу дает обсуждение подготовленного законопроекта в Общественной Палате РФ. В связи с многообразием существующих мнений по вопросу целесообразности проведения обсуждения законопроекта на различных стадиях законотворческого процесса вариативны, и предложения об объеме и содержании информации, которую необходимо оценить в процессе обсуждения, разнятся. Применительно к уже разработанному тексту законопроекта в необходимых случаях может быть проведено всенародное обсуждение, которое является одним из действенных рычагов повышения качества законов и увеличения легитимности государственной власти. Но оно должно проводиться по наиболее значимым социальным законопроектам.

С внесением законопроекта в законодательный орган продолжается процедура активной реализации права законодательной инициативы, которое может быть осуществлено в форме законодательного предложения или готового законопроекта. Теоретически, разница между этими двумя формами следует из буквального смысла терминов: первый имеет в виду идею или концепцию будущего закона, второй предполагает наличие текста со всеми атрибутами закона (преамбулой, статьями, параграфами, точными формулировками и т. д.).

Право законодательной инициативы может быть общим и специальным. Так, например, в соответствии с ч. 1 ст. 104 Конституции Российской Федерации общим правом законодательной инициативы обладают шесть видов ее субъектов: Президент Российской Федерации, Совет Федерации, члены Совета Федерации, депутаты Государственной Думы, Правительство Российской Федерации, законодательные (представительные) органы субъектов Российской Федерации. Кроме того, Конституционный Суд Российской Федерации и Верховный Суд Российской Федерации обладают специальным правом законодательной инициативы, т. е. только по вопросам их ведения.

При реализации конституционного права законодательной инициативы (ст. 104 Конституции Российской Федерации) в соответствии с Регламентом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации представляются следующие документы:

1. Текст законопроекта с обязательным указанием на титульном листе субъекта права законодательной инициативы, который его вносит. 2. Пояснительная записка, в которой определен предмет законодательного регулирования и изложена концепция предлагаемого законопроекта.

3. Перечень актов федерального законодательства, подлежащих признанию утратившими силу, приостановлению, изменению, дополнению или принятию в связи с принятием данного законопроекта.

4. Если реализация законопроекта потребует материальных затрат из федерального бюджета – финансово-экономическое обоснование.

5. Законопроекты о введении или об отмене налогов, освобождении от их уплаты, о выпуске государственных займов, об изменении финансовых обязательств государства, другие законопроекты, предусматривающие расходы, покрываемые за счет федерального бюджета, могут быть внесены только при наличии заключения Правительства Российской Федерации.

6. Копии текста законопроекта и материалов, предусмотренных ч. 1 ст. 105 Регламента Государственной Думы, должны быть представлены на магнитном носителе.

7. При внесении законопроекта субъектом права законодательной инициативы – коллегиальным органом должно быть представлено решение соответствующего коллегиального органа о внесении законопроекта с указанием представителя субъекта права законодательной инициативы в Государственной Думе по данному законопроекту^83.

Подготовленный к внесению в Государственную Думу законопроект и материалы к нему направляются субъектом права законодательной инициативы Председателю Государственной Думы.

Согласно ст. 107 Регламента законопроект считается внесенным в Государственную Думу со дня его регистрации в Управлении документационного обеспечения Аппарата Государственной Думы, где заводится электронная регистрационная карта, в которой фиксируются сведения о законопроекте и сроках его поступления, прохождении в Государственной Думе и другие сведения.

Как уже отмечалось, относительно стадий законодательного процесса существуют различные мнения. В концептуальных работах по данному вопросу выделяются четыре стадии.

Первая стадия – предварительное рассмотрение текста законопроекта в законодательном органе, в котором продолжается реализация права законодательной инициативы, т. е. продолжается начатая с внесения законопроекта в законодательный орган реализация уполномоченным субъектом своего права возбуждать перед законодательным органом вопрос об издании нового закона. Именно с момента внесения текста законопроекта в законодательный орган возникает обязанность последнего принять его к рассмотрению или отклонить его с обязательным сообщением об этом субъекту права законодательной инициативы. Субъективное право внесения предложения об издании нового закона, включая проект его текста, является гарантируемой государством мерой возможного поведения лица, обладающего данным правом.

Предварительное рассмотрение внесенного законопроекта осуществляет Совет государственной Думы, который на основании ст. 109 Регламента назначает ответственный комитет и принимает решение о включении законопроекта в примерную программу законопроектной работы Государственной Думы на очередную сессию или в календарь рассмотрения вопросов Государственной Думой на очередной месяц, т. е. в текущий или перспективный план законодательной деятельности.

Одновременно законопроект направляется в комитеты, комиссии и депутатские объединения, Президенту Российской Федерации, в Совет Федерации, в Правительство Российской Федерации, а также в Конституционный Суд Российской Федерации и Верховный Суд Российской Федерации – по вопросам их ведения для подготовки и представления отзывов, предложений и замечаний.

Если внесенный в Государственную Думу законопроект не соответствует предъявляемым требованиям, то, согласно ст. 108 Регламента, Совет Государственной Думы может принять решение о возвращении законопроекта инициатору для выполнения указанных требований, а после выполнения этих требований субъект права законодательной инициативы вправе вновь внести законопроект в Государственную Думу.

По итогам рассмотрения предложения о подготовке законопроекта законодательный орган может принять одно из следующих решений: о подготовке законопроекта; о нецелесообразности его подготовки с мотивированным обоснованием; об учете предложения в подготовке проекта иного нормативного правового акта.

Вторая стадия законодательного процесса (чтение законопроекта) – наиболее важная и объемная, поскольку именно в ее рамках происходит обсуждение и доработка законопроекта в законодательном органе. Данная работа проводится как в комитетах и комиссиях представительного органа, так и в процессе чтения законопроекта. Рассмотрение законопроекта в комитетах и комиссиях является очень важным компонентом данной стадии законодательного процесса, так как там проводится основная проработка текста законопроекта. Чтения законопроекта – это его публичное обсуждение на пленарном заседании законодательного органа. Традиционно различают три чтения законопроекта. При рассмотрении законопроекта в первом чтении обсуждаются его основные положения, вопрос о необходимости его принятия, дается общая оценка концепции законопроекта. Второе чтение означает обсуждение законопроекта по существу: происходит обсуждение и голосование каждой статьи проекта, отдельных поправок. При третьем чтении законопроект обсуждается и голосуется в целом со всеми принятыми ранее поправками.

Как показывает практика, по итогам рассмотрения законопроекта законодательный орган принимает одно из следующих решений: о принятии закона; о его доработке с указанием порядка и сроков; об отклонении законопроекта и об отложении принятия данного закона на определенный срок.

Третья стадия законодательного процесса – принятие закона. Содержание этой стадии зависит от структуры законодательного органа. В однопалатных законодательных органах принятие закона составляет последнее голосование, то есть последнее (или единственное) чтение. В законодательных органах, состоящих из двух палат, законопроект становится законом, если он принят в одинаковом тексте в обеих палатах.

Так, например, согласно ст. 105 Конституции Российской Федерации, с момента принятия Государственной Думой Российской Федерации законопроект становится федеральным законом. До прохождения Совета Федерации это еще не действующий федеральный закон, но уже и не законопроект, а принятый палатой акт, поступающий на рассмотрение другой палаты. В случае возникновения у палат законодательного органа разногласий применяется механизм выработки согласованного решения. Наличие двух палат в законодательных органах и необходимость достижения ими компромисса является стабилизирующим фактором не только законодательного процесса, но и в целом общественной жизни.

Для вступления в силу закона требуется проведение процедур его санкционирования и промульгации.

Подписание и опубликование закона — содержание завершающей стадии законодательного процесса. Правовое значение подписания закона состоит в том, что глава государства подтверждает свое согласие с законом, что закон принят в установленном порядке и является легитимным.

В Российской Федерации право вето и промульгация федерального закона Президентом как существенные элементы законотворческой процедуры обеспечивают действие принципа разделения властей. В результате закон, принятый органом законодательной власти, приобретает силу правового акта единой общеобязательной государственной воли.

В законе выражена государственная общеобязательная воля. Его создание и окончательное оформление этой воли предполагает включение закона в систему правового регулирования, а это невозможно без официального ознакомления с его предписаниями всего общества, отдельных граждан, государственных органов и должностных лиц.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации законы подлежат официальному опубликованию. Неопубликованные законы не применяются. Нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения.

Федеральные конституционные законы, федеральные законы подлежат официальному опубликованию в течение семи дней после их подписания Президентом Российской Федерации.

Законы субъекта Российской Федерации подлежат официальному опубликованию в срок, установленный законодательством субъекта Российской Федерации.

Датой официального опубликования (обнародования) закона считается день первой публикации его полного текста в официальном издании.

Опубликование закона заключается в урегулированном действующими процедурами объявления от имени законодательного органа полного и точного (аутентичного) текста принятого закона в официально уполномоченном на это печатном органе или издании для всеобщего пользования. Именно официальное опубликование служит гарантией того, что публикуемый текст полностью соответствует подлиннику, то есть тому тексту, который был принят законодательным органом или референдумом и подписан компетентным должностным лицом.

Официальное опубликование как составляющая завершающей стадии законотворческого процесса имеет следующие признаки:

носит юридический, официальный характер, происходит в нормативно определенных рамках;

осуществляется от имени или по прямому нормативно закрепленному поручению представительного органа;

выполняет информационную функцию, которая заключается в доведении до всеобщего сведения текста закона путем его первичного обнародования (оглашения), и функцию удостоверения, поскольку результатом является официальное издание, то есть документ, удостоверяющий действие закона, его точный текст, на который можно ссылаться в процессе применения норм права, в печатных изданиях^84.

Для законотворческой деятельности в целом не последнее место занимает определение системы и взаимодействия социальных факторов, влияющих на принятие законотворческого решения. «Выявление, измерение и учет взаимодействующих явлений общественной жизни происходят в значительной мере на предпроектном этапе законотворчества; в то время как согласование отражающих социальные факторы интересов и их оптимальное сочетание составляют прерогативу проектного этапа»85 законотворческой деятельности. Из данного теоретического посыла следует, что система социальных факторов воздействует на все стадии законотворческого процесса. «Под механизмом действия комплекса социальных факторов на законотворческую деятельность в науке понимается совокупность процессов и явлений, опосредующих влияние факторов на саму эту деятельность и, в конечном счете, на разработку, принятие, изменение либо отмену закона»86.

В научной литературе предложено деление социальных факторов на основные (правообразующие) и обеспечивающие (процессуальные)87. Следует отметить, что основные факторы по отношению к законотворческой деятельности выступают как внешние, обусловливают возникновение проблемной ситуации и влияют на характер ее разрешения. Процессуальные факторы, наоборот, выступают в качестве внутренних, обеспечивающих надлежащее разрешение проблемной ситуации посредством принятия закона.

Правовой мониторинг, о котором говорилось при освещении законопроектного этапа законотворческой деятельности, имеет значение не только для правотворческого этапа, но и для государственно-правового регулирования общественных отношений в целом. Как система, он состоит из трех основных взаимосвязанных подсистем: мониторинг правового поля; мониторинг правового пространства; мониторинг правоприменительной практики. Мониторинг правового поля – система выявления и оценки «урегулированности» общественных отношений, «заполненности» правового поля, наличия правовых пробелов, опережающего правового регулирования субъектами Российской Федерации в совместном правовом поле, а также разработки предложений по перспективному планированию законодательного регулирования общественных отношений и устранению правовых пробелов, распространению передового законодательного опыта субъектов Российской Федерации на федеральное и региональное законотворчество. Представляется вполне целесообразным мониторинг правового поля рассматривать как частный случай правового мониторинга^88. Важным условием системности мониторинга правового поля является его структурно-организационное и правовое обеспечение. Многие ученые и специалисты-практики в этом плане возлагают большие надежды на принятие Федерального закона «О нормативных правовых актах».

Советом Федерации Федерального Собрания Российской Федерации подготовлены проекты трех законов, принятие которых, помимо всего прочего, позволит официально учредить институт правового мониторинга в федеральном законодательстве. Это проекты Федеральных законов «О Федеральном Собрании», «О нормативных правовых актах в Российской Федерации» и «О порядке принятия федеральных конституционных законов и федеральных законов». Разработчики убеждены, что необходимо принимать эти законы «в пакете», поскольку это даст возможность разрешить весь комплекс вопросов, связанных с законопроектной и законодательной деятельностью, включая вопросы правового мониторинга.

В настоящее время правовой мониторинг формируется в самостоятельный вид юридической деятельности. Усилиями Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, а также Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации уже сформированы научные основы правового мониторинга. Однако «достигнутые результаты открывают новые грани данного явления, выявляют более сложные проблемы, требующие научного осмысления, а в некоторых случаях – коррекции отдельных уже состоявшихся концептуальных и методологических решений»89.

Изданные публикации по вопросам правового мониторинга^90 и обнаруженная значимость данной проблемы свидетельствуют о необходимости ее дальнейшей фундаментальной теоретической разработке применительно для сферы государственно-правового регулирования общественных отношений в целом.

Делегированное правотворчество – это правотворческая деятельность органов исполнительной власти, прежде всего правительства, осуществляемая по поручению парламента для оперативного решения определенных проблем, входящих в компетенцию представительного органа. В зарубежных странах распространена практика передачи парламентом права издания законов правительству по определенному кругу вопросов на конкретный срок и под контролем парламента. Субделегирование не допускается, и правительство не может передать делегированные ему полномочия другому органу. В России для ускорения экономических реформ в 1992 г. Государственная Дума делегировала Президенту РФ на один год право издания указов по вопросам, входящим в ее компетенцию. В литературе изложена ошибочная точка зрения, согласно которой издание нормативных правовых актов органами местного самоуправления является делегированным правотворчеством^91. Эти органы издают муниципальные правовые акты, в том числе и нормативного характера, во исполнение своих конституционных полномочий и на основе федерального закона^92. Они называются муниципальными правовыми актами, в том числе и нормативного характера.

Подзаконное правотворчество – это такая правотворческая деятельность, которая проводится во исполнение законов структурами, не относящимися к высшим представительным органам, – президентом, правительством, министерствами, другими центральными органами исполнительной власти, губернаторами и другими региональными органами исполнительной власти, а также органами местного самоуправления. Например, издание подзаконного нормативного правового акта Правительством РФ во исполнение федерального закона может осуществляться инициативно или по предложению Государственной Думы. В этих случаях после принятия во втором чтении законопроекта, содержащего нормы, которые предусматривают основания, порядок или условия предоставления отдельным категориям граждан мер социальной поддержки и для реализации которых необходимо принятие нормативных правовых актов Правительства, Заместителем Председателя Правительства (в соответствии с распределением обязанностей) дается поручение федеральным органам исполнительной власти либо организациям разработать и внести в Правительство проекты соответствующих актов.

Информация о внесении в Правительство в установленном порядке проектов указанных актов с подробным изложением их основных нормативных предписаний и указанием сроков их принятия направляется в Государственную Думу.

Комиссия обращается в Государственную Думу с просьбой об определении срока рассмотрения указанных законопроектов в третьем чтении после представления в Государственную Думу соответствующей информации.

Внесение проекта нормативного правового акта, необходимого для реализации соответствующего федерального закона, осуществляется в установленном порядке федеральным органом исполнительной власти либо организацией – головным исполнителем по проекту этого нормативного правового акта^93.

Подзаконное правотворчество развивает и уточняет принятые законы, но ни в коем случае не может противоречить им.

Локальное правотворчество — это правотворческая деятельность государственных учреждений, предприятий, акционерных обществ, ассоциативных объединений, саморегулирующихся организаций и других структур по вопросам локального значения. Локальное правотворчество именуется также корпоративным правотворчеством. Оно носит обязательный характер только для членов этих организаций, осуществляется в форме положений, приказов, инструкций, наставлений и т. п. Инициатором локального акта может быть любое структурное подразделение организации, заинтересованное в издании такого акта. Оно и подготавливает его проект, который затем поступает на отзыв всем заинтересованным подразделениям и должностным лицам. Собранные замечания обобщаются, локальный акт с учетом этих замечаний уточняется и дополняется, а затем утверждается руководителем организации или коллективным органом управления (советом директоров, правлением и т. п.). Как правило, локальное правотворчество осуществляется на основании изданных инструкций и наставлений.

Таким образом, правотворчество как институциональная деятельность государства и первый этап правового регулирования является родовым понятием, которому присущи общие принципы, цели и задачи, а также процедурность осуществления. Все эти свойства правотворческой деятельности обеспечивают ее легитимность.

Законотворчество, подзаконное правотворчество, локальное правотворчество как разновидности правотворческой деятельности соответствуют своему уровню правового регулирования общественных отношений, создавая в ней основу воздействия правовых предписаний на сознание и волю субъектов общественных отношений.

Глава 3

Реализация права как заключительный этап государственно-правового регулирования и его формы

§ 1. Понятие и формы реализации права

Реализация права представляет собой второй, заключительный этап правового регулирования, когда правовые предписания объективного права субъективировались и стали субъективными правами и юридическими обязанностями субъектов правовых отношений. При раскрытии содержания вопросов реализации права важно понимать их объективные взаимосвязи со способами, методами и типами правового регулирования общественных отношений, а также с правовыми стимулами и ограничениями, содержащимися в субъективированных правовых предписаниях.

Реализация права характеризует правовое регулирование с точки зрения его фактического итога. Она проявляется в фактическом поведении участников общественных отношений, в которых реально воплощаются требования юридических норм и предоставляемые ими возможности. Реализация норм права есть воплощение их субъективированных предписаний в поведение людей.

В зависимости от правовых предписаний, т. е. от способов правового регулирования, реализация права имеет три формы: исполнение предписаний норм права, осуществление (использование) предоставляемых прав и соблюдение права.

Исполнение предписаний норм права, т. е. активное поведение лиц по исполнению юридических обязанностей (уплата налогов, исполнение договоров и др.); в данном случае происходит реализация предписаний обязывающих норм права (например, в жилищных правоотношениях органы государственной власти и органы местного самоуправления в пределах своих полномочий обеспечивают условия для осуществления гражданами права на жилище). Реализация права в данной форме осуществляется с помощью позитивных обязываний.

Осуществление или использование предоставляемых прав происходит как в активном, так и в пассивном поведении субъекта (участие в голосовании, подача жалобы на неправомерные действия или решения и т. д.). В этой форме реализуются дозволения, содержащиеся в управомочивающей норме права, в виде как активного, так и пассивного поведения. Все зависит только от воли субъекта. Причем активное поведение тоже имеет несколько разновидностей: фактические действия (например, в правоотношениях собственности собственник вещи использует ее по прямому назначению), юридические действия (заключение собственником помещения договора аренды), предъявление требования к обязанному лицу (требование к должнику вернуть долг) и притязание (например, обращение в суд о взыскании долга в принудительном порядке).

Использование права в виде юридических действий и притязания следует рассматривать в качестве новых юридических фактов, являющихся условием субъективации правовых предписаний иных норм объективного права и возникновение новых правоотношений и новых актов реализации права. Таким образом, поведенческие акты реализации права в форме использования предоставляемых прав являются необходимым условием для видоизменения правового регулирования.

Соблюдение правовых предписаний реализуется только пассивным поведением, заключающимся в воздержании от совершения действий, запрещенных юридическими нормами. В данной форме происходит реализация юридических запретов.

Во всех трех формах происходит реализация субъективированных правовых предписаний, т. е. субъективных прав и юридических обязанностей субъектов возникших правоотношений, а содержание форм реализации права указывает на то, что они в правовом регулировании обусловлены способами правового регулирования (дозволениями, позитивными обязываниями и юридическими запретами).

Указанные формы реализации правовых норм считаются непосредственными, так как правовые предписания реализуются самими участниками общественных отношений, их самостоятельными и осознанными действиями. При этом правовые стимулы и ограничения, содержащиеся в субъективированных правовых предписаниях, формируют мотивацию поведенческих актов субъектов правовых отношений. А субъективированные правовые предписаний есть не что иное, как способы правового регулирования, совокупность которых образуют отраслевые методы правового регулирования.

Эффективность непосредственных форм реализации правовых предписаний зависит от уровня правосознания субъектов общественных отношений и правовой культуры в обществе в целом. Низкий уровень правосознания не способствует уяснению действительного содержания правовых норм, содержащихся в них правовых стимулов и ограничений, которые воздействуют на сознание и волю субъектов общественных отношений, формируют мотивы их дальнейших поведенческих актов.

Если субъектам общественных отношений не представляется возможным в полном объеме реализовать свои права и обязанности, предусмотренные правовыми нормами в указанных формах, либо им не позволяют это сделать, возникает необходимость в применении права как особой формы его реализации.

§ 2. Применение права как особая форма реализации права

Применение права является особой формой реализации права и обусловлена следующими обстоятельствами:

реализация норм права осуществляется при помощи компетентных органов государства, действующих инициативно или в результате притязания управомоченного лица;

применение норм права вызвано невозможностью субъектов правоотношений непосредственно в полном объеме реализовать имеющиеся у них права и обязанности в следующих случаях:

а) когда предусмотренные юридические права и обязанности не могут возникнуть у конкретных лиц и реализоваться без государственно-властной деятельности компетентных органов (например, субъекты имущественных правоотношений не могут распорядиться своей недвижимостью без государственной регистрации сделки по отчуждению этого имущества);

б) когда имеются определенные препятствия для использования субъективных юридических прав гражданами или организациями (например, юридическому лицу необоснованно препятствуют в государственной регистрации недвижимого имущества);

в) когда юридические обязанности не исполняются добровольно (например, арендатор не вносит арендную плату и тем самым наносит ущерб имущественным интересам арендодателя);

г) когда совершено правонарушение и правонарушителя нужно привлечь к юридической ответственности (например, совершена кража, и для восстановления нарушенного права собственника необходимо возбудить уголовное дело и привлечь виновного к уголовной ответственности).

Таким образом, применение норм права – это властная деятельность компетентных государственных и иных органов по реализации правовых предписаний относительно конкретных жизненных случаев и индивидуально определенных лиц (физических и юридических), т. е. это правоприменительная деятельность, которая характеризуется следующими признаками.

Во-первых, правоприменительная деятельность осуществляется только компетентными государственными органами (должностными лицами) или органами общественности по уполномочию государства (например, третейскими судами или исполнительным органом корпорации).

Во-вторых, эта деятельность носит властный характер с возможностью в необходимых случаях применения принудительных мер (легального насилия).

В-третьих, осуществляется в строго установленном законом порядке. Эта деятельность носит длящийся характер и нуждается в организационных, процедурно-процессуальных формах, которые отличаются от других процедур тем, что они призваны обеспечить максимальные условия для достижения истины при решении юридических дел, охраны прав и законных интересов всех субъектов, всех участников процесса. Эти процедурно-процессуальные нормы подробно изучаются в отраслях процессуального права: уголовно-процессуального, гражданско-процессуального, арбитражно-процессуального и административно-процессуального.

В-четвертых, эта деятельность выражается в издании на основе норм права индивидуальных правовых предписаний (актов, решений, постановлений, определений, приговоров и т. п.). Эти акты относятся к определенным жизненным случаям и адресуются конкретным лицам.

Таким образом, правоприменительная деятельность состоит из системы разнородных действий основного и вспомогательного характера, имеющих творческий, организующий ее содержание характер.

Разновидностью правоприменительной является правоохранительная деятельность. Она связана с реализацией охранительной функции права.

По субъектам применения норм права правоприменительная деятельность может классифицироваться на деятельность:

представительных органов государственной власти;

исполнительных органов государственной власти;

правоохранительных органов;

органов государственного контроля;

органов местного самоуправления.

По характеру она может подразделяться на административную, судебно-следственную и надзорную.

Содержание правоприменительной деятельности представляет собой урегулированный нормами процессуального права юридический процесс, состоящий из ряда последовательных действий, объединенных в стадии. К их числу следует отнести: установление фактических обстоятельств дела, выбор и анализ норм права (установление юридической основы дела), вынесение решения компетентным органом и доведение этого решения до заинтересованных лиц и организаций.

Конкретный случай, в отношении которого применяется норма права, складывается из отдельных фактов. Эти факты и образуют основу применения норм права.

Установление фактических обстоятельств дела предполагает отбор и выделение тех фактов, которые необходимы для правильного решения юридического дела, проведение тщательного анализа и оценки указанных фактов. Нередко для установления фактических обстоятельств необходимо проводить комплекс розыскных или поисковых действий. Установление фактических обстоятельств дела должно быть обоснованным и законным. Обоснованность и полнота установления обстоятельств дела достигается путем глубокого и всестороннего исследования фактов, выяснения их истинности и объективной достоверности. Чтобы установить объективную истину по делу, факты анализируются в их взаимосвязи и причинно-следственной зависимости. Причем исследуются не любые факты, а имеющие отношение к конкретному делу.

На стадии установления юридической основы дела правоприменительный орган решает вопрос, на основании какой нормы должно решаться рассматриваемое дело. Выбрать норму – значит дать правовую оценку фактическим обстоятельствам дела или их юридическую квалификацию.

Анализ выбранной правовой нормы включает тщательную проверку ее действия во времени, пространстве и по кругу лиц.

Установление фактических обстоятельств дела и юридической основы дела осуществляются в едином процессе юридического познания, осуществляемого в рамках правоприменительной деятельности и для достижения ее целей. Оно характеризуется особыми способами, приемами, формами установления фактов, которые в той или иной мере получают регламентацию в законодательстве.

Вынесение решения компетентным органом и доведение этого решения до заинтересованных лиц и организаций является завершающей стадией процесса применения правовой нормы. Оно состоит из самостоятельных правоприменительных действий по проверке и исследованию обстоятельств с достаточной полнотой и по определению правильности квалификации или установления юридической основы конкретного дела, применимости юридической нормы к исследуемым обстоятельствам. Затем компетентный орган выносит властное решение и доводит его до заинтересованных лиц – субъектов общественных отношений, помогая им тем самым субъективировать правовые предписания, содержащиеся в индивидуальном правовом акте, отражающем принятое решение.

На этом процесс применения нормы права заканчивается. Правоприменительные действия, представляющие собой непрерывный, все более углубляющийся процесс юридического познания, в ходе которого происходит обращение то к фактам, то к юридическим нормам, заканчиваются. Поскольку вынесение решения компетентным органом является новым юридическим фактом, одни правоотношения заканчиваются, а другие возникают и развиваются. Например, уголовно-процессуальные отношения с вынесением обвинительного приговора, вступившего в законную силу, заканчиваются, и возникают новые правоотношения (уголовно-исполнительные), субъектами которых являются осужденный и органы исполнения уголовных наказаний. Эти отношения регулируются уже нормами Уголовно-исполнительного кодекса РФ. В процессе отбытия уголовного наказания осужденный нарушил правила установленного для него режима содержания – это уже новый юридический факт, который влечет за собой дисциплинарное производство, заканчивающееся вынесением администрацией уголовно-исполнительного учреждения решения о водворении осужденного в штрафной изолятор.

Таким образом, как в непосредственных формах реализации права, так и в процессе правоприменения возможно возникновение новых юридических фактов и видоизменение правового регулирования.

В правоприменении выделяют следующие основополагающие начала или принципы: законность, социальная справедливость, целесообразность и обоснованность принимаемых решений.

Принцип законности в правоприменительной деятельности означает, что она должна осуществляться на основе правовых норм, в которых содержатся предписания о применении права, которые субъективируются применительно к конкретному случаю. Во-вторых, стадии правоприменения подробно регламентируются нормами права, образуя своеобразную процедурность юридических действий. В-третьих, по результатам правоприменения издаются акты правоприменения в форме, установленной в законе.

Принцип социальной справедливости означает, что деятельность правоприменительных органов и должностных лиц осуществляется в общесоциальных интересах.

Принцип целесообразности означает оптимальность варианта реализации правовых требований с учетом специфики сложившейся ситуации в момент принятия правоприменительного решения.

Принцип обоснованности правоприменительной деятельности означает, что принятие решения в правоприменительной деятельности должно осуществляться только на основе достоверных, хорошо проверенных и не подлежащих сомнению фактов.

Правоприменение заканчивается изданием акта применения норм права.

Акт применения норм права – это официальный правовой документ, содержащий индивидуальное государственно-властное предписание компетентного органа, которое выносится им в результате разрешения конкретного юридического дела.

Поскольку с изданием такого акта заканчивается процесс применения нормы права и начинается исполнение (реализация) акта применения нормы права, то возникает необходимость в его характеристике.

Акт применения норм права как результат применения правовой нормы характеризуется следующими признаками:

имеет властный характер и обеспечивается принудительной силой государства;

обладает индивидуальностью и относимостью его к строго определенным лицам только для конкретного жизненного случая;

выносится в строгом соответствии с законом, опирается на определенные нормы материального и процессуального права;

издается в установленной законом процессуальной форме и имеет точное наименование. Например, акты, принимаемые правоохранительными органами, должны иметь следующие обязательные элементы: вводную часть, в которой указывается наименование акта (приговор, постановление); название органа, издавшего этот акт; время издания и конкретный адресат; описательную часть, где излагаются фактические обстоятельства дела; мотивировочную часть, дающую обоснование принятого решения; резолютивную часть, в которой излагается содержание решения. В описательной, мотивировочной и резолютивной частях акта применения права находят документальное отражение результаты юридических действий соответствующих стадий правоприменения.

Процессуальная форма принятия правоприменительного решения и его документального оформления гарантирует объективность и справедливость применения права.

В зависимости от субъектов, применяющих нормы права, индивидуальные правовые акты подразделяются на следующие виды:

акты представительных органов государственной власти;

акты исполнительных органов государственной власти;

акты правоохранительных государственных органов (суда, прокуратуры и др.);

акты государственного контроля (налоговой инспекции, таможенного органа и др.);

акты органов местного самоуправления.

В зависимости от содержания общественных отношений и применяемых к ним норм права правоприменительные акты подразделяются на регулятивные и охранительные.

Регулятивные акты устанавливают конкретные юридические права и обязанности в связи с правомерным поведением людей (например, приказ ректора учебного заведения о зачислении в вуз, решение органа социального обеспечения о назначении пенсии). Они являются средством правового воздействия и индивидуального правового регулирования поведения конкретных субъектов общественных отношений.

Охранительные акты издаются в связи с совершением отдельными людьми правонарушений (например, приговор суда, постановление следователя о привлечении в качестве обвиняемого, постановление прокурора).

Акты применения норм права являются важнейшим средством реализации предписаний правовых норм и играют важную роль в правовом регулировании.

Реализация права является итогом правового регулирования на его определенном пространственно-временном отрезке. В зависимости от уровня правосознания, социальных установок субъектов общественных отношений, возникших у них мотивов, их поведение может быть двух видов: правомерным, когда цели и задачи правового регулирования достигнуты, и противоправным, когда в правовом регулировании произошли сбои и цели его не достигнуты или достигнуты частично. В последнем случае правовое регулирование продолжается в форме применения права по восстановлению нарушенных прав субъектов общественных отношений и привлечению к юридической ответственности правонарушителей.

§ 3. Юридические презумпции, фикции и преюдиции в применении норм права

Вопрос о юридических презумпциях и фикциях в действующих учебниках по теории государства освещается недостаточно^94. Более того, во многих учебниках эти вопросы практически не освещаются, а между тем в правовом регулировании они занимают не последнее место. Крайне мало и специальных исследований по данной проблематике. И в прошлом, и в настоящее время эти исследования имеют преимущественно отраслевое значение^95.

Однако теоретическое исследование юридических презумпций применительно для правового регулирования общественных отношений в целом проведено В. К. Бабаевым еще более сорока лет назад^96. Несмотря на то, что отдельные положения данного исследования воспринимаются неоднозначно, его основные результаты достойны включения в учебники по теории государства и права.

Преюдиция – это тоже сложное и малоисследованное правовое явление, определение которого не имеет однозначного понимания в науке современного российского права и не содержится в нормах ни одной из его отраслей.

1. Понятие и виды юридических презумпций

В философском смысле под презумпцией понимается предположение, основанное на вероятных посылках.

В праве под презумпцией понимают, как правило, предположение, которое считается истинным и не подлежит сомнению (например, презумпция неприкосновенности главы государства) либо считается истинным, пока правильность его не будет опровергнута (например, презумпция невиновности).

Презумпция – это один из допустимых способов суждения о фактах: имеется в виду предполагаемый факт, но не сам юридический факт (например, непричастность лица к совершенному преступлению). Если предполагаемый факт не подтвердится, то наступают и соответствующие изменения в юридических последствиях. Например, в ходе предварительного расследования по конкретному уголовному делу опровергнута непричастность обвиняемого к совершению преступления и доказана его вина. В результате наступают правовые последствия, отраженные в обвинительном приговоре.

Таким образом, юридическая презумпция – это закрепленное в правовых нормах и подтвержденное опытом предположение о наличии или отсутствии юридических фактов, основанное на связи между этими предположениями и реальностью.

Юридическая презумпция является положительным и многообразным фактором в правовом регулировании, что вызывает необходимость классификации проявлений этого правового феномена в правовой действительности, что мы и делаем на основе анализа и обобщения результатов специальных исследований, проведенных В. К. Бабаевым, Ж. Б. Доржиевым, А. В. Федоровым и некоторыми другими авторами.

Презумпции в правовом регулировании могут быть законодательными, т. е. закрепленными в федеральных законах (например, презумпция невиновности, презумпция компетенции субъекта РФ), и фактическими, т. е. выработанными юридической практикой. Фактические презумпции имеют большую актуальность, особенно в процессе доказывания в уголовном судопроизводстве. Для этого используется доказательственная презумпция^97, которая лежит в основе всего версионного мышления и всей работы по уголовному делу. Таким образом, презумпции можно разделить на два вида: на юридические (законодательные) и фактические.

Те юридические презумпции, которые не подвергаются сомнению, называются неопровержимыми (например, неопубликованный нормативный правовой акт не подлежит применению).

Неопровержимая юридическая презумпция – это неопровержимое утверждение о конвенционально-достоверном существовании факта, связанного тетической связью с другими, достоверно установленными фактами.

Конвенциональная (условная) достоверность юридической презумпции выражается в том, что она достоверна не в силу логической обоснованности, а в силу требования норм права полагать достоверно существующими те связи явлений, которые или заведомо не существуют, или существуют вероятно. Тетическая связь – это связь явлений, событий, процессов материального мира, которая возникает между ними в силу воли законодателя, воплотившейся в определенную норму права, это связь гипотезы и диспозиции регулятивной нормы права, гипотезы и санкции охранительной нормы права.

Неопровержимые юридические презумпции в процессе правоприменения не проверяются, а правовые последствия наступают в силу правового предписания. Они подразделяются на два вида: общие или общеправовые и специальные^98.

К общеправовым неопровержимым презумпциям относятся:

презумпции справедливости и целесообразности действующей Конституции, которая априорно считается правовым законом;

справедливости и целесообразности законов, не противоречащих Конституции;

справедливости и целесообразности подзаконных нормативных актов, не противоречащих Конституции и законам.

Можно выделить три разновидности специальных (отраслевых) неопровержимых юридических презумпций.

Презумпции, устанавливающие конвенциональную достоверность заведомо несуществующего факта в целях защиты чьих-либо охраняемых законом интересов. К таким презумпциям относятся, в частности:

презумпция отцовства мужа, давшего согласие на искусственное оплодотворение жены;

презумпция отцовства и материнства супругов, давших согласие на вынашивание эмбриона суррогатной матерью (последняя презумпция еще не закреплена в действующем законодательстве надлежащим образом, однако ее закрепление неизбежно, это дело ближайшего будущего).

Презумпции, устанавливающие конвенциональную достоверность факта, который в подавляющем большинстве случаев существует, а редкие случаи его отсутствия при указанных в презумпции условиях закон игнорирует в целях стабильности правопорядка. К таким презумпциям относятся, например:

презумпция «неразумения смысла содеянного», а следовательно, и меньшей степени общественной опасности или отсутствия общественной опасности личности человека, совершившего до достижения определенного календарного возраста деяние, имеющее признаки преступления или административного правонарушения;

презумпция меньшей степени общественной опасности личности, совершившей деяние, имеющее признаки уголовного преступления или административного правонарушения, хотя и после достижения того календарного возраста, с которого гражданина можно привлечь к соответствующему виду ответственности, но до достижения психологического возраста, соответствующего календарному;

презумпция отсутствия общественной опасности личности, совершившей деяние, имеющее признаки состава преступления, административного правонарушения, дисциплинарного проступка, если после совершения их истек срок давности привлечения к юридической ответственности.

Презумпции, устанавливающие конвенциональную достоверность факта, вероятность существования которого в объективной реальности оценить невозможно, а в силу нормы закона делать это и излишне. К таким презумпциям относятся, в частности:

презумпция необъективности судьи, следователя, прокурора, лица, производящего дознание, секретаря судебного заседания, переводчика, эксперта или специалиста, подлежащих отводу в силу наличия формальных оснований для отвода, сформулированных в процессуальном законе;

презумпция безусловной доказательственной ценности использования определенных средств доказывания для исследования названных в законе источников доказательств (эта презумпция предусматривает случаи обязательного проведения экспертизы даже по таким делам, по которым правоприменитель считает проведение именно такой экспертизы ненужным, излишним).

Опровержимыми презумпциями являются такие предположения относительно определенных фактов, которые имеют юридическое значение до тех пор, пока по отношению к ним не будет установлено иное (к примеру, презумпция компетенции государственного органа или презумпция невиновности). А это иное устанавливается в процессе правоприменения с помощью построения и проверки фактических презумпций или версий. Такие предположения делаются на основе собранных фактов. В процессе проверки фактических презумпций опровержимая юридическая презумпция либо подтверждается, либо опровергается. В зависимости от этого и наступают юридические последствия.

Опровержимая юридическая презумпция – это утверждение о конвенционально-достоверном существовании факта, связанного тетической связью с другим (другими), достоверно установленным фактом или фактами.

Опровержимые юридические презумпции влияют на распределение бремени доказывания и могут быть опровергнуты той из спорящих сторон, против которой направлена презумпция.

Процесс доказывания по юридическому делу осуществляется следующим образом: сначала применитель права исследует потенциальные источники доказательственной информации и получает либо не получает из них относящуюся к делу информацию. Если в процессе исследования потенциальных источников доказательственной информации удается получить такое количество относимой и допустимой информации, которое позволяет сформулировать достоверные суждения о существовании или не существовании в прошлом или в настоящем всех тех фактов, установление которых есть предпосылка применения нормы права, то опровержимые юридические презумпции не используются вообще. Если же совокупность информации, полученной из потенциальных источников доказательственной информации, недостаточна для формулирования достоверного вывода о наличии или отсутствии фактов, тогда используются опровержимые презумпции.

Опровержимые юридические презумпции также делятся на два подвида: общие или общеправовые опровержимые презумпции и специальные опровержимые презумпции^99.

Использование специальных опровержимых юридических презумпций исключает использование общих опровержимых юридических презумпций.

К общеправовым опровержимым юридическим презумпциям относятся:

презумпция знания правовых норм, опубликованных в надлежащем порядке, их адресатами;

презумпция правосубъектности участников правоотношений;

презумпция добропорядочности участников правоотношений;

презумпция социальной ценности, правильности и разумности фактически сложившегося порядка вещей (status quo) и необходимости наличия достаточных оснований для его изменения.

Общеправовые опровержимые презумпции делятся на два вида:

1) презумпции, использование которых в полной мере допустимо наряду с использованием специальных опровержимых юридических презумпций (презумпция знания правовых норм, опубликованных в надлежащем порядке, их адресатами, а также презумпция правосубъектности участников правоотношений); они отличаются от специальных опровержимых юридических презумпций только тем, что охватывают собой все отрасли права, а не одну или несколько отраслей. Они могут опровергаться заинтересованными лицами точно так же, как и специальные опровержимые презумпции;

2) презумпции, которые имеют огромное значение на всех стадиях юридического процесса правоприменения, но при этом использование некоторых частных выводов из данных презумпций исключено, если существует возможность использования специальных опровержимых юридических презумпций (презумпция добропорядочности участников правоотношений и презумпция социальной ценности, правильности и разумности фактически сложившегося порядка вещей и необходимости наличия достаточных оснований для его изменения). Эти презумпции выполняют несколько более сложную функцию. Так, презумпция добропорядочности участников правоотношений закреплена в законодательстве в виде двух презумпций:

презумпции невиновности (ст. 49 Конституции Российской Федерации и ряд статей УПК РФ и КРФоАП);

презумпции разумности действий и добросовестности участников гражданских правоотношений (п. 3 ст. 10 ГК Российской Федерации). Роль этих презумпций в правовом регулировании весьма велика, так как они являются одной из общеправовых гарантий вынесения законных и справедливых правоприменительных решений. Однако некоторые частные выводы, логически вытекающие из этих презумпций, правоприменитель делать не имеет права, если существуют специальные опровержимые юридические презумпции, прямо противоречащие этим выводам. Для презумпции разумности действий и добросовестности участников гражданских правоотношений такими специальными опровержимыми юридическими презумпциями будут, в частности, все презумпции вины (презумпция вины причинителя вреда; презумпция вины должника, нарушившего обязательство; презумпция вины нанимателя при допущении им ухудшения нанятого имущества; презумпция вины перевозчика в утрате, недостаче и повреждении принятого к перевозке груза и багажа; презумпция вины комиссионера за утрату, недостачу или повреждение имущества комитента), а также презумпция несоответствия действительности сведений, порочащих честь и достоинство физического или юридического лица.

Для презумпции невиновности на сегодняшний день нет специальных опровержимых юридических презумпций, прямо противоречащих частным выводам, логически вытекающим из данной презумпции. Но такие презумпции могут быть установлены законодателем, прежде всего в целях борьбы с коррупцией. Например, законодательно установлено, что должностные лица государства обязаны предоставлять определенным государственным органам информацию о принадлежащем им и их семьям дорогостоящем движимом и недвижимом имуществе, указывая при этом, какие источники дохода позволили приобрести это имущество. Если чиновник не сможет объяснить, какие источники дохода позволили ему или членам его семьи приобрести дорогостоящее имущество, и при этом обнаружено очень большое различие между доходами и расходами государственного должностного лица и совместно проживающих с ним членов его семьи, то чиновник увольняется с должности и не имеет права занимать государственные должности в течение нескольких лет. Такие презумпции являются исключением из презумпции добропорядочности и презумпции невиновности. Презумпция правильности и paзумности существующего порядка вещей, изменение которого требует наличия достаточных к тому оснований, называется еще презумпцией ценности сохранения status quo.

Презумпция ценности сохранения status quo имеет не только теоретическое, но и практическое значение, поскольку дает возможность правильно разрешать отдельные встречающиеся иногда казуистические ситуации, в которых суд не может установить истину и не способен использовать презумпцию добропорядочности участников правоотношений.

Необходимо отметить, что презумпцию ценности сохранения случайно сложившегося status quo можно использовать лишь тогда, когда предмет судебного спора – социальное благо, на обладание которым претендуют спорящие стороны, – является неделимым и не может использоваться ими поочередно.

В настоящее время общеправовая презумпция ценности сохранения status quo нашла свое отражение в отраслевых принципах права – принципе недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, закрепленном в ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в принципе недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, закрепленном в ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации.

Специальные (отраслевые) опровержимые юридические презумпции подразделяются на:

презумпцию вины причинителя вреда;

презумпцию вины должника, нарушившего обязательство;

презумпцию вины нанимателя при допущении им ухудшения нанятого имущества;

презумпцию вины перевозчика в утрате, недостаче и повреждении принятого к перевозке груза и багажа;

презумпцию вины комиссионера^100 за утрату, недостачу или повреждение имущества комитента;

презумпцию возможности продажи имущества комиссионером не по цене, назначенной комитентом;

презумпцию несоответствия действительности сведений, порочащих честь и достоинство физического или юридического лица;

презумпцию наличия права собственности у владельца имущества, презумпцию смерти лица, сведений о месте пребывания которого нет в его месте жительства в течение определенного, достаточно длительного времени^101.

Таким образом, юридические и фактические презумпции в правовом регулировании общественных отношений занимают важное место и подразделяются на неопровержимые и опровержимые. Все опровержимые юридические презумпции являются формально-юридическими способами преодоления неустранимых сомнений правоприменителя, в принципе неспособного установить по делу объективную истину. Неопровержимые юридические презумпции обеспечивают формальную определенность правовых норм.

Следовательно, юридические презумпции имеют следующие характерные черты:

прямо или косвенно закрепляются в нормах права;

в любом случае имеют значение для правового регулирования;

вызывают правовые последствия.

По сфере действия различают общеправовые и отраслевые презумпции.

По субъекту, осуществляющему поведение, оно может быть классифицировано на: правомерное поведение физических лиц, правомерное поведение корпораций, правомерное поведение государства, его органов и должностных лиц.

Таким образом, правомерное поведение является продуктом правового регулирования, определяется его целями и способами, а также проявляется в формах реализации права. Признание поведенческих актов правомерными гарантирует их защищенность со стороны государства.

2. Понятие правовых фикций и их значение в государственно-правовом регулировании

Другими феноменами правовой действительности, могущими порождать юридические последствия, являются правовые фикции. Фикция в точном переводе с латыни – это выдумка, вымысел. По свидетельству Ж. Б. Доржиева, видный германский правовед Рудольф фон Иеринг образно характеризовал правовые фикции как «юридическую ложь, освященную необходимостью», как «технический обман»102.

Под правовой фикцией понимается положение, которое в действительности не существует, но которому право в установленных юридических процедурах придало значение факта. Так, в римском праве была фикция о признании иностранца римским гражданином, если он выступал истцом или ответчиком в гражданских сделках. Во французском праве существует фикция, которая гласит: если жена и муж погибли одновременно, первым погибшим считается муж. Эта фикция необходима для того, чтобы установить четкий порядок наследования. По российскому гражданскому праву днем смерти гражданина, объявленного умершим, считается день вступления в законную силу решения суда об объявлении его умершим.

Теория права относит юридические фикции к особым средствам, которые используются для обеспечения формальной определенности права. Они упрощают правовые отношения и способствуют установлению справедливости. Различают легальные и фактические фикции^103.

Легальные фикции закреплены в законе. Например, в уголовном праве гражданин считается несудимым, если судимость в установленном законом порядке снята или погашена.

Таким образом, правовые фикции, как и правовые презумпции, устраняют неопределенность, вносят четкость и стабильность в правовое регулирование.

Фактические фикции проявляются, например, в положении о том, что незнание закона не освобождает от ответственности. Однако знание огромного массива законов является фикцией даже для юристов.

Вряд ли с этим можно согласиться. Во-первых, так называемая фактическая фикция противоречит презумпции знания закона, а во-вторых, противоречит определению юридической фикции, так как она не предполагает юридических процедур придания несуществующим положениям и обстоятельствам значения существующего факта.

3. Использование преюдиций в применении норм права

Преюдиция (преюдициальность) (от лат. praejudicio – предрешение) – это обязательность в процессуальном праве для всех судов, рассматривающих дело, принять без проверки и доказательств факты, ранее установленные вступившим в законную силу судебным решением или приговором по какому-либо делу. Так, если судебным решением, вступившим в законную силу, установлена ответственность владельца источника повышенной опасности за причиненный вред, то в случае предъявления иска владельцем такого источника к непосредственному причинителю вреда факты, установленные судебным решением в первом процессе, имеют преюдициальное значение и не подлежат оспариванию. Преюдициальность нормативно закреплена и в УПК РФ. Так, согласно ст. 90 УПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки, если эти обстоятельства не вызывают сомнений у суда. При этом такой приговор не может предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле. Другая статья того же кодекса (61) перечисляет основания для освобождения от доказывания:

«1. Обстоятельства, признанные судом общеизвестными, не нуждаются в доказывании. 2. Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица. 3. При рассмотрении гражданского дела обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением арбитражного суда, не должны доказываться и не могут оспариваться лицами, если они участвовали в деле, которое было разрешено арбитражным судом. 4. Вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом».

Таким образом, преюдиция – это факты (обстоятельства), установленные решением суда. Если в решении есть утверждение о каком-либо обстоятельстве и оно считается установленным, то это – преюдиция для другого суда. Объективность и преюдициальность фактов обеспечиваются специальной процедурностью их установления.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что презумпции используются на обоих этапах правового регулирования: и на этапе правотворчества, и на этапе реализации права. На первом этапе они закрепляются нормативно: «презумпция невиновности», «презумпция вины причинителя вреда», «презумпция знания закона» и т. д. Данные нормативные требования применяются в юридическом процессе на этапе реализации права, в частности, в правоприменительной деятельности. Кроме того, на втором этапе используются доказательственные презумпции (поисковые и оценочные).

Юридические фикции и преюдиции также закрепляются нормативно и применяются в правоприменительной деятельности.

Ни одно из рассмотренных понятий не имеет легального определения.

§ 4. Негативные факторы в применении права

Факторами, которые затрудняют применение норм права и правовое регулирование в целом, считают пробельность в законодательстве и коллизионность (противоречивость) изложенных в нем норм права.

1. Пробелы в законодательстве и способы их преодоления

Исследование проблемы пробельности законодательства имеет давнюю историю, восходящую к трудам античных мыслителей, впервые обративших внимание на то, что закон не может полностью объять «превосходнейшее и справедливейшее, чтобы предписать всем наилучшее». Законодательство, как утверждал Платон, не может избежать пробелов вследствие невозможности быть правильно выработанным до конца. Развивая этот тезис, ученик Платона Аристотель отмечал сознательное допущение законодателем недостатков (пробелов), так как в законе невозможно определить конкретный случай, и вследствие этого определения законодателя отличаются характером всеобщности, иногда даже против его воли^104. А между тем далеко не во всех учебниках вопросы пробельности законодательства и способы их преодоления находят свое достойное отражение.

В юридической литературе часто используется термин «пробельность права», что обусловлено различными подходами в правопонимании. Если право является объективным социальным явлением или институтом, то оно не может быть пробельным, либо речь должна идти о пробелах позитивного права, т. е. закрепленного в законодательстве.

Пробел в законодательстве возникает в связи с правовым регулированием многообразных общественных отношений, чаще всего он обусловлен незавершенностью правотворчества. Примером может служить отсутствие нормы, предусматривающей возмещение гражданину вреда, понесенного им при спасении жизни человека. Смысл законодательства, его общие гуманные принципы указывают, что подобные отношения находятся в сфере правового регулирования, но вне области действия конкретных правовых норм. Поэтому подобные обстоятельства правомерно называть пробелом в законодательстве.

Пробел в законодательстве – это отсутствие конкретной правовой нормы в отношении фактических обстоятельств, находящихся в сфере правового регулирования, которое объективно это регулирование затрудняет.

В теории права выработаны способы преодоления пробелов законодательства. Но прежде нужно отличать действительную пробельность от мнимой. Выяснению этого обстоятельства предшествует специальный юридический анализ нормативного материала, который опирается на более глубокий учет социальных факторов общественной жизни, на результаты изучения социально-экономических и духовных потребностей общества, а также на сложившуюся юридическую практику. В результате такого анализа может оказаться, что отсутствие тех или иных нормативных актов не есть свидетельство ущербности законодательства. Если принятие конкретизирующих нормативно-правовых актов не задерживается, то речь должна идти о так называемых конструктивных пробелах, которые носят временный характер, например, ФЗ «Об образовании» предусматривает для уточнения и развития своих положений принятие подзаконных актов и Президентом РФ, и Правительством РФ, и федеральными органами исполнительной власти, и даже – нормативных актов образовательными организациями.

Действительный пробел – это отсутствие нормы права или ее части, регулирующей конкретное общественное отношение, в том случае, когда такое отношение входит в сферу правового регулирования, должно регулироваться юридическими средствами, но в целом или в какой-то части не предусмотрено или предусмотрено не полностью.

Пробел является мнимым, когда определенный вопрос, конкретная сфера общественных отношений не регулируется правом, хотя, по мнению того или иного лица, группы лиц, должны быть урегулированы нормами права. Более того, возможно, что законодатель не считает целесообразным регулирование данного вопроса правовыми средствами. В. В. Лазарев называет такую пробельность преднамеренной или «простительной»105. Например, в УК РСФСР от 1960 г. предусматривалась возможность освобождения правонарушителя от уголовной ответственности с передачей его на поруки для исправления и перевоспитания трудовым коллективом или общественной организацией, однако, законом при этом не было предусмотрено условий, правил и методов перевоспитания.

Законодатель в данном случае не посчитал возможным, да и объективно не в состоянии был подвергнуть эти отношения правовому воздействию: сколько трудовых коллективов, столько может быть и методов воздействия. А с другой стороны – каждая личность индивидуальна, и требуется своя совокупность методов для исправления и перевоспитания. Значит, это был мнимый пробел законодательства, потому что законодатель объективно не мог урегулировать нормами права все случаи жизни.

Таким образом, пробелы в законодательстве представляют собой дефекты в изложении и оформлении государственной воли. Причины пробелов законодательства различны, но в своей массе они связаны либо с недостатками в законодательной технике, неопределенностью понятий, либо с ошибками в расположении норм и повышением требований к конкретной определенности элементов нормы права.

Однако многие ситуации отсутствия норм права не свидетельствуют о действительной пробельности законодательства. К их числу следует отнести:

а) если законодатель не считает нужным регулировать данные отношения правовыми средствами;

б) если вид общественного отношения урегулирован правом, но недостаточно конкретно, и имеются лишь общие нормы;

в) если законодатель прямо или косвенно управомочивает правоприменителя на конкретизацию существующих правил или дозволяет ему принять решение в соответствии с собственным усмотрением.

В юридической литературе различаются первоначальная и последующая пробельность законодательства.

Первоначальная пробельность обуславливается тем, что законодатель не смог охватить формулировками нормативного акта всех жизненных ситуаций, требующих правового регулирования, допустил недостатки в конструировании той или иной правовой нормы.

Единственным способом восполнения пробелов в праве является правотворчество, то есть принятие компетентным государственным органом недостающей правовой нормы. Однако для принятия такого решения необходимы следующие условия:

признание наличия пробела не должно противоречить политике государства, как ее общей направленности, так и в данной конкретной области общественных отношений;

общественные отношения должны достичь определенной зрелости, обстоятельства возникновения пробела должны быть тщательно проверены;

общенародная воля в данном вопросе должна быть достаточно определенно выражена (в ходе изучения общественного мнения).

Пока пробел в законодательстве не ликвидирован правотворческим органом, возникает необходимость временного его преодоления в процессе правоприменительной деятельности. Именно преодоления, а не восполнения пробела. В законодательстве предусмотрено два способа временного, единичного преодоления пробелов: аналогия закона и аналогия права. В специальной юридической литературе говорится о восполнении пробелов в отраслях законодательства как материального, так и процессуального права^106.

Аналогия закона – это решение конкретного дела на основе правовой нормы, которая рассчитана на регулирование похожих общественных отношений, близких по своему значению или характеру.

Аналогия права — решение конкретного дела исходя из принципов права в целом, конкретной отрасли или института права и в том случае, если это прямо разрешено законом. Применение аналогии недопустимо в уголовном или административном праве. Это обусловлено тем, что представление о «сходстве» или «несходстве» у должностных лиц может быть различно, выводы, к которым они могут прийти на основе принципов права или принципов отдельной отрасли права, могут существенно различаться. Поэтому создается опасность произвола, могущая привести к нарушению прав человека, как это было в отечественной правоприменительной практике до 1958 г., когда в Уголовном кодексе имелась ст. 17, предусматривавшая возможность использования аналогии при расследовании и разрешении уголовных дел. В настоящее время привлечение граждан к уголовной и административной ответственности в порядке аналогии является неприемлемым.

Иначе этот вопрос решается в гражданском и гражданско-процессуальном праве. Статья 6 ГК РФ закрепляет положение о том, что в случаях, когда отношения прямо не урегулированы гражданским законодательством или соглашением сторон и отсутствует применимый к ним обычай делового оборота, к таким отношениям, если это не противоречит их существу, применяется гражданское законодательство, регулирующее сходные отношения (аналогия закона).

При невозможности использования аналогии закона обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости.

Отказ в рассмотрении имущественного спора, прекращение гражданского дела за отсутствием соответствующей нормы противоречило бы задачам охраны прав и законных интересов граждан и организаций. Если между ними возник спор, то они вправе требовать, чтобы их имущественные интересы получили законную оценку со стороны компетентного государственного органа.

Чтобы правильно применять аналогию закона и права, необходимо соблюдение следующих условий: а) общественные отношения, к которым необходимо применить норму или общий принцип права, должны находиться в сфере правового регулирования и быть хотя бы в общей форме урегулированы правом; б) недопустимость применения аналогии по мотиву из-за незнания действующих законов или из-за сознательного стремления обойти закон;

в) необходим тщательный анализ законодательства, в результате которого может быть решен вопрос о применении аналогии закона или права; при этом сходство общественных отношений должно быть в существенном, а расхождение – в деталях; г) необходимо мотивированное объяснение причин применения к данным отношениям аналогии права или закона.

Особым вариантом применения аналогии является субсидиарное применение закона, обусловленное системностью отраслей права и особенностями законодательной техники. Речь идет о применении правовых норм одного института или отрасли права к отношениям, регулируемым другим институтом или иной отраслью права. Например, в ст. 255 ГК РФ определено, что к договору мены применяются правила, содержащиеся в ст. 237–241 того же Кодекса, то есть нормы института купли-продажи; или, в ст. 5 Семейного кодекса РФ говорится о применении семейного и гражданского законодательства к семейным отношениям.

При субсидиарном применении нормы права устанавливается двойное сходство: в общественных отношениях и в методах правового регулирования. Поэтому субсидиарное применение – это аналогия закона, но уже более высокого уровня^107.

В большинстве работ по данной проблеме указываются два способа преодоления пробельности законодательства и единственный способ восполнения такой пробельности – издание недостающей нормы права. Однако О. А. Калякин считает одним из способов восполнения пробелов в праве аутентичное толкование, которое представляет собой разъяснение норм права, даваемое органом, издавшим их. Он полагает, что такое толкование представляет собой как отдельную форму официального толкования, так и разновидность правотворческой деятельности, а также процесса реализации правовых норм^108.

Такой подход в принципе неприемлем, потому что толкование норм права, в том числе и аутентичное, не создает новой нормы права, а значит, и не может восполнить пробел в законодательстве. Интерпретацию действующей нормы права нельзя признать восполнением пробела в законодательстве еще и потому, что в таком толковании отсутствует правотворческая процедура.

2. Юридические коллизии, их виды и способы разрешения

При выборе и анализе нормы права на стадии установления юридической стороны дела иногда выясняется, что данный случай регулируется несколькими нормами, которые не совпадают или даже противоречат друг другу по своему содержанию. Расхождения или противоречия между отдельными нормативными правовыми актами, регулирующими одни и те же либо смежные общественные отношения, а также противоречия, возникающие в процессе правоприменения, называются юридическими коллизиями.

Вопрос о юридических коллизиях теоретически разработан Ю. А. Тихомировым^109 и А. Ю. Буяковым^110. Суть их изысканий сводится к следующему. Во-первых, юридические коллизии мешают слаженной работе правовой системы, нередко ущемляют права граждан, наносят вред состоянию законности и правопорядка, отрицательно сказываются на эффективности правового регулирования в обществе, создают неудобство в правоприменительной практике, затрудняют пользование законодательством рядовым гражданам, культивируют правовой нигилизм. Во-вторых, причины юридических коллизий разные. Одни из них возникают и существуют внутри самой правовой системы (внутрисистемные), а другие – внесистемные – привносятся извне. Одни коллизии носят субъективный характер, другие возникают в силу объективных причин.

Объективные причины порождаются самой правовой действительностью. Например, противоречивость, динамизм и изменчивость предмета правового регулирования, т. е. самих общественных отношений, их скачкообразное развитие; отставание законодательной деятельности, не поспевающей за развитием общественных отношений; несовпадение и подвижность границ между правовой и неправовой сферами также порождают правовые коллизии. Таким образом, объективные причины указывают на то, что юридические коллизии неизбежны и естественны. Познавая их, законодатель принимает меры к совершенствованию законодательства. Например, если законодатель не поспевает за потребностями практики, он может делегировать на определенный срок свое право на издание правовых норм другому органу для совершенствования регулирования правовых отношений.

К субъективным причинам коллизий относятся такие, которые зависят от воли и сознания людей (политиков, законодателей, представителей власти). Такими причинами являются: низкое качество законов, пробелы в праве, отсутствие должной правовой культуры, правовой нигилизм и идеализм и др.

В-третьих, в отечественной практике правового регулирования, преимущественно в прошлые годы, были распространены коллизии между законами и подзаконными актами. Основания для их разрешения нормативно закреплены в Конституции РФ. Так, согласно ст. 4 ч. 2, ст. 90 ч. 3, ст. 115 ч. 1, 2, ст. 120 ч. 2 законы обладают верховенством и высшей юридической силой, и такие коллизии разрешаются в пользу законов.

Коллизии между Конституцией и законами либо иными актами разрешаются в пользу Конституции, так как в ст. 15 Конституции говорится, что Конституция РФ имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории РФ.

В ч. 3 ст. 76 Конституции установлено, что федеральные законы (ФЗ) не могут противоречить федеральным конституционным законам (ФКЗ), поэтому коллизии между ФЗ и ФКЗ будут разрешаться в пользу последних. Положения общефедеральной Конституции действуют и в случае несоответствия Конституции РФ статьям Федеративного договора (разд. 2, ст. 1, п. 4 Конституции РФ). При возникновении коллизий между общефедеральными актами и актами субъектов РФ, в том числе между конституциями, приоритет имеют общефедеральные. В-четвертых, при обнаружении коллизий на уровне практического правоприменения руководствуются следующими правилами: а) если противоречат друг другу акты одного и того же органа, но изданные в разное время, то применяется последний по принципу, предложенному еще римскими юристами: позже изданный закон отменяет предыдущий во всем том, в чем он с ним расходится; б) при одновременном издании коллизионных актов, но разными органами, за основу берется принцип иерархии нормативных актов, то есть применяется акт, обладающий более высокой юридической силой: закон и указ, указ и постановление правительства, постановление правительства и акт отраслевого министерства; в) в случае расхождения общего и специального акта одного уровня (коллизии по горизонтали) применяется специальный; разного уровня (коллизии по вертикали) – общий. Подобные нормы иногда называют конкурирующими. Например, в Конституции РФ есть норма о несменяемости судей Конституционного Суда, а в самом законе «О Конституционном Суде РФ» установлен двенадцатилетний срок полномочий судьи, поэтому действует последний.

Способами разрешения коллизий являются: 1) толкование норм права; 2) принятие нового и отмена старого нормативного правового акта; 3) внесение изменений или уточнений в действующие нормативные правовые акты; 4) судебное и административное рассмотрение вопроса о противоречиях в нормативных правовых актах; 5) кодификация законодательства; 6) конституционное правосудие. Некоторые из указанных способов применяют одновременно. Способом устранения конфликта является предусмотренное Конституцией РФ право Президента РФ приостанавливать действия актов органов исполнительной власти субъектов РФ до решения вопроса соответствующим судом, если они противоречат Конституции РФ, федеральным законам, международным обязательствам России или нарушают права и свободы человека (ст. 85, ч. 2 Конституции РФ).

Глава 4

Правомерное поведение, правонарушение и юридическая ответственность в государственно-правовом регулировании

§ 1. Понятие правомерного поведения и его виды

О характере действий человека в сфере правового регулирования, о месте личности в обществе можно судить по ее отношению к праву, к социально-правовой действительности, т. е. в зависимости от уровня правосознания личности. Такое отношение может выражаться вербально и практически.

Вербальное выражение предполагает различные высказывания, суждения и оценки, которые дают представление о внутреннем состоянии индивида.

Реальная, или практическая, форма выражения отношения индивида к праву предполагает определенные действия. Характер этих действий определяется исходя из оценок, зафиксированных в правовых нормах как правомерные или противоправные поступки.

Коренные различия, лежащие в основе этих двух форм поведения, требуют специального рассмотрения как правомерного, так и противоправного поведения.

Теоретические исследования проблемы правомерного поведения уходят в глубокую древность. Их можно найти в трудах древнегреческих философов Платона, Аристотеля, Эпикура; римских юристов Гая, Юстиниана, Ульпиана; ученых эпохи Средневековья Томаса Гоббса, Джона Локка; немецких философов Нового времени Эммануила Канта, Георга Вильгельма Фридриха Гегеля, Людвига Фейербаха и других исследователей.

Научное исследование различных видов и форм правомерного поведения необходимо для того, чтобы повысить эффективность действия права, упрочить его роль в жизни общества. Вопросами правомерного поведения в той или иной связи занимались различные ученые. Эти вопросы освещаются в работах С. А. Комарова^111, В. Н. Кудрявцева^112, В. В. Оксамытного^113, В. Н. Хропанюка^114 и других авторов. Но наибольший вклад в разработку данных теоретических вопросов внес В. В. Оксамытный, который первым провел монографическое исследование общетеоретических аспектов правомерного поведения^115, а в 1990 г. по данной проблеме защитил докторскую диссертацию^116.

В связи с демократизацией всех сторон общественной жизни, в особенности после принятия Конституции РФ 1993 г., рамки правомерного поведения значительно расширились. Данное обстоятельство повысило интерес ученых-юристов к исследованию проблем правомерного поведения, и сейчас практически в каждом учебнике по теории государства и права имеется параграф, посвященный этим вопросам. Однако, как и другие понятия, правомерное поведение рассматривается автономно, в отрыве от системообразующего понятия государственно-правового регулирования общественных отношений.

1. Понятие правомерного поведения

Понятие правомерного поведения играет важную познавательную и оценочную роль в уяснении механизма правового регулирования и определении эффективности воздействия права на общественные отношения. Нередко данные вопросы освещаются в комплексе с вопросами правонарушения и юридической ответственности, что, на наш взгляд, является оправданным приемом изложения учебного материала, так как внутренние взаимосвязи этих явлений очевидны.

Понятие правомерного поведения находится в ряду таких понятий, как поведение нравственное, политическое, эстетическое, профессиональное и др.

Моральные соображения нередко выступают в качестве мотивов правомерного поведения. Поэтому его природу можно раскрывать и с помощью нравственных оценок в категориях справедливости, добра и зла, долга и чести.

Право и нравственность – понятия пересекающиеся. Поэтому многие положения нравственности нашли отражение в Конституции РФ как в отношении граждан, так и в отношении должностных лиц – работников органов государственной власти и управления. Так, согласно ст. 2 Конституции РФ человек, его права и свободы объявляются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защита являются обязанностью государства. И в этом смысле правомерное поведение представляет собой социально полезную деятельность, направленную на удовлетворение государственных, общественных и личных интересов, ценностей и целей. Ведь права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции РФ).

Различия правовых и нравственных оценок правомерного поведения базируются на его разновидностях, связанных с такими сферами общественных отношений, применительно к которым оценки с позиций добра и зла, характерные для морали, мало или редко применимы в сфере правового регулирования. Например, технико-юридические правила, определяющие форму документов, сроки движения дел, структуру государственных органов, компетенцию должностных лиц и т. п., не имеют нравственных оценок.

Важнейшую роль при оценке правомерного и нравственного поведения играет категория справедливости. Например, принцип справедливости находит свое выражение в ряде норм процессуального права. Но справедливость реализуется не только в нормах права, но и в правоприменительной практике. Правоохранительным органам, осуществляющим применение права, разрешено только то, что прямо предписано нормами права.

Поскольку право и нравственность – понятия пересекающиеся, то между правомерностью и нравственностью возможен конфликт. Например, защита жизни, здоровья или чести другого человека является поступком нравственным, одобряемым моралью. Но в каждом конкретном случае подобные действия могут быть связаны не только с необходимой обороной, исключающей уголовную ответственность, но и с превышением пределов необходимой обороны, представляющим собой преступление.

В некоторых случаях требования справедливости являются компонентом диспозитивных норм, допускающих определенное усмотрение должностных лиц или органов, применяющих нормы права. Здесь для правильного применения правовых предписаний требуется и моральная оценка ситуации. Например, судья назначает наказание ниже низшего предела ввиду того, что подсудимый деятельно раскаялся в совершенном преступлении и оказал содействие в процессе предварительного расследования.

Таким образом, сопоставление правовых и моральных ценностей в правоприменительной деятельности неизбежно. Важно только, чтобы при этом не происходило их искажения и чтобы это сопоставление осуществлялось на основе закона. А при расхождении моральных и правовых оценок и предписаний нужно решать дело по закону. В рамках же закона должны приниматься все меры к тому, чтобы решение и по правовым, и по своим нравственным качествам было максимально справедливым.

Природа правомерного поведения имеет социальные корни, вытекает из общественной сущности человека. Общество представляет собой совокупность индивидов, имеющих друг с другом разнообразные отношения или связи, многие из которых урегулированы нормами права, реализация их предписаний и составляет правомерное поведение. После субъективации правовых предписаний объективного права возникают правоотношения с субъективными правами и юридическими обязанностями их субъектов. Они-то и определяют содержание правомерного поведения. Так, с одной стороны, правомерное поведение складывается из реализации четырех видов правомочий: права на собственные фактические действия, обусловленные правовыми стимулами, содержащимися в норме права; права на принятие юридических действий и решений; права требовать от другой стороны исполнения обязанности и права притязания. С другой стороны, правомерное поведение определяется необходимостью обязанного лица реагировать на обращенные к нему законные требования управомоченного лица и совершать определенные действия или воздерживаться от них, а также нести ответственность за неисполнение этих требований. И, наконец, поведение обязанного лица будет правомерным, если оно не будет препятствовать своему контрагенту пользоваться тем благом, на которое он имеет право.

В правомерном поведении реализуется свобода человеческого общения, удовлетворение разнообразных интересов личности.

Социальная роль правомерного поведения определяется его источниками и предназначением, а также последствиями для общества и личности. В любом случае правомерное поведение предстает как полезное для общественных отношений, так как в нем находят свое опосредованное выражение воля и интересы большинства общества и оно содействует гармоничному развитию личности. Это поведение большей частью потому и осуществляется в соответствии с правовыми предписаниями, что последние способствуют достижению целей, стоящих перед самими участниками общественных отношений, удовлетворяют мотивам и ценностным ориентациям, которыми эти участники руководствуются.

В зависимости от ряда конкретных обстоятельств правомерное поведение может быть привычным, желаемым, должным или вынужденным. Следовательно, социальная роль правомерного поведения тесно связана с социальной ролью самого права. Но для оценки социальных функций правомерного поведения необходимо учитывать его связь с категориями возможности и необходимости тех или иных видов и форм человеческой активности в конкретных исторических условиях.

Возможность правомерного поведения обусловлена его связью с категорией «возможность», а она проявляется в том, что государство может признать правомерным и гарантировать защиту лишь такого поведения, которое бы было объективно возможно при конкретных материальных, политических, социальных и других исторических условиях.

Общественная необходимость правомерного поведения проявляется в установлении и выполнении соответствующих обязанностей. Например, установление, назначение и выплата пенсий. Общественная необходимость правомерного поведения реализуется не только через выполнение обязанностей, но и путем осуществления соответствующих прав (например, реализация права на отдых и охрану здоровья, на образование и социальное обеспечение, на участие в управлении государством и др.).

Желательность правомерного поведения предполагает необходимость его для населения страны в целом, но необязательность для конкретного лица. Например, в современной демографической ситуации для общества и государства желательно, чтобы больше рождалось детей, но это не обязательно для субъектов брачно-семейных отношений; для общества желательно частое появление произведений художественного творчества, но эта частота не обязательна для их авторов; для государства и общества желательна конструктивная критика недостатков в управлении обществом, обжалование в суд незаконных действий государственных органов и должностных лиц, а для индивидов это не является обязанностью. Данное свойство правомерного поведения обусловлено диспозитивными нормами, предоставляющими субъектам права возможность реализовывать правовые предписания для удовлетворения своих законных интересов.

Наконец, связь указанных категорий с правомерным поведением проявляется в социально допустимом поведении (все, что не запрещено законом, то разрешено). Допустимое поведение осуществляется в интересах конкретного субъекта права, но не всегда отвечает интересам общества и государства. Например, частая регистрация и расторжение брака, игнорирование выборов нельзя назвать полезными для общества и государства поступками, но они допустимы, так как соответствуют интересам лица и не наносят вред государству и обществу. Поэтому суждения об общественной полезности правомерного поведения и его соответствии социально полезным целям, содержащиеся в юридической литературе, нуждаются в корректировке. Правомерное поведение представляет собой преимущественно общественно полезное явление и считается объективной предпосылкой нормального функционирования гражданского общества. Оно определяется как общественно-необходимое и преимущественно полезное, желательное или допустимое поведение граждан и коллективов, гарантируемое и охраняемое государством и состоящее в реализации предписаний норм права.

Правомерное поведение – это деяния (действия или бездействия), т. е. такая деятельность человека в сфере социального действия права, которая основана на сознательном выполнении его предписаний. Конкретные поступки в рамках права основываются на различной степени активности: соблюдение правовых требований, исполнение норм права, использование правовых норм по своему усмотрению. Правомерное поведение характеризуется формами реализации норм права в результате самостоятельных и осознанных деяний индивида, его активного или пассивного поведения.

Правомерное поведение в правовом регулировании является связующим звеном между правовой нормой и тем социальным эффектом, на достижение которого рассчитана данная норма. Правомерное поведение – это деяния субъектов, соответствующие нормам права.

Во-первых, это поведение соответствуют нормам права (это формальный аспект). Во-вторых, это поведение социально значимое, не противоречит общественным интересам и целям (это содержательный аспект). В-третьих, это осознанное поведение (субъективная сторона).

В юридической литературе к основным чертам правомерного поведения нередко относят его общественную полезность и массовость, добровольность и сознательность, убежденность и ответственность личности в своих действиях, а также активность в выполнении обусловленных правом действий. Как уже отмечалось, общественная полезность правомерного поведения имеет место не всегда. Поэтому данный признак нельзя относить ко всему правомерному поведению. Социальная ценность правомерного поведения проявляется в том, что оно составляет органическую часть цивилизованного поведения, которое включает терпимость, ответственность и порядочность.

Расширение рамок правомерного поведения вызывает необходимость принятия дополнительных усилий по его юридической регламентации, предполагающей единство субъективных юридических прав одного лица и правовых обязанностей других лиц. Признание поступка юридически правомерным предполагает его обеспеченность государством. С признанием правомерности соответствующего поведения связано его право на защиту.

Некоторые авторы по аналогии с правонарушением выделяют структуру или состав правомерного поведения, состоящий из субъекта, объекта, объективной стороны и субъективной стороны. Если определение состава правонарушения необходимо для его юридической квалификации, выбора меры наказания правонарушителя, то в раскрытии понятия правомерного поведения этот аспект практически ничего не дает.

2. Виды правомерного поведения

Правомерное поведение в общественной жизни проявляется весьма многообразно, в связи с чем возникает необходимость его классификации. Еще в XIX в. видный русский юрист С. А. Муромцев различал поведение «идеально правомерное» как действие, совершенное «искренним образом», и «внешнее правомерное поведение, принуждаемое правом».

В. В. Оксамытный и другие авторы классифицируют правомерное поведение в зависимости от отраслей права, нормы которых его регламентируют. Кроме того, ими дается классификация данного понятия и в зависимости от степени активности процесса вовлечения личности в правовое регулирование. По данному критерию правомерное поведение подразделяется на: социально-активное, привычное, конформистское и маргинальное.

Социально-активное – это поведение основано на убеждении в необходимости и целесообразности правомерного поведения. В этом случае субъект действует не из-за поощрения или страха перед наказанием, а на основе высокоразвитого правосознания и правовой культуры. Такое поведение наиболее социально значимо, так как связано с реализацией не только личного, но и общественного интереса, с борьбой за реальное утверждение в жизни принципов права, законности, порядка.

Привычное – это поведение, основанное на соблюдении норм права в силу привычки, которая возникает в результате многократного повторения действий, совершаемых в известной обстановке. Субъект, как известно, выбирает наиболее целесообразный и практически оправданный вариант поведения и действует избирательно. Используя метод «проб и ошибок», он лишь вначале обдумывает свои поступки, а в дальнейшем быстро привыкает повторять именно те действия, за которыми следует устраивающий его результат.

Позитивные действия, в основе которых лежит исполнение нормативных предписаний, требуют проявления инициативы, творчества, деятельной активности личности, а эти черты правомерного поведения далеко не всегда достигаются формированием привычки к исполнению правовых норм. В привычке правомерного поведения имеет место определенный консерватизм, который неизбежно негативно сказывается на привычной деятельности. Например, привычка влияет на сохранение потребности в совершении определенного действия, хотя объективно такая потребность, бывает, уже исчезла. В этой связи важно знать, что консерватизм свойствен значительному числу лиц, ведущих себя правомерно.

Конформистское – это поведение, которое основано на подчинении правовым нормам без их глубокого анализа и всестороннего осознания, как следствие приспособления личности к внешним обстоятельствам. Можно сказать, что это поведение, внушаемое обществом, так как конформизм в психологии означает внушаемость.

Маргинальное поведение – это поведение, основанное на подчинении правовым нормам, но совершаемое под воздействием властного предписания и страха перед наказанием. В этом поведении отражается состояние индивида, находящееся на грани антиобщественного проявления. Но преступления не совершается, так как индивид руководствуется при этом личным расчетом и сознает «невыгодность», «нецелесообразность» общественно опасных деяний. Мотивы маргинального поведения формируются под воздействием правового ограничения, которое под угрозой возможного наказания сдерживает индивида от противоправного поведения.

В зависимости от степени социальной значимости правомерное поведение подразделяется на: необходимое (служба в армии); желательное (научное, художественное творчество); допустимое (отправление религиозных культов).

В зависимости от сфер общественной жизни, в которых реализуется поведение, можно выделить: правомерное поведение в экономической сфере, правомерной поведение в политической сфере, правомерное поведение в культурной сфере и т. п.

По отраслевой принадлежности правовое поведение можно классифицировать на: конституционное правомерное поведение, административное правомерное поведение, гражданское правомерное поведение и т. д.

§ 2. Понятие правонарушения, его состав и отграничение от смежных понятий

Понятие правонарушения характеризуется рядом его формальных признаков, которые отличают его от других нарушений социальных норм или правил поведения. Оно является антиподом, противоположностью правомерного поведения. Природа правонарушения, как и правомерного поведения, имеет социальный характер, но со знаком минус. Причины правонарушений заложены в аномалиях общественной жизни и в несовершенстве самого человека, в его негативных социальных установках, деформациях правосознания, низком уровне правовой культуры в целом.

В числе причин правонарушений исследователи называют: экономические, политические, социальные и нравственные. На уровень неправомерного поведения в обществе определенное влияние оказывают биологически и психофизиологически обусловленные особенности человека.

Изучением причин и условий правонарушений в обществе занимается специальная юридическая наука – криминология.

Правонарушение – это виновное, противоправное деяние вменяемого лица, причиняющего вред другим лицам, обществу, государству и влекущее юридическую ответственность.

Во-первых, это – деяние (действие или бездействие), в котором проявляется общественно вредное поведение. Правонарушением не могут быть мысли, чувства, помыслы, так как они не регулируются нормами права. Они – область сознания и, пока не материализуются, не могут являться объектом правового регулирования.

Во-вторых, деяние носит противоправный характер, противоречит субъективированным предписаниям норм права и направлено против тех общественных отношений, которые регулируются и охраняются нормами права. В результате такого поведения причиняется вред обществу, государству, гражданам.

В-третьих, правонарушением является не любое деяние, а только виновное поведение субъектов права. Вина как признак правонарушения есть психическое отношение правонарушителя к своему противоправному поведению.

В-четвертых, деяние является юридически наказуемым, за его совершение предусмотрена юридическая ответственность.

Правонарушение, как и любое другое явление правовой действительности, обладает структурной характеристикой, которая именуется его составом.

Состав правонарушения образуют следующие элементы:

1) объект правонарушения, им всегда являются определенные общественные отношения (между людьми и людьми к объектам материального мира), регулируемые и охраняемые правом;

2) объективная сторона правонарушения – это деяние (действие или бездействие), т. е. собственно общественно вредное и противоправное поведение, его материальные воплощения и последствия;

3) субъект правонарушения, в качестве которого могут выступать физические лица и организации (юридические лица); субъект правонарушения характеризуется правовым статусом: для юридических лиц – правосубъектностью; для физических лиц – возрастом, вменяемостью, профессией, гражданством и т. п.;

4) субъективная сторона правонарушения выражается в субъективном отношении лица к совершенному правонарушению; в зависимости от отношения лица к совершенному деянию субъективная сторона характеризуется виной, которая проявляется в двух формах. Различают умышленную вину и неосторожность.

Умысел имеет место тогда, когда лицо, совершающее правонарушение, предвидит и желает наступления общественно вредных последствий своего поведения, когда его не сдерживают правовые ограничения, содержащиеся в правовых предписаниях.

Неосторожность как форма вины бывает в виде самонадеянности и небрежности.

Самонадеянность имеет место, когда лицо предвидит общественно вредные последствия своего поведения, но легкомысленно рассчитывает на возможность избежать их. При небрежности лицо не предвидит общественно вредных последствий своего поведения, но могло и должно было их предвидеть.

Правонарушение имеет место только при наличии всех четырех элементов состава. Составы правонарушения в зависимости от характеристики его объективной стороны подразделяются на материальные и формальные. Для материальных составов характерны изменения в окружающей среде. Деяние этого состава правонарушения характеризуется причинением материального вреда (телесные повреждения у потерпевшего, повреждение или уничтожение имущества и т. п.). Причем между деянием и вредными последствиями должна быть обязательно прямая причинно-следственная связь. Объективная сторона формальных составов правонарушения либо выражена вербально или не имеет вредных последствий (например, призывы к совершению террористических актов или нарушения в помещении техники пожарной безопасности).

В элементах состава правонарушения находят свое отражение его объективные и субъективные признаки. Объективными признаками называют те свойства правонарушения, которые существуют в объективной действительности или проявляются в ней. Субъективными признаками называют свойства правонарушителя и его отношение к правонарушению и его последствиям.

Признаки правонарушений могут быть основой для их классификации. Так, общественная вредность деяния как признак правонарушения позволяет их разделить на две большие группы: на преступления и проступки. Преступления имеют место тогда, когда общественная вредность деяния проявляется в виде общественной опасности, т. е. выражает крайнюю степень вреда. Все другие правонарушения являются противоправными проступками.

Другой формальный признак правонарушения – противоправность деяния – позволяет преступления и противоправные проступки классифицировать по отраслевому признаку на уголовно-правовые правонарушения (преступления), гражданско-правовые, административно-правовые, трудовые и т. п. проступки. Во внутриотраслевой классификации правонарушения подразделяются в зависимости от объекта, т. е. от тех общественных отношений, которым причиняется вред вследствие нарушения правовых предписаний, регулирующих и охраняющих эти отношения.

Отграничение правонарушения от смежных понятий

Человеческое поведение в виде деяний представлено не только в виде правомерного поведения и правонарушения, но и злоупотребления правом, а также противоправного поведения недееспособного лица. И то и другое имеет сходство с правонарушением.

Злоупотребление правом, как и правонарушение, носит общественно вредный характер (употребление права во зло), т. е. управомоченный субъект, реализуя предоставленное ему законом правомочие, наносит какой-либо ущерб другим лицам или обществу в целом.

Противоправное поведение недееспособного лица сходно с правонарушением уже по двум объективным признакам: наносит вред конкретным общественным отношениям и противоречит правовым предписаниям.

Эти два феномена достаточно часто встречаются в процессе правового регулирования, а потому возникает необходимость их более детального рассмотрения.

Что касается противоправного поведения недееспособного лица, то здесь все просто: при наличии объективных признаков правонарушения отсутствуют субъективные признаки. Нет субъекта правонарушения (лицо является недееспособным) и его субъективной стороны.

Со злоупотреблением правом все сложнее. Так, многие авторы злоупотребление правом трактуют в качестве правонарушения. Другие авторы с таким подходом не вполне согласны, утверждая, что в данном случае не нарушаются юридические запреты^117. Например, реализуется субъективное право на заключение сделки или реализуется притязание на обращение в суд. Правовые предписания не нарушаются, а вред контрагенту субъекта данного права объективно может быть нанесен. Однако согласно п. 2 ст. 10 ГК РФ суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права, например, признать сделку недействительной или отказать лицу в заявленном притязании. Поэтому принято считать, что область применения данной нормы – исключительно судебная.

В германском праве употребляется термин «шика́на», который означает злоупотребление правом, состоящее в использовании своего субъективного права, данного в силу закона или договора, с целью причинить вред другому лицу в иной форме, например преследование цели обогащения либо сбережения своих средств за счет другого лица. Шикана закреплена в п. 1 ст. 10 ГК РФ практически дословно: «Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом)».

В следующем абзаце п. 1 ст. 10 ГК РФ находим еще две формы злоупотребления правом: «Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке».

Пунктом 3 ст. 10 ГК РФ закреплена презумпция разумности и добросовестности действий субъектов гражданского права. Кроме того, законодатель запрещает злоупотребление правом в иных формах.

В проведенных исследованиях по данному вопросу выделяют злоупотребление материальным и процессуальным правом, а также его следующие формы: заведомо или очевидно недобросовестное поведение субъекта права; действия в обход закона (императивных норм); двойное требование по одному обязательству; злоупотребление правом в виде бездействия; распоряжение правом с незаконной целью; распоряжение правом незаконными средствами.

Заведомо или очевидно недобросовестное поведение субъекта права можно проиллюстрировать примером из арендных отношений. Лицо взяло в аренду участок земли. Использует по назначению – сажает, удобряет, пашет, собирает – но так, что портится плодородный слой земли, усиливается эрозия почвы и т. д. – от тех же удобрений. Налицо злоупотребление правом. Но преследуется не вред, а получение прибыли. Однако вред такой деятельностью объективно наносится. Поэтому и имеет место «заведомо или очевидно недобросовестное поведение субъекта права», но установить его можно только при судебном разбирательстве.

На первый взгляд кажется, что в ст. 10 ГК РФ содержатся прямые запреты, за нарушение которых законодательством должны быть предусмотрены соответствующие санкции, и злоупотребление правом в указанных формах является правонарушением. Однако нужно иметь в виду, что злоупотребление правом имеет место в рамках реализации субъективного права, которое зависит исключительно от воли субъекта общественного отношения. В его поведении нет противоправности, а значит, и правонарушения. За злоупотребление правом не предусмотрена санкция. Максимально, что возможно в ситуациях злоупотребления правом, – это предписания субъекту со стороны компетентных органов о прекращении злоупотребления правом, отказ в ходатайствах, признание недействительными заключенных сделок и т. п., что не является юридической ответственностью.

Несмотря на то, что неразумное и недобросовестное поведение приравнивается законом к злоупотреблению правом, такое поведение и другие формы злоупотребления правом не могут признаваться правонарушениями, так как во всех случаях реализуется субъективное право и в актах реализации права отсутствует свойство противоправности.

§ 3. Понятие и виды юридической ответственности

1. Понятие и принципы юридической ответственности

Юридическая ответственность является сложным социально-правовым явлением, а его понятие в юридической литературе излагается по-разному.

Как и другие правовые понятия динамики права, понятие юридической ответственности исследуется в отрыве от понятия правового регулирования общественных отношений. Одни авторы юридическую ответственность отождествляют с применением мер государственного принуждения к правонарушителям, другие – с санкцией правовой нормы, третьи связывают юридическую ответственность с ответными мерами государства на совершенное правонарушение. Работ по данной проблематике не так много и в прошлом^118, и в новейшей истории развития юридической науки^119.

В 60–70 гг. прошлого века при исследовании проблем ответственности выявился тупиковый путь семантических изысканий, основанных на чтении толковых словарей и на размышлениях о разных значениях слова «ответственность». В итоге появилось понятие позитивной юридической ответственности^120. Основательная критика семантического подхода в исследовании понятия юридической ответственности изложена О. Э. Лейстом в коллективном учебном пособии^121.

Нам представляется, что исследование понятия юридической ответственности необходимо осуществлять с использованием следующих критериев. Во-первых, государство обладает монопольным правом на принуждение и обеспечивает функционирование правовых норм. Во-вторых, общественные отношения и правомерное поведение их субъектов находятся под защитой государства. В-третьих, в санкциях норм права содержатся ответные меры государства на совершенные правонарушения. В-четвертых, привлечение к юридической ответственности является составной частью правового регулирования общественных отношений.

С одной стороны, юридическую ответственность можно рассматривать как ответную реакцию государства, а по его уполномочию – и других субъектов – на совершенное правонарушение в виде специальных мер государственного принуждения или угрозы применения таких мер, а с другой – предусмотренная нормами права обязанность субъекта правонарушения претерпевать неблагоприятные для себя последствия таких мер.

Единственным основанием юридической ответственности является состав правонарушения, т. е. наличие объективных и субъективных признаков правонарушения, которые и обусловливают принципы юридической ответственности. К их числу относятся: ответственность только за противоправное деяние, ответственность лишь при наличии вины, принцип законности, принцип справедливости, целесообразность ответственности, неотвратимость юридической ответственности.

Принцип ответственности только за противоправное деяние означает, что никто не может быть привлечен к ответственности за мысли или намерения, если они не получили внешнее выражение, т. е. не выразились в противоправных поступках субъектов права.

Ответственность лишь при наличии вины в действиях правонарушителя означает, что само правонарушение, а следовательно, и ответственность имеют место, если действия субъекта права носили виновный характер. Без вины беспредметно говорить и о правонарушении, и о юридической ответственности. Исключение составляет объективное вменение гражданско-правовой ответственности источника повышенной опасности^122. Сама возможность несения ответственности без вины, заложенная в правовых нормах: достаточно быть источником повышенной опасности, хотя вред причинен не им.

Принцип законности предполагает, что юридическая ответственность наступает лишь в случаях невыполнения правовых предписаний, содержащихся в нормах права. Юридическая ответственность наступает в тех случаях, когда субъект права не выполняет позитивных обязываний или не соблюдает правовых запретов.

Справедливость как принцип юридической ответственности выражается в том, что мера ответственности должна быть соразмерна совершенному правонарушению, его тяжести. За одно правонарушение может быть назначено лишь одно наказание, и оно не должно унижать человеческое достоинство.

Целесообразность юридической ответственности означает соответствие избираемой в отношении правонарушителя меры государственного принуждения его социальным свойствам. Исходя из свойств личности нарушителя, его осознанного отношения к совершенному им противоправному деянию соответствующий орган государства применяет к нему индивидуальные карательные меры. Индивидуализация наказания является непременным условием его результативности.

Неотвратимость юридической ответственности предполагает, что ни одно правонарушение не должно оставаться безнаказанным. В конечном счете, эффективность правоохранительной деятельности соответствующих органов государства определяется не столько строгостью мер государственного принуждения, сколько обязательностью ответных мер государства на любое совершенное или подготавливаемое преступление либо иное правонарушение.

В зависимости от отраслевой принадлежности юридических норм, предусматривающих ответственность, различаются: уголовная, административная, гражданско-правовая и дисциплинарная ответственность.

На основе принципов юридической ответственности в отраслевых юридических науках (например, в науке уголовного права) сформировано учение о наказании.

Цель и функции юридической ответственности являются производными от государственно-правового регулирования и содействуют упорядочению общественных отношений.

Правомерное поведение соответствует цели государственно-правового регулирования. Правонарушение искажает его целевую направленность, а юридическая ответственность восстанавливает ее. При этом восстановление осуществляется по следующим направлениям, которые называются функциями юридической ответственности.

Будучи элементом государственно-правового регулирования, одним из юридических средств воздействия на регулируемые общественные отношения, юридическая ответственность обеспечивает нормальное действие механизма правового регулирования, восстанавливает нарушенные права субъектов общественных отношений. В этом и проявляется обеспечительная функция юридической ответственности.

Возникшие в процессе государственно-правового регулирования правоотношения и правомерное поведение их субъектов находятся под охраной государства, которое обязано всякий раз вмешиваться и реагировать на правонарушения. В данном случае проявляется охранительная функция юридической ответственности.

Правонарушитель, привлеченный к юридической ответственности, обязан подчиниться мерам воздействия со стороны государства и претерпевать различного рода лишения, страдания и прочие неудобства. В этом состоит штрафная или карательная функция юридической ответственности.

В процессе юридической ответственности потерпевшему возвращается похищенное имущество, возмещается причиненный ущерб, компенсируется моральный вред. Данное направление юридической ответственности называется ее восстановительной или компенсационной функцией.

В литературе выделяют также частнопревентивную, общепревентивную и воспитательную функции юридической ответственности.

Частнопревентивная функция юридической ответственности заключается в том, что она предупреждает правонарушителя о недопустимости совершения правонарушений в будущем и претерпевания им различного рода лишений.

Общепревентивная функция юридической ответственности проявляется в предупреждении иных субъектов о недопустимости совершения правонарушений.

Воспитательная функция юридической ответственности заключается в формировании у субъектов общественных отношений мотива на правомерное поведение.

2. Механизм юридической ответственности

Для уяснения механизма юридической ответственности необходимо представить ее в виде правоохранительного отношения, в котором государство в лице его компетентных органов выступает как управомоченная сторона, а правонарушитель – как обязанная. Управомоченная сторона принимает меры государственного принуждения, а обязанная сторона претерпевает неблагоприятные последствия принятия таких мер, испытывает определенные лишения и страдания. В свою очередь правонарушитель тоже выступает в качестве управомоченного лица и имеет право на защиту, на справедливое рассмотрение своего дела, на обеспечение человеческого достоинства, а государство выступает в качестве обязанного лица и должно создать необходимые условия для реализации указанных прав.

Механизм юридической ответственности зависит от ее вида и структуры. Например, уголовная ответственность определяется мерами уголовного наказания, которые предусмотрены в санкциях соответствующих уголовно-правовых норм. В структурном плане механизм уголовной ответственности имеет две группы мер: меры привлечения к уголовной ответственности, предусмотренные нормами уголовно-процессуального права, и меры применения уголовного наказания, предусмотренные нормами уголовно-исполнительного права.

Механизм административной ответственности тоже имеет две группы мер: меры привлечения к административной ответственности и меры административного наказания.

Аналогично обстоит дело и с гражданско-правовой ответственностью. Привлечение к такой ответственности и непосредственная реализация гражданско-правовых санкций регламентируются нормами гражданско-процессуального и арбитражно-процессуального права. Причем привлечение к гражданско-правовой ответственности облекается в процессуальную форму искового и неискового производства, а механизм непосредственного применения мер принуждения – в форму исполнительного производства.

Механизм дисциплинарной ответственности имеет такую же схему, что и предыдущие. Привлечение к дисциплинарной ответственности тоже имеет определенную процедуру, оно сопровождается составлением соответствующих актов и проведением служебного расследования, в процессе которого осуществляются опросы правонарушителя и очевидцев, получение у них объяснений и заявлений. При установлении вины лица, привлекаемого к ответственности, служебное расследование завершается подготовкой заключения с предложением о мерах дисциплинарного взыскания. Дисциплинарное взыскание может быть выражено как в письменной, так и в устной форме. Но в любом случае правонарушитель испытывает на себе моральные, материальные и некоторые иные неблагоприятные последствия.

Мера юридической ответственности всегда обусловлена нормами права и конкретизирована в индивидуальном правовом акте государственного органа (приговоре, решении, постановлении, определении, приказе) или устном сообщении должностного лица.

3. Виды юридической ответственности

Классификация юридической ответственности осуществляется в зависимости от характера правонарушения. В частности, выделяют: уголовную ответственность (наступает исключительно за преступления по решению суда), административную (наступает за административные проступки, нарушающие общественный порядок или совершенные в сфере государственного управления), гражданскую (наступает за гражданские правонарушения), дисциплинарную (наступает за нарушение трудовой, учебной, воинской, служебной дисциплины), материальная ответственность рассматривается в качестве разновидности гражданско-правовой ответственности (в сфере трудовых отношений возникает за вред, причиненный работником или работодателем, а также в отношении материально ответственных лиц – кассиров, кладовщиков и т. п.).

Но начиная с 60-х годов прошлого века, в научный оборот введено понятие позитивной юридической ответственности. В связи с этим юридическая ответственность делится на негативную (ретроспективную) и позитивную (проспективную). Научные споры по этому поводу не прекращаются до настоящего времени.

Под позитивной ответственностью понимается не ответственность лица за совершенное им правонарушение, а правомерное поведение лица, неуклонное, строгое и предельно инициативное осуществление лицом его обязанностей^123. Принципиальное отличие данных научных подходов состоит в отрицании возможности существования ответственности до совершения правонарушения или в признании ответственности независимо от факта совершения правонарушения. Но тогда позитивная юридическая ответственность является правомерным поведением. Происходит смешение этих двух самостоятельных понятий. И прав М. И. Байтин, когда пишет: «смешение понятий юридической (ретроспективной) и позитивной (проспективной) ответственности, ориентирующее на растворение юридической ответственности в нравственной и других видах социальной ответственности, мало что дает в научном и практическом отношении, но вносит изрядную путаницу в юриспруденцию»124.

4. Основания освобождения от юридической ответственности

Данное правовое явление означает, что начатые меры по привлечению правонарушителя к юридической ответственности прекращаются и меры воздействия к нему не применяются.

В теории освобождения от юридической ответственности существуют два подхода. Первый связывается с составом правонарушения, а точнее с исчезновением из него объективных и субъективных признаков правонарушения. Например, в момент привлечения правонарушителя к юридической ответственности его действия потеряли общественно-вредный и противоправный характер, т. е. из события правонарушения «выпадают» два его признака, а из состава правонарушения – элемент его объективной стороны. Необходимая оборона и действие непреодолимой силы тоже исключают юридическую ответственность.

Необходимая оборона – это правомерная защита личности и прав обороняющегося и других лиц, а также охраняемых законом интересов общества и государства от общественно опасного посягательства путем причинения вреда посягающему лицу.

Непреодолимая сила – непредсказуемое событие (например, стихийное бедствие, военные действия, забастовки, революции и др.), не зависящее от воли сторон, участвующих в сделке, но ведущее к невозможности исполнения договорных обязательств. Сходным с указанными обстоятельствами, исключающими юридическую ответственность, является крайняя необходимость, т. е. случаи, когда лицо для того, чтобы предотвратить ущерб своим личным интересам, интересам других лиц, общества и государства, вынужденно причиняет вред другим охраняемым интересам. В уголовном праве – это одно из обстоятельств, исключающих преступность деяния. В других отраслях права крайняя необходимость играет схожую роль. Но во всех случаях отсутствует субъективная сторона правонарушения.

Второй подход связан с принципом целесообразности юридической ответственности. Например, в момент привлечения правонарушителя к юридической ответственности он перестал быть общественно опасным лицом. Это может иметь место вследствие изменения обстановки или личности самого правонарушителя (например, у него началось тяжелое заболевание).

Таким образом, если единственным основанием юридической ответственности является состав правонарушения, то основанием освобождения от ответственности – качественные и количественные изменения в этом составе.

Глава 5

Законность и правопорядок как состояние, цель и результат государственно-правового регулирования общественных отношений

§ 1. Законность как состояние государственно-правового регулирования общественных отношений

Переход от тоталитаризма к демократическому правовому государству характеризуется существенными изменениями в юридической науке. Эти изменения коснулись и категории «законность». Изменения в сущностном содержании законности обусловлены изменениями основополагающих категорий «право» и «государство».

Чтобы уяснить суть изменений в понятии «законность», необходимо обратиться к прежнему содержанию этого понятия. Ранее эта категория называлась «социалистической законностью» и идеологически была связана с понятиями «социалистическое государство» и «социалистическое право».

Исторически законность возникла как требование государственной власти к населению соблюдать изданные ею законы. Но постепенно требование о соблюдении законов стало предъявляться и к самой власти.

Под законностью стали понимать строгое и неуклонное соблюдение закона всеми государственными органами, общественными и хозяйственными организациями, должностными лицами и гражданами^125. Некоторые авторы и в настоящее время так определяют понятие законности^126.

В других источниках интерпретировано сходное по сути определение, но как принцип законности. В обоих случаях акцент делался на исполнении законов и других нормативных правовых актов и игнорировалось их содержание, а они-то могли быть неправовыми. Неуклонное и повсеместное исполнение таких законов и приводило к нарушениям законности. Так, например, в Уголовном кодексе РСФСР 1926 г. содержалась ст. 17, предусматривавшая возможность привлечения к уголовной ответственности по аналогии. Институт аналогии являлся правовой основой проведения в стране репрессий. Формально осуществлялось неукоснительное соблюдение требований закона, а фактически – повсеместное нарушение законности.

С появлением понятия правового закона возникла необходимость уточнения и понятия законности. Так, Н. В. Витрук определяет законность как идею, требование и систему (режим) реального выражения права в законах государства, в самом законотворчестве, в подзаконном нормотворчестве^127, В. Н. Кудрявцев – как определенный режим общественной жизни, метод государственного руководства, состоящий в организации общественных отношений посредством издания и неуклонного осуществления законов и других правовых актов^128.

Еще раньше в разное время законность определялась как режим, как метод, как средство, как принцип, как способ, как орудие, как функция, как требование и обеспечение, как система организации, как форма и т. д.129, что являлось следствием исследования отдельных аспектов данной проблемы.

И в настоящее время единого понимания законности в публикациях авторов не наблюдается, но предложен некий комплексный подход к определению данного понятия, т. е. трактовка законности в трех аспектах: как принцип государственно-правовой жизни, как метод государственного руководства обществом и как режим жизни общества^130. Но при таком подходе аспектность исследования данного понятия не устраняется, а подтверждается. Более того, происходит своего рода подмена понятий. Так, под принципом законности понимается строгое и неуклонное соблюдение всеми субъектами права правовых предписаний, содержащихся в нормах права, т. е. речь идет о различных формах реализации права, о заключительном этапе правового регулирования. Законность как метод государственного руководства обществом означает не что иное, как воздействие с помощью правовых предписаний – тех дозволений, позитивных обязываний и юридических запретов на сознание и волю субъектов общественных отношений. Управляющее воздействие на общество в данном случае осуществляется с помощью способов правового регулирования. Законность как режим общественной жизни представляет собой режим реального выражения права в законах государства, в самом законотворчестве, в подзаконном нормотворчестве и в повсеместном исполнении законов. Данное определение охватывает своим содержанием понятие правового регулирования, все его этапы и стадии. Поэтому существующие трактовки понятия законности есть условность (фикция), существенно отличающаяся от правовой реальной.

Кроме того, в теории права дискуссионными остаются и некоторые другие вопросы, связанные с понятием законности. Так, М. С. Строгович и Н. В. Витрук полагают, «что законность – это требование исполнения закона и только закона»131. С таким суждением трудно согласиться, так как в теории права имеет место и широкая трактовка законодательства (совокупность всех нормативных правовых актов), и узкое понимание этого понятия (совокупность всех действующих в стране законов). Поэтому требование законности должно распространяться на применение любых нормативных правовых актов^132, хотя этимологически термин законность связан с соблюдением законов.

Дискуссионным в науке является и вопрос о субъекте законности. Так, в свое время Н. Г. Александров полагал, что нарушать законность могут только должностные лица, наделенные властными полномочиями, а граждане совершают правонарушения, за которые привлекаются к юридической ответственности. Аналогичную позицию занимал проф. В. М. Горшенев, а ныне – проф. Н. В. Витрук. Против этого в свое время возражал проф. М. С. Строгович, а ныне – проф. В. В. Лазарев, который считает принцип законности всеобщим, в равной степени распространяющимся на всех субъектов права^133. Аргумент более чем убедительный. Нельзя нарушением законности подменять правонарушение. Однако нам представляется некорректной сама постановка вопроса о субъекте законности. А происходит это от нечеткости определения данного понятия. Поэтому необходим иной подход к определению законности.

Все существующие определения данного понятия свидетельствуют о его неразрывной связи с правовым регулированием: и с правотворчеством, и с реализацией права. Данное обстоятельство позволяет рассматривать законность в качестве свойства правового регулирования, отражающего его перманентное состояние. Иными словами: законность – это перманентное состояние правового регулирования, т. е. совокупность основных параметров и характеристик регламентации общественных отношений, а также реализации субъективных прав и выполнения юридических обязанностей их субъектов. Естественно, что на этапе правотворчества свои параметры и характеристики, а на этапе реализации права – свои.

Таким образом, законность можно определить как перманентное состояние правового регулирования общественных отношений, представляющего собой совокупность основных параметров и характеристик правотворчества и реализации права^134.

Рассматриваемый подход к определению законности ставит под сомнение утверждение о том, что оно – самостоятельное политико-правовое явление. Законности вне правового регулирования не существует. Она – не деятельность по формированию и реализации права, но свойство этой деятельности в виде некоего перманентного состояния.

Гарантиями этого перманентного состояния выступают положительно действующие условия, факторы и средства как внутри той или иной госструктуры, осуществляющей правовое регулирование, так и вне ее. Эти гарантии в литературе подразделяются на общие (экономические, политические и духовные) и специальные (правовые)135.

Правовые гарантии включают следующие меры: совершенствование законодательства, выявление нарушений законности, охрана законности, ответственность за нарушение законности, надзор и контроль за соблюдением законности, профилактика нарушений законности.

Надзор и контроль за соблюдением законности включает:

– контроль за деятельностью высших представительных органов государственной власти;

– контроль за деятельностью высших исполнительных органов государственной власти;

– конституционный и другие виды судебного контроля;

– прокурорский надзор;

– общественный контроль.

С гарантиями законности в юридической литературе тесно связываются принципы законности. Однако, по нашему мнению, у состояния правового регулирования не может быть собственных принципов, т. е. законность не может их иметь. А вот основополагающие начала правового регулирования общественных отношений должны быть и обеспечивать его перманентное состояние, т. е. законность.

В науке вопрос о принципах правового регулирования изучен недостаточно. В различных источниках и законодательстве речь идет преимущественно об отраслевых принципах правового регулирования. Так, например, в ст. 2 Трудового кодекса РФ сформулированы принципы правового регулирования трудовых правоотношений, в других источниках и нормативных правовых актах речь идет о принципах правового регулирования предпринимательских отношений, отношений в сфере информации, отношений по социальному обеспечению, налоговых отношений, принципах правового регулирования банковской деятельности и т. п. Бюро ОБСЕ по демократическим институтам и правам человека в 2011 г. издало «Руководящие принципы правового регулирования деятельности политических партий»136.

Исследований по вопросу общих принципов правового регулирования не встречается, и в литературе, исходя из существующего понятия законности, называют ее разнообразные принципы и их количество. Так, М. И. Абдулаев к основным принципам законности относит: верховенство правового закона; приоритет прав и свобод человека и гражданина, их непосредственное юридическое значение; обеспечение соответствия закона праву; закрепление основных принципов права в основном законе государства (конституции); единство законодательства; равенство всех перед законом и судом; возможность судебной защиты субъективных прав и свобод; неотвратимость юридической ответственности^137. А. Ф. Черданцев называет следующие принципы законности: верховенство законов, приоритет (первенство) международного права перед национальным правом; равенство перед законом; единство законности; недопустимость отступления (нарушения) законов по мотивам целесообразности^138. В. С. Афанасьев называет четыре принципа законности: верховенство закона; единство законности; целесообразность и реальность законности^139. Примерно также определяет принципы законности Н. Г. Бай^140. В учебнике по теории государства и права под редакцией А. В. Малько находим сходный подход к определению принципов законности. Только здесь верховенство закона соединено с верховенством Конституции^141. Можно согласиться с А. Ф. Черданцевым, что в юридической литературе наблюдается увеличение количества принципов законности, и отдельные из них вовсе таковыми не являются^142. Но, по свидетельству Л. А. Морозовой, чаще всего речь идет о таких принципах, как всеобщность, реальность, целесообразность, гарантированность, неотвратимость юридической ответственности, взаимосвязь законности и культуры^143. Конечно, взаимосвязь законности и культуры существует, но вряд ли это можно назвать принципом. Неотвратимость юридической ответственности тоже не может быть принципом законности. Во-первых, он не распространяется на весь процесс правового регулирования. А во-вторых, это – принцип юридической ответственности.

По существу все встречающиеся принципы законности являются таковыми либо для правового регулирования в целом, либо для его отдельных этапов и стадий.

Для определения общих принципов правового регулирования и законности, в частности, необходимо выявить критерии, которым должны отвечать эти принципы.

Во-первых, эти основополагающие начала (принципы) должны влиять на весь процесс, на все этапы и стадии правового регулирования, а не на отдельные его составляющие. В противном случае принцип не будет формировать перманентное состояние правового регулирования, т. е. законность. Во-вторых, принципы правового регулирования должны обеспечивать единую направленность правотворчества и правореализации.

С учетом изложенного можно сформулировать следующие принципы правового регулирования, а следовательно, и законности:

принцип верховенства закона в правовом регулировании правового;

единство понимания и реализации законов и подзаконных правовых актов на всей территории их действия;

принцип компетентности субъектов правового регулирования;

принцип обеспечения цели и результатов правового регулирования.

Принцип верховенства закона в правовом регулировании правового означает, что регламентация общественных отношений, реализация субъективных прав и обязанностей их участников должна осуществляться на основе норм правового закона. Законодатель должен издавать такие законы, которые адекватно отражали бы в своем содержании правовую действительность, объективно закрепляли бы существующие потребности общества в виде прав, свобод, законных интересов и правовых обязанностей на основе оптимального сочетания правовых запретов и правовых дозволений, правовых поощрений и правовых наказаний, правовых стимулов и правовых ограничений. При этом законы и деятельность по их изданию должны соответствовать конституции и другим законам; подзаконные нормативные правовые акты и деятельность по их изданию должны соответствовать законам; акты правоприменения и правоприменительная деятельность должны соответствовать законам и основанным на них подзаконным нормативным правовым актам; акты индивидуальной реализации права должны соответствовать законам и основанным на них подзаконным нормативным правовым актам и актам правореализации. А все вместе взятое должно формировать перманентное состояние правового регулирования, т. е. законность.

Принцип единства понимания и реализации законов и подзаконных правовых актов на всей территории их действия означает, что законы и другие нормативные правовые акты представляют абсолютно одинаковые требования ко всем субъектам, находящимся в сфере временного и пространственного их действия. Единое понимание сущности и конкретного содержания нормативных правовых актов при их подготовке обеспечивает воплощение в жизнь заложенные в них охранительные и регулятивные функции права.

С одной стороны, субъекты права должны в полном объеме выполнять возложенные на них обязанности, подчиняться требованиям закона и основанным на нем подзаконным нормативным правовым актам. С другой стороны, государство должно создавать все необходимые условия для осуществления их законных прав и интересов.

Принцип компетентности субъектов правового регулирования означает, что законодатель и другие субъекты правотворчества обладают способностью анализировать тенденции общественного развития, определять объективно существующие потребности общества в нормативном правовом регулировании общественных отношений, строить типовые модели социального поведения, на основе которых формулировать и издавать правовые нормы, а реализаторы правовых норм должны быть способны адекватно уяснять их содержание, правильно квалифицировать жизненные обстоятельства и в соответствии с этим реализовать субъективные права и юридические обязанности. Данный принцип обеспечивает качество правового регулирования общественных отношений на различных его этапах и формирование законности как его важнейшего свойства.

Принцип обеспечения цели и результатов правового регулирования заключается в единой направленности правотворчества и реализации права в процессе правового регулирования для упорядочения общественных отношений. Достижение цели и результатов правового регулирования осуществляется путем охраны и обеспечения законности.

Охрана или защита законности связана с нарушением правовых норм и различного рода процедур в правовом регулировании общественных отношений. Обеспечение перманентного состояния правового регулирования, т. е. законности, связана с ее упрочением и подразумевает профилактику правонарушений.

Защита законности предполагает систему мер со стороны государства по выявлению и пресечению нарушений права в правотворчестве и в реализации права. Эти меры направлены также на восстановление права и на привлечение к ответственности лиц, виновных в нарушении правовых предписаний.

Обеспечение законности в правовом регулировании состоит из двух подсистем мер: профилактики нарушений законности и ее упрочения.

Профилактика нарушений законности предполагает:

– выявление причин и условий нарушений законности;

– устранение выявленных причин и условий, т. е. всех негативных факторов, явлений и процессов, которые ведут к нарушениям законности (экономическая и политическая нестабильность, низкая правовая культура населения, должностных лиц, деформация профессионального правосознания и т. д.).

Упрочение законности – это формирование и совершенствование такого перманентного состояния правового регулирования общественных отношений, которое оптимально обеспечивает их упорядоченность.

Таким образом, можно сделать вывод, что в теории права возникает необходимость в новой парадигме законности, понятие которого необходимо исследовать в непосредственной взаимосвязи с теорией правового регулирования в качестве его перманентного состояния.

§ 2. Правопорядок как цель и результат государственно-правового регулирования общественных отношений

Почти все авторы при рассмотрении понятия правопорядка определяют его в качестве части общественного порядка. Общественный порядок – это система упорядоченных стабильных общественных отношений, сложившихся под воздействием социальных норм. Правопорядок складывается под воздействием правовых норм и составляет ядро общественного порядка.

Теоретических работ, посвященных разработке понятия правопорядка, немного, да и то они относятся к советскому периоду развития отечественной юриспруденции^144.

Анализируя существующие представления о понятии и содержании правопорядка, В. В. Борисов отмечает, что в теоретических рассуждениях авторов говорится «…о совокупности, системе правовых отношений, порядке в них, о реализованности законности или права, о подчиненности субъектов правовым предписаниям и их взаимных отношениях, о формах реализации права и воплощении законности в реальных отношениях, о состоянии упорядоченности общественных отношений, основанных на праве и т. д. и т. п.»145.

Подобное многообразие подходов в определении понятия и содержания правопорядка привели указанного автора к следующим справедливым выводам: о слабой разработанности теории правопорядка; о недопустимости отождествления данного понятия с совокупностью или системой правовых отношений, с правом и законностью, с правовым режимом и т. п.; об односторонности в исследованиях данного понятия; о необходимости исследования правопорядка как целостного и оформленного образования^146.

Подход В. В. Борисова в изложении понятия и содержания правопорядка как государственно-правового явления носит комплексный характер, но он не связывает напрямую данное понятие с правовым регулированием общественных отношений. Правопорядок, по В. В. Борисову, «…возникает и существует там и тогда, где и когда возникает государственная власть, которая в нем заинтересована. Она устанавливает и поддерживает его, охраняет от нарушений, а в необходимых случаях защищает имеющейся в ее распоряжения принудительной силой»147. С данным утверждением трудно спорить. Но где здесь правовое регулирование? Ведь, как и законность, правопорядок вне правового регулирования немыслим, так как является его свойством. О правопорядке можно говорить и в процессе правотворчества, и в процессе реализации права. Однако по контексту изложения у данного автора эта связь все же просматривается. Так, он, в частности, пишет: «Юридические качества и свойства правопорядок получает от законов, от тех правовых идей, принципов, деятельности и институтов, которые использует государственная власть. Он тесно связан с правовой идеологией и психологией, с сущностью и формами права, с правотворческим и правореализационным процессами, с правосудием и законностью. Получая от них многое, он сам выступает одним из их свойств, ибо право, правотворчество и правореализация, правовые принципы и их воплощение в жизнь имеют одно из существенных свойств – упорядоченность»148. Важность этого диалектического свойства правопорядка трудно переоценить. И все же изложение понятия правопорядка необходимо вести в непосредственной связи с правовым регулированием.

Из определения правового регулирования общественных отношений видно, что оно осуществляется для их упорядочения в соответствии с правовыми предписаниями, с дозволениями, позитивными обязываниями и юридическими запретами, с правовыми стимулами и ограничениями, содержащимися в правовых нормах. Таким образом, правопорядок общественной жизни как цель правового регулирования формируется еще на этапе правотворчества. Его основа формулируется в правовых нормах, легитимность которых во многом зависит от упорядоченности процесса правотворчества. С одной стороны, цель правового регулирования задается в правовых нормах, а с другой – их легитимность определяется правопорядком в правотворчестве.

Правопорядок как результат правового регулирования непосредственно связан с его завершающим этапом: реализацией правовых предписаний, когда общественные отношения становятся упорядоченными.

И на этапе правотворчества, и на этапе реализации права перманентное состояние правового регулирования, которое мы называем законностью, становится возможным лишь при наличии правопорядка, а не наоборот.

Вместе с тем необходимо отметить, что в юридической литературе понятие правопорядка исследуется преимущественно как автономное образование, вследствие чего по поводу его содержания высказываются спорные суждения. Например, под содержанием правопорядка понимается система правовых и неправовых структур, элементов и процессов, взаимосвязи с экономикой, политикой, культурой и идеологией^149. Если правопорядок является свойством правового регулирования, то наличие в его содержании неправовых структур является сомнительным.

Любопытным представляется юридическое содержание правопорядка как совокупного результата реализованности права и законности, системы правовых отношений и связей, упорядоченности и урегулированности правовых элементов, процессов, отношений и связей^150. А структурная характеристика правопорядка представлена следующими элементами: 1) закрепленная нормами права правовая структура общества, куда входят государство, его органы, организации и учреждения, негосударственные образования, другие объединения людей, а также индивиды – словом, все субъекты права; 2) правовые отношения и связи субъектов права, последовательность их возникновения, развития, изменения и прекращения, т. е. динамический аспект взаимодействия структурных элементов; 3) упорядоченность элементов структуры, порождающие атрибутивные элементы правопорядка^151.

Под формой правопорядка понимается правовое оформление его содержания. Имеются в виду оформление внутренней организации и внешнего проявления его структурных элементов, все его статические элементы и характеристики, выраженные в нормах материального права, функционирование структурных элементов правопорядка, т. е. все динамические процессы и характеристики правопорядка, выраженные в нормах процессуального права, а также определенные формы поведения участников правопорядка, которые оформляют его.

К изложенному следует добавить, что содержание, структура и форма правопорядка определяются процедурами правового регулирования общественных отношений, так как вне правового регулирования правопорядка не существует. По этой же причине бессмысленно говорить о функциях и принципах правопорядка, являющегося целью и результатом правового регулирования в общественных отношениях^152.

Таким образом, правопорядок – это свойство государственно-правового регулирования, определяющее упорядоченность общественных отношений в качестве ее цели и результата.

С правопорядком тесно связано понятие дисциплины, под которой понимается поведенческая модель человека, направленная на следование порядку, закону или установленным правилам, это совокупность требований к поведению людей, соответствующих сложившимся в обществе, социальной группе, организации или отдельном коллективе социальным нормам.

Сущность дисциплины заключается в сознательном самоограничении индивида в процессе индивидуальной или коллективной деятельности. Различают государственную, трудовую, воинскую, договорную и финансовую дисциплины. Государственная дисциплина — это выполнение требований, предъявляемых к государственным служащим. Трудовая дисциплина — это точное исполнение работником своих трудовых обязанностей. Трудовой кодекс регулирует только самые общие вопросы трудовой дисциплины. Более конкретно вопросы, связанные с дисциплиной труда, регулируются в организации самостоятельно. Они находят отражение в правилах внутреннего распорядка. Кроме того, вопросы дисциплины могут регулироваться в специальных корпоративных актах, например положении о порядке наложения дисциплинарных взысканий. Воинская дисциплина представляет собой исполнение военнослужащими обязанностей, связанных с несением воинской службы, которые устанавливаются законами, уставами, приказами. Договорная дисциплина — это соблюдение субъектами договорных обязательств, предусмотренных в различных договорах. Под финансовой дисциплиной понимается соблюдение предписаний в сфере денежного обращения.

Таким образом, дисциплина устанавливается различными социальными нормами и обеспечивается применением мер поощрения и наложения мер юридической (дисциплинарной) ответственности. В тех случаях, когда она определяется правовыми нормами, то является составной частью правопорядка.

Глава 6

Юридическая техника как средство отражения результатов государственно-правового регулирования

§ 1. Понятие юридической техники и ее связь с другими отраслями юридического знания

Юридическая техника как совокупность средств, методов, способов и правил размещения правового материала на материальном носителе появилась еще во времена зарождения самого права. Сначала средства юридической техники находили свое отражение в обычном праве, затем в писаном на каменных стелах, глиняных дощечках, пергаментных свитках, в рукописных и печатных книгах.

Теоретические основы, т. е. совокупность научных знаний о юридической технике, были заложены еще в трудах Платона, Аристотеля, Цицерона, в работах знаменитых римских юристов. В более позднее время теоретическое знание о юридической технике нашло свое отражение в работах Ф. Бэкона, И. Бентама, Ш. Монтескье, Р. Иеринга и других видных представителей философской и правовой мысли Европы.

В России теоретические положения о юридической технике нашли свое отражение в трудах М. М. Сперанского, К. А. Неволина, Н. Рождественского, Е. В. Васьковского, Г. Ф. Шершеневича, Ф. В. Тарановского, М. А. Унковского, Н. И. Коркунова и многих других выдающихся русских юристов и государственных деятелей.

В отечественной, в том числе советской, и зарубежной юриспруденции теоретическое знание о юридической технике долгое время развивалось главным образом в рамках законодательной техники. В понятийном аппарате появилось много противоречий. Проблемы понятия юридической техники получили достаточно широкое освещение в литературе. Из дореволюционных авторов можно отметить работу Е. В. Васьковского^153.

Непосредственное отношение к проблеме юридической техники имела возникшая в первые годы советской власти острая дискуссия по поводу употребления юридических терминов. Серьезной критике тогда подверглись термины, употребляемые в ГК РСФСР 1922 г. как устаревшие и чуждые новому обществу, в частности, такие как «собственность», «купля-продажа», «аренда» и т. д.154

В литературе 1930-х гг. получила разработку проблема стиля, языка законодательства^155.

В 1950-е гг. предметом исследования стал характер законодательной техники. Здесь следует назвать работы А. А. Ушакова и Л. И. Дембо^156.

Проблеме формы и стиля нормативных актов в 1960 г. посвящена научная статья И. К. Ильина и Н. В. Миронова^157.

Серьезной разработке проблемы законодательной техники подверглись в 70–90-е гг. прошлого века. Прежде всего следует назвать работы А. Н. Нашиц^158, Д. А. Керимова^159, Ю. А. Тихомирова^160, Н. А. Власенко^161, А. С. Пиголкина^162 и др.

В литературе законодательной технике дается немало различных определений, в том числе образного характера. Так, Ю. А. Тихомиров называет законодательную технику «юридическим искусством отделки правового материала»163. М. К. Юков связывает законодательную технику с моделированием общественных отношений и называет ее «конкретно-технологическим элементом правотворчества»164.

Ряд авторов использует термин «нормотворческая техника». Например, А. Ф. Черданцев указывает: «Законодательная (нормотворческая) техника – это совокупность правил, приемов, средств и способов подготовки, составления и оформления нормативных актов»165. Представляется, что термин «нормотворческая техника» для обозначения данного понятия не является удачным, так как охватывает не только правотворчество, но и иное социальное нормотворчество. Поэтому синонимизировать эти термины в данном контексте нельзя.

Ряд авторов соотносят понятие законодательной техники с правотворческими ошибками и дефектами законодательства^166. Думается, что рассмотрение законодательной техники в данном аспекте является необходимым, так как законодательная техника не должна оставаться отвлеченным набором правил, а призвана служить средством повышения качества законодательства, устранения его дефектов.

А. Нашиц выделяет законодательную технику в широком и узком смысле. Законодательная техника в широком смысле – это вся деятельность по разработке решений, при помощи которой подготавливаются средства, необходимые для проведения в жизнь принципов и установок законодательной политики. Законодательная техника в этом смысле охватывает собой и операции по подготовке правовых норм с точки зрения их существа, их содержания, и операции, при помощи которых решения по существу приобретают свою специфическую форму выражения.

В узком смысле А. Нашиц связывает законодательную технику со стадией собственно технического построения норм с присущими ей техническими средствами и приемами^167.

Интересным представляется определение законодательной техники, данное Ю. А. Тихомировым. По его мнению, законодательную технику нужно понимать прежде всего как «систему правил и приемов, структуру проектов подготовки наиболее совершенных и целесообразных по форме нормативных актов»168.

В настоящее время наиболее распространенной является точка зрения, согласно которой юридическая техника рассматривается как совокупность правил, приемов, способов и средств разработки, оформления, систематизации, толкования и применения наиболее совершенных по форме и содержанию нормативных правовых активов и других юридических документов и сводится главным образом к законодательной технике.

Наряду с этой дефиницией в литературе изложены и другие подходы к определению данного понятия. В частности, одни авторы признают юридическую технику, с помощью которой создаются только тексты нормативных правовых актов, другие выходят за рамки таких представлений и связывают существование юридической техники в правовой действительности с юридической деятельностью. На страницах юридической печати ведутся бесконечные споры по поводу состава элементов юридической техники, представляющих ее содержание. На наш взгляд, природа подобных споров носит эклектический характер. Хорошо известен принцип в исследовании научных проблем, согласно которому нельзя браться за решение частных вопросов, не решив общих. А в нашем случае разработка проблем юридической техники объективно началась и долгое время продолжалась не с родового понятия, а с законодательной техники – разновидности родового понятия юридической техники.

Существуют определения юридической техники в широком и узком смыслах. Сторонники широкого понимания этих понятий включают в их содержание процессуально-процедурные аспекты. Например, Т. В. Кашанина в содержание своего учебника включила главы следующего содержания: «Правотворческая процедура», «Опубликование и вступление в силу нормативных актов», «Толкование как вид юридической работы», «Техника толкования нормативных актов», «Техника ведения договорной работы», «Применение как тип осуществления права»169. Аналогичный подход имеет место и у Д. В. Чухвичева^170.

Подобные подходы представляются неправомерными в первую очередь из-за своей методологической невыдержанности. Не учитывается языковая природа юридической техники. Она суть письменной речи в правотворчестве и реализации права.

Позиция широкого понимания юридической техники ведет к абсурду в науке: под это понятие попадают все виды юридического процесса (уголовного, гражданского, арбитражного, избирательного, бюджетного и т. п.). Кроме того, криминалистические средства и методы, а также тактические приемы производства следственных действий тоже подпадают под понятие юридической техники.

Заслуживает внимания точка зрения Н. Н. Карпова, который процедурные моменты в законотворческой деятельности называет законодательным правом, то есть самостоятельной отраслью права^171. Действительно, что-то подобное в правовом поле России объективно возникает. Подтверждением тому является тот факт, что более чем в половине субъектов Федерации процедуры законодательства закреплены законами.

Законодательная техника является разновидностью юридической техники. Расширительное толкование данного понятия приводит к тому, что оно охватывает своим содержанием весь законотворческий процесс и связанные с ним аспекты. Реально же она находит свое выражение лишь в результатах этого процесса, т. е. в актах правотворчества.

Обозначены, но пока не исследованы различия в подходах к пониманию юридической техники в странах различных правовых семей.

В последние десятилетия внимание отечественных ученых к проблемам теории и практики юридической техники заметно усилилось. Этому способствует ряд объективных и субъективных факторов.

Во-первых, актуальность проблем юридической техники обусловлена проведением в стране правовой реформы, повлекшей обновление всей системы законодательства и необходимость обеспечения внутренней согласованности правовой системы России.

Во-вторых, интерес к вопросам юридической техники объективно предопределен расширением регулирующего воздействия на общественные отношения с помощью закона как акта высшей юридической силы, потребностью нового подхода к качеству законодательного материала, появлением в теории и практике понятия правового закона.

В-третьих, свою роль в данном вопросе сыграли процессы сближения правовых систем в условиях глобализации, утверждение приоритета норм и принципов международного права перед национальным правом, вступление нашей страны в Совет Европы, признание обязательной юрисдикции Европейского Суда и необходимость в связи с этим унификации многих отраслей и институтов права, правовой терминологии, использования законотворческих и правоприменительных процедур и режимов.

В-четвертых, массовое распространение справочных правовых систем потребовало строгой классификации и унификации законодательства, более четкой его рубрикации.

В-пятых, актуальность рассматриваемых вопросов подкрепляется растущей ролью законодательства в сфере защиты прав и свобод человека и гражданина, от которого требуется высокая правовая грамотность. В настоящее время индивиду важно не только знать свои права, но и уметь их защищать. Современный гражданин все активнее вовлекается в сферу действия права, все чаще имеет дело с многочисленными юридическими документами. Поэтому решать все эти вопросы без юридической техники практически невозможно.

Примерно с конца 90-х годов прошлого века в десятках юридических вузов читаются спецкурсы по юридической технике под разными наименованиями: «Юридическая техника», «Нормотворческая техника», «Законодательная техника» и т. п. Содержательная сторона преподаваемых курсов тоже различна и даже противоречива. В настоящее время перед образовательными учреждениями юридического профиля стоит задача подготовки бакалавров по направлению «юриспруденция» как для реализации права, так и для правотворчества. Поэтому настало время снять противоречия в понятийном аппарате относительно юридической техники.

С методологической точки зрения весьма оправданным является рассмотрение явлений и процессов правовой действительности в их развитии, т. е. используя исторический подход. Следуя принципу историзма, понятие юридической техники следует рассматривать не только на основе анализа известных в литературе точек зрения по данному вопросу, но и на основе анализа зарождения и становления делового языка (письменности) в Древней Руси, а также памятников права, в которых нашли свое отражение средства, методы и правила юридической техники.

На наш взгляд, прав Г. И. Муромцев, когда увязывает процессы становления права и юридической техники. «Процесс становления права (и юридической техники), – отмечает он, – шел как “сверху”, то есть от доктрины к практике, так и “снизу”, то есть от реальных отношений через их обобщение и типизацию к становлению системы норм»172. Причем последний преобладал на ранних стадиях формирования права, а первый – на более поздних этапах^173. Данная точка зрения подтверждается при анализе древнерусских памятников права. Поэтому родовые признаки юридической техники вполне обоснованно связывать с письменной речью, то есть с внешней формой закрепления как права, так и его реализации. И в этом смысле резонно говорить о лексических (лингвистических), логических, графических и конструктивных основах юридической техники. И, следовательно, употреблять данное понятие необходимо только применительно к актам правотворчества и реализации права.

С учетом данных обстоятельств юридическую технику можно определить как систему правил, приемов, способов, средств проектирования, составления, оформления юридических документов, их систематизации и учета, в целях обеспечения их совершенства и повышения эффективности правового регулирования.

Целями юридической техники являются:

структурирование правового материала;

рационализация юридической деятельности;

совершенствование языка правовых актов, чтобы они были более понятными, точными и грамотными;

достижение определенной стандартности, унифицированности юридических документов с использованием всего инструментария юридической техники (средств, правил, приемов).

К средствам юридической техники относятся лексические средства, т. е. словесное выражение понятий, используемых при изложении содержания правового акта (термины), и специфическое строение нормативного материала, складывающееся из определенного сочетания прав, льгот, поощрений, обязанностей, запретов, приостановлений, наказаний и т. д., которое охватывается понятием юридической конструкции.

К правилам юридической техники в многочисленных публикациях относят: ясность и четкость, простоту и доступность языка правовых актов; различные сочетания лаконичности с требуемой полнотой, конкретности с необходимой абстрактностью выражения соответствующих правовых предписаний; последовательность и логичность в изложении юридической информации.

К приемам юридической техники относят способы размещения официальных реквизитов правового акта, его структурную организацию (для закона это вводная часть – преамбула, общая и особенная части, нумерация разделов, глав, статей, пунктов и т. д.; для правоприменительного акта – вводная, описательная, мотивировочная и резолютивная части; для протокола процессуального действия – свои приемы и т. д.).

В литературе дискуссионным остается вопрос о том, имеет ли юридическая техника только прикладной характер или же она является более сложным явлением правовой действительности, объединяющим инструментальный и фундаментальный подходы. В этой дискуссии приняли участие Д. А. Керимов, С. С. Алексеев, Л. Д. Воеводин, А. С. Пиголкин, А. Ф. Черданцев, Г. И. Муромцев, В. М. Баранов, В. Н. Кондрашов, Л. А. Морозова, Н. А. Власенко и др.

Юридическая техника имеет тесные взаимосвязи со всеми явлениями и процессами правовой действительности. Поскольку правовая действительность является предметом изучения юриспруденции, то данное обстоятельство обуславливает взаимосвязи юридической техники с различными отраслями юридического знания. Так, в общей теории права она проявляется в источниках права, структуре и способах изложения норм права, актах толкования норм права, актах правотворчества и систематизации законодательства, формах реализации права: как в реализации дозволений и позитивных обязываний, так и в правоприменении, а также в актах, закрепляющих правоисполнение.

История государства и права и история правовых и политических учений являются методологической основой для освещения вопроса становления и развития юридической техники как определенного инструментария практической юриспруденции и отрасли научного знания.

Связь отраслевых и межотраслевых юридических дисциплин с юридической техникой обусловлена соответствующими отраслями законодательства и видами юридического процесса (юридической деятельности). Именно в законодательных актах и актах реализации прав находит свое проявление юридическая техника. Кроме того, соответствующие отрасли права содержат положения, нормативно закрепляющие средства, способы, методы, а также юридические конструкции изложения правового материала как в актах правотворчества, так и в актах реализации права.

Юридическая техника тесно связана и с прикладными юридическими дисциплинами. Так, отдельные криминалистические приемы фиксации фактических данных одновременно являются и средствами юридической техники. Например, криминалистические приемы документирования доказательств в протоколах следственных действий и других процессуальных документах одновременно являются и приемами юридической техники. Заключения криминалистических, судебно-психиатрических, судебно-медицинских и других экспертиз имеют единую юридическую конструкцию, состоящую из четырех элементов: вводной части, описания объектов, поступивших на экспертизу, исследовательской части и выводов.

Как отрасль юридического знания, юридическая техника конструктивно состоит из общей и особенной частей.

Общую часть составляют вопросы понятия юридической техники, истории становления ее инструментария и научных знаний о ней, классификация проявлений юридической техники в правовом регулировании; графические, логические и лингвистические основы юридической техники, а также ее правовой регламентации.

Особенная часть юридической техники определяется профилями юридического образования и должна изучаться после курса теории государства и права.

Инструментарий юридической техники базируется на лингвистических, логических, графических и конструктивных основах письменной речи^174.

§ 2. Общая характеристика инструментария юридической техники

1. Лингвистические основы юридической техники

В лингвистических основах юридической техники выделяются четыре уровня языковых средств: слово, словосочетание, предложение и структурный элемент юридического документа. Но на первый план выходит лексика и в первую очередь стиль изложения государственно-правового документа, так как любой текст опирается на язык и выражающие его знаки. Следовательно, стиль – явление речевое, образующее систему взаимосвязанных между собой языковых средств. В теории стиля выделяют: художественный, публицистический, научный, официально-деловой. Разновидностью последнего является нормативный стиль – социальный выразитель документов повелительно-образующего характера (уставы партий, договоры об общественном согласии и т. д.). А разновидностью нормативного стиля является нормативно-правовой. Он выражает специфику коммуникативных свойств нормативных правовых актов^175.

К нормативно-правовому стилю предъявляются как общие, так и специальные юридические требования.

К общим требованиям относятся: отсутствие экспрессивности, т. е. эмоциональной окрашенности; связанность и последовательность; точность и ясность; простота изложения; лаконичность и компактность правового текста.

Если общие требования к стилю изложения характерны в принципе для любого делового документа, то специально-юридические требования обеспечивают нормативно-правовое наполнение законов и предписывающее обязывание индивидуально-правовых актов. Именно благодаря этим требованиям нормативные правовые и индивидуальные правовые акты приобретают качество правовых нормативных документов. К их числу относятся требования в сфере характера предписания, языковой стандартизированности и композиционности^176.

Характер предписания имеет две разновидности: долженствующе-предписывающую и констатирующе-предписывающую.

Долженствующий и предписывающий характер текста нормативного правового и индивидуально-правового акта означает, что они предлагают варианты и модели поведения или что-то запрещают. Реализовать эту цель и помогает долженствующе-предписывающий стиль изложения.

Констатирующе-предписывающий характер текста нормативного правового акта, как правило, находит выражение в начальных главах или разделах закона, где определяются цель и задачи нормативного правового акта и его общие положения: предмет, пределы правового регулирования и т. п. С одной стороны, во вводной части такого акта что-то констатируется, а с другой – эта констатация предписывает определенное поведение. Такой утверждающе-предписывающий стиль обеспечивает законопроекту качество высокоэффективного правового регулятора. «Юридический язык, – отмечает А. Б. Венгеров, – требует однозначности используемых в конкретном акте грамматических форм, смыслового однообразия»177. Данное правило в равной степени распространяется и на индивидуально-правовой акт, во вводной и описательной части которого используется указанный стиль изложения.

Языковая стандартность как самостоятельное требование к законодательному стилю означает использование соответствующих слов, словосочетаний, грамматических форм построения предложений, употребление собственно юридических устойчивых словосочетаний и иных принятых в нормотворческой практике законодательно-языковых штампов, канцеляризмов и клише. А. С. Пиголкин сформулировал следующие требования, предъявляемые к стилю закона: логическую последовательность изложения мысли законодателя, ее смысловую завершенность, единообразие способов формулирования предписаний, использование терминов с четко и строго очерченным смыслом, употребление слов и выражений в прямом и первичном их выражении^178. Представляется, что перечисленные требования к стилю закона применимы и к стилю изложения индивидуально-правового акта, например приговора или решения суда. Эти требования обеспечивают воплощение воли законодателя в правоприменительной практике, в реальных правоотношениях и поведении субъектов права.

Композиционность построения текста означает его графичность, т. е. размещение текста по абзацам, рубрикация текста, что обеспечивает лаконизм, строгость и точность изложения. «Правильное распределение правового материала в тексте закона, – пишет Д. А. Керимов, – делает его структуру четкой, стройной, логически последовательной, помогает быстро ориентироваться в содержании закона, способствует лучшему его усвоению, облегчает использование на практике в соответствии с требованиями законности»179.

Прямого использования данные правила законодательной техники при изложении индивидуального правового акта не имеют. Однако при составлении обвинительного заключения по многоэпизодной преступной деятельности группы обвиняемых или при постановлении аналогичного приговора рубрикация текста становится актуальной. Только здесь речь идет не о размещении правового материала, а об описании совершенных преступлений, конкретных обстоятельств этих событий, условий и причин, способствовавших их осуществлению, и т. п. Композиционность построения текста подобных документов облегчает работу с ними суда, прокурора, адвоката и обвиняемого, подсудимого и осужденного. Практике расследования преступлений известны случаи, когда следователи по многотомным уголовным делам, направляемым в суд, подготавливали для суда специальный меморандум – «путеводитель», который в значительной степени облегчал работу суда по ознакомлению с материалами уголовного дела. К сожалению, такая практика не подверглась соответствующему обобщению.

Основной единицей законодательного текста является слово как средство передачи мысли, идей законодателя. С помощью слов образуется текст права, облекаясь в форму, материализуясь в правовые нормы. Непосредственная реализация слов в правовые нормы осуществляется через юридические понятия и терминологию.

В законодательстве правовые понятия играют роль исходного материала в создании нормативного правового документа. Написание любого законопроекта начинается с формулирования понятий, которыми затем приходится оперировать в тексте акта, уточнять и детализировать. Понятия придают согласованность нормативному правовому акту. Именно они «создают условия для однозначности в праве…»180.

Важность правовых понятий вытекает из их свойств отражать наиболее важные стороны правовой действительности. Раскрытие понятий осуществляется при помощи определений (дефиниций), представляющих собой логическую операцию, с помощью которой раскрывается его содержание. Теоретико-методологические предпосылки и историко-логические основания законодательной дефиниции и ее отраслевая специфика изложены в материалах круглого стола^181.

Юридические термины служат стилеобразующим признаком языка правового документа, создают облик той или иной отрасли права и позволяют однозначно определять конкретные понятия.

Дефиницию лучше всего давать в самом тексте закона при первом упоминании термина. Такой прием облегчает понимание, применение и пропаганду закона. В отечественном законотворчестве имеется опыт помещения наиболее важных терминов, употребляемых в законе, в одной его статье, помещаемой обычно в начале акта. Например, в законе «О валютном регулировании и валютном контроле» в одной статье помещено 11 дефиниций.

Существует ряд правил, которые учитываются при формулировании дефиниций в процессе правотворчества:

а) раскрывая содержание понятия, следует перечислять не все его признаки, а лишь важнейшие, которые и образуют понятие;

б) необходимо стремиться к «явности» в тексте, т. е. логической определенности, и избегать скрытого контекста, который бы дозволял двусмысленность в толковании акта;

в) раскрывая содержание понятия, требуется учитывать и его объем как совокупность предметов (объектов), обладающих признаками понятия. Эта совокупность характеризуется множеством и или логическим классом, а объект, принадлежащий классу, называют элементом^182;

г) следует избегать синонимичности понятий, предполагающей различия в их объемах;

д) нецелесообразность использования контрадитарных понятий, т. е. не исключающих противоположных понятий, в правовом тексте;

е) соблюдение родовых и видовых отношений в определении таких понятий^183.

Лексическое значение слова не только влияет на способы образования отдельных грамматических форм, но и формируют такое мощное явление в русском языке, как многозначность^184, или полисемия, которой следует избегать в нормативной лексике.

Исключается параллельное использование синонимов в нормативном тексте («оказание услуг» и «предоставление услуг», «выполнение обязательств» и «исполнение обязательств». Для литературного стиля изложения параллельное использование синонимов – норма, а для нормативного правового стиля – погрешность.

При изложении нормативного текста применяется общее правило отбора нейтральной лексики, т. е. используемый термин должен быть зафиксирован в словаре современного русского литературного языка и не должен иметь стилистических помет («бранное», «высокое», «ироническое», «просторечное», «разговорное»), свидетельствующих о функционально-стилевой закрепленности термина и его эмоционально-экспрессивной окраске^185.

Использование иностранных терминов подчиняется общим правилам отбора нейтральной лексики, а новые слова – неологизмы, которые не зафиксированы в орфографических и других словарях современного русского литературного языка, в законодательных актах использовать запрещается.

Указанные требования для принятия индивидуально-правового акта имеют вторичный характер, т. е. проявляются в нем через применение закона к конкретным жизненным ситуациям, разрешение которых и освещается в этих актах. Исключение составляют приемы фиксации показаний свидетелей, потерпевших, подозреваемых, обвиняемых и подсудимых в протоколах следственных и судебных действий, в которых показания записываются по возможности дословно. Особенность такого приема фиксации обусловлена понятием доказательств по юридическому делу, которыми признаются фактические обстоятельства, изложенные в показаниях. Если показания редактировать в соответствии с требованиями нормативной лексики, то легко исказить эти фактические обстоятельства.

Следующим элементом лингвистических основ юридической техники является словосочетание. Под словосочетанием понимается относительно устойчивая смысловая связь между словами, имеющая две основные формы: фразеологизмы и свободные словосочетания.

Фразеологизмы представляют собой устойчивые словосочетания, воспроизводимые в тексте как готовые единицы языка^186. В зависимости от происхождения и функций они подразделяются на общие и собственно юридические.

Общие фразеологизмы не имеют юридической природы происхождения и выполняют вспомогательные (документально-технические) функции в обеспечении нормативных начал текста. Например: регистрационный номер; рассмотрение заявления; обозрение документов и т. п.

Собственно юридические фразеологизмы представляют собой основу правового текста, имеют юридическую природу происхождения и выполняют главные функции в обеспечении правовой нормативности текста. Например: квалифицировать деяние, предать суду, приобщить к делу, заключить под стражу, правовые отношения и т. п.

Свободные словосочетания часто выступают прототипами фразеологизмов. Они как бы занимают промежуточное место между сочетаемостью слов в предложении вообще и фразеологизмами. Свободные словосочетания подразделяются на общие (заключительные положения – заключительный раздел; общие положения – вводные положения) и собственно юридические (выдвигаться в депутаты – баллотироваться в депутаты).

Термины и словосочетания находят непосредственное воплощение в нормативном предложении, которое является самостоятельной формой выражения правовых норм. Предложение – это основная знаковая единица нормативно-правового текста, как и любого другого. Оно включает в себя рассмотренные выше языковые единицы и подчиняется внутренним закономерностям построения текста. Слова (в том числе слова-термины, слова-понятия) с целью выражения мысли автора складываются в предложения. Таким образом, грамматическое предложение становится адекватной формой выражения норм права^187. Эффективность правового регулирования, степень адекватности воли и интересов законодателей во многом зависит от качества предложения. Поэтому законодательная техника предъявляет к предложению следующие требования:

а) точность, не допускающая различного толкования и ассоциаций. «Точность формулировок правовых норм и необходимость абсолютной адекватности их понимания (толкования), – отмечает М. Н. Кожина, – идеал законодательных текстов, способствующий “безотказной” реализации регулировочной функции права»188;

б) безличность или правовая нейтральность формулировок;

в) простота и доступность содержания;

г) адекватность грамматических форм.

Нормативный характер текста предполагает соответствующую грамматическую организацию предложения, преобладание констатирующих, повелительных и утвердительных предложений. В нормативном тексте недопустимо использование вопросительных и побудительных предложений^189.

Возможности нормативного предложения как средства юридической техники в разы возрастают благодаря их синтаксическим особенностям.

В порядке убывания приоритет отдается: простым предложениям; сложносочиненным предложениям и сложноподчиненным предложениям, имеющим придаточные определительные или условные.

Сложноподчиненные предложения многообразно закрепляют элементы правовой нормы. Например, гипотеза может излагаться как в начале, так и в конце предложения, диспозиция правовой нормы может излагаться аналогичным образом либо может быть в середине предложения, а иногда конструкция предложения «разрывает» диспозицию на две части, стоящие в разных местах предложения.

В практике лингвистической экспертизы законопроектов в Государственной Думе РФ выработались следующие приемы в построении нормативного предложения.

Личное местоимение может использоваться в нормативном предложении только при условии, что оно заменяет ближайшее к нему предшествующее существительное в форме того же рода и числа. В противном случае не может быть соблюдено требование определенности и ясности правовой нормы. Например, в п. 1 ст. 433 ГК РФ говорится: «…договор признается заключенным в момент получения лицом, направившим оферту, ее акцепта». Здесь местоимение «ее» обоснованно заменяет термин «оферта». Вместе с тем допускается, что такая связь местоимения с существительным возможна, исходя из смысловой зависимости, и тогда они могут располагаться даже в разных частях предложения.

Для сохранения смысловых и логических связей в нормативном предложении присоединительный союз «а также» и противительный союз «а» не должны использоваться более одного раза.

В сложноподчиненном предложении нельзя использовать сразу два союза для присоединения придаточного предложения к главному. Например: «Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно изменено завещанием…». В этом предложении использован союз времени «когда» и уступительный союз «поскольку». В результате нарушены правила стилистики – смысловые и структурные связи между частями предложения. Правильным является такой вариант синтаксической конструкции: «Наследование по закону имеет место, если оно не изменено завещанием…».

Предлог «по» не должен подменять предлоги «о» и «об», так как, несмотря на свою многозначность, не может указывать на то, что составляет объект, предмет, цель чего-либо. Например, «решение по вопросу», но «решение о купле-продаже».

Для обозначения пределов в пространстве и во времени используется предлог «до», который указывает на объем понятия. Например, «дети в возрасте от двух до пяти лет». А когда требуется указать, что называемое число или термин входит в состав предела, то во избежание неоднозначного толкования используется слово «включительно» или слова «не позднее». Например, «контейнер массой брутто от 5 до 10 тонн включительно» (п. 3 ст. 114 Кодекса внутреннего водного транспорта Российской Федерации); «воинское звание до старшины или главного корабельного старшины включительно» (п. 4 ст. 28.4 Федерального закона от 27 мая 1998 г. № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих»); «…не позднее 31 декабря года, предшествующего налоговому периоду» (п. 2 ст. 286 ч. 2 Налогового кодекса Российской Федерации)190.

2. Логические основы юридической техники

Наряду с лингвистическими средствами в юридической технике используются логические приемы и законы. Умение использовать знания логики является краеугольным камнем правового мышления и показателем его квалифицированности. «…Правовое мышление, – отмечают венгерские юристы В. Кнапп и А. Герлох, – связано с высоким требованием его логичности, что подчеркивает значение в правовом мышлении логики диалектической и формальной»191. Законы и правила логики подчиняют операции законодателя с единицами русского языка, образуя внешне невидимую, но крайне важную логическую основу правотворческого текста. Данное обстоятельство удачно освещено в практическом руководстве «Основы законодательной техники»192.

Так, утверждение из закона о тождестве о том, что предмет мысли в пределах одного рассуждения, одного доказательства, одной теории остается неизменным (а есть а), бесспорно и относительно нормативного правового акта и национальной системы права в целом. Соблюдение этого закона позволяет избежать неопределенности, неконкретности положений текста законопроекта, а в конечном счете – подмены тезиса. Непосредственным средством, с помощью которого удается избегать подмены слов, является правило повторяемости логико-структурной единицы^193. С помощью этого правила достигается точность правового текста и правовых норм, категоричность и формальная определенность содержания права. «При помощи формальной точности и четкости, – отмечает С. С. Алексеев, – достигается высокая определенность содержания общественного регулирования»194. В данном случае речь идет о периодическом повторении в нормативном правовом акте терминов и понятий. Исходя из общелитературных стандартов, данное обстоятельство расценивается как недостаток, а для законодателя – это норма, если, конечно, не злоупотреблять данным приемом.

Многозначность слов, или полисемия (акт – документ, акт – действие), способность слов к взаимозаменяемости, или синонимия (определить – установить, глава области – губернатор), совпадение слов по звуковой форме не имеющих общего семантического стержня, или омонимия (течение реки – течение времени), способны не только затруднить понимание нормативного текста, но и нарушить логическую связь законопроекта. Все это может стать условием нарушения закона тождества при работе над проектом нормативного правового акта. Однако относительная длительность правотворческого процесса во времени и системность нормотворческих операций при учете указанных лингвистических особенностей предполагают снятие такого рода дефектов права еще в ходе работы над текстом.

Из других законов формальной логики наиболее часто в юридической технике используются закон непротиворечия, закон исключенного третьего и закон достаточного основания.

Закон непротиворечия, запрещающий противоречие в тексте, формулируется следующим образом: не могут быть вместе истинными два суждения, одно из которых отрицает другое (а и не – а). Противоречивость нормативного, как и любого другого текста, квалифицируется в качестве серьезной ошибки, несовместимой с принципами последовательности и взаимосвязанности его изложения. Противоречивость норм является наиболее серьезной деформацией системы права, так как покушается на ведущее, основное свойство права – быть системным, гармоничным социальным регулятором общественных отношений^195. Противоречивые нормы приводят на практике к их коллизии, что не только усложняет правоприменительный процесс в каждом конкретном случае^196, но и неизбежно снижает юридический эффект в целом. Непоследовательность положений нормативного текста ведет к хаосу и произволу.

Противоречия в тексте подразделяются на контактные и дистантные. Для нормативных правовых актов в большей степени характерны дистантные противоречия, порой объединенные одним предложением и члены которых разделены более или менее обширным участком текста (а и, … не – а)197. Это противоречие может возникнуть не только в одной статье, одном нормативном правовом акте, но и в совершенно разных и по законодательной теме, и по юридической силе нормативных правовых актах. Противоречивыми юридические нормы бывают тогда, когда они предлагают разные решения по одному вопросу.

Явление, вызывающее взаимоисключающие по содержанию предписания (запрещающие и управомочивающие правила) либо предусматривающее разные санкции за одно и то же деяние, получило название антиномии норм.

Как показывает практика лингвистической экспертизы законопроектов, использование закона непротиворечивости понятий позволяет избежать следующих ошибок:

1) использование так называемых перекрещивающихся понятий. Например, наряду с понятием «регулируемые виды деятельности», означающим «виды деятельности, осуществляемые субъектами естественных монополий, организациями коммунального комплекса, в отношении которых в соответствии с законодательством Российской Федерации осуществляется регулирование цен (тарифов)», в законопроекте предлагается ввести понятие «регулируемые организации», определяемые как «организации, осуществляющие регулируемые виды деятельности», что избыточно, так как в данном случае определение понятия может использоваться как собственно понятие;

2) создание так называемого порочного круга понятий. Например, законопроектом вводится понятие «производитель радиоактивных отходов». В его определении раскрывается, что это «организация, осуществляющая деятельность, в результате которой образуются радиоактивные отходы. Здесь общеизвестный термин «производитель» подменяется его суррогатом, допускается возможность производства не продукции, а ее отходов. В этом случает также целесообразно рекомендовать исключить это понятие из законопроекта и в тексте применять не само понятие, а его определение;

3) абсурдность высказывания. Например, предлагается новое для законодательства понятие «барьер безопасности». Для установления его смыслового содержания уточняем значение слова «барьер». Это – «преграда», «препятствие», следовательно, истинное значение словосочетания «барьер безопасности» – это «преграда безопасности». Таким образом, обнаруживается смысл понятия, противоположный смыслу, необходимому в данном контексте. Поэтому можно изменить редакцию на «барьер для обеспечения безопасности» и преодолеть абсурдность высказывания;

4) пропуск субъекта или объекта. Например, из высказывания «в случае смерти потерпевшего (кормильца) право на возмещение вреда имеет ребенок умершего, родившийся после его смерти» следует, что фактически ребенок рождается после смерти, но умереть уже умерший не может. Если термин «умершего» выразить через основной термин, выражение будет иметь следующий вид – «ребенок потерпевшего (кормильца), родившийся после его смерти»;

5) неопределенность высказывания вследствие подмены понятий, которые не полностью равнозначны. Например: «К отношениям банка и вкладчика по счету, на который внесен вклад, применяются правила о договоре банковского счета (глава 45), если иное не предусмотрено правилами настоящей главы или не вытекает из существа договора банковского вклада»;

6) излишняя лаконичность. Например: «Сделка, совершенная с нарушением ареста или иного запрета на распоряжение имуществом, наложенных в судебном или ином установленном законом порядке, является ничтожной». В такой редакции появляется неопределенность в понимании «нарушения ареста». Смысл высказывания восстанавливается после дополнения текста: «Сделка, совершенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом, на которое наложен арест, или иного запрета, наложенных в судебном или ином установленном законом порядке, является ничтожной»198.

Закон тождества позволяет увидеть в ходе работы над текстом нормативного правового акта как явные, так и скрытые противоречия. Первые очевидны. Вторые же могут быть выявлены только при помощи аналитических операций.

Закон непротиворечия в правотворческой деятельности как бы дополняется законом исключенного третьего. Смысл действия данного логического закона сводится к тому, что нельзя регулировать один и тот же поступок, одно и то же действие, состояние предмета и т. д. по-разному. В правотворческой деятельности подобные ошибки наиболее часто встречаются при коллективной разработке проектов нормативных правовых актов, когда разными авторами подготавливаются отдельные статьи, главы, разделы проекта нормативного правового акта. Поэтому при коллективной работе над текстом нормативного правового акта следует особое внимание обращать на согласованность текста и его частей, а также на согласованность с действующим законодательством. При этом необходимо придерживаться следующих требований, вытекающих из логического закона исключенного третьего:

а) правовое решение должно быть одно;

б) если в проекте закона по одному и тому же вопросу встречаются несколько правовых решений, то истинным, имеющим право на жизнь, должно быть одно.

Закон достаточного основания универсален по характеру и проявляется в разных сферах жизни, в том числе в социально-нормативном регулировании, разновидностью которого является правовое. Специфика правовой нормы как логико-языкового феномена состоит в том, что она не просто отражает действительность, а указывает, как должно быть, какой правопорядок целесообразнее^199. Полностью избежать ошибок в выборе того или иного правопорядка невозможно, однако свести их к минимуму помогает конкретизирующее данный закон правило: юридическое регулирование имеет достаточные основания. Правовые регуляторы в силу своей логико-языковой природы для достижения необходимой цели должны иметь достаточные основания. Например, достаточные основания должны быть у правовой дефиниции, без соответствующих оснований в гипотезе вряд ли можно представить себе соответствующие права и обязанности, изложенные в диспозиции. Достаточные основания необходимы для той или иной санкции как структурного элемента нормы права.

Логические основы юридической техники находят свое проявление не только в подготовке проектов нормативных правовых актов, но и в отражении результатов реализации права.

Таким образом, законы логики являются важнейшим элементом юридической техники, имеют определенную специфику в ходе работы над текстами нормативных и индивидуальных правовых актов. Данное обстоятельство дает основание считать их самостоятельными средствами юридической техники.

3. Графические и конструктивные основы юридической техники

Графические и конструктивные способы изложения мысли и размещения письменной речи законодателя и реализатора права в процессе государственно-правового регулирования общественных отношений, по мнению автора, являются относительно самостоятельными теоретическими основами юридической техники.

В результате обобщения опыта правовой экспертизы законопроектов в Государственной Думе Федерального Собрания РФ специалистами юридических служб различных государственных органов были подготовлены методические рекомендации по оформлению законопроектов^200, в которых сосредоточены приемы размещения правового текста на материальном носителе. Эти приемы представляют собой своего рода стандарты оформления текстов законопроектов. Их можно классифицировать по пяти группам: приемы структуризации текста законопроекта; приемы употребления ссылок в текстах законопроектов; приемы указания официальных источников; приемы внесения изменений в законодательные акты и приемы составления перечней законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу.

Структура законопроекта начинается с его названия. По общему правилу наименование законопроекта отражает его содержание и основной предмет правового регулирования. Наименование должно быть точным, четким и максимально информационно насыщенным, а также правильно отражать предмет правового регулирования с тем расчетом, чтобы исполнители могли по наименованию законодательного акта определить его основное содержание, легко запомнить, при необходимости быстро отыскать.

Законодательные акты со сложными и неоправданно длинными наименованиями загромождают законодательство, затрудняют систематизацию и понимание законодательных актов. Особенно они неудобны при ссылках на них в других нормативных правовых актах, актах применения права, документах, статьях и т. д.

Следующим элементом структуры законопроекта является преамбула. Это его самостоятельная часть, которая определяет цели и задачи законопроекта, но не является обязательной.

Преамбула не содержит самостоятельные нормативные предписания, не делится на статьи, не содержит ссылки на другие законодательные акты, подлежащие признанию утратившими силу и изменению в связи с изданием законодательного акта; не содержит легальные дефиниции; не формулирует предмет регулирования законопроекта и не нумеруется. Она предваряет текст законопроекта. Эти характерные черты отличают преамбулу от других средств законодательной техники.

Текст законопроекта подразделяется на структурные единицы. По утверждению специалистов, деление законопроекта на структурные единицы упрощает пользование им, улучшает его внутреннее построение и систематизацию, осуществление ссылок, помогает быстро ориентироваться в нормативном материале. На практике употребляются следующие структурные единицы законодательных актов по нисходящей: раздел; глава и статья. Но не следует вводить структурную единицу «раздел», если в законопроекте нет глав. Деление крупных систематизированных законопроектов (например, проектов кодексов) осуществляется на части, разделов – на подразделы, глав – на параграфы.

Часть законопроекта обозначается словами: «ЧАСТЬ ПЕРВАЯ»; «ЧАСТЬ ВТОРАЯ». Части могут иметь наименование: «ЧАСТЬ ОБЩАЯ», «ЧАСТЬ ОСОБЕННАЯ». Обозначение и наименование части законопроекта печатаются прописными буквами по центру страницы, полужирным шрифтом.

Раздел как структурный элемент закона имеет порядковый номер, обозначаемый римскими цифрами, наименование, и все это печатается прописными буквами по центру страницы полужирным шрифтом.

Подраздел тоже содержит свои признаки: порядковый номер, обозначаемый римскими цифрами, наименование; печатается с абзацного отступа с прописной буквы. А наименование подраздела печатается с прописной буквы полужирным шрифтом в одну строку с обозначением номера подраздела, после которого ставится точка.

Глава нумеруется арабскими цифрами и имеет наименование. Обозначение главы печатается с прописной буквы и абзацного отступа, а наименование главы печатается с прописной буквы полужирным шрифтом в одну строку с обозначением номера главы, после которого ставится точка.

Параграф обозначается знаком §, имеет наименование и порядковый номер, обозначаемый арабскими цифрами.

Наименование параграфа печатается с прописной буквы полужирным шрифтом в одну строку с обозначением номера параграфа, после которого ставится точка.

Статья законопроекта является его основной структурной единицей, имеет порядковый номер, обозначаемый арабскими цифрами; имеет наименование, но в исключительных случаях может его не иметь.

Обозначение статьи печатается с прописной буквы и абзацного отступа.

Наименование статьи печатается с прописной буквы полужирным шрифтом в одну строку с обозначением номера статьи, после которого ставится точка.

Если статья не имеет наименования, то точка после номера статьи не ставится и обозначение статьи печатается с прописной буквы и абзацного отступа полужирным шрифтом.

Статья подразделяется на части.

Части статьи обозначаются арабской цифрой с точкой.

Части статей подразделяются на пункты, обозначаемые арабскими цифрами с закрывающей круглой скобкой.

Пункты подразделяются на подпункты, обозначаемые строчными буквами русского алфавита с закрывающей круглой скобкой.

Части, пункты и подпункты статьи в исключительных случаях могут подразделяться на абзацы, но не более пяти. Это правило не распространяется на статьи, содержащие перечни основных понятий, используемых в законопроекте.

Деление структурных частей статьи, которые в тексте будут следовать после двоеточия, не допускается.

Нумерация статей, глав, разделов и других структурных единиц законопроекта должна быть сквозной.

Недопустимо изменять нумерацию частей, разделов, глав, статей законодательного акта при внесении в него изменений и признании утратившими силу структурных единиц законодательного акта.

Недопустимо изменять нумерацию структурных единиц статьи законодательного акта при внесении в него изменений и признании утратившими силу отдельных структурных единиц статьи.

Если дополнения вносятся в конец законодательного акта или в конец его структурного элемента, то их нумерация продолжается, а если законодательный акт дополняется новыми структурными единицами, то их необходимо обозначать дополнительно цифрами, помещаемыми над основными цифровыми или буквенными обозначениями (например, глава 51, статья 72, часть 21, пункт 33, подпункт «б»1).

Статья о порядке вступления в силу закона вводится в законопроектах в случае, если необходимо установить особый порядок вступления в силу данного законодательного акта, отличный от определенного Федеральным законом от 14 июня 1994 г. № 5-ФЗ «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания».

Законопроекты могут иметь приложения, в которых помещаются различного рода перечни, таблицы, графики, тарифы, карты, образцы бланков, документов, схем и т. д.

Если к законопроекту имеется несколько приложений, то они нумеруются арабскими цифрами без указания знака №. При ссылках на приложения в тексте законопроекта знак № также не указывается.

Юридическая сила приложений и законодательного акта, к которому они относятся, одинакова.

Обозначение приложения располагается в правом верхнем углу страницы после текста законопроекта без указания на регистрационный номер и дату подписания законодательного акта. Таковы приемы и рекомендации о структурировании законопроекта^201.

Графические приемы употребления ссылок в законопроекте. Ссылки в статьях на другие статьи, а также на ранее принятые законодательные акты применяются только в случае, если необходимо показать взаимную связь правовых норм или избежать повторений. При этом указываются следующие реквизиты и в следующей последовательности: вид законодательного акта, дата его подписания, регистрационный номер и наименование законодательного акта. А если отсутствует номер законодательного акта, то указывается его вид, дата подписания и наименование.

Обозначения разделов, глав, статей, частей, пунктов печатаются цифрами, обозначения подпунктов печатаются строчными буквами русского алфавита в кавычках.

При неоднократных ссылках на один и тот же законодательный акт при первом его упоминании применяется следующая форма: «В соответствии с Федеральным законом от 11 июля 2001 года № 95-ФЗ “О политических партиях” (далее – Федеральный закон “О политических партиях”)».

При ссылке на законодательный акт, который полностью был изложен в новой редакции, указываются его реквизиты в следующей последовательности: вид законодательного акта и его наименование, а в скобках указываются вид законодательного акта, дата подписания и регистрационный номер законодательного акта, полностью изложившего данный законодательный акт в новой редакции.

При необходимости дать ссылку не на весь законодательный акт, а только на его структурную единицу, сначала указывается эта конкретная единица, начиная с наименьшей: «…регулируются пунктом 4 части 2 статьи 10 Федерального закона от … № … “…”».

Обозначения разделов, глав, статей, частей, пунктов печатаются цифрами, обозначения подпунктов печатаются строчными буквами русского алфавита в кавычках: «подпункт “в” пункта 1 части 2 статьи 5».

Ссылки в законодательных актах могут даваться на законодательные акты высшей или равной юридической силы. Ссылки на конкретные нормативные правовые акты низшей юридической силы или их отдельные структурные единицы не допускаются (например, ссылка в законодательном акте на конкретное постановление Правительства Российской Федерации).

В тексте законопроекта недопустимы ссылки на нормативные предписания других законодательных актов, которые, в свою очередь, являются отсылочными. Ссылки на утратившие силу законодательные акты и законопроекты недопустимы.

Ссылки на утратившие силу законодательные акты и законопроекты недопустимы.

Графические приемы указания официальных источников опубликования нормативных правовых актов. Источниками официального опубликования федеральных конституционных законов и федеральных законов являются «Собрание законодательства Российской Федерации», «Парламентская газета» и «Российская газета»202.

Если в законодательный акт вносятся изменения или законодательный акт признается утратившим силу, то обязательно указывается источник его официального опубликования: (Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1989, № 1, ст. 1).

При внесении изменения в наименование законодательного акта указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта в новой редакции (если она была); источники официального опубликования всех последующих изменений, внесенных в законодательный акт.

При внесении изменений в законодательный акт, разделенный на части, указывается следующий перечень источников официального опубликования:

1) при дополнении новой частью, внесении изменений в наименование части законодательного акта и изложении части в новой редакции указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта в новой редакции (если она была); источники официального опубликования всех последующих изменений, внесенных в законодательный акт;

2) при дополнении новым разделом, внесении изменений в наименование раздела и изложении раздела в новой редакции указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта в новой редакции (если она была); источник официального опубликования части в новой редакции (если она была); источники официального опубликования всех последующих изменений, внесенных в часть;

3) при дополнении новой главой, внесении изменений в наименование главы и изложении главы в новой редакции указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта в новой редакции (если она была); источник официального опубликования части в новой редакции (если она была); источник официального опубликования раздела в новой редакции (если она была); источники официального опубликования всех последующих изменений, внесенных в раздел;

4) при дополнении новой статьей указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта в новой редакции (если она была); источник официального опубликования части в новой редакции (если она была); источник официального опубликования главы в новой редакции (если она была); источники официального опубликования всех последующих изменений, внесенных в главу.

При внесении изменений в законодательный акт, разделенный на разделы, указывается следующий перечень источников официального опубликования:

1) при дополнении новым разделом, внесении изменений в наименование раздела и изложении раздела в новой редакции указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта в новой редакции (если она была); источники официального опубликования всех последующих изменений, внесенных в законодательный акт;

2) при дополнении новой главой, внесении изменений в наименование главы и изложении главы в новой редакции указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта в новой редакции (если она была); источник официального опубликования раздела в новой редакции (если она была); источники официального опубликования всех последующих изменений, внесенных в раздел;

3) при дополнении новой статьей указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта в новой редакции (если она была); источник официального опубликования раздела в новой редакции (если она была); источник официального опубликования главы в новой редакции (если она была); источники официального опубликования всех последующих изменений, внесенных в главу.

При внесении изменений в законодательный акт, разделенный на главы, указывается следующий перечень источников официального опубликования:

1) при дополнении новой главой, внесении изменений в наименование главы и изложении главы в новой редакции указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта в новой редакции (если она была); источники официального опубликования всех последующих изменений, внесенных в законодательный акт;

2) при дополнении новой статьей указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта в новой редакции (если она была); источник официального опубликования главы в новой редакции (если она была); источники официального опубликования всех последующих изменений, внесенных в главу.

При дополнении новой статьей законодательного акта, разделенного только на статьи, указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта в новой редакции (если она была); источники официального опубликования всех последующих изменений, внесенных в законодательный акт.

Независимо от наличия в законодательном акте таких структурных единиц, как части, разделы, главы, при внесении изменения в статью и (или) в ее наименование, в том числе в случае изложения статьи и (или) ее наименования в новой редакции, указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта в новой редакции (если она была); источники официального опубликования всех последующих изменений, внесенных в данную статью и (или) ее наименование.

Если в наименовании и тексте законодательного акта слово «РСФСР» было заменено словами «Российская Федерация», то в обязательном порядке дополнительно указывается источник официального опубликования того законодательного акта, которым была произведена такая замена.

Если в законодательный акт вносится несколько изменений одновременно в разные структурные единицы данного акта, то перечень источников официального опубликования составляется путем поглощения более широким перечнем меньшего перечня.

При внесении изменений в законодательный акт, признанный утратившим силу с даты, которая еще не наступила, наряду со всеми установленными источниками опубликования указывается также официальный источник опубликования законодательного акта, признавшего данный законодательный акт утратившим силу.

При приостановлении действия законодательного акта указываются следующие источники официального опубликования:

1) при приостановлении действия законодательного акта полностью, а также в неотделимой части (не выделенной в самостоятельную структурную единицу) указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта в новой редакции (если она была); источники официального опубликования всех последующих изменений, внесенных в законодательный акт;

2) при приостановлении действия структурной единицы законодательного акта или его структурной единицы в неотделимой части (не выделенной в самостоятельную меньшую структурную единицу) указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта в новой редакции (если она была); источники официального опубликования всех последующих изменений, внесенных в приостанавливаемую структурную единицу законодательного акта.

При признании законодательного акта утратившим силу указываются следующие источники официального опубликования:

1) при признании утратившим силу законодательного акта или его структурных единиц указывается источник их официального опубликования;

2) при признании утратившим силу законодательного акта в неотделимой части (не выделенной в самостоятельную структурную единицу) указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта в новой редакции (если она была); источники официального опубликования всех последующих изменений, внесенных в законодательный акт;

3) при признании утратившим силу не всего законодательного акта, а его структурной единицы в неотделимой части (не выделенной в самостоятельную меньшую структурную единицу), указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта в новой редакции (если она была); источник официального опубликования признаваемой утратившей силу в неотделимой части структурной единицы законодательного акта в новой редакции (если она была); источники официального опубликования всех последующих изменений, внесенных в данную структурную единицу;

4) при признании утратившей силу структурной единицы законодательного акта, которая в первоначальной редакции законодательного акта отсутствовала, но была дополнена позднее (при внесении в него изменений), в перечне источников официального опубликования законодательного акта в обязательном порядке указываются: источник официального опубликования законодательного акта; источник официального опубликования законодательного акта, которым данная структурная единица была дополнена.

Графические приемы внесения изменений в законодательные акты. Для приведения законодательных актов в соответствие с вновь принятым федеральным конституционным законом или федеральным законом, устранения множественности правовых норм по одним и тем же вопросам готовятся предложения о приведении законодательства в соответствие с вновь принимаемым законодательным актом путем внесения изменений в законодательные акты.

Внесением изменений считается: замена слов, цифр; исключение слов, цифр, предложений; исключение структурных единиц не вступившего в силу законодательного акта; новая редакция структурной единицы законодательного акта; дополнение структурной единицы статьи законодательного акта новыми словами, цифрами или предложениями; дополнение структурными единицами законодательного акта; приостановление действия законодательного акта или его структурных единиц; продление действия законодательного акта или его структурных единиц.

Внесение изменений в законодательные акты оформляется самостоятельным законодательным актом, в котором, в свою очередь, изменения, вносимые в каждый законодательный акт, оформляются самостоятельными статьями.

При внесении изменений в законодательный акт обязательно указываются вид акта, дата подписания акта, его регистрационный номер (если он есть), наименование, а также соответствующие источники его официального опубликования. Например: «Внести в Федеральный закон от 17 декабря 2001 года № 173-ФЗ “О трудовых пенсиях в Российской Федерации” (Собрание законодательства Российской Федерации, 2001, № 52, ст. 4920) следующие изменения: “…”.

Если подлежащий изменению законодательный акт был изложен полностью в новой редакции, то указываются его реквизиты в следующей последовательности: вид законодательного акта, дата его подписания, регистрационный номер (если он есть), наименование, а в круглых скобках указываются вид законодательного акта, дата подписания и регистрационный номер законодательного акта, полностью изложившего данный акт в новой редакции.

Изменения всегда вносятся только в основной законодательный акт.

Вносить изменения в основной законодательный акт путем внесения изменений в изменяющий его законодательный акт недопустимо.

Внесение в основной законодательный акт правовых норм временного характера не допускается.

При необходимости установить временное (отличающееся от общеустановленного) правовое регулирование по определенным вопросам принимается самостоятельный законодательный акт. При внесении изменений в законодательные акты соответствующий текст заключается в кавычки.

Вносимые в законодательный акт изменения должны излагаться последовательно (постатейно) с указанием конкретной структурной единицы, в которую вносятся изменения.

При внесении изменений в кодексы, состоящие из нескольких частей, принятых различными законодательными актами, в обязательном порядке указывается часть кодекса, в которую вносятся изменения^203.

Графические приемы составления перечней законодательных актов, утративших силу. Для приведения законодательных актов в соответствие с вновь принятым федеральным конституционным законом или федеральным законом, устранения множественности норм по одним и тем же вопросам готовятся предложения о приведении законодательства в соответствие с вновь принимаемым законодательным актом путем признания законодательных актов (их структурных единиц) утратившими силу.

В перечень законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, включаются:

1) законодательные акты, подлежащие признанию утратившими силу полностью. При этом отдельными позициями указывается как сам законодательный акт, так и все законодательные акты, которыми в текст основного законодательного акта ранее вносились изменения. Например: Федеральный закон от … № … «О …» (Собрание законодательства Российской Федерации, …, № …, ст. …);

2) законодательные акты, подлежащие признанию утратившими силу частично, т. е. если утрачивает силу не весь законодательный акт, а только его отдельные структурные единицы (все нумерованные структурные единицы законодательного акта, в том числе абзацы). При этом отдельными позициями указывается как сама структурная единица законодательного акта, так и все законодательные акты, которыми в текст данной структурной единицы ранее вносились изменения. Например: главу 5 Федерального закона от … …… № … «О …» (Собрание законодательства Российской Федерации, № …, ст. …);

3) в исключительных случаях законодательные акты (или их структурные единицы), которые утрачивают силу в неотделимой части (если подразумевается часть, не выделенная в самостоятельную структурную единицу). Например: статью 71 Федерального закона от 26 марта 1998 года № 42-ФЗ «О федеральном бюджете на 1998 год» (Собрание законодательства Российской Федерации, 1998, № 13, ст. 1464) в части сроков возврата задолженности федеральному бюджету по переоформленным в государственный внутренний долг Российской Федерации централизованным кредитам и начисленным по ним процентам организациями-заемщиками или Федеральный закон от 2 января 2000 года № 37-ФЗ «О народных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» (Собрание законодательства Российской Федерации, 2000, № 2, ст. 158) в части, касающейся уголовного судопроизводства.

Перечень законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, должен быть юридически обоснованным и исчерпывающе полным, с тем, чтобы не был упущен ни один законодательный акт, противоречащий новому законодательному акту, в связи с которым составляется данный перечень, и не были включены для признания утратившими силу ни один законодательный акт или его часть, сохраняющие свое значение. Он может быть самостоятельной статьей в законопроекте, устанавливающем новое правовое регулирование, может быть самостоятельной статьей или статьями в законопроекте о внесении изменений в законодательные акты и признании утратившими силу некоторых законодательных актов, а также может быть самостоятельным законопроектом.

Оформление одновременного внесения изменений в законодательный акт и признания утратившими силу структурных единиц этого же законодательного акта производится в соответствии с изложенными выше правилами.

Если утрачивает силу кодекс, то отдельными позициями в перечень законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, включается сам кодекс, закон о введении кодекса в действие или закон об утверждении кодекса. При этом отдельными позициями включаются в перечень законодательные акты, вносившие в кодекс изменения.

При включении каждого законодательного акта в перечень законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, должны быть указаны вид законодательного акта, дата его подписания, регистрационный номер (если он есть), наименование законодательного акта, а также источник его официального опубликования.

Признание утратившими силу законодательных актов без признания утратившими силу в виде отдельных позиций всех законодательных актов (их структурных единиц), которыми в разное время в основной законодательный акт вносились изменения (например, «признать утратившим силу Уголовный кодекс Российской Федерации и все законодательные акты, вносившие в него изменения»), не допускается.

Каждый законодательный акт включается в перечень законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, в виде отдельной позиции. Законодательные акты, содержащиеся в таком перечне, могут иметь порядковую нумерацию (в таком случае они считаются пунктами и нумеруются арабской цифрой с закрывающей круглой скобкой).

При признании утратившим силу всего законодательного акта, наименование которого было изменено, в перечень законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, данный законодательный акт включается с его первоначальным наименованием и указанием источника его официального опубликования. Законодательный акт, изменивший наименование первого законодательного акта, включается в перечень в виде отдельной позиции с указанием своего источника официального опубликования.

При признании утратившей силу структурной единицы законодательного акта, наименование которого было изменено, в перечень законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, законодательный акт включается с измененным наименованием и с указанием первоначального источника официального опубликования, а также источника официального опубликования законодательного акта, изменившего его наименование.

При признании утратившей силу неотделимой части законодательного акта, наименование которого было изменено, в перечень законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, законодательный акт включается с измененным наименованием и указанием первоначального источника официального опубликования, а также источника официального опубликования законодательного акта, изменившего его наименование.

При признании утратившей силу структурной единицы законодательного акта, которой не было в его первоначальной редакции (которая была дополнена позднее), в перечень законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, в виде отдельных позиций включаются: данная структурная единица с указанием первоначального источника официального опубликования и источника официального опубликования законодательного акта, которым данная структурная единица была дополнена; структурная единица законодательного акта, которым утрачивающая силу структурная единица была дополнена, с указанием официального источника его опубликования.

Законодательные акты в перечне законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, располагаются в хронологическом порядке (по дате их подписания). В пределах одной и той же даты подписания законодательные акты располагаются в соответствии с их регистрационными номерами в возрастающем порядке.

При необходимости установить в одном перечне законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, разные даты, с которых законодательные акты признаются утратившими силу, перечень подразделяется на структурные единицы, формируемые в соответствии с соответствующей датой (сроком) утраты силы.

Если в законодательном акте осталась одна статья или структурная единица после того, как остальные утратили силу, и она подлежит признанию утратившей силу, то необходимо признавать утратившим силу весь законодательный акт полностью, а не одну только эту статью или структурную единицу.

Если в законодательном акте имеются статьи, которыми признавались утратившими силу ранее изданные законодательные акты, то при необходимости признать утратившим силу данный законодательный акт он признается утратившим силу полностью независимо от наличия в нем таких статей.

В перечни законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, следует включать не только законодательные акты, которые действовали до принятия нового законодательного акта, но также законодательные акты по данному вопросу, которые ранее фактически утратили силу либо поглощены последующими законодательными актами, но не были признаны утратившими силу в установленном порядке.

В перечни законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, не включаются законодательные акты (нормы) временного характера, срок действия которых истек. Законодательные акты (нормы) временного характера в перечень законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, включаются только в том случае, если срок их действия не истек.

Если действие законодательного акта временного характера или его структурной единицы было продлено на неопределенный срок, то в перечень включается как основной законодательный акт, так и продляющий его законодательный акт. Если подлежащий признанию утратившим силу пункт или подлежащая признанию утратившей силу статья содержит указание на приложение, которое соответственно должно утратить силу, то в перечень законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, включается только этот пункт или эта статья, а приложение отдельно не указывается, хотя оно тоже считается утратившим силу.

Если в пункте или статье законодательного акта наряду с утверждением приложения содержатся указания, касающиеся других вопросов, сохраняющих свое значение, а приложение подлежит признанию утратившим силу полностью, то в перечень законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, включается этот пункт или эта статья только в части, относящейся к приложению.

Если приложение не может быть признано полностью утратившим силу, то в перечень законодательных актов, подлежащих признанию утратившими силу, включаются только структурные единицы приложения. Например: «Признать утратившим силу пункт 2 приложения, утвержденного Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от … № … “Об …” (Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации, 1993, № …, ст. …).

Если законодательный акт еще не вступил в силу, а необходимость в нем отпала, применяется термин «отменить».

По отношению к законодательству Союза ССР употребляется понятие «признается не действующим на территории Российской Федерации».

Все эти приемы юридической графики выработаны практикой законотворческой деятельности, и их целесообразно закрепить нормативно в федеральном законе «О нормативных правовых актах Российской Федерации». Методических рекомендаций, в которых эти приемы законодательной техники описаны, недостаточно, так как они по своей форме носят рекомендательный характер, а в сути требуют обязательности.

Юридические конструкции – это готовые образцы, модели юридических формулировок нормативных правовых и индивидуально-правовых актов. Например, юридическую конструкцию правовой нормы можно представить формулой: «Если – то – иначе». «Если» содержит условие применения общеобязательного правила, указание на юридические факты. Это гипотеза правовой нормы. «То» представляет собой само правило поведения, при условиях определенных в гипотезе. Это диспозиция правовой нормы. В ней содержатся формулировки дозволений, позитивных обязываний, запретов, правовых стимулов и ограничений. «Иначе» содержит те неблагоприятные последствия, которые возникнут при несоблюдении требований, содержащихся в диспозиции правовой нормы; этот элемент правовой нормы именуется санкцией.

Рассмотренная юридическая конструкция характерна для прямого способа изложения правовой нормы. Но правовые нормы излагаются и с помощью отсылочного и бланкетного способа, поэтому норма права и статья нормативно-правового акта по содержанию, как правило, не совпадают. Статья нормативно-правового акта является формой и способом выражения или изложения правовой нормы.

При прямом способе изложения правовой нормы в статье нормативного правового акта находят отражение все три ее структурных элемента. Для прямого способа изложения нормы права ее структура совпадает со структурой статьи нормативно-правового акта.

Отсылочный способ изложения правовой нормы характеризуется наличием в статье нормативного правового акта не всех структурных элементов нормы и отсылку к другим статьям этого же акта, где находятся недостающие сведения. Для этого способа характерно изложение нормы права в нескольких статьях нормативно-правового акта. Например, по такому принципу построен Уголовный кодекс РФ, где гипотезы выделены в Общую часть. В Гражданском кодексе РФ санкциям посвящена особая глава в Части 1, предусматривающая меры защиты, конкретные же виды договоров (диспозиции) содержатся в Части II.

Бланкетный способ изложения правовой нормы – самый неудобный для правореализации, так как отсылка за недостающим элементом нормы права делается к другому, иногда неопределенному, нормативному правовому акту. Например, ст. 263 УК РФ гласит: «Нарушение правил эксплуатации железнодорожного, воздушного или морского транспорта, повлекшее … наказывается…». Из этой статьи закона ясно, что диспозицию правовой нормы необходимо искать в нормативных актах по эксплуатации указанных видов транспорта. Иногда в бланкетной статье нормативного правового акта употребляется фраза: «Ответственность наступает согласно действующему законодательству». Требуется очень хорошее знание действующего законодательства, чтобы определить меру ответственности за совершенное правонарушение. В статьях нормативных правовых актов современных законов происходит комбинации изложения правового материала с использованием всех способов изложения правовых норм.

Юридические формулировки правовых норм за счет добавления иных средств юридической техники выглядят иначе. Они способствуют ликвидации ненужного разнобоя в формулировании родственных предписаний, облегчают как их составление, так и понимание. Например, практически все составы особенной части Уголовного кодекса РФ сформулированы по единой форме, когда в статьях закона изложены только диспозиции и санкции, а гипотезы этих составов изложены в Общей части УК. В гражданском законодательстве унифицированы формулировки различного рода договоров. Статья 421 ГК РФ закрепляет принцип свободы договоров, но это вовсе не означает возможности ущемления прав одной стороны за счет расширения прав другой. Избежать этого помогают юридические конструкции договоров, когда право одной стороны корреспондирует обязанности другой стороны. Например, если авторский договор содержит такие разделы, как предмет договора, права издательства, обязанности автора, срок выполнения договора, расчеты по договору, то можно сказать, что юридическая конструкция этого правового документа ущербна. Как видно из данного примера, за автором закрепляются одни обязанности, а за издательством – одни права. Такая односторонность в правовом документе недопустима.

Юридические конструкции имеют значение не только при формулировании текстов нормативных правовых актов в правотворческой деятельности, но и при формулировании индивидуальных правовых актов в правоприменительной деятельности, например юридическая конструкция постановления правоохранительного органа, как правило, состоит из вводной, описательной, мотивировочной и резолютивной частей. И это законодательно закреплено. Например, согласно ст. 304 УПК РФ во вводной части приговора указываются следующие сведения: «1) о постановлении приговора именем Российской Федерации; 2) дата и место постановления приговора; 3) наименование суда, постановившего приговор, состав суда, данные о секретаре судебного заседания, об обвинителе, о защитнике, потерпевшем, гражданском истце, гражданском ответчике и об их представителях; 4) фамилия, имя и отчество подсудимого, дата и место его рождения, место жительства, место работы, род занятий, образование, семейное положение и иные данные о личности подсудимого, имеющие значение для уголовного дела; 5) пункт, часть, статья Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающие ответственность за преступление, в совершении которого обвиняется подсудимый». В ст. 307 УПК РФ нормативно закреплено содержание описательно-мотивировочной части обвинительного приговора; «1) описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления; 2) доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства; 3) указание на обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а в случае признания обвинения в какой-либо части необоснованным или установления неправильной квалификации преступления – основания и мотивы изменения обвинения; 4) мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, освобождению от него или его отбывания, применению иных мер воздействия; 4. 1) доказательства, на которых основаны выводы суда о том, что имущество, подлежащее конфискации, получено в результате совершения преступления или является доходами от этого имущества либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия, оборудования или иного средства совершения преступления либо для финансирования терроризма, экстремистской деятельности (экстремизма), организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации); 5) обоснование принятых решений по другим вопросам…». А ст. 308 УПК РФ посвящена нормативному закреплению резолютивной части обвинительного приговора: «1) фамилия, имя и отчество подсудимого; 2) решение о признании подсудимого виновным в совершении преступления; 3) пункт, часть, статья Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающие ответственность за преступление, в совершении которого подсудимый признан виновным; 4) вид и размер наказания, назначенного подсудимому за каждое преступление, в совершении которого он признан виновным; 5) окончательная мера наказания, подлежащая отбытию на основании статей 69–72 Уголовного кодекса Российской Федерации; 6) вид исправительного учреждения, в котором должен отбывать наказание осужденный к лишению свободы, и режим данного исправительного учреждения; 7) длительность испытательного срока при условном осуждении и обязанности, которые возлагаются при этом на осужденного; 8) решение о дополнительных видах наказания в соответствии со статьей 45 Уголовного кодекса Российской Федерации; 9) решение о зачете времени предварительного содержания под стражей, если подсудимый до постановления приговора был задержан, или к нему применялись меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, или он помещался в медицинскую организацию, оказывающую медицинскую помощь в стационарных условиях, или в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях; 10) решение о мере пресечения в отношении подсудимого до вступления приговора в законную силу; 11) решение о порядке следования осужденного к месту отбывания наказания в случае назначения ему отбывания лишения свободы в колонии-поселении; 12) ограничения, которые устанавливаются для осужденного к наказанию в виде ограничения свободы».

Если подсудимому предъявлено обвинение по нескольким статьям уголовного закона, то в резолютивной части приговора должно быть точно указано, по каким из них подсудимый оправдан и по каким осужден.

В случаях освобождения подсудимого от отбывания наказания или вынесения приговора без назначения наказания об этом также указывается в резолютивной части приговора.

Постановлением Минтруда РФ нормативно закреплены юридические конструкции документов, составляемы при расследовании несчастных случаев на производстве^204.

Но не все юридические конструкции жестко закреплены в законодательных и иных нормативных правовых актах. Многие юридические конструкции отражения хода и результатов правового регулирования носят рекомендательный характер. Например, формы гражданско-правовых договоров, формы актов приема передачи и т. п. Анализ различного рода юридических документов позволяет сделать вывод о том, что до настоящего времени практика реализации юридических конструкций в процессе государственно-правового регулирования общественных отношений идет методом проб и ошибок. Единой методологии использования юридической конструкции для отражения процесса государственно-правового регулирования общественных отношений в теории права не выработано. Для этого необходимо провести специальное комплексное исследование.

§ 3. Классификация проявлений юридической техники в государственно-правовом регулировании общественных отношений

Проблема классификации проявлений юридической техники в правовом регулировании носит относительно самостоятельный характер. Исходя из того, что правовое регулирование состоит из правотворческого и правореализационного этапа, эту классификацию нужно осуществлять на основе положений общей теории права о правотворчестве и реализации права: имеются в виду законотворческая деятельность, подзаконное правотворчество, реализация дозволений и позитивных обязываний, а также правоприменение и правоисполнение. Видовые свойства средств, способов и методов юридической техники обусловлены различными аспектами правовой действительности, элементом которой эта техника и является. Выявить видовые свойства юридической техники возможно лишь при ее классификации. Данная задача тем более актуальна, что фактическое проявление юридической техники в правовой действительности не ограничивается рамками правотворчества и правоприменения. Такое утверждение обусловлено некоторыми правотворческими решениями. Так, в отдельных случаях законодатель требует формального соблюдения правил юридической техники при официальном обращении в органы государственной власти, например при обращении в суд с исковым заявлением. Статья 125 Арбитражного процессуального кодекса РФ требует отражения в исковом заявлении следующих реквизитов: наименования арбитражного суда, в который подается заявление; наименования лиц, участвующих в деле, и их почтовых адресов; цены иска, если иск подлежит оценке; обстоятельств, на которых основаны исковые требования; доказательств, подтверждающих основания исковых требований; расчета взыскиваемой или оспариваемой суммы; требований истца со ссылкой на законы и иные нормативные правовые акты, а при предъявлении иска к нескольким ответчикам – требования к каждому из них; сведений о соблюдении досудебного (претензионного) порядка урегулирования спора с ответчиком, когда это предусмотрено федеральным законом для данной категории споров или договором; перечня прилагаемых документов. Кроме того, в исковом заявлении требуется указать и иные сведения, если они необходимы для правильного разрешения спора, а также имеющиеся у истца ходатайства.

Нарушение требований ст. 125 АПК РФ влечет за собой оставление искового заявления без движения (п. 1. ст. 128 АПК РФ).

Подача искового заявления есть не что иное, как одна из форм реализации норм права: использование – осуществление правомочий лица, правомерных действий по его усмотрению^205.

Таким образом, сфера проявления юридической техники в правовой действительности не ограничивается правотворчеством и правоприменением. Она отражается и при использовании правомочий лица по его усмотрению и связана с подготовкой документа, рассмотрение которого влечет возникновение определенных правовых последствий. Подготовка и направление в органы власти такого документа тоже имеет отношение к юридической деятельности, так как осуществляется ее участником и фактически инициирует юридическую деятельность.

Юридическая деятельность является специфической разновидностью социальной деятельности, которая определяется как форма отношения человека к окружающему миру в целях его целесообразного изменения и преобразования. Объектом изменений и преобразований в юридической деятельности является человек с его потребностями, интересами и поведением.

Анализируя данное понятие, следует отметить, что в юридической литературе нет единства мнений по данному вопросу. Одни авторы считают, что юридическая деятельность осуществляется государственными органами, общественными организациями и гражданами. Сторонники другой точки зрения утверждают, что юридическая деятельность носит государственно-властный характер и осуществляется компетентными органами государства. Отдавая предпочтение последней точке зрения по данному вопросу, в качестве аргумента можно апеллировать к социальной роли права и его соотношению с государством. Охранительная функция права обеспечивается принудительной силой государства. Механизм правоохранения обеспечивается в процессе юридической деятельности. Поэтому ее субъекты должны обладать государственно-властными полномочиями.

Как и любой другой социальной деятельности, юридической деятельности присущи предметность, целесообразность, упорядоченность, избирательность, системность, планомерность, самоорганизованность и некоторые другие свойства.

В качестве важнейших признаков юридической деятельности выделяют:

– обусловленность правом;

– государственно-властный характер;

– субъекты деятельности – компетентные государственные органы;

– вынесение юридических решений как внешнее проявление юридической деятельности;

– решение общественных задач (создание законов, осуществление правосудия, конкретизация права и т. п.) как цель этой деятельности^206.

Обусловленность юридической деятельности правом означает, что в процессе юридической деятельности право приводится в действие, возникают, развиваются, изменяются и прекращаются различные правоотношения.

Для охраны этих правоотношений, обеспечения обязательности правовых предписаний, воздействующих на сознание и волю субъектов общественных отношений, необходима принудительная сила государства, т. е. государственная власть – необходимый признак юридической деятельности.

Власть в государстве осуществляется специальными органами, которые в своей совокупности представляют государственный аппарат. В социальном государстве эти органы представлены тремя ветвями власти: законодательной, исполнительной и судебной. Именно эти органы власти и осуществляют юридическую деятельность, компетенция на осуществление которой предусмотрена Конституцией РФ, федеральными и региональными законами.

Эта деятельность находит свое выражение в решении, которое принимается указанными компетентными органами. Решения облекаются в форму государственно-правового документа. Это может быть нормативный правовой акт или акт правоприменения. Целью юридической деятельности является решение общественных задач с помощью правовых средств.

Совокупность описанных признаков позволяет определить юридическую деятельность как опосредованную правом государственно-властную деятельность компетентных органов по вынесению юридических решений в целях выполнения как общественных, так и индивидуальных потребностей и интересов^207.

В структурном отношении юридическая деятельность состоит из следующих взаимосвязанных элементов: участники юридической деятельности; юридические действия и операции; средства и способы осуществления этих операций; результаты юридических действий; объекты деятельности; внутренняя и внешняя формы деятельности.

Участники юридической деятельности – это физические и юридические лица, а также компетентные государственные органы в лице должностных лиц, которые инициируют, осуществляют и содействуют ее проведению.

Участники юридической деятельности, которые ее осуществляют, именуются субъектами. Они обладают государственно-властными полномочиями. Другие участники не обладают властными полномочиями и в отличие от первых инициируют юридическую деятельность (направление искового заявления, заявления о совершенном преступлении и т. п.) и содействуют ее проведению (проведение экспертиз и составление экспертных заключений, подготовка кассационных жалоб, ходатайств и т. д.).

С содержательной стороны юридическая деятельность состоит из юридических действий и операций. Юридические действия, согласованные по месту, времени, способам осуществления и цели, представляют собой операцию.

Под средствами и способами осуществления этих действий и операций понимаются предметы, явления, процессы, направленные на достижение целей юридической деятельности, а способом является конкретный путь достижения намеченной цели.

Результатами юридической деятельности является достижение ее целей и задач, облеченное в правовом акте.

Объектами юридической деятельности в конечном счете являются общественные отношения, т. е. человек с его потребностями и интересами.

Внутренняя и внешняя формы юридической деятельности по существу раскрывают способы организации, осуществления и внешнего выражения ее содержательной стороны.

Внутренняя форма юридической деятельности носит процедурно-организационный и процедурно-процессуальный характер. Она проявляется в регламентированном правом порядке совершения правотворческих и правоприменительных действий и операций. Например, уголовное, гражданское, арбитражное судопроизводство, а также административное производство облекаются в соответствующие дела. Работа по этим делам строго регламентирована нормами процессуального права.

Внешняя форма выражения юридической деятельности – это юридические решения в виде соответствующих правовых актов (нормативные правовые акты, акты судебных органов, постановления правоохранительных органов и т. п.).

Таким образом, средства юридической техники можно классифицировать, исходя из внутренней и внешней формы юридической деятельности. По данному основанию совокупность юридических средств, приемов и методов изложения правового материала можно дифференцировать на две группы:

а) средства, приемы и методы документирования хода и результатов юридических действий и операций процессуального характера;

б) средства, приемы и методы оформления результатов юридической деятельности.

Первая группа средств юридической техники используется при подготовке протоколов, актов, справок, заключений и других документов, а также процессуальных решений, принимаемых по юридическому делу.

Вторая группа средств юридической техники используется при оформлении итоговых документов по юридическому делу (решений, постановлений, приговоров и т. п.).

Дифференциация средств юридической техники по указанным основаниям в юридической науке исследована пока недостаточно. Можно сказать только, что этим средствам присущи общие родовые признаки юридической техники. Определение видовых признаков обусловлено исследованием конкретных юридических действий и операций, а также видами решений, принимаемых по юридическим делам.

Исследования средств юридической техники в названных направлениях представляют актуальность, т. к. их результаты могут явиться основанием для выработки предложений по совершенствованию правовых норм, закрепляющих требование к содержательной стороне различных процессуальных документов.

Дальнейшая классификация средств, приемов и методов изложения правового материала в юридических документах возможна на основе видовых особенностей юридической деятельности.

Классификация юридической деятельности возможна по различным основаниям. Представляется перспективным классифицировать юридическую деятельность в зависимости от цели, так как она как закон определяет характер, содержание и результаты любой, в том числе и юридической, деятельности. В зависимости от цели юридическая деятельность подразделяется на основные и вспомогательные виды.

Основные виды юридической деятельности связаны с созданием и применением норм права:

а) правотворческая деятельность осуществляется компетентными органами государства и связана с разработкой, изданием и совершенствованием нормативных правовых актов;

б) правоприменительная деятельность представляет собой процесс преобразований общих нормативно-правовых предписаний в реальное поведение людей. Она подразделяется еще на две разновидности: на оперативно-исполнительную, которая сопровождается регистрационно-удостоверительными, правонаделительными и поощрительными действиями и операциями, а также на правоохранительную (юрисдикционную) деятельность^208.

Юрисдикционную деятельность по ее функциональной направленности можно классифицировать на:

– оперативно-следственную деятельность (выявление и расследование преступлений);

– осуществление правосудия;

– прокурорский надзор;

– правозащитную деятельность (оказание юридической помощи и защита по уголовным делам);

– организационное обеспечение деятельности судов;

– конституционный контроль^209.

Оперативно-следственная деятельность подразделяется на оперативно-розыскную деятельность и предварительное расследование, а последняя – на дознание и предварительное следствие.

Осуществление правосудия имеет три разновидности: правосудие по уголовным, гражданским и арбитражным делам.

в) учредительный вид юридической деятельности сводится к избранию, назначению, разрешению, регистрации и т. п. действиям компетентных государственных органов. Эти действия представляют собой юридические факты, влекущие правовые последствия.

Вспомогательные виды юридической деятельности направлены на создание условий и необходимых предпосылок для осуществления основных видов деятельности. К их числу относят:

– праворазъяснительную деятельность (официальное толкование норм права);

– контрольно-надзорную деятельность (судебный контроль, прокурорский контроль, контрольная деятельность органов государственной власти и управления);

– координирующую деятельность, которая присуща всем органам государственной власти и управления и направлена на устранение дублирования в работе, позволяет устанавливать целесообразное и оптимальное соотношение между действиями органов в целом и их структурными подразделениями.

Представляет интерес классификация юридической деятельности в зависимости от ее внутренней, т. е. процедурно-процессуальной, формы. Процедурно-процессуальная форма юридической деятельности позволяет подразделить ее на ряд процессуальных производств:

– уголовно-процессуальное производство;

– гражданско-процессуальное производство;

– арбитражно-процессуальное производство;

– административно-процессуальное производство;

– бюджетно-процессуальное производство;

– избирательно-процессуальное производство;

– институционально-процессуальное производство.

Конституционно-процессуальное производство представляет собой деятельность Конституционного суда РФ, конституционных судов республик в составе Российской Федерации и уставных судов других субъектов Федерации. Эта деятельность по своей направленности подразделяется на две разновидности: толкование уставных и конституционных положений и определение соответствия конституциям и уставам федеральных и региональных нормативных правовых актов.

Уголовно-процессуальное производство связано с привлечением виновного к уголовной ответственности и восстановлением прав, нарушенных преступным поведением.

Гражданское судопроизводство связано с восстановлением нарушенных прав физических лиц, разрешением гражданских и административных споров, с установлением юридических фактов.

Арбитражное судопроизводство связано с восстановлением нарушенных прав юридических лиц и предпринимателей, разрешением в основном споров имущественного и административного характера, а также с установлением юридических фактов.

Административно-процессуальное производство связано с осуществлением исполнительной власти, в том числе и с привлечением лица к административной ответственности.

Бюджетно-процессуальное производство связано с подготовкой, рассмотрением, утверждением и исполнением бюджета представительными и исполнительными органами государственной власти и местного самоуправления, а также с отчетом за исполнением бюджета.

Избирательно-процессуальное производство осуществляется при формировании органов государственной власти и местного самоуправления. Этот вид деятельности находится в стадии активного формирования, и уже подготовлен проект избирательно-процессуального кодекса.

Институционально-процессуальное производство связано с изданием и опубликованием нормативных правовых актов. Этот вид деятельности тоже находится в стадии формирования, однако подготовка кодекса институционально-процессуальной деятельности в отечественной юриспруденции пока что проблематична.

Что касается проявлений отдельных форм реализации права (подача жалоб, исковых заявлений и т. п.), то следует отметить, что они не образуют отдельных разновидностей юридической деятельности, а представляют собой отдельные действия и операции в рамках ее различных разновидностей. Однако эти отдельные действия (составление исковых заявлений, заключений экспертов, показания свидетелей, подозреваемых, потерпевших и т. п.) имеют самостоятельное юридическое значение. Они либо инициируют юридическую деятельность в целом, либо закрепляют доказательственное значение по юридическому делу каких-либо фактов и обстоятельств.

Рассмотренный инструментарий юридической техники содержит ее общие родовые свойства. Они имеют примерно одинаковое значение как для правотворческой, так и для правоприменительной практики. Выявление видовых свойств юридической техники предполагает ее классификацию по различным основаниям.

Как по результатам отдельных действий, так и по результатам деятельности в целом составляются отдельные документы, имеющие юридические последствия (возникновение, развитие и прекращение определенных правоотношений). Например, в процессе уголовного судопроизводства осуществляются такие следственные действия, как следственный осмотр, обыск, выемка, допрос и другие. Результаты таких следственных действий оформляются протоколами, в которых закрепляются юридически значимые факты, которые являются доказательствами по делу. Рассмотрение уголовного дела завершается постановлением приговора – юридически значимого акта, в котором отражены принудительные меры государства в отношении осужденного в ответ на совершенное преступление, а также меры по восстановлению нарушенных прав потерпевшего.

И протоколы отдельных следственных действий, и приговор по уголовному делу оформляются с соблюдением правил юридической техники.

В целом же юридическая деятельность с различными ее разновидностями является основанием для классификации юридической техники. Однако из всех разновидностей юридической деятельности в качестве основания для классификации юридической техники наибольший интерес представляют виды процессуального производства.

По нашему мнению, виды юридической деятельности вполне пригодны для осуществления научной классификации проявлений юридической техники. Такая классификация возможна в зависимости от видов юридического производства, то есть от правоприменения и других форм реализации права, предусматривающих активное поведение субъекта. Каждая разновидность проявлений юридической техники может быть объектом самостоятельного исследования. Результаты таких исследований и должны явиться основой специализированного курса юридического документоведения. В более обобщенном виде юридическая техника может быть самостоятельным разделом теории государства и права, научными категориями которой являются и правотворчество (законотворчество) и формы реализации права, а в целом – правовое регулирование, состоящее из двух этапов: правотворчества и реализации права.

Юридическая техника юрисдикционных индивидуально-правовых актов имеет особую значимость при построении правового государства, так как непосредственно связана с обеспечением прав и свобод личности, ее взаимодействием с государством.

Техника правоприменительных актов и других документов

Порядок составления и оформления правоприменительных актов и других документов вытекает из характера регулирования соответствующих отношений. Форма их, как правило, определяется соответствующими нормативными актами.

Техника составления правоприменительных актов и других документов – это предмет других, отраслевых, учебных дисциплин. Однако можно назвать некоторые общие правила их составления.

Каждый документ должен быть надлежащим образом оформлен, иметь необходимые «привязки» к месту, времени, субъектам, фактам и т. д. Эти «привязки» находят выражение в реквизитах документа: орган, издавший или выдавший документ, время и место выдачи (или принятия), к кому обращен (или выдан) документ, подписи соответствующих должностных лиц и – в необходимых случаях – печать. Документ должен иметь определенное юридическое содержание (решение органа, фиксация какого-либо юридического факта). Он должен быть четким, ясным, кратким, не вызывающим двойственного толкования или сомнения.

Язык правоприменительных актов и других документов по своей терминологии, стилю не должен расходиться с языком нормативных актов. Большинство требований, предъявляемых к стилю нормативных актов, относится и к стилю индивидуальных юридических документов.

Юридических документов индивидуального характера великое множество. Поэтому они нуждаются в определенной унификации, стандартизации, что не только облегчает их составление и использование, но и способствует упорядочению правового регулирования.

Стандартизация и унификация позволяют рационализировать, упростить и удешевить составление документов, использовать для их составления менее квалифицированные кадры и простые средства оргтехники, электронно-вычислительную технику. Унификация и стандартизация достигаются: путем установления к документам в законах, утверждением соответствующими органами бланков, формуляров юридических документов; путем перечисления в процессуальных законах обязательных реквизитов и определения их структуры. Например, ст. 127 АПК РФ определяет структуру решения арбитражного суда (вводная, описательная, мотивировочная, резолютивная части), перечисляет необходимые реквизиты. То же самое мы видим и в других процессуальных кодексах, а в УПК РФ каждой составной части приговора посвящается отдельная статья.

Унификация документов, опосредствующих, например, гражданско-правовые отношения, также осуществляется путем перечисления обязательных реквизитов и требований к их содержанию (учредительные договоры, уставы, письменные сделки, доверенности, ценные бумаги и т. д.) путем печатания бланков различных документов (договоров, доверенностей, протоколов и т. д.), которые могут быть изготовлены и не на бланках. Также путем печатания бланков и формуляров строгой отчетности с отпечатанными типографским способом сериями и номерами документов, которые заполняются, выдаются и регистрируются соответствующими органами (акты гражданского состояния, паспорта граждан, паспорта на транспортные средства, документы об образовании, железнодорожные накладные и т. п.); документы, не требующие какого-либо заполнения, заранее отпечатываются полностью (облигации, акции, лотерейные билеты и иные ценные бумаги на предъявителя и др.).

Относительно большой группы документов установлено требование их обязательной регистрации. Это является необходимым условием их юридической силы и позволяет проверить их законность, а в последующем – и подлинность.

Заключение

Проведенное исследование позволило автору выявить новую парадигму теории государственно-правового регулирования общественных отношений, а следовательно, и логику изложения материала в учебниках по теории государства и права, касающегося динамики права. Содержание теории государственно-правового регулирования определяется его следующей структурой:

«Глава 1. Социальное регулирование, понятие и механизм правового регулирования: § 1. Социальное регулирование; § 2. Понятие правового регулирования, его способы, методы и типы регулирования, а также обусловленные ими правовые режимы; § 3. Стимулы и ограничения в государственно-правовом регулировании и обусловленные ими правовые режимы; § 4. Толкование права как инструмент правового регулирования; § 5. Понятие механизма правового регулирования; § 6. Понятие и виды правоотношений в правовом регулировании.

Глава 2. Правотворчество как первый этап правового регулирования: § 1. Понятие правотворчества и его соотношение со смежными понятиями; § 2. Виды правотворчества.

Глава 3. Реализация права как заключительный этап правового регулирования и его формы: § 1. Понятие и формы реализации права; § 2. Применение права как особая форма реализации права; § 3. Юридические презумпции, фикции и преюдиции в применении норм права; § 4. Негативные факторы в применении права: пробелы в законодательстве и способы их преодоления, юридические коллизии, их виды и способы разрешения.

Глава 4. Правомерное поведение, правонарушение и юридическая ответственность в правовом регулировании: § 1. Понятие правомерного поведения и его виды; § 2. Понятие правонарушения, его состав и отграничение от смежных понятий; § 3. Понятие, виды и механизм юридической ответственности.

Глава 5. Законность и правопорядок как состояние, цель и результат правового регулирования: § 1. Законность как состояние правового регулировании; § 2. Правопорядок как цель и результат правового регулирования общественных отношений.

Глава 6. Юридическая техника как средство отражения результатов правового регулирования: § 1. Понятие юридической техники и ее связь с другими отраслями юридического знания; § 2. Общая характеристика инструментария юридической техники: лексические основы юридической техники, логические и конструктивные основы юридической техники; § 3. Классификация проявлений юридической техники в правовом регулировании».

Список использованной литературы

1. Абдулаев М. И., Комаров С. А. Проблемы теории государства и права. СПб.: Питер, 2003. 576 с.

2. Аблулаев М. И. Теория государства и права: учебник для высших учебных заведений. 3-е изд., доп. и перераб. М.: Экономика, 2006. 623 с.

3. Агаркова П. Ю. Значение доказательственных презумпций в гражданском процессе // Актуальные проблемы юридической науки и практики: сб. материалов Межрегиональной научно-практической конференции студентов и молодых ученых. Орел: ОРАГС, 2011.

4. Агнов С. И. Вопросы законности в государственном управлении // Правоведение. 2012. № 2.

5. Алексеев С. С. Механизм правового регулирования в социалистическом государстве. М.: Юрид. лит., 1967. 187 с.

6. Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обществе. М.: Юрид. лит., 1974. 223 с.

7. Алексеев С. С. Теория права. М.: БЕК, 1995. 320 с.

8. Алексеев С. С. Общая теория права: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ТК Велби; Проспект, 2008. 576 с.

9. Алиэскеров М. Процессуальная аналогия в гражданском судопроизводстве // Российская юстиция. 2012. № 3.

10. Андронова Н. Некоторые аспекты доказательственных презумпций в гражданском процессе // Роль права в формировании гражданского общества в Российской Федерации. Материалы VII межвузовской научной конференции студентов юридических вузов и юридических факультетов образовательных учреждений высшего профессионального образования Сибири и Дальнего Востока (8 мая 2008 г.). Омск: Изд-во Омск. юрид. ин-та, 2008.

11. Анишина В. Правовые позиции Конституционного Суда России // Российская юстиция. 2000. № 7.

12. Бабаев В. К. Презумпции в советском праве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Свердловский юридический институт. Свердловск, 1969.

13. Бабаев В. К. Презумпции в советском праве: учебное пособие. Горький: Изд-во ГВШ МВД СССР, 1974. 124 с.

14. Баранов В. М. Истинность норм советского права. Проблемы теории и практики. Саратов, 1989. 400 с.

15. Борисов В. В. Правовой порядок развитого социализма: Вопросы теории. Саратов: Изд. Саратовского ун-та, 1977. 408 с.

16. Бошно С. В. Теория права и государства: учебник для вузов. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Эксмо, 2011. 464 с.

17. Буяков А. Ю. Юридические коллизии и способы их устранения: дис. … д-ра юрид. наук. Саратов, 1999. 227 с.

18. Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов для начинающих юристов. М.: Юридическое бюро «ГОРОДЕЦ», 1997. 128 с.

19. Венгеров А. Б. Теория государства и права: учебник для юридических вузов. 3-е изд., испр. и доп. М.: Омега-Л, 2006. 608 с.

20. Власенко Н. А. Основы законодательной техники: практическое руководство. Иркутск, 1995. 54 с.

21. Власенко Н. А. Коллизионные нормы в советском праве. Иркутск, 1984. 99 с.

22. Власенко Н. А. Правоприменение при дефектах системы права // Проблемы совершенствования правоприменительной деятельности: тезисы докладов. Воронеж, 1990.

23. Витрук Н. В. Конституционное правосудие. Судебно-конституционное право и процесс. М., 2005. 320 с.

24. Витрук Н. В. Законность, понятие, защита и обеспечение. Конституционная законность и конституционное правосудие // Общая теория государства и права. Академический курс. Т. 2 / под ред. М. Н. Марченко. М., 1998. 416 с.

25. Волкова Н. С., Хабриева Т. Я. Правовые позиции Конституционного Суда РФ и парламент. М., 2005. 176 с.

26. Гавриков В. П. Введение в юридическую специальность: учебное пособие. Калуга: Эйдос, 2008. 154 с.

27. Гавриков В. П. Теория государственно-правового регулирования: сб. статей. LAP LAMBERT Academic publishing, 2015. 99 с.

28. Гревцев Ю. И. Проблемы теории правоотношения. Л.: Изд-во ЛГУ, 1981. 352 с.

29. Дембо Л. И. Проблемы кодификации советского права // Вестник ЛГУ. 1947. № 1.

30. Диаконов В. В. Теория государства и права: учебник. 2010 (http://diakonov.ru/Bibl/TPG/TPG47.htm#).

31. Доржиев Ж. Б. Теория государства и права. Улан-Удэ: Изд-во ВСГТУ, 2005. 345 с.

32. Жуков И. Нужна рационализация законодательства // Власть Советов. 1930. № 1.

33. Законодательная дефиниция: логико-гносеологические, политико-юридические, морально-психологические и практические проблемы: Законотворчество в РФ: научно-практическое и учебное пособие / под ред. А. С. Пиголкина. М.: Формула права, 2000. 608 с.

34. Ильин И. К., Миронов Н. В. О форме и стиле правовых актов // Советское государство и право. 1960. № 12.

35. Иоффе О. С., Шаргородский М. Д. Вопросы теории права. М.: Юрид. лит., 1961. 381 с.

36. Кашанина Т. В. Юридическая техника: учебник. М.: Эксмо, 2008. 512 с.

37. Как готовить законы: научно-практическое пособие. М.: Известия, 1993. 59 с.

38. Калякин О. А. Аутентичное толкование – метод восполнения пробелов в нормативных актах // Государственная власть и местное самоуправление. 2011. № 1.

39. Каранина Н. С. Юридическая природа презумпций, понятие «презумпция» в современной теории права // Статьи аспирантов и стажеров Института государства и права Российской академии наук. М.: Ин-т гос. и права РАН, 2004.

40. Карпов Н. Н. Законодательный процесс в Российской Федерации: учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция». М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2008. 231 с.

41. Керимов Д. А. Законодательная техника: научно-методическое и учебное пособие. М.: НОРМА – ИНФРА-М, 1998. 127 с.

42. Керимов Д. А. Культура и техника законотворчества. М.: Юрид. лит.,1991. 160 с.

43. Кнапп В., Герлох А. Логика в правовом сознании. М.: Прогресс, 1987. 312 с.

44. Кожина М. Н. Стилистика русского языка. М.: Просвещение, 1983. 223 с.

45. Комаров С. А. Общая теория государства и права: учебник. 8-е изд. СПб.: Изд-во Юрид. ин-та, 2012. 608 с.

46. Кряжкова О. Н. Правовые позиции Конституционного Суда РФ: Теоретические основы и практика реализации судами России. М., 2006. 152 с.

47. Котляревский Г. С. Правопорядок в социалистическом обществе: автореф. … дис. канд. юрид. наук. М., 1966. 23 с.

48. Кудрявцев В. Н. Законность: содержание и современное состояние // Законность в Российской Федерации. М., 1998. 215 с.

49. Кудрявцев В. Н. Правовое поведение: норма и патология. М.: Наука, 1982. 287 с.

50. Кушнир И. В. Теория государства и права (электронная версия – be5.biz> Теория государства и права).

51. Лазарев Л. В. Правовые позиции Конституционного Суда России. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юристь, 2008. 688 с.

52. Лазарев В. В., Липень С. В. Теория государства и права: учебник для академического бакалавриата. 5-е изд., испр. и доп. М.: Юрайт, 2015. 521 с.

53. Лаптев А. Язык закона // Власть Советов. 1929. № 57.

54. Логинов Р. Н. Законность. М.: Аспект, 2012. 287 с.

55. Магомедова Е. А. Правовые основы законотворческой деятельности в Российской Федерации: дис. … канд. юрид. наук. М.: ИГиП РАН, 2007. 186 с.

56. Малько А. В. Стимулы и ограничения в праве: монография. М.: Юристъ, 2003. 250 c.

57. Марченко М. Н. Теория государства и права: учебник для бакалавров. Моск. гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. М.: Проспект, 2013. 432 с.

58. Материалы Международного круглого стола (Черновцы, 21–23 сентября 2006 г.) / под ред. В. М. Баранова, П. С. Пацуркивского, Г. О. Матюшкина. Н. Новгород: Нижегородский исследовательский научно-прикладной центр «Юридическая техника», 2007. 1456 с.

59. Матузов Н. И., Малько А. В. Теория государства и права: учебник. М.: Юристъ, 2004. 512 с.

60. Мелехин А. В. Теория государства и права: учебник. М.: Маркет ДС, 2012. 484 с.

61. Момотов В. В., Улетов Г. Д., Маркова-Мурашова С. А. Применение института аналогии в материальном и процессуальном праве России: история и современность // Современное право. 2011. № 10.

62. Морозова Л. А. Теория государства и права: учебник для вузов. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Эксмо, 2011. 512 с.

63. Морозова Л. А. Теория государства и права: учебник. М.: Юрист, 2004. 414 с.

64. Мосин С. А. Презумпции и принципы в конституционном праве Российской Федерации (электронная версия – fictionbook. Ru>author…mosin/presumprii …principi…).

65. Мураметс О. Ф., Шамба Т. М. Правопорядок в развитом социалистическом обществе. М., 1979. 176 с.

66. Муромцев Г. И. Юридическая техника: некоторые аспекты содержания понятия // Проблемы юридической техники. Н. Новгород, 2000. 823 с.

67. Нашиц А. Правотворчество: Теория и законодательная техника. М., Прогресс, 1974. 256 с.

68. Никитский В. И. Преодоление противоречий в законодательстве в процессе правоприменительной деятельности // Советское государство и право. 1983. № 2.

69. Общая теория государства и права. Академический курс: в 2 т. / под ред. М. Н. Марченко. Т. 2. Теория права. М.: Зерцало, 1998. 622 с.

70. Общая теория права и государства: учебник / под ред. В. В. Лазарева, 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2001. 520 с.

71. Оксамытный В. В. Правомерное поведение личности. Киев: Наукова думка, 1985. 176 с.

72. Оксамытный В. В. Правомерное поведение личности (теоретические и методологические проблемы): дис. … д-ра юрид. наук. Киев, 1990. 374 с.

73. Оксамытный В. В. Общая теория государства и права: учебник для вузов. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2011. 511 с.

74. Основы законодательной техники: практическое руководство. Калуга: Изд-во Информационно-методического центра Законодательного Собрания Калужской обл., 1996. 56 с.

75. Перевалов В. Д. Теория государства и права: учебник для бакалавров. 3-е изд., испр. и доп. М.: Юрайт, 2015. 428 с.

76. Пиголкин А. С. Правотворчество // Проблемы общей теории права и государства: учебник для вузов / под общ. ред. В. С. Нерсесянца. М.: НОРМА – ИНФРА-М, 1999. 409 с.

77. Право и законность в демократическом обществе: монография / Р. Г. Минниахметов, Д. А. Пономарев, Ф. М. Раянов; отв. ред. Ф. М. Раянов. М.: Право и государство, 2004. 200 c.

78. Презент М. Язык законов // Советское строительство. 1931. № 4.

79. Спектор Е. И. Пробелы в законодательстве и пути их преодоления: дис. … канд. юрид. наук. М., 2003. 127 c.

80. Протасов В. Н. Проблемы права и государства: вопросы и ответы. М.: Новый Юрист, 1999. 240 с.

81. Рабинович П. М. Юридическая техника законотворчества в Украине: общие проблемы // Журнал российского права. 2000. № 4.

82. Саванели Б. В. Правопорядок и юридическая практика. Тбилиси, 1981. 157 с.

83. Свинцов В. И. Логика. М.: Высшая школа, 1987. 288 с.

84. Скиндерев Р. В. Объективное и субъективное в праве: дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2006. 187 с.

85. Сталин И. В. О правом уклоне в ВКП(б) // Собр. соч. Т. 12. С. 34–39.

86. Строгович М. С. Основные вопросы советской социалистической законности. М.: Наука, 1966. 252 с.

87. Теория государства и права: учебник для вузов / под ред. В. М. Карельского, В. Д. Перевалова. 2-е изд., изм. и доп. М.: НОРМА, 2000. 616 с.

88. Тилаев А. А. Время, пространство, закон. М.: Юрид. лит., 1967. 203 с.

89. Тихомиров Ю. А. Теория закона. М., 1982. 256 с.

90. Тихомиров Ю. А. О правилах законодательной техники // Журнал российского права. 1999. № 11.

91. Тихонравов Е. Ю. Созидательные фикции в практике законодательного санкционирования и судебного применения аналогии права и закона // Современное право. 2011. № 9.

92. Треушников М. К. Судебные доказательства. М., 1997. 320 с.

93. Ушаков А. А., Дембо Л. И. Важнейшие кодификационные работы на первой фазе развития Советского государства. Л., 1953. 163 с.

94. Федоров А. В. Понятие и классификация доказательственных презумпций // Журнал российского права. 2001. № 4.

95. Фролов В. В. Теоретико-правовые аспекты обеспечения законности в России: монография. СПб.: Береста, 2012. 96 с.

96. Хесина Н. М. Административно-правовое обеспечение режима законности и правопорядка в Российской Федерации: дис. … канд. юрид. наук. М., 2005. 230 c.

97. Хропанюк В. Н. Теория государства и права: учебное пособие для высших учебных заведений / под ред. В. Г. Стрекозова. М.: Дабахов, Трачев, Димов, 1995. 384 с.

98. Черданцев А. Ф. Логическая характеристика права как системы // Правоведение. 1983. № 3.

99. Черданцев А. Ф. Логико-языковые феномены в праве, юридической науке и практике. Екатеринбург, 1993. 192 с.

100. Черданцев А. Ф. Теория государства и права. М., 1999. 429 с.

101. Черданцев А. Ф. Теория государства и права: учебник для вузов. М.: Юрайт-М, 2001. 432 с.

102. Чухвичев Д. В. Законодательная техника: учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по направлению 030500 «Юриспруденция». М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2006. 239 с.

103. Шамба Т. М. Демократизм советского правопорядка: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1985. 34 с.

104. Шугрина Е. С. Техника юридического письма: учебно-практическое пособие. 2-е изд. М., 2000. 272 с.

105. Эбзеев Б. С. Конституционный Суд Российской Федерации: становление, юридическая природа, правовые позиции (вступ. ст.) // Комментарий к постановлениям Конституционного Суда РФ / отв. ред. Б. С. Эбзеев. М., 2001. Т. 1. 589 с.

106. Юков М. К. Место юридической техники в правотворчестве // Правоведение. 1979. № 5.

107. Явич Л. С. Проблемы правового регулирования советских общественных отношений. М., 1961. 172 с.

108. Явич Л. С. Общая теория права. Л., 1976. 298 с.

109. Яворский Ю. О. Юридическая терминология // Вестник советской юстиции. 1925. № 11.

110. Язык закона / под ред. А. С. Пиголкина. М., 1990. 200 с.

Примечания

<<1>> См.: Александров Н. Г. Право и законность в период развернутого строительства коммунизма. М., 1961. С. 188–195; Явич Л. С. Проблемы правового регулирования советских общественных отношений. М., 1961. 172 с.; Горшенев В. М. Участие общественных организаций в правовом регулировании. М., 1963. 167 с.; Алексеев С. С. Механизм правового регулирования в социалистическом государстве. М., 1966. 187 с.

<<2>> См., напр.: Общая теория права и государства / под ред. В. В. Лазарева. М., 1994. С. 304, 307.

<<3>> Сырых В. М. Теория государства и права. М., 1998. С. 128–129.

<<4>> Черданцев А. Ф. Теория государства и права: учебник для вузов. М.: Юрайт-М, 2001. С. 347.

<<5>> Алексеев С. С. Общая теория права: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ТК Велби, Проспект, 2008. С. 210.

<<6>> Алексеев С. С. Общая теория права. С. 210.

<<7>> См.: Венгеров А. Б. Теория государства и права: учебник для юрид. вузов. 3-е изд., испр. и доп. М.: Омега-Л, 2006. С. 342–343.

<<8>> См.: Венгеров А. Б. Указ. соч. С. 344.

<<9>> Сталин И. В. О правом уклоне в ВКП(б) // Собр. соч. Т. 12. С. 34–39.

<<10>> См.: Венгеров А. Б. Указ. соч. С. 347.

<<11>> Венгеров А. Б. Указ. соч. С. 347.

<<12>> Алексеев С. С. Механизм правового регулирования в социалистическом государстве. М.: Юрид. лит., 1967. 187 с.

<<13>> Алексеев С. С. Теория права. М.: БЕК, 1995. С. 209.

<<14>> См.: Алексеев С. С. Общая теория права. С. 211.

<<15>> Там же. С. 224.

<<16>> Явич Л. С. Общая теория права. Л., 1976. С. 204.

<<17>> Алексеев С. С. Общая теория права. С. 225.

<<18>> Алексеев С. С. Теория права. С. 216.

<<19>> См.: Комаров С. А. Общая теория государства и права: учебник. 8-е изд. СПб., Изд-во Юрид. ин-та, 2012. С. 286.

<<20>> Матузов Н. И., Малько А. В. Теория государства и права: учебник. М.: Юристъ, 2004. 512 с.

<<21>> Алексеев С. С. Общая теория права. М., 1982. Т. 2. С. 26.

<<22>> См., напр.: Алексеев С. С. Механизм правового регулирования в социалистическом государстве. М., 1966. С. 34; Он же. Проблемы теории права: курс лекций в 2 т. Свердловск, 1972. Т. 1. С. 156; Проблемы теории государства и права / под ред. С. С. Алексеева. М., 1979. С. 283.

<<23>> Общая теория права и государства / под ред. В. В. Лазарева. С. 308.

<<24>> Общая теория государства и права: академический курс в 2 т. / под ред. М. Н. Марченко. М., 1998. Т. 2. С. 439.

<<25>> Теория государства и права / под ред. В. М. Корельского и В. Д. Перевалова. М., 1997. С. 267–268.

<<26>> Черданцев А. Ф. Теория государства и права: курс лекций. Екатеринбург, 1996. С. 166–167.

<<27>> Явич Л. С. Общая теория права. С. 204.

<<28>> Алексеев С. С. Общая теория права. Т. 1. С. 306.

<<29>> Теория государства и права / под ред. С. С. Алексеева. М., 1985. С. 298–299.

<<30>> Бабаев В. К. Теория советского права в конспектах лекций и схемах. Горький, 1990. С. 29.

<<31>> Сырых В. М. Указ. соч. С. 135.

<<32>> Гавриков В. П. Теория государственно-правового регулирования: сб. статей. LAP LAMBERT Academic publishing, 2015. С. 13.

<<33>> ФЗ от 04.05.2011 № 99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности».

<<34>> ФЗ от 13.03.2006 № 38-ФЗ «О рекламе».

<<35>> Черданцев А. Ф. Теория государства и права. С. 346.

<<36>> Алексеев С. С. Право. Опыт комплексного исследования. М., 1999. С. 352.

<<37>> Общая теория государства и права. С. 483–505.

<<38>> Малько А. В. Стимулы и ограничения в праве: монография. М.: Юрист, 2003. 250 c.; Он же. Стимулы и ограничения в праве (теоретико-информационный аспект) [Электронный ресурс]: дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.01. М., 2007. 250 с.

<<39>> Алексеев С. С. Теория права. С. 239–250.

<<40>> Матузов Н. И., Малько А. В. Правовые режимы: вопросы теории и практики // Правоведение. 1996. № 4. С. 16–29.

<<41>> Алексеев С. С. Теория права. С. 243.

<<42>> В международном праве – правомерные принудительные действия государства в ответ на недружественный акт другого государства. В национальном праве России – ответное ограничение, устанавливаемое Правительством Российской Федерации в отношении имущественных и личных неимущественных прав граждан и юридических лиц тех государств, в которых имеются специальные ограничения имущественных и личных неимущественных прав российских граждан и юридических лиц.

<<43>> Матузов Н. И., Малько А. В. Правовые режимы: вопросы теории и практики. С. 23.

<<44>> ФКЗ от 27.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации».

<<45>> Анишина В. Правовые позиции Конституционного Суда России // Российская юстиция. 2000. № 7. С. 11; Витрук Н. В. Конституционное правосудие. Судебно-конституционное право и процесс. М., 2005. С. 119–128; Волкова Н. С., Хабриева Т. Я. Правовые позиции Конституционного Суда РФ и парламент. М., 2005. С. 34; Кряжкова О. Н. Правовые позиции Конституционного Суда РФ: теоретические основы и практика реализации судами России. М., 2006. С. 24; Эбзеев Б. С. Конституционный Суд Российской Федерации: становление, юридическая природа, правовые позиции (вступ. ст.) // Комментарий к постановлениям Конституционного Суда РФ / отв. ред. Б. С. Эбзеев. М., 2001. Т. 1. С. 24–25.

<<46>> Лазарев В. В. Правовые позиции Конституционного Суда России. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юристь, 2005. С. 4.

<<47>> Определение Конституционного Суда РФ от 8 октября 1998 г. № 118-О «По жалобе гражданки Головановой Людмилы Александровны о нарушении ее конституционных прав положением абз. 1 ч. 7 ст. 19 Закона РСФСР “О милиции”».

<<48>> Хропанюк В. Н. Теория государства и права: учебное пособие для высших учебных заведений / под ред. В. Г. Стрекозова. М.: Дабахов, Трачев, Димов, 1995. С. 341.

<<49>> Матузов Н. И., Малько А. В. Теория государства и права: учебник. М.: Юристъ, 2004. С. 512–515.

<<50>> Цит. по: Морозова Л. А. Теория государства и права: учебник. М.: Юрист, 2004. С. 316.

<<51>> См.: Морозова Л. А. Указ. соч. С. 316.

<<52>> Алексеев С. С. Теория права. С. 215.

<<53>> Там же.

<<54>> Доржиев Ж. Б. Теория государства и права. Улан-Удэ: Изд-во ВСГТУ, 2005. 345 с.

<<55>> Аблулаев М. И. Теория государства и права: учебник для высших учебных заведений. 3-е изд., доп. и перераб. М.: Экономика, 2006. С. 194.

<<56>> Скиндерев Р. В. Объективное и субъективное в праве: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.01. Екатеринбург, 2006. С. 111–161.

<<57>> Лившиц Р. З. Теория права: учебник. 2-е изд. М.: БЕК, 2001. С. 96.

<<58>> Исаков В. Б. Фактический (юридический) состав в механизме правового регулирования. дис. … канд. юрид. наук. Свердловский юридический институт, специальность 12.00.01 «Теория и история права и государства; история учений о праве и государстве», 1975; Юридические факты в советском праве. дис. д-ра. юрид. наук. Свердловский юридический институт, специальность 12.00.01 «Теория и история права и государства; история учений о праве и государстве», 1986.

<<59>> Manigk A. Tatsachen, juristische Handworterbuch der Rechtswissenschaft. B. 5, Berlin & Leipzig, 1928. S. 847. Цит. по: Исаков В. Б. Юридические факты в российском праве: учебное пособие. М.: Юридический Дом «Юстицинформ», 1998. 48 с.

<<60>> Исаков В. Б. Указ. соч. (электронный ресурс).

<<61>> Исаков В. Б. Указ. соч.

<<62>> Зинченко С. А. Юридические факты в механизме правового регулирования. М.: Волтерс Клувер, 2007. С. 1.

<<63>> Кечекьян С. Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., 1958. С. 173.

<<64>> Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 288–289.

<<65>> Исаков В. Б. Указ. соч.

<<66>> Зинченко С. А. Указ. соч. С. 21.

<<67>> Там же. С. 94–103.

<<68>> Зинченко С. А. Указ. соч. С. 19–24.

<<69>> Гревцев Ю. И. Проблемы теории правоотношения. Л., Изд-во ЛГУ, 1981. 352 с.; Общая теория государства и права. Т. 2. Теория права. С. 263–280.

<<70>> Общая теория государства и права. С. 279.

<<71>> Аблулаев М. И. Теория государства и права. С. 283.

<<72>> Черданцев А. Ф. Теория государства и права: учебник для вузов. М.: Юрайт-М, 2001. С. 301.

<<73>> См.: Магомедова Е. А. Правовые основы законотворческой деятельности в Российской Федерации. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., ИГиП РАН, 2007. С. 6.

<<74>> Пиголкин А. С. Правотворчество // Проблемы общей теории права и государства: учебник для вузов / под общ. ред. В. С. Нерсесянца. М.: НОРМА – ИНФРА-М, 1999. С. 315–319.

<<75>> Карпов Н. Н. Законодательный процесс в Российской Федерации: учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция». М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2008. С. 69–86.

<<76>> Дмитриевцев К. Н. Процесс правотворчества в Российской Федерации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 1994. С. 3.

<<77>> Алексеев С. С. Общая теория права. С. 9.

<<78>> Бержель Ж. – Л. Общая теория права. М., 2000. С. 275.

<<79>> Гаврилов О. А. Стратегия правотворчества и социальное прогнозирование. М., 1993. С. 11.

<<80>> Ст. 121 Регламента Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации.

<<81>> См.: Методические рекомендации Государственной Думы Федерального Собрания от 6 августа 2013 г. «По лингвистической экспертизе законопроектов». ГАРАНТ.РУ: http//www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/70363040/ixzz3X0IZJMrP.

<<82>> Там же.

<<83>> См.: Методические рекомендации по юридико-техническому оформлению законопроектов. М.: Издание Государственной Думы, 2004 (docs.cntd.ru›document/901898623).

<<84>> Законотворчество в РФ: научно-практическое и учебное пособие / под ред. А. С. Пиголкина. М.: Формула права, 2000. С. 2002.

<<85>> Поленина С. В., Колдаева Н. П. Детерминированность правотворчества и развитие законодательства // Правовая система социализма: функционирование и развитие. Кн. 2. М., 1987. С. 49.

<<86>> Кудрявцев В. Н., Казимирчук В. П. Современная социология права: учебник для вузов. М., 1995. С. 52.

<<87>> Подробнее см.: Поленина С. В., Гаврилов О. А., Колдаева Н. П. и др. Исследование социальных факторов законодательной деятельности союзных республик // Правоведение. 1981. № 3. С. 51–58; Поленина С. В. Законотворчество в Российской Федерации. М., 1996. С. 77–82.

<<88>> Подробнее о концепции и понятии правового мониторинга см.: Горохов Д. Б., Спектор Е. И., Глазкова М. Е. Правовой мониторинг: концепция и организация // Журнал российского права. 2007. № 5. С. 30–34; Правовой мониторинг: научно-практическое пособие / под ред. Ю. А. Тихомирова, Д. Б. Горохова. М.: Юриспруденция, 2009. 416 с.

<<89>> Правовой мониторинг: актуальные проблемы теории и практики: монография / Д. Б. Горохов, В. И. Радченко, Н. Н. Черногор и др.; под ред. Н. Н. Черногора. М.: Изд-во Международного юридического института, 2010. С. 4.

<<90>> Кроме уже использовавшихся работ, см.: Магомедова Е. А. Мониторинг правового поля как механизм познания правовых потребностей общества в процессе законотворческой деятельности // Социально-экономическое процессы развития современного общества и высшее образование: материалы межвузовской научно-практической конференции. КФ МГЭИ. Калуга, 2013; Она же. Правовая регламентация мониторинга правоприменения в субъектах РФ // Материалы седьмой международной научно-практической конференции / КФ РПА Минюста России / редкол. А. В. Савинов, А. П. Панин, В. В. Виноградов; отв. ред. В. М. Быченков. Калуга, 2014. 612 с.; Она же. Правовой мониторинг: единство теории и практики // Научные труды Калужского государственного университета им. К. Э. Циолковского. Серия: Гуманитарные науки. Калуга: Изд-во КГУ имени К. Э. Циолковского, 2014. 599 с. и др.

<<91>> Морозова Л. А. Теория государства и права. С. 258.

<<92>> См.: ст. 7 и 43 ФЗ РФ от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах местного самоуправления в Российской Федерации».

<<93>> См.: Положение о законопроектной деятельности Правительства Российской Федерации, утвержденное Постановлением Правительства РФ от 30 апреля 2009 г. № 389.

<<94>> Кушнир И. В. Теория государства и права (электронная версия – be5.biz> Теория государства и права); Протасов В. Н. Проблемы права и государства: Вопросы и ответы. М.: Новый Юрист, 1999. 240 с.; Доржиев Ж. Б. Указ. соч.; Каранина Н. С. Юридическая природа презумпций, понятие «презумпция» в современной теории права // Статьи аспирантов и стажеров Института государства и права Российской Академии наук. М.: Ин-т гос. и права РАН, 2004. С. 43–49.

<<95>> См., напр.: Треушников М. К. Судебные доказательства. М., 1997. 320 с.; Мосин С. А. Презумпции и принципы в конституционном праве Российской Федерации (электронная версия – fictionbook. Ru>author…mosin/presumprii …principi…); Андронова Н. Некоторые аспекты доказательственных презумпций в гражданском процессе // Роль права в формировании гражданского общества в Российской Федерации. Материалы VII межвузовской научной конференции студентов юридических вузов и юридических факультетов образовательных учреждений высшего профессионального образования Сибири и Дальнего Востока (8 мая 2008 г.). Омск: Изд-во Омск. юрид. ин-та, 2008. С. 21–22; Агаркова П. Ю. Значение доказательственных презумпций в гражданском процессе // Актуальные проблемы юридической науки и практики: сборник материалов Межрегиональной научно-практической конференции студентов и молодых ученых. Орел: ОРАГС, 2011. С. 139–146.

<<96>> Бабаев В. К. Презумпции в советском праве. Автореф. … дис. канд. юрид. наук. Свердловский юридический институт. Свердловск, 1969. 24 с.; Бабаев В. К. Презумпции в советском праве: учебное пособие. Горький: Изд-во ГВШ МВД СССР, 1974. 124 с.

<<97>> См.: Федоров А. В. Понятие и классификация доказательственных презумпций // Журнал российского права. № 4. 2001. С. 45–55; Баулин О. В. Доказательственные презумпции: понятие, признаки, виды // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2002–2003. СПб.: Издат. дом СПб. гос. ун-та, 2004. № 2. С. 113–126.

<<98>> Здесь и далее по тексту использованы теоретические положения А. Ф. Федорова и В. В. Диаконова. См.: Федоров А. В. Указ. соч. С. 45–55; Диаконов В. В. Теория государства и права: учебник. 2010 (htt://diakonov.ru/Bibl/TPG/TPG47.htm#).

<<99>> Федоров А. В. Указ. соч. С. 45–55.

<<100>> Комиссионер – это сторона в договоре комиссии, которой поручается от своего имени, но в интересах и за счет комитента произвести конкретные сделки с товарами.

<<101>> Диаконов В. В. Указ. соч. (htt://diakonov.ru/Bibl/TPG/TPG47.htm#).

<<102>> Доржиев Ж. Б. Указ. соч. С. 88–89.

<<103>> Там же. С. 89.

<<104>> Спектор Е. И. Пробелы в законодательстве и пути их преодоления. Дис. … канд. юрид. наук: 12.00.01. М., 2003. 127 c.

<<105>> Общая теория права и государства: учебник / под ред. В. В. Лазарева. С. 248–250.

<<106>> См., напр.: Алиэскеров М. Процессуальная аналогия в гражданском судопроизводстве // Российская юстиция. 2102. № 3; Момотов В. В., Улетов Г. Д., Маркова-Мурашова С. А. Применение института аналогии в материальном и процессуальном праве России: история и современность // Современное право. 2011. № 10; Тихонравов Е. Ю. Созидательные фикции в практике законодательного санкционирования и судебного применения аналогии права и закона // Современное право. 2011. № 9.

<<107>> Абдулаев М. И., Комаров С. А. Проблемы теории государства и права. СПб., Питер, 2003. С. 401–407.

<<108>> Калякин О. А. Аутентичное толкование – метод восполнения пробелов в нормативных актах // Государственная власть и местное самоуправление. 2011. № 1. С. 3.

<<109>> Тихомиров Ю. А. Юридическая коллизия. М.: Манускрипт, 1994. 230 с.

<<110>> Буяков А. Ю. Юридические коллизии и способы их устранения. Дис. … д-ра юрид. наук. Саратов, 1999. 227 с.

<<111>> См.: Комаров С. А. Общая теория государства и права: учебник. 8-е изд. СПб., Изд-во Юрид. ин-та, 2012. 608 с.

<<112>> См.: Кудрявцев В. Н. Правовое поведение: норма и патология. М.: Наука, 1982. 287 с.

<<113>> См.: Общая теория права. 2-е изд. / под ред. А. С. Пиголкина. М., 1995. 384 с.

<<114>> См.: Хропанюк В. Н. Теория государства и права. М., 1995. 329 с.

<<115>> Оксамытный В. В. Правомерное поведение личности. Киев: Наукова думка, 1985. 176 с.

<<116>> Оксамытный В. В. Правомерное поведение личности (теоретические и методологические проблемы): дис. д-ра юрид. наук: 12.00.01. Ин-т гос-ва и права им. В. М. Корецкого АН Украинской ССР. Киев, 1990. 374 с.

<<117>> Теория государства и права: учебник для вузов / под ред. В. М. Карельского и В. Д. Перевалова. 2-е изд., изм. и доп. М.: НОРМА – ИНФРА-М, 2000. С. 430.

<<118>> Братусь С. Н. Юридическая ответственность и законность: очерк теории. М., 1976. 216 с.; Малеин Н. С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. М., 1968. 207 с.; Денисов Ю. А. Общая теория правонарушения и ответственности: социологический и юридический аспекты. Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1983. 142 с.; Варкалло В. Ответственность по гражданскому праву (возмещение вреда – функции, виды, границы). М., 1978. 328с.; Черных Е. В. Проблемы правовой ответственности в условиях развитого социалистического общества: вопросы теории. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1981. 22 с.

<<119>> Шабуров А. С. Политические и правовые аспекты социальной ответственности личности. Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1992. 34 с.; Хачатуров Р. Л., Липинский Д. А. Общая теория юридической ответственности: монография. СПб.: Изд-во Р. Асланова «Юридческий центр Пресс», 2007. 950 с.

<<120>> Смирнов В. Г. Уголовная ответственность и наказание // Правоведение. 1963. № 4. С. 9; Рыбаков В. А. Позитивная юридическая ответственность (воспитание аспекты). Лекция. Рязань, 1988; Лапинский Д. А. Позитивная ответственность и поощрительные санкции: проблемы взаимосвязи // Право и политика. 2008. № 1 (http://edu.tltsu.ru/sites/sites_content/site336/html/media19317/lipinck.doc); Елеонский В. А. Уголовное наказание и воспитание позитивной ответственности личности: учебное пособие. Рязань, 1979. 66 с.

<<121>> Проблемы теории государства и права: учебное пособие. 656 с.

<<122>> Дмитриева О. В. Ответственность без вины в гражданском праве. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Санкт-Петербургский юридический институт МВД России. СПб., 1996. 21 с.

<<123>> Алексеев С. С. Проблемы теории права. Т. 1. С. 371; Смирнов В. Г. Уголовная ответственность и уголовное наказание // Правоведение. 1963. № 4. С. 49.

<<124>> Байтин М. И. Сущность права (современное нормативное правопонимание на грани двух веков). Саратов: СГАП, 2001. С. 198.

<<125>> Строгович М. С. Основные вопросы советской социалистической законности. М.: Наука, 1966. С. 10; Борисов В. В. Правовой порядок развитого социализма. Саратов, 1977. С. 332.

<<126>> Бошно С. В. Теория государства и права. М.: Эксмо, 2012. С. 317; Мелехин А. В. Теория государства и права: учебник. М.: Маркет ДС, 2012. С. 420.

<<127>> Витрук Н. В. Законность, понятие, защита и обеспечение. Конституционная законность и конституционное правосудие // Общая теория государства и права. Академический курс. Т. 2 / под ред. М. Н. Марченко. М., 1998. С. 15.

<<128>> Кудрявцев В. Н. Законность: содержание и современное состояние // Законность в Российской Федерации. М., 1998. С. 4.

<<129>> Иоффе О. С., Шаргородский М. Д. Вопросы теории права. М.: Юрид. лит., 1961. С. 288.

<<130>> Морозова Л. А. Теория государства и права: учебник. М.: Юристъ, 204. С. 348.

<<131>> Морозова Л. А. Указ. соч. С. 349.

<<132>> См.: Логинов Р. Н. Законность. М.: Аспект, 2012. С. 59.

<<133>> Морозова Л. А. Указ. соч. С. 349.

<<134>> Гавриков В. П. Указ. соч. С. 43.

<<135>> Теория государства и права: учебник / колл. авт.; отв. ред. А. В. Малько. 4-е изд., стер. М.: КРОНУС, 2012. С. 313–317.

<<136>> Бюро ОБСЕ по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ) ul. Miodowa 10 00–251 Warsaw Poland www.osce.org/odihr © БДИПЧ ОБСЕ, 201

<<137>> Абдулаев М. И. Теория государства и права. С. 512.

<<138>> Черданцев А. Ф. Указ. соч. С. 381–382.

<<139>> Общая теория права и государства: учебник / под ред. В. В. Лазарева. С. 222.

<<140>> Бай Н. Г. Правоведение. М.: Норма, 2011. С. 392.

<<141>> Теория государства и права: учебник / колл. авт. С. 310.

<<142>> Черданцев А. Ф. Указ. соч. С. 383.

<<143>> Морозова Л. А. Указ. соч. С. 351.

<<144>> Борисов В. В. Указ. соч. 408 с.; Котляревский Г. С. Поравопорядок в социалистическом обществе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1966. 23 с.; Мураметс О. Ф., Шамба Т. М. Правопорядок в развитом социалистическом обществе. М., 1979. 176 с.; Саванели Б. В. Правопорядок и юридическая практика. Тбилиси, 1981; Шамба Т. М. Демократизм советского правопорядка. Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1985. 34 с.

<<145>> Общая теория государства и права. С. 533–534.

<<146>> Там же.

<<147>> Там же. С. 537.

<<148>> Там же.

<<149>> Общая теория государства и права. С. 539.

<<150>> Там же.

<<151>> Там же.

<<152>> Освещение понятий законности и правопорядка в отечественной юриспруденции в отрыве от теории правового регулирования, по нашему мнению, осуществлялось в связи с недостаточной разработанностью этой теории.

<<153>> Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов для начинающих юристов. М., 1913. 128 с.

<<154>> См., напр.: Яворский Ю. О. Юридическая терминология // Вестник советской юстиции. 1925. № 11.

<<155>> См., напр.: Лаптев А. Язык закона // Власть Советов. 1929, № 57; Жуков И. Нужна рационализация законодательства // Власть Советов. 1930. № 10; Презент М. Язык законов // Советское строительство. 1931. № 4.

<<156>> См.: Ушаков А. А., Дембо Л. И. Важнейшие кодификационные работы на первой фазе развития Советского государства. Л., 1953; Дембо Л. И. Проблемы кодификации советского права // Вестник ЛГУ. 1947. № 1.

<<157>> См.: Ильин И. К., Миронов Н. В. О форме и стиле правовых актов // Советское государство и право. 1960. № 12.

<<158>> См.: Нашиц А. Правотворчество: Теория и законодательная техника. М.: Прогресс, 1974. 256 с.

<<159>> См.: Керимов Д. А. Культура и техника законотворчества. М.: Юрид. лит. 1991. 160 с.; Законодательная техника: научно-методическое и учебное пособие. М.: НОРМА – ИНФРА-М, 2000. 125 с.

<<160>> См.: Тихомиров Ю. А. О правилах законодательной техники // Журнал российского права. 1999. № 11.

<<161>> См.: Власенко Н. А. Основы законодательной техники: практическое руководство. Иркутск, 1995. 54 с.

<<162>> См.: Язык закона / под ред. А. С. Пиголкина. М., 1990. 200 с.

<<163>> См.: Тихомиров Ю. А. Указ. соч. С. 11.

<<164>> См.: Юков М. К. Место юридической техники в правотворчестве // Правоведение. 1979. № 5. С. 45.

<<165>> См.: Черданцев А. Ф. Теория государства и права. М., 1999. С. 367.

<<166>> См., напр.: Баранов В. М. Истинность норм советского права. Проблемы теории и практики. Саратов, 1989. С. 351–354; Рабинович П. М. Юридическая техника законотворчества в Украине: общие проблемы // Журнал российского права. 2000. № 4. С. 136–142.

<<167>> См.: Нашиц А. Указ. соч. С. 138.

<<168>> См.: Тихомиров Ю. А. Теория закона. М., 1982. С. 213.

<<169>> Кашанина Т. В. Юридическая техника: учебник. М.: Эксмо, 2008. 512 с.

<<170>> Чухвичев Д. В. Законодательная техника: учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по направлению 030500 «Юриспруденция». М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2006. 239 с.

<<171>> Карпов Н. Н. Указ. соч. С. 5–19.

<<172>> См.: Муромцев Г. И. Юридическая техника: некоторые аспекты содержания понятия // Проблемы юридической техники. Н. Новгород, 2000. С. 25.

<<173>> Там же.

<<174>> См.: Шугрина Е. С. Техника юридического письма: учебно-практическое пособие. 2-е изд. М., 2000. 272 с.

<<175>> Нашиц А. Правотворчество. Теория и законодательная техника. М., 1974. С. 6.

<<176>> Основы законодательной техники. Практическое руководство. Калуга: Изд-во Информационно-методического центра Законодательного Собрания Калужской обл., 1996. С. 9.

<<177>> См.: Венгеров А. Б. Указ. соч. С. 506.

<<178>> Как готовить законы: научно-практическое пособие. М., Известия, 1993. С. 48.

<<179>> Керимов Д. А. Законодательная техника: научно-методическое и учебное пособие. М.: НОРМА – ИНФРА-М, 1998. С. 52.

<<180>> Свинцов В. И. Логика. М.: Высшая школа, 1987. С. 27.

<<181>> Законодательная дефиниция: логико-гносеологические, политико-юридические, морально-психологические и практические проблемы: Материалы Международного «круглого стола» (Черновцы, 21–23 сентября 2006 г.) / под ред. В. М. Баранова, П. С. Пацуркивского, Г. О. Матюшкина. Н. Новгород: Нижегородский исследовательский научно-прикладной центр «Юридическая техника», 2007. 1456 с.

<<182>> Черданцев А. Ф. Логико-языковые феномены в праве, юридической науке и практике. Екатеринбург, 1993. С. 30.

<<183>> Основы законодательной техники: практическое руководство. С. 46.

<<184>> Методические рекомендации Государственной Думы Федерального Собрания от 6 августа 2013 г. «По лингвистической экспертизе законопроектов» (nostroy.ru›news_files/2015/06/28/materialy2/03.pdf).

<<185>> Там же.

<<186>> Кожина М. Н. Стилистика русского языка. М.: Просвещение, 1983. С. 52.

<<187>> См.: Кожина М. Н. Указ. соч. С. 38.

<<188>> Кнапп В., Герлох А. Логика в правовом сознании. М.: Прогресс, 1987. С. 25.

<<189>> См.: Кожина М. Н. Указ. соч. С. 40.

<<190>> См.: Методические рекомендации Государственной Думы Федерального Собрания от 6 августа 2013 г. «По лингвистической экспертизе законопроектов».

<<191>> Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обществе. М.: Юридическая литература, 1974. С. 37.

<<192>> См.: Основы законодательной техники: практическое руководство. С. 37.

<<193>> См.: Черданцев А. Ф. Логико-языковые феномены в праве, юридической науке и практике. С. 124.

<<194>> Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обществе. С. 94.

<<195>> Черданцев А. Ф. Логическая характеристика права // Правоведение, 1983. С. 44; Тилаев А. А. Время, пространство, закон. М.: Юрид. лит., 1967. С. 39, 129.

<<196>> Власенко Н. А. Понятие коллизий норм в советском праве // Государство и право в системе социального управления. Свердловск, 1981. С. 7–11.

<<197>> Черданцев А. Ф. Логико-языковые феномены в праве, юридической науке и практике. С. 115.

<<198>> Методические рекомендации Государственной Думы Федерального Собрания от 6 августа 2013 г. «По лингвистической экспертизе законопроектов» (nostroy.ru›news_files/2015/06/28/materialy2/03.pdf).

<<199>> См.: Кожина М. Н. Указ. соч. С. 23; Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обществе. С. 181.

<<200>> Методические рекомендации по юридико-техническому оформлению законопроектов. М.: Издание Государственной Думы, 2004.

<<201>> Методические рекомендации по юридико-техническому оформлению законопроектов. М.: Издание Государственной Думы, 2004.

<<202>> Источниками официального опубликования законов РСФСР, постановлений Съезда народных депутатов РСФСР, постановлений Верховного Совета РСФСР, указов и постановлений Президиума Верховного Совета РСФСР являлись «Ведомости Верховного Совета РСФСР», «Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР» и газета «Советская Россия». Источниками официального опубликования законов Российской Федерации, постановлений Съезда народных депутатов Российской Федерации, постановлений Верховного Совета Российской Федерации и постановлений Президиума Верховного Совета Российской Федерации являлись «Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации» и «Российская газета».

<<203>> Более подробно приемы и правила внесения изменений в законодательные акты см.: Методические рекомендации по юридико-техническому оформлению законопроектов. М.: Издание Государственной Думы, 2004.

<<204>> Постановление Минтруда РФ от 24 октября 2002 г. № 73 «Об утверждении форм документов, необходимых для расследования и учета несчастных случаев на производстве, и Положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях».

<<205>> Общая теория права. Учебник для юридических вузов. С. 264.

<<206>> См.: Гавриков В. П. Введение в юридическую специальность: учебное пособие. Калуга: Эйдос, 2008. С. 24.

<<207>> См.: Там же.

<<208>> О правоприменении при дефектах системы права см.: Никитский В. И. Преодоление противоречий в законодательстве в процессе правоприменительной деятельности // Советское государство и право. 1983. № 2. С. 13–20.

<<209>> Власенко Н. А. Правоприменение при дефектах системы права // Проблемы совершенствования правоприменительной деятельности: тезисы докладов. Воронеж, 1990. С. 6–7.

Table of Contents

В. П. Гавриков Теория государственно-правового регулирования Монография

Введение

Глава 1 Социальное регулирование, понятие и механизм государственно-правового регулирования

§ 1. Социальное регулирование

§ 2. Понятие государственно-правового регулирования, его способы, методы и типы

§ 3. Стимулы и ограничения в государственно-правовом регулировании и обусловленные ими правовые режимы

§ 4. Толкование права как инструмент государственно-правового регулирования

§ 5. Механизм государственно-правового регулирования

§ 6. Понятие и виды правоотношений в государственно-правовом регулировании

Глава 2 Правотворчество как первый этап государственно-правового регулирования общественных отношений

§ 1. Понятие правотворчества и его соотношение со смежными понятиями

§ 2. Виды правотворчества

Глава 3 Реализация права как заключительный этап государственно-правового регулирования и его формы

§ 1. Понятие и формы реализации права

§ 2. Применение права как особая форма реализации права

§ 3. Юридические презумпции, фикции и преюдиции в применении норм права

§ 4. Негативные факторы в применении права

Глава 4 Правомерное поведение, правонарушение и юридическая ответственность в государственно-правовом регулировании

§ 1. Понятие правомерного поведения и его виды

§ 2. Понятие правонарушения, его состав и отграничение от смежных понятий

§ 3. Понятие и виды юридической ответственности

Глава 5 Законность и правопорядок как состояние, цель и результат государственно-правового регулирования общественных отношений

§ 1. Законность как состояние государственно-правового регулирования общественных отношений

§ 2. Правопорядок как цель и результат государственно-правового регулирования общественных отношений

Глава 6 Юридическая техника как средство отражения результатов государственно-правового регулирования

§ 1. Понятие юридической техники и ее связь с другими отраслями юридического знания

§ 2. Общая характеристика инструментария юридической техники

§ 3. Классификация проявлений юридической техники в государственно-правовом регулировании общественных отношений

Заключение

Список использованной литературы

Примечания