Annotation

В монографии подробно исследуются наиболее важные правовые проблемы правового положения неплатежеспособного должника, правовые возможности которого не ограничиваются рамками дела о банкротстве. Особое внимание уделяется раскрытию содержания понятий «неплатежеспособность» и «неплатежеспособный должник» с учетом их экономического содержания. Законодательство приводится по состоянию на июль 2015 г. Работа рассчитана на юристов и экономистов, интересующихся проблемами неплатежеспособности. Монография может быть использована студентами и преподавателями юридических вузов.

- К. Б. Кораев

- ВВЕДЕНИЕ

- Глава 1

- § 1. Понятие неплатежеспособности

- § 2. Понятие неплатежеспособного должника

- § 3. Правовая природа отношений, возникающих с участием неплатежеспособного должника

- Глава 2

- § 1. Материально-правовое положение неплатежеспособного должника

- § 2. Процессуально-правовое положение неплатежеспособного должника

- Глава 3

- § 1. Материально-правовое положение неплатежеспособного должника до возбуждения дела о банкротстве

- § 2. Процессуально-правовое положение неплатежеспособного должника до возбуждения дела о банкротстве

- Глава 4

- § 1. Правовое положение неплатежеспособного должника при проведении наблюдения

- § 2. Правовое положение неплатежеспособного должника при проведении финансового оздоровления

- § 3. Правовое положение неплатежеспособного должника при проведении внешнего управления

- § 4. Правовое положение неплатежеспособного должника при проведении конкурсного производства

- § 5. Правовое положение неплатежеспособного должника при заключении мирового соглашения

- СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

- Примечания

К. Б. Кораев

ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ НЕПЛАТЕЖЕСПОСОБНОГО ДОЛЖНИКА

Монография

[битая ссылка] ebooks@prospekt.org

ВВЕДЕНИЕ

В юридической науке исследование правового положения неплатежеспособного должника, как правило, ограничивалось его правовыми возможностями в рамках дела о банкротстве. Проще говоря, правовое положение неплатежеспособного должника, по сути, сводилось к правовому положению несостоятельного должника.

В настоящей работе сделана попытка теоретического исследования правового положения неплатежеспособного должника, правовые возможности которого не ограничиваются рамками дела о банкротстве.

Отправной точкой исследования явилось понятие «неплатежеспособность», под которым в юридической науке понималась неспособность должника исполнять денежные обязательства, независимо от того, является должник субъектом предпринимательской или непредпринимательской деятельности.

Проведенное исследование позволило указать на неверность такого определения и впервые в юридической науке определить понятие «неплатежеспособность» как неспособность исполнять денежные обязательства в связи с осуществлением предпринимательской деятельности.

Основанием для такого вывода явилось ретроспективное исследование процесса зарождения конкурсного права разных государств. Оно показало, что неплатежеспособность характеризует не всякую неспособность к платежу, а такую неспособность, которая основана на деятельности, связанной с авансированием капитала^1, являющимся единственным источником для регулярных платежей. В указанную эпоху такую деятельность составляла торговля, в современное время такую деятельность составляет предпринимательство.

Раскрытие содержания понятия «неплатежеспособность» как категории, характеризующей состояние субъекта предпринимательской деятельности, позволило впервые в юридической науке определить неплатежеспособного должника в качестве предпринимателя, неспособного исполнять денежные обязательства.

Однако в результате исследования делается вывод, что содержание доктринального понятия «неплатежеспособный должник» не должно совпадать с содержанием указанного понятия, которое необходимо выработать для целей правового регулирования. В последнем случае содержание понятия «неплатежеспособный должник», помимо предпринимателей, должно охватывать лиц, которые, с экономической точки зрения, не являются неплатежеспособными, а именно: граждан, не имеющих статуса индивидуального предпринимателя, неоплатных ликвидируемых и отсутствующих должников.

Сделанный вывод продиктован исключительно соображениями удобства при использовании категории «неплатежеспособность».

В настоящей работе иначе определяется место гражданина-потребителя в системе отношений неплатежеспособности. В частности, если современная юридическая наука и действующее законодательство основаны на концепции, согласно которой институт банкротства граждан-потребителей должен быть направлен на освобождение их от неоплатных долгов, то в настоящей работе делается вывод, что институт потребительского банкротства должен быть направлен на устранение неплатежеспособных граждан из сферы потребления банковского кредита.

Исследование правового положения неплатежеспособного должника позволило впервые в юридической науке указать, что в системе российского права правильнее выделять не институт конкурсного права, а институт правового регулирования неплатежеспособности, состоящий из двух субинститутов: финансового оздоровления и конкурсного права. Нормы финансового оздоровления должны регулировать отношения, связанные с предотвращением неплатежеспособности должника или восстановлением платежеспособности относительно или абсолютно неплатежеспособного должника, в то время как нормы конкурсного права должны регулировать отношения, связанные с ликвидацией несостоятельного должника как субъекта кредитных отношений.

В завершение автору хотелось бы выразить слова благодарности ученым и практикующим юристам, которые своими замечаниями и предложениями оказали неоценимую помощь в подготовке настоящей работы, а именно: доктору юридических наук, профессору, заведующему кафедрой коммерческого права юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета Владимиру Федоровичу Попондопуло; доктору юридических наук, ведущему научному сотруднику отдела гражданского законодательства и процесса Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации Ольге Александровне Беляевой; доктору юридических наук, профессору кафедры гражданского и предпринимательского права Высшей школы экономики Алексею Яновичу Курбатову; кандидату юридических наук, заведующему кафедрой таможенного дела и правоведения Иркутского государственного университета путей сообщения Алексею Александровичу Тюкавкину-Плотникову; кандидату юридических наук, доценту кафедры таможенного дела и правоведения Иркутского государственного университета путей сообщения Александру Анатольевичу Пахарукову; юристу, эксперту Юридической компании «ВЕРИТАС» Павлу Викторовичу Кондэ, а также всему коллективу кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина в лице доктора юридических наук, профессора, заведующего кафедрой Инны Владимировны Ершовой.

Глава 1

ПОНЯТИЕ НЕПЛАТЕЖЕСПОСОБНОГО ДОЛЖНИКА КАК СУБЪЕКТА ПРАВА

§ 1. Понятие неплатежеспособности

Понятие «неплатежеспособность» неразрывно связано с конкурсным правом и появляется одновременно с нормами, регулирующими отношения несостоятельности.

Особенностью указанных отношений является то, что они относятся к группе тех отношений, которые «существуют сами по себе и лишь при определенных условиях преобразуются в правовые отношения»2. Это означает, что понятие «неплатежеспособность» является таким, которое отражает общественные отношения, существующие до правового регулирования нормами конкурсного права. Поэтому для правильного раскрытия содержания понятия «неплатежеспособность» необходимо, прежде всего, выявить те общественные отношения, которые породили конкурсное право, а вместе с ним – его основную категорию – «неплатежеспособность».

Для решения указанной задачи необходимо обратиться к истории становления и развития конкурсного права.

Свое историческое начало конкурсное право берет со времен римского права. Говоря о римском периоде развития института несостоятельности, необходимо помнить, что «в праве древних народов мы тщетно искали бы следов того сложного института, каким представляется в настоящее время институт несостоятельности»3.

В эпоху римского права произошли становление и развитие норм, которые регулировали в исполнительном производстве процесс удовлетворения требований взыскателей должника при недостаточности его имущества.

В юридической литературе указанные нормы квалифицируются по-разному. Некоторые ученые считают, что они образовывали конкурсное право^4. Другие же полагают, что указанные нормы неверно квалифицировать в качестве конкурсного права^5.

Как представляется, из приведенных мнений оправданным является последнее. Сторонники первой позиции не учитывают, что нормы, регулирующие случаи разрешения конкуренции прав^6 взыскателей в римском праве, не представляли собой самостоятельного порядка, закрепляющего процедуру удовлетворения всех наличных кредиторов должника в условиях недостаточности его имущества. Указанные нормы были только частью общего исполнительного производства и регулировали отношения, возникающие при взыскании долгов несколькими кредиторами-взыскателями за счет имущества должника, недостаточного для их полного погашения.

Сделанный вывод явно проявляет себя в особенностях законодательства римской эпохи. Так, указанные нормы применялись только в случае превышения требований взыскателей над его активами, а не требований всех его наличных кредиторов; обязательным было наличие нескольких взыскателей, а не кредиторов; реализация имущества не освобождала должника от долгов; к процессу разрешения конкуренции прав присоединялись только кредиторы, требования которых наступили; инициатива применения норм о разрешении конкуренции прав взыскателей принадлежала исключительно кредиторам.

Между описанным порядком разрешения конкуренции прав кредиторов и конкурсным правом есть сходство и различие. Сходство проявляется в том, что и в первом, и во втором случае объектом столкновения прав выступает имущество должника в целом, а не его часть. Различие же связанно с субъектами, права которых сталкиваются. В первом случае происходит разрешение конкуренции прав между кредиторами-взыскателями, требования которых наступили, а в условиях несостоятельности – между всеми наличными кредиторами, независимо от того, наступили их требования или нет.

Таким образом, в эпоху римского права произошло возникновение и развитие правового регулирования отношений, связанных с разрешением конкуренцией прав кредиторов-взыскателей. Указанные нормы не образовывали конкурсного права, а представляли собой институт общего исполнительного производства, призванный разрешать столкновение прав взыскателей должника.

Возникновение и развитие указанных правил в римскую эпоху имело большое значение для зарождения института несостоятельности в более поздние периоды развития общества. Многие механизмы правого регулирования римской эпохи стали «несомненно, тем краеугольным камнем, на котором построено впоследствии все сложное здание конкурсного права и процесса»7.

Зарождение конкурсного права, а вместе с ним и категории неплатежеспособности происходило в итальянских городах в период Средневековья. Появление законодательства о несостоятельности в указанном месте, прежде всего, было связано с тем, что торговля в итальянских городах находилась на высокой ступени развития^8. В обозначенный период все больше ощущалась потребность в охране общественного кредита в сфере торговли^9. Тяжелые формы римского процесса по взысканию долгов не могли удовлетворить потребности кредита в торговых городах средневековой Италии. Им на смену пришли новые начала конкурсного производства^10.

Становлению конкурсного права Франции также предшествовало появление норм, регулирующих случаи столкновения нескольких взыскателей против одного и того же должника в рамках исполнительного производства. Как и в эпоху римского права во Франции, «если имущества должника было не достаточно для покрытия всех взысканий, то состояние должника называлось неоплатностью (deconfiture или insolvalitite)»11.

Во Франции конкурсное право появляется в богатых торговых городах, служивших средоточием обширной торговли^12. Развитие торговли и кредита все больше требовало создания правовых норм, обеспечивающих охрану общественного кредита как общественной потребности. Поэтому правовая форма, разрешающая конкуренцию прав взыскателей в рамках исполнительного производства, с практической точки зрения, была аномалией для торгового оборота, «которая рано или поздно должна была уничтожиться»13.

Уничтожение аномалии произошло путем создания самостоятельного, отличного от исполнительного производства, порядка, обеспечивающего охрану общественного кредита в торговле. Такой порядок получил название конкурсный процесс.

Он отличался от исполнительного производства, прежде всего, тем, что открывался положением общего предохранительного ареста на все имущество должника, с вызовом всех кредиторов к общей ликвидации дел должника^14. В основе конкурсного процесса лежал принцип неплатежеспособности, в то время как в основе исполнительного производства – принцип неоплатности.

Французское конкурсное право, основанное на принципе неплатежеспособности, развивалось обособлено от общего исполнительного производства, в основе которого лежала идея неоплатности. Окончательное законодательное различие между понятиями о несостоятельности (faillitte et banqueroute) и неоплатности (deconfiture, insolvalitite) установилось в наполеоновскую эпоху. Указанное разграничение отразилось на структуре законодательства. Производство по делам о неоплатности или недостаточности имущества должника на покрытие взысканий, предъявленных к нему в исполнительной инстанции, было определено Уставом гражданского судопроизводства 1806 года, а процесс о несостоятельности, обеспечивающий охрану торгового кредита, был отнесен к ведомству коммерческих судов и закреплен в Торговом уложении^15.

Таким образом, во Франции развитие конкурсного права было обусловлено потребностями торговли, развивавшейся под влиянием итальянских купцов^16. По указанной причине в момент своего зарождения французское конкурсное право предстает перед нами в качестве законодательства о торговой несостоятельности. В то время историческое направление законодательства заключалось в постепенном обособлении процесса о несостоятельности как средства охранения торгового кредита. Понятие о несостоятельности было связано исключительно с торговым оборотом, а общее исполнительное производство осуществлялось по делам лиц неторгового звания^17. Французская правовая доктрина и законодательство в качестве критерия несостоятельности использовали только неплатежеспособность, выражающуюся в прекращении платежа. Исторически праву Франции неоплатность была неизвестна в качестве критерия несостоятельности.

Аналогичный способ формирования конкурсного права характерен для Англии. Как и во Франции, здесь зарождению указанного права предшествовало развитие норм, регулирующих разрешение конкуренции прав кредиторов-взыскателей. Данные нормы представляли собой институт общего исполнительного производства, в основе которого лежал принцип неоплатности.

Однако по мере развития торговых отношений была осознана потребность охранения личного кредита особой формой производства. При таких обстоятельствах в Англии развивался так называемый банкротский процесс, подробности которого были постепенно определены законами о торговой несостоятельности (bankruptcy laws). В отличие от производства по делам о неоплатных долгах, в основу банкротского процесса был положен критерий неплатежеспособности.

В Англии, как и во Франции, банкротский процесс возникает как самостоятельный порядок, призванный охранять личный кредит, в отличие от процесса неоплатности, примыкающего к производству в исполнительной инстанции. Различие между производством по делам о неоплатности и банкротским процессом было весьма существенно^18.

Таким образом, в Англии зарождение конкурсного права также происходило в торговом мире, испытывающем потребность в охране торгового кредита. В доктрине и законодательстве мы также наблюдаем четкое разграничение понятий «неоплатность», лежащего в основе общего исполнительного производства, и «неплатежеспособность», являющегося условием открытия конкурсного процесса.

Совершенно иначе происходило формирование конкурсного права в Германии и России.

В Германии становлению и развитию конкурсного права предшествовало появление норм, регулирующих разрешение столкновения требований кредиторов-взыскателей в исполнительном производстве^19.

По мере развития торгового оборота указанные правила оказались непригодными для разрешения конкуренции прав, которая происходила в связи с несостоятельностью должника. Это предопределило необходимость специального конкурсного законодательства.

Первоначальным своим развитием конкурсное законодательство Германии было обязано, главным образом, юридической литературе и судебной практике XVII века. Немецкие писатели определяли конкурсный процесс как судебное производство, вызываемое неоплатностью должника и имеющее целью разделить между кредиторами имущество, недостаточное для покрытия долгов^20.

Дальнейшее развитие немецкого конкурсного права происходило в рамках местных источников. Их обзор позволяет заметить, что условием открытия конкурсного производства в Германии являлась неоплатность, а конкурсное производство рассматривалось не как самостоятельный правовой порядок, а как разновидность исполнительного производства.

Так, согласно Общему судебному уставу Пруссии 1793 года, условиями открытия конкурсного производства являлись неоплатность должника и стечение нескольких кредиторов. При этом, по мнению законодателя, конкурсный процесс представлял собой форму исполнительного производства.

В соответствии с Общим судебным уставом 1796 года Австрийской империи, условием открытия конкурсного производства также являлась неоплатность должника.

Главные черты конкурсного производства Баварии были определены уставом 1616 года, нормы которого регулировали разрешение стечения прав взыскателей в исполнительном производстве. В дальнейшем правила о конкурсном производстве были определены в судебном уложении 1753 года, нормы которого применялись только в случае неоплатности должника.

В Бремене, по Уставу 1843 года, конкурсное производство открывалось также на основании неоплатности должника^21.

Таким образом, конкурсное право Германии, по существу, представляло собой институт исполнительного производства, призванного разрешать столкновение прав всех наличных кредиторов должника. Поэтому в период становления немецкого конкурсного права в качестве критерия несостоятельности использовался только критерий неоплатности, который не был известен французскому и английскому конкурсному праву.

В России процесс развития конкурсного права являлся аналогичным процессу развитию немецкого законодательства о несостоятельности.

Как и в других странах, возникновению законодательства о банкротстве предшествовало появление норм, регулирующих разрешение конкуренции прав кредиторов-взыскателей. Указанные нормы закреплялись в ст. 68 и 69 Карамзинского списка Русской Правды.

В научной литературе существует мнение, что указанные выше правила являются древним конкурсным процессом России^22. Такая позиция – спорная, так как нормы ст. 68 и 69 Карамзинского списка регулировали случаи разрешения конкуренции прав кредиторов-взыскателей должника и были частью института исполнительного производства.

В юридической науке наиболее обоснованным представляется мнение, согласно которому указанные положения древнейшего законодательства России следует квалифицировать в качестве зачатков конкурсного процесса, но еще не как законодательство о несостоятельности^23.

По мере развития торговли и кредита все больше возрастает потребность в создании специального закона, направленного на охрану общественного кредита. Эта мысль занимает законодателя в течение всего XVIII века.

В России, как и в Германии, становление законодательства о несостоятельности происходило путем адаптации норм, регулирующих разрешение конкуренции прав кредиторов-взыскателей в исполнительном производстве, к существующим потребностям охраны общественного кредита в торговом мире. О сказанном с очевидностью свидетельствует содержание Указа от 6 февраля 1735 года, согласно которому необходимость разработки кодифицированного акта о несостоятельности была вызвана случаем конкуренции прав, возникшей по частному делу (конкурсу) Мейера^24.

Описанная особенность становления и развития конкурсного права России оказала влияние на некоторые его свойства. Так, изначально в основу конкурсного права был положен критерий неоплатности, а открытие конкурсного процесса допускалось при наличии нескольких кредиторов.

Некоторые из указанных характеристик просуществовали вплоть до 1998 года, т. е. до принятия второго по счету Федерального закона от 8 января 1998 года № 6-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»25 (далее – Закон о банкротстве 1998 года).

Становление конкурсного права в России также происходило под влиянием торгового оборота и кредита, несмотря на то, что торговые отношения в России были малоразвиты^26. Потребности торгового оборота в охране кредита обеспечивались за счет создания на базе общего исполнительного производства, основанного на принципе неоплатности, норм конкурсного права.

Таким образом, история становления и развития конкурсного права рассмотренных стран показывает, что потребность в охране общественного кредита в неразвитом гражданском обороте, в том числе в торговле, у всех народов обеспечивалась общими нормами исполнительного производства, регулирующими разрешение столкновения прав взыскателей и базирующимися исключительно на принципе неоплатности. Постепенное развитие и усложнение такого вида деятельности, как торговля, обнаружили неспособность норм исполнительного производства обеспечить защиту торгового кредита и требовали создания новых правил, принятие которых образовало институт торговой несостоятельности.

Несмотря на то, что почвой для возникновения конкурсного права у всех народов явилась торговля^27, дальнейшее развитие норм о торговой несостоятельности зависело от степени развития торговой деятельности. В странах, где торговля находилась на высокой ступени развития (Италия, Франция, Англия), потребность в охране торгового кредита не могла обеспечиваться за счет трансформации норм общего исполнительного производства к потребностям торговли. Это повлекло создание новых норм, отличных от норм общего исполнительного производства, образовавших институт торговой несостоятельности. В странах, где торговля находилась на низкой ступени развития (Россия, Германия), потребность в охране торгового кредита была обеспечена за счет трансформации норм общего исполнительного производства к потребностям торговли. Трансформация указанных норм произошла путем распространения общих норм исполнительного производства, разрешающих столкновение прав взыскателей должника, на всех кредиторов должника. Это также привело к образованию института несостоятельности.

Указанные тенденции развития оказали существенное влияние на характер конкурсного права соответствующих стран.

В Италии, Франции и Англии одновременно с появлением нового конкурсного права возникли новые цель и основание несостоятельности, существенно отличающиеся от цели и основания конкурса в общем исполнительном производстве. В перечисленных странах целью конкурсного права была ликвидация торгового дела должника, предполагающая созыв всех кредиторов торговца, независимо от их количества, для удовлетворения их требований за счет стоимости имущества. Так как целью конкурсного производства стала ликвидация торгового дела должника, а не разрешение столкновение прав кредиторов, то неоплатность как основание конкурса в общем исполнительном производстве оказалась непригодной для нового конкурсного права. В указанных странах появилась ранее неизвестная праву категория «неплатежеспособность».

В Германии и России, напротив, одновременно с трансформацией норм общего исполнительного производства в конкурсное право, произошла трансформация цели и основания конкурса в исполнительном производстве. Целью конкурсного права названных стран было разрешение столкновения прав кредиторов должника. Достижение этой цели влекло прекращение дел должника. Тождественность основной цели конкурсного производства и цели конкурса в исполнительном производстве позволила трансформировать в новое конкурсное право критерий неоплатности, существовавший в общем исполнительном производстве.

Таким образом, появление категории «неплатежеспособность» было связано с появлением конкурсного права в странах с развитой торговой системой, в которых указанное право появилось в качестве нового правового порядка, отличного от конкурса в исполнительном производстве, предполагающего качественно новую цель и основание несостоятельности.

Если возникновение категории «неплатежеспособность» произошло на почве торговли, то возникает вопрос: какая особенность торговой деятельности является источником ее возникновения?

Для ответа на поставленный вопрос необходимо, прежде всего, выявить различие между торговой и неторговой деятельностями в эпоху зарождения конкурсного права.

Особенностью торговли указанной эпохи являлось то, что «в торговом мире решительное значение имеет кредит, необходимым условием которого служат точность и пунктуальность платежей по долговым обязательствам»28.

Точность и пунктуальность платежей обеспечиваются за счет имущества торговца, которым он отвечает по своим обязательствам. Но имущество торговца неоднородно с экономической точки зрения. Его можно разделить на два вида: имущество, используемое в процессе личного потребления, включая деньги, затрачиваемые на указанную цель, и деньги (купеческий капитал)29, которые торговец использует в торговой деятельности. Экономическое различие между указанным имуществом сводится к тому, что источником для систематических платежей в торговли является только купеческий капитал. Стоимость иного имущества, включая стоимость товара, приобретенного для перепродажи, не является источником для систематических платежей по торговым сделкам. Оно может выступать источником платежа только в одном случае – когда торговец терпит крах в торговых делах и все его кредиторы призываются к конкурсу для удовлетворения их требований. Только в данном случае источником платежа будет являться стоимость всего имущества торговца, а не его купеческий капитал.

Экономическое движение купеческого капитала принято выражать следующей формулой (1):

Д – Т – Д’,

(1)

где: Д – деньги, вкладываемые (авансируемые) торговцем;

Т – товар;

Д’ – деньги: ранее вложенные (авансированные) и прибыль.

Из содержания приведенной формулы (1) следует, что процесс торговой деятельности представляет собой акты купли и продажи товаров. В акте купли товаров торговец вынужден расстаться с купеческим капиталом, а вместе с тем – с источником торгового платежа, так как приобретаемые на указанный капитал товары не являются источником платежа по торговым сделкам. Совершая акт продажи купленного товара, торговец вновь овладевает купеческим капиталом в увеличенном размере, а вместе с тем – источником для торговых платежей. При указанных обстоятельствах торговая деятельность предполагает постоянное авансирование купеческого капитала, являющегося единственным источником торгового платежа, т. е. вложение капитала в сферу обращения с целью его повторного получения в увеличенном размере^30. Если торговец извлекает авансированный купеческий капитал, то он способен осуществить торговые платежи и повторить обращение купеческого капитала заново. Если же торговцу не удается извлечь авансированный капитал, то он утрачивает способность к платежу независимо от размера стоимости своего имущества, а вместе с тем – способность продолжать торговую деятельность^31.

Основу неторговой деятельности в эпоху становления конкурсного права составляло производство, которое находилось вне сферы действия норм конкурсного права и категории неплатежеспособности. Это было связано с тем, что в эпоху докапиталистического производства торговля и производство имели существенные экономические различия. Во-первых, в отличие от торговли, производственная деятельность не основывалась на кредите, на почве которого во всех государствах появилось конкурсное право. Во-вторых, производственная деятельность не была основана на авансировании капитала.

Производство в указанный исторический период принято выражать формулой (2):

Т – Д – Т.

(2)

Приведенная формула (2) позволяет заметить, что докапиталистическое производство не предполагало использования такого специфического товара, как деньги, которые, являясь источником платежей производителя, авансировались бы в сферу обращения с целью их последующего извлечения^32. «Следовательно, в обращении Т – Д – Т затрата денег не имеет никакого отношения к их обратному притоку»33. При указанном обстоятельстве, с экономической точки зрения, имущество представителей неторговой деятельности являлось однородным и не предполагало авансирования. В данном случае единственным источником платежа являлась стоимость всего имущества производителя, недостаточность которой исключала возможность исполнения денежного обязательства.

Таким образом, торговая деятельность, базирующаяся на кредите, основана на авансировании источника платежа (купеческого капитала). В такой ситуации превышение размера денежных обязательств над стоимостью имущества должника (неоплатность) не имеет значения для определения состоятельности купца^34, так как источником его платежа является не стоимость его имущества, а авансированный купеческий капитал. Купец состоятелен (способен к платежу) до тех пор, пока ему удается извлекать из обращения авансированный купеческий капитал^35. Только невозможность извлечения авансированного купеческого капитала может лишить купца источника платежа, а вместе с тем – сделать его несостоятельным, независимо от того, превышает стоимость его имущества размер требований кредиторов или нет^36. По указанной причине в странах с развитой торговой системой нормы исполнительного производства, основанные на неоплатности, не соответствовали экономической сущности торговли и не могли обеспечить охрану торгового кредита, что повлекло возникновение конкурсного права, основанного на новой категории – неплатежеспособность, – характеризующей неспособность лица извлекать из сферы обращения авансированный купеческий капитал.

В отличие от торговли, неторговая деятельность, не базирующаяся на кредите, не основывалась на авансировании. При таком условии единственным источником исполнения денежного обязательства является стоимость всего принадлежащего производителю имущества. Только превышение размера денежных обязательств над стоимостью имущества должника (неоплатность) могло в неторговой деятельности повлечь неспособность должника исполнять денежные обязательства.

На смену феодальному (докапиталистическому) способу производства пришел капиталистический способ производства, с установлением которого произошло качественное изменение сущности производственной (неторговой) деятельности.

Одним из основных факторов развития капиталистического производства, именуемого в праве предпринимательской деятельностью, становится кредит. Кроме того, меняется экономическая сущность производства в условиях капитализма, которую принято выражать формулой (3):

Д – Т … П … Т’– Д’,

(3)

где: Д – деньги;

Т – товар: средства производства и рабочая сила;

П – процесс производства;

Т’ – новый (произведенный) товар с добавленной стоимостью (прибылью);

Д’ – деньги: ранее вложенные (авансированные) и прибыль.

В сокращенном виде приведенная формула (3) выглядит следующим образом:

Д – Т – Д’.

Указанная формула (3) позволяет заметить, что экономическая сущность капиталистического способа производства, в отличие от простого товарного производства, является схожей с экономической сущностью торговой деятельности^37. При капиталистическом способе производства капиталист выступает в качестве собственника капитала (промышленного капитала), т. е. денежной суммы, которая авансируется им в сферу обращения с целью ее обратного извлечения. При указанном обстоятельстве производство, подобно торговле, начинает основываться на необходимости авансирования промышленного капитала, а имущество производителя (не торговца), подобно имуществу торговца, начинает делиться на два вида: имущество, используемое в процессе личного потребления, включая деньги, затрачиваемые на указанную цель, и деньги (промышленный капитал), которые производитель должен авансировать при осуществлении производственной деятельности. В такой ситуации источником платежа в неторговой деятельности становится промышленный капитал. Стоимость иного имущества, включая стоимость товара, приобретенного для производства, не является источником платежа по сделкам производителя. Теперь в неторговой деятельности, как и в торговой, невозможность извлечь из сферы обращения авансированный промышленный капитал лишает производителя источника для платежа, а вместе с этим и возможности своевременного исполнения денежных обязательств.

При капитализме существенные экономические различия между торговой и неторговой деятельностью стираются. Теперь основу торговой и неторговой деятельности составляют кредит и необходимость авансирования капитала, «при капиталистическом способе производства – т. е. когда капитал овладевает самим производством и придает ему совершенно измененную и специфическую форму, – купеческий капитал выступает лишь как капитал с особой функцией»38.

Указанные изменения экономических отношений не могли не отразиться на конкурсном праве. С появлением капиталистических отношений начался процесс установления единства конкурсного права для торговой и неторговой деятельностей, осуществление которых предполагало потребление кредита и авансирование источников платежа. Неслучайно первой страной, в истории которой в XIX в. произошел процесс установления единого конкурсного права для лиц торгового и неторгового званий, стала Англия^39, являвшаяся в указанное время самой развитой капиталистической страной.

Одновременно с этим в России и Германии конкурсное право, в основе которого лежал критерий неоплатности, обнаружило свою неспособность к охране кредита. По указанной причине в названных странах произошли отказ от критерия неоплатности и постепенный переход к критерию неплатежеспособности, который был продиктован самим процессом экономического развития^40. Именно под влиянием развития торговли и зарождения капиталистического производства критерий неоплатности постепенно был вытеснен критерием неплатежеспособности. Сначала в науке, а затем и в законодательстве произошли отказ от принципа неоплатности и переход к критерию неплатежеспособности.

Таким образом, проведенное исследование показывает, что категория «неоплатность» возникла задолго до появления конкурсного права и категории «неплатежеспособность» и трансформируется в законодательство о банкротстве тех стран, где деятельность, основанная на авансировании денежных средств (капитала), была слаборазвита. Неоплатность – это неспособность лица исполнять денежные обязательства, вызванная превышением общего размера обязательств над стоимостью имущества должника. Категория «неплатежеспособность», напротив, возникает с появлением деятельности, основанной на авансировании денежных средств (капитала), выступающих источником платежа. По мере расширения границ указанной деятельности расширилась и сфера применения указанной категории. Следовательно, понятие «неплатежеспособность» характеризует не всякую неспособность к платежу, а такую неспособность, которая основана на деятельности, связанной с авансированием капитала. В настоящий момент такой вид деятельности характерен исключительно для предпринимательской деятельности, предполагающей как торговую, так и производственную деятельность.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что между категориями «неоплатность» и «неплатежеспособность» нет ни экономической^41, ни юридической взаимосвязи^42. Обе категории являются экономически и юридически самостоятельными и исторически разными основаниями банкротства. Категория неплатежеспособности применима исключительно к деятельности, при которой источником платежа является не стоимость всего имущества должника, а его часть, которая должна постоянно авансироваться. Понятие «неоплатность» характеризует невозможность исполнения обязательств тогда, когда источником исполнения выступает стоимость всего имущества должника, которое им не авансируется.

Между тем следует обратить внимание на то, что между указанными понятиями есть фактическая взаимосвязь, которая проявляется в следующем. Лицо, деятельность которого не основана на авансировании, может быть только неоплатным. Лицо, деятельность которого основана на авансировании, может быть одновременно как неплатежеспособным, так и неоплатным. Так, например, торговец, стоимость имущества которого составляет 15 рублей, приобрел на заемные средства товар на сумму 100 рублей, намереваясь реализовать его в течение недели за 110 рублей, из которых 100 рублей – сумма займа, 5 рублей – аренда торгового места за неделю, 5 рублей – прибыль торговца. Ввиду падения спроса на товар торговцу не удается реализовать товар в течение недели. С указанного момента он становится неплатежеспособным, т. е. неспособным извлекать из сферы обращения авансированный капитал. Но он не становится неоплатным, так как стоимость всего его имущества достаточна для удовлетворения требований кредиторов. При этом каждую неделю его долг будет увеличиваться на размер арендной платы, составляющей 5 рублей. При указанных обстоятельствах спустя четыре недели неплатежеспособный торговец сделается неоплатным, так как его долг превысит стоимость его имущества. Однако, несмотря на указанную фактическую связь, следует учитывать, что невозможность исполнять денежные обязательства была вызвана не неоплатностью, а неплатежеспособностью. Это следует, в том числе, из того, что неплатежеспособность наступила раньше, чем торговец сделался неоплатным.

Как представляется, указанная фактическая связь является почвой для мнения, что между критериями неоплатности и неплатежеспособности существует взаимосвязь^43.

С приведенным мнением трудно согласиться. «В данном случае частую фактическую связь нельзя переводить в юридический признак…»44.

Итак, в предпринимательской деятельности лицо неспособно осуществлять платежи не потому, что стоимость его имущества недостаточна для удовлетворения требований кредиторов, а потому, что оно не способно извлекать из сферы обращения авансированный капитал (источник платежа). Экономическая неспособность извлекать из сферы обращения авансированный капитал находит свое формальное проявление в юридической неспособности исполнять денежные обязательства. Это значит, что с правовой точки зрения неплатежеспособность – это неспособность исполнять денежные обязательства, возникшие в связи с осуществлением предпринимательской деятельности.

Юридическая неспособность субъекта предпринимательской деятельности исполнять денежные обязательства отражает предмет нематериальной действительности, а именно – неспособность к определенному действию. На практике это не позволяет бесспорно судить о наличии или отсутствии неплатежеспособности. Это делает приведенное определение неплатежеспособности недостаточным для целей правового регулирования. В такой ситуации задачей правовой науки является поиск внешнего признака или внешних признаков, наличие которых могло бы бесспорно свидетельствовать о неплатежеспособности.

Решение указанной задачи породило в юридической науке два подхода к раскрытию содержания понятия «неплатежеспособность». Согласно первому подходу, неплатежеспособность – это неспособность должника исполнять денежные обязательства, которая выражается в прекращении платежей^45. Согласно второму подходу, под неплатежеспособностью понимается неспособность должника к платежу, которая вызвана отсутствием достаточного имущества (или денежных средств^46) для покрытия образовавшейся задолженности^47. Последний подход нашел свое отражение в действующем законодательстве, которое под неплатежеспособностью понимает прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (ст. 2 Закона о банкротстве).

Из приведенных определений следует, что представители первого подхода считают, что о неспособности должника исполнять денежные обязательства свидетельствует такой внешний признак, как факт прекращения платежа. Представители второго подхода полагают, что для выявления неспособности исполнять денежные обязательства недостаточно факта прекращения платежа. Необходимо, чтобы прекращение платежа было вызвано отсутствием достаточного имущества или денежных средств для покрытия образовавшейся задолженности.

Из указанных мнений обоснованным представляется первое. Думается, что второй подход, во-первых, не соответствует экономической сущности неплатежеспособности, которая может существовать даже в том случае, если стоимость имущества (или размер денежных средств) должника превышает размер требований кредиторов. При неплатежеспособности превышение стоимости имущества должника (или размера денежных средств) имеет временный характер и свидетельствует не о том, что должник является платежеспособным, а о том, что существование неплатежеспособного должника не причиняет невозместимого имущественного вреда кредиторам до момента, пока стоимость имущества не превысит размера требований его кредиторов.

Во-вторых, приведенное определение неплатежеспособности характеризует ее как явление (факт), существующее в статичном состоянии, так как требует установления соотношения пассива и актива на конкретный момент времени. В данном случае не учитывается, что неплатежеспособность представляет собой одну из стадий процесса движения капитала, выступая тем самым не фактом, а процессом (состоянием)48. Поэтому существенные признаки понятия «неплатежеспособность» должны раскрывать его содержание как процесс, а не как факт^49.

Наконец, для обеспечения охраны общественного кредита, живущего точностью и пунктуальностью платежей, не имеют правового значения причины, которые повлекли прекращение платежей. Для стабильности общественного кредита прекращение платежа, сопряженное с достаточностью имущества (или денежных средств), будет не менее вредным, по сравнению с прекращением платежа, сопряженным с недостаточностью имущества (или денежных средств) должника.

Таким образом, следует согласиться с мнением, что внешним признаком, свидетельствующим о неспособности исполнять денежные обязательства, является факт прекращения платежа, т. е. неисполнение денежного обязательства.

В связи с этим возникает вопрос: что понимать под прекращением платежа?

Данный вопрос имеет решение в субъективной и объективной плоскостях.

С субъективной стороны – прекращение платежа не предполагает предварительного решения и желания не платить. Прекращение платежей может иметь место и тогда, когда должник напрягал все усилия к тому, чтобы обязательства были покрыты^50.

С объективной стороны, прекращение платежа может характеризоваться двумя параметрами: размером неисполненного обязательства и сроком, в течение которого оно не исполнено. Действующее законодательство при объективной характеристике прекращения платежа использует оба параметра. Так, согласно нормам ст. 3 Закона о банкротстве, о неспособности удовлетворять денежные требования свидетельствует неисполнение обязательства должником в течение трех месяцев. Размер неисполненных обязательств должен превышать 500 000 рублей к должнику физическому лицу и 300 000 рублей – к должнику юридическому лицу (п. 2 ст. 6 и п. 2 ст. 213.3 Закона о банкротстве).

Возникает вопрос об обоснованности использования указанных параметров.

Если неплатежеспособность, с экономической точки зрения, представляет собой неспособность предпринимателя извлекать авансированный капитал (источник платежа), то должник, неспособный извлечь из обращения авансированную им одну копейку, никогда не сможет извлечь из обращения 500 000 или 300 000 рублей. Тогда какое значение имеет размер неудовлетворенного требования?

Кроме того, если должник – юридическое лицо не исполняет более трех месяцев денежное обязательство в размере одной копейки, то он при использовании указанного параметра не является неплатежеспособным, а следовательно, в отношении него невозможно возбуждение дела о банкротстве. Когда его долг вырастет с одной копейки до 300 000 рублей, появляется возможность его банкротства. Возникает вопрос: является ли такое регулирование эффективным? Как представляется, нет. Почему? Потому что такое регулирование не позволяет устранить неплатежеспособного должника из сферы потребления общественного кредита на этапе, когда размер причиненного им вреда незначителен, и требует увеличения размера вреда до величины, определенной законодателем.

В связи с этим думается, что превышение размера неисполненного обязательства определенной законом величины не является объективным параметром, указывающим на неплатежеспособность, так как невозможность извлечения из обращения минимального капитала (источника платежа) также свидетельствует о неплатежеспособности. При указанном обстоятельстве представляется обоснованным исключить из действующего законодательства нормы, устанавливающие размер неисполненных требований кредиторов как условие возбуждения дела о банкротстве.

Иначе обстоит дело с периодом просрочки. На практике возможны случаи, когда неплатежеспособность должника носит временный характер. Так, например, из-за поломки железнодорожного сообщения торговец не смог доставить товар к месту реализации. Это делает торговца неспособным реализовать товар, а вместе с тем – извлечь из обращения авансированный капитал (источник платежа), что выразится в прекращении платежей. После ремонта железной дороги торговец доставит и реализует товар, а вместе с тем извлечет авансированный капитал и сможет осуществить необходимые платежи. Платежеспособность торговца восстановится. В приведенной ситуации неисполнение должником денежного обязательства не носит продолжительного характера. Однако торговец, доставляя товар, может его утратить, например, в результате его гибели. В таком случае восстановление платежеспособности окажется невозможным, что выразится в продолжительном неисполнении должником платежей.

Приведенный пример показывает, что срок неисполнения денежного обязательства характеризует неплатежеспособность как процесс (состояние), так как указанный параметр свидетельствует о динамике неплатежеспособности.

Таким образом, с объективной стороны, под прекращением платежей следует понимать только период просрочки в исполнении денежного обязательства или обязанности по уплате обязательных платежей.

Поскольку период просрочки является показателем динамики неплатежеспособности, то, в зависимости от срока просрочки платежа, неплатежеспособность можно разделить на относительную неплатежеспособность, когда период просрочки не превышает установленный Законом о банкротстве срок, являющийся признаком банкротства (ст. 3 Закона о банкротстве), и абсолютную неплатежеспособность, когда период просрочки превышает указанный срок^51. Относительная неплатежеспособность означает временную неспособность лица извлекать авансированный капитал, что, с юридической точки зрения, свидетельствует о временной неспособности исполнять денежные обязательства. Абсолютная неплатежеспособность, напротив, означает, что неспособность лица извлекать из сферы обращения авансированный капитал не носит временный характер. Установление конкретной границы (меры) перехода от относительной неплатежеспособности к абсолютной может зависеть от различных факторов. Так, по справедливому мнению Е. А. Махневой, «чем более развитой является экономика страны, тем менее длительным становится срок, определяющий неплатежеспособность. … И наоборот, чем ниже уровень развития экономики, чем глубже экономический кризис, тем длиннее срок, определяющий банкротство должника»52.

Между относительной и абсолютной неплатежеспособностью имеется существенное правовое различие. При относительной неплатежеспособности исключается возможность возбуждения дела о банкротстве, «конфликт между должником и его кредиторами может быть разрешен обычными гражданско-правовыми средствами, например, привлечением должника к ответственности за просрочку исполнения обязательства уплатить деньги»53. При абсолютной неплатежеспособности, напротив, является возможным возбуждение дела о банкротстве, а в случае ее установления судом – признание должника несостоятельным. В связи с этим абсолютную неплатежеспособность можно также квалифицировать на два вида, в зависимости от факта ее установления судом, а именно: абсолютную неплатежеспособность, не установленную судом, и абсолютную неплатежеспособность, установленную судом (несостоятельность)54. Указанное означает, что понятия «неплатежеспособность» и «несостоятельность» соотносятся как целое и часть. Всякий несостоятельный должник является неплатежеспособным, но не всякий неплатежеспособный должник является несостоятельным. Несостоятельность представляет собой только определенную стадию в динамике неплатежеспособности^55.

Итак, проведенное исследование позволяет сформулировать следующее доктринальное определение понятия неплатежеспособности с юридической точки зрения:

Неплатежеспособность — это неспособность исполнять возникшие в связи с осуществлением предпринимательской деятельности денежные обязательства или обязанности по уплате обязательных платежей, которая выражается в неисполнении указанных обязательств в установленный законом или договором срок.

§ 2. Понятие неплатежеспособного должника

Сформулированное в предыдущем параграфе доктринальное определение неплатежеспособности позволяет дать доктринальное определение понятию «неплатежеспособный должник», под которым следует понимать предпринимателя (индивидуального предпринимателя, коммерческую организацию и некоммерческую организацию, осуществляющую предпринимательскую деятельность), неспособного исполнять денежные обязательства или обязанности по уплате обязательных платежей, что выражается в неисполнении указанных обязательств в установленный законом или договором срок.

Из приведенного определения следует, что неплатежеспособным должником могут быть только предприниматели, а именно: коммерческие организации, индивидуальные предприниматели и некоммерческие организации, осуществляющие предпринимательскую деятельность.

Перечисленный круг лиц не совпадает с кругом лиц, которые, в соответствии с действующим правом, могут быть неплатежеспособными должниками, а также с кругом лиц, которые указываются в юридической науке.

Говоря о лицах, которые, в соответствии с законодательством, могут быть неплатежеспособными, следует учитывать, что неплатежеспособными должниками являются лица, которые могут быть несостоятельными должниками, так как несостоятельный должник – всегда неплатежеспособный должник.

В действующем законодательстве перечень лиц, которые могут являться неплатежеспособными должниками, определяется нормами ст. 25 и 65 ГК РФ и п. 2, 3 ст. 1 Закона о банкротстве.

Анализ указанных норм показывает, что несостоятельными должниками могут быть физические лица, коммерческие и некоммерческие организации, независимо от факта осуществления ими предпринимательской деятельности, за исключением:

– казенных предприятий, являющихся коммерческими организациями;

– политических партий и религиозных организаций, в том числе в случае осуществления ими предпринимательской деятельности;

– государственных корпораций, государственных компаний и фондов, являющихся некоммерческими организациями, если иное не предусмотрено законом.

В юридической литературе вопрос о круге лиц, которые могут быть неплатежеспособными, является дискуссионным. Спор ведется по поводу допустимости несостоятельности некоммерческих организаций. Большинство ученых полагает необходимым предусмотреть возможность несостоятельности всех некоммерческих организаций независимо от факта осуществления ими предпринимательской деятельности^56. Остальная часть ученых, напротив, считает безосновательной возможность признания некоммерческих организаций несостоятельными должниками^57.

Для правильного решения вопроса о круге лиц, которые могут быть неплатежеспособными должниками, необходимо, прежде всего, исследовать вопрос о цели и основных задачах конкурсного права.

В юридической литературе данной проблеме уделяется значительное внимание^58. Однако, несмотря на это, в науке не выработано единства мнений.

Для определения цели института несостоятельности следует вновь обратиться к истории. Анализ возникновения конкурсного права, проведенный в § 1 главы 1 настоящей работы, позволяет заметить, что конкурсное право появляется с развитием торговли, т. е. деятельности, связанной с авансированием источника платежа. Но возникновение конкурсного права с развитием торговли не означает, что торговля является причиной возникновения конкурсного права. В данном случае торговля как деятельность, основанная на авансировании купеческого капитала, являлась только причиной возникновения основной категории конкурсного права – неплатежеспособности, которая призвана была отражать определенную стадию динамики авансируемого капитала (источника платежа).

Во все времена особенностью торговой деятельности являлось то, что она неразрывно связана с общественным кредитом, который нуждается в охране путем обеспечения точности и пунктуальности платежа по долговым обязательствам. По указанной причине в истории развития гражданского оборота всех стран мы видим, что появление конкурсного права было вызвано потребностью в охране общественного кредита, широкое применение которого происходило в торговой деятельности. Переход к капиталистическому способу производства расширил границы кредита, распространив сферу его применения на производственную (неторговую) деятельность, что создало потребность в охране кредита в указанной сфере, а вместе с тем – повлекло распространение института несостоятельности на производственную (неторговую) деятельность.

Таким образом, история развития конкурсного права показывает, что возникновение института несостоятельности связано с потребностью в охране общественного кредита. Конкурсное право обеспечивало точность и пунктуальность платежей по долговым обязательствам путем устранения из сферы кредитных отношений неплатежеспособных должников.

При указанных обстоятельствах, как представляется, целью конкурсного права является устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений.

Устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений как цель конкурсного права было осознано теорией и законодательством не всех государств. Различие в целях конкурсного права можно заметить между государствами, торговля которых находилась на высокой ступени развития (Франция, Англия), и государствами со слаборазвитой торговой системой (Германия и Россия).

Как указывалось ранее, в странах со слаборазвитой торговлей возникновение конкурсного права произошло путем трансформации норм исполнительного производства к потребностям охраны общественного кредита. Одновременно с нормами исполнительного производства в конкурсное право была трансформирована основная цель исполнительного производства, а именно – справедливое и соразмерное удовлетворение требований взыскателей при столкновении их прав за счет стоимости имущества должника. Таким образом, в Германии и в России в качестве цели конкурсного права было справедливое и соразмерное удовлетворение требований кредиторов.

В странах с развитой торговой системой, напротив, конкурсное право не было основано на нормах исполнительного производства и представляло собой новый правовой институт, в котором центральное место занимала категория неплатежеспособности. Поскольку неплатежеспособность не связана с неоплатностью и на практике могла существовать при ее отсутствии, то в Англии и во Франции в качестве цели конкурсного права не могла возникнуть идея о справедливом и соразмерном удовлетворении требований кредиторов. В этих странах целью конкурсного права являлось устранение несостоятельного должника из сферы кредитных отношений. Формой такого устранения была ликвидация неплатежеспособного должника как субъекта кредитных отношений^59, лишающая его в будущем права заниматься деятельностью, основанной на кредите.

Приведенное различие в целях конкурсного права явилось настолько существенным, что отразилось на особенностях конкурсного права соответствующих государств.

В странах, в которых целью несостоятельности является справедливое и соразмерное удовлетворение требований кредиторов, конкурсное производство невозможно при наличии одного кредитора. Так, например, Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа РФ отказал в удовлетворении жалобы на определение о прекращении дела на том основании, что, помимо уполномоченного органа, иных кредиторов должник не имеет, следовательно, в результате признания должника банкротом не могут быть достигнуты цели конкурсного производства, т. е. соразмерное удовлетворение требований кредиторов^60. Г. Ф. Шершеневич, исследуя вопрос об основании конкурсного процесса, указывал, что к числу существенных условий несостоятельности должно быть отнесено стечение кредиторов^61. Представители немецкой юридической науки также обращали внимание, что открытие конкурса при наличии одного кредитора стоит в противоречии с историческим развитием конкурсного процесса^62.

В странах, которые в качестве цели несостоятельности усматривают устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений, напротив, конкурсное производство возможно при наличии одного кредитора. Так, например, французская юриспруденция, как практическая, так и научная, почти единогласно восстает против взгляда о стечении кредиторов как об условии открытия конкурсного процесса^63. Конкурсное законодательство указанного государства допускало объявление несостоятельности даже в том случае, когда должник имеет одного кредитора и не платит ему. Во Франции несостоятельность зависела не от числа кредиторов, а от положения самого должника^64.

Между тем следует отметить, что указанное различие в целях законодательства о банкротстве не означает, что конкурсное право, основанное на идее о справедливом и соразмерном удовлетворении требований кредиторов, не может обеспечить охрану общественного кредита. В данном случае можно говорить только о том, что законодательство о несостоятельности, целью которого является справедливое и соразмерное удовлетворение требований кредиторов, – менее эффективно по сравнению с законодательством, целью которого является устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений.

Возникает вопрос: в чем выражается указанная неэффективность?

Во-первых, независимо от цели конкурсного права, его результатом всегда является ликвидация несостоятельного должника как субъекта кредитных отношений, что обеспечивает защиту общественного кредита. Однако нормы конкурсного права, базирующиеся на неоплатности и на идее о справедливом и соразмерном удовлетворении требований кредиторов как цели несостоятельности, допускают возможность ликвидации неплатежеспособных должников только с момента, когда они становятся неоплатными. Это дает возможность неплатежеспособным должникам увеличивать размер невозвратных кредитных обязательств до тех пор, пока они не станут неоплатными. Нормы конкурсного права, основанные на устранении неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений как цели законодательства о несостоятельности, напротив, позволяют ликвидировать неплатежеспособных должников еще до того момента, пока они станут неоплатными. Это, в свою очередь, не позволяет указанным лицам увеличивать размер кредиторской задолженности, а вместе с тем – причинять больший вред общественному кредиту.

Между тем следует отметить, что указанный выше недостаток не касается современного конкурсного права, так как в его основе используется критерий не неоплатности, а неплатежеспособности.

Во-вторых, в настоящий момент неэффективность конкурсного права, рассматривающего справедливое и соразмерное удовлетворение требований кредиторов в качестве цели, проявляется в том, что оно не позволяет применять нормы конкурсного права к неплатежеспособному должнику при наличии одного кредитора. Как правило, в юридической литературе указывается на достаточность применения в указанной ситуации норм общего исполнительного производства. Приведенное мнение представляется спорным. Применение норм исполнительного производства к описанной ситуации позволит кредитору только удовлетворить свои требования, но не ликвидировать неплатежеспособного должника как субъекта кредитных отношений, а вместе с тем – обеспечить защитой общественный кредит, так как указанный должник будет иметь возможность приобретать новые кредитные обязательства. Поэтому в данной ситуации правильнее применять нормы конкурсного права. Это позволит не только удовлетворить требование единственного кредитора должника, но и ликвидировать неплатежеспособного должника как субъекта кредитных отношений.

Устранение несостоятельного должника из сферы кредитных отношений как цель конкурсного права не исключает идею о справедливом и соразмерном удовлетворении требований кредиторов, которая выступает только в качестве одной из основных задач конкурсного производства. Поскольку, как указывалось ранее, несвоевременное устранение из сферы кредитных отношений неплатежеспособного должника может привести его к состоянию неоплатности, то нормы конкурсного производства всегда представляют собой правила, предусматривающие различные способы разрешения столкновения прав кредиторов.

Говоря о цели конкурсного права, следует помнить, что современное законодательство о несостоятельности состоит не только из конкурсного производства, являющегося исторически первой процедурой банкротства, но и из восстановительных процедур. При указанных обстоятельствах цель конкурсного права должна достигаться не только в рамках конкурсного производства, но и в рамках восстановительных процедур. Ибо «цель – это то, чего система должна достигнуть в основе своего функционирования»65. Она «должна быть единой, интегрирующей множество отдельных задач, в том числе задач отдельных конкурсных процедур банкротства»66.

Достижение цели конкурсного права в рамках конкурсного производства и восстановительных процедур банкротства осуществляется по-разному. Это предопределяет различие в основных задачах конкурсного производства и восстановительных процедурах.

Как указывалось в данной работе, устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений в рамках конкурсного производства достигается посредством ликвидации неплатежеспособного должника с созывом всех его кредиторов для справедливого и соразмерного удовлетворения их требований за счет стоимости имущества должника. При указанном обстоятельстве основной задачей конкурсного производства является ликвидация несостоятельного должника. Здесь же следует учитывать вид неплатежеспособного должника. В тех случаях, когда неплатежеспособный должник – юридическое лицо, ликвидация неплатежеспособного должника происходит путем ликвидации субъекта права – юридического лица, так как вся его деятельность сопряжена с кредитом. Когда же неплатежеспособным должником является индивидуальный предприниматель, то ликвидация неплатежеспособного должника происходит путем ликвидации индивидуального предпринимателя как субъекта кредитных отношений, которая выражается в лишении его статуса индивидуального предпринимателя (п. 1 ст. 216 Закона о банкротстве) и временном лишении его возможности в будущем осуществлять деятельность, основанную на кредите (п. 2 ст. 216 Закона о банкротстве).

В рамках восстановительной процедуры устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений происходит путем восстановления его платежеспособности. При таком обстоятельстве основной задачей восстановительной процедуры является восстановление платежеспособности неплатежеспособного должника.

Таким образом, указанное выше позволяет прийти к выводу, что цель конкурсного права – устранение неплатежеспособных должников из сферы кредитных отношений.

Исследовав вопрос о цели конкурсного права, необходимо вернуться к вопросу о круге лиц, которые могут быть несостоятельными должниками, а следовательно – неплатежеспособными должниками.

Как отмечалось ранее, действующее законодательство не допускает несостоятельности казенного предприятия (ст. 65 ГК РФ). С приведенным положением закона трудно согласиться. Казенное предприятие, будучи коммерческой организацией, является субъектом деятельности, основанной на авансировании капитала. Это значит, что, с экономической точки зрения, казенное предприятие может испытывать состояние неплатежеспособности, т. е. неспособность извлекать из сферы обращения авансированный капитал, что будет выражаться в неисполнении денежных обязательств. Невозможность применения в указанной ситуации норм конкурсного права неизбежно приведет к увеличению невозвратной кредиторской задолженности, а вместе с тем – к ущербу общественного кредита. Указанный ущерб будет причиняться, несмотря на возможность привлечения государства или муниципальное образование к субсидиарной ответственности (абз. 3 п. 6 ст. 113 ГК РФ), так как названая мера не способна обеспечить точность и пунктуальность платежей казенного предприятия по долговым обязательствам. Кроме того, как обоснованно указывается в юридической литературе, порвать в одном месте кредитную связь между частными хозяйствами – значит повредить всему кругу частных хозяйств, ближайших к поврежденному месту^67.

При указанных обстоятельствах с целью дальнейшего совершенствования законодательства о банкротстве представляется обоснованным расширить круг неплатежеспособных должников за счет казенных предприятий.

Более сложным представляется вопрос о возможности признания несостоятельными должниками некоммерческих организаций.

С одной стороны, некоммерческие организации не могут быть, с экономической точки зрения, неплатежеспособными должниками, так как их деятельность не связана с авансированием капитала. Кроме того, деятельность некоммерческих организаций не сопряжена с широким использованием кредита, что ставит под сомнение необходимость применения к указанным лицам, законодательства о несостоятельности, призванного охранять общественный кредит. С другой стороны, согласно нормам п. 5 ст. 50 ГК РФ, некоммерческие организации могут осуществлять приносящую доход деятельность. Возможность осуществления некоммерческой организацией такой деятельности, напротив, предполагает необходимость авансирования капитала и потребления кредита, что в свою очередь требует применения к указанным отношениям норм конкурсного права.

В такой ситуации возможно два варианта регулирования: предусмотреть возможность применения к некоммерческим организациям норм конкурсного права только в случае, когда их задолженность возникла в связи с осуществлением ими приносящей доход деятельности, или предусмотреть указанную возможность независимо от основания возникновения долгового обязательства.

Как представляется, правильным решениям является второй вариант. Существенный недостаток первого варианта – то, что его применение не способно обеспечить единообразие судебной практики по вопросу определения задолженности, возникшей в связи с осуществлением приносящей доход деятельности. В связи с этим думается, что применение указанного варианта от неурегулированности приведет к правовой неурегулированности.

Таким образом, некоммерческие организации также должны входить в состав лиц, которые могут быть неплатежеспособными должниками^68.

Отдельно следует остановиться на вопросе: могут ли быть неплатежеспособными должниками граждане, не осуществляющие предпринимательскую деятельность?

Особенностью граждан как субъектов гражданских правоотношений является то, что основная их деятельность не основана на потреблении общественного кредита. Указанное обстоятельство, по общему правилу, должно исключать возможность применения к гражданам конкурсного права, возникшего на почве кредита.

Непонимание этого приводит к неверным концептуальным положениям законодательства о банкротстве граждан и теоретическим выводам, касающимся правового регулирования отношений несостоятельности граждан.

Так, с одной стороны, согласно п. 1 и 2 ст. 213.30 Закона о банкротстве, в течение пяти лет с даты признания гражданина банкротом он не вправе принимать на себя обязательства по кредитным договорам и (или) договорам займа без указания на факт своего банкротства. В случае повторного признания гражданина банкротом в течение указанного периода по заявлению конкурсного кредитора или уполномоченного органа в ходе вновь возбужденного дела о банкротстве гражданина правило об освобождении гражданина от обязательств, предусмотренное п. 1 ст. 213.28 Закона о банкротстве, не применяется. С другой стороны, в науке имеется теоретический вывод, что положительный аспект применения норм о банкротстве к гражданам «состоит в том, что последствием завершения конкурсного производства является освобождение от исполнения неисполненных обязательств»69.

Таким образом, в законодательстве и науке институт несостоятельности граждан воспринимается, прежде всего, как институт освобождения от долгов.

Как представляется, приведенный теоретический вывод не соответствует как сущности института конкурсного права, так и основополагающему принципу гражданского права – надлежащее исполнение обязательств. Указанный же законодательный подход не только не способствует защите общественного кредита путем обеспечения точности и аккуратности в платежах, но прямо причиняет ему вред, так как позволяет должнику на законных основаниях получить освобождение от долгов.

Между тем указанное выше не означает, что институт банкротства не может применяться к гражданам. Поскольку возникновение конкурсного права было связано с потребностью в охране общественного кредита, то применение законодательства о банкротстве к гражданам возможно только тогда, когда указанные субъекты являются потребителями общественного кредита, который может быть защищен от неплатежеспособных лиц при помощи института банкротства.

В настоящий момент непредпринимательский общественный кредит можно разделить на три относительно самостоятельных сферы:

– сфера общественного кредита, состоящая из денежных обязательств, возникающих между физическими лицами или с их участием;

– коммунальный общественный кредит;

– банковский общественный кредит^70.

Возникает вопрос: в отношении какой из указанных сфер возможно применение института банкротства?

Что касается первой сферы потребительского кредита (продажа товаров с условием отсрочки платежа, займами между физическими лицами и т. д.), то она не достигла такого уровня своего развития, который образовывал бы потребность в применении норм о банкротстве. Указанная сфера существовала задолго до появления проблемы правового регулирования неплатежеспособности граждан и не порождала ее как в России, так и в развитых государствах.

Сказанное также касается коммунального общественного кредита. Кроме того, применение норм о банкротстве в указанной сфере может привести к негативному социальному эффекту. Как отмечалось, целью института банкротства является устранение из сферы потребления кредита обанкротившегося лица. Что значит на практике защита коммунального общественного кредита от неплатежеспособных граждан посредством указанного правового института? Это значит, что обанкротившимся гражданам нужно запретить поставлять коммунальные услуги в долг. При этом если такие граждане не смогут осуществлять предоплату указанных услуг, то их следует оставить без электро-, тепло— и водоснабжения. Можно ли такое положение вещей назвать соответствующим социальному характеру РФ? Как представляется, нет. В связи с этим думается, что в указанной сфере институт банкротства не может использоваться для защиты общественного кредита от неплатежеспособных лиц.

Таким образом, применение института банкротства физических лиц к указанным сферам потребительского кредита нецелесообразно в силу того, что они не нуждаются в этом. О сказанном явно свидетельствует статистика дел о банкротстве граждан-потребителей в США. Так, в 2005 году о банкротстве в США объявили 2 млн человек, при этом 96 % всех дел о несостоятельности в судах США связаны с банкротством вследствие непогашения банковского кредита^71.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что потребность в применении норм о банкротстве к гражданам была порождена возникновением и развитием общественного банковского кредита, который нуждается в защите от неплатежеспособных лиц. Поэтому думается, что, в отличие от других сфер потребительского общественного кредита, только в указанной сфере допустимо применение норм о банкротстве.

При указанных обстоятельствах нормы законодательства о банкротстве необходимо распространить не на всех граждан, неспособных исполнять денежные обязательства, а только на тех, которые являются потребителями банковского кредита.

При этом следует еще раз подчеркнуть, что распространение норм конкурсного права на указанных граждан не должно осуществляться с целью освобождения их от неоплатных долгов, что, с правовой точки зрения, предполагает невозможность повторного признания гражданина банкротом, как указанно в ст. 213.30 Закона о банкротстве. В данном случае применение норм конкурсного права к гражданам также должно осуществляться с целью устранения несостоятельных должников-граждан из сферы потребления банковского кредита, что, с правовой точки зрения, означает невозможность в будущем, на установленный законом срок, быть потребителем указанного кредита, как это имеет место в отношении индивидуальных предпринимателей, которые после признания их несостоятельными не могут в будущем, в течение года, осуществлять предпринимательскую деятельность, неразрывно связанную с общественным кредитом (п. 2 ст. 216 Закона о банкротстве).

Следует особенно отметить, что указанное не означает, что признание гражданина банкротом не должно влечь освобождение должника от долгов. В данном случае не следует путать цель института неплатежеспособности и одно из правовых последствий завершения конкурсного производства, в частности погашение неудовлетворенных требований кредиторов. Целью института неплатежеспособности должно быть устранение неплатежеспособных граждан-потребителей из сферы потребления банковского потребительского кредита. Одно из правовых последствий такого устранения – погашение неудовлетворенных требований кредиторов.

Таким образом, говоря о возможности применения норм законодательства о банкротстве к гражданам, необходимо помнить, что почвой для конкурсного права является кредит, использование которого делает возможным применение конкурсного права. Поскольку общественную потребность в защите от неплатежеспособных лиц при помощи института банкротства образует только банковский общественный кредит, постольку нормы законодательства о банкротстве должны касаться исключительно граждан, являющихся потребителями указанного кредита.

Между тем допустимость применения норм конкурсного права к указанной категории граждан не свидетельствует о том, что они могут являться неплатежеспособными. С экономической точки зрения, неплатежеспособность сопряжена с авансированием капитала и характеризует неспособность лица извлекать капитал из обращения. Однако деятельность граждан не основана на авансировании капитала. Поэтому с экономической точки зрения гражданин не может быть неплатежеспособным лицом. Он может быть только неоплатным должником.

Однако вышеуказанное не означает, что гражданин не может быть отнесен к неплатежеспособным, с правовой точки зрения, должникам. Думается, что из соображения удобства, которое доставляет категория «неплатежеспособность», по сравнению с категорией «неоплатность», граждане также должны признаваться неплатежеспособными должниками, ибо «институт права, который развивался при известных условиях, может быть применен законом при иных условиях, ради доставления тех удобств, которые этим институтом достигаются»72.

В завершении следует рассмотреть вопрос о возможности быть неплатежеспособным должником ликвидируемого должника (§ 1 главы 11 Закона о банкротстве) и отсутствующего должника (§ 2 главы 11 Закона о банкротстве).

С одной стороны, особенность указанных субъектов – то, что их существование в имущественном обороте не связано с осуществлением ими какой-либо деятельности. Так, ликвидируемыми должниками являются юридические лица, находящиеся на стадии ликвидации, завершение которой влечет прекращение их деятельности. Отсутствующие должники – субъекты права, фактически прекратившие свою деятельность. При указанном обстоятельстве названные лица не являются потребителями общественного кредита, что делает их существование неопасным для общественного кредита. Это также делает бессмысленным применение к перечисленным лицам института конкурсного права, цель которого – устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений.

С другой стороны, при ликвидации юридического лица может быть установлена его неоплатность, что, с правовой точки зрения, является объективным столкновением прав кредиторов.

Объективное столкновение прав кредиторов ликвидируемого должника требует от права его разрешения, которое может осуществиться различными способами.

Во-первых, разрешение столкновения прав кредиторов может осуществляться посредством распространения на неоплатных ликвидируемых должников норм конкурсного производства, устанавливающих порядок разрешения столкновения прав кредиторов несостоятельного должника. Такое распространение осуществляется путем наделения неоплатного ликвидируемого должника статусом несостоятельного должника. Указанный подход благоприятен для кредиторов, так как обязанность по удовлетворению их требований переходит к независимому арбитражному управляющему, который должен действовать в интересах кредиторов и должника. Недостатки данного подхода – его дороговизна и длительность.

Во-вторых, правовое регулирование разрешения столкновения прав кредиторов может осуществляться посредством закрепления за ликвидационной комиссией (ликвидатором) обязанности по справедливому и соразмерному удовлетворению требований кредиторов во внесудебном порядке. Данный подход будет, по сравнению с первым, менее затратным и продолжительным, но неблагоприятным для кредиторов, лишенных возможности назначения членов ликвидационной комиссии (ликвидатора).

В-третьих, при правовом регулировании разрешения столкновения прав кредиторов может использоваться комбинированный подход, включающий в себя элементы двух указанных выше. Поскольку разрешение столкновения прав кредиторов в рамках конкурсного производства является гарантией прав кредиторов, то представляется целесообразным прибегать к первому подходу только при наличии такого желания кредиторов. Если кредиторы не желают воспользоваться указанной возможностью, то целесообразно осуществлять разрешение столкновения прав кредиторов на базе второго подхода.

Анализ действующего законодательства показывает, что законодатель использует первый подход. Так, согласно нормам абз. 2 п. 4 ст. 63 ГК РФ, в случае недостаточности имущества ликвидируемого юридического лица для удовлетворения требований кредиторов или при наличии признаков банкротства юридического лица ликвидационная комиссия обязана обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве юридического лица, если такое юридическое лицо может быть признано несостоятельным (банкротом). Кроме того, нормы п. 3 ст. 9 и п. 1 ст. 224 Закона о банкротстве возлагают на ликвидационную комиссию (ликвидатора) обязанность при обнаружении неоплатности обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Как представляется, для дальнейшего совершенствования законодательства о банкротстве целесообразно при установлении правил разрешения столкновения прав кредиторов ликвидируемого должника использовать комбинированный подход.

Указанное в отношении ликвидируемого должника касается также отсутствующего должника. В данном случае применение норм конкурсного права к отсутствующему должнику должно допускаться в той мере, в которой этого требует разрешение столкновения прав кредиторов. Думается, что правовое регулирование разрешения столкновения прав кредиторов должно основываться также на комбинированном подходе. Кроме того, как представляется, в тех случаях, когда столкновения прав кредиторов не происходит (наличие одного кредитора или отсутствие имущества должника), ликвидация отсутствующего должника должна происходить не в рамках дела о банкротстве, а в административном порядке^73.

Таким образом, проведенное исследование категории «неплатежеспособный должник» показывает, что ее доктринальное содержание не совпадает с содержанием понятия «неплатежеспособный должник», которое необходимо выработать для целей правового регулирования, так как последнее охватывает лиц, которые, с экономической точки зрения, не могут являться неплатежеспособными лицами. Если «неплатежеспособный должник» как доктринальная категория охватывает только предпринимателей, то понятие «неплатежеспособный должник» для целей правового регулирования, помимо предпринимателей, включает в себя неоплатных ликвидируемых и отсутствующих должников и граждан. При этом включение последних лиц в состав легального определения является приемом юридической техники, распространяющим правовой режим неплатежеспособного должника на указанных лиц, подобно тому, как, например, законодатель, называя воздушные и морские суда недвижимыми вещами (абз. 2 п. 1 ст. 130 ГК РФ), тем самым распространяет их правовой режим на соответствующие объекты гражданского права.

§ 3. Правовая природа отношений, возникающих с участием неплатежеспособного должника

Правовое положение неплатежеспособного должника, прежде всего, определяется характером правоотношений, возникающих с его участием. Поэтому для более полного раскрытия содержания правового статуса должника необходимо выяснить правовую природу отношений, участником которых он является.

В юридической науке правоотношения, возникающие с участием неплатежеспособного должника, не являлись предметом специального исследования. Указанная проблема затрагивалась только в связи с анализом отношений несостоятельности (банкротства).

Говоря об отношениях, возникающих с участием неплатежеспособного должника, следует помнить о том, что любое правоотношение нельзя рассматривать упрощенно, полагая, что оно возникает сразу в законченном виде. Правоотношение – это не застывший однажды каркас правовой связи, а ее динамически развивающаяся модель^74. Поэтому анализ правоотношений, возникающих с участием неплатежеспособного должника, с методологической точки зрения, необходимо осуществлять с учетом динамики указанных отношений, а также динамики предшествующих им отношений.

Так как неплатежеспособный должник – это лицо, неспособное исполнять денежные обязательства или обязанности по уплате обязательных платежей, что проявляется в прекращении платежей по указанным обязательствам, то предметом исследования настоящего параграфа будут отношения, которые возникают с участием неплатежеспособного должника в связи с неисполнением им указанных денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей.

Данные отношения, в зависимости от динамики неплатежеспособности, можно разделить на три группы:

1) отношения, возникающие на стадии относительной неплатежеспособности (отношения относительной неплатежеспособности);

2) отношения, возникающие на стадии абсолютной неплатежеспособности (отношения абсолютной неплатежеспособности);

3) отношения, возникающие на стадии несостоятельности (конкурсные правоотношения, или правоотношения несостоятельности).

В теории права принято подразделять правоотношения на материальные и процедурные. Под материальными правоотношениями понимаются отношения, в рамках которых происходит непосредственное перемещение материальных благ, осуществление субъективных прав и обязанностей. Процедурные правоотношения – это отношения, которые обеспечивают реализацию материальных правоотношений в точном соответствии с объективным правом. В этом проявляются их гарантирующие свойства.

С учетом вышесказанных классификаций будет построено дальнейшее исследование отношений неплатежеспособности.

Возникновению материальных правоотношений неплатежеспособности предшествуют правоотношения, являющиеся предметом регулирования разных отраслей права.

Во-первых, это частноправовые отношения, входящие в структуру предмета гражданско-правового регулирования, т. е. имущественные и личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников (п. 1 ст. 2 ГК РФ). При этом следует отметить, что в данную группу отношений входят только денежные обязательства, состав которых учитывается при определении наличия признаков банкротства должника (ст. 3 и п. 2 ст. 4 Закона о банкротстве).

Во-вторых, это отношения, входящие в структуру предмета материального публичного права, т. е. организационно-управленческие отношения, возникающие между частными лицами и государством в лице публичных органов, основанные на власти и подчинении. В данном случае это отношения между должником и уполномоченными органами, вытекающие из неисполнения обязанности по уплате обязательных платежей в бюджеты и государственные внебюджетные фонды.

Различие описанных выше отношений проявляется в их структурном типе^75. Так, гражданские правоотношения (денежные обязательства) отличаются от публичных материальных отношений по следующим признакам:

а) по общему характеру построения (отношения равенства; отношения власти и подчинения);

б) по субъектному составу (отношения с органом, осуществляющим хозяйственную функцию; отношения с органом, осуществляющим функцию организации и управления);

в) по объему правомочий и обязанностей (обязанность, соответствующая правомочию как притязанию; обязанность, соответствующая правомочию как велению)76.

Несмотря на различия в отраслевой принадлежности и структурном типе указанных правоотношений, они имеют общие черты, которые сводятся к следующему:

во-первых, состав указанных денежных обязательств и обязательных платежей учитывается при определении наличия признаков банкротства должника;

во-вторых, объектом описанных отношений являются деньги, что свидетельствует о денежном характере указанных отношений;

в-третьих, перечисленные отношения имеют регулятивный характер, т. е. возникают из правомерных действий или событий в целях обеспечения нормальной организации общественной жизни^77.

Регулятивные гражданские правоотношения (регулятивные денежные обязательства) и регулятивные публичные правоотношения существуют между платежеспособным должником и его соответствующими кредиторами.

Содержанием указанных отношений являются субъективное право требования, которое принадлежит кредиторам платежеспособного должника, и субъективная юридическая обязанность, носителем которой выступает платежеспособный должник.

В данных правоотношениях именно обязанность обладает импульсом к самодвижению. Она активна, имеет значение «истинной действительности» правоотношения, так как именно обязанность заключает в себе ту силу, которая реализует правоотношение, содержит в себе меру должного поведения, удовлетворяющего интерес управомоченного. Другая противоположность – право требования – пассивна, подчинена обязанности как господствующей стороне, является ее моментом. Таким образом, в описанных отношениях субъективное право представляет интерес, осуществление которого зависит от должного поведения^78.

В рамках вышеуказанных отношений все кредиторы платежеспособного должника – разрозненны и осуществляют принадлежащие им права в индивидуальном порядке, независимо друг от друга.

Описанные отношения могут завершить свое существование по-разному. С одной стороны, субъективная юридическая обязанность может быть реализована должником, что приведет к полному удовлетворению интереса управомоченного лица и окончанию правоотношения. С другой стороны, обязанность может быть должником не реализована, что в свою очередь повлечет нарушение субъективного регулятивного права управомоченного лица.

Нарушение должником регулятивного субъективного денежного требования, независимо от его правовой природы, влечет наступление аномальной стадии развития денежного обязательства. Оно преобразуется из регулятивного правоотношения в правоохранительное отношение^79, из отношения с участием платежеспособного должника – в отношение с участием относительно неплатежеспособного должника. Указанное охранительное правоотношение есть то новое единство, в которое переходит нарушенное регулятивное. При этом последнее либо уничтожается вообще, либо временно нейтрализуется, «застывает»80.

В зависимости от характера нарушенных должником регулятивных отношений, охранительные отношения делятся на два вида: охранительные гражданские правоотношения (охранительное денежное обязательство) и охранительные публичные отношения.

Основанием возникновения указанных отношений является наличие регулятивного частного или публичного денежного обязательства и факт его нарушения.

Нарушение субъективного права должником означает, что «реализация права не происходит»81. Это влечет неудовлетворенность законного интереса управомоченного лица. Поэтому основная цель охранительного правоотношения – принудительное осуществление содержания нарушенного регулятивного правоотношения. Это предопределяет зависимость охранительного правоотношения по всем его элементам (субъектам, содержанию, объекту) от нарушенного регулятивного правоотношения^82.

Субъектами описанных отношений выступают субъекты нарушенного регулятивного правоотношения. При этом с момента возникновения указанных отношений «должник» приобретает статус «относительно неплатежеспособного должника».

Содержанием нового охранительного (как частноправового, так и публично-правового) отношения является не нарушенное регулятивное субъективное право, а притязание соответствующего кредитора неплатежеспособного должника об исполнении «остаточных элементов содержания нарушенного регулятивного правоотношения (например, последствий по реальному исполнению обязательства передать вещь, выполнить работу, уплатить деньги)»83 и обязанность должника совершить указанные действия^84.

В отличие от нарушенного регулятивного субъективного права, притязание несет в себе новые возможности для управомоченного лица, которые ранее не существовали. Возникает возможность принуждения, либо возможность односторонних действий управомоченного лица, а с момента возникновения отношений абсолютной неплатежеспособности – возможность признания должника несостоятельным лицом. В охранительном правоотношении уже субъективное право-притязание становится активной стороной, принимает значение «истинной действительности» всего явления. Охранительное субъективное право в новом правоотношении занимает место, которое имела обязанность в регулятивном^85.

В данном случае кредиторы неплатежеспособного должника по-прежнему остаются разобщенными и осуществляют принадлежащие им права в индивидуальном порядке независимо друг от друга.

Разобщенность кредиторов неплатежеспособного должника существует до того момента, пока он не будет признан несостоятельным лицом. Как указывалось ранее, признание должника несостоятельным влечет его ликвидацию как субъекта кредитных отношений с созывом всех его кредиторов с целью удовлетворения их требований. В большинстве случаев несостоятельный должник оказывается неоплатным, что также создает опасность для общественного кредита, поскольку «осуществление прав без ограничений, налагаемых специальным правовым режимом, может привести к негативным правовым последствиям, выражаемым в том, что одни кредиторы – те, что раньше предъявили требования к должнику, – получат сполна, а требования других кредиторов останутся неудовлетворенными»86. По указанной причине, с целью обеспечения стабильности общественного кредита в условиях ликвидации несостоятельного должника, необходимо обеспечить, прежде всего, решение такой задачи, как справедливое равномерное распределение имущества должника между всеми его кредиторами. Решение указанной задачи возможно, «если все имущество должника будет разделено между всеми его кредиторами»87.

С юридической точки зрения, это возможно путем объединения всех существующих разобщенных требований кредиторов абсолютно неплатежеспособного должника, как охранительных, так и регулятивных, независимо от их правовой природы, в единое правоотношение. Подобное объединение достигается за счет прекращения всех разрозненных индивидуальных требований и формирования единого совокупного требования всех кредиторов, которое предъявляется к несостоятельному должнику и погашается за счет его имущества (конкурсной массы). С возникновением такого совокупного требования всех кредиторов должника происходит «мгновенная кристаллизация всех существующих до этого момента отношений между должником и его кредиторами»88.

Данное совокупное требование кредиторы осуществляют в рамках единого охранительного обязательства, но уже с активной множественностью лиц. Именно указанное охранительное обязательство с активной множественностью лиц является материальным конкурсным обязательством. Для возникновения такого обязательства, помимо наличия регулятивного отношения и факта его нарушения, требуется также вынесение судом акта, удостоверяющего несостоятельность должника. С указанного момента возникает самостоятельное охранительное обязательство, дальнейшая судьба которого не зависит от нарушенных регулятивных правоотношений^89. Данное обязательство является новым, единым, с активной множественностью лиц и именуется правоотношением несостоятельности. Как представляется, множественность названного обязательства носит долевой характер (ст. 321 ГК РФ), так как каждый из кредиторов имеет право требовать исполнения в размере доли, соответствующей его требованию.

Возникновению материальных конкурсных правоотношений, как и материальных правоотношений абсолютной неплатежеспособности, предшествуют правоотношения, являющиеся предметом регулирования разных отраслей права.

При этом к группе частноправовых отношений присоединяются также материальные отношения по удовлетворению требований граждан, перед которыми должник несет ответственность за причинение вреда жизни или здоровью, имеет обязательства по выплате вознаграждения авторам результатов интеллектуальной деятельности, связанные с расчетами по выплате выходных пособий и оплате труда; отношения по удовлетворению требований о взыскании алиментов; некоторые другие отношения, например, по компенсации морального вреда^90. К группе публично-правовых отношений присоединяются требования по уплате административных и установленных уголовным законодательством штрафов (ст. 2 Закона о банкротстве).

Перечисленные отношения имеют сходства и различия с отношениями, которые предшествуют возникновению правоотношений относительной неплатежеспособности. Сходство указанных отношений сводится к тому, что они имеют различную правовую природу. При этом правовая природа отношений, которые предшествуют возникновению конкурсных отношений, – намного многообразнее, поскольку к данным отношениям относятся трудовые, уголовные и семейные правоотношения. Основное различие между указанными отношениями проявляется в том, что отношения, которые предшествуют возникновению правоотношений относительной неплатежеспособности, носят всегда регулятивный характер, в то время как отношения, предшествующие возникновению конкурсных правоотношений, могут иметь как регулятивный, так и охранительный характер. Наиболее рельефно сделанный вывод проявляется при анализе законодательства о банкротстве. Так, согласно, п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве, срок исполнения возникших до открытия конкурсного производства денежных обязательств и уплаты обязательных платежей должника считается наступившим. Все требования кредиторов по денежным обязательствам, об уплате обязательных платежей, иные имущественные требования могут предъявляться только в ходе конкурсного производства. Это значит, что с момента возникновения конкурсных отношений требования, срок исполнения по которым не наступил и которые, следовательно, носят регулятивный характер, также подлежат удовлетворению в рамках единого совокупного охранительного обязательства с активной множественностью лиц.

Вновь возникшее конкурсное отношение имеет своей целью осуществление прав требований кредиторов должника, что в свою очередь предопределяет зависимость структурных элементов нового охранительного правоотношения с активной множественностью лиц (субъектов, содержания, объекта) от отношений, которые предшествовали его возникновению.

Кредиторами описанных отношений выступают кредиторы (независимо от характера их требований) как охранительных, так и регулятивных правоотношений, которые предшествовали возникновению отношений несостоятельности. В рамках возникших отношений абсолютно неплатежеспособный должник приобретает статус несостоятельного должника.

Содержанием нового охранительного отношения (конкурсного правоотношения) являются остаточные элементы содержания как охранительных, так и регулятивных правоотношений, которые предшествовали возникновению отношений несостоятельности.

С момента возникновения конкурсных правоотношений разобщенность требований кредиторов ликвидируется, так как реализация указанных прав требований поставлена в зависимость их друг от друга, что, с материально-правовой точки зрения, означает особый порядок их осуществления (соразмерность и очередность удовлетворения)91. Однако здесь следует отметить, что возникновение конкурсных отношений не исключает участия несостоятельного должника вне указанных отношений. Он может участвовать в отношениях, которые возникают между ним и кредиторами, требования которых не подлежат удовлетворению в рамках дела о банкротстве, т. е. кредиторами, требования которых не составляют содержание единого, охранительного обязательства с активной множественностью лиц.

Наряду с концепцией, согласно которой отношения несостоятельности суть охранительное обязательство с активной множественностью лиц, предложенной профессором В. Ф. Попондопуло^92 и разделяемой рядом исследователей^93, в доктрине существуют иные решения исследуемой проблемы.

Так, Е. Г. Дорохина, исследуя правовую природу отношений несостоятельности, приходит к выводу о том, что указанные отношения, с материально-правовой точки зрения, можно охарактеризовать как регулятивное правоотношение, возникающее между должником и каждым из его кредиторов по поводу соразмерного пропорционального удовлетворения первоначального обязательства в определенной законом очередности с момента вынесения судебного акта о признании должника банкротом^94. Как представляется, данная позиция является уязвимой со стороны критики, так как сделанный вывод противоречит природе регулятивных правоотношений. Любые регулятивные правоотношения возникают из правомерных действий или событий, в то время как отношения несостоятельности немыслимы без нарушения первоначального обязательства несостоятельным должником: «нет долга – нет и банкротства»95. С другой стороны, в регулятивном правоотношении именно обязанная сторона – активна, имеет значение «истинной действительности», в то время как в отношениях несостоятельности именно кредиторы должника – активны, определяют основные направления развития указанных отношений. Описанные выше признаки конкурсных отношений свойственны охранительным отношениям и неприемлемы для регулятивных правоотношений.

А. И. Белоликов полагает, что основным предметом регулирования законодательства о банкротстве являются отношения кредиторов друг с другом^96. С приведенным мнением трудно согласиться, так как «разногласия между кредиторами не могут являться основой для развития правоотношений в процессе банкротства»97. Отношения между кредиторами должника, независимо от характера их требований, не предопределяют правовой природы конкурсных отношений, поскольку конкурсное право регулирует отношения между должником и всеми его кредиторами. Именно характер отношений между должником и всеми его кредиторами предопределяет правовой режим их регулирования.

С. А. Карелина полагает, что материальными отношениями несостоятельности, которые именуются ею основными отношениями, следует признавать отношения, субъектами которых являются должник и кредитор (денежное долговое обязательство). Следовательно, поскольку в деле о несостоятельности конкретного должника свои требования могут заявить несколько кредиторов, то речь может идти о нескольких основных правоотношениях. При этом автор считает, что необоснованно понимать под правоотношением несостоятельности единое, охранительное обязательство с активной множественностью лиц, так как применительно к конкурсному праву требования кредиторов возникают из различных оснований и, соответственно, не имеют правового единства и юридической связи^98.

Приведенная позиция представляется спорной. Вывод о том, что права требования кредиторов к несостоятельному должнику возникают из различных оснований и не имеют правового единства, – неоднозначен, так как указанные права возникают на основании единого юридического состава^99, несмотря на то, что первоначальные требования кредиторов к состоятельному должнику, безусловно, возникают из различных оснований и не имеют правового единства. Как представляется, именно единство охранительного материального обязательства с активной множественностью лиц предопределяет особенность процессуальных отношений, которая выражается в том, что в конкурсном процессе для всех кредиторов несостоятельного должника предусмотрен общий порядок предъявления и удовлетворения требований, в то время как требования кредиторов, не составляющих содержание конкурсного правоотношения, подлежат осуществлению в ином, индивидуальном порядке (например, требования текущих и неденежных кредиторов).

В юридической литературе распространено мнение о комплексном частно-публичном характере отношений несостоятельности^100. При этом некоторые авторы полагают, что частноправовые и публично-правовые элементы конкурсных отношений настолько сильно переплетены, что нет необходимости разделять публичные и частные аспекты конкурсного права^101. Думается, что такая позиция не решает проблему правовой природы отношений несостоятельности. Одной из основных целей любого научного исследования, включая и юридическое, является выявление существенных признаков исследуемого предмета, которые позволяют не только понять его сущность, но и выделить данный предмет из многообразия других подобных ему явлений. Решение юридической доктриной указанной задачи с неизбежностью «предопределяет проблему определения средств, методов и принципов правового регулирования, а в научном плане – задает предметную область исследования»102. Поэтому указание лишь на комплексный частно-публичный характер правоотношений несостоятельности, без выделения среди обозначенного комплекса отношений частных и публичных элементов и их научного анализа, как представляется, не может свидетельствовать о решении проблемы правовой природы отношений несостоятельности.

Большое значение, с точки зрения теории и практики, имеет вопрос о методе правового регулирования отношений с участием неплатежеспособного должника, которые имеют исключительно имущественный характер.

Многие из имущественных отношений таковы по своей природе, что сами по себе могут регулироваться как в гражданско-правовом, так и в административно-правовом порядке. При этом характер и специфика имущественных отношений между гражданами и юридическими лицами таковы, что к этим отношениям может быть применен только метод гражданско-правового регулирования, а имущественные отношения, возникающие с участием государства, могут регулироваться и в административном, и в гражданско-правовом порядке. Таким образом, нуждающиеся в правовом урегулировании имущественные отношения в одних случаях предполагают только единственно возможный метод их правового регулирования, а в других – устанавливают границы выбора между несколькими объективно применимыми к ним правовыми методами^103.

Исследование правоотношений относительной и абсолютной неплатежеспособности, а также предшествующих их возникновению отношений показывает, что их объективная природа обуславливает возможность применения к ним либо гражданско-правового метода регулирования (к гражданско-правовым обязательствам и охранительным гражданско-правовым правоотношениям), либо публично-правового метода регулирования (к публичным отношениям и охранительным публичным отношениям).

Иначе обстоит дело с конкурсным правоотношением, которое является единым охранительным обязательством с активной множественностью лиц. Практика применения законодательства о банкротстве показала, что названные отношения могут быть урегулированы либо путем применения гражданско-правового метода регулирования, либо путем одновременного применения как гражданско-правового, так и публично-правового метода регулирования, что характерно для современного законодательства.

Так как конкурсное обязательство допускает по своему характеру возможность применения к ним различных правовых методов регулирования, «то вопрос о том, какой правовой метод будет к ним действительно применен, в своем законодательном решении определяется не только самим предметом регулирования, но также обстоятельствами и факторами, лежащими вне этого предмета»104. В качестве указанных материальных обстоятельств и факторов выступают «„потребности гражданского общества“, специфика которых обуславливает необходимость выбора и законодательного закрепления определенного правового метода для правового регулирования определенного вида общественных отношений»105.

Думается, что материальная потребность имущественного оборота в конкурсном законодательстве, прежде всего, обусловлена необходимостью правового обеспечения стабильности общественного кредита, в особенности коммерческого, в условиях неплатежеспособности должника. Удовлетворение указанной потребности зависит от того, насколько законодательство о банкротстве способно обеспечить своевременное устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений и быстрое и максимально полное удовлетворение требований кредиторов. В связи с этим, как представляется, именно потребность в правовом обеспечении общественного кредита должна обуславливать выбор определенного метода правового регулирования конкурсных отношений.

Анализ правоотношений несостоятельности показывает, что при их регулировании может использоваться смешанный или гражданско-правовой метод регулирования. Смешанный метод предполагает наделение кредиторов, требования которых имеют публичный характер, приоритетом по сравнению с кредиторами, требования которых носят гражданско-правовой характер. Гражданско-правовой метод, напротив, предполагает наделение кредиторов, требования которых имеют как гражданско-правовой, так и публично-правовой характер, равными правовыми возможностями.

Применение смешанного метода регулирования было характерно для Законов о банкротстве 1992 (п. 2 ст. 30 Закона о банкротстве 1992 г.) и 1998 годов (п. 2 ст. 106 Закона о банкротстве 1998 г.). Такой законодательный подход представлялся малоэффективным и умалял значение норм конкурсного права в условиях несостоятельности должника, так как не обеспечивал справедливого равномерного распределения имущества должника между всеми его кредиторами, а только подменял случайные преимущества между кредиторами должника на легально закрепленные преимущества, что в свою очередь противоречило основной задаче конкурсного производства. Это создавало серьезную опасность для стабильности общественного кредита, поскольку значительно понижало вероятность удовлетворения гражданско-правовых требований.

Поэтому представляются правильными отказ законодателя от применения смешанного метода регулирования исследуемых отношений и применение к ним гражданско-правового метода, который нашел свое выражение в современном законодательстве. Такой подход не только соответствует характеру регулируемых отношений, предполагающих устранение всяких преимуществ между кредиторами, но и обуславливается материальной потребностью имущественного оборота в обеспечении общественного кредита в условиях неплатежеспособности должника.

В настоящий момент смешанное регулирование применяется законодателем к отношениям несостоятельности, которые развиваются в рамках реорганизационных процедур. Показательными в данном случае являются правила, содержащие требования к графику погашения задолженности и регулирующие заключение мирового соглашения. Так, согласно п. 4 ст. 84 Закона о банкротстве, графиком погашения задолженности должно предусматриваться пропорциональное погашение требований кредиторов в очередности, установленной ст. 134 Закона о банкротстве. Однако до внесения соответствующих изменений в законодательство о налогах и сборах и (или) бюджетное законодательство правило пропорционального удовлетворения требований распространяется только на требования конкурсных кредиторов и уполномоченных органов по денежным обязательствам (п. 8 ст. 231 Закона о банкротстве). В соответствии с абз. 4 п. 1 ст. 156 Закона о банкротстве, условия мирового соглашения, касающиеся погашения задолженности по обязательным платежам, взимаемым в соответствии с законодательством о налогах и сборах, не должны противоречить требованиям законодательства о налогах и сборах.

Из содержания приведенных норм следует, что описанные отношения, подразумевающие автономию воли сторон, регулируются нормами как публичного (касательно погашения задолженности по обязательным платежам), так и частного права (касательно требований гражданско-правового характера).

Применение смешанного метода регулирования к названым отношениям представляется неэффективным, так как в основу возникновения правоотношений несостоятельности, развивающихся в рамках реорганизационных процедур, положено взаимное, свободное волеизъявление сторон (должника и кредиторов) (п. 1 ст. 75 Закона о банкротстве)106. На практике это приводит к резкому ограничению нормами публичного права договорной свободы, которая положена в основу возникновения и развития конкурсных отношений в реорганизационных процедурах.

Думается, что применение смешанного регулирования – одна из причин, которые ограничивают применение реорганизационных процедур в РФ^107. В силу этого указанное законодательное решение вызывает справедливую критику в литературе^108.

Сказанное подтверждается судебной практикой.

Так, ФАС Центрального округа, отменяя определение об утверждении мирового соглашения, указал, что условия мирового соглашения об изменении сроков уплаты обязательных платежей должны соответствовать положениям п. 1 ст. 64 Налогового кодекса РФ, согласно которым отсрочка или рассрочка по уплате обязательных платежей представляет собой изменение сроков уплаты налога на срок от 1 до 6 месяцев^109; ФАС Западно-Сибирского округа, отказывая в удовлетворении кассационной жалобы, пришел к выводу, что погашение задолженности по уплате обязательных платежей в течение двух лет противоречит положениям п. 1 ст. 64 НК РФ, предусматривающего предоставление отсрочки или рассрочки уплаты налога на срок до одного года^110.

Таким образом, думается, что с целью повышения эффективности законодательства о банкротстве представляется правильным при регулировании отношений несостоятельности в рамках как реорганизационных процедур, так и ликвидационной процедуры использовать исключительно гражданско-правовой метод регулирования. Это в свою очередь свидетельствует о том, что конкурсные отношения, обладающие имущественным характером и требующие применения к ним гражданско-правового метода регулирования, носят частноправовой характер.

Особенность конкурсных правоотношений – то, что они, являясь отношениями частноправового характера, не могут существовать без своей процессуальной формы. Указанная черта отражается на структуре и содержании нормативно-правовых актов, регулирующих вопросы несостоятельности. Специфическим признаком таких законов является то, что они содержат в себе нормы не только частного (гражданского) права, но и процессуального (публичного) права.

Так как отношения несостоятельности реализуются только в процессуальной форме, применение норм публичного права к указанным правоотношениям возможно в той степени, в которой они регулируют их форму, и неприемлемо в случае материальных конкурсных правоотношений.

Между тем следует учитывать, что законодательство вообще и коммерческое законодательство и законодательство о банкротстве в частности как совокупность комплексных нормативных правовых актов не следует смешивать с правом, включая конкурсное право, как с совокупностью норм, регулирующих определенного рода общественные отношения присущими им методами^111.

Таким образом, материальные правоотношения, возникающие с участием неплатежеспособного должника, следует делить на отношения относительной неплатежеспособности, абсолютной неплатежеспособности и правоотношения несостоятельности. Отношения относительной и абсолютной неплатежеспособности являются охранительными денежными обязательствами, имеющими как гражданско-правовую, так и публично-правовую природу. В рамках указанных отношений кредиторы должника – разобщены и осуществляют принадлежащие им права в индивидуальном порядке, независимо друг от друга. Правоотношение несостоятельности – это охранительное долевое обязательство с активной множественностью лиц. Возникновение конкурсных отношений не исключает участия неплатежеспособного должника вне указанных отношений. Неплатежеспособный должник также может выступать участником отношений, которые возникают между ним и кредиторами, требования которых не подлежат удовлетворению в рамках дела о банкротстве.

Правоотношения несостоятельности не являются результатом превращения публичных отношений в частные либо наоборот. Правоотношения несостоятельности – это самостоятельные отношения. С момента возникновения конкурсных правоотношений индивидуальные охранительные отношения выпадают из сферы правового регулирования своих отраслей права и становятся предметом правового регулирования конкурсного права, которое осуществляется с присущими ему принципами и методами.

Подобная точка зрения относительно природы конкурсных отношений высказывается также в немецкой юридической литературе. При определении правовой природы конкурсного права как частноправовой в немецкой юридической литературе отмечается, что требования, подлежащие удовлетворению в рамках конкурсного процесса, независимо от основания их возникновения, являются конкурсными. Это значит, что конкурсное право есть институт гражданского права, так как конкурсные требования – это требования частноправового характера^112.

Глава 2

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРАВОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ НЕПЛАТЕЖЕСПОСОБНОГО ДОЛЖНИКА

§ 1. Материально-правовое положение неплатежеспособного должника

Место неплатежеспособного должника в системе имущественных правоотношений отношений определяется через категорию «правовое положение» («правовой статус»)113. В литературе под указанным термином понимают положение лица в обществе, его потенциальные возможности^114. Следовательно, под правовым статусом неплатежеспособного должника следует понимать совокупность абстрактных субъективных прав и обязанностей, которыми должно обладать указанное лицо.

Указанная совокупность прав и обязанностей субъектов гражданских правоотношений предопределяется, прежде всего, их местом в гражданском обороте. Особенностью неплатежеспособного должника как субъекта гражданского права является то, что его дальнейшее функционирование создает угрозу для стабильности общественного кредита. Поэтому место неплатежеспособного должника в гражданском обороте определяет необходимость его устранения из сферы потребления общественного кредита. Это достигается либо путем восстановления платежеспособности должника, либо путем его ликвидации как субъекта кредитных отношений. При указанных обстоятельствах правовой статус неплатежеспособного должника должен выражаться в совокупности абстрактных субъективных прав и обязанностей, дающих ему возможность восстановления платежеспособности, а в случае невозможности ее восстановления – в защите имущественных интересов при ликвидации его как субъекта кредитных отношений.

Правовой статус неплатежеспособного должника, в зависимости от динамики неплатежеспособности, можно классифицировать на:

– правовой статус относительно неплатежеспособного должника;

– правовой статус абсолютно неплатежеспособного должника;

– правовой статус несостоятельного должника.

Данная классификация имеет важное практическое значение, так как позволяет проследить изменение объема правового статуса неплатежеспособного должника, начиная с момента его функционирования в качестве платежеспособного субъекта и кончая несостоятельностью.

Правовая эволюция неплатежеспособного должника проходит следующие этапы.

Первый этап – это платежеспособность, которая характеризуется тем, что должник функционирует в рамках общего частно-правового и публично-правового режима регулирования.

Второй этап связан с приобретением должником статуса относительно неплатежеспособного должника, который начинается с момента просрочки исполнения денежного обязательства или обязанности по уплате обязательных платежей. На данном этапе к неплатежеспособному должнику нормы конкурсного права не могут быть применены. Правовое положение должника в условиях относительной неплатежеспособности характеризуется тем, что «конфликт» между должником и его отдельными разрозненными кредиторами может быть разрешен только обычными гражданско-правовыми средствами. Это значит, что правовой статус относительно неплатежеспособного должника ничем не отличается от правового положения лица, не исполняющего любую гражданско-правовую обязанность или обязанность, связанную с уплатой обязательных платежей.

Третий этап характеризуется приобретением должником статуса абсолютно неплатежеспособного должника. Переход относительно неплатежеспособного должника к абсолютно неплатежеспособному лицу влечет изменение его правового положения. С указанного момента «конфликт» между должником и его отдельными разрозненными кредиторами может быть разрешен не только посредством обычных гражданско-правовых мер, но и путем использования специальных гражданско-правовых средств, именуемых в литературе и законодательстве внесудебными мерами по восстановлению платежеспособности должника. Указанные меры содержатся в главе II Закона о банкротстве и являются общими для всех абсолютно неплатежеспособных лиц. Между тем следует учитывать, что действующее законодательство закрепляет для отдельных неплатежеспособных должников специальные меры по восстановлению платежеспособности. Так, указанные меры содержатся в нормах ст. 183.1 Закона о банкротстве, действующей в отношении финансовых организаций, ст. 3 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» от 25.02.1999 № 40-ФЗ^115, действующей в отношении кредитных организаций, ФЗ «О финансовом оздоровлении сельскохозяйственных товаропроизводителей» от 09.07.2002 № 83-ФЗ^116, действующем в отношении сельскохозяйственных товаропроизводителей.

Если разрешить «конфликт» между абсолютно неплатежеспособным должником и его кредиторами посредством обычных гражданско-правовых средств или внесудебных мер по восстановлению платежеспособности представляется невозможным, то неплатежеспособность указанного лица может перерасти в несостоятельность. В этом случае должник утрачивает статус абсолютно неплатежеспособного лица и приобретает статус несостоятельного должника. Приобретение указанного статуса является обстоятельством, влекущим существенные изменения правого положения несостоятельного должника. Они выражаются в приобретении должником новых возможностей или, напротив, в ограничении или лишении возможностей, которыми он обладал, являясь относительно или абсолютно неплатежеспособным.

Сопоставление особенностей правового статуса абсолютно неплатежеспособного должника с особенностями правового статуса несостоятельного должника показывает, что правовое положение первого совпадает с некоторыми элементами правового положения последнего.

В связи с этим дальнейшее исследование вопроса правового положения неплатежеспособного должника будет осуществляться путем анализа особенностей правового положения несостоятельного должника, некоторые элементы которого характерны для неплатежеспособного должника.

Признание должника несостоятельным влечет следующие материально-правовые последствия, которые предопределяют основную характеристику материально-правового положения неплатежеспособного должника:

– ограничение или устранение должника от владения, пользования и распоряжения имуществом (далее также – ограничение или устранение от управления имуществом);

– появление возможности оспаривания сделок несостоятельного должника по специальным основаниям;

– появление дополнительных оснований отказа от совершенных должником сделок;

– возможность введения моратория.

Рассмотрим каждое из перечисленных последствий отдельно.

Ограничение или устранение несостоятельного должника от владения, пользования и распоряжения имуществом.

Значительный теоретический интерес представляет вопрос о юридической природе такого ограничения или устранения, решение которого имеет важное практическое значение.

При решении указанной проблемы необходимо учитывать, что она возникла задолго до появления в современном конкурсном праве восстановительных процедур. Это значит, что указанная проблема, возникнув в рамках традиционной процедуры банкротства, расширила границы своего действия за счет восстановительных процедур.

Несмотря на это, как представляется, проблема ограничения или устранения неплатежеспособного должника от управления своим имуществом должна рассматриваться для указанных процедур по-разному. Это обусловлено тем, что, во-первых, в рамках конкурсного производства и восстановительных процедур решаются разные задачи: в первом случае происходит ликвидация неплатежеспособного должника, требующая изъятия имущества должника и его реализации с целью удовлетворения всех его кредиторов; во втором случае происходит восстановление платежеспособности, предполагающее сохранение действующего бизнеса (имущества) должника, что исключает полную распродажу имущества неплатежеспособного должника. Во-вторых, согласно действующему законодательству, в рамках конкурсного производства происходит только устранение от управления имуществом, а в рамках восстановительных процедурах – как устранение, так и ограничение в управлении имуществом. Это значит, что в первом случае требует теоретического объяснения только устранение от управления имуществом, а во втором случае – как устранение, так и ограничение в управлении имуществом.

При указанных обстоятельствах проблему ограничения и устранения неплатежеспособного должника от владения, пользования и распоряжения своим имуществом необходимо решать дифференцировано для конкурсного производства и восстановительных процедур.

В зависимости от предложенных решений обозначенной проблемы в юридической науке сформировалось несколько теорий.

1. Теория «универсального правопреемства» (succession universalis)117. Указанная теория возникла до появления восстановительных процедур и объясняет только устранение неплатежеспособного должника в рамках конкурсного производства. Ее сторонники полагают, что с открытием конкурса должник лишается права собственности на все свое имущество, которое в результате правопреемства в его вещных и обязательственных правах переходит к его кредиторам. Подобное объяснение устранения должника от распоряжения своим имуществом, по-справедливому замечанию Г. Ф. Шершеневича^118, потеряло всякий авторитет в науке.

Согласно «залоговой теории»119, получившей распространение в немецкой юридической литературе и объясняющей только устранение неплатежеспособного должника в рамках конкурсного производства, с момента открытия конкурсного процесса кредиторы должника приобретают на его имущество ограниченное вещное право, близкое по своему характеру к залоговому праву. Приведенный взгляд на исследуемую проблему подверг справедливой критике Г. Ф. Шершеневич, который указал на то, что: «… залог имеет своим объектом не имущество и не какую-либо часть его, а вещь, принадлежащую к составу этого имущества, тогда как право кредиторов в конкурсе имеет своим объектом именно имущество должника, в виде комплекса правовых отношений»120. «Залоговая теория» не имеет сторонников в современной юридической науке.

В литературе последнего времени распространена теория «ограничения (прекращения) правоспособности или дееспособности должника»121, которая также возникла до появления восстановительных процедур. Согласно ей, с возникновением отношений несостоятельности происходит ограничение (прекращение) правоспособности или дееспособности должника, восполняющееся арбитражным управляющим или (и) собранием кредиторов.

Описанная теория находит свое отражение в судебной практике. Так, в одной из своих правовых позиций Конституционный Суд РФ указал, что последствия введения наблюдения представляют собой существенные ограничения дееспособности предприятия-должника, а потому необоснованное введение наблюдения может повлечь для него крупные убытки^122. ФАС Уральского округа при рассмотрении конкретного дела решил, что Закон о банкротстве не содержит положений, регламентирующих порядок восстановления дееспособности должника после завершения конкурсного управления погашением требований кредиторов. В связи с этим внешний управляющий продолжает исполнять свои обязанности в пределах компетенции руководителя должника до даты избрания (назначения) нового руководителя должника^123. По другому делу указанный суд кассационной инстанции согласился с выводом суда апелляционной инстанции о том, что с момента признания лица банкротом и назначения конкурсного управляющего именно он представляет интересы данного юридического лица и осуществляет защиту его нарушенных прав^124.

Думается, что широкое развитие указанной теории в современной науке связано с тем, что она носит универсальный характер, который проявляется в том, что с ее помощью делается попытка объяснения правовой природы ограничения или устранения неплатежеспособного должника от управления своим имуществом – как в рамках конкурсного производства, так и в рамках восстановительных процедур, несмотря на то, что для указанных процедур исследуемая проблема должна решаться по-разному, на что указывалось ранее.

Между тем указанная выше теория – противоречива и уязвима со стороны критики.

Основной недостаток теории «ограничения (прекращения) правоспособности» – это ее неспособность объяснить правовую природу устранения несостоятельного должника – физического лица от владения, пользования и распоряжения имуществом, ему принадлежащим. Если вопрос о моменте возникновения и прекращения правоспособности юридического лица представляется дискуссионным^125, то вопрос о моменте возникновения и прекращения правоспособности физического лица не является спорным. Общепризнанным считается, что правоспособность физического лица прекращается с момента его смерти. По указанной причине является необоснованным объяснение правового основания устранения несостоятельного должника – физического лица от владения, пользования и распоряжения имуществом, ему принадлежащим, в связи с утратой им правоспособности. Несмотря на это в судебно-арбитражной практике можно найти примеры приведенной позиции, что представляется абсурдным с точки зрения как теории, так и действующего законодательства. Так, ФАС Северо-Кавказского округа при разрешении конкретного дела пришел к выводу, что индивидуальный предприниматель Ш., ввиду признания его банкротом, утратил свою правоспособность, и все полномочия по управлению его делами перешли к конкурсному управляющему^126.

Описанный недостаток теории «ограничения (прекращения) правоспособности» свидетельствует о ее низкой научной ценности, так как всякое научное знание должно объяснять исследуемое явление в целом, а не отдельные его части или проявления.

Указанную теорию также нельзя признать обоснованной в отношении несостоятельного должника – юридического лица. Сторонники данной концепции, говоря об ограничении (прекращении) правоспособности должника юридического лица, не отрицают того, что собственником имущества, составляющего конкурсную массу, остается должник. В указанной ситуации возникает вопрос: как неправоспособное лицо может быть носителем субъективного права?

Думается, что правовые последствия, закрепленные в ст. 64, 82, 94 Закона о банкротстве, не являются результатом ограничения или прекращения правоспособности должника.

Как представляется, сторонники теории ограничения (прекращения) правоспособности, объясняя правовые основания указанных последствий, смешивают такие понятия, как правоспособность и субъективное право.

Правоспособность – это абстрактная категория, которая выражает общую возможность лица быть носителем прав и обязанностей в установленных законом пределах^127. В указанном свойстве правоспособность лица выступает не в качестве конкретного субъективного права^128, а только лишь его общей предпосылкой. В отличие от правоспособности, субъективное право является категорией конкретной, в которой находит свое воплощение абстрактная возможность правообладания. В таком виде субъективное право выступает в качестве возможности конкретной, имеющей установленные законом четкие границы возможного поведения субъекта.

Абстрактный характер правоспособности и конкретный характер субъективного права позволяют говорить о неизменяемости правоспособности при ее реализации, в то время как осуществление субъективного права всегда сопровождается его модификацией, т. е. динамикой^129.

Таким образом, анализ положений статей 64, 82, 94 Закона о банкротстве, с учетом описанного выше разграничения понятий «правоспособность» и «субъективное право», позволяет сделать вывод, что закрепленные в указанных нормах закона ограничения являются результатом сужения границ осуществления субъективного права. Данные ограничения не затрагивают правоспособность несостоятельного должника как абстрактную возможность быть носителем субъективного права. Так, например, п. 3 ст. 64 Закона о банкротстве гласит, что органы управления должника не вправе принимать решение о создании юридических лиц или об участии должника в иных юридических лицах. Из содержания приведенной статьи следует, что в процедуре наблюдения юридическое лицо не ограничивается в возможности быть носителем права собственности. В данном случае законодатель, не подвергая сомнению правоспособность юридического лица, т. е. его возможность быть носителем права собственности, только сужает границы осуществления правомочия распоряжения путем запрета совершать действия по передаче имущества в качестве вклада в иное юридическое лицо.

Следует обратить особое внимание на то, что при возникновении конкурсных отношений происходит сужение границ осуществления не только прав несостоятельного юридического лица как субъекта гражданского права, о чем говорилось выше, но и осуществления прав иных субъектов гражданского права, в том числе прав кредиторов должника. Так, возможность предъявления кредиторами своих требований только в порядке, установленном Законом о банкротстве, есть результат ограничения их правовых возможностей требовать от должника совершения определенных действий, что свидетельствует о сужении границ осуществления субъективного права требования.

Описанные выше ограничения прав кредиторов должника в юридической литературе не связывают с ограничением (прекращением) правоспособности указанных лиц. Поэтому не представляется правильным квалифицировать ограничения и запреты, которые налагаются на несостоятельного должника, в качестве ограничения (прекращения) его правоспособности.

Представляется спорным видеть в ограничении или устранении должника от владения, пользования и распоряжения имуществом потерю им дееспособности. Основной аргумент сторонников данной теории связан с тем, что в процедурах наблюдения и финансового оздоровления при совершении некоторых сделок должник обязан получить согласие арбитражного управляющего, а в процедурах внешнего управления и конкурсного производства полномочия должника по владению, пользованию и распоряжению имуществом переходят к арбитражному управляющему, который в описанных случаях выступает в качестве законного представителя должника^130.

Сторонники приведенной теории не учитывают, что необходимость получения согласия арбитражного управляющего или переход права распоряжения имуществом к третьему лицу не является существенным признаком ограничения или прекращения дееспособности, так как подобные правовые явления характерны для иных правовых институтов. Так, например, для совершения некоторых сделок требуется получение предварительного согласия государственного органа (глава 7 ФЗ «О защите конкуренции»131 от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ), организатор торгов, действующий на основании договора с обладателем имущественного права (например, залогодержателем), совершает сделку с не принадлежащим ему имуществом (п. 2 ст. 447 ГК РФ), залогодатель вправе распоряжаться заложенным имуществом с согласия залогодержателя (п. 2 ст. 346 ГК РФ). В описанных случаях собственник имущества ограничивается или лишается возможности распоряжаться своим имуществом, которая восполняется третьим лицом или передается ему. Несмотря на это речь не идет об ограничении или прекращении у собственника дееспособности.

Думается, что существенным (имманентным) признаком института ограничения (прекращения) дееспособности является то, в чьих интересах происходит указанное ограничение (прекращение). Если ограничение (прекращение) совершается в интересах самого ограничиваемого, то речь идет об институте ограничения (прекращения) дееспособности^132. Во всех остальных случаях мы имеем дело с внешними признаками ограничения (прекращения) дееспособности, которые недостаточны для того, чтобы указанное явление назвать институтом ограничения (прекращения) дееспособности.

Кроме того, теорию ограничения (прекращения) дееспособности нельзя признать обоснованной также ввиду того, что «отрыв правоспособности от дееспособности может иметь место в отношении гражданина, поскольку именно он обладает способностью взросления и постепенного приобретения определенных волевых и психических качеств»133. Юридические лица обладают правоспособностью и дееспособностью в их неразрывном единстве.

Как представляется, для объяснения причин устранения неплатежеспособного должника от управления имуществом в конкурсном производстве правильна теория, предложенная Г. Ф. Шершеневичем. Он полагает, что конкурсное производство составляет особую форму исполнительного процесса, который имеет своей задачей равномерное распределение между всеми кредиторами ценности, какую представляет имущество несостоятельного ввиду вероятности недостаточности его для полного удовлетворения всех кредиторов.

Под исполнительным процессом автор понимал приложение силы, которой обладает государственная власть, к тому, чтобы изменить фактическое положение вещей в пользу признанного на суде правым и согласно с судебным решением. С этой целью орган власти отнимает у осужденного ответчика вещи, стесняя тем самым свободу распоряжения собственника, насколько это необходимо для удовлетворения взыскателя, не касаясь дееспособности первого. Совершенно то же можно увидеть в конкурсном процессе^134.

В отличие от существующих теорий, только что приведенная теория применима как в отношении несостоятельного должника – юридического лица, так и в отношении несостоятельного должника – физического лица. Кроме того, она не противоречит общепризнанным представлениям в юридической науке о тех или иных правовых явлениях и соответствует принятому в законодательстве подходу относительно оснований прекращения права собственности, закрепленного в ст. 237 ГК РФ. Согласно п. 1 указанной статьи, изъятие имущества путем обращения взыскания на него по обязательствам собственника производится на основании решения суда, если иной порядок обращения взыскания не предусмотрен законом или договором. В случае с конкурсным процессом решение о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства является тем судебным актом, на основании которого имущество должника изымается и передается арбитражному управляющему. При этом, в соответствии с п. 2 ст. 237 ГК РФ, изъятие имущества у несостоятельного должника не прекращает его права собственности, так как право собственности на имущество, на которое обращается взыскание, прекращается у собственника с момента возникновения права собственности на изъятое имущество у лица, к которому переходит это имущество.

Здесь следует подчеркнуть, что теория особой формы исполнительного процесса объясняет только основание устранения должника от владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему имуществом в конкурсном производстве. В отличие от теории «ограничения (прекращения) правоспособности или дееспособности должника», названная теория не объясняет основания ограничения или устранения от управления имуществом в рамках восстановительных процедурах, а также прекращения полномочий органов управления несостоятельного должника – юридического лица в рамках конкурсного производства.

Думается, что прекращение полномочий органов управления несостоятельного должника – юридического лица в рамках конкурсного производства происходит не в силу ограничения (прекращения) правоспособности или дееспособности должника, а в силу изъятия у несостоятельного должника – юридического лица всего принадлежащего ему имущества. В исполнительном производстве изъятие имущества должника обеспечивается наложением ареста на изымаемое имущество. В конкурсном производстве происходит изъятие всего имущества должника – юридического лица. Возникает вопрос о целесообразности и необходимости сохранения материально-правовых полномочий органов управления должника, устраненного от владения, пользования и распоряжения всего принадлежащего ему имущества. Как представляется, сохранение указанных полномочий лишено всякого смысла. Поэтому в рамках конкурсного производства мы не встречаем институт ареста, характерного для исполнительного производства, а встречаем институт прекращения материально-правовых полномочий органов управления должника, обеспечивающий изъятие всего имущества должника с целью его реализации. В данном случае изъятие всего имущества несостоятельного юридического лица обеспечивается прекращением материально-правовых полномочий органов управления несостоятельного должника – юридического лица, а не институтом ареста, характерным для исполнительного производства. В силу указанных причин происходит прекращение полномочий органов управления несостоятельного должника – юридического лица.

Несмотря на описанные выше достоинства теории исполнительного производства, анализ действующего законодательства о банкротстве показывает, что в основе правового регулирования вопроса устранения несостоятельного должника от владения, пользования и распоряжения имуществом лежит конструкция «ограничения (прекращения) дееспособности». Это проявляется в том, что с введением процедур внешнего управления и конкурсного производства прекращают свои полномочия органы управления должника (п. 1 ст. 94 и п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве), в названных процедурах арбитражный управляющий наделяется правом совершения определенных действий от имени должника (ст. 61.9, 99 и п. 3 ст. 129 Закона о банкротстве), мировое соглашение от имени должника подписывает арбитражный управляющий (абз. 3 п. 2 ст. 150 Закона о банкротстве).

Такой законодательный подход нельзя назвать обоснованным, так как на практике арбитражный управляющий получает возможность осуществлять принадлежащие ему права за рамками границ, которые должны определяться его правовым статусом как лица исполняющего решение суда, а не как органа юридического лица или представителя физического лица.

О сказанном свидетельствует следующая судебная практика.

Конкурсный управляющий общества «Орен-Знак», полагая, что общество «ОренЗНАК» использует в своей деятельности фирменное наименование, которое тождественно его зарегистрированному фирменному наименованию, обратился в Арбитражный суд Оренбургской области с исковым заявлением об обязании ответчика запретить использовать фирменное наименование истца.

Суд первой инстанции, ссылаясь на ст. 129 Закона о банкротстве, указал, на отсутствие у конкурсного управляющего полномочий на предъявление названного иска, поскольку обязанностью конкурсного управляющего является сохранение имущества должника, к которому фирменное наименование не относится.

Суд кассационной инстанции не согласился с судом первой инстанции и отменил решение, указав, что именно конкурсный управляющий представляет интересы данного юридического лица и осуществляет защиту его нарушенных прав, в том числе права юридического лица на исключительное использование своего фирменного наименования^135.

В данном случае, как представляется, суд кассационной инстанции, квалифицировав необоснованно конкурсного управляющего в качестве представителя несостоятельного юридического лица, пришел к незаконному выводу о том, что указанное лицо вправе заявлять подобные иски. Обоснованным представляется позиция суда первой инстанции, исходящего при разрешении спора из понимания того, что арбитражный управляющий обладает самостоятельным статусом в деле о банкротстве, а не является представителем должника.

Описанные недостатки правового регулирования вызваны использованием теории «ограничения (прекращения) дееспособности». Они могут быть устранены, если в основу правового регулирования устранения несостоятельного должника от владения, пользования и распоряжения имуществом будет положена теория «исполнительного производства».

Что означает на практике применение указанной теории?

Во-первых, устранение должника от владения, пользования и распоряжения имуществом возможно только в процедурах, направленных на формирование конкурсной массы и ее реализации, так как именно в указанной процедуре происходит изъятие имущества должника с целью его реализации. Полное изъятие имущества несостоятельного юридического лица обеспечивается за счет прекращения материально-правовых полномочий исполнительного органа юридического лица. В остальных процедурах банкротства, включая досудебные процедуры, устранение должника не может осуществляться, так как не происходит обращения взыскания на все имущество несостоятельного должника^136. Между тем в рамках данных процедур возможно сужение границ осуществления права распоряжения имуществом несостоятельного должника, в том числе сопряженное с необходимостью получения согласия арбитражного управляющего на заключение сделок, что, по существу, не означает изъятие имущества должника.

Во-вторых, обращение о взыскании на все имущество несостоятельного должника не затрагивает правоспособность или дееспособность несостоятельного должника. Поэтому устранение указанного лица от владения, пользования и распоряжения имуществом не влечет переход возможности совершения сделок с его имуществом к третьим лицам, включая арбитражного управляющего. Все сделки с изъятым имуществом арбитражный управляющий обязан совершать от своего имени.

Оспаривание сделок несостоятельного должника по специальным основаниям. Возникновение института оспаривания сделок несостоятельного должника в конкурсном праве было обусловлено необходимостью устранения негативных последствий от недобросовестных действий, совершенных должником в период предвидения банкротства и причинивших ущерб кредиторам. Указанные действия, в зависимости от цели их совершения, можно разделить на две группы. Первую группу составляют действия неплатежеспособного должника, направленные на сохранение «в свою пользу того, что при открытии конкурсного процесса должно было бы поступить к кредиторам. Должник прибегает к содействию своих родных и близких лиц и при их помощи пытается сохранить для себя остатки крушения. Путем различных фиктивных сделок с этими лицами он старается дать им право на значительную часть своего имущества или переукреплением на них, или допущением их в число своих кредиторов»137. Ко второй группе относятся действия, посредством которых «делается все, чтобы не показать третьим лицам недостатка имущественных средств, чтобы удовлетворить наиболее настойчивых кредиторов, которые своими требованиями и разговорами способны подорвать кредит»138.

Сообразно приведенной классификации в действующем законодательстве обоснованно выделяются два вида оспариваемых сделок должника:

подозрительные сделки (ст. 61.2 Закона о банкротстве), которые составляют содержание недобросовестных действий должника, относящихся к первой группе;

сделки с предпочтением (ст. 61.2 Закона о банкротстве), которые охватывают недобросовестные действия второй группы.

Праву оспаривания сделок несостоятельного должника противостоит право добросовестного контрагента должника на сохранение последствий оспариваемой сделки, на плечи которого ложатся все негативные последствия от уничтожения сделок несостоятельного должника. Требования контрагента о сохранении в силе заключенных добросовестно сделок представляются обоснованными как с юридической, так и с экономической точек зрения, поскольку признание их недействительными противоречило бы сути гражданского права, подрывало бы устойчивость гражданского оборота, поскольку прямым последствием установления возможности признания недействительными всех сделок должника были бы вполне объяснимы опасения контрагентов при заключении сделок, влекущие за собой излишние и неэффективные затраты на проверку финансового положения потенциальных контрагентов^139.

Указанное означает, что правовое регулирование оспаривания сделок несостоятельного должника должно осуществляться с учетом необходимости обеспечения стабильности гражданского оборота. Поэтому задачей юридической науки является поиск системы признаков, которые позволили бы среди всего многообразия заключенных сделок в предвидении банкротства выделить те из них, в результате совершения которых кредиторы несостоятельного должника лишаются возможности удовлетворения своих требований.

Решение поставленной задачи позволит, с одной стороны, оспаривать исключительно недобросовестные сделки несостоятельного должника, а с другой – обеспечить защиту прав добросовестных контрагентов должника, что будет важной гарантией стабильности гражданского оборота.

В результате развития исследуемого института был выработан ряд признаков сделок, наличие которых позволяет суду признать ее недействительной. В зависимости от их состава, в доктрине сформировалось две теории, лежащие в основе опровержения сделок: субъективная и объективная. Субъективная теория, возникшая из римского Actio Pauliana (иск Паулиана), связывает возможность признания сделки недействительной с субъективным фактором, а именно – с желанием должника причинить вред правам кредиторов. Объективная теория, напротив, связывает возможность признания сделок недействительными с объективными факторами, например, с периодом времени, в течение которого заключена сделка, с видом сделки и т. п^140.

Принципиальное различие между указанными теориями сводится к степени вероятности признания сделок должника недействительными. Использование объективной теории облегчает процесс доказывания недействительного характера сделки. Это повышает вероятность признания сделки недействительной. Субъективный подход, напротив, затрудняет процесс доказывания оспариваемого характера сделки и, соответственно, понижает вероятность признания судом сделки должника недействительной.

Указанные свойства объективной и субъективной теорий по-разному влияют на обеспеченность прав и законных интересов кредиторов должника и на стабильность гражданского оборота. Применение объективной теории в большей степени отвечает имущественным интересам кредиторов должника, поскольку облегчает для них процесс признания сделок недействительными, но в меньшей степени обеспечивает стабильность гражданского оборота. Использование субъективной теории, наоборот, в меньшей степени обеспечивает защиту прав и законных интересов кредиторов, но в большей степени способствует сохранению стабильности гражданского оборота.

Применение одной из названных теорий будет влечь за собой либо ущемление прав и законных интересов кредиторов (при использовании субъективной теории), либо подрыв стабильности гражданского оборота (при использовании объективной теории).

В связи с этим более справедливым представляется правопорядок, который при выработке и закреплении норм, регулирующих признание сделок должника недействительными, сочетает объективную и субъективную теории. Это позволяет обеспечить максимальную защиту прав кредиторов должника, сохранив при этом стабильность гражданского оборота.

Суть названного сочетания сводится к тому, что в основе оспаривания сделок должника лежит объективная теория, применение которой ограниченно периодом подозрения. При этом, с целью недопущения ущемления прав кредиторов, сделки должника, которые были совершены вне периода подозрения, могут быть признаны недействительными по основаниям субъективной теории.

Анализ правового регулирования оспаривания сделок должника показывает, что современное законодательство о банкротстве сочетает в себе элементы объективной и субъективной теорий.

Согласно объективной теории, для признания подозрительных сделок^141 должника недействительными требуется наличие следующих объективных признаков:

– уменьшение стоимости имущества должника. Данный объективный признак существует только на стороне должника и означает, что исполнение заключенной сделки повлекло или может повлечь уменьшение стоимости имущества должника.

Здесь следует различать понятия «уменьшение стоимости имущества должника» и «уменьшение размера имущества должника». Первая категория является более широкой по своему содержанию. Так, например, несостоятельный должник может обладать правом требования уплаты денежной суммы к третьему лицу, которое обеспечивается залогом. В предвидении банкротства договор залога расторгается. В данном случае мы видим, что в результате совершения сделки по расторжению договора залога уменьшения наличного имущества должника не произошло. Однако лишение права требования обеспечения влечет уменьшение его стоимости, что снижает возможность полного удовлетворения требований кредиторов должника.

Из содержания норм ст. 61.2. Закона о банкротстве следует, что в основу норм пункта 1 указанной статьи положен критерий «уменьшение размера имущества должника», а в пункте 2 – «уменьшение стоимости имущества должника».

В связи с этим возникает проблема выбора между указанными объективными признаками оспаривания сделки должника.

Думается, что описанная проблема выбора должна решаться в пользу критерия «уменьшения стоимости имущества», так как кредиторы несостоятельного должника, в конечном счете, получают удовлетворение своих требований не из имущества должника, а из его стоимости. Поэтому любые действия должника, влекущие уменьшение стоимости его имущества, могут причинить вред имущественным правам кредитора и должны подвергаться возможности их оспаривания.

Говоря об уменьшении стоимости имущества должника как об объективном признаке оспаривания, необходимо особенно отметить, что в результате совершения сделки должно происходить уменьшение стоимости именно такого имущества должника, на которое, в соответствии с действующим законодательством, может быть обращено взыскание. Это значит, что если в результате совершения сделки произошло уменьшение стоимости имущества несостоятельного должника, которое не подлежит включению в конкурсную массу, то данная сделка не может быть оспорена на основании норм Закона о банкротстве. Сказанное в особенности касается случаев, когда в качестве несостоятельного должника выступает физическое лицо.

Как правило, стоимость имущества должника может быть уменьшена в результате совершения сделки с неравноценным встречным исполнением обязательств другой стороной сделки; сделки, направленной на прекращение обеспечения прав должника (например, расторжение договора залога, которое обеспечивает право требования должника) или на обременение имущества должника (заключение договора залога с лицом, которое не является кредитором должника); безвозмездной сделки, исполняемой за счет должника (передача имущества должника в качестве вклада).

Таким образом, думается, что «уменьшение стоимости имущества должника» как объективный признак должно являться признаком оспаривания сделок должника в отношении всех подозрительных сделок. При его отсутствии теряется всякий смысл признания сделки недействительной, так как последствия такого признания не повлекут увеличения источника удовлетворения требований кредиторов.

Несмотря на это при регулировании отношений по оспариванию сделок несостоятельного должника признак «уменьшение стоимости имущества» не всегда учитывается. Это свидетельствует о неэффективности правового регулирования исследуемого вопроса и о создании угрозы стабильности гражданскому обороту.

Сказанное касается следующих положений Закона о банкротстве.

Во-первых, согласно п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве. Из содержания приведенной статьи следует, что арбитражный управляющий вправе оспорить любые сделки должника на основании норм ГК РФ, независимо от того, повлекло ли ее совершение уменьшение стоимости имущества должника. Сделанный вывод подтверждается п. 17 постановления Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 ФЗ „О несостоятельности (банкротстве)“» от 23 декабря 2010 г. № 63^142 (далее – постановление Пленума ВАС РФ № 63), согласно которому в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (в силу п. 1 ст. 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (ст. 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе, помимо главы III.1, основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, ГК РФ или законодательством о юридических лицах).

Подобное правовое регулирование, включая расширительное толкование Пленумом ВАС РФ нормы указанной статьи^143, представляется абсолютно необоснованным. Оно осуществляется без учета сущности института оспаривания сделок, который призван обеспечивать устранение негативных последствий недобросовестных действия должника, направленных на сохранение имущества за собой. Думается, что существующее регулирование создает серьезную угрозу стабильности гражданского оборота.

В связи с этим представляется оправданным, с целью повышения эффективности правового регулирования оспаривания сделок несостоятельного должника и защиты гражданского оборота, ограничить возможность признания сделок должника недействительными в соответствии с гражданским законодательством только случаями, при которых исполнение заключенной сделки повлекло или может повлечь уменьшение стоимости имущества должника, на которое, в соответствии с действующим законодательством, может быть обращено взыскание.

Во-вторых, как отмечалась выше, в основу регламентации законодателем норм п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве положен признак «уменьшение размера имущества должника». Подобное законодательное регулирование значительно ограничивает круг сделок должника, которые могут быть оспорены по принципу подозрительности на основе объективной теории. Сказанное подтверждается разъяснением Пленума ВАС РФ, который в п. 8 Постановления № 63 указал, что по названному основанию могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут оспариваться на основании нормы п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании нормы п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, конструкция которой основана на субъективной теории.

Закрепление в п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве в качестве объективного условия оспаривания сделок «уменьшения размера имущества несостоятельного должника» представляется неоправданным. Подобная практика делает невозможным оспаривание на основе объективной теории сделок должника, которые влекут уменьшение стоимости его имущества (например, сделки по внесению имущества в качестве вклада в уставный капитал другого юридического лица, сделки по прекращению обеспечения имущественных прав должника и т. д.). Это создает возможность для злоупотребления правом со стороны недобросовестных должников.

В связи с этим представляется целесообразным закрепить в п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве в качестве объективного признака оспаривания сделок должника «уменьшение стоимости имущества должника», а не «уменьшение размера его имуществ»;

– причинение вреда имущественным правам кредиторов в форме утраты возможности удовлетворения требований кредиторов. Под данным объективным признаком следует понимать такой вред правам кредиторов, который выражается в форме полной или частичной утраты возможности удовлетворения их требований. Вред, причиненный имущественным правам кредиторов, имеет легальное определение, согласно которому под указанным вредом следует понимать уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества (абз. 32 ст. 2 Закона о банкротстве). Соглашаясь в целом с приведенным определением, следует отметить, что при раскрытии содержания категории вреда главный акцент следует делать на том, что это – полная или частичная утрата возможности получить удовлетворение требований, вызванная действиями должника, а не наоборот.

Причинение вреда правам кредиторов, как и условие об уменьшении стоимости имущества должника, является обязательным объективным признаком, наличие которого необходимо для признания сделки несостоятельного должника недействительной. Это связано, прежде всего, с тем, что возникновение и развитие института оспаривания сделок должника было вызвано недобросовестными действиями должника, имущество которого было недостаточно для удовлетворения требований взыскателя при исполнительном производстве или кредиторов должника при конкурсном процессе.

Анализ действующего законодательства показывает, что законодатель не учитывает обязательный характер такого признака оспаривания сделки, как причинение вреда имущественным правам кредиторов. Это свидетельствует о неэффективности данного института и создает угрозу стабильности гражданского оборота.

Сказанное касается положений п. 1 ст. 61.1 и п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, согласно которым сделки должника подлежат признанию судами недействительными даже в том случае, если они не причинили вреда имущественным правам кредиторов.

Несостоятельность подобного подхода можно продемонстрировать на следующем.

Если при заключении сделки с неравноценным встречным исполнением обязательств и ее оспаривании арбитражным управляющим судом будет установлено, что имущества должника достаточно для удовлетворения кредиторов должника, то подлежит ли признанию недействительной сделка, несмотря на то, что вред имущественным правам кредиторов должника не причинен? Думается, что с позиции действующего законодательства следует на поставленный вопрос дать положительный ответ.

Сказанное выше позволяет прийти к выводу о том, что одного факта совершения должником действий, направленных «на оставление имущества за собой», не достаточно для признания сделки недействительной, так как это не всегда влечет за собой утрату для кредиторов возможности получить удовлетворение своих требований. Следовательно, не все сделки должника, которые влекут уменьшение стоимости его имущества, должны оспариваться по специальным основаниям законодательства о банкротстве, а только те, которые повлекли причинение вреда имущественным правам кредиторов.

Думается, что сделанный вывод должен найти свое отражение в действующем законодательстве, в частности в нормах п. 1 ст. 61.1 и п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Перечисленные выше объективные признаки являются обязательными при оспаривании подозрительных сделок должника и положены в основу объективной теории, действие которой всегда ограничивается периодом подозрения.

Между тем нередки случаи, когда должник может совершить сделки «по оставлению имущества за собой» вне указанного периода. Такие сделки также могут быть оспорены, но на основе субъективной теории.

Согласно субъективной теории, недействительными могут быть признаны подозрительные сделки должника при наличии не только перечисленных выше объективных обстоятельств, но и следующих субъективных условий:

– наличие определенной цели при совершении сделки со стороны должника. В юридической науке распространено мнение, что в качестве субъективного признака оспаривания сделки на стороне должника выступает его намерение причинить имущественный вред правам кредиторов^144. По указанному пути также идет действующее законодательство. Так, согласно п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, сделка может оспариваться в случае, если она совершена должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Приведенная позиция в доктрине и подход законодателя представляются спорными. В данном случае не учитывается, что «должник, причиняющий актом ущерб кредиторам, конечно, имеет в виду не это обстоятельство, а свою собственную выгоду; этот ущерб – лишь неизбежное последствие акта; должник не может избежать порога, который необходимо перейти для того, чтобы получить известную выгоду, очень может быть, что иногда акты совершаются в ущерб кредиторам из-за одной злобы, но эти случаи исключительные»145.

Таким образом, представляется более правильным под субъективным признаком оспаривания подозрительных сделок на стороне должника понимать его намерение уменьшить стоимость своего имущества, а не причинять вред имущественным правам кредиторов, так как последнее является лишь последствием его истинного желания избавить свое имущество от взыскания кредиторов путем совершения подозрительных сделок.

Вопрос о том, что понимать под намерением должника уменьшить стоимость своего имущества, является в доктрине спорным. Существующие мнения сводятся к двум теориям: теории желания и теории сознания. Согласно первой теории, под намерением должника следует понимать его прямое желание уменьшить свое имущество. Следует согласиться с мнением, что такое понимание намерения чрезвычайно удобно и в практическом, и в теоретическом смысле. Ни судье, ни ученым не приходится затрудняться при разрешении массы вопросов. Однако при использовании названной теории окажется ничтожным количество случаев, когда можно будет доказать, что целью сделки было именно уменьшение стоимости имущества. В соответствии с теорией сознания, действия должника считаются совершенными с намерением уменьшить свое имущество не только тогда, когда именно такова цель должника, но и тогда, когда он сознавал, что последним его действием будет уменьшение его имущества. Желал он этого или нет – не имеет значения. Использование данной теории способно внести шаткость в гражданский оборот. Подобное понимание намерения должника будет являться дамокловым мечом, «висящим» над сделкой в течение всего срока давности^146.

Таким образом, более обоснованным представляется мнение ученых, которые считают, что для установления намерения должника недостаточно одного сознания им, что он своими действиями уменьшит стоимость имущества, – необходимо его явное выражение воли. Теория желания в большей степени соответствует исключительному характеру института оспаривания сделок несостоятельного должника и обеспечивает устойчивость гражданского оборота.

Анализ действующего законодательства показывает, что в основе правового регулирования данного субъективного условия оспаривания сделки лежит теория желания. Здесь следует отметить, что недостаток данной теории, связанный с затруднительностью доказывания явного намерения должника, нивелируется за счет установления законодателем презумпций, направленных на облегчение процесса доказывания субъективных условий оспаривания. В частности, согласно п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, устанавливается, что цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника и т. д.;

– знание о цели должника его контрагентом. Другим необходимым условием признания сделки должника недействительной является знание контрагента о намерении должника при заключении сделки.

В данном случае использование названного субъективного признака оспаривания сделки должника также значительно осложняет процесс доказывания ее недействительности. Поэтому с целью обеспечения прав и законных интересов кредиторов законодатель установил ряд презумпций, обеспечивающих интересы кредиторов.

Другую группу недобросовестных действий, совершение которых возможно должником в предвидении банкротства, составляют действия, направленные на создание преимущественного положения для других кредиторов. Данные сделки оспариваются как сделки, совершенные с предпочтением.

В предвидении банкротства должник может совершить действия, которые могут дать некоторым из его кредиторов преимущества в конкурсном процессе. В связи с этим возникает вопрос: с кем должник может заключить подобную сделку? Раз преимущество предоставляется одному из кредиторов должника, то сделка с предпочтением может быть заключена только с лицом, которое на момент заключения сделки уже является кредитором должника, и если заключаемая сделка касается уже существующего права требования к должнику. Все остальные сделки, включая сделки, в результате совершения которых контрагент должника только приобретает статус его кредитора, не могут оспариваться на основании предпочтения.

Между тем указанная особенность оспаривания сделок должника не учитывается законодателем.

Так, п. 1 ст. 61.3 Закона о банкротстве гласит, что сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований. Из содержания приведенной статьи следует, что недействительной может быть признана сделка, которая была заключена должником не только с его кредитором, но и с иным лицом.

Сделанный вывод подтверждается судебной практикой.

Конкурсный управляющий ООО «Авто Риджен» в порядке ст. 61.1–61.3 Закона о банкротстве обратился в Арбитражный суд Кемеровской области с заявлением о признании недействительным беспроцентного договора займа, заключенного до возбуждения дела о банкротстве между должником и ЗАО «Компания Коул Риджен».

Суды трех инстанций пришли к выводу о том, что сделка является недействительной, так как заключение договора займа повлекло возникновение текущего обязательства у должника перед ЗАО «Компания Коул Риджен», которое подлежит погашению вне очереди за счет конкурсной массы преимущественно перед кредиторами^147.

Таким образом, из данного дела мы можем увидеть, что признается недействительной сделка, которая была заключена между должником и лицом, не являющимся его кредитором. При этом при разрешении дела суды трех инстанций пришли, по существу, к выводу о том, что все сделки, на основании которых возникли текущие требования к должнику, подлежат оспариванию как сделки с предпочтением.

Кроме того, согласно п. 1 ст. 31 Закона о банкротстве, учредителями (участниками) должника, собственником имущества должника – унитарного предприятия, кредиторами и иными лицами в рамках мер по предупреждению банкротства должнику может быть предоставлена финансовая помощь в размере, достаточном для погашения денежных обязательств и обязательных платежей и восстановления платежеспособности должника (санация).

На фоне существующего недостатка правового регулирования оспаривания сделок с предпочтением и формирующейся судебной практики думается, что предоставление финансовой помощи будет являться маловероятным, так как лица, желающие ее оказать, будут обременены риском признания их действий недействительными.

Таким образом, указанный недостаток правового регулирования создает серьезную угрозу стабильности гражданского оборота и может оказаться барьером на пути развития системы мер по восстановлению платежеспособности. Поэтому представляется обоснованным указать в Законе о банкротстве, что оспариванию по принципу предпочтительности подлежат исключительно сделки, заключенные должником с отдельным его кредитором.

Правовое регулирование сделок с предпочтением, как и подозрительных сделок, основано как на объективной, так и на субъективной теории.

В качестве объективного признака признания сделки недействительной выступает «предпочтение одному из кредиторов перед другими кредиторами».

Вопрос о содержании данного условия в юридической литературе является дискуссионным^148.

При определении приведенной категории следует учитывать, что создать предпочтительное положение отдельным кредитором возможно двумя способами:

– путем «улучшения» его правового положения в деле о банкротстве;

– путем преимущественного удовлетворения его требования до возбуждения дела о банкротстве.

При регулировании оспаривания сделок с предпочтением законодатель учитывает указанное обстоятельство и в качестве предпочтительных называет сделки, которые создают как предпочтительное положение кредиторов в деле о банкротстве, так и сделки, которые влекут предпочтительное удовлетворение требований кредиторов.

Анализ сложившейся судебно-арбитражной практики показывает, что такой способ создания предпочтительного положения кредитора, как преимущественное удовлетворение его требований, понимается правоприменительными органами неверно.

В связи со сказанным показательна следующая судебная практика.

Конкурсный управляющий обратился в суд с требованием о признании недействительной сделки по перечислению денежных средств в счет погашения задолженности предприятия-должника за услуги связи. Требования удовлетворены, поскольку заключение сделки повлекло предпочтительное удовлетворение требований одного кредитора перед другими^149.

Конкурсный управляющий обратился в суд с требованием о признании недействительным соглашения о прекращении обязательства зачетом и применении последствий недействительности сделки. По мнению управляющего, соглашение о зачете повлекло предпочтительное удовлетворение требований общества перед иными кредиторами должника. Суд удовлетворил иск, поскольку преимущественное удовлетворение оспариваемой сделки общества установлено^150.

Конкурсный управляющий обратился с заявлением о признании недействительными действий судебного пристава-исполнителя по передаче нереализованного имущества должника кредитору. Заявленное требование удовлетворено, поскольку передача приставом нереализованного имущества должника взыскателю, совершенная в течение месяца до принятия судом заявления о признании должника банкротом, повлекла за собой предпочтительное удовлетворение требований кредитора перед другими кредиторами должника^151.

Приведенная судебная практика показывает, что судебные органы не делают различия между понятиями «удовлетворение требования» и «преимущественное удовлетворение требования». Нормы ст. 61.3 Закона о банкротстве позволяют признавать недействительными именно сделки, создающие предпочтение в удовлетворении требования, а не сделки, которые влекут удовлетворение требования. Так, например, в случае, если должник заключает соглашение со своим кредитором о досрочном исполнении обязательства, данное соглашение следует квалифицировать как сделку с предпочтительным удовлетворением, так как в результате ее совершения кредитор получает не просто удовлетворение требования, а досрочное (предпочтительное) удовлетворение требования до начала конкурсного процесса. В этом и заключается его предпочтение перед другими кредиторами. Если же должник заключает со своим кредитором соглашение о зачете, не изменяя при этом первоначально согласованного срока удовлетворения требования, то данная сделка не создает для кредитора преимущества, так как он получает удовлетворение в сроки, которые были ранее согласованы.

Действия должника, которые направлены исключительно на удовлетворение требования кредитора, в том числе зачет, новация, отступное, нельзя квалифицировать как предпочтительное удовлетворение. В противном случае все действия должника по удовлетворению требований кредиторов, включая кредиторов I и II очередей, совершенные в течение месяца до принятия судом заявления о признании должника банкротом, должны быть признанными недействительными, поскольку всякое удовлетворение кредитора вне дела о банкротстве является благоприятным для кредиторов.

Таким образом, с целью повышения эффективности законодательства о банкротстве и обеспечения стабильности гражданского оборота, в действующем законодательстве необходимо прямо указать, что действия должника и сделки по удовлетворению требований кредиторов как таковые не могут быть оспорены по правилам ст. 61.3 Закона о банкротстве.

Сделанный вывод особенно касается положений п. 3 ст. 61.1 Закона о банкротстве, согласно которому правила об оспаривании могут применяться к оспариванию действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством РФ, процессуальным законодательством РФ и другими отраслями законодательства РФ; к действиям, совершенным во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти, применяются также правила об оспаривании. Подобные правила содержались в ст. 28 Закона о банкротстве 1992 года, которая утратила силу.

Такое законодательное регулирование представляется неоправданным и создающим серьезную опасность для стабильности гражданского оборота.

Перечисленные действия формально^152 могут быть признаны недействительными только по правилам сделок с предпочтением.

Оспаривание актов исполнения в соответствии с правилами подозрительных сделок невозможно даже формально, поскольку для этого требуется оценка всей сделки, которая в условиях оспаривания действий должника или иного лица остается всегда действительной. Например, как оценить действия по исполнению сделки на предмет ее неравноценного встречного исполнения? Если необходимо соотнести указанное действие по исполнению со встречным исполнением, то налицо основание для признания недействительным сделки в целом. Каким образом действия по исполнению сделки могут повлечь предпочтительное удовлетворение права требования кредитора при условии, что сама сделка не влечет таких последствий? Действия по исполнению сделок также не могут быть признаны недействительными по основаниям, установленных ГК РФ.

Это значит, что подозрительной может быть сделка в целом, но не акт по ее исполнению. Сделанный вывод также касается сделок с предпочтением. При правильном толковании данного понятия можно заметить, что предпочтительной является всегда сделка в целом, а не отдельные действия по ее исполнению. В рамках сделки без предпочтения невозможно совершить действия именно по предпочтительному удовлетворению требования кредитора, а не просто действия по удовлетворению кредитора. При этом в случае несоответствия исполнения правилам, содержащимся в законе или договоре, с точки зрения теории и права, его следует квалифицировать как неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, а не как недействительность исполнения обязательства.

Как представляется, указанные выше недостатки правового регулирования связаны с тем, что ни теории гражданского права, ни гражданскому законодательству не известны теоретические конструкции, допускающие возможность признания недействительным исполнение по сделке. В юридической литературе имеются исследования вопроса об оспаривании действий по исполнению сделок несостоятельного должника^153. Однако указанные исследования нельзя назвать полноценной теоретической моделью, которую можно было бы положить в основу законодательного регулирования признания недействительными действий по исполнению сделки.

Как представляется, при решении вопроса о возможности оспаривания действий по исполнению сделки следует помнить, что указанные действия являются только результатом заключенной сделки. Только данная сделка может обладать свойством подозрительности или предпочтительности, но не действия, направленные на ее исполнение. Поэтому представляется оправданным исключение из Закона о банкротстве правил об оспаривании действий должника или третьего лица по исполнению гражданско-правовой сделки.

Важен также не затрагиваемый в юридической литературе вопрос: почему в рамках процедур наблюдения и финансового оздоровления сделки должника не могут оспариваться по специальным основаниям законодательства о банкротстве? В каких процедурах банкротства допустимо применение института оспаривания сделок несостоятельного должника?

Как представляется, решение обозначенных проблем должно осуществляться с учетом предпосылок возникновения и сущности исследуемого института, а также необходимости обеспечения стабильности гражданского оборота.

Оспаривание сделок несостоятельного должника возникло в рамках института исполнительного производства. Здесь взыскатель мог признать недействительной сделку только в случае, вызванном недостаточностью имущества должника для удовлетворения требования. Данное обстоятельство характеризует институт оспаривания сделок должника в исполнительном производстве как исключительную меру.

Указанный правовой инструмент был перенесен в конкурсный процесс. При этом если в рамках исполнительного производства, которое основывается на достаточности имущества должника, данная мера носит исключительный характер, то в рамках конкурсного процесса оспаривание сделок теряет исключительный характер, так как «право опровержения предполагает, что конкурсные кредиторы не в состоянии получить полное удовлетворение из наличного имущества должника»154.

Между тем современное законодательство о банкротстве состоит не только из конкурсного производства, но и из восстановительных процедур, в рамках которых конкурсные кредиторы должны получать полное удовлетворение требований за счет имущества должника.

В связи с этим возникает вопрос о возможности применения исследуемого института в рамках восстановительных процедур.

Как представляется, институт оспаривания сделок несостоятельного должника в вышеуказанных процедурах не может применяться. В отличие от конкурсного производства, осуществление реорганизационных процедур основано на предположении о достаточности имущества (капитала) должника для удовлетворения требований кредиторов. При указанных обстоятельствах нет правовых оснований для применения института оспаривания сделок должника.

Кроме того, оспаривание сделок должника нельзя рассматривать в качестве меры по восстановлению платежеспособности, поскольку указанные меры должны осуществляться исключительно за счет имущества (капитала) должника. При оспаривании же сделок несостоятельного лица все негативные последствия ложатся на плечи третьих лиц, т. е. контрагентов должника. Это значит, что при использовании института оспаривания сделок восстановление платежеспособности должника будет происходить за счет имущества (капитала) третьих лиц, а в сущности – за счет стабильности гражданского оборота.

При указанных обстоятельствах представляется правильным исключить возможность оспаривания сделок несостоятельного должника по специальным основаниям в рамках процедуры внешнего управления.

Отказ от совершенных должником сделок. Указанная возможность закрепляется нормами п. 1 ст. 99, 102, п. 3 ст. 129 Закона о банкротстве и ст. 27 Закона о несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций.

Институт отказа от совершенных сделок несостоятельным должником является частью более крупной теоретической проблемы, а именно – проблемы влияния несостоятельности на неисполненные полностью или частично сделки, заключенные до указанного момента. Вопрос о возможности арбитражного управляющего отказаться от сделок несостоятельного должника не существует и лишается всего практического значения вне указанной выше проблемы.

Несмотря на это в современной юридической литературе теоретическое осмысление института одностороннего отказа от договора происходит без учета указанной связи, что, как представляется, влияет на правильность доктринальных выводов и их применение в процессе законодательной деятельности.

Проблема влияния несостоятельности на неисполненные полностью или частично сделки не являлась предметом исследования в современной литературе. На ее существование указывал Г. Ф. Шершеневич, который писал: «…выдвигается группа сделок, которые застигаются объявлением несостоятельности в незаконченном состоянии. Возбуждается вопрос, как влияет объявление несостоятельности на все эти отношения, в которых состоит несостоятельный должник в момент открытия конкурсного процесса?».

Поставленная дореволюционным ученым проблема не утратила своей актуальности. Напротив, границы ее расширились. На сегодняшний день правильнее говорить не только о влиянии несостоятельности на судьбу незаконченных сделок, но и о влиянии реорганизационных процедур на указанную группу сделок.

В юридической литературе справедливо указывается на то, что в конкурсном производстве отказ от исполнения договоров должен осуществляться без учета условий, предусмотренных Законом о банкротстве для процедуры внешнего управления^155. Это значит, что односторонний отказ от договора должен регулироваться различно в процедуре конкурсного производства и внешнего управления. Однако отмеченное не учитывается нормами действующего законодательства, которые устанавливают единые основания отказа от сделок несостоятельного должника как для процедуры внешнего управления, так и для процедуры конкурсного производства (ст. 102 и п. 3 ст. 129 Закона о банкротстве), с чем трудно согласиться.

Указанная выше доктринальная позиция актуальна для вопроса о влиянии реорганизационных процедур и ликвидационной процедуры на судьбу незавершенных сделок. Как представляется, данная проблема должна также иметь различные решения для различных процедур, поскольку задачи указанных процедур различны.

С учетом вышесказанного, дальнейшее исследование обозначенной проблемы будет осуществляться отдельно применительно к конкурсному производству и реорганизационным процедурам.

Конкурсное производство может влиять на судьбу незавершенных сделок двояко:

– признание должника несостоятельным не влечет прекращения незавершенных сделок, за исключением указанных в законе;

– признание должника несостоятельным влечет прекращение незавершенных сделок, за исключением указанных в законе.

В связи с тем, что вопрос о влиянии объявления должника несостоятельным на судьбу незавершенных сделок имеет различные решения, возникает проблема правильного выбора.

Как представляется, правильное решение поставленной проблемы – использование второго варианта.

Недостаток первого варианта связан с тем, что он противоречит цели и задачам, присущим конкурсному производству.

Как отмечалось ранее, целью конкурсного производства является ликвидация несостоятельного должника как субъекта кредитных отношений, которая достигается за счет выявления, изъятия и реализации всего его имущества с целью справедливого и соразмерного удовлетворения требований всех его кредиторов. Реализация имущества должника направлена на получение его стоимости и осуществляется в соответствии с правилами, установленными Законом о банкротстве, что создает гарантии прав его кредиторам.

При указанных обстоятельствах сохранение силы незавершенных сделок в результате объявления должника несостоятельным будет исключать изъятие имущества несостоятельного должника и его реализацию в соответствии с правилами, установленными Законом о банкротстве.

Так, например, если речь идет о купле-продаже и несостоятельный должник выступает в качестве продавца, то сохранение силы указанного договора повлечет реализацию имущества несостоятельного должника в нарушение установленных правил Законом банкротстве. Если же должник будет выступать в качестве покупателя, то сохранение силы указанного договора повлечет, с одной стороны, уменьшение количества денег должника, на получение которых направлена процедура реализации его имущества, а с другой – увеличение расходов конкурсного управления на обратную реализацию переданного по указанному договору товара.

Здесь можно возразить, указав на то, то конкурсный управляющий, получив по незавершенному договору, например, сырье, приобретает возможность его переработки с целью получения товара, который в последующем будет реализован с большей (добавочной) стоимостью.

С приведенной позицией трудно согласиться, так как указанные действия арбитражного управляющего будут противоречить цели конкурсного производства, предполагающей прекращение деятельности должника. Кроме того, конкурсный управляющий, продолжая деятельность несостоятельного должника, будет подвергать имущество указанного лица риску повреждения или гибели, в то время как его обязанностью является обеспечение сохранности имущества должника.

Таким образом, как представляется, по общему правилу признание должника несостоятельным должно влечь прекращение незавершенных сделок, так как в рамках указанной процедуры происходит ликвидация несостоятельного должника как субъекта кредитных отношений, что исключает возможность продолжения деятельности должника.

Между тем из-под действия приведенного правила следует исключить следующие сделки.

Во-первых – договор займа. Признание договора займа расторгнутым будет являться юридическим фактом, влекущим возникновение обязанности у заемщика досрочно вернуть сумму займа. Институт досрочного возврата суммы займа является мерой защиты, которую вправе применить заимодавец к заемщику, допустившему нарушения условий договора займа.

При указанных обстоятельствах применять досрочный возврат в условиях несостоятельности заимодавца к добросовестным заемщикам будет не только несправедливо, но и опасно для платежеспособности указанных лиц, а следовательно – для стабильности гражданского оборота в целом.

По указанной причине признание должника несостоятельным не должно влечь расторжения договоров займа. Право требования возврата суммы займа должно входить в конкурсную массу и реализовываться по правилам, установленным Законом о банкротстве.

Во-вторых, к таким сделкам следует отнести сделки, которые обеспечивают осуществление процедуры конкурсного производства.

Перечень указанных сделок не может быть заранее определен в законе, так как он является индивидуальным для каждого несостоятельного должника. В данном случае, как представляется, круг незавершенных сделок, которые могут сохранить свое действие после признания должника несостоятельным, должен определяться самим конкурсным управляющим путем объявления им об этом.

При таком подходе конкурсный управляющий должен наделяться не правом на односторонний отказ от сделок, а правом требовать исполнения незавершенной сделки, заключенной должником до признания его несостоятельным. Следовательно, те незавершенные сделки, в отношении которых конкурсный управляющий заявит об исполнении, должны сохранять свое действие, несмотря на признание должника несостоятельным.

Вопрос о судьбе незавершенных сделок несостоятельного должника порождает проблему защиты прав контрагентов несостоятельного должника по указанным сделкам, которые попадают в ситуацию правовой неопределенности относительно судьбы незавершенной сделки, что, безусловно, будет негативно сказываться на их имущественных интересах и на имущественном обороте в целом.

Указанные негативные последствия объявления должника несостоятельным могут смягчаться следующими механизмами гарантии прав контрагентов несостоятельного должника.

Во-первых, осуществление конкурсным управляющим права требовать исполнения незавершенных сделок должно ограничиваться определенным временим, которое должно исчисляться с момента признания должника несостоятельным.

Во-вторых, волеизъявление конкурсного управляющего должно выражаться как прямо, путем письменного уведомления контрагента должника об исполнении договора, так и косвенно, путем публикации сообщения о договорах, которые сохраняют свою силу после признания должника несостоятельным.

В-третьих, контрагенты несостоятельного должника по незавершенным сделкам должны обладать правом требовать от конкурсного управляющего подтверждения исполнения сделки.

Анализ действующего законодательства показывает, что при регулировании вопроса о влиянии конкурсного производства на судьбу незавершенных сделок законодатель использует подход, согласно которому признание должника несостоятельным не влечет прекращения незавершенных сделок, за исключением тех, от которых конкурсный управляющий вправе отказаться (ст. 102 и п. 3 ст. 129 Закона о банкротстве).

Как отмечалось выше, использование указанного подхода при регулировании влияния конкурсного производства на незавершенные сделки является необоснованным, так как противоречит цели и задачам конкурсного производства. Кроме того, представляется совершенно неоправданным правило, согласно которому конкурсный управляющий вправе заявлять отказ от исполнения только в отношении сделок, препятствующих восстановлению платежеспособности должника. В рамках конкурсного производства восстановления платежеспособности должника не происходит. При указанных обстоятельствах остается неясным, какое значение для конкурсного производства имеют незавершенные сделки, препятствующие восстановлению платежеспособности должника, если в рамках указанной процедуры восстановление платежеспособности должника не осуществляется.

Реорганизационные процедуры, как и конкурсное производство, могут влиять на судьбу незавершенных сделок двояко:

– применение реорганизационной процедуры не повлечет прекращения незавершенных сделок, за исключением указанных в законе;

– применение реорганизационной процедуры повлечет прекращение незавершенных сделок, за исключением указанных в законе.

В данном случае также возникает проблема верного выбора среди указанных вариантов.

Как представляется, правильным решением поставленной проблемы, в отличие от ее решения в рамках конкурсного производства, будет использование первого варианта.

Применение же второго варианта будет противоречить задачам, присущим реорганизационным процедурам.

В отличие от конкурсного производства, целью реорганизационных процедур является восстановление платежеспособности должника, достигаемое, в том числе, путем защиты его имущества, которое необходимо для дальнейшего осуществления деятельности, от требований кредиторов. Следовательно, так как применение реорганизационных процедур предполагает продолжение деятельности неплатежеспособного должника, все незавершенные сделки должны сохранить силу.

По указанной причине является правильным применение законодателем при регулировании вопроса о влиянии реорганизационных процедур на судьбу незавершенных сделок подхода, в силу которого введение реабилитационных процедур не влияет на судьбу незавершенных сделок.

Однако особенность неплатежеспособного должника – то, что он испытывает недостаток денежных средств (денежного капитала), необходимых для продолжения деятельности и исполнения обязательств. Сохранение силы незавершенных сделок, исполнение которых не повлечет получения добавочной стоимости или, напротив, приведет к уменьшению денег должника, будет серьезным препятствием для восстановления его платежеспособности.

Перечень названных сделок не может быть заранее определен в законе, так как он является индивидуальным для каждого неплатежеспособного должника. Поэтому круг указанных незавершенных сделок должен определяться лицом, реализующим восстановление платежеспособности должника.

При таком подходе указанное лицо должно наделяться не правом требования исполнения договора, а правом на односторонний отказ от незавершенных сделок. По указанной причине в литературе односторонний отказ от незавершенных сделок должника в условиях реорганизационных процедур совершенно обоснованно рассматривают в качестве меры, направленной на восстановление платежеспособности должника^156.

В науке также правильно указывается на то, что односторонний отказ от незавершенных сделок должника – исключение из общего порядка, согласно которому расторжение договора возможно по соглашению сторон (п. 1 ст. 450 ГК РФ)157. По указанной причине использование права на односторонний отказ от незавершенных сделок должно носить исключительный характер, так как его неограниченное применение будет негативным для гражданского оборота, базирующегося на недопустимости одностороннего расторжения договора.

С учетом сказанного выше, представляется обоснованным существующее правовое регулирование права на односторонний отказ от договора в рамках внешнего управления, которое исключает неограниченное усмотрение внешнего управляющего и позволяет отказаться от сделок:

– препятствующих восстановлению платежеспособности должника;

– исполнение которых должником повлечет за собой убытки для должника, по сравнению с аналогичными сделками, заключаемыми при сравнимых обстоятельствах.

Между тем, как представляется, недостатком существующего правового регулирования одностороннего отказа от договора является то, что данное право может быть осуществлено в отношении договора займа, расторжение которого будет серьезной угрозой для платежеспособности заемщика, о чем уже указывалось выше. Отмеченное упущение – существенно, так как восстановление платежеспособности неплатежеспособного должника не должно осуществляться за счет платежеспособности других субъектов и, следовательно, за счет стабильности гражданского оборота.

Важным для исследуемой проблемы является вопрос о правовой природе права на односторонний отказ от незавершенных сделок неплатежеспособного должника.

Право на односторонний отказ от договора может выступать в качестве меры оперативного воздействия^158, способа прекращения договора или превентивной меры, направленной на защиту от возможных нарушений.

Право на односторонний отказ от договора как мера оперативного воздействия реализуется стороной договора только в случае нарушения условий договора другой его стороной (например, п. 1 ст. 463 ГК РФ); как способ прекращения договора реализация данного права происходит по усмотрению стороны договора (ст. 782 ГК РФ).

В связи с неоднородностью правовой природы указанного права возникает проблема правильного ее определения в отношении одностороннего отказа от сделок, заключенных несостоятельным должником.

Как представляется, указанное право является способом прекращения сделок, так как его осуществление не обусловлено нарушением условий договора или угрозой их нарушения другой стороной.

Последствия одностороннего отказа от договора внешним и конкурсным управляющим закрепляются в п. 4 ст. 102 Закона о банкротстве, согласно которому сторона по договору, в отношении которого заявлен отказ от исполнения, вправе потребовать от должника возмещения убытков, вызванных отказом должника от исполнения договора. Указанные требования кредиторов не являются текущими и подлежат включению в реестр требований кредиторов. При этом следует учитывать, что сторона по договору, в отношении которого заявлен отказ от исполнения, вправе потребовать возмещения как реального ущерба, так и упущенной выгоды (ст. 15 ГК РФ). В отличие от требования о возмещении реального ущерба, требование о возмещении упущенной выгоды не учитывается для целей определения числа голосов на собрании кредиторов (абз. 2 п. 3 ст. 12 Закона о банкротстве) и подлежит удовлетворению после погашения основной суммы задолженности и причитающихся процентов (п. 3 ст. 137 Закона о банкротстве).

Таким образом, односторонний отказ от незавершенных сделок должника является частью более крупной теоретической проблемы, связанной с влиянием реорганизационных процедур и конкурсного производства на судьбу незавершенных сделок. Указанная проблема должна решаться для названных процедур различно. Введение конкурсного производства в качестве одного из последствий должно влечь прекращение незавершенных сделок должника, за исключением указанных в законе. При таком подходе конкурсный управляющий должен наделаться не правом на отказ от сделок, а правом требования исполнения сделок. Введение же реорганизационных процедур, напротив, не должно, по общему правилу, затрагивать судьбу незавершенных сделок, за исключением тех, от которых лицо, осуществляющее меры по восстановлению платежеспособности, вправе отказаться. Право на односторонний отказ от сделок в рамках реорганизационных процедур носит исключительный характер и должно осуществляться в той мере, в которой это будет обеспечивать восстановление платежеспособности должника.

Мораторий. Определение понятия «мораторий» содержится в ст. 2 Закона о банкротстве, согласно которой мораторий – это приостановление исполнения должником денежных обязательств и уплаты обязательных платежей.

Приведенное легальное определение моратория дано законодателем для целей Закона о банкротстве, следовательно, не имеет обязательной силы для других законов РФ.

Определение понятия «мораторий» содержится также в пп. 3 п. 1 ст. 202 ГК РФ, согласно которому течение срока исковой давности приостанавливается в силу установленной на основании закона Правительством Российской Федерации отсрочки исполнения обязательств (мораторий).

Сопоставление приведенных определений обнаруживает их существенное различие. Если Закон о банкротстве под мораторием понимает приостановление исполнения обязательства, то ГК РФ – отсрочку исполнения обязательства.

Понятие «мораторий» употребляется также в ст. 26 Закона о банкротстве кредитных организаций, согласно которой Банк России вправе ввести мораторий на удовлетворение требований кредиторов кредитной организации на срок, не более трех месяцев. Что понимается под мораторием в данной статье, остается неясным, так как Закон о банкротстве кредитных организаций определения исследуемого понятия не содержит.

В юридической литературе понятие «мораторий» употребляется как в значении отсрочки исполнения обязательства, когда речь идет о нормах ГК РФ^159, так и в значении приостановления исполнения обязательства, когда речь идет о банкротстве^160. Кроме того, некоторые ученые указывают на необходимость различать мораторий (как правовой режим) в узком значении термина применительно к внешнему управлению и в широком – относительно всех процедур банкротства, так как основные элементы режима моратория содержатся не только в нормах, регулирующих внешнее управление, но и в нормах, касающихся других процедур банкротства (в основном нормах, определяющих правовые последствия введения процедур банкротства)161.

Таким образом, вопрос о содержании понятия «мораторий» не имеет однозначного ответа в законодательстве и юридической литературе.

Для правильного раскрытия содержания указанного понятия необходимо обратиться к истории его возникновения, так как в юридической науке отсутствуют теоретические работы, посвященные мораторию как гражданско-правовому институту.

Обычай давать мораторий восходит к эпохе Римской империи. В эпоху расстройства экономического быта в империи необходимы были рассрочки в уплате долгов, которые давались на короткое время судебной властью, на более же продолжительный срок – испрашивались у императора с предоставлением обеспечения в точном исполнении обязательства^162. В период своего правления Констанций и его преемники отсрочивали долги лицам, стоявшим близко ко двору, и отлагали право иска на известное время, обыкновенно на 5 лет.

Под влиянием римского права в XIV веке появились моратории в Западной Европе (во Франции и Германии), где привилегии эти в большом изобилии раздавались обанкротившимся вельможам^163.

С развитием королевской власти во Франции образовалось правило, что король, подобно римским императорам, имеет право давать отсрочки в платеже долгов. Сначала распоряжения этого рода носили случайный характер. Так, например, Филипп-Август предоставил подобную льготу всем должникам-христианам в отношении их кредиторов – евреев. Но впоследствии для выдачи моратория установилось особое производство, определенное ордонансами 1667 и 1669 гг.164 Должник испрашивал из королевской канцелярии отсрочную грамоту, которая предъявлялась потом в суд, имеющий право предоставить отсрочку на срок, не более 5 лет. Право отсрочек продолжало существовать до революции, а с 1791 г. было отменено как вредное вторжение государственной власти в неотъемлемые права частной собственности^165.

В Германии мораторий был в распоряжении императора и владетельных курфюрстов. Произвольная раздача моратория вызывала неудовольствие в народе. Поэтому имперские уставы XVI в. стараются определять условия, при которых может быть дан мораторий. Постановления эти были подробно развиты в прусском судебном уставе (Preusslishe Gerichtsordnung 1794 г.), по которому мораторий дается только судом и лишь тем должникам, которые, сделавшись несостоятельными в силу стечения неблагоприятных обстоятельств, представят ручательство в том, что они в силах через известное время удовлетворить кредитора. После реформ, заменивших личный арест неисправных должников мерами гражданского характера, бесполезным становилось существование самого института моратория. С изданием общеимперского конкурсного устава 1877 г. моратории были повсеместно в Германии упразднены^166.

В отличие от Франции и Германии, новому итальянскому законодательству и англо-американскому праву мораторий (отсрочки) не был известен^167.

Древнерусскому законодательству также не чуждо понятие о моратории. По Судебнику Иоанна III, боярин уполномочен давать так называемую «полетную грамоту» купцу, получившему товар в кредит и сделавшемуся несостоятельным вследствие гибели товара в дороге от какого-нибудь стихийного несчастия.

В истории мораторий представлялся не только ввиду несостоятельности должника, но и ввиду постигших страну общественных бедствий (война, эпидемия). Так, например, после Тильзитского мира долги прусских помещиков были отсрочены более чем на 10 лет. Особенно известны французские мораторные законы, изданные во время войны 1870–1871 гг. 13 августа 1870 г., в самом начале войны, был обнародован закон, по которому отсрочено на один месяц право требования по всем денежным коммерческим сделкам, заключенным по день издания закона, а право иска долгов с лиц, призванных на защиту отечества, отсрочено до окончания войны. В Португалии в 1891 г., во время финансового кризиса, был установлен мораторий в 60 дней для вексельных и других бесспорных долгов. В России указом от 15 января 1832 г. жителям северо— и юго-западных губерний, наиболее пострадавших от польского восстания, были дарованы «некоторые льготы в отношении к судебным срокам и долговым платежам»168.

Описанная история возникновения и развития института моратория как гражданско-правового института позволяет сделать следующие выводы:

в зависимости от круга лиц, которым предоставляется мораторий, его необходимо делить на индивидуальный и публичный;

индивидуальным является мораторий, который предоставляется конкретному лицу или группе лиц; публичным – мораторий, который предоставляется неопределенному кругу лиц. При этом предоставление первого вида сопряжено с неплатежеспособностью лица, а предоставление второго обусловлено постигшими страну общественными бедствиями (война, эпидемия). Другое различие между индивидуальным и публичным мораторием – то, что предоставление первого всегда сопряжено с просьбой лица, которому предоставляется мораторий, публичный же мораторий всегда предоставляется по инициативе органа, его предоставляющего.

На стадии возникновения и раннего развития исследуемого института правом предоставлять мораторий обладала королевская власть. В последующем указанное право было разделено между судебной и исполнительной (королевской) властью. При этом право предоставления индивидуального моратория закрепилось за судебной властью, а право предоставления публичного моратория – за исполнительной властью.

Ретроспективное исследование моратория дает основание для правильного раскрытия содержания понятия моратория. Как представляется, под мораторием правильно понимать не приостановление исполнения обязательств, а отсрочку в исполнении обязательства, так как на протяжении всей истории своего развития указанное понятие определялось как отсрочка, которая предоставлялась всегда на определенный срок.

По указанной причине правильным представляется определение понятия моратория, которое содержится в нормах пп. 3 п. 1 ст. 202 ГК РФ.

Мораторий как гражданско-правовой институт имеет схожие признаки с такими гражданско-правовыми институтами, как: 1) договорная отсрочка; 2) приостановление исполнения обязательства; 3) исполнение долевых обязательств, возникших в результате столкновения прав или угрозы их столкновения, так как во всех указанных случаях происходит перенесение срока исполнения обязательства на будущее. В связи с этим необходимо четкое разграничение перечисленных институтов и недопущение их отождествления.

Мораторий следует отличать от договорной отсрочки.

Во-первых, при моратории, в отступление от общих гражданских правил, отсрочка дается независимо или вопреки воле кредиторов, в то время как при договорной отсрочке срок исполнения обязательства изменяется по взаимному соглашению между кредитором и должником. По указанной причине нельзя квалифицировать правовой режим ст. 95 Закона о банкротстве в качестве моратория, так как его установление возможно только на основании согласия кредиторов должника (п. 1 ст. 93 Закона о банкротстве) или без учета их мнения (абз. 4 п. 2 ст. 75 Закона о банкротстве). Вопреки желанию кредиторов, мораторий (ст. 95 Закона о банкротстве) не может быть установлен.

Во-вторых, мораторий устанавливается в пользу должника^169, а не кредитора^170. Следовательно, использование отсрочки есть право должника, а не его обязанность. Это значит, что если должник не желает пользоваться мораторием, то кредитор не вправе воспрепятствовать ему в этом^171. Установленная же договорная отсрочка, напротив, является обязательной как для должника, так и для кредитора. Это значит, что должник вправе исполнить обязательство до срока, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или условиями обязательства либо не вытекает из его существа. Досрочное исполнение обязательств, связанных с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, допускается только в случаях, когда возможность исполнить обязательство до срока предусмотрена законом, иными правовыми актами или условиями обязательства либо вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства (ст. 315 ГК РФ).

Различие между мораторием и приостановлением исполнения обязательства сводятся к следующему.

Во-первых, мораторий является льготой для должника, позволяющей ему избежать нарушения срока исполнения обязательства, в то время как приостановление исполнения обязательства – право кредитора по встречному обязательству, которое он вправе реализовать в случае просрочки должника по обусловленному обязательству (ст. 328 ГК РФ).

Во-вторых, приостановление исполнения обязательства является мерой оперативного воздействия^172, которая применяется к нарушителю гражданских прав и обязанностей непосредственно самим кредитором, без обращения за защитой права к компетентным государственным органам^173, в то время как предоставление моратория без участия компетентного государственного органа невозможно.

В-третьих, мораторий, будучи отсрочкой исполнения обязательства, предоставляется на определенный срок, в то время как приостановление исполнения обязательства осуществляется на неопределенный срок. По указанной причине нельзя квалифицировать правовой режим ст. 95 Закона о банкротстве в качестве моратория, так как он вводится не на конкретный, а на неопределенный срок. При этом в данном случае срок, на который вводится процедура внешнего управления, не может являться сроком действия моратория, так как до окончания процедуры внешнего управления расчеты с кредиторами должны быть завершены, в то время как в период действия моратория должник может не исполнять требования кредиторов.

В-четвертых, мораторий может быть установлен в отношении как обязательств, срок исполнения которых наступил на дату предоставления моратория, так и обязательств, срок исполнения которых не наступил на дату предоставления моратория. Приостановление исполнения обязательства возможно только в отношении обязательств, срок исполнения которых наступил на момент приостановления исполнения обязательства.

Мораторий также следует отличать от исполнения долевых обязательств, возникших в результате столкновения прав или угрозы их столкновения.

Особенностью названной группы долевых обязательств является то, что их возникновению предшествует существование индивидуальных обязательств, которые могут возникать из различных отраслей права. Указанные индивидуальные обязательства характеризуются различными сроками исполнения. Динамика названных обязательств может привести к объективному столкновению прав или угрозе их столкновению, т. е. к ситуации, когда осуществление права кредитора одного индивидуального обязательства сделает полностью или в части невозможным осуществление права кредитора по другому индивидуальному обязательству. Такое столкновение прав или угроза их столкновения может быть юридическим фактом, который влечет прекращение всех индивидуальных обязательств, права по которым сталкиваются, и возникновение нового долевого обязательства, содержанием которого будут являться права требования кредиторов по индивидуальным обязательствам. Прекращение индивидуальных обязательств влечет прекращение условий о сроках их исполнения, а возникновение нового долевого обязательства влечет установление новых сроков удовлетворения требований кредиторов. Однако указанное изменение срока не является мораторием, так как мораторий – это отсрочка в исполнении первоначального обязательства, в то время как при исполнении долевых обязательств, возникших в результате столкновения прав или угрозы их столкновения, изменение срока исполнения является результатом прекращения первоначального обязательства и возникновения нового. К долевым обязательствам, возникающим в результате столкновения прав или угрозы их столкновения, можно отнести обязательства, возникающие при ликвидации юридического лица (ст. 61–64 ГК РФ), при недостаточности денежных средств на банковском счете (ст. 855 ГК РФ), при несостоятельности (процедура наблюдения, конкурсного производства) и т. д.

С учетом сказанного, трудно согласиться с мнением, что факт возбуждения дела о банкротстве должника приостанавливает исполнение денежных обязательств, по которым срок исполнения наступил^174, так как в описанной ситуации происходит не приостановление исполнения денежных обязательств, а их прекращение и возникновение нового долевого денежного обязательства с новым сроком его исполнения.

Таким образом, отграничение моратория от вышеуказанных институтов позволяет определить его следующим образом. Мораторий – это отсрочка исполнения обязательства (т. е. изменение срока исполнения первоначального обязательства), предоставляемая должнику компетентным органом власти независимо или вопреки воле кредитора.

Исходя из сформулированного определения, нельзя под мораторием понимать приостановление исполнения обязательства (ст. 2 Закона о банкротстве) и правовой режим, установленный нормами ст. 95 Закона о банкротстве. Данный режим является результатом возникновения нового долевого охранительного обязательства и ничем не отличается от изменений сроков исполнения обязательств в рамках процедур наблюдения (п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве), финансового оздоровления (п. 1 ст. 81 и п. 3 ст. 84 Закона о банкротстве) и конкурсного производства (п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве).

При этом трудно согласиться с мнением, что мораторий как институт материального права (ст. 95 Закона о банкротстве) необходимо отличать от процессуального ограничения права кредиторов предъявлять требования к должнику в индивидуальном порядке (п. 1 ст. 63 и п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве)175, поскольку в данном случае автор пытается отграничить материальный институт от процессуального, который в свою очередь не является его формой. По указанной причине правильнее говорить о необходимости отграничения моратория как института материального права от такого материального института, процессуальной формой которого является ограничение права кредиторов предъявлять требования к должнику в индивидуальном порядке (п. 1 ст. 63 и п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве). Прекращение процессуальной возможности предъявления требования в индивидуальном порядке и возникновение процессуальной возможности предъявления требований в рамках дела о банкротстве (п. 1 ст. 63 и п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве) являются результатом изменений материальных отношений, а именно, прекращения индивидуальных обязательств кредиторов должника и возникновения нового охранительного долевого обязательства. Следовательно, мораторий как институт материального права следует отграничивать от исполнения долевых обязательств, возникших в результате столкновения прав или угрозы их столкновения, как института материального права, процессуальной формой которого является прекращение возможности предъявлять свои требования в индивидуальном порядке.

На схожесть правового режима, установленного нормами ст. 95 Закона о банкротстве, с правовым режимом, предусмотренным нормами п. 1 ст. 63 и п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве, указывает А. Ерофеев, который приходит к выводу о необходимости установления моратория для всех процедур банкротства^176. Следует поддержать позицию ученого о том, что правовой режим ст. 95 Закона о банкротстве, совпадает с элементами правового режима п. 1 ст. 63 и п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве, и возразить относительно необходимости установления моратория для всех процедур. В данном случае автором не учитывается, что схожесть сопоставляемых режимов вызвана не тем, что правовые режимы п. 1 ст. 63 и п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве являются мораторием, а тем, что правовой режим ст. 95 Закона о банкротстве не является мораторием. Сопоставляемые режимы – результат возникновения нового охранительного долевого обязательства, которое подлежит исполнению в порядке и в сроки, установленные Законом о банкротстве, что внешне создает видимость отсрочки исполнения обязательства и «мнимость моратория».

Выделенные существенные признаки моратория позволяют в качестве моратория квалифицировать правовой режим, установленный нормами ст. 26 Закона о банкротстве кредитных организаций.

О сказанном свидетельствует следующее.

Во-первых, при введении временной администрации не происходит прекращения индивидуальных обязательств кредитной организации, так как кредиторы кредитной организации вправе в общем порядке осуществлять свои права требования. Осуществление права требования одного кредитора никак не зависит от осуществления права требования другого кредитора.

Во-вторых, мораторий предоставляется исключительно по ходатайству должника, в данном случае – временной администрации, осуществляющей полномочия исполнительного органа кредитной организации (п. 1 ст. 22 Закона о банкротстве кредитных организаций).

В-третьих, мораторий предоставляет компетентный государственный орган – Банк России (п. 1 ст. 26 Закона о банкротстве кредитных организаций).

В-четвертых, мораторий всегда устанавливается на определенный срок, который не может превышать трех месяцев (п. 1 ст. 26 Закона о банкротстве кредитных организаций). Именно данный признак характеризует мораторий как отсрочку, а не приостановление исполнения обязательства.

В-пятых, мораторий, в отступление от общих гражданских правил, дается кредитной организации независимо или вопреки воле кредиторов.

Перечисленные выше признаки в совокупности являются достаточными для квалификации правового режима ст. 26 Закона о банкротстве кредитных организаций в качестве моратория, который, как справедливо указывается в литературе, есть серьезной экономической льготой, создающей условия для улучшения должником своего финансового положения и восстановления платежеспособности^177.

Схож с мораторием правовой режим, установленный нормами ст. 20 ФЗ от 9 июля 2002 г. № 83-ФЗ «О финансовом оздоровлении сельскохозяйственных товаропроизводителей», согласно которой реструктуризация долгов предусматривает полное списание сумм пеней и штрафов, предоставление отсрочек и рассрочек на сумму основного долга и начисленных процентов, а также списание сумм основного долга и начисленных процентов. Однако данный правовой режим нельзя квалифицировать в качестве моратория, так как для его применения необходимо согласие кредиторов, в совокупности обладающих правом требования погашения не менее 75 % кредиторской задолженности должника (п. 4 ст. 18 указанного закона), в то время как мораторий предоставляется в условиях отсутствия согласия кредиторов на отсрочку.

Таким образом, проведенное исследование института моратория позволяет сделать следующие выводы. Мораторий – это отсрочка исполнения обязательства, которая предоставляется должнику компетентным органом власти независимо или вопреки воле кредитора и которая влечет изменение срока исполнения первоначального обязательства. Правовой режим, установленный в ст. 95 Закона о банкротстве, не является мораторием, так как его признаки не соответствуют существенным признакам моратория. Названный правовой режим представляет собой порядок исполнения долевого охранительного обязательства (конкурсного обязательства), который характерен не только для процедуры внешнего управления, но и для иных процедур банкротства. Между тем в качестве моратория следует признать правовой режим ст. 26 Закона о банкротстве кредитных организаций, признаки которого полностью совпадают с существенными признаками моратория.

§ 2. Процессуально-правовое положение неплатежеспособного должника

Процессуально-правовой статус неплатежеспособного должника характеризует его правовые возможности в рамках гражданского судебного процесса. Поскольку указанный процесс регулируется нормами арбитражного и гражданского процессуального права, постольку процессуально-правовой статус неплатежеспособного должника есть совокупность арбитражных и гражданских процессуально-правовых возможностей, которыми обладает неплатежеспособный должник в гражданском судебном процессе.

Процессуально-правовой статус любого субъекта права неразрывно связан с его материально-правовым статусом, которые соотносятся как форма и содержание. Это значит, что динамика процессуально-правового статуса полностью зависит от динамики материально-правового статуса; изменение материально-правового положения субъекта права неизбежно влечет изменение его процессуально-правового положения; изменение процессуально-правового статуса невозможно без динамики материально-правового статуса лица.

Процессуально-правовой статус неплатежеспособного должника также зависит от динамики его материально-правового статуса. Поэтому, с методологической точки зрения, правильно рассматривать процессуально-правовой статус неплатежеспособного должника на разных этапах динамики его материально-правового статуса, а именно:

– на этапе относительной неплатежеспособности должника;

– на этапе абсолютной неплатежеспособности должника;

– на этапе несостоятельности должника.

Как отмечалось выше, этап относительной неплатежеспособности характеризуется наличием просрочки в исполнении денежного обязательства или обязанности по уплате обязательных платежей, размеры и период которой недостаточны для признания должника несостоятельным. Этап абсолютной неплатежеспособности начинается с момента, когда размер и период просрочки достигают параметров, являющихся процессуальными признаками банкротства.

При относительной и абсолютной неплатежеспособности должник функционирует в рамках общего материального частно-правового и публично-правового режимов регулирования. На указанных этапах неплатежеспособный должник и его кредиторы являются субъектами индивидуальных обязательств, возникших из различных оснований и независящих друг от друга.

Так как материальные индивидуальные обязательства – самостоятельны и независимы друг от друга, то и их процессуальная форма может находить свое развитие исключительно в рамках самостоятельных и независимых судебных процессов, предусмотренных нормами АПК РФ^178 и ГПК РФ^179.

Завершающим этапом динамики материального правового статуса неплатежеспособного должника является приобретение им статуса несостоятельного должника с введением процедуры наблюдения. С указанного момента материальные самостоятельные индивидуальные обязательства, права требования которых сталкиваются, прекращаются вместе с процессуальной возможностью их осуществления в рамках самостоятельных и независимых процессов, предусмотренных нормами АПК РФ и ГПК РФ. Одновременно с прекращением описанных обязательств возникает новое материальное охранительное долевое обязательство, которое не может существовать без своей процессуальной формы, именуемой конкурсным процессом.

Однако здесь следует отметить, что объявление неплатежеспособного должника несостоятельным не исключает его функционирования в рамках общего частно-правового и публично-правового режимов регулирования. Указанное функционирование происходит, но в виде исключения и в отношении определенных законом участников гражданского оборота, в частности во взаимоотношениях с текущими кредиторами. Названные кредиторы являются субъектами материальных самостоятельных индивидуальных обязательств, процессуальная форма которых может находить свое развитие исключительно в рамках самостоятельных и независимых судебных процессов.

Таким образом, процессуально-правовой статус неплатежеспособного должника зависит от динамики его материально-правового статуса. Правовой статус относительно и абсолютно неплатежеспособного должника ничем не отличается от статуса иных субъектов права. С момента приобретения неплатежеспособным должником статуса несостоятельного должника он становится участником конкурсного процесса, под которым понимается порядок судебного рассмотрения и разрешения дела о банкротстве^180.

Поскольку особенность процессуально-правового статуса неплатежеспособного должника связана с конкурсным процессом, то дальнейшее исследование процессуально-правового статуса неплатежеспособного должника будет осуществляться применительно к конкурсному процессу.

Процессуальный статус неплатежеспособного должника в первую очередь определяется нормами АПК РФ. Статья 41 АПК РФ устанавливает общие права и обязанности, которыми обладают неплатежеспособные должники как лица, участвующие в деле.

Помимо норм, закрепляющих общие процессуальные права и обязанности неплатежеспособного должника, АПК РФ содержит также нормы, устанавливающие специальные процессуальные права и обязанности указанных субъектов, которые непосредственно связаны с рассмотрением дела о банкротстве (гл. 28 АПК РФ).

Процессуально-правовой статус должника определяется не только АПК РФ, но и другими федеральными законами. К указанным законам относится Закон о банкротстве, ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций»181.

Как отмечалось выше, с момента возникновения материальных конкурсных правоотношений прекращаются материальные самостоятельные индивидуальные обязательства, права требования которых сталкиваются, что влечет прекращение процессуальной возможности их осуществления в рамках самостоятельных и независимых процессов, предусмотренных нормами АПК РФ и ГПК РФ. Это значит, что после возникновения конкурсных правоотношений требования указанных лиц могут предъявляться только в рамках дела о банкротстве (абз. 2 п. 1 ст. 63, абз. 2 п. 1 ст. 81, абз. 8 п. 1 ст. 94 и абз. 7 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве).

В то же время на практике распространены случаи, когда в период существования самостоятельного искового гражданского процесса должник признается несостоятельным. В указанном случае происходит прекращение материального индивидуального обязательства и возникает единое долевое обязательство с множественностью лиц на стороне кредиторов. При таком обстоятельстве возникает вопрос о судьбе самостоятельного искового процесса.

Действующее законодательство решает указанный вопрос в абз. 3 п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве, согласно которому по ходатайству кредитора приостанавливается производство по делам, связанным с взысканием с должника денежных средств. Кредитор в этом случае вправе предъявить свои требования к должнику в порядке, установленном Законом о банкротстве.

Из содержания приведенного положения следует, что возникновение единого долевого (конкурсного) обязательства не влечет автоматическое прекращение отношений, связанных с рассмотрением требований кредитора в рамках самостоятельного искового производства. При этом, как представляется, нормы абз. 3 п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве должны быть обязательными как для арбитражных судов, так и для судов общей юрисдикции, осуществляющих судопроизводство по гражданским делам. Однако данное обстоятельство не учитывается действующим законодательством, что является его недостатком. Приостановление производства в судах общей юрисдикции по делам, связанным с взысканием с должника денежных средств, на основании норм абз. 3 п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве невозможно, так как нормы ст. 215 ГПК РФ содержат исчерпывающий перечень оснований приостановления производства по делу, который не может быть расширен иными законами, в отличие от норм ч. 2 ст. 143 АПК РФ, предусматривающих возможность приостановления производства по делу в иных, предусмотренных федеральным законом случаях.

При введении процедуры наблюдения судьба возбужденных исковых процессов зависит от волеизъявления кредитора (истца), которому принадлежит право выбора: либо ходатайствовать о приостановлении производства по делу на основании ч. 2 ст. 143 АПК РФ, либо продолжить рассмотрение дела в общем порядке. При этом суд не вправе приостановить по названному основанию производство по делу по своей инициативе или по ходатайству ответчика (абз. 2 п. 28 постановления Пленума ВАС РФ «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» от 22 июня 2012 г. № 22^182; далее – постановление Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. № 22).

Если истец ходатайствует о приостановлении производства по делу, то суд должен приостановить производство по делу до даты признания должника банкротом (абз. 7 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве) или прекращения производства по делу о банкротстве, на что указывается в определении о приостановлении производства по делу. Впоследствии, если должник будет признан банкротом, суд по своей инициативе или по ходатайству любого участвующего в деле лица возобновляет производство по делу и оставляет исковое заявление без рассмотрения на основании п. 4 ч. 1 ст. 148 АПК РФ (абз. 3 п. 28 постановления Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. № 22).

Если же истец, с одной стороны, не имеет намерения приостановить производство по исковому делу, с другой стороны, имеет намерение обратиться в суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов, то возникает риск принятия противоречивых судебных актов. С целью недопущения указанной ситуации ВАС РФ дал разъяснения, содержащиеся в п. 29 постановления Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. № 22. Согласно указанным разъяснениям, наличие неприостановленного и непрекращенного искового производства по требованию кредитора, заявленному в деле о банкротстве, является основанием для оставления судом, рассматривающим дело о банкротстве, такого требования без рассмотрения применительно к п. 1 ч. 1 ст. 148 АПК РФ. Если о наличии такого искового производства станет известно после вынесения рассматривающим дело о банкротстве судом определения о включении или об отказе во включении требования в реестр, но до вынесения судом решения по исковому производству, то названное обстоятельство не является основанием для отмены вынесенного в рамках дела о банкротстве определения. В таком случае рассматривающий иск суд приостанавливает производство по делу или оставляет иск без рассмотрения с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 28 настоящего постановления. Если же будут вынесены и определения по результатам рассмотрения требования в деле о банкротстве, и решение суда в рамках искового производства, то в случае противоречия этих судебных актов рассматривающий дело о банкротстве суд руководствуется принятым в рамках дела о банкротстве судебным актом.

Таким образом, возникновение материальных конкурсных отношений должно исключать возможность обращения кредиторов к должнику с требованием о взыскании в общем исковом порядке. Данное правило должно быть обязательным как для судов общей юрисдикции, рассматривающих гражданские дела, так и для арбитражных судов. Если же исковой процесс возбужден и не рассмотрен на дату возникновения материальных конкурсных отношений (дату введения процедуры наблюдения), то судьба указанного процесса должна зависеть от кредитора (истца). Однако выбор истца должен носить исключающий характер, т. е. продолжение рассмотрения его требования в исковом порядке должно исключать возможность обращения в суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов и наоборот. Такой подход будет способствовать предотвращению риска принятия противоречивых судебных актов в рамках индивидуального искового производства и дела о банкротстве должника.

Неплатежеспособный должник является субъектом, обладающим способностью инициировать возбуждение дела о своем банкротстве. Действующее законодательство указанную способность регламентирует не только в качестве права неплатежеспособного должника (ст. 8 Закона о банкротстве), но при определенных обстоятельствах – в качестве обязанности (ст. 9 Закона о банкротстве). При этом нормы об обязанности по подаче заявления должника – это новеллы российского законодательства, так как они не существовали ни в дореволюционном праве России, ни в Законе о банкротстве 1992 года.

В связи с этим анализ порядка обращения неплатежеспособного должника с заявлением в арбитражный суд представляет значительную теоретическую и практическую ценность.

Нормы статьи 8 Закона о банкротстве закрепляют право должника на подачу заявления в суд. Согласно указанной статье, должник вправе подать в арбитражный суд заявление должника в случае предвидения банкротства при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что он не в состоянии будет исполнить денежные обязательства и (или) обязанность по уплате обязательных платежей в установленный срок.

Исторически право должника на подачу заявления представляло для него льготу, которая призвана была ограничить его от негативных личных последствий банкротства, как правило, ареста. С отменой личного задержания за долги законодательство одних стран, например Англии, признало недопустимым право должника на подачу заявления и отменило инициативу должника^183; законодательство других стран, например Франции и России, несмотря на отмену личного задержания за долги, сохранило право должника на подачу заявления. При этом сохранение указанного права было обусловлено идеей о том, что должник является лицом, которое раньше других узнает о своих финансовых проблемах, а следовательно, на самой ранней стадии неплатежеспособности может инициировать конкурсный процесс^184, который представляет собой более справедливое удовлетворение кредиторов, чем отдельное взыскание каждым из них^185.

Среди указанных подходов наиболее правильным представляется последний, так как его применение позволяет инициировать конкурсный процесс на более раннем этапе неплатежеспособности должника. При этом здесь следует отметить, что, с точки зрения российского законодательства, подача заявления должником также представляет для него «льготу», так как дает ему возможность выбора кандидатуры временного или конкурсного управляющего.

Нормы статьи 9 Закона о банкротстве предусматривают обязанность должника по подаче заявления в суд при наличии обстоятельств, перечисленных в указанной статье. Согласно указанной статье, руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, если:

1) удовлетворение требований одного или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

2) органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

3) органом, уполномоченным собственником имущества должника – унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

4) обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

5) должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

При анализе приведенной нормы, прежде всего, привлекает внимание то, что, несмотря на название статьи – «Обязанность должника по подаче заявления должника в арбитражный суд», – в ней закрепляется не только обязанность обратиться в суд с заявлением должника как субъекта права (1, 4 и 5 обстоятельства), но и обязанность обратиться с заявлением в суд руководителя должника как специального субъекта, отличного от самого юридического лица (2 и 3 обстоятельство). С теоретической точки зрения, это значит, что в первом случае руководитель должника как орган юридического лица исполняет обязанность указанного юридического лица, а во втором – руководитель должника исполняет лежащую на нем обязанность подать заявление от имени юридического лица. В первом случае обязанным лицом является само юридическое лицо, во втором – руководитель должника.

В связи с этим необходимо различать обязанность по подаче заявления должника с одной стороны и обязанность по подаче заявления руководителя должника-юридического лица – с другой.

Рассмотрим обязанность по подаче заявления должника.

Анализ нормы ст. 9 Закона о банкротстве показывает, что законодатель, определяя обстоятельства, которые влекут возникновение обязанности должника подать заявление, пытается, прежде всего, выделить внешние признаки, которые могли бы свидетельствовать о несостоятельности должника. К таким признакам законодатель отнес обстоятельства, указанные в пп. 1, 3 и 4 п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве.

Как представляется, существующее регулирование является неоправданным.

Во-первых, перечисленные признаки носят оценочный характер, следовательно, вносят неопределенность в регулируемые отношения. Например, на практике факт обращения взыскания на имущество должника руководителем должника или индивидуальным предпринимателем может быть квалифицирован как не делающий невозможным осуществление хозяйственной деятельности или не делающий невозможным осуществление хозяйственной деятельности первые два месяца с момента обращения взыскания, в то время как судом указанный факт может быть квалифицирован как делающий невозможным осуществление хозяйственной деятельности или как делающий невозможным осуществление хозяйственной деятельности, начиная со второго месяца обращения взыскания.

Во-вторых, практика применения нормы ст. 9 Закона о банкротстве показывает, что одно и то же обстоятельство, с точки зрения его квалификации в качестве внешнего признака несостоятельности, судами квалифицируется по-разному. Так, при решении вопроса о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности недостаточность имущества не признается судами юридическим фактом, влекущим возникновение обязанности должника обратиться в суд с заявлением^186, в то время как наличие указанного факта квалифицируется судами в качестве обстоятельства, свидетельствующего об обоснованности осуществления права (исполнения обязанности) должником на обращение с заявлением в суд^187.

В-третьих, на практике закрепленные признаки, в особенности на фоне их оценочного характера, могут повлечь значительное ограничение предпринимательской инициативы, направленной на преодоление финансовых трудностей, так как за неисполнение обязанности по подаче заявления руководитель должника может быть привлечен к субсидиарной ответственности. Думается, что в условиях угрозы возложения на руководителя должника субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица руководитель будет обращаться с заявлением должника, не предпринимая каких-либо попыток восстановления хозяйственной деятельности юридического лица. Как представляется, существование угрозы подобных негативных имущественных последствий для руководителя должника не менее сурово для указанного лица и вредно для гражданского оборота, чем институт личного задержания за долги в эпоху становления капиталистических отношений.

Таким образом, закрепленные внешние признаки несостоятельности, влекущие возникновение обязанности должника обратиться в суд, имеют оценочный характер, что вносит неопределенность в регулируемые отношения и подрывает инициативу руководителя должника, направленную на преодоление финансовых проблем. Как представляется, всякая попытка на уровне закона закрепить внешние признаки несостоятельности, влекущие возникновение обязанности у должника обратиться с заявлением в суд, будет вносить неопределенность в регулируемые отношения, так как сами по себе внешние признаки, свидетельствующие о неплатежеспособности должника, не являются достаточными для возложения на должника обязанности объявить о своей несостоятельности. При определенной финансовой, организационной или иной инициативе со стороны должника указанные проблемы могут быть преодолены. Однако установление мер ответственности за несвоевременное обращение в суд будет сковывать инициативу руководителя должника.

Думается, что с целью совершенствования правого регулирования исследуемого вопроса правильнее отказаться от идеи установления обязанности должника по подаче заявления в суд. Должник, финансовое состояние которого пошатнулось, должен иметь возможность инициировать конкурсный процесс, если полагает, что он не в силах восстановить свое прежнее положение. При наличии же желания восстановить пошатнувшееся финансовое положение будет неправильно ограничивать должника в этом и подталкивать его к банкротству, а не к санации.

Рассмотрим далее обязанность по подаче заявления руководителя должника – юридического лица, которая закрепляется пп. 2 и 3 п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве.

Данные обстоятельства, в отличие от ранее рассмотренных, не носят оценочного характера, следовательно, не вносят неопределенности в регулируемый вопрос. Это значит, что на практике не будет представлять сложность для руководителя должника определить момент, с которого возникает обязанность обратиться в суд.

Обязанность руководителя должника обратиться с заявлением в суд в своей сущности есть не что иное, как реализация права должника – юридического лица на обращение в суд с заявлением. Это связано с тем, что принятие решения об обращении в суд с заявлением указанными органами ничем не обусловлено, а следовательно, совершается по их свободному усмотрению. Однако так как от имени юридического лица в процессуальных правоотношениях указанные органы не могут участвовать, выраженная ими от имени должника воля на обращение с заявлением в суд реализуется посредством закрепления за руководителем должника обязанности по подаче заявления в суд. Иными словами, обязанность руководителя должника обратиться с заявлением есть юридический прием, посредством которого происходит реализация воли органа юридического лица, обладающего правом волеизъявления и лишенного возможности осуществления выраженной воли. Подобный подход был характерен для Закона о банкротстве 1992 г., п. 1 ст. 5 которого закреплял, что заявление должника о возбуждении производства по делу о несостоятельности (банкротстве) предприятия подается на основании решения собственника предприятия-должника, или органа, уполномоченного управлять имуществом должника, или руководящего органа предприятия, который вправе принять такое решение в соответствии с учредительными документами.

В отдельности следует рассмотреть вопрос о возможности инициировать возбуждение дела о банкротстве неоплатного ликвидируемого должника. Как представляется, указанный вопрос должен решаться в зависимости от подхода, который будет выбран законодателем при его правовом регулировании. Как указывалось в § 2 главы 1 настоящей работы, при правовом регулировании разрешения столкновении прав кредиторов неоплатного ликвидируемого должника целесообразно применять комбинированный подход. В основе указанного подхода лежит идея о том, что распространение норм конкурсного права, регулирующих разрешение столкновения прав кредиторов несостоятельного должника, на отношения по разрешению столкновения прав кредиторов неоплатного ликвидируемого должника является гарантией прав его кредиторов. Если кредиторы не желают воспользоваться указанной возможностью, то целесообразно осуществлять разрешение столкновения прав кредиторов во внесудебном порядке. При указанном обстоятельстве представляется, что неоплатный ликвидируемый должник не должен обладать не только обязанностью по инициированию дела о банкротстве, как это имеет место в действующем законодательстве (п. 3 ст. 9 Закона о банкротстве), но и правом на возбуждение дела о банкротстве. Так как разрешение столкновения прав кредиторов неоплатного ликвидируемого должника в рамках конкурсного процесса является гарантией прав его кредиторов, то правом инициирования дела о банкротстве должны обладать только указанные субъекты.

Таким образом, проведенное исследование порядка обращения должника с заявлением в суд позволяет сделать следующие выводы.

Во-первых, неплатежеспособный должник, предвидя свою несостоятельность и не желая предпринимать действия по восстановлению своей платежеспособности, должен обладать правом на подачу заявления в суд. Предоставление должнику указанного права обусловлено необходимостью открытия конкурсного процесса на более ранней стадии неплатежеспособности должника. Воля на обращение с заявлением в суд неплатежеспособного должника – юридического лица может быть изъявлена как руководителем должника, так и иным органом, уполномоченным на это. Независимо от того, кем изъявлена воля должника – юридического лица, она всегда выражается руководителем должника. Если воля на подачу заявления в суд не изъявлена руководителем должника, то обязанным лицом по ее выражению должен быть руководитель должника, а не должник.

Во-вторых, если должник обладает внешними признаками, свидетельствующими о шаткости его финансового положения, и имеет намерение преодолеть их, то право не должно возлагать на него обязанность об объявлении его банкротом. При этом должно предполагаться, что если должник, при нестабильности его финансового положения, не воспользовался правом на обращение с заявлением в суд, то он имеет намерение восстановить свою платежеспособность.

Другим элементом процессуального правового статуса неплатежеспособного должника является возможность заявления возражений против требования кредитора о признании его банкротом. Существование такой возможности, прежде всего, направлено на недопущение необоснованной подачи заявления в суд кредиторами должника.

Указанная возможность реализуется должником посредством представления отзыва на заявление кредиторов. На разных этапах развития современного законодательства о банкротстве представление отзыва выступало то в качестве обязанности должника (п. 1 ст. 45 Закона о банкротстве 1998 г.), то в качестве права должника (п. 1 ст. 47 Закона о банкротстве 2002 г. в редакции от 26 октября 2002 г.).

Действующая редакция Закона о банкротстве определяет порядок составления и направления отзыва должника в ст. 47, п. 1 которой гласит, что заявление должника о возбуждении производства по делу о несостоятельности (банкротстве) предприятия подается на основании решения собственника предприятия-должника, или органа, уполномоченного управлять имуществом должника, или руководящего органа предприятия, который вправе принять такое решение в соответствии с учредительными документами.

Таким образом, существующее законодательство регламентирует представление отзыва на заявление кредиторов в качестве обязанности должника.

В связи с различными законодательными подходами к решению исследуемого вопроса возникает проблема выбора правильного подхода.

Как представляется, недопустимо обязывать должника представлять отзыв в суд. В данном случае следует согласиться с мнением, что установление обязанности должника по представлению отзыва недопустимо, так как противоречит основополагающим принципам арбитражного процесса – принципу состязательности и принципу диспозитивности. Право на судебную защиту предполагает, в том числе, пассивную защиту своих прав^188.

Как отмечалось в § 1 главы 2 настоящей работы, при регулировании отношений по устранению должника от владения, пользования и распоряжения имуществом является правильным применение теории «исполнительного производства». Указанная теория объясняет полное устранение несостоятельного должника от владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему имуществом обращением взыскания на все его имущество, которое влечет в отношении юридического лица прекращение полномочий его исполнительного органа в части приобретения и осуществления материальных прав несостоятельного должника.

В связи со сказанным возникает вопрос о процессуальных возможностях несостоятельного должника, устраненного от владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему имуществом.

Как представляется, обращение взыскания на имущество должника в рамках дела о банкротстве не должно влечь прекращения его возможности выступать в качестве истца или ответчика в суде. По указанной причине трудно согласиться с тем, что признание несостоятельным должника – юридического лица влечет прекращение полномочий исполнительного органа должника, связанных с возможностью самостоятельного участия указанного юридического лица в процессуальных отношениях в качестве истца, ответчика или иного лица, участвующего в деле.

Обоснованность сделанного вывода подтверждается п. 26 информационного письма ВАС РФ от 6 августа 1999 г. № 43 «Вопросы применения ФЗ „О несостоятельности (банкротстве)“ в судебной практике»189, согласно которому должник является лицом, участвующим в деле о банкротстве (ст. 30 Закона о банкротстве). Поэтому, в соответствии со статьями 145, 160, 161, 179 АПК РФ, п. 3 ст. 68 Закона о банкротстве, он вправе подать апелляционную (кассационную) жалобу на определение суда первой инстанции, постановление суда апелляционной инстанции о введении внешнего управления и на решение суда первой инстанции, постановление суда апелляционной инстанции о признании должника банкротом. Отстранение руководителя должника от должности при введении внешнего управления означает (с учетом содержания п. 2 ст. 98 Закона о банкротстве) отстранение его от выполнения функций по управлению и распоряжению имуществом должника и не исключает права руководителя должника на подписание апелляционной (кассационной) жалобы должника на определение суда первой инстанции, постановление суда апелляционной инстанции о введении внешнего управления. По указанным основаниям руководитель должника вправе подписать и апелляционную (кассационную) жалобу должника на решение суда первой инстанции, постановление суда апелляционной инстанции о признании должника банкротом.

Из содержания приведенного положения следует, что прекращение материальной возможности по управлению и распоряжению имуществом должника не исключает его самостоятельного участия в процессуальных отношениях, а следовательно, прекращения полномочий исполнительного органа, касающихся процессуальных возможностей несостоятельного должника.

Другим практическим вопросом, демонстрирующим необходимость сохранения процессуальных возможностей несостоятельного должника, устраненного от владения, пользования и распоряжения имуществом, является вопрос о возможности несостоятельного должника заявлять о пропуске срока исковой давности, в частности при оспаривании сделок должника.

При решении указанного вопроса ВАС РФ указал, что исковая давность по заявлению об оспаривании сделки применяется в силу п. 2 ст. 199 ГК РФ по заявлению другой стороны оспариваемой сделки либо представителя учредителей (участников) должника или собственника имущества должника – унитарного предприятия (п. 32 постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 ФЗ „О несостоятельности (банкротстве)“»).

Приведенное разъяснение также свидетельствует о необходимости сохранения процессуальных возможностей за несостоятельным должником, устраненным от владения, пользования и распоряжения своим имущества. При этом думается, что от имени юридического лица указанные полномочия должны осуществляться его исполнительным органом, а не представителем учредителей (участников) должника или собственника имущества должника – унитарного предприятия.

Глава 3

ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ НЕПЛАТЕЖЕСПОСОБНОГО ДОЛЖНИКА ДО ВОЗБУЖДЕНИЯ ДЕЛА О БАНКРОТСТВЕ

§ 1. Материально-правовое положение неплатежеспособного должника до возбуждения дела о банкротстве

В данном параграфе будет исследоваться правовое положение относительно и абсолютно неплатежеспособного должника.

Как отмечалось в § 1 главы 2 настоящей работы, правовое положение относительно неплатежеспособного должника характеризуется тем, что «конфликт» между должником и его отдельными разрозненными кредиторами может решаться только обычными гражданско-правовыми средствами.

Иначе обстоит дело при абсолютной неплатежеспособности должника.

Приобретение лицом статуса абсолютно неплатежеспособного должника является обстоятельством, которому законодатель придает особое правовое значение. Оно выражается в том, что появляется возможность разрешения «конфликта» между должником и его отдельными разрозненными кредиторами путем использования специальных гражданско-правовых средств, направленных на предупреждение банкротства и именуемых в литературе мерами по восстановлению платежеспособности должника.

В действующем законодательстве можно выделить общие правовые нормы, регулирующие восстановление платежеспособности любого абсолютно неплатежеспособного должника, и специальные правовые нормы, которые регулируют восстановление платежеспособности отдельных видов неплатежеспособных должников.

Общие правила регулирования содержатся в главе II Закона о банкротстве.

Специальные правила содержатся в ст. 183.1 Закона о банкротстве, действующей в отношении финансовых организаций, ст. 3 Федерального закона от 25 февраля 1999 г. № 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», действующей в отношении неплатежеспособных кредитных организаций, ФЗ от 9 июля 2002 г. № 83-ФЗ «О финансовом оздоровлении сельскохозяйственных товаропроизводителей», действующем в отношении неплатежеспособных сельскохозяйственных товаропроизводителей.

Возникает вопрос: в чем разница между общими и специальными нормами, регулирующими восстановление платежеспособности должника?

Особенностью общих правил является то, что они только определяют круг лиц, которые могут участвовать в восстановлении платежеспособности должника. К указанным лицам относятся учредители (участники) должника, собственники имущества должника – унитарного предприятия, кредиторы и иные лица (п. 3 ст. 30 и п. 1 ст. 31 Закона о банкротстве). При этом в общих правилах не содержится описания правовых средств, при помощи которых перечисленные лица могут восстановить платежеспособность должника и которые отличались бы от общих гражданско-правовых средств разрешения «конфликта» между должником и его отдельными разрозненными кредиторами. В данном случае следует согласиться с мнением, что понятие «досудебная санация» отражает не столько юридический характер отношений по восстановлению платежеспособности должника, сколько его экономический аспект, который может быть наполнен различным правовым содержанием (договоры займа, кредита, аренды и другие)190.

При указанных обстоятельствах, несмотря на то, что законодатель придает особое правовое значение факту приобретения лицом статуса абсолютно неплатежеспособного должника, нормы главы II Закона о банкротстве не изменяют правового положения абсолютно неплатежеспособного должника. Оно остается идентичным правовому положению относительно неплатежеспособного должника, так как в условиях абсолютной неплатежеспособности, согласно общим нормам, «конфликт» между должником и его отдельными разрозненными кредиторами может решаться только обычными гражданско-правовыми средствами.

В отличие от общих норм, регулирующих восстановление платежеспособности абсолютно неплатежеспособного должника, специальные нормы предоставляют возможность применения специальных гражданско-правовых средств разрешения «конфликта» между должником и его отдельными разрозненными кредиторами.

Так, согласно нормам ст. 183.5 Закона о банкротстве, финансовой организации может быть назначена временная администрация с целью восстановления ее платежеспособности. В соответствии с нормами ст. 26 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», на удовлетворение требований кредиторов кредитной организации может быть введен мораторий. Перечисленные гражданско-правовые средства являются специальными, так как их применение невозможно в случаях «конфликта» между должником и его кредиторами, который не обусловлен абсолютной неплатежеспособностью должника.

Таким образом, различие между общими и специальными нормами, регулирующими восстановление платежеспособности абсолютно неплатежеспособного должника, заключается в том, что общие нормы не предоставляют абсолютно неплатежеспособному должнику новых правовых возможностей по восстановлению его платежеспособности, по сравнению с теми, которыми он обладал, являясь относительно неплатежеспособным должником, в то время как специальные нормы предоставляют указанному лицу новые правовые возможности по восстановлению платежеспособности. Законодатель, придавая особое правовое значение факту приобретения лицом статуса абсолютно неплатежеспособного должника, в реальности не предоставляет всем абсолютно неплатежеспособным должникам новых правовых возможностей по восстановлению платежеспособности, по сравнению с теми, которыми они обладали, являясь относительно неплатежеспособными должниками.

Указанное означает, что, по общему правилу, правовое положение относительно и абсолютно неплатежеспособных должников отличается только тем, что в отношении абсолютно неплатежеспособного должника появляется возможность признания его несостоятельным. В остальном правовое положение указанных лиц является абсолютно идентичным, так как существующий «конфликт» между ними и их отдельными разрозненными кредиторами подлежит разрешению при помощи общих гражданско-правовых средств. Из приведенного правила законодатель делает исключение в отношении отдельных видов абсолютно неплатежеспособных должников, которым предоставляется возможность наряду с общими гражданско-правовыми средствами восстановления платежеспособности использовать специальные средства.

Специальные гражданско-правовые средства по восстановлению платежеспособности должника являются, прежде всего, правовой «поддержкой» должника, применение которых допускается не только в условиях абсолютной неплатежеспособности должника. Указанные меры используются также при несостоятельности должника. При этом в зависимости от того, какое место они занимают в системе «поддержки» должника при его несостоятельности, в юридической науке принято выделять три системы норм законодательства о банкротстве: прокредиторскую, нейтральную и продолжниковую.

Прокредиторская система направлена на ликвидацию должника. Применение специальных мер по восстановлению платежеспособности для указанной системы является исключением. Нейтральная система при разрешении «конфликта» между должником и его кредиторами пытается достичь баланса их интересов, не предоставляя явных приоритетов ни для одной из сторон. Продолжниковая система в качестве основного инструмента разрешения «конфликта» между должником и его кредиторам видит применение специальных правовых средств по восстановлению платежеспособности должника. Ликвидация должника для указанной системы является исключением.

Существование указанных систем породило в юридической литературе вопрос: какой направленности должны быть нормы законодательства о банкротстве^191?

Как представляется, подобная постановка вопроса неправильна. Нормы законодательства о банкротстве, безусловно, должны быть направлены на ликвидацию несостоятельного должника. Это – их историческое предназначение. Однако это не означает, что законодательство соответствующего государства не должно содержать нормы, регулирующие восстановление платежеспособности должника^192. Как представляется, на данном этапе развития конкурсного права нормы о восстановлении платежеспособности должника достигли такой стадии своего развития, когда нужно и можно говорить об их самостоятельности по отношению к традиционному конкурсному праву, в недрах которого они появились^193.

Между тем, говоря о самостоятельности норм, регулирующих восстановление платежеспособности должника, необходимо помнить, что восстановление платежеспособности и несостоятельность являются двумя сторонами одного явления – неплатежеспособности. Ее правовое регулирование должно образовывать самостоятельный институт права, где одна часть норм является традиционными нормами конкурсного права, другая же часть – нормами, регулирующими восстановление платежеспособности должника. Это значит, что в настоящий момент в системе российского права правильнее выделять не институт конкурсного права, а институт правового регулирования неплатежеспособности, состоящий из двух субинститутов: финансового оздоровления и конкурсного права (или субинститута несостоятельности).

При указанных обстоятельствах думается, что правильнее ставить вопрос не о том, какой направленности должен быть субинститут конкурсного права, а о том, с какого момента неплатежеспособности эффективнее применять нормы субинститута финансового оздоровления (специальные гражданско-правовые средства восстановления платежеспособности), а с какого момента применение указанных норм является неэффективным и целесообразно применение норм субинститута конкурсного права?

Поскольку неплатежеспособность представляет собой явление, в динамике которого можно выделить три стадии (относительная неплатежеспособность, абсолютная неплатежеспособность и несостоятельность), то поставленный выше вопрос можно сформулировать более точно: на какой стадии неплатежеспособности следует устанавливать правила, регулирующие восстановление платежеспособности и исключающие применение норм о банкротстве, а на каком – отдать приоритет нормам субинститута конкурсного права, применение которых не должно исключать возможности восстановления платежеспособности должника?

При ответе на этот вопрос необходимо обратиться к опыту применения Закона о банкротстве, нормы которого регулируют не только процедуру конкурсного производства, но и судебные процедуры восстановления платежеспособности должника, приведенные в таблице 1.

Таблица 1^194.

Год

Количество возбужденных дел о банкротстве, шт.

Количество дел, по которым введены процедуры финансового оздоровления и внешнего управления, шт. (% от возбужденных дел)

Количество дел, которые прекратились в связи с восстановлением платежеспособности, шт. (% от введенных восстановительных процедур)

Количество дел, прекращенных в связи с восстановлением платежеспособности,% от возбужденных дел

2003

9 695

2 091 (21,6)

28 (1,3)

0,3

2004

10 093

1 398 (13,9)

15 (1,1)

0,1

2005

25 643

1 042 (4,1)

23 (2,2)

0,09

2006

83 068

986 (1,2)

39 (4)

0,05

2007

30 015

785 (2,6)

44 (5,6)

0,1

2008

27 032

627 (2,3)

46 (7,3)

0,2

2009

35 545

657 (1,8)

13 (2)

0,04

2010

33 270

999 (3)

20 (2)

0,06

2011

27 422

1 080 (4)

20 (1,9)

0,07

2012

33 226

1 014 (3)

28 (2,8)

0,08

2013

27 351

870 (3)

19 (2,2)

0,07

Сред. показ.

31 123

732 (2,4)

27 (3,7)

0,09

Анализ данных, приведенных в таблице 1, позволяет сделать два важных вывода.

Во-первых, подавляющее большинство возбужденных дел (97,6 %) завершается банкротством должника без использования возможности по восстановлению его платежеспособности. Как представляется, указанное обстоятельство является закономерным и предопределяется тем, что: «Торговля живет точностью и аккуратностью платежей. Торговец, прекративший свои платежи по коммерческим делам, тем самым обнаруживает, что он не в состоянии держаться на высоте торгового положения, а потому делается несостоятельным»195. Что же касается случаев применения мер по восстановлению платежеспособности должников (2,4 %), то они предстают перед нами как исключение из общего правила.

Во-вторых, в условиях несостоятельности как последней стадии неплатежеспособности применение мер по восстановлению платежеспособности должника в подавляющем большинстве случаев (99,01 %) оказывается безрезультатным. Это значит, что применение мер по восстановлению неплатежеспособности должника в условиях несостоятельности как последней стадии неплатежеспособности неэффективно. На данном этапе динамике неплатежеспособности правильнее отдать приоритет нормам о банкротстве (ликвидации) должника.

Таким образом, опыт применения норм Закона о банкротстве позволяет утверждать, что при правовом регулировании неплатежеспособности на этапе несостоятельности следует отдать приоритет нормам субинститута конкурсного права, применение которых не должно исключать возможности восстановления платежеспособности должника. На этапе же относительной и абсолютной неплатежеспособности необходимо использовать нормы субинститута финансового оздоровления, которые должны быть направлены не только на восстановление платежеспособности должника, но и на предотвращение наступления неплатежеспособности должника. Это значит, что возможность применения мер по восстановлению платежеспособности должна существовать еще на стадии платежеспособности должника.

В отличие от этого, действующее законодательство предоставляет должнику максимальные возможности по восстановлению платежеспособности только на этапе его несостоятельности, в то время как в условиях платежеспособности и относительной неплатежеспособности у должника нет возможности использования специальных средств по восстановлению платежеспособности, а в условиях абсолютной неплатежеспособности применение специальных гражданско-правовых средств по восстановлению платежеспособности является возможным для ограниченного круга должников.

При таком положении вещей целесообразно изменить подход законодателя к правовому регулированию предупреждения неплатежеспособности должника и ее восстановления. Представляется правильным на основе норм, регулирующих восстановительные судебные процедуры (внешнее управление и финансовое оздоровление), сформировать нормы, устанавливающие возможность предупреждения неплатежеспособности или ее восстановления на этапе платежеспособности, относительной и абсолютной неплатежеспособности. На этапе же несостоятельности должника, когда предупреждение неплатежеспособности и ее восстановление оказались невозможными, правильно установить нормы, регулирующие только конкурсное производство, но с возможностью перехода к восстановительным процедурам^196.

Таким образом, правовое положение относительно и абсолютно неплатежеспособного должников должно характеризоваться наличием у них правовой возможности по восстановлению утраченной платежеспособности.

Для выработки системы норм по восстановлению платежеспособности указанных лиц необходимо, прежде всего, выявить экономическую сущность восстановления платежеспособности, так как особенностью правоотношений по предупреждению неплатежеспособности и ее восстановлению является то, что они относятся к группе тех отношений, которые «существуют сами по себе и лишь при определенных условиях преобразуются в правовые отношения»197.

Для выявления экономической сущности восстановления платежеспособности необходимо исследовать влияние неплатежеспособности на экономическое положение неплатежеспособного лица.

Для этого необходимо вновь обратиться к формуле (3), характеризующей движение капитала в условиях капитализма:

Д – Т … П … Т' – Д'.

Из содержания приведенной формулы (3) следует, что предприниматель извлекает из сфер обращения авансированный капитал путем продажи не приобретенного товара, а произведенного товара. Это значит, что необходимым условием для извлечения из сферы обращения авансированного капитала является процесс производства, выступающий неизбежным посредствующим звеном^198.

Для осуществления производства товаров требуется необходимое для соответствующего вида производства количество капитала. Ни одно капиталистическое производство невозможно в условиях отсутствия достаточного размера капитала. В связи с этим минимальный размер капитала, необходимого для осуществления конкретной производственной деятельности, будет предопределяться минимальной суммой денег, необходимых для осуществления непрерывной производственной деятельности новых товаров, реализация которых позволит извлечь из обращения весь авансированный капитал^199.

Необходимость осуществления непрерывной производственной деятельности предопределяется тем, что предприниматель выставляет на продажу произведенный товар не целиком, а по частям, по мере его производства. Это означает, что предприниматель извлекает из сферы обращения авансированный капитал не целиком, а по частям, по мере реализации произведенного товара.

Невозможность извлечения из сферы обращения части капитала (неплатежеспособность) приводит к тому, что указанная часть капитала «сковывается», перестает осуществлять функцию капитала. При указанном обстоятельстве размер капитала, обеспечивающий процесс непрерывного производства, уменьшается на «скованный» капитал, что может создать состояние недостаточности капитала, делающее невозможным дальнейшее производство новых товаров. Невозможность производства новых товаров делает невозможным извлечение из сферы обращения всего авансированного капитала.

Таким образом, невозможность извлечения из сферы обращения всего авансированного капитала может произойти в результате недостаточности капитала, которая в свою очередь вызывается невозможностью извлечения из сферы обращения части капитала.

Поясним вышесказанное на примере.

Представим, что достаточный для данного вида производства капитал равен 1 000 рублей, из которых 800 рублей являются собственным капиталом, а 200 рублей – привлеченным капиталом. Из указанной суммы 700 рублей – стоимость средств производства, 100 рублей – заработная плата за один месяц работы, 200 рублей – сырье, поставленное предпринимателю с отсрочкой платежа на 2 месяца и 2 дня (привлеченный капитал). Рабочий период, т. е. время, необходимое для производства нового товара, равен 2 месяцам. Время, необходимое для реализации товаров, равно 2 дням. Производство товаров осуществляется под заказ с условием оплаты по факту поставки. 2 дня – это время, которое необходимо для перевозки товара с места производства до места нахождения покупателя.

Если предприниматель осуществит производство и поставку товаров в сроки, то авансированный им капитал (источник платежа) вернется в размере 425 рублей, из которых 200 рублей – заработная плата за два месяца работы, 200 рублей – стоимость сырья, 5 рублей – стоимость средств производства, представляющая собой амортизационное отчисление, и 20 рублей – прибыль. Из указанной суммы 200 рублей будут направлены на исполнение денежного обязательства за поставленное сырье, 100 рублей – на оплату заработной платы за второй месяц работы. Своевременное исполнение денежного обязательства позволяет предпринимателю вновь приобрести сырье с отсрочкой платежа и использовать его для производства новых товаров.

Таким образом, в данном случае своевременное извлечение из сферы обращения части авансированного капитала позволяет предпринимателю возобновлять производственную деятельность с привлечением чужого капитала и своевременно исполнять денежные обязательства.

Если представить, что после производства новых товаров произошла поломка железнодорожного сообщения, по которому осуществлялась поставка товаров, и для ее устранения требуется один месяц, то авансированный капитал (источник платежа) в размере 425 рублей, находящийся в товарной форме, окажется «скованным» на один месяц. Невозможность своевременного извлечения из сферы обращения указанной части авансированного капитала создаст для его владельца состояние недостаточности капитала, так как для продолжения производства новых товаров потребуется дополнительный капитал в размере 300 рублей (200 рублей – стоимость новой партии сырья, 100 рублей – заработная плата за второй отработанный месяц), что увеличит необходимый размер капитала с 1 000 до 1 300 рублей. При указанном обстоятельстве предприниматель лишится возможности возобновления производства новых товаров, а вместе с тем – возможности дальнейшего извлечения из сферы обращения авансированного капитала. Оборот всего авансированного капитала прекращается, а должник окончательно утрачивает источник для платежей.

Если поставщик-кредитор окажет должнику доверие и предоставит договорную отсрочку в платеже на 1 месяц, а должник привлечет безвозмездный заем в размере 300 рублей для приобретения новой партии сырья у другого поставщика и оплату заработной платы за второй месяц работы, то должник сможет преодолеть состояние недостаточности капитала и возобновить производство в течение первого месяца. По завершении ремонтных работ железнодорожного сообщения должник осуществит поставку произведенного им товара, что позволит вновь получить авансированную стоимость (источник платежа) в размере 425 рублей (200 рублей – стоимость сырья, 200 рублей – заработная плата, 5 рублей – амортизационные отчисления, 20 рублей – прибыль), из которой 200 рублей будут направлены на погашение образовавшейся задолженности за поставленный товар, 100 рублей – на выплату заработной платы за время работы в период ремонта железной дороги, 100 рублей – на погашение части займа.

Таким образом, неплатежеспособность делает должника владельцем недостаточного капитала для соответствующего вида деятельности, что исключает возможность ее возобновления. При указанном обстоятельстве оборот всего авансированного капитала прекращается, а владелец недостаточного капитала лишается возможности извлекать из сферы обращения весь авансированный капитал. Если должник ликвидирует недостаточность капитала, то оборот авансированного капитала возобновится, а должник может стать платежеспособным. Если же должник не преодолеет недостаточность капитала, то оборот всего авансированного капитала прекращается окончательно, а абсолютно неплатежеспособный должник может стать несостоятельным должником.

При указанных обстоятельствах задачей права является создание правовых норм, призванных урегулировать отношения, связанные с преодолением состояния недостаточности капитала лицами, способными стать или уже являющимися неплатежеспособными. Именно данная совокупность норм будет образовывать субинститут финансового оздоровления должника. Отношения же, возникающие по поводу удовлетворения требований кредиторов должником, не сумевшим преодолеть состояние недостаточности капитала, будут предметом правового регулирования субинститута несостоятельности.

При этом следует особенно подчеркнуть, что право само по себе неспособно ликвидировать состояние недостаточности капитала неплатежеспособного должника. Оно способно лишь создать правовые условия для ликвидации указанного состояния таким должникам, которые располагают для этого необходимыми реальными экономическими ресурсами. Если должник не обладает указанными экономическими ресурсами, то право неспособно обеспечить восстановление его платежеспособности.

Так как предметом правового регулирования восстановления платежеспособности являются отношения, возникающие по поводу преодоления недостаточности капитала, то предметом дальнейшего исследования будут отношения с участием неплатежеспособного должника, обладающего необходимыми экономическими ресурсами для преодоления состояния недостаточности капитала.

Состояние недостаточности капитала может быть преодолено только в результате перемещения недостающего капитала от его владельца к неплатежеспособному должнику^200. Такое перемещение может обеспечиваться различными гражданско-правовыми средствами, среди которых в качестве основных можно выделить следующие:

– передача учредителями или третьими лицами коммерческой организации недостающего денежного или производительного капитала (например, увеличение уставного капитала);

– привлечение чужого недостающего денежного или производительного капитала (например, кредит или поставка сырья с отсрочкой платежа);

– трансформация части производительного капитала в денежный капитал (например, реализация оборудования, которое не используется в процессе производства);

– получение прибыли;

– реализация готовой продукции и т. д.

Перечисленные гражданско-правовые средства по своей юридической природе являются сделками (ст. 153 ГК РФ).

Указанные сделки могут совершаться либо в условиях, когда кредиторы неплатежеспособного должника оказывают ему доверие в форме отсрочки платежей, либо в условиях, когда указанное доверие со стороны кредиторов отсутствует.

Названное обстоятельство имеет большое значение, проявляющееся в следующем. Если ликвидация недостаточности капитала осуществляется в условиях доверия кредиторов, то размер недостаточного капитала не увеличивается на сумму требований кредиторов, оказывающих доверие. При указанных обстоятельствах в размер недостающего капитала не входят требования названных кредиторов. Если же ликвидация недостаточности капитала осуществляется в условиях отсутствия доверия со стороны кредиторов, то размер недостаточного капитала увеличивается на сумму требований кредиторов.

Применительно к приведенному выше примеру сказанное означает следующее. В условиях «аномального» оборота части авансированного капитала в сфере обращения, вызванного ремонтом железной дороги, кредитор оказал должнику доверие в форме договорной отсрочки платежа на 1 месяц. Благодаря оказанному доверию недостаток капитала составил всего 300 рублей, который был ликвидирован за счет привлечения займа. Если бы кредитор не оказал должнику доверия, то недостаток капитала составил бы 500 рублей, из которых 200 рублей – просроченная задолженность за поставленный товар, 200 рублей – стоимость новой партии сырья, 100 рублей – задолженность по заработной плате за второй месяц работы. При указанном обстоятельстве преодоление недостаточности капитала путем привлечения 300 рублей окажется недостаточным.

Таким образом, размер недостающего капитала зависит от наличия или отсутствия доверия кредиторов неплатежеспособного должника. При наличии доверия кредиторов размер недостающего капитала является минимальным, а в условиях его отсутствия – максимальным.

В чем особенность правового регулирования восстановления платежеспособности должника в условиях доверия кредиторов?

Во-первых, правовой формой доверия кредиторов неплатежеспособному должнику является договорная отсрочка, которая влечет перенесение сроков исполнения денежного обязательства на более поздние сроки.

Во-вторых, в условиях доверия кредиторов недостаточность капитала ликвидируется путем совершения сделок по привлечению недостающего капитала, которые регулируются общими нормами гражданского права.

Так, в приведенном примере в период ремонта железной дороги преодоление недостаточности капитала оказалось возможным в результате привлечения недостающего капитала за счет займа в размере 300 рублей в условиях доверия со стороны поставщика. Здесь правовой формой доверия поставщика является договорная отсрочка в платеже на один месяц, а правовой формой привлечения чужого капитала – договор займа. В данном случае договорная отсрочка и договор займа регулируются общими нормами гражданского права.

Если в условиях доверия кредиторов неплатежеспособному должнику не удастся привлечь недостающий капитал, то восстановление платежеспособности будет невозможным. Неплатежеспособный должник станет несостоятельным, а отношения, возникающие с его участием, будут предметом регулирования конкурсного права, а не норм, регулирующих восстановление платежеспособности должника.

Так, в нашем примере отсутствие достаточного капитала сделает невозможным возобновление производства в период ремонта железной дороги. По завершении ремонта должник вновь получит авансированный капитал в размере 425 рублей, из которых 200 рублей необходимо направить на погашение задолженности за поставленное сырье, 200 рублей – на погашение задолженности по заработной плате за второй месяц работы и за период простоя производства. Дальнейшее возобновление производства должником оказывается невозможным, так как он не владеет необходимым капиталом для выплаты заработной платы. Авансированный должником капитал окончательно прекращает свой оборот, что неизбежно влечет несостоятельность должника, которая будет предметом регулирования норм конкурсного права, а не норм, регулирующих восстановление платежеспособности должника.

Таким образом, особенностью правового регулирования восстановления платежеспособности должника в условиях доверия кредиторов является то, что отношения, возникающие по поводу ликвидации недостаточности капитала, регулируются общими нормами гражданского права. Здесь как доверие кредиторов, так и действия, направленные на преодоление недостаточности капитала, опосредуются обычными гражданско-правовыми сделками (договорная отсрочка или рассрочка, договор займа или кредита, договор поставки с условием отсрочки платежа, договор купли-продажи, предметом которого являются незадействованные в производстве вещи, и т. д.). При указанных обстоятельствах названные отношения выступают предметом регулирования общих норм гражданского права. Это значит, что нормы, регулирующие указанные отношения, не образуют специальных норм, направленных на восстановление платежеспособности относительно или абсолютно неплатежеспособного должника^201.

В чем особенность правового регулирования восстановления платежеспособности должника в условиях отсутствия доверия кредиторов?

Как отмечалось выше, в условиях отсутствия доверия со стороны кредиторов размер недостающего капитала является максимальным, так как в его состав входят требования кредиторов, не оказывающих доверия должнику. Это значит, что состав недостающего капитала можно разделить на две части: первая часть образует размер недостающего капитала, необходимого для продолжения производственной деятельности, а вторая – размер требований кредиторов, которые не оказывают доверия должнику.

В нашем примере в условиях ремонта железной дороги при отсутствии доверия со стороны кредиторов размер недостающего капитала составил 500 рублей, из которых одна часть в размере 300 рублей образует капитал, необходимый для возобновления производства, а другая часть в размере 200 рублей – размер требований кредитора-поставщика.

В данном случае для ликвидации недостаточности капитала должнику необходимо привлечь недостающий капитал в размере 500 рублей.

Если должник привлечет недостающий капитал в размере 200 рублей по договору займа для удовлетворения требования поставщика, то по истечении месячного срока ему вернется капитал в размере 425 рублей, который будет достаточен для удовлетворения требований работников за второй месяц работы и период простоя производства и требований по договору займа в размере 200 рублей. Дальнейшее возобновление производства окажется невозможным, а следовательно – и дальнейшее извлечение авансированного капитала. В данном случае частичное привлечение недостающего капитала в размере требования поставщика способно только временно устранить внешние (юридические) признаки неплатежеспособности, но не восстановить платежеспособность как таковую.

Если должник привлечет недостающий капитал в размере 300 рублей по договору займа для возобновления производства, то это также может не позволить восстановить платежеспособность, поскольку поставщик имеет возможность обратить взыскание на имеющийся денежный, производительный или товарный капитал неплатежеспособного должника. Если поставщик обратит взыскание на имущество должника, то возобновление производства окажется невозможным, а следовательно – и дальнейшее извлечение из оборота авансированного капитала. В данном случае также произойдет временное устранение внешних (юридических) признаков неплатежеспособности, но не восстановление платежеспособности должника как таковой. Если же кредитор не обратит взыскание на имущество должника в период ремонта железной дороги, то должнику удастся во время ремонта железной дороги возобновить производство, а по завершении ремонта – получить 425 рублей, из которых будут удовлетворены требования работников за работу во время ремонта железной дороги и поставщика. В данном случае платежеспособность должника окажется восстановленной.

Таким образом, в условиях отсутствия доверия со стороны кредиторов восстановление платежеспособности представляется возможным в двух случаях.

Во-первых — в случае привлечения должником недостающего капитала в полном размере. Здесь отношения, возникающие по поводу привлечения недостающего капитала, будут предметом регулирования общих норм гражданского права, подобно отношениям по восстановлению платежеспособности в условиях доверия кредиторов. Это значит, что нормы, регулирующие указанные отношения, также не образуют специальных норм, направленных на восстановление платежеспособности неплатежеспособного должника.

Во-вторых, восстановление платежеспособности в условиях отсутствия доверия кредиторов представляется возможным в случае наличия необходимого капитала для продолжения производственной деятельности^202 или в случае привлечения недостающего капитала в части, необходимой для продолжения производства. Однако в данном случае восстановление платежеспособности поставлено в зависимость от случайности, так как оно является возможным только в случае, если в период восстановления платежеспособности кредиторами не будут предприняты действия по удовлетворению своих требований за счет стоимости имущества должника. Случайный характер возможности восстановления платежеспособности должника связан с тем, что действующее правовое регулирование не предусматривает возможности защиты капитала относительно и абсолютно неплатежеспособного должника от принудительного взыскания в период восстановления платежеспособности. В данном случае именно правовая невозможность защиты капитала в период восстановления платежеспособности может не позволить относительно или абсолютно неплатежеспособному должнику восстановить его платежеспособность путем привлечения недостающего капитала в части, необходимой для возобновления производства, или при наличии капитала, достаточного для продолжения непрерывного производства. Правовая незащищенность капитала должника ставит возможность восстановления его платежеспособности в зависимость от случая.

При указанных обстоятельствах, как представляется, отношения, возникающие по поводу восстановления платежеспособности в условиях отсутствия доверия кредиторов путем привлечения недостающего капитала в части, необходимой для продолжения производства, или при наличии капитала, достаточного для продолжения непрерывного производства, должны являться отношениями, образующими предмет правового регулирования института восстановления платежеспособности должника. Поскольку в условиях отсутствия доверия со стороны кредиторов восстановление платежеспособности невозможно в случае обращения взыскания на имущество должника, то основной задачей правового регулирования восстановления платежеспособности должника является защита имущества должника от кредиторов в период реализации мер по восстановлению платежеспособности.

Думается, что правовой формой защиты капитала относительно или абсолютно неплатежеспособного должника от кредиторов в период восстановления платежеспособности должен быть институт моратория. Его применение позволит «высвободить денежные средства должника, используемые в целях удовлетворения требований кредиторов, и направить их на осуществление предпринимательской деятельности, не исполняя обязательств»203 в условиях отсутствия доверия со стороны кредиторов. В данном случае институт моратория, применение которого предусмотрено действующим законодательством в виде исключения при восстановлении платежеспособности кредитных организаций (ст. 26 Закона о банкротстве кредитных организаций), должен стать общим правилом, позволяющим применять его любому должнику, способному стать или уже являющемуся неплатежеспособным.

Применительно к нашему примеру сказанное означает, что возможность введения моратория на требования кредитора-поставщика в период ремонта железной дороги не обуславливала бы восстановление платежеспособности случайными факторами. Кроме того, уверенность должника в том, что на его имущество не будет обращено взыскание и что восстановление его неплатежеспособности не зависит от случайных факторов, создает более благоприятные правовые условия для привлечения должником недостающего капитала с целью преодоления неплатежеспособности.

Практическое применение моратория требует решения следующих правовых вопросов.

1) Кто обладает правом требовать введения моратория?

2) Какие обязательства могут быть предметом моратория?

3) Кто обладает правом предоставлять мораторий?

4) Каковы правовые последствия предоставления моратория?

5) На какой срок может предоставляться мораторий и какова система гарантий прав кредиторов, попавших под действие моратория?

1) Кто обладает правом требовать введения моратория?

В условиях правового регулирования восстановление платежеспособности должника должен применяться индивидуальный мораторий, т. е. такой, который предоставляется конкретному лицу. В данном случае указанным лицом является должник. Особенностью индивидуального моратория является то, что его предоставление всегда сопряжено с просьбой лица, которому предоставляется мораторий. По указанной причине возникает вопрос: какие должники вправе требовать введения моратория при восстановлении платежеспособности должника?

Правом на введение моратория должны обладать не только относительно и абсолютно неплатежеспособные должники, но и платежеспособные должники. Это позволит создать правовые условия не только для восстановления платежеспособности должника, но и для предупреждения неплатежеспособности должника.

2) Какие обязательства могут быть предметом моратория?

Как представляется, мораторий на удовлетворение требований кредиторов должен распространяться на денежные требования несоциальных кредиторов, т. е. таких, требования которых непосредственно не связаны с их социальным интересом^204.

Названный состав требований кредиторов в действующем законодательстве содержится в норме п. 2 ст. 4 Закона о банкротстве. При указанных обстоятельствах мораторий на удовлетворение требований кредиторов должен распространяться на обязательные платежи и денежные обязательства, в том числе на размер задолженности за переданные товары, выполненные работы и оказанные услуги, суммы займа с учетом процентов, подлежащих уплате должником, размер задолженности, возникшей вследствие неосновательного обогащения, и размер задолженности, возникшей вследствие причинения вреда имуществу кредиторов, за исключением обязательств перед гражданами, перед которыми должник несет ответственность за причинение вреда жизни или здоровью, обязательств по выплате выходных пособий и оплате труда лиц, работающих по трудовому договору, обязательств по выплате вознаграждения авторам результатов интеллектуальной деятельности.

3) Кто обладает правом предоставлять мораторий?

Как указывалось в § 1 главы 2 настоящей работы, индивидуальный мораторий предоставлялся судебной властью, а публичный мораторий – исполнительной властью.

В связи с этим думается, что, по общему правилу, мораторий должен предоставляться судебной властью. Между тем на практике возможны случаи, когда право предоставлять мораторий целесообразно закрепить за исполнительным органом власти, например, как это имеет место в настоящее время в отношении кредитных организаций. Поэтому, наряду с общим правилом, должно существовать исключение, согласно которому законом право предоставлять мораторий определенным категориям должников может быть предоставлено иному государственному органу.

4) Какие правовые последствия должны наступать с предоставлением моратория?

По своей юридической природе решение о предоставлении моратория будет являться юридическим фактом, а именно, действием, влекущим определенные юридические последствия.

При этом если решение о предоставлении моратория принимается судом, то указанное действие следует квалифицировать как решение суда, установившего гражданские права и обязанности (пп. 3 п. 1 ст. 8 ГК РФ). Если же указанное решение принимается органом государственной власти, то такое действие будет актом государственного органа, который предусмотрен законом в качестве основания возникновения гражданских прав и обязанностей (пп. 3 п. 1 ст. 8 ГК РФ).

Особенностью моратория как юридического факта будет то, что его возникновение повлечет влечь определенные как частные и публичные материально-правовые, так и процессуальные правовые последствия.

Вопрос о частных и публичных материально-правовых последствиях предоставления моратория необходимо отдельно рассматривать применительно к обязательным платежам и обязательствам, в которых на стороне должника участвует одно лицо, применительно к обязательствам, обеспеченным третьими лицами (например, поручительство, залог, банковская гарантия и т. д.), применительно к солидарным обязательствам с пассивной множественностью лиц.

Рассмотрим правовые последствия предоставления моратория по обязательным платежам и обязательствам, в которых на стороне должника участвует одно лицо.

В указанном случае основным публичным или частным материально-правовым последствием принятия решения о предоставлении моратория будет являться отсрочка исполнения, соответственно, обязательного платежа или денежного обязательства.

Перенесение срока исполнения обязательства или обязательного платежа на более поздний срок делает пользование должником денежными средствами кредиторов в период действия моратория законным, что исключает возможность привлечения должника к ответственности за неисполнение денежного обязательства или обязательного платежа. По указанной причине в период действия моратория не могут начисляться неустойка (штрафы, пени) и иные финансовые санкции за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательных платежей и денежных обязательств.

Кроме того, если денежное обязательство должника обеспечивается имуществом, принадлежащим должнику (например, залог), то предоставление моратория по основному обязательству также исключает возможность удовлетворения требований кредитора за счет такого обеспечения.

Рассмотрим далее правовые последствия предоставления моратория в случае обеспечения основного обязательства третьими лицами.

В данном случае вопрос о правовых последствиях введения моратория необходимо рассмотреть в двух аспектах: в случае предоставления моратория основному должнику и в случае предоставления моратория третьему лицу, обязательства которого носят денежный характер (например, поручительство).

Предоставление моратория основному должнику должно повлечь отсрочку в исполнении основного обязательства и не может повлечь отсрочку в исполнении обеспечительного обязательства. В противном случае теряется ценность обеспечительных мер, призванных укрепить стабильность гражданского оборота.

При предоставлении моратория по основному обязательству пользование основным должником денежными средствами кредитора будет законным и исключающим возможность начисления неустойки и иных финансовых санкций на основной долг, следовательно, указанные суммы не могут включаться в размер обеспечительного обязательства третьего лица, так как его размер зависит от основного долга.

Действующее законодательство связывает разные правовые последствия с фактом исполнения обеспечительного обязательства третьим лицом, что в свою очередь будет также по-разному влиять на предоставленный мораторий.

Если исполнение обязательства третьим лицом влечет перемену лиц в обязательстве (ст. 387 ГК РФ), то исполнение третьим лицом обязательства должника не повлечет прекращения основного обязательства, а следовательно – и прекращения моратория. В данном случае произойдет перемена лиц в обязательстве, в результате которой место кредитора займет третье лицо, к которому перейдет право требования старого кредитора, обремененное мораторием, так как, в силу норм ст. 384 ГК РФ, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права, если иное не предусмотрено законом или договором.

Если исполнение обязательства третьим лицом влечет прекращение основного обязательства (например, ст. 379 ГК РФ), то исполнение третьим лицом обязательства должника повлечет не только прекращение основного обязательства, но и прекращение моратория.

Предоставление моратория третьему лицу, обязательства которого носят денежный характер (например, поручителю и т. д.), должно повлечь отсрочку в исполнении обеспечиваемого обязательства и не может повлечь отсрочку в исполнении основного обязательства. При этом, поскольку, в соответствии с действующим законодательством, исполнение основного обязательства должником влечет прекращение обеспечительного обязательства, исполнение основного обязательства всегда будет влечь прекращение моратория.

Рассмотрим далее влияние моратория на солидарные обязательства при пассивной множественности лиц в обязательстве.

В данном случае вопрос о правовых последствиях введения моратория также необходимо рассмотреть в двух аспектах: в случае предоставления моратория одному или нескольким содолжникам и в случае предоставления моратория всем содолжникам.

В первом случае предоставление моратория должно влечь отсрочку исполнения обязательства только для содолжника или содолжников, которым предоставлен мораторий. При этом предоставление моратория содолжнику или некоторым содолжникам не повлечет отсрочку в исполнении всего солидарного обязательства, так как другие содолжники, не имея законных оснований не исполнять солидарное обязательство, обязаны его исполнить. В случае его неисполнения права кредитора нарушаются, что, в соответствии с действующим законодательством, дает ему право начислять неустойку (штрафы, пени) и иные финансовые санкции. В последнем случае в законе необходимо будет прямо предусмотреть, что мораторий, предоставленный одному из солидарных должников, распространяется на неустойку (штрафы, пени) и иные финансовые санкции, начисляемые в связи с ненадлежащим исполнением или неисполнением обязательства солидарными должниками, которым не предоставлен мораторий.

Во втором случае предоставление моратория всем солидарным должникам должно влечь отсрочку в исполнении всего солидарного обязательства при пассивной множественности лиц. В такой ситуации солидарное обязательство не находится в состоянии ненадлежащего исполнения, что должно исключать начисление неустойки (штрафы, пени) и иных финансовых санкций. При этом следует обратить внимание на то, что на практике мораторий может предоставляться содолжникам в разное время. В такой ситуации неустойка (штрафы, пени) и иные финансовые санкции подлежат начислению до момента предоставления моратория последнему из содолжников, так как только с указанного момента солидарное обязательство перестает находиться в состоянии ненадлежащего исполнения.

Таким образом, предоставление моратория одному из обязанных лиц по обязательствам, обеспеченным третьими лицами (например, поручительство, залог, банковская гарантия и т. д.), или по солидарным обязательствам с пассивной множественностью лиц не должно затрагивать обязанности произвести исполнение иных обязанных лиц, которым мораторий не предоставлен. Подобный подход существовал в истории законодательства Франции. Оно содержало правило, согласно которому разрешенная судом отсрочка не касалась ответственности поручителей и других содолжников просителя^205.

Перечисленные выше материально-правовые последствия предоставления моратория неизбежно влекут правовые изменения, касающиеся их процессуальной формы. Поскольку мораторий влечет отсрочку в исполнении обязательства, то его предоставление исключает возможность принудительного осуществления кредитором своего права требования. Это значит, что в течение срока действия моратория должно приостанавливаться исполнение исполнительных документов по требованиям, которые подпадают под действие моратория.

5) На какой срок может предоставляться мораторий и какова система гарантий прав кредиторов, попавших под действие моратория?

Применение моратория как меры, обеспечивающей восстановление платежеспособности, уходит своими корнями глубоко в историю. Несмотря на это указанный институт не получил широкого развития в законодательствах о банкротстве. Кроме того, рациональность применения моратория ставилась под сомнение юридической мыслью того времени. Так, считалось, что предоставление отсрочки должнику – это вредное вторжение государства в неотъемлемые права собственности и делает невозможным осуществление прав кредиторов, что причиняет вред им, а вместе с тем – и торговому обороту^206. В современной литературе многие ученые замечают, что предоставление моратория влечет ограничение гражданских прав кредиторов^207. На перечисленные обстоятельства также обращал внимание Конституционный Суд РФ, который указал, что, поскольку мораторий означает публично-правовое вмешательство в частноправовые отношения, правовое регулирование отношений, затрагиваемых введением моратория на удовлетворение требований кредиторов, должно основываться на общеправовом принципе соразмерности и пропорциональности вводимых ограничений, с тем, чтобы исключалось произвольное ухудшение положения кредитора^208.

При указанных обстоятельствах одной из главных задач правового регулирования восстановления платежеспособности должника, сопряженного с необходимостью предоставления моратория, будет создание системы гарантий прав кредиторов. При этом характер гарантий прав кредиторов будет зависеть от продолжительности действия моратория. Поэтому вопросы о сроках моратория и гарантии прав кредиторов необходимо рассмотреть вместе.

При решении вопроса о сроке предоставления моратория необходимо использовать опыт применения действующего законодательства о банкротстве. Несмотря на то, что в действующем законодательстве возможность введения моратория не установлена в качестве общего правила, в некоторых случаях при несостоятельности должника возможны отсрочки в исполнении обязательства по иным законным основаниям (случаи исполнения долевых обязательств, возникших при несостоятельности), на что указывалось в § 1 главы 2 настоящей работы. Так, согласно нормам ст. 63 Закона о банкротстве, в период наблюдения требования кредиторов могут предъявляться к должнику, но не могут им удовлетворяться. Срок наблюдения не может превышать семи месяцев с даты поступления заявления о признании должника банкротом в арбитражный суд (ст. 51 Закона о банкротстве). Финансовое оздоровление вводится на срок, не более чем два года (п. 6 ст. 80 Закона о банкротстве), а внешнее управление – на срок, не более чем 18 месяцев, который может быть продлен в порядке, предусмотренном Законом о банкротстве, не более чем на шесть месяцев (п. 2 ст. 93 Закона о банкротстве), что в совокупности может составлять также два года.

Таким образом, приведенные положения закона позволяют сделать вывод, что действующее законодательство дает возможность отсрочить удовлетворение требований кредиторов на срок до 2 лет и 7 месяцев. При этом указанный срок исчисляется не с момента истечения срока исполнения обязательства, как это имеет место при предоставлении моратория, а с момента подачи заявления в суд.

При указанных обстоятельствах целесообразно установить в законодательстве возможность предоставления моратория на срок до 3 лет, который подлежит исчислению с момента истечения срока исполнения обязательства. При этом данный срок должен быть установлен в качестве общего правила, из которого в законе может предусматриваться исключение. Необходимость такого законодательного подхода предопределяется тем, что основным экономическим фактором, влияющим на правильность определения срока предоставления моратория, является рабочий период, т. е. время, необходимое для создания готовой продукции. Поскольку у различных товаров рабочий период разный, то, соответственно, и время, необходимое для извлечения из сферы обращения авансированного капитала, способного быть источником платежа, также будет разным.

Предоставление лицам, способным стать неплатежеспособными или таковыми являющимся, возможности получения моратория на исполнение обязательства до трех лет может «несомненно отразиться вредно на кредитных отношениях, подрывая доверие к точному исполнению обязательств»209.

Указанное негативное последствие должно также преодолеваться системой гарантии прав кредиторов, которая должна быть призвана, во-первых, исключить возможность предоставления моратория лицам, неспособным преодолеть недостаточность капитала, во-вторых, гарантировать удовлетворение требований кредиторов по окончании действия моратория.

Для решения первой задачи необходимо выработать условия, наличие которых позволяло бы судам делать вывод о способности преодолеть недостаток капитала лицом, требующим предоставить мораторий.

В качестве такого условия может использоваться размер чистых активов должника, который выражает разницу между активами и пассивами должника. Как представляется, указанный подход не оправдан, так как недопустимость предоставления моратория лицам, чей пассив превышает актив, «не преграждает возможности предоставления какого угодно баланса, который на вид может казаться совершенно правильным; правильность его должен рассмотреть суд, должны бы и кредиторы; но промежуток времени, предоставленный для этого исследования, слишком краток, чтобы возможно было обнаружить скрытые неточности»210.

Другим условием предоставления моратория может служить наличие согласия определенного числа кредиторов. Подобный подход используется, например, при регулировании восстановления платежеспособности сельскохозяйственных товаропроизводителей (ст. 19 ФЗ «О финансовом оздоровлении сельскохозяйственных товаропроизводителей»), при введении процедуры внешнего управления (п. 1 ст. 93 Закона о банкротстве) и т. д. Указанное условие также нельзя признать оправданным, так как согласие на предоставление моратория легко может быть получено с участием подставных лиц, выдвинутых самим должником, чтобы избежать конкурса^211.

Как представляется, единственным условием, способным свидетельствовать о наличии возможности у должника преодолеть недостаток капитала, должно являться предоставление банковской, государственной или муниципальной гарантии в качестве обеспечения исполнения обязательств, в отношении которых следует предоставить мораторий. Подобный подход применялся в истории законодательства о несостоятельности^212 и применяется в действующем законодательстве в качестве исключения, в частности, когда процедура финансового оздоровления вводится вопреки воле кредиторов должника (п. 3 ст. 75 закона о банкротстве). Правильность такого подхода предопределяется тем, что лицо, предоставляющее гарантию, «лучше всякого суда взвесит и определит истинность утверждений должника и, если окажется согласным с его уверениями»213, то предоставит банковскую, государственную или муниципальную гарантию. Кроме того, указанный подход позволит не только исключить возможность предоставления моратория лицам, неспособным преодолеть недостаточность капитала, но и максимально гарантировать удовлетворение требований кредиторов по окончании действия моратория.

Между тем, как представляется, описанная система не лишена недостатка, который будет выражаться в том, что для подавляющего большинства должников получение указанных гарантий может оказаться невозможным. Это может быть связанно как с характером деятельности должника (например, представители малого и среднего бизнеса), так и с невозможностью в кратчайшие сроки оценить возможности должника по восстановлению его платежеспособности для решения вопроса о предоставлении гарантии. Указанный недостаток может быть преодолен, если предусмотреть возможность предоставления моратория должнику без предоставления гарантии при отсрочке платежа на срок, установленный законом. Так, например, в законе может быть установлено правило, согласно которому предоставление банковской, государственной или муниципальной гарантии не требуется при предоставлении моратория сроком до шести месяцев. Подобный подход применялся в истории законодательства о несостоятельности. Так, в прусском законодательстве XVIII в. существовало правило, согласно которому судебная отсрочка более года допускалась только в случае предоставления обеспечения исполнения обязательств^214.

Другим значимым аспектом системы гарантии прав кредиторов является вопрос о влиянии моратория на правовое положение самого должника. Влечет ли предоставление моратория правовые последствия, затрагивающие правовые возможности должника как субъекта права?

Как представляется, предоставление моратория должно повлечь указанные правовые последствия, характер которых должен предопределяться необходимостью исключения возможности совершения должником действий, направленных на сохранение «в свою пользу того, что при открытии конкурсного процесса должно было бы поступить к кредиторам»215, путем совершения должником фиктивных сделок.

Перечень правовых ограничений должника, обеспечивающих достижение указанной задачи, содержится в нормах ст. 63 и 64 Закона о банкротстве. Здесь следует отметить, что правовая природа подобных ограничений будет связана не с тем, что мораторий влечет ограничение дееспособности должника, а с тем, что указанный юридический факт повлечет суждение границ осуществления прав должника или иных лиц, находящихся в корпоративных отношениях с должником, о чем говорилось в § 1 главы 2 настоящей работы.

Правовые ограничения, связанные с личностью должника, необходимо делить на две группы, из которых первая касается физических и юридических лиц, а вторая – только юридических лиц.

Предоставление моратория должно влечь для физических и юридических лиц недопустимость совершения сделок или несколько взаимосвязанных между собой сделок по выдаче поручительств и гарантий, а также сделок по предоставлению залога в обеспечении исполнения обязательств третьих лиц.

К ограничениям, касающимся юридических лиц, следует отнести следующие:

– недопустимость удовлетворения требований учредителя (участника) должника о выделе доли (пая) в имуществе должника в связи с выходом из состава его учредителей (участников), выкуп либо приобретение должником размещенных акций или выплата действительной стоимости доли (пая), а также требований указанных лиц, возникших по иным договорным основаниям;

– недопустимость изъятия собственником имущества должника – унитарного предприятия принадлежащего должнику имущества;

– недопустимость выплаты дивидендов, доходов по долям (паям), а также распределения прибыли между учредителями (участниками) должника;

– недопустимость органов управления должника принимать решения:

• о смене местонахождения;

• о реорганизации (слиянии, присоединении, разделении, выделении, преобразовании) и ликвидации должника;

• о создании юридических лиц или об участии должника в иных юридических лицах;

• о создании филиалов и представительств;

• о выплате дивидендов или распределении прибыли должника между его учредителями (участниками);

• о размещении должником облигаций и иных эмиссионных ценных бумаг, за исключением акций;

• о выходе из состава учредителей (участников) должника, приобретении у акционеров ранее размещенных акций;

• об участии в ассоциациях, союзах, холдинговых компаниях, финансово-промышленных группах и иных объединениях юридических лиц;

• о заключении договоров простого товарищества.

Завершая исследование вопроса о правовых последствиях предоставления моратория, касающихся личности должника, необходимо в отдельности рассмотреть вопрос о возможности прекращения или ограничения полномочий руководителя должника в период действия моратория, а также о влиянии моратория на ранее заключенные сделки должника и неисполненные на момент предоставления моратория.

Как представляется, возможность прекращения полномочий руководителя должника в период действия моратория будет недопустимой не только с правовой точки зрения, на что указывалось в § 1 главы 2 настоящей работы, но и с экономической. «Обращение денег в качестве капитала есть самоцель, так как возрастание стоимости осуществляется лишь в пределах этого постоянно возобновляющегося движения. Поэтому движение капитала не знает границ. Как сознательный носитель этого движения, владелец денег становится капиталистом. Его личность или, точнее, его карман – вот тот пункт, откуда исходят и куда возвращаются деньги»216. Но для того чтобы собственник денег или, точнее, его карман стал капиталистом, т. е. пустил их в дело, заставил работать, он должен быть уверен, что после завершения этой работы деньги вернутся именно к нему. Иначе говоря, нужны относительно прочные государственно-правовые гарантии частной собственности^217. При указанных обстоятельствах, как представляется, для того, чтобы несостоятельный должник предпринял действия по привлечению недостающего капитала для преодоления недостаточности капитала, он должен быть уверен, что после совершения им указанных действий привлеченный недостающий капитал вернется к нему. Такая уверенность может существовать только в том случае, если должник не будет устраняться от управления своим имуществом, а вместе с тем – от управления привлекаемым недостающим капиталом, что в свою очередь, с правовой точки зрения, должно исключать прекращение полномочий руководителя должника.

Между тем невозможность прекращения полномочий руководителя должника не исключает возможности ограничения полномочий должника. При этом в данном случае необходимо отграничивать понятие сужения границ осуществления прав должника, о которых говорилось выше и которые предполагают запрет на совершение определенных действий, от понятия ограничения полномочий должника, которое не запрещает совершение определенного действия, но предполагает получение предварительного согласия на его совершение у соответствующего субъекта права. Как представляется, такие ограничения могли бы устанавливаться в случае предоставления неплатежеспособному должнику банковской, государственной или муниципальной гарантии и выражаться в необходимости получения предварительного согласия указанных лиц на совершение сделок, круг которых мог бы определяться соглашением о предоставлении гарантии.

Предоставление моратория не может затрагивать судьбу ранее заключенных сделок должника. Поэтому мораторий не прекращает ранее совершенных и неисполненных на момент предоставления моратория сделок. Однако, как указывалось в § 1 главы 2 настоящей работы, односторонний отказ от исполнения договора является специальным гражданско-правовым средством, обеспечивающим восстановление платежеспособности должника. При указанном обстоятельстве предоставление моратория должно влечь возникновение права у должника отказаться от исполнения сделок, не исполненных на момент предоставления моратория.

В заключение следует обратить внимание на то, что сделанные выше выводы не могут применяться к гражданам, чья деятельность не связана с авансированием капитала. Между тем особенность указанных субъектов – то, что, как правило, основным источником их платежей по банковским кредитам является их заработная плата. Стоимость иного имущества граждан выступает источником для платежей только в тех случаях, когда заработной платы бывает недостаточно. При этом недостаточность заработной платы может иметь как временный характер (например, увольнение с прежнего места работы, временная нетрудоспособность и т. д.), так и постоянный (например, инвалидность и т. д.). Поскольку невозможность исполнять денежные обязательства гражданами может носить временный характер, то представляется оправданным наделить указанных лиц правом требования предоставления моратория с целью восстановления их способности к платежу. Предоставление моратория указанным лицам не должно обуславливаться необходимостью предоставления банковской гарантии или иных мер обеспечения. При этом важно отметить, что граждане должны иметь возможность воспользоваться указанным правом по каждому кредитному обязательству в течение срока, установленного законом. Указанное позволяет заметить, что в течение определенного срока гражданин должен обладать правом на восстановление своей платежеспособности, а не правом на признание себя несостоятельным, как это необоснованно предусмотрено в настоящий момент нормами ст. 213.30 Закона о банкротстве.

Таким образом, проведенное исследование материально-правового положения неплатежеспособного должника до возбуждения дела о банкротстве позволяет сделать следующие выводы.

Действующее законодательство по общему правилу наделяет относительно и абсолютно неплатежеспособных должников равными правовыми возможностями по восстановлению платежеспособности, так как существующий «конфликт» между ними и их отдельными разрозненными кредиторами подлежит разрешению при помощи общих гражданско-правовых средств.

Указанное означает, что, по общему правилу, в условиях платежеспособности, относительной и абсолютной неплатежеспособности у должника нет возможности использования специальных средств по восстановлению платежеспособности.

Такой законодательный подход является неправильным, так как не позволяет на более раннем этапе утраты неплатежеспособности приступить к ее восстановлению. Поэтому представляется обоснованным на основе норм, регулирующих восстановительные судебные процедуры (внешнее управление и финансовое оздоровление), сформировать нормы, устанавливающие возможность предупреждения неплатежеспособности и ее восстановления на этапе платежеспособности, относительной и абсолютной неплатежеспособности, т. е. в преддверии или на раннем этапе утраты платежеспособности. На этапе же несостоятельности должника, т. е. на таком этапе динамики неплатежеспособности, когда предупреждение неплатежеспособности и ее восстановление оказались невозможными, является правильным установление норм, регулирующих только конкурсное производство, но с возможностью перехода к восстановительным процедурам. При указанном обстоятельстве федеральный закон, нормы которого должны регулировать неплатежеспособность, правильнее именовать «О финансовом оздоровлении и несостоятельности», тем самым указав, что предметом регулирования являются не только отношения несостоятельности, но и отношения относительной и абсолютной неплатежеспособности.

Установление эффективного правового механизма регулирования восстановления платежеспособности должника требует раскрытия экономического содержания отношений по утрате и восстановлению платежеспособности.

С экономической точки зрения, восстановление платежеспособности означает преодоление состояния недостаточности капитала. Недостаточность капитала может ликвидироваться в условиях наличия или отсутствия доверия кредиторов. В первом случае оказание доверия и передача недостающего капитала должнику осуществляются на основе общих норм гражданского права, которые не образуют специальных норм, регулирующих восстановление платежеспособности должника. Во втором случае, когда должник располагает капиталом, достаточным для продолжения производственной деятельности, или способен привечать недостающий капитал, необходимый для продолжения производственной деятельности, восстановление его платежеспособности зависит от случая, так как действующее законодательство, в том числе общие нормы гражданского права, не позволяет должнику защитить свое имущество от угрозы обращения взыскания. Поскольку во втором случае восстановление платежеспособности должника является возможным и не обеспечивается посредством общих норм гражданского права, постольку указанные отношения должны стать предметом регулирования специальных норм, установление которых будет образовывать институт по восстановлению платежеспособности должника. Центральное место указанного института будет занимать мораторий, призванный защитить имущество должника от угрозы обращения взыскания в период восстановления платежеспособности, а вместе с тем – исключить зависимость восстановления платежеспособности от случайных обстоятельств.

§ 2. Процессуально-правовое положение неплатежеспособного должника до возбуждения дела о банкротстве

Как отмечалось, при относительной и абсолютной неплатежеспособности должник функционирует в рамках общего материального частно-правового и публично-правового режима регулирования. На указанных этапах неплатежеспособный должник и его кредиторы являются субъектами индивидуальных обязательств, возникших из различных оснований и не зависящих друг от друга. Так как материальные индивидуальные обязательства – самостоятельны и независимы друг от друга, то и их процессуальная форма может находить свое развитие исключительно в рамках самостоятельных и независимых судебных процессов, предусмотренных нормами АПК РФ и ГПК РФ.

Однако исследование фактических отношений по восстановлению платежеспособности позволило сделать вывод, что необходимым правовым условием восстановления платежеспособности относительно и абсолютно неплатежеспособного должника является мораторий, который по общему правилу должен предоставляться судебной властью.

В связи с этим возникает потребность в создании правовых норм, устанавливающих процессуальную форму предоставления моратория.

Удовлетворение указанной потребности требует решения ряда вопросов.

Прежде всего, необходимо определить подведомственность дела о предоставлении моратория. Как представляется, целесообразно закрепить право предоставления моратория за судами, к подведомственности которых отнесены дела о банкротстве соответствующих неплатежеспособных должников. Так как в настоящее время дела о банкротстве относятся к исключительной подведомственности арбитражных судов, то представляется обоснованным дела о предоставлении моратория отнести к подведомственности указанных судов. В данном случае такое решение обуславливается исключительно практической целесообразностью.

Далее следует разграничить дела о предоставлении моратория между различными звеньями судебно-арбитражной системы, определив тем самых их подсудность. Думается, что правила о подсудности дел о предоставлении моратория должны определяться сообразно порядку определения подсудности по делам о банкротстве. Это значит, что в соответствии с правилами родовой подсудности дела о предоставлении моратория должны рассматриваться арбитражными судами субъектов РФ, а в соответствии с правилами территориальной подсудности – арбитражными судами субъектов РФ по месту нахождения или месту жительства ответчика.

Установление процессуальной формы предоставления моратория требует правильного определения вида гражданского судопроизводства, под которым понимается процессуальный порядок возбуждения, рассмотрения и разрешения определенных групп гражданских дел^218. Существенным признаком, имеющим определяющее значение для определения вида судопроизводства по делам о предоставлении моратория, будет являться то, что просьба неплатежеспособного должника о предоставлении моратория не связана со спором о праве. При указанном обстоятельстве дела о предоставлении моратория будут носить неисковой характер.

В связи с неисковым характером судопроизводства по делам о предоставлении моратория лицами, участвующими в деле, будут заявитель и заинтересованные лица. При этом в качестве заявителя будет выступать должник, который на момент обращения в суд может быть как платежеспособным, так и относительно или абсолютно неплатежеспособным, а в качестве заинтересованных лиц – кредитор или кредиторы должника, а в случае предоставления моратория на срок свыше шести месяцев – лица, предоставившие обеспечение.

Так как невозможность извлечения из сферы обращения части капитала создает состояние недостаточности капитала, способное сделать невозможным извлечение из сферы обращения весь капитал, то вопрос о сроке рассмотрения дела о предоставлении моратория имеет большое значение. Поэтому думается, что судебный процесс по предоставлению моратория должен осуществляться в максимально короткие сроки.

Как представляется, целесообразно в качестве последствия неисполнения должником обязательства, в отношении которого предоставлялся мораторий, предусмотреть обязанность суда по выдаче исполнительного листа на взыскание суммы, в отношении которой предоставлялся мораторий. Сделанный вывод основывается на том, что обращение должника в суд с заявлением о предоставлении моратория фактически будет являться признанием долга. При указанном подходе с целью исключения споров о дате окончания действия моратория закон должен устанавливать в качестве обязательного требования к содержанию заявления о предоставлении моратория дату окончания его действия, которая также обязательно должна быть указана в судебном акте, завершающем рассмотрение дела о предоставлении моратория.

Глава 4

ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ НЕПЛАТЕЖЕСПОСОБНОГО ДОЛЖНИКА В ДЕЛЕ О БАНКРОТСТВЕ

§ 1. Правовое положение неплатежеспособного должника при проведении наблюдения

Процедура наблюдения – относительно новая в российском законодательстве о банкротстве. Ее возникновение связано с появлением возможности проведения в рамках дела о банкротстве, наряду с конкурсным производством, восстановительных процедур. Если иное не предусмотрено Законом о банкротстве, наблюдение вводится по результатам рассмотрения арбитражным судом обоснованности заявления о признании должника банкротом и должно быть завершено с учетом сроков рассмотрения дела о банкротстве, предусмотренных статьей 51 Закона о банкротстве (п. 1 и 3 ст. 62 Закона о банкротстве).

Возможность осуществления в рамках дела о банкротстве восстановительных процедур и ликвидационной процедуры порождает проблему выбора процедуры, с которой следует начинать дело о банкротстве.

Решение указанной проблемы в мировой законодательной практике породило три системы, по-разному решающие проблему входа в процедуры банкротства.

В качестве первой системы можно назвать систему «единого входа» в процедуры банкротства, предполагающую начинать дело о банкротстве с «нейтральной» процедуры. Подобная система характерна для России и Франции. Вторая система предусматривает начало дела о несостоятельности процедурой конкурсного производства с возможностью последующего выхода к реабилитационным процедурам (Германия, Белоруссия). Данная система может быть названа «системой входа в процедуры банкротства конкурсным производством». Наконец, третья система основывается на введении либо ликвидационной процедуры, либо реабилитационной сразу после возбуждения производства (США, в России указанная система использовалась Законом о банкротстве 1992 г.).

Как представляется, среди указанных систем правильной является система входа в процедуры банкротства конкурсным производством, так как она наиболее адекватно отражает сущность банкротства как объективного явления хозяйственной жизни.

Объективная сущность банкротства свидетельствует о том, что подавляющее большинство должников, прекративших платежи, в конечном счете, оказываются банкротами. Что же касается случаев восстановления платежеспособности отдельных должников, то они предстают перед нами как исключения из правила. Указанное подтверждается приведенными в таблице 1 статистическими данными, согласно которым, по общему правилу, подавляющее большинство возбужденных дел (97,6 %) завершается конкурсным производством без осуществления восстановительных процедур, а незначительное их количество (0,09 %) – восстановлением платежеспособности должника, что является исключением из общего правила.

Несмотря на указанное выше, законодатель игнорирует отмеченное свойство неплатежеспособности и пытается на уровне права представить исключения в виде правила, а правило – в виде исключений, что выражается в использовании системы «единого входа» в процедуры банкротства, несмотря на то, что для 97,6 % возбужденных дел указанная процедура оказывается абсолютно бесполезной.

При указанных обстоятельствах, как представляется, с целью дальнейшего совершенствования законодательства о банкротстве следует отказаться от использования системы «единого входа» в процедуры банкротства^219 и использовать систему «входа в процедуры банкротства конкурсным производством».

В общем виде предлагаемая система подразумевает следующее.

Дело о банкротстве должно начинаться процедурой конкурсного производства. Она должна вводиться по результатам рассмотрения арбитражным судом обоснованности требований заявителя. С целью обеспечения предоставления необходимой информации кредиторам для решения вопроса о возможности или невозможности применения восстановительных процедур на конкурсного управляющего следует возложить такие обязанности, как обязанность проведения анализа финансового состояния должника с целью определения возможности или невозможности восстановления платежеспособности должника, а также обязанность проведения первого собрания кредиторов, в компетенцию которого входило бы решение вопроса о продолжении процедуры конкурсного производства или о переходе к восстановительным процедурам^220.

Несмотря на превосходство «системы входа в процедуры банкротства конкурсным производством», действующее российское законодательство основано на системе «единого входа» в процедуры банкротства. Ее применение по общему правилу требует начинать дело о банкротстве процедурой наблюдения, направленной на выявление возможности применения восстановительных процедур. В связи с этим целью указанной процедуры является проведение анализа финансового состояния должника для определения возможности или невозможности восстановления его платежеспособности в порядке и в сроки, установленные Законом о банкротстве. «Именно в ходе анализа финансового состояния должника можно сделать вывод о материальной основе дела о банкротстве и о возможности или невозможности восстановления платежеспособности должника, а также удовлетворения требований кредиторов»221. Указанное позволяет сделать вывод, что процедура наблюдения является специфической процедурой банкротства, появление которой связано с возникновением в конкурсном праве судебных реабилитационных процедур. Там, где закон не предусматривает возможности судебной санации в отношении должника, не может применяться данная процедура банкротства^222.

При правовом регулировании процедуры наблюдения также следует учитывать экономическое содержание отношений, возникающих в связи с несостоятельностью должника. Как указывалось ранее, экономическая сущность восстановления платежеспособности предполагает необходимость преодоления неплатежеспособным должником состояния недостаточности капитала. Недостаточность капитала может быть преодолена только в том случае, если должник обладает необходимыми экономическими ресурсами для восстановления своей платежеспособности и имеет намерение их использовать. Иначе восстановление платежеспособности должника невозможно. При указанном обстоятельстве введение процедуры наблюдения должно обуславливаться случаями, когда неплатежеспособный должник прямо выразил волю на восстановление своей платежеспособности, так как только при указанном условии есть вероятность восстановления платежеспособности, а вместе с тем – необходимость применения восстановительных процедур, порождающих проблему входа в процедуры банкротства. Между тем указанное обстоятельство также не учитывается действующим законодательством, предусматривающим введение процедуры наблюдения независимо от желания должника восстановить платежеспособность.

Таким образом, допустимость введения процедуры наблюдения в отношении должников, к которым, в соответствии с законом, не применяются реабилитационные процедуры, а также в случаях, когда несостоятельные должники не имеют намерений восстанавливать свою платежеспособность, свидетельствует о том, что законодателем не учитывается сущность процедуры наблюдения. Это приводит к тому, что существующее правовое регулирование процедуры наблюдения не соответствует фактическим отношениям, возникающим в связи с несостоятельностью должника. С целью дальнейшего совершенствования законодательства о банкротстве представляется правильным внести изменения в Закон о банкротстве. Следует исключить нормы, предусматривающие введение процедуры наблюдения в отношении должников, к которым восстановительные процедуры не применяются, и предусмотреть необходимость введения процедуры наблюдения только в тех случаях, когда должник прямо выразил намерение восстановить свою платежеспособность.

Так как процедура наблюдения должна вводиться в случаях, когда неплатежеспособный должник имеет намерение восстановить свою платежеспособность, то в рамках указанной процедуры должник должен иметь возможность продолжения предпринимательской деятельности, позволяющей извлекать из сферы обращения авансированный капитал, выступающий источником для его текущих платежей. При этом необходимость продолжения предпринимательской деятельности в период наблюдения будет иметь большое значение не только при применении после указанной процедуры восстановительных процедур, но и при введении конкурсного производства. В последнем случае продолжение предпринимательской деятельности сможет обеспечить продажу бизнеса должника по максимальной цене, так как действующее предприятие – дороже недействующего^223.

Однако необходимость правового обеспечения возможности осуществления неплатежеспособным должником предпринимательской деятельности в период наблюдения сталкивается с необходимостью обеспечения сохранности имущества должника с целью обеспечения требований кредиторов^224. Обеспечительная функция наблюдения позволяет исключить применение общего ареста имущества должника по требованию кредиторов^225, наложение которого неизбежно повлекло бы прекращение предпринимательской деятельности должника^226.

При указанных обстоятельствах задачей правового регулирования правового положения неплатежеспособного должника в процедуре наблюдения будет создание возможности продолжения предпринимательской деятельности неплатежеспособным должником в условиях ограничений, направленных на обеспечение требований кредиторов должника.

При решении указанной задачи следует учитывать, что неплатежеспособность делает должника владельцем недостаточного капитала, что делает невозможным осуществление предпринимательской деятельности. При этом размер недостающего капитала неплатежеспособного должника в период наблюдения может либо равняться размеру требований кредиторов, либо превышать его.

В первом случае недостаточность капитала может быть преодолена неплатежеспособным должником за счет того, что в период наблюдения требования кредиторов не подлежат удовлетворению. Указанный запрет устанавливается нормами п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве, согласно которым с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения наступают следующие последствия:

– требования кредиторов по денежным обязательствам и об уплате обязательных платежей, за исключением текущих платежей, могут быть предъявлены к должнику только с соблюдением установленного Законом о банкротстве порядка предъявления требований к должнику;

– приостанавливается исполнение исполнительных документов по имущественным взысканиям, в том числе снимаются аресты на имущество должника и иные ограничения в части распоряжения имуществом должника, наложенные в ходе исполнительного производства, за исключением исполнительных документов, выданных на основании вступивших в законную силу до даты введения наблюдения судебных актов о взыскании задолженности по заработной плате, выплате вознаграждения авторам результатов интеллектуальной деятельности, об истребовании имущества из чужого незаконного владения, о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, о выплате компенсации сверх возмещения вреда и о возмещении морального вреда;

– не допускаются удовлетворение требований учредителя (участника) должника о выделе доли (пая) в имуществе должника в связи с выходом из состава его учредителей (участников), выкуп либо приобретение должником размещенных акций или выплата действительной стоимости доли (пая);

– не допускается прекращение денежных обязательств должника путем зачета встречного однородного требования, если при этом нарушается установленная п. 4 ст. 134 Закона о банкротстве очередность удовлетворения требований кредиторов;

– не допускается изъятие собственником имущества должника – унитарного предприятия принадлежащего должнику имущества;

– не допускается выплата дивидендов, доходов по долям (паям), а также распределение прибыли между учредителями (участниками) должника.

Указанными нормами законодатель предоставляет должнику возможность дальнейшего осуществления предпринимательской деятельности в период наблюдения, позабыв на время о долгах кредиторов^227.

Между тем недопустимость удовлетворения требований кредиторов в период наблюдения может оказаться недостаточной для преодоления недостаточности капитала, если его размер превышает требования кредиторов. В указанной ситуации запрет на удовлетворение требований кредиторов способен только уменьшить размер недостающего капитала, но не ликвидировать его. В этом случае для преодоления недостаточности капитала дополнительно требуется привлечение недостающего капитала. Такой капитал неплатежеспособным должником может быть привлечен либо в результате реализации принадлежащего ему имущества, незадействованного в процессе производства, либо в результате привлечения заемного капитала в размере, необходимом для осуществления непрерывной предпринимательской деятельности. Препятствиями для совершения указанных действий могут стать ограничения, которые устанавливаются законом с целью обеспечения требований кредиторов. Такие ограничения содержатся в п. 2 ст. 64 Закона о банкротстве, согласно которому органы управления должника могут совершать исключительно с согласия временного управляющего, выраженного в письменной форме, за исключением случаев, прямо предусмотренных Законом о банкротстве, сделки или несколько взаимосвязанных между собой сделок:

– связанных с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения прямо либо косвенно имущества должника, балансовая стоимость которого составляет более пяти процентов балансовой стоимости активов должника на дату введения наблюдения;

– связанных с получением и выдачей займов (кредитов), выдачей поручительств и гарантий, уступкой прав требования, переводом долга, а также с учреждением доверительного управления имуществом должника.

Из перечисленных сделок только отчуждение имущества должника и получение займов (кредитов) являются правовыми формами привлечения недостающего капитала. При указанных обстоятельствах, как представляется, их совершение должником не должно ставиться в зависимость от волеизъявления временного управляющего. В связи с этим будет правильным предусмотреть возможность отчуждения должником любого имущества, не используемого в ходе осуществления предпринимательской деятельности. При этом с целью исключения злоупотребления со стороны должника при отчуждении имущества следует установить правило, согласно которому передача покупателю имущества должна осуществляться только после полной оплаты его стоимости, которая в свою очередь должна определяться на основании отчета оценщика. С целью исключения злоупотребления должником правом на получение займа (кредита) также следует установить правило, согласно которому сумма займа (кредита) должна предоставляться должнику только на основании безналичного расчета.

Помимо договора займа (кредита) правовой формой привлечения недостающего капитала от третьих лиц может быть институт увеличения минимального размера имущества должника – юридического лица, гарантирующего права его кредиторов. Несмотря на это действующее законодательство закрепляет право на увеличение указанного имущества только за акционерным обществом. Так, согласно п. 5 ст. 64 Закона о банкротстве, должник вправе увеличить свой уставный капитал путем размещения по закрытой подписке дополнительных обыкновенных акций за счет дополнительных вкладов своих учредителей (участников) и третьих лиц в порядке, установленном федеральными законами и учредительными документами должника. Приведенное регулирование является спорным. Как представляется, право на увеличение минимального размера имущества, гарантирующего права кредиторов, необходимо в равной мере закрепить за всеми юридическими лицами.

Преодоление недостаточности капитала должника – юридического лица путем привлечения недостающего капитала является, прежде всего, задачей его учредителей (участников). С целью информирования указанных лиц нормы п. 3 ст. 68 Закона о банкротстве предусматривают обязанность руководителя должника уведомить о вынесении арбитражным судом определения о введении наблюдения работников должника, учредителей (участников) должника, собственника имущества должника – унитарного предприятия в течение десяти дней с даты вынесения такого определения. Кроме того, в силу норм п. 4 ст. 64 Закона о банкротстве, руководитель должника в течение десяти дней с даты вынесения определения о введении наблюдения обязан обратиться к учредителям (участникам) должника с предложением провести общее собрание учредителей (участников) должника, к собственнику имущества должника-унитарного предприятия для рассмотрения вопросов об обращении к первому собранию кредиторов должника с предложением о введении в отношении должника финансового оздоровления, проведении дополнительной эмиссии акций и иных предусмотренных Законом о банкротстве вопросов.

Помимо неплатежеспособного должника, динамика дела о банкротстве зависит от воли его кредиторов. С целью их информирования о введении наблюдения нормы п. 1 ст. 67 Закона о банкротстве закрепляют обязанность за временным управляющим выявлять кредиторов должника и уведомлять их о введении наблюдения. Указанные кредиторы в порядке, предусмотренном нормами ст. 71 Закона о банкротстве, вправе предъявить свои требования к должнику в течение тридцати календарных дней с даты опубликования сообщения о введении наблюдения для целей участия в первом собрании кредиторов.

На первом собрании кредиторов перед выявленными кредиторами должника стоит задача решения вопроса о дальнейшем ходе дела о банкротстве (ст. 73 Закона о банкротстве). С целью предоставления указанным кредиторам возможности принятия правильного решения нормы ст. 70 Закона о банкротстве возлагают на временного управляющего обязанность по анализу финансового состояния должника, по результатам которого он должен обосновать возможность или невозможность восстановления платежеспособности должника.

Первое собрание кредиторов должно состояться не позднее, чем за 10 дней до даты окончания наблюдения. К его компетенции п. 1 ст. 73 закона о банкротстве относит:

– принятие решения о введении финансового оздоровления и об обращении в арбитражный суд с соответствующим ходатайством;

– принятие решения о введении внешнего управления и об обращении в арбитражный суд с соответствующим ходатайством;

– принятие решения об обращении в арбитражный суд с ходатайством о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства;

– образование комитета кредиторов, определение количественного состава и полномочий комитета кредиторов, избрание членов комитета кредиторов;

– определение дополнительных требований к кандидатурам административного управляющего, внешнего управляющего, конкурсного управляющего;

– определение кандидатуры арбитражного управляющего или саморегулируемой организации, из числа членов которой должен быть утвержден арбитражный управляющий;

– выбор реестродержателя из числа реестродержателей, аккредитованных саморегулируемой организацией;

– решение иных предусмотренных Законом о банкротстве вопросов.

По общему правилу, на основании решения первого собрания кредиторов арбитражный суд выносит определение о введении финансового оздоровления или внешнего управления, либо принимает решение о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства, либо утверждает мировое соглашение и прекращает производство по делу о банкротстве (п. 1 ст. 75 Закона о банкротстве).

§ 2. Правовое положение неплатежеспособного должника при проведении финансового оздоровления

Процедура финансового оздоровления представляет собой одну из реабилитационных процедур банкротства, целью которой является восстановление платежеспособности должника. Как указывалось ранее, с экономической точки зрения, достижение указанной цели предполагает необходимость преодоления состояния недостаточности капитала. По указанной причине правовое регулирование правового положения неплатежеспособного должника в процедуре финансового оздоровления должно быть направлено на создание правовых условий для преодоления состояния недостаточности капитала.

Анализ процедуры финансового оздоровления позволяет заметить, что ее правовая природа имеет двойственный характер и зависит от основания ее введения.

Во-первых, исследуемая процедура может быть введена судом на основании решения первого собрания кредиторов (п. 1 ст. 75 Закона о банкротстве), которое принимается большинством голосов от общего числа голосов конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, требования которых включены в реестр требований кредиторов (п. 2 ст. 15 Закона о банкротстве). В данном случае правовая природа финансового оздоровления будет основана на договоре («идеи общего соглашения кредиторов между собой и с должником»228), в котором воля меньшинства кредиторов должна подчиниться воле большинства кредиторов. Предметом указанного договора (графика погашения задолженности) будут выступать конкретные сроки исполнения охранительного долевого обязательства должника, возникшего с введением процедуры наблюдения. Однако следует учитывать, что указанную договорную конструкцию нельзя отождествлять с «классической» договорной отсрочкой. Особенностью графика погашения задолженности является то, что согласие со стороны кредиторов достигается на основе подчинения воли меньшинства кредиторов воле большинства кредиторов, в то время как «классическая» договорная отсрочка требует единогласного согласия как со стороны должника, так и со стороны кредиторов. Указанным свойством материально-правовая природа графика погашения задолженности тяготит к материально-правовой природе таких договоров, как мировое соглашение (глава VIII Закона о банкротстве)229, соглашение о реструктуризации долгов (ст. 19 Закона о финансовом оздоровлении сельскохозяйственных товаропроизводителей) и т. д.

Во-вторых, процедура финансового оздоровления может быть введена арбитражным судом без учета мнения кредиторов, когда отсутствует возможность отложить рассмотрение дела для принятия решения о применении одной из процедуры банкротства первым собранием кредиторов в пределах семимесячного срока, установленного ст. 51 Закона о банкротстве (абз. 2 п. 2 ст. 75 Закона о банкротстве)230, или помимо воли кредиторов, когда первым собранием кредиторов принято решение об обращении в арбитражный суд с ходатайством о введении внешнего управления или о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства (п. 3 ст. 75 Закона о банкротстве). В данном случае установление конкретных сроков исполнения охранительного долевого обязательства должника не будет осуществляться на договорной основе. Думается, что конкретные сроки исполнения охранительного долевого обязательства будут устанавливаться на основе односторонней сделки (графика погашения задолженности), так как для ее совершения достаточно волеизъявления одной стороны – должника.

Двойственный характер процедуры финансового оздоровления имеет практическое значение, так как предопределяет особенности ее правового регулирования, на которые будет указано ниже. Кроме того, именно правовое регулирование финансового оздоровления, вводимого независимо или вопреки воле кредиторов, представляет повышенный научный интерес для настоящей работы в свете исследования предлагаемой автором внесудебной процедуры восстановления платежеспособности должника, так как ее применение также не основано на договорной конструкции.

Согласно действующему законодательству, правом на обращение с ходатайством о введении финансового оздоровления обладают должник, учредители (участники) должника (собственник имущества должника – унитарного предприятия) и третье лицо (третьи лица). При этом если введение финансового оздоровления основано на договоре, то указанные лица должны обратиться с названным ходатайством к первому собранию кредиторов (п. 1 ст. 76 Закона о банкротстве). Если же введение финансового оздоровления не основано на договоре, то с ходатайством о введении финансового оздоровления необходимо обращаться в арбитражный суд. При этом следует учитывать, что в последнем случае должник не вправе обращаться с ходатайством о введении финансового оздоровления. Названное ходатайство может быть подано только учредителями (участниками) должника (собственником имущества должника – унитарного предприятия) или третьим лицом (третьими лицами) (п. 2 и 3 ст. 75, 76–78 Закона о банкротстве).

Таким образом, помимо должника, правом на обращение с ходатайством о введении финансового оздоровления обладают учредители (участники) должника (собственник имущества должника – унитарного предприятия) и третье лицо (третьи лица).

В связи с этим возникает вопрос о целесообразности наделения указанных лиц названным правом. Как представляется, наделение учредителей (участников) должника (собственника имущества должника – унитарного предприятия) и третьего лица (третьих лиц) правом на обращение с ходатайством о введении финансового оздоровления является неоправданным, так как приводит к усложнению правового регулирования порядка введения процедуры финансового оздоровления, не привнося ничего полезного. Так, наделение правом на обращение с указанным ходатайством учредителей (участников) должника на практике порождает множество вопросов, затрудняющих применение указанных норм. Прежде всего, возникает вопрос о правовой природе указанного собрания: является оно органом должника или нет^231, какова процедура его проведения, может ли быть решение указанного собрания оспорено и т. д. Также представляется спорным наделение третьего лица (третьих лиц) правом на обращение с ходатайством о введении финансового оздоровления. Обязательным условием такого обращения является получение согласия должника (п. 1 ст. 78 Закона о банкротстве), который также обязан подписать график погашения задолженности (п. 2 ст. 84 Закона о банкротстве). При указанных обстоятельствах возникает вопрос: если должник согласен на введение процедуры финансового оздоровления, составил график погашения задолженности, то почему он сам не может обратиться с ходатайством о введении финансового оздоровления? Какова роль третьего лица (третьих лиц) в такой ситуации?

В связи с указанным думается, что с целью дальнейшего совершенствования законодательства будет правильным отказаться от предоставления возможности обращения с ходатайством о введении процедуры финансового оздоровления, помимо должника, каким-либо иным лицам.

Ходатайство о введении процедуры финансового оздоровления, в зависимости от основания такого введения, может подаваться первому собранию кредиторов или в арбитражный суд (п. 1 ст. 76 Закона о банкротстве). В последнем случае возникает вопрос о роли суда при рассмотрении указанного ходатайства. Как представляется, в данном случае роль арбитражного суда должна определяться общей ролью суда в рамках дела о банкротстве. Суть указанной роли сводится к тому, что «суд поставлен над конкурсным управлением в качестве контрольного органа не для того, чтобы проверять целесообразность его хозяйственных решений, а для того, чтобы проверять законность этих распоряжений»232. Это значит, что арбитражный суд при рассмотрении ходатайства о введении финансового оздоровления должен ограничиваться исключительно проверкой законности такого ходатайства, а не его хозяйственной целесообразности для восстановления платежеспособности должника.

Несмотря на вышеуказанное практика применения норм, регулирующих процедуру финансового оздоровления, показывает, что при рассмотрении ходатайства о введении финансового оздоровления суды выходят за границы установленных для них законом полномочий и осуществляют хозяйственную оценку возможности восстановления платежеспособности должника^233. Как представляется, подобная практика является недопустимой^234 не только ввиду того, что не соответствует роли суда в деле о банкротстве, что следует квалифицировать как произвольное вмешательство судебной власти в частные дела (п. 1 ст. 1 ГК РФ), но и ввиду того, что судьи не обладают необходимыми профессиональными знаниями для правильной хозяйственной оценки целесообразности введения исследуемой процедуры.

При введении процедуры финансового оздоровления происходит реструктуризация задолженности должника перед кредиторами, т. е. устанавливаются новые сроки погашения долгов. В связи с этим главным документом, в соответствии с которым в период финансового оздоровления осуществляется деятельность должника, является график погашения задолженности^235. Помимо графика погашения задолженности, действующее законодательство требует разрабатывать план финансового оздоровления в случае отсутствия обеспечения исполнения должником обязательств в соответствии с графиком погашения задолженности (п. 1 ст. 84 Закона о банкротстве).

Для правильного уяснения сущности указанных правовых инструментов необходимо, прежде всего, выявить их правовую природу.

Из содержания норм абз. 2 п. 1 ст. 84 Закона о банкротстве следует, что план финансового оздоровления должен содержать обоснование возможности удовлетворения требований кредиторов в соответствии с графиком погашения задолженности. Действующее законодательство не связывает какие-либо правовые последствия с действиями по составлению указанного документа. Кроме того, отсутствие плана финансового оздоровления не является основанием для отказа во введении процедуры финансового оздоровления, так как при наличии решения собрания кредиторов о введении финансового оздоровления и об обращении в арбитражный суд с соответствующим ходатайством арбитражный суд не вправе отказать во введении указанной процедуры.

Таким образом, план финансового оздоровления не может быть квалифицирован в качестве юридического факта и представляет собой исключительно предоставляемый собранию кредиторов документ, содержащий обоснование возможности удовлетворения требований кредиторов. При указанных обстоятельствах законодатель, предусматривая необходимость предоставления плана финансового оздоровления, тем самым, по существу, возлагает на должника обязанность предоставить кредиторам обоснование возможности удовлетворения их требований в письменной форме.

В связи с этим возникает вопрос о необходимости правового регулирования отношений по предоставлению собранию кредиторов обоснования возможности удовлетворения требований кредиторов. Думается, что указанные отношения не нуждаются в правовом регулировании. К совершению указанных действий неплатежеспособный должник подталкивается потребностью в получении одобрения графика погашения задолженности, которое, прежде всего, возможно путем обоснования возможности удовлетворения требований кредиторов. Следовательно, именно в силу желания получить одобрение графика погашения задолженности должник будет совершать действия по обоснованию возможности удовлетворения требований кредиторов, что не требует дополнительного правового регулирования. По указанной причине с целью дальнейшего совершенствования законодательства будет правильным исключить из действующего законодательства нормы, касающиеся плана финансового оздоровления.

Иначе обстоит дело с графиком погашения задолженности. С указанным правовым инструментом нормы права связывают определенные юридические последствия, главным из которых является установление срока исполнения охранительного долевого обязательства. Это значит, что содержание понятия графика погашения задолженности неоднородно. Указанное понятие может употребляться в двух значениях: в значении юридического факта и в значении документа.

График погашения задолженности как юридический факт по своей правовой природе неоднороден. Как указывалось ранее, в случае введения финансового оздоровления на основании решения первого собрания кредиторов график погашения задолженности представляет собой такой юридический факт, как договор. В случае же введения указанной процедуры помимо или вопреки воле кредиторов график погашения задолженности является таким юридическим фактом, как односторонняя сделка. Что касается графика погашения задолженности как документа, то в первом случае график погашения задолженности будет письменной формой договора, а во втором – письменной формой односторонней сделки.

График погашения задолженности подготавливается учредителями (участниками) должника, собственником имущества должника – унитарного предприятия. Закон предусматривает определенные обязательные требования к данному документу. В частности, график погашения задолженности должен предусматривать погашение всех требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, не позднее, чем за месяц до даты окончания срока финансового оздоровления, а также погашение требований кредиторов первой и второй очереди не позднее, чем через шесть месяцев с даты введения финансового оздоровления. В указанном документе должно быть предусмотрено пропорциональное погашение требований кредиторов в очередности, установленной ст. 134 Закона о банкротстве. Данное правило касается не только требований, вытекающих из гражданско-правовых отношений, но и требований, вытекающих из налоговых правоотношений. При этом следует отметить, что, согласно п. 8 ст. 231 Закона о банкротстве, до внесения соответствующих изменений в законодательство о налогах и сборах и (или) бюджетное законодательство правило пропорционального удовлетворения требований, предусмотренных п. 4 ст. 84 Закона о банкротстве, распространяется только на требования конкурсных кредиторов и уполномоченных органов по денежным обязательствам.

Перечисленные выше требования к содержанию графика погашения задолженности являются общими. Однако законодатель устанавливает для случаев введения финансового оздоровления без учета мнения кредиторов или вопреки их воле специальные требования к его содержанию. Данные требования предусматриваются ст. 75 Закона о банкротстве. Согласно ей, график погашения задолженности должен предусматривать начало погашения задолженности не позднее, чем через месяц после вынесения арбитражным судом определения о введении финансового оздоровления, и погашение требований кредиторов ежемесячно, пропорционально, равными долями в течение года с даты начала удовлетворения требований кредиторов.

График погашения задолженности должен предусматривать погашение требований лишь тех конкурсных кредиторов, требования которых были внесены в реестр требований кредиторов либо на дату утверждения его первым собранием кредиторов, либо арбитражным судом. Однако это не значит, что в ходе финансового оздоровления не происходит удовлетворения требований других конкурсных кредиторов. Данные кредиторы вправе предъявлять свои требования должнику в порядке, предусмотренном ст. 100 Закона о банкротстве. С целью обеспечения защиты прав и законных интересов указанной категории конкурсных кредиторов закон предусматривает правило, согласно которому требования кредиторов, предъявленные в ходе финансового оздоровления и включенные в реестр требований кредиторов, удовлетворяются не позднее, чем через месяц с даты окончания исполнения обязательств в соответствии с графиком погашения задолженности, если иное не предусмотрено Законом о банкротстве^236.

График погашения задолженности как юридический факт не создает нового обязательства, а изменяет существующее долевое охранительное обязательство путем установления конкретных сроков его исполнения. Указанное обязательство в период финансового оздоровления может обеспечиваться, а в случае, когда финансовое оздоровление вводится помимо или вопреки воле кредиторов, должно обеспечиваться.

Правовое регулирование обеспечительных мер имеет большое значение для процедуры финансового оздоровления, так как от степени эффективности указанного регулирования, в конечном счете, зависит желание кредиторов использовать процедуру финансового оздоровления. Это связано с тем, что для кредиторов возможность получить удовлетворение из альтернативных источников, образуемых за счет имущества предоставляющих обеспечение лиц, – выгоднее, чем искать удовлетворение своих требований из конкурсной массы.

По указанной причине целью предоставления обеспечения является создание дополнительных гарантий исполнения должником графика погашения задолженности^237. Следовательно, правовое регулирование указанных отношений должно быть подчинено названной цели.

Согласно п. 1 ст. 79 Закона о банкротстве, исполнение должником обязательств в соответствии с графиком погашения задолженности может быть обеспечено залогом (ипотекой), банковской гарантией, государственной или муниципальной гарантией, поручительством, а также иными способами, не противоречащими Закону о банкротстве. Исполнение должником обязательств в соответствии с графиком погашения задолженности не может быть обеспечено удержанием, задатком или неустойкой. В качестве предмета обеспечения исполнения должником обязательств в соответствии с графиком погашения задолженности не могут выступать имущество и имущественные права, принадлежащие должнику на праве собственности или хозяйственного ведения. Таким образом, исходя из содержания приведенной нормы, можно сделать вывод, что при введении процедуры финансового оздоровления в качестве обеспечительных мер могут использоваться только такие, которые являются по своей правовой природе внешним «резервом» удовлетворения требований кредиторов, формируемым исключительно за счет имущества третьих лиц.

Перечисленные выше обеспечительные меры являются общими. Конкретный же вид обеспечительных мер зависит от основания введения исследуемой процедуры. Так, в случае введения процедуры финансового оздоровления вопреки воле кредиторов в качестве обеспечения исполнения обязательств может использоваться только банковская гарантия^238, а в случае введения процедуры по воле кредиторов или помимо ее – меры обеспечения, указанные в п. 1 ст. 79 Закона о банкротстве.

Согласно п. 4 ст. 79 Закона о банкротстве, лицо или лица, предоставившие обеспечение исполнения должником обязательств в соответствии с графиком погашения задолженности, несут ответственность за неисполнение должником указанных обязательств в пределах стоимости имущества и имущественных прав, предоставленных в качестве обеспечения исполнения должником указанных обязательств.

Из содержания приведенной статьи следует, что при введении финансового оздоровления происходит обеспечение долевого охранительного обязательства в целом, а не требования конкретных кредиторов, которым принадлежат доли в указанном обязательстве. При таком подходе, если обеспечение предоставляют несколько лиц или одно лицо предоставляет различные виды обеспечения, кредиторы лишены возможности определить, кто из указанных лиц или какой из предоставленных видов обеспечения обеспечивает их право требования, а следовательно, лишены возможности самостоятельно получить удовлетворение своих требований из «обеспечительного источника».

По указанной причине законодатель устанавливает, что при обеспечении исполнения должником обязательств в соответствии с графиком погашения задолженности банковской гарантией требования к гаранту предъявляются арбитражным управляющим в деле о банкротстве в интересах кредиторов, требования которых подлежат удовлетворению в соответствии с утвержденным графиком погашения задолженности (п. 5 ст. 79 Закона о банкротстве). В случае неисполнения должником графика погашения задолженности в течение более чем пяти дней административный управляющий обязан обратиться к лицам, предоставившим обеспечение исполнения должником обязательств в соответствии с графиком погашения задолженности, с требованием об исполнении должником обязательств в соответствии с графиком погашения задолженности. Денежные средства, полученные в результате исполнения лицами, предоставившими обеспечение исполнения должником обязательств, перечисляются на счет должника для расчетов с кредиторами (п. 1 и 2 ст. 89 Закона о банкротстве).

Таким образом, регулируя обеспечительные меры в процедуре финансового оздоровления, законодатель лишает кредиторов возможности самостоятельного обращения к лицам, предоставившим обеспечение. Кроме того, кредиторы не только лишены возможности самостоятельного обращения к лицам, предоставившим обеспечение, но и возможности удовлетворения своих требований в случае введения новой процедуры, так как в указанном случае расчеты с кредиторами не производятся и денежные средства, вырученные от обращения взыскания на обеспечение, включаются в состав имущества должника (п. 6 ст. 79 Закона о банкротстве).

Как представляется, вышеописанный действующий механизм правового регулирования обеспечительных мер при финансовом оздоровлении не предоставляет кредиторам гарантий исполнения должником графика погашения задолженности, так как удовлетворение требований кредиторов за счет обеспечения возможно только в том случае, если после финансового оздоровления не вводится новая процедура. Однако количество дел, по которым после процедуры финансового оздоровления не вводятся новые процедуры, незначительно. При указанных обстоятельствах, как представляется, правовое регулирование обеспечительных мер не способствует достижению ее цели – обеспечить исполнение должником графика погашения задолженности.

В связи с этим думается, что существующий подход следует менять. Правовое регулирование обеспечительных мер в процедуре финансового оздоровления должно достигать своей цели. Для этого необходимо, прежде всего, наделить правом требования исполнения обязательств должника от лиц, предоставивших обеспечение, самих кредиторов, а не арбитражного управляющего. При этом кредиторы должны иметь указанное право как в период процедуры финансового оздоровления, так и в процедурах, следующих после нее. Использование указанного механизма в случаях, когда обеспечение предоставляют несколько лиц или одно лицо, но разные виды обеспечения, требует, чтобы лица, предоставляющие обеспечения, указывали, какие именно требования кредиторов они обеспечивают и (или) каким видом обеспечения из предоставляемых мер.

В случае удовлетворения требований кредиторов лицами, предоставившими обеспечение исполнения должником обязательств в соответствии с графиком погашения задолженности, должны наступать последствия, предусмотренные общими нормами гражданского права для соответствующего вида обеспечения. Как правило, указанными последствиями является переход прав кредитора к лицам, предоставившим исполнение, на основании закона (ст. 387 ГК РФ), что, с процессуальной точки зрения, должно влечь процессуальное правопреемство в деле о банкротстве. При этом правопреемство лиц, предоставивших обеспечение, может наступать как в период финансового оздоровления, так и в период процедур, следующих после процедуры финансового оздоровления. Как представляется, если правопреемство наступает в процедуре финансового оздоровления, то требования лиц, предоставивших обеспечение, не должны удовлетворяться в ходе процедуры финансового оздоровления. Они должны удовлетворяться должником после прекращения дела о банкротстве, а в случае введения после финансового оздоровления новой процедуры банкротства – в соответствии с Законом о банкротстве.

Таким образом, предоставление кредиторам возможности получить удовлетворение своих требований из «альтернативного источника», формируемого в период финансового оздоровления, будет являться правовым механизмом, существенно стимулирующим кредиторов к одобрению графика погашения задолженности.

Реструктуризация задолженности должника перед кредиторами на основании графика погашения задолженности является правовым условием, обеспечивающим преодоление неплатежеспособным должником состояния недостаточности капитала, когда его размер не превышает размера требований кредиторов. Если размер недостающего капитала превышает размер требований кредиторов, то реструктуризация задолженности должника не способна обеспечить преодоление недостаточности капитала, а вместе с тем – восстановление платежеспособности должника, так как недостающий капитал сверх требований кредиторов может ликвидироваться только за счет его привлечения от третьих лиц или реализации части имущества.

Однако в рамках финансового оздоровления правовые возможности неплатежеспособного должника по привлечению недостающего капитала от третьих лиц или за счет реализации части имущества ограничивается нормами п. 3 и 4 ст. 82 Закона о банкротстве.

Так, согласно п. 3 указанной статьи, должник не вправе без согласия собрания кредиторов (комитета кредиторов) совершать сделки или несколько взаимосвязанных сделок, в совершении которых у него имеется заинтересованность или которые:

– связаны с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения прямо либо косвенно имущества должника, балансовая стоимость которого составляет более 5 % балансовой стоимости активов должника на последнюю отчетную дату, предшествующую дате заключения сделки;

– влекут за собой выдачу займов (кредитов), выдачу поручительств и гарантий, а также учреждение доверительного управления имуществом должника.

Согласно п. 4, должник не вправе без согласия административного управляющего совершать сделки или несколько взаимосвязанных сделок, которые:

– влекут за собой увеличение кредиторской задолженности должника более чем на пять процентов суммы требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов на дату введения финансового оздоровления;

– связаны с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения прямо либо косвенно имущества должника, за исключением реализации имущества должника, являющегося готовой продукцией (работами, услугами), изготовляемой или реализуемой должником в процессе обычной хозяйственной деятельности;

– влекут за собой уступку прав требований, перевод долга;

– влекут за собой получение займов (кредитов).

Указанная особенность правового регулирования процедуры финансового оздоровления позволяет квалифицировать ее в качестве пассивной оздоровительной процедуры^239, поскольку ожидаемое удовлетворение всех требований кредиторов производится «без осуществления каких-либо активных экономических и юридических мероприятий, как это имеет место при проведении процедуры внешнего управления и конкурсного производства»240.

Из сказанного следует, что процедура финансового оздоровления создает правовые условия для восстановления платежеспособности не для всех неплатежеспособных должников, а только для таких, у которых размер недостающего капитала не превышает размера требований его кредиторов.

Процедура финансового оздоровления может быть окончена либо прекращена. Окончание процедуры финансового оздоровления бывает как досрочным, так и своевременным. Возможность досрочного завершения финансового оздоровления связана с правом должника на досрочное исполнение графика погашения задолженности.

По окончании финансового оздоровления должник обязан представить административному управляющему отчет о результатах проведения финансового оздоровления. На основании указанного отчета административный управляющий должен составить заключение о результатах финансового оздоровления, которое направляется кредиторам, включенным в реестр требований кредиторов, и в арбитражный суд.

Если требования кредиторов, включенные в реестр требований кредиторов, не удовлетворены на дату рассмотрения отчета должника или указанный отчет не представлен административным управляющим не позднее чем за месяц до истечения установленного срока финансового оздоровления, административный управляющий обязан созвать собрание кредиторов, которое полномочно принять одно из решений:

– об обращении с ходатайством в арбитражный суд о введении внешнего управления;

– об обращении с ходатайством в арбитражный суд о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства.

Закон о банкротстве устанавливает исчерпывающие основания для досрочного прекращения финансового оздоровления. Такими основаниями являются:

– непредставление в арбитражный суд в сроки, предусмотренные п. 3 ст. 79 Закона о банкротстве, соглашения об обеспечении обязательств должника в соответствии с графиком погашения задолженности (п. 1 ст. 87 Закона о банкротстве). Указанное основание является необоснованным. В соответствии с п. 3 ст. 79 Закона о банкротстве, соглашение об обеспечении обязательств должника в соответствии с графиком погашения задолженности должно быть заключено до принятия решения о введении процедуры финансового оздоровления. Следовательно, суд не может ввести процедуру финансового оздоровления в случае непредставления данного документа. Поэтому возникает вопрос: как может суд досрочно прекратить процедуру финансового оздоровления в случае непредставления соглашения об обеспечении обязательств должника, если без представления указанного соглашения данная процедура не может быть начата? Подобное противоречие, как представляется, связано с законодательной ошибкой, допущенной при внесении изменений в Закон о банкротстве 31 декабря 2009 г.;

– неоднократное или существенное (на срок более чем пятнадцать дней) нарушение в ходе финансового оздоровления сроков удовлетворения требований кредиторов, установленных графиком погашения задолженности.

Между тем в юридической литературе справедливо отмечается, что в качестве основания прекращения финансового оздоровления целесообразно рассматривать неосуществление в течение 45 дней с даты введения финансового оздоровления государственной регистрации ипотеки и актуально для ситуации, когда соглашение о предоставлении ипотеки было представлено в срок, т. е. формальные основания для прекращения финансового оздоровления отсутствуют^241.

Закон о банкротстве предусматривает особую ситуацию досрочного прекращения процедуры финансового оздоровления. Она складывается, когда, в соответствии с п. 3 ст. 75 Закона о банкротстве, указанная процедура была введена судом, несмотря на принятие первым собранием кредиторов решения о введении иной процедуры банкротства (внешнее управление или конкурсное производство). При такой ситуации по ходатайству лица, участвующему в деле о банкротстве, арбитражный суд может досрочно прекратить финансовое оздоровление при условии нарушения в ходе финансового оздоровления сроков удовлетворения требований кредиторов, установленных графиком погашения задолженности. В этом случае арбитражный суд выносит определение о введении процедуры, ходатайство о введении которой было принято первым собранием кредиторов.

Последнее правило неоправданно, поскольку к моменту признания судом необходимости досрочного прекращения финансового оздоровления обстоятельства, которые служили основой для принятия решения первым собранием кредиторов, могли претерпеть существенные изменения. В силу этого было бы целесообразным при досрочном прекращении финансового оздоровления в указанном случае предусмотреть в законе возможность принятия нового решения собранием кредиторов о дальнейшем ходе конкурсного процесса.

Административный управляющий обязан в течение пятнадцати дней с даты возникновения оснований для досрочного прекращения финансового оздоровления созвать собрание кредиторов для рассмотрения вопроса об обращении в арбитражный суд с ходатайством о досрочном прекращении финансового оздоровления.

§ 3. Правовое положение неплатежеспособного должника при проведении внешнего управления

Внешнее управление – это процедура, применяемая в деле о банкротстве к должнику в целях восстановления его платежеспособности (ст. 2 Закона о банкротстве). Следовательно, правовое регулирование правового положения неплатежеспособного должника в названной процедуре должно создавать должнику правовые условия для преодоления состояния недостаточности капитала.

В связи с этим следует, что правовое регулирование правового положения неплатежеспособного должника в рамках процедур финансового оздоровления и внешнего управления направлено на удовлетворение единой экономической потребности, а именно, потребности в преодолении состояния недостаточности капитала. Однако единство экономической потребности указанных процедур не исключает возможности дифференцированного регулирования правового положения неплатежеспособного должника, так как в рамках такого регулирования экономическая потребность в преодолении состояния недостаточности капитала может удовлетворяться путем использования различных правовых средств, что в свою очередь будет предопределять особенности их правового регулирования.

Действующее законодательство позволяет выделить три существенных особенности правового регулирования процедуры внешнего управления, по сравнению с правовым регулированием процедуры финансового оздоровления, а именно:

– основание и последствие (мораторий) введения процедуры внешнего управления;

– меры по восстановлению платежеспособности должника реализует не руководитель должника, а специальный субъект конкурсного права – внешний управляющий;

– процедура внешнего управления имеет активный характер^242, т. е. предполагает использование активных экономических мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности должника.

Рассмотрим каждую из особенностей отдельно.

Основу правового регулирования оснований введения процедуры внешнего управления образует норма п. 1 ст. 93 Закона о банкротстве, согласно которой внешнее управление вводится арбитражным судом на основании решения собрания кредиторов, которое принимается большинством голосов от общего числа голосов конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, требования которых включены в реестр требований кредиторов (п. 2 ст. 15 Закона о банкротстве).

Указанная норма является общим правилом, из которого Закон о банкротстве может устанавливать исключения. В настоявший момент такие исключения содержатся в нормах п. 2 ст. 75, п. 6 ст. 87, п. 1 ст. 92, п. 1 ст. 194 Закона о банкротстве.

Согласно п. 2 ст. 75 Закона о банкротстве, при отсутствии возможности отложить рассмотрение дела в пределах срока, установленного ст. 51 Закона о банкротстве, арбитражный суд при отсутствии оснований для введения финансового оздоровления, выносит определение о введении внешнего управления, если у него есть достаточные основания полагать, что платежеспособность должника может быть восстановлена.

В соответствии с п. 6 ст. 87 Закона о банкротстве, если финансовое оздоровление было введено арбитражным судом в порядке, установленном п. 3 ст. 75 Закона о банкротстве, по ходатайству лица, участвующего в деле о банкротстве, арбитражный суд может досрочно прекратить финансовое оздоровление при условии нарушения в ходе финансового оздоровления сроков удовлетворения требований кредиторов, установленных графиком погашения задолженности. В указанном случае арбитражный суд выносит определение о введении процедуры, применяемой в деле о банкротстве, ходатайство о введении которой было принято первым собранием кредиторов.

Согласно п. 1 ст. 92 Закона о банкротстве, арбитражный суд по итогам рассмотрения результатов проведения финансового оздоровления вправе вынести определение о введении внешнего управления в случае:

– установления возможности восстановления платежеспособности должника в предусмотренные Законом о банкротстве сроки;

– подачи в арбитражный суд ходатайства собрания кредиторов о переходе к внешнему управлению в случаях, предусмотренных Законом о банкротстве;

– подачи в арбитражный суд ходатайства собрания кредиторов о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства, если после проведения собрания кредиторов возникли обстоятельства, дающие основания полагать, что платежеспособность должника может быть восстановлена в установленные Законом о банкротстве сроки;

– в иных предусмотренных Законом о банкротстве случаях.

В соответствии с п. 1 ст. 194 Закона о банкротстве, при отсутствии возможности отложить рассмотрение дела в пределах срока, установленного ст. 51 Закона о банкротстве, арбитражный суд выносит определение о введении внешнего управления в отношении стратегических предприятий или организаций при отсутствии оснований для введения финансового оздоровления, предусмотренных настоящей статьей, если в арбитражный суд представлено заключение федерального органа исполнительной власти, обеспечивающего реализацию единой государственной политики в отрасли экономики, в которой осуществляет свою деятельность стратегические предприятие или организация, о возможности восстановления платежеспособности должника в ходе внешнего управления.

Из содержания приведенных норм следует, что внешнее управление, по общему правилу, вводится на основании решения общего собрания кредиторов, т. е. по инициативе кредиторов. В исключительных случаях допускается введение процедуры внешнего управления по инициативе суда. При этом важно отметить, что процедура внешнего управления не может вводиться по инициативе самого должника. При введении исследуемой процедуры по инициативе кредиторов или суда мнение должника не учитывается. Согласие должника на введение процедуры внешнего управления имеет значение только на стадии составления плана внешнего управления при определении конкретного перечня мер по восстановлению платежеспособности должника (ст. 109 Закона о банкротстве). Это связано с тем, что некоторые меры по восстановлению платежеспособности могут применяться в рамках внешнего управления только при наличии согласия должника (п. 2 и 3 ст. 94 Закона о банкротстве).

Как представляется, допустимость введения процедуры внешнего управления по инициативе кредиторов или суда и невозможность ее введения по инициативе должника не соответствуют экономической сущности регулируемых отношений. Как указывалось ранее, с экономической точки зрения, восстановление платежеспособности предполагает необходимость преодоления должником состояния недостаточности капитала, которое возможно только в результате привлечения недостающего капитала. При этом единственным субъектом среди всех субъектов конкурсных отношений, который может обеспечить привлечение недостающего капитала, является сам должник. В силу названного обстоятельства единственный субъект среди всех субъектов конкурсных отношений, который должен обладать правом требования введения восстановительной процедуры банкротства, должен быть должник.

При указанных обстоятельствах закрепленная в законе возможность введения процедуры внешнего управления по инициативе кредиторов или суда, когда неплатежеспособный должник не имеет намерения восстанавливать свою платежеспособность, а вместе с тем – привлекать недостающий капитал, не способна обеспечить восстановление платежеспособности должника. Законодатель, наделяя правом введения процедуры внешнего управления кредиторов и суд, не учитывает, что право само по себе неспособно ликвидировать состояние недостаточности капитала. Оно способно только создать правовые условия для ликвидации такого состояния тем должникам, которые располагают для этого необходимыми экономическими ресурсами (недостающим капиталом). Если должник не обладает такими ресурсами (недостающим капиталом) и по указанной причине не желает восстанавливать свою платежеспособность, то введение внешнего управления само по себе неспособно восстановить его платежеспособность. В связи с указанным трудно согласиться с существующим мнением в юридической литературе, что нормы, предоставляющие возможность введения процедуры внешнего управления по инициативе суда, безусловно, защищают интересы должника, давая ему шанс восстановить свою платежеспособность, избежав, таким образом, ликвидации^243.

Таким образом, при регулировании оснований введения процедуры внешнего управления необходимо учитывать, что восстановление платежеспособности возможно только при наличии воли должника на восстановление своей платежеспособности. Право требования введения процедуры внешнего управления должно закрепляться исключительно за должником. Кроме того, рассматриваемая ситуация позволяет сделать более общий вывод о том, что неплатежеспособный должник должен являться единственным субъектом, который может обладать правом на восстановление своей платежеспособности.

В связи с этим с целью дальнейшего совершенствования законодательства в качестве общего правила следует предусмотреть, что внешнее управление может вводиться на сновании решения общего собрания кредиторов, принятого по результатам рассмотрения ходатайства должника о введении процедуры внешнего управления. В таком случае процедура внешнего управления будет вводиться на договорной основе, аналогично процедуре финансового оздоровления. В качестве исключения следует предусмотреть возможность введения процедуры внешнего управления по инициативе должника при отсутствии решения собрания кредиторов, т. е. на основании односторонней сделки, по аналогии с процедурой финансового оздоровления, предусмотрев при этом в качестве обязательного условия ее введения необходимость предоставления обеспечения требований кредиторов.

Другим отличительным признаком процедуры внешнего управления является режим моратория. Исследование института моратория, проведенное в § 1 главы 2 настоящей работы, позволило сделать вывод, что признаки правового режима, установленного нормами ст. 95 Закона о банкротстве, не позволяют квалифицировать его как мораторий. Указанный режим является результатом возникновения нового долевого охранительного обязательства и ничем не отличается от изменений сроков исполнения обязательств в рамках процедур наблюдения (п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве), финансового оздоровления (п. 1 ст. 81 и п. 3 ст. 84 Закона о банкротстве) и конкурсного производства (п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве). При указанном обстоятельстве правовое основание установления новых сроков исполнения охранительного долевого обязательства в процедуре внешнего управления является тождественным основанию, существующему в процедуре финансового оздоровления. Это свидетельствует о тождественности указанных правовых институтов, несмотря на их различное обозначение.

Процедура внешнего управления также отличается от финансового оздоровления субъектом, реализующим меры по восстановлению платежеспособности. В рамках финансового оздоровления указанные меры осуществляются самим должником, а в рамках внешнего управления специальным субъектом конкурсного права – внешним управляющим. Однако, как указывалось в настоящей работе, такой подход является недопустимым как с экономической, так и с правовой точки зрения (§ 1 главы 2 настоящей работы).

При указанном обстоятельстве, с целью дальнейшего совершенствования законодательства о банкротстве будет правильным в процедуре внешнего управления сохранять полномочия исполнительного органа должника, как это имеет место в рамках процедуры финансового оздоровления. Именно на руководителя должника следует возлагать обязанность по реализации мер по восстановлению платежеспособности должника, которая должна исполняться под контролем внешнего управляющего, кредиторов и суда.

Другим отличительным признаком процедуры внешнего управления является ее активный характер^244, что предполагает использование активных экономических мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности должника, в то время как финансовое оздоровление является пассивной оздоровительной процедурой.

Активный характер процедуры внешнего управления связан с тем, что она, в отличие от финансового оздоровления, предоставляет неплатежеспособному должнику возможность ликвидации состояния недостаточности капитала путем использования гражданско-правовых сделок, направленных на отчуждение имущества (производительного капитала) неплатежеспособного должника. По указанной причине в рамках внешнего управления законодатель подробно регулирует сделки по отчуждению имущества должника, в то время как правовое регулирование процедуры финансового оздоровления подобных норм не содержит.

В связи с этим применение процедуры внешнего управления целесообразно в тех случаях, когда размер недостающего капитала превышает размер требований кредиторов, поскольку недостающий капитал сверх требований кредиторов может быть получен только за счет активных экономических действий.

Таким образом, анализ особенностей процедуры внешнего управления позволяет сделать вывод, что последствия введения процедуры финансового оздоровления и внешнего управления, касающиеся установления новых сроков исполнения требований кредиторов, являются тождественными правовыми институтами, несмотря на их различное обозначение. Представляется необоснованным существующее правовое регулирование отношений, касающихся круга лиц, имеющих права инициировать процедуру внешнего управления, и субъекта, осуществляющего реализацию мер по восстановлению платежеспособности должника. При регулировании указанных вопросов необходимо использовать подход, который применяется при регулировании аналогичных вопросов в рамках процедуры финансового оздоровления. Единственным существенным признаком, отличающим процедуру внешнего управления от финансового оздоровления, является ее активный характер.

Перечень активных экономических мер, которые могут применяться в процедуре внешнего управления, содержится в ст. 109 Закона о банкротстве. К ним относятся:

– перепрофилирование производства;

– закрытие нерентабельных производств;

– взыскание дебиторской задолженности;

– продажа части имущества должника;

– уступка прав требования должника;

– исполнение обязательств должника собственником имущества должника – унитарного предприятия, учредителями (участниками) должника либо третьим лицом или третьими лицами;

– увеличение уставного капитала должника за счет взносов участников и третьих лиц;

– размещение дополнительных обыкновенных акций должника;

– продажа предприятия должника;

– замещение активов должника;

– иные меры по восстановлению платежеспособности должника.

Некоторые из перечисленных восстановительных мер могут применяться только с согласия должника. В частности, согласно нормам п. 2 ст. 94 Закона о банкротстве, органы управления должника в пределах компетенции, установленной федеральным законом, вправе принимать решения:

– об определении количества, номинальной стоимости объявленных акций;

– об увеличении уставного капитала акционерного общества путем размещения дополнительных обыкновенных акций;

– об обращении с ходатайством к собранию кредиторов о включении в план внешнего управления возможности дополнительной эмиссии акций;

– об определении порядка ведения общего собрания акционеров;

– об обращении с ходатайством о продаже предприятия должника;

– о замещении активов должника;

– об избрании представителя учредителей (участников) должника;

– о заключении соглашения между третьим лицом или третьими лицами и органами управления должника, уполномоченными, в соответствии с учредительными документами, принимать решение о заключении крупных сделок, об условиях предоставления денежных средств для исполнения обязательств должника.

Собственник имущества должника – унитарного предприятия в пределах компетенции, установленной федеральным законом, вправе принимать решения:

– об обращении с ходатайством о продаже предприятия должника;

– о замещении активов должника;

– о заключении соглашения с третьим лицом или третьими лицами об условиях предоставления денежных средств для исполнения обязательств должника (п. 3 ст. 94 Закона о банкротстве).

В юридической литературе наделение должника правом инициирования перечисленных восстановительных мер оценивается по-разному.

Некоторые ученые, как представляется, обоснованно, оценивают указанное правило положительно, полагая, что оно направлено на воспрепятствование использованию несостоятельности для захвата контроля над имуществом должника и обеспечивает защиту имущественных прав учредителей^245.

Другие ученые, напротив, считают указанное правило неоправданным, так как собственники (участники) предприятия, зачастую злоупотребляя своими исключительными правами на возможность согласования применения или неприменения той или иной меры по восстановлению платежеспособности, наносят непоправимый ущерб интересам конкурсных кредиторов, лишаемых возможности использовать определенные меры по восстановлению платежеспособности должника^246.

Меры по восстановлению платежеспособности должника могут применяться во внешнем управлении, если они содержатся в плане внешнего управления, утверждение которого является исключительной компетенцией собрания кредиторов (п. 1 ст. 107 Закона о банкротстве).

Правовое регулирование плана внешнего управления осуществляется нормами ст. 106 и 107 Закона о банкротстве и является противоречивым. С одной стороны, законодатель прямо не указывает, как это имеет место в отношении графика погашения задолженности в процедуре финансового оздоровления, что данный документ порождает какие-либо права и обязанности. С другой стороны, закон допускает возможность признания арбитражным судом недействительным полностью или частично плана внешнего управления по ходатайству лица или лиц, права и законные интересы которых были нарушены. Это свидетельствует об отношении законодателя к плану внешнего управления как к сделке.

Такая непоследовательность законодателя вызвана неприменением какой-либо единой теоретической конструкции в отношении правовой природы плана внешнего управления, которая была бы последовательно выражена в соответствующих правовых нормах. Подобный законодательный подход значительно понижает эффективность правовых норм, регулирующих вопросы, связанные с планом внешнего управления.

Неоднозначность вышеуказанных правовых норм породила в юридической науке спор о правовой природе указанного плана.

Ученые определяют план внешнего управления либо как договор между внешним управляющим и кредиторами^247, либо как юридический факт, не относящийся к договору^248.

В данном споре наиболее обоснованной представляется первая позиция.

При этом следует отметить, что содержание плана внешнего управления в том виде, в котором он представлен в действующем законодательстве, имеет более широкие границы по сравнению с гражданско-правовым договором. Это связано с тем, что в нем содержатся также данные финансово-экономического характера.

Так, Т. П. Прудникова, анализируя план внешнего управления, приходит к выводу, что в него целесообразно включать следующие разделы:

– общая характеристика должника;

– финансовое состояние должника;

– прогноз величины денежных средств, необходимых для удовлетворения требований кредиторов и т. д^249.

К подобному выводу приходит также Т. К. Мартышина, которая отмечала, что «план внешнего управления, тесно связанный с хозяйственной деятельности субъекта, обязательно должен содержать определенные экономические характеристики и показатели, которые должны обосновываться соответствующими экономическими прогнозными расчетами и проектировками»250.

Такие положения в плане внешнего управления как договоре между внешним управляющим и кредиторами не имеют никакого правового значения, поскольку не порождают никаких прав и обязанностей для сторон. Между тем следует согласиться с авторами, что их включение в план является целесообразным^251.

По результатам проведения внешнего управления внешний управляющий обязан представить на рассмотрение собрания кредиторов отчет. В отчете внешнего управляющего должно содержаться одно из предложений:

– о прекращении внешнего управления в связи с восстановлением платежеспособности должника и переходе к расчетам с кредиторами;

– о продлении установленного срока внешнего управления;

– о прекращении производства по делу в связи с удовлетворением всех требований кредиторов в соответствии с реестром требований кредиторов;

– о прекращении внешнего управления и об обращении в арбитражный суд с ходатайством о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства.

По результатам рассмотрения отчета внешнего управляющего собрание кредиторов вправе принять одно из решений:

– об обращении в арбитражный суд с ходатайством о прекращении внешнего управления в связи с восстановлением платежеспособности должника и переходе к расчетам с кредиторами;

– об обращении в арбитражный суд с ходатайством о прекращении производства по делу в связи с удовлетворением всех требований кредиторов в соответствии с реестром требований кредиторов;

– об обращении в арбитражный суд с ходатайством о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства;

– о заключении мирового соглашения.

§ 4. Правовое положение неплатежеспособного должника при проведении конкурсного производства

Конкурсное производство является традиционной процедурой банкротства.

В отличие от финансового оздоровления и внешнего управления, которые предполагают сохранение должника как субъекта кредитных отношений, целью конкурсного производства является ликвидация неплатежеспособного должника как субъекта указанных отношений. При этом в тех случаях, когда неплатежеспособным должником является юридическое лицо, его ликвидация происходит путем ликвидации субъекта права – юридического лица, так как вся его деятельность сопряжена с кредитом. Когда же неплатежеспособный должник – это индивидуальный предприниматель, его ликвидация происходит путем ликвидации индивидуального предпринимателя как субъекта кредитных отношений, которая выражается в лишении его статуса индивидуального предпринимателя (п. 1 ст. 216 Закона о банкротстве) и недопустимости осуществления им в будущем, в установленный законом срок, деятельности, основанной на кредите (п. 2 ст. 216 Закона о банкротстве).

Ликвидация неплатежеспособного должника как субъекта кредитных отношений, независимо от того, является он юридическим или физическим лицом, в рамках конкурсного производства осуществляется с созывом всех его кредиторов для соразмерного удовлетворения их требований за счет стоимости имущества должника, полученной при его реализации.

При указанных обстоятельствах правовое положение неплатежеспособного должника при проведении конкурсного производства определяется его возможностями в процессе реализации принадлежащего ему имущества и распределении вырученных денежных средств между его кредиторами.

Открытие конкурсного производства происходит в результате принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом (п. 1 ст. 124 Закона о банкротстве), которое принимается, как правило, на основании ходатайства собрания кредиторов (п. 1 ст. 75; абз. 3 п. 4 и абз. 4 п. 5 ст. 87; абз. 3 п. 4 ст. 88; абз. 3 п. 3 ст. 107; абз. 4 п. 3 ст. 118; п. 7 ст. 119 Закона о банкротстве). В некоторых случаях закон допускает возможность принятия данного решения арбитражным судом без учета мнения кредиторов (абз. 5 п. 2 ст. 75; п. 5 ст. 107; п. 7 ст. 119 Закона о банкротстве).

Открытие конкурсного производства возможно при наличии существенных признаков банкротства, т. е. необходимых и достаточных для квалификации несостоятельности абсолютно неплатежеспособного должника.

К существенным признакам банкротства действующее законодательство по общему правилу относит:

– неисполнение должником – юридическим лицом обязательства по уплате обязательных платежей и (или) обязанности по денежным обязательствам в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены (ст. 3 Закона о банкротстве);

– неисполнение должником-гражданином требований не менее чем пятьсот тысяч рублей в течение трех месяцев с даты, когда они должны быть исполнены, если иное не предусмотрено Законом о банкротстве (п. 2 ст. 213.3 Закона о банкротстве).

Однако перечисленных признаков недостаточно для открытия конкурсного производства, так как их наличие не исключает возможности восстановления платежеспособности должника. По указанной причине представляется обоснованным мнение С. А. Карелиной о том, что к существенным признакам банкротства также следует отнести невозможность восстановления платежеспособности должника^252.

При этом следует отметить, что перечисленные признаки могут устанавливаться судом либо по результатам рассмотрения дела о банкротстве (п. 1 ст. 52, п. 1 ст. 53, п. 1 ст. 75 и абз. 5 п. 2 ст. 75 Закона о банкротстве), либо по результатам проведения финансового оздоровления или внешнего управления (абз. 3 п. 4 и абз. 4 п. 5 ст. 87; абз. 3 п. 4 ст. 88; абз. 3 п. 3 ст. 107; п. 5 ст. 107; абз. 4 п. 3 ст. 118; п. 7 ст. 119 Закона о банкротстве).

Несмотря на то, что конкурсное производство является ликвидационной процедурой, действующее законодательство предоставляет должнику правовую возможность по восстановлению своей платежеспособности в рамках указанной процедуры. Она обеспечивается за счет института исполнения обязательств должника собственником имущества должника-унитарного предприятия, учредителями (участниками) должника либо третьим лицом или третьими лицами в конкурсном производстве (далее – исполнение обязательства должника третьим лицом) (ст. 125 Закона о банкротстве), так как его применение позволяет прекратить дело о банкротстве без ликвидации должника (п. 4 ст. 125 Закона о банкротстве).

Согласно п. 1 ст. 125 Закона о банкротстве, собственник имущества должника – унитарного предприятия, учредители (участники) должника либо третье лицо или третьи лица в любое время до окончания конкурсного производства вправе одновременно удовлетворить все требования кредиторов в соответствии с реестром требований кредиторов или предоставить должнику денежные средства, достаточные для удовлетворения всех требований кредиторов в соответствии с реестром требований кредиторов, в порядке и на условиях, которые предусмотрены статьей 113 Закона о банкротстве.

Из содержания указанной нормы следует, что охранительное долевое обязательство должника с активной множественностью лиц (конкурсное обязательство) может быть исполнено третьим лицом двумя способами:

– перечислением денежных средств непосредственно кредиторам;

– перечислением денежных средств должнику с целью удовлетворения требований кредиторов.

Думается, что приведенное правило неоправданно. В данном случае в законе необоснованно отождествляются два совершенно разных самостоятельных правовых института, а именно: исполнение обязательства третьим лицом (п. 1 ст. 313 ГК РФ) и договор займа. О правильности сделанного вывода свидетельствует то обстоятельство, что законодатель, озаглавив ст. 125 Закона о банкротстве «Исполнение обязательств должника … третьими лицами в конкурсном производстве», требует применять к такому исполнению правила о договоре беспроцентного займа (п. 14 ст. 113 Закона о банкротстве).

При указанных обстоятельствах представляется совершенно обоснованным мнение Н. В. Беркович: «Если денежные средства предоставляются третьим лицом непосредственно должнику, то на самом деле никакого исполнения обязательств должника третьим лицом не происходит – обязательства погашает сам должник. Следовательно, между должником и третьим лицом имеют место заемные отношения. Подобные отношения неправомерно квалифицировать как „исполнение обязательств должника третьим лицом“, поскольку третье лицо всего лишь предоставляет денежные средства должнику на определенные цели (целевой заем), и в данном случае должны действовать положения ГК РФ о займе»253.

Исходя из этого, как представляется, Н. В. Беркович делает обоснованный вывод о том, что Закон о банкротстве должен содержать отдельные статьи, одна из которых должна содержать нормы, регулирующие предоставление третьими лицами займа должнику в целях удовлетворения требований кредиторов, а другая – нормы, регулирующие исполнение обязательства должника третьим лицом^254.

Между тем следует отметить, что в юридической литературе высказывается противоположное мнение. Так, например, М. В. Телюкина считает, что нормы о предоставлении должнику денежных средств на условия беспроцентного займа следует применять к случаям исполнения обязанности должника третьим лицом^255.

При регулировании отношений по исполнению обязательств должника третьим лицом и по предоставлению займа в целях удовлетворения требований кредиторов является важным вопрос об их основаниях.

Согласно действующему законодательству, основанием заемных отношений является только договор займа, а исполнение обязательств должника третьим лицом возможно либо по воле самого должника (п. 1 ст. 313 ГК РФ), либо вопреки ей (п. 2 ст. 313 ГК РФ).

Следовательно, для предоставления займа третьим лицом должнику требуется заключение договора займа. Указанный договор должен заключаться между третьим лицом и должником. В конкурсном производстве от имени должника волеизъявление на заключение договора выражает общее собрание участников должника, собственник имущества должника (п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве). При этом здесь следует подчеркнуть, что договор займа подлежит заключению не между третьим лицом и органом управления должника^256, а между третьим лицом и самим должником, который приобретет права, вытекающие из указанного договора, через своих участников (п. 2 ст. 53 ГК РФ).

При регулировании института исполнения обязательства должника возникает проблема выбора основания его применения, а именно: должно оно применяться по воле должника или вопреки ей? Как представляется, при решении указанной проблемы необходимо исходить из следующего. Как указывалось ранее, применение института исполнения обязательства третьим лицом является правовой мерой, предоставляющей возможность восстановления платежеспособности должника. Поскольку право на восстановление платежеспособности должника является его монопольным правом, то исполнение обязанности должника третьим лицом должно допускаться в деле о банкротстве только при наличии согласия должника. По указанной причине представляется обоснованным действующее регулирование, допускающее исполнение обязательства должника третьим лицом только при наличии воли должника.

При этом в данном случае также следует отметить, что возложение исполнения обязательства должника на третье лицо должно осуществляться не органом управления должника, а самим должником через своих участников.

Лицо, имеющее намерение удовлетворить требования кредиторов должника, обязано направить заявление о таком намерении в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве, и конкурсному управляющему. Заявление о намерении подлежит рассмотрению арбитражным судом. В случае поступления в арбитражный суд от нескольких лиц заявлений о намерении они рассматриваются в порядке их поступления в арбитражный суд. По результатам рассмотрения заявления о намерении арбитражный суд выносит определение об удовлетворении заявления о намерении или определение об отказе в удовлетворении такого заявления в случае, если заявитель отказался от намерения погасить требования кредиторов.

В Законе о банкротстве не определяется правовая природа действия по подаче заявления о намерении. Несмотря на это на основе системного толкования норм законодательства о банкротстве можно сделать вывод о том, что направление заявления о намерении не порождает каких-либо материально-правовых последствий.

Такой законодательный подход является необоснованным. На практике это может порождать злоупотребления – как со стороны арбитражного управляющего, так и со стороны третьих лиц.

В связи с этим показательно следующее дело.

В одном из дел накануне осуществления торгов по продаже бизнеса один из учредителей подал управляющему заявление о намерении удовлетворить все требования. Управляющий отклонил заявление и продал имущество. При этом управляющий действовал в соответствии с законом, так как само заявление о намерении исполнить требование ни к чему не обязывает управляющего^257.

С другой стороны, третье лицо с целью затягивания конкурсного производства может подавать заявление о намерении множество раз. Арбитражный суд будет обязан рассматривать их и выносить по ним определения. Однако сколько бы много определений об удовлетворении заявления о намерении суд ни выносил, это не будет являться основанием для совершения действий по исполнению со стороны третьего лица. При этом возложить на недобросовестное лицо риск возможных убытков также представляется маловероятным, поскольку данное лицо действует в силу закона.

С целью устранения вышеуказанных недостатков правового регулирования будет справедливым квалифицировать действие по подаче заявления о намерении третьим лицом как одностороннюю сделку. В результате ее совершения третье лицо будет возлагать на себя обязанность произвести удовлетворение требований кредиторов, а должник будет приобретать право требования по отношению к указанному лицу.

Такой подход позволит исключить недобросовестные действия третьих лиц, связанные со злоупотреблением правом на подачу заявления о намерении, поскольку подача заявления и его удовлетворение судом будут порождать для них обязанность произвести исполнение. В случае неисполнения или ненадлежащего исполнения данной обязанности арбитражный управляющий будет иметь право требования возмещения убытков, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязанности, аналогично тому, как это предусмотрено нормой абз. 2 п. 2 ст. 50.37 Закона о банкротстве кредитных организаций, согласно которой лица, заявившие об исполнении обязательств кредитной организации и не исполнившие указанные обязательства в срок и в объеме, которые установлены настоящей статьей, обязаны возместить кредиторам убытки, связанные с приостановлением конкурсного производства.

Лицо, изъявившее желание удовлетворить требования кредиторов, стремится, прежде всего, к недопущению реализации имущества должника с целью сохранения его производственных средств. Поэтому имеет важное практическое значение вопрос о судьбе конкурсных мероприятий в период исполнения третьим лицом обязательств должника.

Законодательство о несостоятельности не регулирует указанный вопрос, что свидетельствует о недостатке Закона о банкротстве.

Обоснованное решение данной проблемы предлагает Н. В. Беркович, указывая на необходимость прекращения действий по реализации имущества должника в течение срока, установленного законом для исполнения обязательств должника^258. При этом следует подчеркнуть, что прекращению должны подлежать только меры, направленные на отчуждение имущества должника. Все остальные мероприятия, направленные на сохранение и увеличение конкурсной массы, безусловно, должны продолжаться.

В связи с этим целесообразно в Законе о банкротстве предусмотреть правило, согласно которому третье лицо имеет право ходатайствовать о приостановлении мер по реализации имущества должника, а суд в случае удовлетворения данного заявления должен указывать в определении на приостановку действий по отчуждению имущества должника.

Заявление о намерении должно быть рассмотрено в течение 14 рабочих дней. Представляется, что установление указанного срока является неоправданным, так как это необоснованно увеличивает срок исполнения обязательств должника третьими лицами, что лишает их возможности оперативно использовать исследуемый механизм удовлетворения требований кредиторов и восстановления платежеспособности должника, с другой стороны, замедляет конкурсное производство. Думается, что справедливее было бы сокращение указанного срока до пяти рабочих дней.

Законодательство о несостоятельности предусматривает определенные требования к содержанию заявления о намерении. Согласно п. 3 ст. 113 Закона о банкротстве, в заявлении о намерении удовлетворить в полном объеме требования кредиторов к должнику должны быть указаны:

– наименование (для юридического лица), фамилия, имя, отчество (для физического лица) заявителя;

– срок удовлетворения требований кредиторов, который не может превышать 20 дней с даты вынесения арбитражным судом соответствующего определения;

– способ удовлетворения требований кредиторов в полном объеме (перечисление денежных средств на специальный банковский счет должника или в депозит нотариуса).

Согласно нормам ст. 113 и 125 Закона о банкротстве, удовлетворение требований кредиторов третьим лицом в конкурсном производстве должно быть одновременным и полным. При этом удовлетворению подлежит не только основная сумма долга, но и неустойка (штрафы, пени), проценты и иные санкции за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств (абз. 2 п. 1 ст. 113 Закона о банкротстве). Необходимость полного удовлетворения вытекает из принципа равенства всех кредиторов должника, исключающего преимущества между ними.

Однако 31 декабря 2008 г. вступили в силу нормы, которыми законодатель создал исключение из правила о полном удовлетворении требований кредиторов третьими лицами, предусмотрев возможность частичного удовлетворения третьими лицами требований кредиторов. Так, согласно ст. 71.1, 85.1, 112.1 и 129.1 Закона о банкротстве, в ходе процедур банкротства третьи лица вправе погасить требования к должнику об уплате обязательных платежей, включенных в реестр требований кредиторов. При исполнении указанных обязательств третье лицо заменяет уполномоченные органы в конкурсном производстве, а размер и очередность его требований учитываются в реестре требований кредиторов в размере и очередности, как и погашенные требования к должнику об уплате обязательных платежей.

Как представляется, установление возможности частичного исполнения требований кредиторов неправильно. Это создает неравенство и преимущество между уполномоченными органами и остальными кредиторами должника. В то время как принцип равенства между кредиторами гласит, что «при установлении положений конкурсного права законодатель обязан стремиться, прежде всего, к равному удовлетворению всех кредиторов, к устранению всяких преимуществ …»259.

Кроме того, анализ норм о погашении третьими лицами требований к должнику об уплате обязательных платежей позволяет выявить ряд проблем. Во-первых, осуществление полного погашения требований кредиторов третьими лицами направлено на прекращение дела о банкротстве с целью предотвращения ликвидации неплатежеспособного должника. Несмотря на это, согласно п. 11 ст. 71.1, п. 11 ст. 85.1, п. 11 ст. 112.1 и п. 11 ст. 129.1 Закона о банкротстве, третье лицо, погасившее требования по обязательным платежам, заменяет уполномоченные органы в реестре требований кредиторов, а дело о банкротстве не прекращается. В связи с этим возникает вопрос: с какой целью введен институт погашения третьими лицами задолженности по обязательным платежам, если его реализация не влечет прекращение дела о банкротстве? Во-вторых, чем была вызвана необходимость практически дословного четырехкратного воспроизведения в Законе о банкротстве правил об удовлетворении третьими лицами задолженности должника по уплате обязательных платежей?

Между тем следует отметить, что нормы о частичном исполнении обязательств должника обладают более высокой юридической техникой, по сравнению с нормами о полном удовлетворении требований кредиторов. Это выражается, прежде всего, в том, что при регулировании частичного погашения требований кредиторов законодатель не отождествляет исполнение обязательств должника третьи лицом и заем, а совершенно обоснованно использует только институт исполнения обязательств должника, предполагающий непосредственную передачу денежных средств государству как кредитору должника (п. 13 ст. 129.1 Закона о банкротстве и п. 5 постановления Правительства РФ от 20 октября 2010 г. № 851 «О порядке осуществления расчетов в целях погашения учредителями (участниками) должника, собственником имущества должника – унитарного предприятия и (или) третьим лицом требований к должнику об уплате обязательных платежей в ходе процедур, применяемых в деле о банкротстве»260).

В Законе о банкротстве не урегулирован вопрос о моменте определения требований кредиторов, включенных в реестр кредиторов. Практическая значимость данного вопроса очевидна, поскольку от решения данного вопроса зависит конечный размер денежных средств, необходимых для удовлетворения требований кредиторов.

Думается, что справедливым будет правило, согласно которому третье лицо должно осуществлять исполнение требований кредиторов, включенных в реестр требований, на момент направления третьим лицом заявления о намерении. Такой подход будет обеспечивать указанным лицам возможность адекватной оценки своих финансовых возможностей.

Вместе с тем очевидно, что до направления в адрес арбитражного суда и конкурсного управляющего заявления о намерении третье лицо должно каким-то образом получить реестр. Возникает вопрос: как указанное лицо, не участвующее в деле о банкротстве, получит данную информацию? Законодательство о несостоятельности не содержит ответа на данный вопрос. В связи с этим представляется обоснованной рекомендация Н. В. Беркович о целесообразности дополнения Закона о банкротстве нормой, предусматривающей обязанность арбитражного управляющего (реестродержателя) предоставлять реестр третьим лицам для исполнения обязательств^261.

Закон о банкротстве содержит процессуальные последствия полного удовлетворения требований кредиторов. Так, согласно нормам п. 4 ст. 125 Закона о банкротстве, в случае удовлетворения всех требований кредиторов в соответствии с реестром требований кредиторов дело о банкротстве подлежит прекращению.

Между тем Закон о банкротстве не содержит ясных материально-правовых последствий полного удовлетворения требований кредиторов. В связи с этим возникает вопрос о характере отношений между должником и третьим лицом после полного удовлетворения требований кредиторов.

Ответ на поставленный вопрос, прежде всего, осложняется необоснованным отождествлением законодателем институтов исполнения обязательства третьим лицом и займа. Поэтому не может быть однозначного толкования норм Закона о банкротстве при ответе на указанный вопрос. В данном случае возможны следующие толкования норм Закона о банкротстве. Если исходить из п. 14 ст. 113 Закона о банкротстве, согласно которому денежные средства, перечисленные на специальный банковский счет должника или в депозит нотариуса, считаются предоставленными должнику на условиях договора беспроцентного займа, то после полного удовлетворения требований кредиторов третье лицо вправе требовать возврата денежных средств на основании норм, регулирующих заем. Если исходить из заглавия ст. 113 и 125 Закона о банкротстве, то после полного удовлетворения требований кредиторов третье лицо приобретает к должнику право обратного требования, которое может быть реализовано либо через институт суброгации^262, либо через институт регресса. Допустимым также является толкование, согласно которому если денежные средства предоставлены непосредственно должнику, то после полного удовлетворения требований кредиторов необходимо применять к отношениям между должником и третьим лицом нормы о займе, а если денежные средства предоставлены непосредственно кредиторам, то после полного удовлетворения требований кредиторов к отношениям между должником и третьим лицом необходимо применять институты, регулирующие право обратного требования (суброгация или регресс).

Таким образом, с целью повышения эффективности правового регулирования института исполнения обязательства должника третьими лицами, необходимо урегулировать вопрос, связанный с материально-правовыми последствиями удовлетворения требований кредиторов. При этом указанное регулирование должно осуществляться с учетом того, что перечисление третьим лицом денежных средств непосредственно должнику порождает заемные отношения, в то время как их перечисление кредиторам – отношения по исполнению обязательств должника третьим лицом.

В первом случае отношения между должником и третьим лицом после полного удовлетворения требований кредиторов и прекращения дела о банкротстве должны регулироваться нормами о договоре займе. Это значит, что по окончании срока договора займа должник обязан вернуть сумму займа третьему лицу.

Во втором случае полное удовлетворение требований кредиторов должника должно повлечь возникновение у третьего лица права обратного требования к должнику, которое может осуществляться либо в рамках отношений суброгации, либо в рамках отношений регресса.

Поскольку осуществление права обратного требования возможно посредством указанных институтов, то возникает проблема выбора среди них.

При суброгации лицо, исполнившее обязательство должника, занимает в обязательстве место старого кредитора. При этом старое обязательство не прекращается. Оно изменяется в субъектном составе и регулируется нормами, которые регулировали отношения между старым кредитором и должником. При регрессе, напротив, право обратного требования является новым правом и осуществляется в рамках нового обязательства. К указанным отношениям, по общему правилу, применяются общие правила исполнения обязательств.

Исходя из этого, как представляется, удовлетворение требований кредиторов должника третьими лицами должно влечь прекращение долевого охранительного обязательства с активной множественностью лиц (конкурсное обязательство) и возникновение у третьего лица права требования долга в порядке регресса.

Исполнение обязательства должника третьим лицом не может повлечь переход прав кредитора на основании закона, так как применение указанного института предполагает не прекращение охранительного долевого обязательства с активной множественностью лиц, а его изменение в субъектном составе на стороне кредиторов. К измененному обязательству при суброгации подлежат применению нормы, регулирующие отношения между должником и старым кредитором. В ситуации погашения требований кредиторов должника и прекращения дела о банкротстве должник начинает функционировать в общем гражданско-правовом режиме регулирования, что исключает возможность применения к отношениям между должником и третьим лицом норм специального законодательства о банкротстве, а вместе с тем – института суброгации.

Однако иначе следует решать исследуемый вопрос в случае удовлетворения требований об уплате обязательных платежей третьими лицами (ст. 711, 851, 1121 и 1291 Закона о банкротстве). В данном случае законодатель совершенно обоснованно использует институт суброгации (п. 11 ст. 129.1 Закона о банкротстве). Это связано с тем, что, в отличие от полного погашения требований, частичное погашение не влечет прекращения дела о банкротстве. В такой ситуации применение суброгации, с процессуальной точки зрения, будет влечь правопреемство и вместе с тем процессуальную экономию, а применение института регресса – необходимость самостоятельного предъявления третьим лицом своего требования в реестр требований кредиторов и вместе с тем процессуальную небережливость.

Таким образом, при полном исполнении обязательств несостоятельного должника третьим лицом применение института суброгации оказывается невозможным. В указанном случае необходимо использовать институт регресса. При частичном исполнении обязательств должника, напротив, представляется правильным использовать институт суброгации.

В Законе о банкротстве не урегулирован вопрос о судьбе залога после удовлетворения требований кредиторов: сохраняется ли за указанным лицом залог? Как представляется, справедливо предусмотреть в законодательстве правило, согласно которому у третьего лица возникает право залога на имущество должника в размере, существовавшем у залоговых кредиторов. При этом следует подчеркнуть, что, с теоретической точки зрения, правильнее говорить о возникновении нового залогового права в силу п. 3 ст. 334 ГК РФ, а не о переходе указанного права от залогового кредитора к третьему лицу, поскольку залог прекращается с прекращением обеспеченного залогом обязательства.

Открытие конкурсного производства влечет наступление определенных материально-правовых последствий, которые предопределяют особенности правового положения должника в ходе указанной процедуры банкротства.

К указанным последствиям относятся следующие (п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве):

– срок исполнения возникших до открытия конкурсного производства денежных обязательств и уплаты обязательных платежей должника считается наступившим. Приведенное правовое последствие характерно исключительно для конкурсного производства как ликвидационной процедуры, которая обеспечивает устранение несостоятельного должника из сферы кредитных отношений путем прекращения его деятельности, основанной на кредите;

– прекращается начисление процентов, неустоек (штрафов, пеней) и иных санкций за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежных обязательств и обязательных платежей, за исключением текущих платежей, а также процентов, предусмотренных ст. 126 Закона о банкротстве. Проценты на сумму требований конкурсного кредитора, уполномоченного органа, выраженную в валюте Российской Федерации, начисляются в размере ставки рефинансирования, установленной Центральным банком Российской Федерации на дату открытия конкурсного производства. Данная норма принципиально изменила подход законодателя к вопросу о возможности начисления процентов в ходе конкурсного производства. Если ранее судебная практика исходила из того, что на текущие требования начисление процентов не допускается^263, то сейчас закон прямо указывает обратное. Такое нововведение следует признать оправданным, так как это отвечает сущности текущих платежей, призванных поддерживать «хозяйственную жизнь» несостоятельного должника. Между тем нельзя согласиться с нормами о начислении на требования конкурсных кредиторов и уполномоченных органов процентов, так как «проценты полагаются за пользование капиталом, между тем в течение всего конкурсного производства, имеющего характер ликвидации, капиталы не могут получать никакого назначения»264. Указанные проценты, как и проценты, начисляемые на основании п. 2 ст. 81 и п. 2 ст. 95 Закона о банкротстве, не являются текущими платежами и, в силу прямого указания Закона, удовлетворяются в специальном порядке, установленном приведенными нормами Закона. Поскольку эти проценты начисляются при расчетах с кредиторами непосредственно арбитражным управляющим, судебный акт об их начислении не выносится и в реестр требований кредиторов они не включаются^265;

– сведения о финансовом состоянии должника прекращают относиться к сведениям, признанным конфиденциальными или составляющим коммерческую тайну;

– совершение сделок, связанных с отчуждением имущества должника или влекущих за собой передачу его имущества третьим лицам в пользование, допускается исключительно в порядке, установленном Законом о банкротстве;

– с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника, иных органов управления должника и собственника имущества должника-унитарного предприятия (за исключением полномочий общего собрания участников должника, собственника имущества должника принимать решения о заключении соглашений об условиях предоставления денежных средств третьим лицом или третьими лицами для исполнения обязательств должника). Как указывалось ранее (§ 1 главы 2 настоящей работы), прекращение полномочий руководителя должника является правовым механизмом, обеспечивающим изъятие всего имущества должника – юридического лица с целью формирования конкурсной массы и ее реализации. Однако нужно учитывать, что из содержания приведенной нормы следует, что не все полномочия органов управления должника прекращаются. Общее собрание участников должника, собственник имущества должника вправе принимать решение о заключении соглашений об условиях предоставления денежных средств третьим лицом или третьими лицами для исполнения обязательств должника, что допускается в силу ст. 129.1 Закона о банкротстве.

Перечисленные последствия вводятся с целью формирования конкурсной массы должника, ее реализации и распределения вырученных денежных средств между кредиторами.

Статья 131 Закона о банкротстве под конкурсной массой понимает все имущество должника, имеющееся на момент открытия конкурсного производства и выявленное в ходе конкурсного производства.

Как справедливо отмечается в юридической литературе, в состав конкурсной массы входит не только имущество должника как предметы материальной действительности, но также его имущественные права^266.

Из имущества должника, которое составляет конкурсную массу, исключаются: имущество, изъятое из оборота, имущественные права, связанные с личностью должника, в том числе права, основанные на имеющейся лицензии на осуществление отдельных видов деятельности, а также иное предусмотренное Законом о банкротстве имущество.

В ходе конкурсного производства конкурсная масса должна быть обращена в денежную массу, так как удовлетворение требований кредиторов производится в денежной форме. Это достигается при помощи таких гражданско-правовых средств, как продажа имущества и (или) предприятия должника, уступка права требования должника, замещение активов должника.

Основным средством обращения конкурсной массы в денежную форму является, прежде всего, продажа имущества и (или) предприятия должника. Продаже всегда предшествует процедура определения продажной цены.

В ходе конкурсного производства оценку имущества должника осуществляет конкурсный управляющий.

Закон предусматривает положения, которые являются важными гарантиями прав и законных интересов должника. К ним следует отнести необходимость проведения оценки имущества должника независимым оценщиком. При этом в отношении движимого имущества установлено исключение. На основании решения собрания кредиторов или комитета кредиторов оценка движимого имущества должника, балансовая стоимость которого на последнюю отчетную дату, предшествующую признанию должника банкротом, составляет менее чем 100 000 рублей, может быть проведена без привлечения независимого оценщика.

В качестве другой гарантии следует признать возможность обжалования результатов оценки имущества должника, которое осуществляется в соответствии со ст. 60 Закона о банкротстве.

Порядок, сроки и условия продажи имущества должника определяет собрание кредиторов (комитет кредиторов) на основании предложения конкурсного управляющего, которое должно быть представлено в течение месяца с даты окончания проведения инвентаризации и оценки имущества должника.

Нормы Закона о банкротстве детально регламентируют процедуру реализации имущества должника, что является важным с точки зрения гарантии прав и законных интересов должника, и ограничивают их от возможных злоупотреблений. Так, ст. 110 Закона о банкротстве устанавливает основные функции организатора торгов имущества несостоятельного должника, требования к содержанию сообщения о продаже предприятия, требования к содержанию заявке на участие в торгах, основания для принятия решения об отказе в допуске заявителя к участию в торгах.

Закон о банкротстве предусматривает специальный порядок определения условий проведения торгов в отношении заложенного имущества должника. Указанные условия определяются залоговыми кредиторами в той мере, в которой это допускается положениями Закона о банкротстве. Собрание кредиторов не вправе определять порядок и условия продажи заложенного имущества. Если залоговый кредитор не предъявил свои требования в рамках дела о банкротстве, заложенное имущество продается с торгов в порядке, предусмотренном п. 4, 5, 8 и 19 ст. 110, п. 3 ст. 111 Закона о банкротстве. При этом согласия залогового кредитора на продажу предмета залога не требуется^267.

В случае невозможности реализации имущества с торгов оно подлежит отчуждению посредством публичного предложения. В соответствии с законодательством о банкротстве, победителем по продаже посредством публичного предложения признается лицо, которое первым представило в установленный срок заявку, содержащую предложение о цене имущества должника, которая не ниже начальной цены продажи имущества должника, установленной для определенного периода проведения торгов.

Другим способом обращения конкурсной массы в денежную форму является замещение активов должника. Под замещением активов понимается создание на базе имущества должника одного открытого акционерного общества или нескольких открытых акционерных обществ.

Акции созданных на базе имущества должника открытого акционерного общества или открытых акционерных обществ включаются в состав имущества должника и могут быть проданы на открытых торгах. Думается, что собрание кредиторов также правомочно принять решение о продаже указанных акций на организованном рынке ценных бумаг (абз. 1 п. 5 и абз. 2 п. 6 ст. 115 Закона о банкротстве).

Решение о замещении активов должника в ходе конкурсного производства принимает собрание кредиторов при условии, что за его принятие проголосовали все кредиторы, обязательства которых обеспечены залогом имущества должника.

Для продажи акций, создаваемых на базе имущества должника юридических лиц, закон устанавливает такой же порядок, как и для продажи предприятия должника. Это значит, что в процессе замещения активов должник обладает такими же правовыми возможностями и действуют такие же правовые гарантии его прав и законных интересов, как и при продаже предприятия должника.

Наконец, имущество должника может быть обращено в денежную форму путем уступки прав требований должника.

Уступка прав требований должника осуществляется конкурсным управляющим с согласия собрания кредиторов (комитета кредиторов). Начальная цена уступаемых требований устанавливается решением собрания кредиторов (комитета кредиторов) на основании рыночной стоимости имущества, определенной в соответствии с отчетом независимого оценщика.

Согласно п. 2 ст. 140 Закона о банкротстве, уступка прав требований осуществляется на основании договора продажи прав требований должника.

Денежные средства, полученные в результате реализации имущества должника, должны зачисляться конкурсным управляющим на специальный счет, который именуется в Законе о банкротстве основным счетом должника^268.

Требования кредиторов должника в ходе конкурсного производства могут быть погашены не только путем распределения вырученных от реализации конкурсной массы денежных средств, но и путем заключения соглашения об отступном или зачета, о котором имеет право заявлять конкурсный управляющий.

В качестве отступного может быть предоставлено только имущество должника, не обремененное залогом. Погашение требований кредиторов путем заключения соглашения об отступном допускается в случае согласования данного соглашения с собранием кредиторов (комитетом кредиторов).

Зачет требования, а также погашение требования предоставлением отступного допускается только при условии соблюдения очередности и пропорциональности удовлетворения требований кредиторов.

Поскольку конкурсное производство имеет своей целью прекращение деятельности несостоятельного должника, постольку погашение требований кредиторов путем заключения соглашения о новации обязательства не допускается.

Как отмечалось ранее (§ 2 главы 1 настоящей работы), устранение несостоятельного должника из сферы кредитных отношений как цель конкурсного права не исключает идею о справедливом и соразмерном удовлетворении требований кредиторов, которая выступает только в качестве одной из основных задач конкурсного производства. Поскольку несвоевременное устранение из сферы кредитных отношений неплатежеспособного должника может привести его к состоянию неоплатности, то нормы конкурсного производства всегда представляют собой правила, предусматривающие различные способы разрешения столкновения прав кредиторов.

В теории гражданского права существуют различные способы разрешения столкновения прав^269. При несостоятельности должника, как правило, в качестве основного средства разрешения столкновения прав кредиторов используется способ преимущественного удовлетворения требований кредиторов. Указанный способ разрешения столкновения прав кредиторов находит свое развитие в нормах ст. 134 Закона о банкротстве.

Согласно п. 4 указанной статьи, требования кредиторов удовлетворяются в следующей очередности:

– в первую очередь производятся расчеты по требованиям граждан, перед которыми должник несет ответственность за причинение вреда жизни или здоровью, путем капитализации соответствующих повременных платежей, компенсации морального вреда, компенсации сверх возмещения вреда, а также расчеты по иным установленным Законом о банкротстве требованиям;

– во вторую очередь производятся расчеты по выплате выходных пособий и оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и по выплате вознаграждений авторам результатов интеллектуальной деятельности;

– в третью очередь производятся расчеты с другими кредиторами, в том числе с кредиторами по нетто-обязательствам.

Из содержания приведенной нормы следует, что кредиторы первой очереди обладают преимущественным правом удовлетворения своих требований перед кредиторами второй и третьей очередей, а кредиторы второй – перед кредиторами третьей.

Иным способом разрешения столкновения прав кредиторов при банкротстве является удовлетворение их по соразмерности. Именно таким путем решается столкновение, когда ни одно из сталкивающихся прав не имеет преимущества перед другим. Так, согласно норме п. 3 ст. 142 Закона о банкротстве, при недостаточности денежных средств должника для удовлетворения требований кредиторов одной очереди денежные средства распределяются между кредиторами соответствующей очереди пропорционально суммам их требований, включенных в реестр требований кредиторов, если иное не предусмотрено Законом о банкротстве.

После завершения расчетов с кредиторами, а также при прекращении производства по делу о банкротстве в случаях, предусмотренных ст. 57 Закона о банкротстве, конкурсный управляющий обязан представить в арбитражный суд отчет о результатах проведения конкурсного производства.

После рассмотрения арбитражным судом отчета конкурсного управляющего о результатах проведения конкурсного производства арбитражный суд выносит определение о завершении конкурсного производства, а в случае погашения требований кредиторов, в соответствии со ст. 125 Закона о банкротстве, – определение о прекращении производства по делу о банкротстве.

Определение о завершении конкурсного производства и определение о прекращении производства по делу о банкротстве подлежат немедленному исполнению.

В случае вынесения определения о прекращении производства по делу о банкротстве решение арбитражного суда о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства не подлежит дальнейшему исполнению.

Конкурсный управляющий по истечении 30, но не позднее 60 дней с даты получения определения арбитражного суда о завершении конкурсного производства должен представить указанное определение в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц.

Данное определение является основанием для внесения в единый государственный реестр юридических лиц записи о ликвидации должника.

Названное определение арбитражного суда может быть обжаловано до даты внесения записи о ликвидации должника в Единый государственный реестр юридических лиц. Обжалование определения арбитражного суда о завершении конкурсного производства приостанавливает исполнение этого определения.

Указанное приостановление происходит непосредственно в силу прямого указания закона и не требует заявления ходатайства об этом. На такое приостановление суд указывает в определении о принятии жалобы на определение о завершении конкурсного производства, которое он также направляет в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц^270.

С даты внесения записи о ликвидации должника в Единый государственный реестр юридических лиц конкурсное производство считается завершенным.

§ 5. Правовое положение неплатежеспособного должника при заключении мирового соглашения

Понятие «мировое соглашение» в юридической литературе употребляется в различных значениях. Поэтому представляется обоснованным, прежде чем определить правовой статус неплатежеспособного должника в процедуре мирового соглашения, остановиться на освещении содержания указанной категории.

Под мировым соглашением, как правило, понимают два правовых явления: процедуру банкротства и гражданско-правовую сделку (договор)271.

С теоретической точки зрения, исследование названного понятия с вышеуказанных позиций является недостаточным. Как представляется, более целесообразным будет изучение мирового соглашения в трех аспектах:

1) процедура банкротства;

2) юридический факт;

3) правоотношение, возникающее на основе этого юридического факта.

С принятием Закона о банкротстве категория «мировое соглашение» как процедура банкротства стала употребляться не только в доктрине, но и в законодательстве (ст. 2 Закона о банкротстве).

Такое законодательное решение было оценено некоторыми учеными как неоправданное. Они обосновывают свою позицию тем, что мировое соглашение может применяться во время осуществления любой процедуры банкротства^272. Подобная точка зрения представляется мало обоснованной и является легко уязвимой со стороны критики. Если невозможность употребления мирового соглашения как процедуры банкротства связана с возможностью ее проведения при осуществлении любой процедуры банкротства, то по указанным причинам не может быть названо процедурой банкротства внешнее управление, поскольку оно также может быть введено на любой процедуре банкротства, в частности при проведении наблюдения (ст. 75 Закона о банкротстве), финансового оздоровления (абз. 2 п. 4 ст. и абз. 3 п. 4 ст. 87 Закона о банкротстве), конкурсного производства (ст. 146 Закона о банкротстве), мирового соглашения (абз. 2 п. 1 ст. 163 и абз. 2 ст. 1 ст. 166 Закона о банкротстве). Однако, несмотря на сказанное, в юридической литературе и в законодательстве не вызывает сомнения факт, что внешнее управление являет собой одну из процедур банкротства.

Таким образом, оправданно обозначение в законодательстве мирового соглашения как самостоятельной процедуры банкротства^273.

Нормы ст. 2 Закона о банкротстве определяют мировое соглашение как процедуру, которая применяется в целях прекращения производства по делу о банкротстве. Однако следует учитывать, что прекращение производства по делу о банкротстве не может рассматриваться в качестве основной цели указанной процедуры. В данном случае следует согласиться с мнением М. А. Рожковой, согласно которому прекращение дела о банкротстве является процессуальной целью мирового соглашения, имеющей не основной, а скорее дополнительный характер^274. Как представляется, основная цель процедуры мирового соглашения – восстановление платежеспособности должника.

Указанная неточность в определении цели мирового соглашения порождает в судебной практике проблемы применения норм, регулирующих заключение мирового соглашения.

В связи с этим является показательным следующее дело.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО № 1 в арбитражный суд обратился конкурсный управляющий с ходатайством об утверждении мирового соглашения, заключенного по результатам собрания кредиторов ООО № 1.

Определением, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда, в утверждении мирового соглашения отказано. Судебные инстанции пришли к выводу, что мировое соглашение, предусматривающее обмен требований кредиторов на доли в уставном капитале должника и передачу залогового имущества должника единственному залоговому кредитору (ООО № 2), направлено лишь на удовлетворение требований кредиторов, но не на предотвращение банкротства должника и восстановление его платежеспособности; передача залогового имущества лишит должника возможности осуществлять уставную деятельность.

Окружной суд оставил определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда без изменений, исходя из следующего.

Нижестоящие суды отказали в утверждении мирового соглашения, поскольку его условия, по смыслу регулирующих данную процедуру норм, противоречат целям мирового соглашения как реабилитационной процедуры, направленной на восстановление платежеспособности должника и аналогичной, по мнению суда, процедурам внешнего управления и финансового оздоровления, а исполнение мирового соглашения приведет к невозможности осуществления должником уставной деятельности.

Между тем, как посчитал ФАС СКО, указанный вывод не основан на буквальном содержании норм главы VIII Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), регулирующих вопросы заключения мирового соглашения.

Суд отметил, что законом (п. 2 ст. 12 Закона о банкротства) принятие решения о заключении мирового соглашения отнесено к исключительной компетенции общего собрания кредиторов. Тем самым законодатель ориентирует арбитражные суды на то, что вмешательство в волю кредиторов и должника, принявших такое решение, т. е. считающих, что прекращение банкротства более соответствует их интересам, чем продолжение процедур, возможно лишь при нарушении установленных Законом о банкротстве формальных правил либо при прямом несоответствии условий мирового соглашения законодательству. В ст. 2 Закона о банкротстве восстановление платежеспособности должника прямо указано в качестве цели только таких процедур, как финансовое оздоровление и внешнее управление. В то же время данной нормой мировое соглашение определяется как процедура, применяемая в деле о банкротстве в целях прекращения производства по делу путем достижения соглашения между должником и кредиторами. В этом определении не указывается на восстановление платежеспособности должника как на цель заключения мирового соглашения. Согласно ст. 57 Закона о банкротстве, арбитражный суд прекращает производство по делу в случае восстановления платежеспособности должника в ходе финансового оздоровления и в ходе внешнего управления. Отдельным основанием прекращения производства по делу в этой статье указано заключение мирового соглашения без ссылки на то, что при этом также должно достигаться восстановление платежеспособности должника, которое в связи с прекращением обязательств перед кредиторами предполагается.

На основании вышеизложенного суд кассационной инстанции сделал вывод о том, что Закон о банкротстве не дает оснований для вывода о полной аналогии целей, стоящих перед финансовым оздоровлением, внешним управлением и заключением мирового соглашения, хотя последнее действительно может быть отнесено к числу реабилитационных процедур, поскольку предполагает прекращение производства по делу о банкротстве без ликвидации должника. Суды, придя к названному выводу, не указали, по каким признакам платежеспособность должника не может считаться восстановленной, если обязательства перед кредиторами прекращаются в результате распределения между ними долей в уставном капитале, передачей залогового имущества залоговому кредитору и погашением в рассрочку денежного требования налогового органа. Вопрос о том, возможно ли будет осуществление должником уставной деятельности в результате исполнения условий мирового соглашения, в том числе при передаче одному из кредиторов имущества, составляющего основные производственные средства должника, может рассматриваться судом только в связи с требованием ст. 160 Закона о банкротстве о соответствии условий мирового соглашения федеральным законам и иным нормативным правовым актам, несоответствие которым влечет ничтожность мирового соглашения как сделки^275.

Из содержания приведенного постановления следует, что суды первой и апелляционной инстанций, рассмотрев дело по существу, пришли к выводу, что цель мирового соглашения аналогична цели финансового оздоровления и внешнего управления и направлена на восстановление платежеспособности должника. Следовательно, мировое соглашение не подлежит утверждению судом, если его исполнение приведет к невозможности осуществления должником уставной деятельности^276.

Суд кассационной инстанции, не согласившись с выводами нижестоящих судов, напротив, указал, что нормы Закона о банкротстве не дают оснований для вывода о полной аналогии целей, стоящих перед финансовым оздоровлением, внешним управлением и заключением мирового соглашения, хотя последнее действительно может быть отнесено к числу реабилитационных процедур.

Из приведенных позиций правильной представляется последняя. Однако думается, что суд кассационной инстанции, сделав вывод о том, что целью мирового соглашения не является восстановление платежеспособности должника, несмотря на восстановительный характер процедуры, допустил противоречие, так как мировое соглашение, будучи восстановительной процедурой, не может не иметь в качестве цели восстановление платежеспособности должника.

По этой причине, как представляется, правильнее было бы мотивировать решение суда кассационной инстанции тем, что невозможность продолжения осуществления уставной деятельности должником после исполнения мирового соглашения не противоречит цели мирового соглашения как реабилитационной процедуры, так как о восстановлении платежеспособности должника свидетельствует наличие установленных законом обстоятельств, позволяющих прекратить производство по делу о банкротстве без ликвидации должника, на что обоснованно указанно судом кассационной инстанции, или без прекращения у индивидуального предпринимателя статуса индивидуального предпринимателя.

Невозможность продолжения осуществления уставной деятельности должником после исполнения мирового соглашения не противоречит цели мирового соглашения как реабилитационной процедуры ввиду следующего.

Как указывалось ранее, целью конкурсного права, возникшего на почве кредита, является устранение неплатежеспособных должников из сферы кредитных отношений, позволяющее исключить дальнейшее увеличение долговых обязательств и оградить кредитные отношения от угрозы их дальнейшего нарушения.

В рамках восстановительных процедур устранение неплатежеспособного должника из сферы кредитных отношений происходит путем восстановления его платежеспособности, позволяющего прекратить производство по делу о банкротстве без ликвидации должника или без прекращения у индивидуального предпринимателя статуса индивидуального предпринимателя и тем самым позволить указанному лицу вновь участвовать в сфере кредитных отношений.

При указанных обстоятельствах невозможность должника продолжать осуществлять уставную деятельность после исполнения мирового соглашения не может являться признаком, позволяющим судить о восстановлении платежеспособности должника, так как цель восстановительной процедуры – сохранение неплатежеспособного должника как субъекта кредитных отношений, а не как субъекта какого-либо вида деятельности (например, торговой, производственной, транспортной и т. д.). Следовательно, если исполнение мирового соглашения не позволяет сохранить, например, имущество неплатежеспособной торговой организации, но позволяет сохранить ее как субъект права, то это не будет противоречить мировому соглашению как реабилитационной процедуре, призванной предоставить неплатежеспособным должникам возможность дальнейшего участия в сфере кредитных отношений.

Мировое соглашение следует также рассмотреть в качестве юридического факта.

«В этом плане, – как справедливо отмечает В. В. Ярков, – мировое соглашение представляет собой одновременно юридический факт материального и процессуального права, вызывая самые различные правовые последствия»277.

Как материальный юридический факт мировое соглашение является гражданско-правовой сделкой (договором), обладающей рядом специфических признаков, которые позволяют отличать его от мирового соглашения, заключаемого в исковом производстве, а также от сделок (договоров), заключаемых в гражданском обороте.

Во-первых, мировое соглашение, заключаемое в деле о банкротстве, отличается от мирового соглашения, заключаемого в исковом производстве, своим предметом. Если предметом первого соглашения является отсрочка исполнения денежного обязательства или его прекращения путем использования институтов новации или отступного (ст. 156 Закона о банкротстве), то предмет второго – устранение спора.

Законодатель устанавливает различный порядок заключения указанных выше видов мировых соглашений. Если мировое соглашение в исковом производстве заключается на основе взаимного согласия сторон, то мировое соглашение в деле о банкротстве может заключаться при помощи принуждения меньшинства кредиторов со стороны большинства кредиторов. Эта особенность связана не с мировым соглашением как таковым, а с конкурсными правоотношениями в целом, в рамках которых большинство кредиторов может обязывать своими решениями меньшинство кредиторов.

В литературе данное свойство мирового соглашения иногда используется для опровержения его договорной природы, которой характерно свободное изъявление воли его сторонами. Как представляется, подобные попытки не обоснованы, так как ограничение принципа свободы договора характерно, в том числе, и для договорного права^278.

В отношении кредиторов, которые голосовали против заключения мирового соглашения или не приняли участия в голосовании, закон устанавливает важную гарантию их интересов. Она выражается в том, что условия мирового соглашения для названных лиц не могут быть хуже, чем для конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, голосовавших за его заключение.

Как гражданско-правовая сделка (договор) мировое соглашение отличается от сделки (договора), заключаемой в гражданском обороте, тем, что оно требует обязательного утверждения арбитражным судом.

Мировое соглашение не является самостоятельным юридическим фактом, т. е. его заключение не обуславливает движение правоотношения. Оно представляет собой важный элемент юридического состава, который и порождает определенный правовой результат.

Поскольку мировое соглашение выступает в качестве юридического факта одновременно как для материальных, так и для процессуальных правоотношений, постольку оно обуславливает динамику обоих отношений. Для процессуальных отношений мировое соглашение выступает в качестве правопрекращающего юридического факта. Это значит, что заключение и утверждение мирового соглашения арбитражным судом влечет прекращение арбитражного процесса.

Материальные отношения, основанные на мировом соглашении, как правило, устанавливают новые сроки и порядок исполнения обязательств должника в денежной форме.

Перечисленные свойства мирового соглашения позволяют определить его как восстановительную процедуру, осуществление которой возможно только в условиях доверия со стороны кредиторов. Правовой формой такого доверия будет договорная отсрочка в исполнении обязательств должника в денежной форме, устанавливаемой мировым соглашением. Заключение мирового соглашения позволяет неплатежеспособному должнику временно, на период действия отсрочки, сократить размер недостающего капитала либо его ликвидировать в размере требований его кредиторов путем прекращения денежного обязательства в результате применения институтов новация или отступной.

Мировое соглашение может быть заключено на любой стадии рассмотрения дела о банкротстве арбитражным судом. Оно заключается между должником, его конкурсными кредиторами и уполномоченными органами.

Решение о заключении мирового соглашения со стороны должника принимается должником-гражданином или руководителем должника – юридического лица, исполняющим обязанности руководителя должника, внешним управляющим или конкурсным управляющим.

Решение о заключении мирового соглашения со стороны конкурсных кредиторов и уполномоченных органов принимается собранием кредиторов. Следовательно, до первого созыва собрания кредиторов заключение мирового соглашения невозможно.

В этом отношении показательно следующее дело.

Арбитражный суд спустя месяц после введения процедуры наблюдения утвердил мировое соглашение по делу о банкротстве, в котором участвовали два лица – должник и кредитор, обратившийся с заявлением о признании должника банкротом, и прекратил производство по делу.

Суд кассационной инстанции констатировал неправильное применение судом первой инстанции норм материального права, так как правило п. 1 ст. 150 Закона о банкротстве должно толковаться системно, с учетом иных положений Закона. Согласно п. 2. ст. 150 Закона о банкротстве, решение о заключении мирового соглашения со стороны конкурсных кредиторов и уполномоченных органов принимается собранием кредиторов. Для проведения собрания кредиторов необходимо соблюсти предусмотренный порядок оповещения кредиторов должника. Таким образом, решение о заключении мирового соглашения может быть принято кредиторами не ранее, чем в процедуре наблюдения на первом собрании кредиторов^279.

Помимо должника и его кредиторов, в мировом соглашении допускается участие третьих лиц, т. е. тех, которые не были участниками дела о банкротстве. С юридической точки зрения, третьи лица могут быть: инвесторами – лицами, исполняющими обязательства должника перед его кредиторами; либо лицами, принявшими на себя обязательства по обеспечению исполнения должником его обязательств перед кредиторами^280.

Мировое соглашение должно быть заключено в письменной форме и содержать положения о порядке и сроках исполнения обязательств должника в денежной форме.

Оно может также содержать положения об изменении сроков и порядка уплаты обязательных платежей, включенных в реестр требований кредиторов. Однако, согласно абз. 4 п. 1 ст. 156 Закона о банкротстве, условия мирового соглашения, касающиеся указанной задолженности, не должны противоречить требованиям законодательства о налогах и сборах.

Как представляется, данное положение закона значительно понижает эффективность института мирового соглашения, что также негативно сказывается на правовом статусе конкурсных кредиторов.

Соблюдение положений законодательства о налогах и сборах при заключении мирового соглашения на практике порождает проблемы, связанные с процессами выработки и закрепления условий мирового соглашения, касающихся удовлетворения требований по обязательным платежам. На эти проблемы достаточно полно указал А. Егоров, который, исследуя данный вопрос, пришел к справедливому выводу о том, что «для заключения мирового соглашения, по утверждении которого вся публичная задолженность немедленно может быть предъявлена к взысканию, потребуется единогласие всех кредиторов без исключения: залоговых – в силу п. 2 ст. 150, а остальных – в силу абз. 1 п. 3 ст. 156 Закона о банкротстве»281.

Подобную позицию занял также ВАС РФ, который обратил внимание арбитражных судов на то, что для утверждения мирового соглашения по делу о банкротстве необходимо, чтобы мировое соглашение обеспечивало либо равные условия для конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, либо единогласие всех кредиторов без исключения: залоговых – в силу п. 2 ст. 150, а остальных – в силу абз. 1 п. 3 ст. 156 Закона о банкротстве^282.

Применение к конкурсным отношениям, включая случай заключения мирового соглашения, представляется необоснованным не только с практической стороны, но и с теоретической.

С момента возникновения конкурсных отношений «прерываются существующие прежде отношения между должником и кредиторами и устанавливаются новые отношения между кредиторами несостоятельного должника, действовавших прежде каждый отдельно»283. «Нормы же, – отмечает автор, – устанавливающие последствия конкурсного производства и определяющие личные и имущественные правоотношения, составляют особый отдел гражданского или еще уже – торгового права, называемый конкурсным правом»284.

Следовательно, при возникновении конкурсных отношений между конкурсными кредиторами и уполномоченными органами как кредиторами несостоятельного должника устанавливаются частно-правовые отношения. Частная природа указанных отношений требует применения при их регулировании частно-правовых методов регулирования, а не публично-правовых.

По этой причине оправданно применять при заключении мирового соглашения с участием уполномоченных органов в отношении требований по уплате обязательных платежей основные гражданско-правовые средства реконструкции задолженности, которые действуют для конкурсных кредиторов.

В литературе освещение проблемы применения при заключении мирового соглашения норм налогового права представлено не только противниками такого подхода^285, но и его сторонниками^286. Как правило, представители последних в подтверждение своей позиции ссылаются на Конституцию РФ, устанавливающую обязанность каждого платить законно установленные налоги и сборы, никто не может быть освобожден от этой обязанности по соглашению. Думается, что данная статья Конституции РФ рассчитана на условия нормального развития хозяйственного оборота, предполагающего способность его участников отвечать по своим обязательствам. В условиях же явной неплатежеспособности лица попытка распространения указанного конституционного принципа превращает его в пустую декларацию.

Применение публичного метода регулирования к конкурсным отношениям, в частности при заключении мирового соглашения, для современной экономики России является не столь ощутимым. Это связано с тем, что основными кредиторами в делах о банкротстве являются поставщики, госорганы и работники предприятия^287, а главным инвестором российской экономики остается государство.

Однако в перспективе, по мере того как банковское кредитование экономики будет занимать ведущие позиции, сохранение случаев применения к конкурсным отношениям публичных норм, включая случаи заключения мирового соглашения, может стать, с одной стороны, серьезным препятствием для развития данного кредита, с другой – будет значительно увеличивать его стоимость.

Таким образом, при выработке условий мирового соглашения, касающихся уплаты обязательных платежей, следует применять частно-правовые методы правового регулирования, поскольку с момента возникновения конкурсных отношений данные требования носят гражданско-правовой характер. Применение к указанным отношениям норм налогового законодательства может быть обоснованным только с единственной целью – определить состав и размер требований уполномоченного органа к несостоятельному должнику. При этом любые попытки государства наделить налоговые требования преимуществом перед иными будут осуществляться во вред общественному кредиту^288.

Мировое соглашение утверждается арбитражным судом путем вынесения определения об утверждении мирового соглашения. Утверждение мирового соглашения является основанием для прекращения производства по делу о банкротстве.

Вступившее в силу мировое соглашение распространяется на все требования конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, включенные в реестр требований кредиторов на дату проведения собрания кредиторов, принявшего решение о заключении мирового соглашения. Здесь следует отметить, что условия мирового соглашения распространяются не столько на требования кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов на дату проведения собрания кредиторов, сколько на требования кредиторов, имеющих право голоса на дату проведения указанного собрания.

Данное замечание имеет большое практическое значение при заключении мирового соглашения в конкурсном производстве. Поскольку конкурсные кредиторы и уполномоченные органы, заявившие свои требования после закрытия реестра требований кредиторов, не вправе голосовать на собрании кредиторов^289, постольку заключенное мировое соглашение в данной процедуре банкротства не может распространяться на требования указанных субъектов.

Определение об утверждении мирового соглашения может быть обжаловано по жалобе лиц, участвующих в деле о банкротстве, третьих лиц, участвующих в мировом соглашении, а также иных лиц, права и законные интересы которых нарушены или могут быть нарушены мировым соглашением.

Утвержденное мировое соглашение может быть также расторгнуто. При этом Закон о банкротстве допускает возможность его расторжения только в отношении всех кредиторов.

Основания для признания мирового соглашения недействительным и расторгнутым различны. Расторгается оно в случае его невыполнения, дальнейшего ухудшения финансового состояния должника или совершения им действия, наносящегося ущерб прав и законным интересам кредиторов. Следовательно, мировое соглашение расторгается в связи с обстоятельствами, возникающими после его заключения. Недействительным оно признается в связи с наличием в момент заключения обстоятельств, свидетельствующих о неправомерности действий должника. Но и в первом, и во втором случаях восстанавливается положение, которое имело место до заключения мирового соглашения. Произведенные по нему выплаты засчитываются в счет погашения задолженности. Долги в неудовлетворенной их части восстанавливаются в полном размере^290.

После утверждения мирового соглашения должнику возвращается право распоряжения своим имуществом.

Таким образом, суть процедуры мирового соглашения в деле о банкротстве сводится к тому, что она предоставляет должнику возможность восстановить свою платежеспособность в условиях наличия доверия со стороны большинства кредиторов. Кроме того, мировое соглашение дает возможность должнику и всем его кредиторам самостоятельно определить порядок осуществления прав кредиторов, отличный от порядка, установленного нормами, регулирующими конкурсное производство.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Нормативные правовые акты

1. Конституция Российской Федерации (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30 декабря 2008 г. № 6-ФКЗ, от 30 декабря 2008 г. № 7-ФКЗ, от 5 февраля 2014 г. № 2-ФКЗ, от 21 июля 2014 г. № 11-ФКЗ) // Режим доступа: www.pravo.gov.ru – Загл. с экрана.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации (части I, II, III, IV) (с изм. и доп., вступ. в силу с 1 сентября 2014 г.) // Режим доступа: www.pravo.gov.ru – Загл. с экрана.

3. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации (ред. от 28 июня 2014 г.) // Режим доступа: www.pravo.gov.ru – Загл. с экрана.

4. Налоговый кодекс Российской Федерации (часть первая) от 31 июля 1998 г. № 146-ФЗ (ред. от 28 июня 2014 г.) // Режим доступа: www.pravo.gov.ru – Загл. с экрана.

5. Налоговый кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 5 августа 2000 г. № 117-ФЗ (ред. от 21 июля 2014 г.) (с изм. и доп., вступ. в силу с 1 сентября 2014 г.) // Режим доступа: www.pravo.gov.ru – Загл. с экрана.

6. Бюджетный кодекс Российской Федерации от 31 июля 1998 г. № 145-ФЗ (с изм. и доп., вступ. в силу с 1 сентября 2014 г.) // Режим доступа: www.pravo.gov.ru – Загл. с экрана.

7. Закон Российской Федерации «О несостоятельности (банкротстве) предприятий» от 19 ноября 1992 г. // Ведомости ВС РФ. 1993. № 1. Ст. 6. (Утратил силу).

8. Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» от 8 января 1998 г. // СЗ РФ. 1998. № 2. Ст. 222. (Утратил силу).

9. Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» от 26 ноября 2002 г. № 40-ФЗ (с изм. и доп., вступ. в силу с 1 июля 2015 г.) // Режим доступа: www.pravo.gov.ru – Загл. с экрана.

10. Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» от 25 февраля 1999 г. № 175-ФЗ (ред. от 21 июля 2015 г.)// Режим доступа: www.pravo.gov.ru – Загл. с экрана.

11. Федеральный закон «Об исполнительном производстве» от 21 июля 1997 г. // СЗ РФ. 1997. № 30. Ст. 3591. (Утратил силу).

12. Федеральный закон «О финансовом оздоровлении сельскохозяйственных товаропроизводителей» от 9 июля 2002 г. № 83-ФЗ (ред. от 21 июля 2014 г.) // Режим доступа: www.pravo.gov.ru – Загл. с экрана.

13. Федеральный закон «Об исполнительном производстве» от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ (с изм. и доп., вступ. в силу с 1 июля 2014 г.) // Режим доступа: www.pravo.gov.ru – Загл. с экрана.

Судебная практика

14. Постановление Конституционного Суда РФ от 16 мая 2000 г. № 8-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений п. 4 ст. 104 Федерального закона „О несостоятельности (банкротстве)“ в связи с жалобой компании Timber Holdings International Limited» // СЗ РФ. 2000. № 21. Ст. 2258.

15. Постановление Конституционного Суда РФ от 6 июня 2000 г. № 9-П «По делу о проверке конституционности положений абз. 3 п. 2 ст. 77 Федерального закона „О несостоятельности (банкротстве)“ в связи с жалобой открытого акционерного общества „Тверская прядильная фабрика“» // СЗ РФ. 2000. № 24. Ст. 2658.

16. Постановление Конституционного Суда РФ от 12 марта 2001 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Федерального закона „О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций“, а также ст. 106, 160, 179 и 191 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Арбитражного суда Челябинской области, жалобами граждан и юридических лиц» // СЗ РФ. 2001. № 12. Ст. 1138.

17. Постановление Конституционного Суда РФ от 3 июля 2001 г. № 10-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений пп. 3 п. 2 ст. 13 Федерального закона „О реструктуризации кредитных организаций“ и п. 1 и 2 ст. 26 Федерального закона „О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций“ в связи с жалобами ряда граждан» // СЗ РФ. 2001. № 29. Ст. 3058.

18. Определение Конституционного Суда РФ от 3 февраля 2000 г. № 22-О «По запросу Питкярантского городского суда Республики Карелия о проверке конституционности ст. 26 Федерального закона „О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций“» // СЗ РФ. 2000. № 14. Ст. 1532.

19. Определение Конституционного Суда РФ от 21 марта 2002 г. № 42-О «Об отказе в удовлетворении ходатайства Арбитражного суда Республики Карелия о разъяснении Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 16 мая 2000 года по делу о проверке конституционности отдельных положений пункта 4 ст. 104 Федерального закона „О несостоятельности (банкротстве)“» // Вестник КС РФ. 2002. № 4.

20. Определение Конституционного Суда РФ от 3 октября 2002 г. № 231-О «По жалобе гражданина Харитонова Валентина Ивановича на нарушении его конституционных прав пункта 1 ст. 57 Федерального закона „О несостоятельности (банкротстве)“» // СЗ РФ. 2002. № 44. Ст. 4435.

21. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 1 октября 2002 г. № 228-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы ООО „Калле Нало Рос Трейдинг“ на нарушение конституционных прав и свобод пунктом 5 ст. 120 и п. 3 ст. 122 Федерального закона „О несостоятельности (банкротстве)“» // СПС «КонсультантПлюс».

22. Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 апреля 2003 г. № 4 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие ФЗ „О несостоятельности (банкротстве)“» // СПС «КонсультантПлюс».

23. Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 15 декабря 2004 г. № 29 «О некоторых вопросах практики применения ФЗ „О несостоятельности (банкротстве)“» // СПС «КонсультантПлюс».

24. Постановление Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 ФЗ „О несостоятельности (банкротстве)“» от 23 декабря 2010 г. № 63 // СПС «КонсультантПлюс».

25. Постановление Пленума ВАС РФ от 30 июня 2011 г. № 51 «О рассмотрении дел о банкротстве индивидуальных предпринимателей».

26. Постановление Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя» от 23 июля 2009 г. № 58 // СПС «КонсультантПлюс».

27. Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 7 августа 1997 г. № 20 «Обзор практики применения арбитражными судами законодательства о несостоятельности (банкротстве)» // Вестник ВАС РФ. 1997. № 10.

28. Информационное письмо Высшего Арбитражного Суда РФ от 28 июля 1999 г. № С1–7/УП-848 «О некоторых вопросах назначения арбитражных управляющих» // Вестник ВАС РФ. 1999. № 11.

29. Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 июня 2001 г. № 64 «О некоторых вопросов применения в судебной практике ФЗ „О несостоятельности (банкротстве)“» // Вестник ВАС РФ. 2001. № 9.

30. Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 6 августа 1999 г. № 43 «Вопросы применения ФЗ „О несостоятельности (банкротстве)“ в судебной практике» // Вестник ВАС РФ. 1999. № 10.

31. Информационное письмо ВАС РФ «Обзор практики применения арбитражными судами законодательства о несостоятельности (банкротстве)» от 25 апреля 1995 г. // СПС «КонсультантПлюс».

32. Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 26 июля 2005 г. № 93 «О некоторых вопросах, связанных с исчислением отдельных сроков по делам о банкротстве» // Вестник ВАС РФ. 2005. № 10.

33. Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 20 декабря 2005 г. № 97 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с заключением, утверждением и расторжением мировых соглашений в делах о несостоятельности (банкротстве)» // Вестник ВАС РФ. 2006. № 3.

34. Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 30 декабря 2004 г. № 86 «О правовом положении конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, заявивших свои требования после закрытия реестра требований кредиторов» // Вестник ВАС РФ. 2005. № 3. С. 78–79.

35. Информационное письмо Президиума Высшего арбитражного суда РФ «Обзор практики разрешения споров, связанных с прекращением обязательств зачетом встречных однородных требований» от 29 декабря 2001 г. // Вестник ВАС РФ. 2002. № 3.

36. Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 18 июня 2007 г. № Ф09–6554/06-С4 // СПС «Гарант».

37. Постановление ФАС Северо-Западного округа от 25 декабря 2006 г. по делу № А06–372б/3–14к/05нр // СПС «КонсультантПлюс».

38. Постановление ФАС Северо-Западного округа от 6 декабря 2007 г. по делу № А13–2685/2007 // СПС «КонсультантПлюс».

39. Постановление ФАС Северо-Западного Округа от 15 декабря 2009 г. по делу № А56–27100/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

40. Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного Округа от 6 марта 2012 г. по делу № А56–33455/2011 // СПС «КонсультантПлюс».

41. Постановление ФАС Северо-Западного округа от 7 февраля 2012 г. по делу № А52–242/2010 // СПС «КонсультантПлюс».

42. Постановление ФАС Центрального округа от 5 февраля 2009 г. № Ф10–6370/08 по делу № А14–1288–2008/8/7б // СПС «КонсультантПлюс».

43. Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 22 июня 2011 г. по делу № А03–1456/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

44. Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 26 сентября 2011 г. по делу № А67–0799/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

45. Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 24 июня 2011 г. по делу № А27–19384/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

46. Постановление ФАС Уральского округа от 4 мая 2009 г. по делу № А60–18902/2008-С2 // СПС «КонсультантПлюс».

47. Постановление ФАС Уральского округа от 30 сентября 2010 г. по делу № А47–25/2010 // СПС «КонсультантПлюс».

48. Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 13 сентября 2006 г. по делу № А32–31980/2005–17/568 // СПС «КонсультантПлюс».

49. Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 21 января 2011 г. по делу № А01–1976/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

50. Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 28 июня 2011 г. по делу № А79–9829/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

51. Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 30 сентября 2010 г. по делу № А47–35/2010 // СПС «КонсультантПлюс».

Книги

52. Алексеев С. С. Общая теория права. М.: Юрид. лит., 1981–1982. Т. 2. 360 с.

53. Алексеев С. С. Право: Азбука. Теория. Философия: опыт комплексного исследования. М.: Статут, 1999. 712 с.

54. Белов В. А. Денежные обязательства. М.: АО «Центр ЮрИнфоР», 2001. 237 с.

55. Белых В. С., Дубинчин, А. А., Скуратовский М. Л. Правовые основы несостоятельности (банкротства): учебно-практическое пособие / под общ. ред. В. С. Якушева. М.: НОРМА: ИНФРА-М, 2001. 320 с.

56. Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право: общие положения. М.: Статут, 1997. 682 с.

57. Братусь С. Н. Юридические лица в советском гражданском праве: Понятие, виды, государственные юридические лица / Всесоюзный институт юридических наук Минюста СССР. М.: Юрид. изд-во Минюста СССР, 1947. 364 с.

58. Братусь С. Н. Субъекты гражданского права / Всесоюзный институт юридических наук Минюста СССР. М.: Госюриздат, 1950. 367 с.

59. Братусь С. Н. Юридическая ответственность и законность: Очерк теории / Всесоюзный научно-исследовательский институт советского законодательства. М.: Юрид. лит., 1976. 216 с.

60. Бруско Б. С. Категория защиты в российском конкурсном праве. М.: Волтерс Клувер, 2006. 200 с.

61. Варадинов Н. О личном задержании по долговым обязательствам // журнал Министерства внутренних дел. ч. XLIX. от. II. кн. 7. СПб., 1861. 92 с.

62. Васьковский Е. В. Учебник гражданского права. Вып. 1. Введение и Общая часть. СПб.: Издание Юрид. кн. магазина Н. К. Мартынова, 1894. 169 с.

63. Васьковский Е. В. Учебник гражданского права. Вып. 2: Вещное право. СПб.: Издание Юрид. кн. магазина Н. К. Мартынова, 1896. 190 с.

64. Веберс Я. Р. Правосубъектность граждан в советском и гражданском семейном праве / Латвийский государственный университет им. П. И. Стучки. Рига: Зинатне, 1976. 231 с.

65. Вершинин А. П. Выбор способа защиты гражданских прав: учеб. – практ. изд. СПб.: СФПК СПбУ, 2000. 384 с.

66. Федеральный Закон «О несостоятельности (банкротстве)»: постатейный комментарий / В. В. Витрянский, Н. А. Васильева, В. В. Голубев и др.; под общ. ред. В. В. Витрянского. М.: Статут, 1998. 418 с.

67. Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)»: научно-практический постатейный комментарий / В. В. Витрянский, С. Е. Андреев, С. А. Денисов и др.; под ред. В. В. Витрянского. М.: Статут, 2003. 1037 с.

68. Гольмстен А. Х. Исторический очерк русского конкурсного процесса. СПб.: Типография В. С. Балашева, 1888. 292 с.

69. Гражданский процесс: учебник / А. П. Вершинин, Л. А. Кривоносова, М. А. Митина и др.; под ред. В. А. Мусина, Н. А. Чечиной, Д. М. Чечота. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ПРОСПЕКТ, 2000. 472 с.

70. Гражданский процесс: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Городец, 2007. 784 с.

71. Гражданское и торговое право капиталистических государств: Рекомендовано Комитетом по высшей школе Миннауки России в качестве учебника для студентов вузов, обучающихся по специальности «Правоведение» / В. В. Зайцева, Е. В. Васильев, А. А. Костин и др.; отв. ред. Е. А. Васильев. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Международные отношения, 1993. 560 с.

72. Гражданское право: учебник / Н. Д. Егоров, И. В. Елисеев, А. А. Иванов и др.; отв. ред. А. П. Сергеев, Ю. К. Толстой. 6-е изд. М.: Проспект, 2005. 776 с.

73. Грибанов В. П. Осуществление и защита гражданских прав / науч. ред. В. С. Ем. Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова. Кафедра гражданского права юридического факультета. М.: Статут, 2000. 411 с.

74. Гольмстен А. Х. Учение о праве кредитора опровергать юридические акты, совершенные должником в его ущерб. СПб. Типография М. М. Стасюлевича, 1894. 236 с.

75. Жилинский С. Э. Предпринимательское право. Правовая основа предпринимательской деятельности: учебник для вузов / авт. предисл. В. Ф. Яковлев. 9-е изд., пересмотр. и доп. М.: Норма, 2008. 928 с.

76. Иоффе О. С. Правоотношение по советскому гражданскому праву / отв. ред.: С. И. Аскназий. Ленинградский государственный университет им. А. А. Жданова. Институт экономики, философии и права. Л.: Изд-во ЛГУ, 1949. 143 с.

77. Ильинская И. М., Лесницкая Л. Ф. Судебное представительство в гражданском процессе / Всесоюзный институт юридических наук. М.: Юрид. лит., 1964. 163 с.

78. Кавелин К. Д. Права и обязанности по имуществам и обязательствам в применении к русскому законодательству. Опыт систематического обозрения. СПб.: Типография М. М. Стасюлевича, 1879. 410 с.

79. Карелина С. А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности. М.: Волтерс Клувер, 2008. 551 с.

80. Карпов М. С. Гражданско-правовые меры оперативного воздействия. М.: Статут, 2004. 141 с.

81. Кассо Л. А. Понятие о залоге в современном праве / под ред. В. С. Ем, Е. С. Рогова. М.: Статут, 1999. 300 с.

82. Ключевский В. О. Исторические портреты. Деятели исторической мысли. М.: Правда, 1991. 624 с.

83. Колиниченко Е. А. Защита интересов неплатежеспособного должника при банкротстве: сравнительно-правовой анализ. М.: Статут, 2002. 208 с.

84. Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации: постатейный / А. В. Абсалямов, Д. Б. Абушенко, И. Г. Арсенов и др.; под ред. В. В. Яркова. 2-е изд., испр. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2004. 784 с.

85. Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации: постатейный / А. В. Абсалямов, Д. Б. Абушенко, И. Г. Арсенов и др.; под ред. В. В. Яркова. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Инфотропик Медиа, 2011. 1112 с.

86. Конкурсное производство: учебно-практический курс / М. Л. Скуратовский, С. С. Трушников, В. В. Ярков, А. М. Абдрашитов; под ред. В. В. Яркова; Уральская государственная юридическая академия. СПб.: Издательский Дом СПб. кого университета; Издательство юридического факультета СПб. У, 2006. 568 с.

87. Латынцев А. В. Обеспечение исполнения договорных обязательств. М.: Лекс-Книга, 2002. 285 с.

88. Малеин Н. С. Гражданский закон и права личности в СССР. М.: Юридическая литература, 1981. 216 с.

89. Мальцев Г. В. Социалистическое право и свобода личности: теоретические вопросы. М.: Юрид. лит., 1968. 143 с.

90. Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб. Типография Товарищества «Общественная Польза», 1871. 455 с.

91. Маркс К. Капитал. Книга 1 // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. М., 1960. Т. 23.

92. Маркс К. Капитал. Книга 2 // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. М., 1961. Т. 24.

93. Маркс К. Капитал. Книга 3 // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. М., 1961. Т. 25. Ч. 1.

94. Мейер Д. И. Русское гражданское право: в 2-х ч. / под ред. Е. А. Суханова, В. С. Ем, С. М. Корнеева. Кафедра гражданского права юридического факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова. М.: Статут, 1997. Ч. 1. 290 с.

95. Мотовиловкер Е. Я. Теория регулятивного и охранительного права / науч. ред. О. Я. Баев. Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1990. 136 с.

96. Нефедьев Е. А. Судопроизводство торговое. Конкурсный процесс: из лекций. М.: Изд. Общества взаимопомощи студентов-юристов Московского ун-та, 1908. 105 с.

97. Папе Г. Институт несостоятельности. Общие проблемы и особенности правового регулирования в Германии: комментарий к действующему законодательству / пер. с нем. Р. И. Каримуллина; под ред. Т. Ф. Яковлевой; науч. консульт. В. Бергманн. М.: БЕК, 2002. 272 с.

98. Поляков А. В. Общая теория права. Феноменолого-коммуникативный подход: курс лекций. 2-е изд., учеб. СПб.: Юридический центр – Пресс, 2003. 845 с.

99. Попондопуло В. Ф. Конкурсное право. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства) предпринимателей / Центр права; учеб. изд. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1995. 117 с.

100. Попондопуло В. Ф. Конкурсное право. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства): учеб. пособие. СПб.: Юрист, 2001. 331 с.

101. Попондопуло В. Ф., Слепченко Е. В. Производство по делам о банкротстве в Арбитражном суде. СПб.: Юридический центр – Пресс, 2004. 346 с.

102. Попондопуло В. Ф. Коммерческое (предпринимательское) право. М.: Юристъ, 2005. 668 с.

103. Попондопуло В. Ф. Банкротство. Правовое регулирование: науч. – практ. пособие. М.: Проспект, 2012. 432 с.

104. Пустовалова Е. Ю. Судьба требований кредиторов при банкротстве должника. М.: Статут, 2003. 270 с.

105. Семина А. Н. Банкротство: Вопросы правоспособности должника – юридического лица. М.: Экзамен, 2003. 128 с.

106. Степанов В. В. Несостоятельность (банкротство) в России, Франции, Англии, Германии / вступ. ст. В. В. Витрянского. М.: Статут, 1999. 204 с.

107. Ткачев В. Н. Конкурсное право: правовое регулирование несостоятельности (банкротства) в России. М.: Городец, 2006. 526 с.

108. Тарло Е. Г. Профессиональное представительство в суде: монография. М.: Известия, 2004. 416 с.

109. Телюкина М. В. Конкурсное право. Теория и практика несостоятельности (банкротства). М.: Дело, 2002. 536 с.

110. Телюкина М. В. Комментарий к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)» / науч. – практ. изд. М.: Юрайт, 2003. 591 с.

111. Телюкина М. В. Основы конкурсного права. М.: Волтерс Клувер, 2004. 560 с.

112. Толстой Ю. К. К теории правоотношения. Л.: Издательство Ленинградского университета, 1959. 88 с.

113. Тосунян Г. А., Викулин А. Ю. Постатейный комментарий к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций». М.: БЕК, 1999. 352 c.

114. Трайнин А. Несостоятельность и банкротство: доклад, читанный в С.-Петербургском юридическом обществе. СПб.: Изд. юридического книжного склада «Право», 1913. 61 с.

115. Тур Н. Конкурсный устав Германской империи и русские законы о конкурсе. Карлеруэ: Придворная типография В. Гаспера (А. Горхлера), 1879. Ч. 3. 138 с.

116. Туткевич Д. В. Что есть торговая несостоятельность. Опыт построения определения в связи с изложением признаков для объявления торговой несостоятельности судом. СПб.: Типография Д. В. Чичинадзе, 1896. 38 с.

117. Улинский А. И. Конкурсный процесс: Несостоятельность торговая и неторговая по русскому законодательству. Курск: Типография Дома Трудолюбия, 1915. 114 с.

118. Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. М.: Юрид. лит., 1974. 351 с.

119. Химичев В. А. Защита прав кредиторов при банкротстве. М.: Волтерс Клувер, 2005. 184 с.

120. Чеговадзе Л. А. Структура и состояние гражданского правоотношения. М.: Статут, 2004. 542 с.

121. Шершеневич Г. Ф. Конкурсный процесс / науч. ред. В. В. Витрянский. М.: Статут, 2000. 476 с.

122. Шершеневич Г. Ф. Курс гражданского права. Тула: Автограф, 2001. 720 с.

123. Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М.: Статут, 2003. Т. 4. 550 с.

124. Insolvenzordnung, vom 5. 1994.

125. Gottwald P. Insolvenzrechtshandbuch. Munchen, 2001.

126. Hasemeyer L. Insolvenzrecht. Köln, 2003.

Диссертации

127. Калинина Е. В. Правовое положение арбитражного управляющего: дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2005. 202 с.

128. Каримов А. А. Правовое регулирование несостоятельности индивидуального предпринимателя: дис. … канд. юрид. наук. СПб., 1997. 144 c.

129. Махнева Е. А. Развитие гражданских правоотношений в процедурах банкротства: дис. … канд. юрид. наук. М., 2003. 175 с.

130. Плиев Г. А. Гражданско-правовой механизм предупреждения несостоятельности (банкротства) юридического лица: дис. … канд. юрид. М., 2010. 211 с.

131. Романов Л. Л. Правовое регулирование гражданско-правовых обязательств в законодательстве о банкротстве и в общей части обязательственного права: дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2003. 236 с.

132. Свириденко О. М. Концепция несостоятельности (банкротства) в Российской Федерации: методология и реализация: дис. … д-ра. юрид. наук. М., 2010. 416 с.

Авторефераты диссертаций

133. Агеев А. Б. Банкротство в гражданском праве. Проблемы теории: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2001. 24 с.

134. Андреев С. Е. Соотношение реабилитационных и ликвидационных процедур по законодательству о банкротстве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. 30 с.

135. Аскназий С. И. Основные вопросы теории социалистического гражданского права: автореф. рат дис. … д-ра. юрид. наук // Вестник Ленинградского университета. 1947. № 12.

136. Белоликов А. И. Банкротство как способ защиты нарушенных прав: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. 18 с.

137. Бортич А. В. Правовое регулирование наблюдения в процессе банкротства: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. 19 с.

138. Говоруха М. А. Правовое положение органов управления несостоятельного должника: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Иркутск, 2008. 24 с.

139. Карпов М. С. Гражданско-правовые меры оперативного воздействия: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2003. 28 с.

140. Кархалев Д. Н. Концепция охранительного гражданского правоотношения: автореф. дис. … д-ра. юрид. наук. Екатеринбург, 2010. 37 с.

141. Косырев М. В. Внешнее управление в процедурах несостоятельности (банкротства) хозяйственных обществ: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. 26 с.

142. Кравченко Е. А. Проблемы защиты и реабилитации должника при несостоятельности (банкротстве) в Великобритании, Германии, США, Франции, России: сравнительно-правовой анализ: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2003. 32 с.

143. Кытманова А. А. Правосубъектность юридического лица и ее осуществление управляющей организацией (управляющим): автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2008. 30 с.

144. Ларин А. М. Правовой режим имущества несостоятельного должника по российскому законодательству: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2008. 27 с.

145. Мантул Г. А. Особенности осуществления прав права собственности юридическими лицами при применении к ним процедуры банкротства: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2006. 26 с.

146. Мартышина Т. К. Восстановительные мероприятия в рамках несостоятельности (банкротства): автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2010. 31 с.

147. Махнева Е. А. Гражданские правоотношения в процедуре банкротства (теоретические проблемы): автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. 20 с.

148. Матвеева Е. А. Проблемы формирования конкурсной массы в процессе банкротства организаций: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. 27 с.

149. Машонская И. А. Несостоятельные должники – юридические лица как субъекты гражданского право: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2001. 24 с.

150. Пантюхин А. В. Гражданско-правовое регулирование участия кредиторов в управлении несостоятельным юридическим лицом: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. 24 с.

151. Пирогова Е. С. Ограничение правоспособности и дееспособности юридических лиц – должников в рамках дела о несостоятельности (банкротства): автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2010. 22 с.

152. Ращевский Е. С. Денежное обязательство в процедуре внешнего управления: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2003. 24 с.

153. Семина А. Н. Правоспособность и дееспособность юридического лица – должника в ходе процедур банкротства: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2003. 28 с.

154. Смирнов Р. Г. Природа правоотношения несостоятельности (банкротства): автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2004. 20 c.

155. Соловьева М. В. Соотношение прав и законных интересов кредитора и должника при несостоятельности (банкротстве): автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2012. 24 с.

156. Ткачев В. Н. Теоретические и практические проблемы правового регулирования несостоятельности (банкротства) особых категорий субъектов конкурсного права: автореф. дис. … д-ра. юрид. наук. М., 2008. 50 с.

157. Химичев В. А. Правовое положение кредиторов при банкротстве по законодательству РФ: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2005. 25 с.

158. Щербович И. А. Проблемы конкурсного производства как процедуры банкротства в законодательстве Российской Федерации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2001. 25 с.

Статьи

159. Абашеева Е. Н. Процедура потребительского банкротства. Как она работает за рубежом // Арбитражная практика. 2014. № 12.

160. Анохин В. С. Мировое соглашение в деле о банкротстве // Арбитражная практика. 2006. № 5.

161. Ануфриева Ю. А. Защита прав и законных интересов кредиторов при осуществлении процедур несостоятельности (банкротства) // Юридическая мысль. 2006. № 5.

162. Бартов В. М. Правовая природа мирового соглашения, заключаемого при банкротстве должника и при реструктуризации кредитной организации // Юридический мир. 2001. № 5.

163. Белоликов А. И. Принципы банкротства // Экономика и право. 2004. № 8.

164. Белькова Е. Г. Понятие и сущность правоспособности // Известия Иркутской государственной экономической академии. 2006. № 5 (50).

165. Белых В. С. Концепция банкротства: законодательная модель и реальность // Российский юридический журнал. 1995. № 3.

166. Белых В. С. Концептуальная основа нового Закона о несостоятельности // Бизнес, менеджмент и право. 2003. № 2. С. 68.

167. Беркович Н. В. Исполнение обязательств третьим лицом в конкурсном производстве // Арбитражная практика. 2005. № 2.

168. Борисенкова Т. Мировое соглашение в деле о банкротстве: правовое обеспечение баланса частных и публичных интересов // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. № 8.

169. Брежо М. Социальный интерес государства при банкротстве и его защита // Хозяйство и право. 2006. № 4. С. 102–103.

170. Васильев А. Б. Собрание кредиторов, его организация, условия проведения и компетенция // Комментарий к закону «О несостоятельности (банкротстве)». СПб., 1998.

171. Венедиктов А. В. О субъектах социалистических отношений // Советское государство и право. 1955. № 6.

172. Витрянский В. Банкротство отсутствующих должников и прекращение недействующих юридических лиц: проблемы применения соответствующих законоположений // Хозяйство и право. 2007.

173. Витрянский В. Исполнение денежных обязательств при банкротстве должника // Закон. 2000. № 3.

174. Витрянский В. В. Пути совершенствования законодательства о банкротстве // Вестник ВАС РФ. 2001. № 3.

175. Витрянский В. Новое в правовом регулировании несостоятельности (банкротства) // Хозяйство и право. 2003. № 1.

176. Волнухин К. В. Современное законодательство о несостоятельности (банкротстве) и практика решения проблем правового регулирования процедур банкротства (наблюдение) // Право и политика. 2004. № 6.

177. Гвоздева Т. В. Недействительность сделок, заключаемых в ходе наблюдения // Арбитражная практика. 2005. № 11.

178. Грачева И., Самсонова А. Статус залоговых кредиторов // ЭЖ-Юрист. 2005. № 27.

179. Гукасян Р. Мировое соглашение в делах о несостоятельности (банкротстве) предприятия // Советская юстиция. 1993. № 16.

180. Дегтеревская А. А. О некоторых вопросах, связанных с обжалованием решений собрания кредиторов в деле о несостоятельности (банкротстве) // Юридические записки Ярославского государственного университета им. П. Г. Демидова. Вып. 8. Ярославль, 2004.

181. Денисов С. А., Егоров А. В., Сарбаш С. В. Реабилитационные процедуры в деле о банкротстве: постатейный комментарий к главе V, VI, VII ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». М., 2003.

182. Дорохина Е. Г. Природа правоотношений несостоятельности (банкротства) // Журнал российского права. 2006. № 5.

183. Дорохина Е. Г. Правовая природа плана внешнего управления // Российская юстиция. 2006. № 9.

184. Дубинчин А. Недействительность сделок должника в законодательстве о банкротстве // Хозяйство и право. 1999. № 5.

185. Дубинчин А. Мировое соглашение в деле о банкротстве: проблемы теории и практики // Хозяйство и право. 2000. № 7.

186. Егоров А. Мировое соглашение в деле о банкротстве и обязательные платежи // Хозяйство и право. 2004. № 4.

187. Егоров А. В. Залог и банкротство: в поисках удачного регулирования // Вестник ВАС РФ. 2007. № 6.

188. Егоров А. В., Ерш А. В. Некоторые вопросы удовлетворения требований залогодержателя при банкротстве залогодателя // Вестник ВАС РФ. 2007. № 8.

189. Елисейкин П. Ф. Понятие иска как процессуального средства защиты прав и интересов // Проблема защиты субъективных прав и советское гражданское судопроизводство: межвузовский тематический сборник. Министерство высшего и среднего специального образования РСФСР. Ярославский государственный университет; под ред. П. Ф. Елисейкина и др. Вып. 3. Ярославль: Ярославский гос. ун-т, 1978. 175 с.

190. Ермоленко А., Ефремова Е. Об урегулировании задолженности по обязательным платежам при заключении мирового соглашения в деле о банкротстве // Хозяйство и право. 2004. № 7.

191. Ерофеев А. Критерии банкротства: мораторий и другие последствия начала процедур // Вестник ВАС РФ. Спец. приложение. 2001. № 3.

192. Ефимова Л. Г. О соотношении вещных и обязательственных прав // Государство и право. 1998. № 10.

193. Забуга И. А. Последствия введения внешнего управления // Законы России. 2007. № 3.

194. Законодательство о банкротстве в США (тезисы лекции судьи Сиднея Брукса, федеральный суд банкротств США, Денвер, штат Колорадо) // Вестник ВАС РФ. 1998. № 8.

195. Зинченко С., Казачанский С., Зинченко О. Поиск новой модели законодательства о банкротстве // Хозяйство и право. 2001. № 3.

196. Кавелина Н. Ю. Правовое положение залогодержателей в отношениях несостоятельности // Законы России. 2007. № 3.

197. Каганцов Я. О некоторых вопросах применения п. 7 ст. 114 и п. 3 ст. 162 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» // Юрист. 2000. № 10.

198. Калнан Р. Мировое соглашение // Вестник ВАС РФ. Спец. прилож. 2001. № 3.

199. Калнан Р. Процедура наблюдения // Вестник ВАС РФ. Спец. прилож. 2001. № 3.

200. Карелина С. А. Несостоятельность (банкротство) как юридический состав // Российская юстиция. 2008. № 4.

201. Колиниченко Е. А. Недействительность сделок должника при несостоятельности (банкротстве) в Великобритании, США, Германии, Франции, России // Актуальные проблемы гражданского права. Вып. 5. М., 2002.

202. Колиниченко Е. А. Недействительность сделок должника при несостоятельности (банкротстве) в Великобритании, США, Германии, Франции, России // Актуальные проблемы гражданского права. Вып. 5. М., 2002.

203. Крашенинников Е. А. Структура субъективных прав и право на защиту // Проблема защиты субъективных прав и советское гражданское судопроизводство. Ярославль, 1979.

204. Кучинский В. А. Правовой статус и субъективные гражданские права граждан // Правоведение. 1965. № 4.

205. Лебедев К. К. Финансовое оздоровление как способ восстановления платежеспособности должника и удовлетворения требований кредиторов // Юрист и бухгалтер. 2003. № 2.

206. Лебедев К. Внешнее управление как способ восстановления платежеспособности должника // Юрист и бухгалтер. 2004. № 1 (14).

207. Лившиц Н. Г. Разбирательство дел о банкротстве в арбитражном суде // Вестник ВАС РФ. Спец. приложение. 1998. № 2.

208. Лившиц Н. Г. Мировое соглашение в деле о банкротстве // Вестник ВАС РФ. 1999. № 1.

209. Ломидзе О., Ломидзе Э. Проблемы защиты права кредитора по неденежному обязательству при банкротстве организации-должника // Хозяйство и право. 2001. № 3.

210. Мартышина Т. К. План внешнего управления // Правовые проблемы несостоятельности (банкротства) / Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова. Юридический факультет; под ред. С. А. Карелиной. М.: Городец, 2004. 176 с.

211. Мейчик Д. М. Мораторий для лесопромышленников // Вестник гражданского права. 1916. № 8.

212. Мифтахутдинов Р. Т. Отмена процедуры наблюдения как одна из основных мер по совершенствованию отечественного законодательства о банкротстве и ее последствия de lege ferenda // 20 лет Конституции Российской Федерации. Актуальные проблемы юридической науки и правоприменения в условиях совершенствования российского законодательства. Четвертый пермский международный конгресс ученых-юристов. М., 2014.

213. Москалева О. А. Категория неплатежеспособности в конкурсном праве России // Предпринимательское право. 2007. № 4.

214. Мухачев И. Ю. Арбитражный управляющий: кто он и как им стать? // Законодательство. 2000. № 12.

215. Никитина О. А. Процедура наблюдения // Вестник ВАС РФ. 1998. № 2. Спец. прилож.

216. Новоселова Л. А. О правовых последствиях нарушения денежного обязательства // Вестник ВАС РФ. 1999. № 1.

217. Обыденнов А. Н. Правовой режим основного счета должника в ходе конкурсного производства // Юрист. 2005. № 12.

218. Оленин А. Е. Правовые основы и особенности наблюдения как процедуры банкротства // Законодательство. 2000. № 2.

219. Павлодский Е. А. Саморегулируемая организация: мода или тенденции // Право и экономика. 2003. № 3.

220. Павлодский Е. А., Зайцев О. Р. Правовое положение кредитора в деле о банкротстве // Журнал российского права. 2004. № 7.

221. Пахаруков А. А. Телеологические аспекты института несостоятельности (банкротства) // Академический юридический журнал. 2006. № 2.

222. Петров Д. А. Вопросы правового обеспечения прав залоговых кредитов в процессе по делам о банкротстве // Кодекс – info. 2003. № 9–10.

223. Пивоваров А. Г. Обеспечение исполнение обязательств должника в процедуре финансового оздоровления и гражданско-правовые принципы обеспечения обязательств // Ежегодник сравнительного правоведения 2004. М., 2005.

224. Полуэтков М. Способы защиты интересов должника и кредиторов в законодательстве о несостоятельности (банкротстве) // Законодательство и экономика. 1999. № 11.

225. Попов А. В. Финансовое обеспечение как новая процедура банкротства // Законодательство. 2003. № 3.

226. Попондопуло В. Ф. Охранительное обязательство и его процессуальная форма. Актуальные вопросы укрепления правовой основы государственной и общественной жизни / под ред. Н. А. Чечиной. Л., 1982.

227. Попондопуло В. Ф. Понятие и субъекты несостоятельности (банкротства) // Правоведение. 1995. № 3.

228. Попондопуло В. Ф., Слепченко Е. В. Правовая природа отношений, регулируемых законодательством о несостоятельности (банкротстве) // Правоведение. 2003. № 2.

229. Попондопуло В. Ф. Проблемы совершенствования законодательства о несостоятельности (банкротстве) // Правоведение. 2006. № 3.

230. Попондопуло В. Ф. Правовое положение арбитражного управляющего в деле о несостоятельности (банкротстве) // Ленинградский юридический журнал. 2006. № 2 (6).

231. Прудникова Т. П. План внешнего управления // Вестник ВАС РФ. 1999. № 7.

232. Прудникова Т. П. Внешнее управление: финансово-экономический аспект // Вестник ВАС РФ. 2001. № 3. Спец. приложение.

233. Пустошкин О. В. Реализация правоспособности юридического лица – должника в ходе несостоятельности // Проблема правосубъектности: современные интерпретации. Самара, 2004.

234. Пятков Д. В. Коммерческие организации: проблемы приобретения дееспособности // Российский юридический журнал. 1998. № 1.

235. Райхер В. К. Абсолютные и относительные права // Известия экономического факультета Ленинградского политехнического института. Вып. 1. Л., 1928.

236. Ращевский Е. К вопросу о юридической природе плана внешнего управления // Хозяйство и право. 2000. № 12.

237. Ращевский Е. Мораторий на удовлетворение требований кредиторов // Хозяйство и право. 2001. № 11.

238. Ращевский Е. Сравнительно-правовой анализ новых положений законодательства о банкротстве, касающихся зачета встречных требований // Хозяйство и право. 2003. № 6.

239. Ращевский Е. Зачем нам процедура наблюдения? // Хозяйство и право. 2007. № 5.

240. Рожкова М. А. Мировое соглашение в процедуре банкротства // Законодательство. 2004. № 2

241. Рухтин С. Правоспособность несостоятельного юридического лица // Российская юстиция. 2001. № 7.

242. Рухтин С. Злоупотребление правом или правовое обоснование реституции при банкротстве // Хозяйство и право. 2006. № 3.

243. Рягузов А. А. Проблемы внешнего управления // Новое в гражданском законодательстве: вопросы, проблемы, предложения. Сборник материалов научно-практической конференции. Хабаровск, 2004.

244. Сарбаш С. Б. Финансовое оздоровление и внешнее управление // Несостоятельность (банкротство): научно-практический комментарий новелл законодательства и практики его применения / под ред. В. В. Витрянского. М.: Статус, 2010.

245. Свириденко О. Назначение и цели института банкротства в хозяйственном обороте // Право и экономика. 2003. № 3.

246. Свит Ю. Недействительность сделок должника при банкротстве // Закон. 2002. № 1.

247. Семеусов В. А., Пахаруков А. А. Цель правового регулирования института банкротства // Научные труды. Российская академия юридических наук. Вып. 3. М., 2003. Т. 1.

248. Скворцов О. Ю. Соотношение законодательства о несостоятельности (банкротстве) и арбитражного процессуального законодательства // Арбитражный и гражданский процесс. 2003. № 8.

249. Скворцов О. Наблюдение: комментарий к главе IV Закона «О несостоятельности (банкротстве)» // Юрист и бухгалтер. 2003. № 1.

250. Скворцов О. Мировое соглашение в деле о несостоятельности // Юрист и бухгалтер. 2004. № 1 (14).

251. Скворцов О. Ю. Теоретические и практические проблемы применения процедуры финансового оздоровления в деле о несостоятельности (банкротстве) // Российский ежегодник предпринимательского (коммерческого) права. 2009. № 3.

252. Скуратовский М. Л. Особенности рассмотрения арбитражными судами дел о несостоятельности (банкротстве) // Бизнес, менеджмент и право. 2003. № 2.

253. Смирнов Р. Г. Объект правоотношения несостоятельности // Кодекс – info. 2004. № 7–8.

254. Смирнов Р. Г. Динамика и природа правоотношений несостоятельности // Кодекс – info. 2004. № 9–10.

255. Старостина О. А. Правовая природа залога // Актуальные проблемы гражданского права. Вып. 5. 2002.

256. Стриженко Г. П. Защита прав кредиторов при применении к несостоятельному должнику процедуры наблюдения // Труды СПб. кого юридического института генеральной прокуратуры РФ. 2000. № 2.

257. Суворов Е. Д. Неплатежеспособность как основание для признания индивидуального предпринимателя банкротом // Несостоятельность (банкротство): научно-практический комментарий новелл законодательства и практики его применения / под ред. В. В. Витрянского. М.: Статус, 2010.

258. Телюкина М. В. Проблема опровержения сделок должника, находящегося в процессе производства дела о несостоятельности (теоретический и практический аспект) // Юридический мир. 1998. № 6.

259. Телюкина М. В. Проблемы определения признаков банкротства // Адвокат. 1998. № 10.

260. Телюкина М. В. Зачет встречного однородного требования. Специфика его применения в конкурсном процессе // Законодательство. 1999. № 8.

261. Телюкина М. В. Порядок действий сторон по окончании внешнего управления // Законодательство. 2001. № 4.

262. Телюкина М. В. Некоторые вопросы внешнего управления имуществом должника // Законодательство и экономика. 2001. № 7.

263. Телюкина М. В., Ткачев В. Н., Тарасов В. Н. Финансовое оздоровление как пассивная оздоровительная процедура // Адвокат. 2003. № 12.

264. Телюкина М. В. Собрание кредиторов несостоятельного должника как субъект конкурсного права // Адвокат. 2003. № 2.

265. Телюкина М. В. Некоторые проблемы процедуры наблюдения в рамках дела о банкротстве должника // Законы России. 2006. № 9.

266. Телюкина М. В. Актуальные проблемы конкурсного права // Законы России. 2007. № 3.

267. Телюкина М. В. Банкротство юридических лиц: теоретические и практические аспекты несостоятельности // Приложение к № 9 ежемесячного юридического журнала «Хозяйство и право». 2012. С. 6.

268. Телюкина М. В. Динамика и тенденции развития отношений несостоятельности (банкротства) в современном российском праве // Проблемы современной цивилистики. М.: Статут, 2013.

269. Тур Н. А. Пересмотр постановлений о несостоятельности // Журнал министерства юстиции. 1986. № 7.

270. Федоров С. И. Установление размера требований кредиторов по делам о несостоятельности (банкротстве) // Законодательство. 1999. № 10.

271. Фролов И. В. Проблемы прокредиторской и продолжниковой концепции современного российского законодательства о несостоятельности (банкротстве) // Предпринимательское право. 2011. № 4.

272. Химичев В. А. Осуществление гражданских прав кредиторов при банкротстве // Арбитражный и гражданский процесс. 2003. № 9.

273. Химичев В. А. Перспективные направления совершенствования правового регулирования в сфере несостоятельности (банкротства) // Вестник ВАС РФ. 2005. № 6.

274. Химичев В. А. Соотношение законодательства о банкротстве с налоговыми нормами // Арбитражная практика. 2005. № 12.

275. Химичев В. А. Применение последствий недействительности по сделкам с предпочтением // Арбитражная практика. 2006. № 4.

276. Хоуман М. Роль режима несостоятельности в рыночной экономике // Вестник ВАС РФ. 2001. № 3. Спец. прилож.

277. Хоуман М. Внешнее управление // Вестник ВАС РФ. 2001. № 3. Спец. прилож.

278. Царик Г. П. Специальные основания для оспаривания сделок должника в процедурах банкротства. Нужны ли они? // Предпринимательское право. 2008. № 2.

279. Черных Л. С. Очередность удовлетворения требований кредиторов // Гражданское право. 2005. № 3.

280. Чурин С. Правовые формы предпринимательских расчетов, основанных на зачете взаимных требований // Хозяйство и право. 1999. № 1.

281. Шамшурин Л. Л. Наблюдение как процедура банкротства // Арбитражная практика. 2004. № 9.

282. Шибанова Е. С. Сравнительно-правовая характеристика категории «правоспособности» юридического лица – должника в дореволюционном и современном законодательстве // История государства и права. 2010. № 7.

283. Шипицина О. В. Порядок, последствия введения и прекращения процедуры наблюдения // Юрист. 2000. № 10.

284. Щенникова Л. В. Идеи законодателя, заложенные в содержании ГК РФ, и редакция статьи 216 // Государство и право. 2002. № 9.

285. Ярков В. В. Мировое соглашение в конкурсном производстве // Юрист. 2002. № 11.

286. Ярков В. В. Правовая природа и источники конкурсного производства // Арбитражный и гражданский процесс. 2002. № 11.

287. Яцева Е. Общие условия действительности мирового соглашения по делу о банкротстве должника // Арбитражный и гражданский процесс. 2003. № 10.

Электронные ресурсы

288. Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона [Электронный ресурс]. СПб.: Брокгауз-Ефрон, 1890–1907. Режим доступа: http://dic.academic.ru/contents.nsf/brokgauz_efron – Загл. с экрана.

289. Словарь истории: Путь льва [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.waylion.ru/html/k/kapitalizm.html – Загл. с экрана.

290. Сведения о рассмотрении арбитражными судами РФ дел о несостоятельности (банкротстве) [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.arbitr.ru/press-centr/news/totals/index_ar.htm – Загл. с экрана.

Примечания

1 Под авансированием капитала понимается временное вложение в сферу обращения денег с целью их обратного извлечения в увеличенном размере. Например, торговец (производитель), приобретая товар на 100 рублей, вкладывает в обращение 100 рублей, для того чтобы в последующем путем продажи купленного (произведенного) товара извлечь из обращения свои 100 рублей + прибыль. Таким образом, торговец (производитель) временно вложил в сферу обращения капитал в размере 100 рублей с целью их обратного извлечения в увеличенном размере.

2 Иоффе О. С. Правоотношения по советскому гражданскому праву. Л., 1949. С. 14.

3 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 101.

4 См.: Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 3–62; Телюкина М. В. Теория и практика несостоятельности (банкротства). М., 2002. С. 13–20.

5 См.: Туткевич Д. В. Что есть торговая несостоятельность. СПб., 1896, С. 7; Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 101.

6 Под конкуренцией (столкновением, стечением) прав понимается состояние, при котором осуществление прав одного кредитора делает невозможным осуществление прав других кредиторов полностью или отчасти. Например, при обращении взыскания одного кредитора на все имущество должника делается невозможным осуществление прав других кредиторов. (Васьковский Е. В. Учебник гражданского права. Вып. 1. Введение и Общая часть. СПб.: Издание Юрид. кн. магазина Н. К. Мартынова, 1894. С. 150; Мейер Д. И. Русское гражданское право. М., 1997. Ч. 1. С. 259–264).

7 Туткевич Д. В. Что есть торговая несостоятельность. СПб., 1896, С. 8.

8 См.: Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 109.

9 «Конкурсный процесс вызывался требованиями торгового оборота, поэтому в огромном числе случаев он захватывал лиц торгового класса. Только случайно, по исключению, действию его могли подвергнуться лица, не имеющие ничего общего с торговлей» (Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 111).

10 См.: Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 63.

11 Там же. С. 79.

12 См. там же. С. 89.

13 Там же. С. 87.

14 См.: Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 88–89.

15 См.: Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 96; Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 121–122.

16 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 114, 117.

17 См.: Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 90, 211.

18 См. там же. С. 227.

19 См. там же. С. 308–309.

20 См.: Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 429.

21 См.: там же. С. 329, 337, 363, 391, 394, 410.

22 См.: Варадинов Н. О личном задержании по долговым обязательствам. СПб., 1861. С. 4–5; Гольмстен А. Х. Исторический очерк русского конкурсного процесса. СПб, 1888. С. 2.

23 См.: Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 143–144; Телюкина М. В. Теория и практика несостоятельности (банкротства). М., 2002. С. 25.

24 См.: Гольмстен А. Х. Исторический очерк русского конкурсного процесса. СПб., 1888. С. 22–23.

25 См.: СЗ РФ. 1998. № 2. Ст. 222.

26 «В верхневолжской Руси, слишком удаленной от приморских рынков, внешняя торговля не могла стать главной движущей силой народного хозяйства» (Ключевский В. О. Исторические портреты. Деятели исторической мысли. М., 1991. С. 55); Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 149.

27 См.: Нефедьев Е. А. Судопроизводство торговое. Конкурсный процесс. М., 1908. С. 64; Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 117; Попондопуло В. Ф. Банкротство. Правовое регулирование: научно-практическое пособие. М.: Проспект, 2012. С. 25.

28 Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 243.

29 «Но какова бы ни была общественная организация в тех сферах производства, для которых купец служит посредником при обмене товаров, его имущество всегда существует как денежное имущество, и его деньги постоянно функционируют как капитал» (Маркс К. Капитал. Книга 3 // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. М., 1961. Т. 25. Ч. 1. С. 358).

30 «… в … форме Д – Т – Д покупатель затрачивает деньги лишь для того, чтобы получить деньги в качестве продавца. Покупая товар, он бросает деньги в обращение с тем, чтобы вновь извлечь их оттуда путем продажи того же самого товара. Он выпускает из рук деньги лишь с затаенным намерением снова овладеть ими. Таким образом, деньги здесь лишь авансируются» (Маркс К. Капитал. Книга 1 // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. М., 1960. Т. 23. С. 159).

31 «Напротив, в Д – Т – Д обратный приток денег обусловливается самим характером их затраты. Без этого обратного притока всю операцию надо признать неудавшейся или процесс прерванным и еще не законченным, так как недостает его второй фазы – продажи, дополняющей и завершающей куплю» (Маркс К. Капитал. Книга 1 // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. М., 1960. Т. 23. С. 160).

32 «В обращении Т – Д – Т деньги в конце концов превращаются в товар, который служит потребительной стоимостью. Следовательно, тут деньги затрачиваются окончательно» (Маркс К. Капитал. Книга 1 // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. М., 1960. Т. 23. С. 159).

33 Маркс К. Капитал. Книга 1 // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. М., 1960. Т. 23. С. 160.

34 «Пока купец не приостановил своих платежей, до тех пор не может быть речи о неоплатности его долгов, хотя бы в данный момент времени имущество его было недостаточно на покрытие его пассива» (Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 343); «… с точки зрения экономического и, прежде всего, торгового оборота, неоплатность не есть такое состояние, которое неизбежно должно вести к разрушению предприятия» (Трайнин А. Несостоятельность и банкротство. СПб., 1913. С. 12).

35 «У торговца может быть имущество на сумму, далеко не достаточную для уплаты его долгов, тем не менее он может уплачивать их, пользуясь кредитом. Далее, у торговца может быть имущество, далеко превышающее сумму его долгов, тем не менее дела его могут быть в таком состоянии, что он потеряет кредит. При этом условии он может не оплатить предъявленные к нему претензии. Из предыдущего видно, что способность торговца к платежу вполне зависит от состояния его торгового предприятия…» (Нефедьев Е. А. Судопроизводство торговое. Конкурсный процесс. М., 1908. С. 59). Здесь следовало бы добавить, что состояние его торгового предприятия зависит от его способности извлекать из оборота авансированный им купеческий капитал.

36 «Для большинства производственных предприятий, использующих коммерческий кредит или банковский кредит, финансовый оборот представляется таким образом, что удовлетворение требований кредиторов ставит в зависимость от извлечения денежных средств из задолженности (курсив – авт.) перед должником» (Мартышина Т. К. Восстановительные мероприятия в рамках несостоятельности (банкротства): автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2010. С. 18–19).

37 «Но не только торговля, а и торговый капитал – старше капиталистического способа производства, и в действительности он представляет собой исторически древнейшую свободную форму существования капитала» (Маркс К. Капитал. Книга 3 // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. М., 1961. Т. 25. Ч. 1. С. 357).

38 Маркс К. Капитал. Книга 3 // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. М., 1961. Т. 25. Ч. 1. С. 359.

39 Описывая историю английского конкурсного права, К. Малышев указывал: «Только с течением времени, по мере наслоения имущественной почвы в народном хозяйстве, возникает сознание о сходстве начал, лежащих в основании кредита во всех зажиточных классах общества, и о совершенном тождестве целей, которые должны быть преследуемы конкурсным законодательством в деле кредита… Понятие о торговом человеке (trader), означавшее первоначально только людей, занимавшихся собственно торговым обменом товаров на денежные ценности, мало-помалу распространено было на всех лиц, посвящающих себя какому-либо промыслу…» (Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 228–229).

40 См.: Трайнин А. Несостоятельность и банкротство. СПб., 1913. С. 14.

41 См.: Москалева О. А. Категория неплатежеспособности в конкурсном праве России // Предпринимательское право. 2007. № 4. С. 22.

42 См.: Суворов Е. Д. Неплатежеспособность как основание для признания индивидуального предпринимателя банкротом // Несостоятельность (банкротство): научно-практический комментарий новелл законодательства и практики его применения / под ред. В. В. Витрянского. М.: Статус, 2010. С. 323–324.

43 См.: Трайнин А. Несостоятельность и банкротство. СПб., 1913. С. 14–15; Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 164; Телюкина М. В. Проблемы определения признаков банкротства // Адвокат. 1998. № 10. С. 15.

44 Суворов Е. Д. Неплатежеспособность как основание для признания индивидуального предпринимателя банкротом // Несостоятельность (банкротство): научно-практический комментарий новелл законодательства и практики его применения / под ред. В. В. Витрянского. М.: Статус, 2010. С. 312.

45 См.: Витрянский В. В. Пути совершенствования законодательства о банкротстве // Вестник ВАС РФ. 2001. № 3. С. 92; Телюкина М. В. Теория и практика несостоятельности (банкротства). М., 2002. С. 105; Попондопуло В. Ф. Проблемы совершенствования законодательства о несостоятельности (банкротстве) // Правоведение. 2006. № 3. С. 23; Москалева О. А. Категория неплатежеспособности в конкурсном праве России // Предпринимательское право. 2007. № 4. С. 24; Карелина С. А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности. М., 2008. С. 124.

46 См.: Суворов Е. Д. Неплатежеспособность как основание для признания индивидуального предпринимателя банкротом // Несостоятельность (банкротство): научно-практический комментарий новелл законодательства и практики его применения / под ред. В. В. Витрянского. М.: Статус, 2010. С. 319.

47 См.: Гражданское и торговое право капиталистических государств: учебник для вузов / отв. ред. Е. А. Васильев. М., 1993. С. 440–441; Семеусов В. А., Пахаруков А. А. Банкротство предприятий. Внешнее управление: учебное пособие. Иркутск, 1999. С. 5.

48 См.: Суворов Е. Д. Неплатежеспособность как основание для признания индивидуального предпринимателя банкротом // Несостоятельность (банкротство): научно-практический комментарий новелл законодательства и практики его применения / под ред. В. В. Витрянского. М.: Статус, 2010. С. 325.

49 «…имущество торгового человека подлежит беспрестанным изменениям в своем составе и колебаниям в ценности…» (Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 343).

50 См.: Трайнин А. Несостоятельность и банкротство. СПб., 1913. С. 24.

51 В юридической литературе неплатежеспособность также делят на относительную и абсолютную неплатежеспособность по иным критериям [Гражданское и торговое право капиталистических государств: учебник для вузов / отв. ред. Е. А. Васильев. М., 1993. С. 440–441; Попондопуло В. Ф. Коммерческое (предпринимательское) право. М., 2005. С. 93].

52 Махнева Е. А. Развитие гражданских правоотношений в процедурах банкротства: дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. С. 112.

53 Попондопуло В. Ф. Коммерческое (предпринимательское) право. М., 2005. С. 93.

54 «Абсолютная неплатежеспособность должника, удостоверенная арбитражным судом, называется несостоятельностью» [Попондопуло В. Ф. Коммерческое (предпринимательское) право. М., 2005. С. 93].

55 В литературе высказываются иные точки зрения относительно вопроса о соотношении категорий «неплатежеспособность» и «несостоятельность». Так, Т. К. Мартышина считает, что несостоятельность – это правовая форма неплатежеспособности должника [Мартышина Т. К. Восстановительные мероприятия в рамках несостоятельности (банкротства): автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2010. С. 10].

56 См.: Телюкина М. В. Основы конкурсного права. М., 2004. С. 122; Жилинский C. Э. Предпринимательское право (правовая основа предпринимательской деятельности): учебник для вузов. 8-е изд. 2007. С. 865; Попондопуло В. Ф. Банкротство. Правовое регулирование: научно-практическое пособие. М.: Проспект, 2012. С. 75–76.

57 См.: Витрянский В. В. Новое в правовом регулировании несостоятельности (банкротстве) // Хозяйство и право. 2003. № 1. С. 4.

58 См.: Тосунян Г. А., Викулин А. Ю. Постатейный комментарий к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций». М., 1999. С. 2; Телюкина М. В. Основы конкурсного права. М., 2004. С. 68–69; Химичев В. А. Защита прав кредитора при банкротстве. М., 2005. С. 7–22; Пахаруков А. А. Телеологические аспекты института несостоятельности (банкротства) // Академический юридический журнал. 2006. № 2. С. 32–37; Скворцов О. Ю. Теоретические и практические проблемы применения процедуры финансового оздоровления в деле о несостоятельности (банкротстве) // Российский ежегодник предпринимательского (коммерческого) права. 2009. № 3. С. 129–131.

59 «Процесс этот [процесс о несостоятельности – авт.] отличается от производства в исполнительной инстанции, прежде всего, тем, что открывается наложением общего предохранительного ареста на все имущество должника, с вызовом всех кредиторов к общей ликвидации дел (курсив – авт.) его. … С этой целью [с целью охраны общественного кредита – авт.] на должника, прекратившего платежи, возложена обязанность делать донос на самого себя и требовать похорон своего самостоятельного хозяйства (курсив – авт.) в интересах торгового мира» (Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 88–89, 201).

60 См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа РФ от 15 декабря 2009 г. по делу № А56–27100/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

61 См.: Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 174.

62 См.: Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 174.

63 См.: Там же. С. 174.

64 См.: Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 122–123.

65 Семеусов В. А., Пахаруков А. А. Цель правового регулирования института банкротства // Научные труды. Российская академия юридических наук. М., 2003. Вып. 3. Т. 1. С. 842.

66 Пахаруков А. А. Телеологические аспекты института несостоятельности (банкротства) // Академический юридический журнал. 2006. № 2. С. 32.

67 См.: Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 161.

68 См.: Попондопуло В. Ф. Банкротство. Правовое регулирование: научно-практическое пособие. М.: Проспект, 2012. С. 75–76.

69 Ткачев В. Н. Теоретические и практические проблемы правового регулирования несостоятельности (банкротства) особых категорий субъектов конкурсного права: автореф. дис. … д-ра. юрид. наук. М., 2008. С. 30.

70 Под банковским кредитом автор понимает предоставление кредитными организациями денежных средств гражданам на основании договора займа или кредитного договора.

71 См.: Абашеева Е. Н. Процедура потребительского банкротства. Как она работает за рубежом // Арбитражная практика. 2014. № 12. С. 26.

72 Нефедьев Е. А. Судопроизводство торговое. Конкурсный процесс. М., 1908. С. 64.

73 См.: Витрянский В. Банкротство отсутствующих должников и прекращение недействующих юридических лиц: проблемы применения соответствующих законоположений // Хозяйство и право. 2007. № 2.

74 См.: Проблема теории государства и права / под ред. проф. С. С. Алексеева. М., 1987. С. 281–282.

75 См.: Аскназий С. И. Основные вопросы теории социалистического гражданского права: автореф. дис. … д-ра. юрид. наук // Вестник Ленинградского университета. 1947. № 12. С. 95; Иоффе О. С. Правоотношение по советскому гражданскому праву. Л., 1949. С. 30–42.

76 См.: Иоффе О. С. Правоотношение по советскому гражданскому праву. Л., 1949. С. 35.

77 См.: Алексеев С. С. Общая теория права. В 2-х т. М., 1982. Т. 2. С. 107; Мотовиловкер Е. Я. Теория регулятивного и охранительного права. Воронеж, 1990. С. 54.

78 См.: Мотовиловкер Е. Я. Теория регулятивного и охранительного права. Воронеж, 1990. С. 52.

79 См.: Попондопуло В. Ф. Охранительное обязательство и его процессуальная форма. Актуальные вопросы укрепления правовой основы государственной и общественной жизни / под ред. Н. А. Чечиной. Л., 1982. С. 117.

80 См.: Мотовиловкер Е. Я. Теория регулятивного и охранительного права. Воронеж, 1990. С. 54.

81 Чеговадзе Л. А. Структура и состояние гражданского правоотношения. М., 2004. С. 406.

82 См.: Попондопуло В. Ф., Слепченко Е. В. Правовая природа отношений, регулируемых законодательством о несостоятельности (банкротстве) // Правоведение. 2003. № 2. С. 66.

83 Там же. С. 65.

84 Следует отметить, что в юридической науке существует позиция, согласно которой в рамках охранительного правоотношения происходит реализация только санкции правовой нормы (убытки, неустойка и т. д.). См., напр.: Братусь С. Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976. С. 75; Елисейкин П. Ф. Понятие иска как процессуального средства защиты прав и интересов // Проблема защиты субъективных прав и советское гражданское судопроизводство. Ярославль, 1976. С. 87; Крашенинников Е. А. Структура субъективных прав и право на защиту // Проблема защиты субъективных прав и советское гражданское судопроизводство. Ярославль, 1979. С. 79.

85 См.: Мотовиловкер Е. Я. Теория регулятивного и охранительного права. Воронеж, 1990. С. 53–54.

86 Химичев В. А. Защита прав кредитора при банкротстве. М., 2005. С. 11–12.

87 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 270.

88 Там же.

89 См.: Кархалев Д. Н. Концепция охранительного гражданского правоотношения: автореф.

дис. … д-ра. юрид. наук. Екатеринбург, 2010. С. 10.

90 См.: Попондопуло В. Ф., Слепченко Е. В. Производство по делам о банкротстве в арбитражном суде. СПб., 2004. С. 30–31.

91 См.: Попондопуло В. Ф., Слепченко Е. В. Правовая природа отношений, регулируемых законодательством о несостоятельности (банкротстве) // Правоведение. 2003. № 2. С. 74.

92 См.: Попондопуло В. Ф. Конкурсное право. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства) предпринимателей. СПб., 1995. С. 10; Попондопуло В. Ф. Конкурсное право. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства). М., 2001. С. 31–32.

93 См.: Попондопуло В. Ф., Слепченко Е. В. Правовая природа отношений, регулируемых законодательством о несостоятельности (банкротстве) // Правоведение. 2003. № 2. С. 65; Смирнов Р. Г. Динамика и природа правоотношения несостоятельности // Кодекс-info. 2004. № 9–10. С. 37–42; Кораев К. Б. Правовой статус конкурсных кредиторов в деле о банкротстве. М., 2010. С. 1–13.

94 См.: Дорохина Е. Г. Природа правоотношения несостоятельности (банкротства) // Журнал российского права. 2006. № 5. С. 117.

95 Мухачев И. Ю. Арбитражный управляющий: кто он и как им стать? // Законодательство. 2000. № 12. С. 121.

96 См.: Белоликов А. И. Принципы банкротства // Экономика и право. 2004. № 8. С. 34.

97 Дорохина Е. Г. Природа правоотношения несостоятельности (банкротства) // Журнал российского права. 2006. № 5. С. 111.

98 См.: Карелина С. А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности. М., 2008. С. 254–255.

99 На данное обстоятельство также указывает С. А. Карелина (См.: Карелина С. А. Несостоятельность (банкротство) как юридический состав // Российская юстиция. 2008. № 4. С. 7). Таким образом, если требования кредиторов к несостоятельному должнику не имеют единого правового основания (сложного юридического состава), тогда является неясным, какие материальные правовые последствия порождает, изменяет или прекращает описанный автором юридический состав. Что нового вносит указанный юридический состав в отношения, которые предшествовали несостоятельности?

100 См.: Агеев А. Б. Банкротство в гражданском праве. Проблемы теории: дисс. … канд. юрид. наук. М., 2001. С. 6, 37; Свириденко О. М. Концепция несостоятельности (банкротства) в Российской Федерации: методология и реализация: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2010. С. 29.

101 См.: Телюкина М. В. Основы конкурсного права. М., 2004. С. 66.

102 Карелина С. А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности. М., 2008. С. 166.

103 См.: Иоффе О. С. Правоотношение по советскому гражданскому праву. Л., 1949. С. 37–38.

104 См.: Иоффе О. С. Правоотношение по советскому гражданскому праву. Л., 1949. С. 38.

105 Там же. С. 39.

106 Пункт 1 ст. 53 Закона о банкротстве прямо указывает на то, что процедура конкурсного производства вводится при отсутствии оснований для введения финансового оздоровления, внешнего управления, утверждения мирового соглашения или прекращения производства по делу о банкротстве. При этом по общему правилу перечисленные реорганизационные процедуры могут применяться при наличии соглашения между должником и кредиторами.

107 Так, из 9 695 возбужденных дел о банкротстве в 2003 г. по 2 091 делам были введены восстановительные процедуры; в 2004 г. из 10 093 – 1 398; в 2005 г. из 25 643 – 1 042; в 2006 г. из 83 068–986, в 2007 г. из 30 015–785; в 2008 г. из 27 032–627; в 2009 г. из 35 545–657; в 2010 г. из 33 270–999; в 2011 г. из 27 422 – 1 080 (статистические данные опубликованы на официальном сайте ВАС РФ – http://arbitr.ru/).

108 См.: Пустовалова Е. Ю. Судьба требований кредиторов при банкротстве должника. М., 2003. С. 235–236; Химичев В. А. Защита прав кредитора при банкротстве. М., 2005. С. 63; Попондопуло В. Ф. Проблемы совершенствования законодательства о несостоятельности (банкротстве) // Правоведение. 2006. № 3. С. 34.

109 См.: Постановление ФАС Центрального округа от 5 февраля 2009 г. № Ф10–6370/08 по делу № А14–1288–2008/8/7б // Официальный сайт ВАС РФ. Режим доступа: http://arbitr.ru – Загл. с экрана.

110 См.: Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 26 сентября 2011 г. по делу № А67–0799/2009 // Официальный сайт ВАС РФ. Режим доступа: http://arbitr.ru – Загл. с экрана.

111 См.: Попондопуло В. Ф., Слепченко Е. В. Правовая природа отношений, регулируемых законодательством о несостоятельности (банкротстве) // Правоведение. 2003. № 2. С. 63.

112 См.: Gottwald P. Insolvenzrechtshandbuch. Munchen, 2001. P. 328; Hasemeyer L. Insolvenzrecht. Köln, 2003. P. 9–11.

113 В данной работе категории «правовой статус» и «правовое положение» используются как синонимы.

114 См.: Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 115, 125–126; Алексеев С. С. Право: азбука-теория-философия: Опыт комплексного исследования. М., 1999. С. 70; Поляков А. В. Общая теория права: Феноменолого-коммуникативный подход. СПб., 2003. С. 748.

115 СПС «КонсультантПлюс».

116 Там же.

117 См.: Победоносцев К. Курс гражданского права. М., 1896. Т. 1. С. 223; Семина А. Н. Банкротство: Вопросы правоспособности должника – юридического лица. М., 2003. С. 93–95.

118 См.: Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 299.

119 См.: Kohler. Lehrbuch des Konkursrechts. 1891. P. 98–123; Seuffert. Zur Geschichte und Dogmatik des deutschen Konkursrechts. 1888. P. 83–88; Hellmann. Lehrbuch des deutschen Konkursrechts. 1907. P. 622–646. Цитируются по: Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 301–302.

120 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 302.

121 См.: Рухтин С. Правоспособность несостоятельного юридического лица // Российская юстиция. 2001. № 7. С. 27; Семина А. Н. Правоспособность и дееспособность юридического лица-должника в ходе процедур банкротства: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2003; Телюкина М. В. Основы конкурсного права. М., 2004. С. 288–290; Пустошкин О. В. Реализация правоспособности юридического лица-должника в ходе несостоятельности // Проблема правосубъектности: современные интерпретации. Самара, 2004. С. 98; Мантул Г. А. Особенности осуществления прав права собственности юридическими лицами при применении к ним процедуры банкротства: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2006. С. 8–9; Ларин А. М. Правовой режим имущества несостоятельного должника по российскому законодательству: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2008. С. 8–9; Пирогова Е. С. Ограничение правоспособности и дееспособности юридических лиц – должников в рамках дела о несостоятельности (банкротства): автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2010. С. 8–9; Шибанова Е. С. Сравнительно-правовая характеристика категории правоспособности юридического лица-должника в дореволюционном и современном законодательстве // История государства и права. 2010. № 7. С. 45.

122 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 12 марта 2001 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”, касающихся возможности обжалования определений, выносимых Арбитражным судом по делам о банкротстве, иных его положений, статьи 49 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций”, а также статей 106, 160, 179 и 191 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Арбитражного суда Челябинской области, жалобами граждан и юридических лиц» // Собрание законодательства РФ. 2001. № 12. Ст. 1138.

123 См.: Постановление ФАС Уральского округа от 4 мая 2009 г. по делу № А60–18902/2008-С2 // СПС «КонсультантПлюс».

124 См.: Постановление ФАС Уральского округа от 30 сентября 2010 г. по делу № А47–25/2010 // СПС «КонсультантПлюс».

125 См.: Пятков Д. В. Коммерческие организации: проблемы приобретения дееспособности // Российский юридический журнал. 1998. № 1. С. 88; Мантул Г. А. Особенности осуществления прав права собственности юридическими лицами при применении к ним процедуры банкротства: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2006. С. 8–9; Кытманова А. А. Правосубъектность юридического лица и ее осуществление управляющей организацией (управляющим): автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2008. С. 18.

126 См.: Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 13 сентября 2006 г. по делу № А32–31980/2005–17/568 // СПС «КонсультантПлюс».

127 См.: Братусь С. Г. Субъекты гражданского права. М., 1950. С. 5; Венедиктов А. В. О субъектах социалистических отношений // Советское государство и право. 1955. № 6. С. 19; Толстой Ю. К. К теории правоотношения. Л., 1959. С. 9; Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 120.

128 В юридической науке существует мнение о том, что правоспособность – это право, предоставляющее субъекту возможность иметь любые не запрещенные законом права и нести обязанности (См.: Кучинский В. А. Правовой статус и субъективные гражданские права граждан // Правоведение. 1965. № 4. С. 45; Мальцев Г. В. Социалистическое право и свобода личности. М., 1968. С. 85; Веберс Я. Р. Правосубъектность граждан в советском и гражданском семейном праве. Рига, 1976. С. 210; Малеин Н. С. Гражданский закон и права личности в СССР. М., 1981. С. 112; Белькова Е. Г. Понятие и сущность правоспособности // Известия Иркутской государственной экономической академии. 2006. № 5 (50)).

129 См.: Гражданское право: учебник / под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. 6-е изд. М., 2002. Т. 1. С. 113.

130 См.: Машонская И. А. Несостоятельные должники – юридические лица как субъекты гражданского право: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2001. С. 16–18; Говоруха М. А. Правовое положение органов управления несостоятельного должника: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Иркутск, 2008. С. 8–9, 17–18.

131 См.: СЗ РФ от 31 июля 2006 г. № 31. Ч. 1. Ст. 3434.

132 «Ограничения в дееспособности устанавливаются в интересах ограничиваемых, для сохранения имуществ, которым угрожает нечто, лежащее в их субъектах» (Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 303).

133 Гражданское право: учебник / под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. 6-е изд. М., 2002. Т. 1. С. 112.

134 См.: Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 303.

135 См.: Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 30 сентября 2010 г. по делу А47–35/2010 // СПС «КонсультантПлюс».

136 В § 1 главы 3 будет показано, что возможность устранения должника в рамках восстановительных процедур также не соответствует характеру регулируемых отношений.

137 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., Т. 4. 2003. С. 337.

138 Там же.

139 См.: Телюкина М. В. Проблемы опровержения сделок должника, находящегося в процессе производства дела о несостоятельности (теоретический и практический аспекты) // Юридический мир. 1998. № 6. С. 31–32.

140 См.: Телюкина М. В. Комментарий к ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». М., 2003. С. 255–256.

141 Далее анализ подозрительных сделок будет осуществляться параллельно с исследованием сделок, оспариваемых в соответствии с п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве.

142 См.: Постановление Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)”» от 23 декабря 2010 г. № 63 // СПС «КонсультантПлюс».

143 Следует отметить, что в п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве указывается на основания, установленные ГК РФ, а не гражданским законодательством. В связи с этим представляется, что разъяснение, данное Пленумом ВАС РФ о том, что в соответствии с п. 1 ст. 61.1 могут оспариваться сделки по основаниям, установленных ГК РФ или законодательством о юридических лицах, не основано на нормах приведенной статьи.

144 См.: Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 345; Телюкина М. В. Проблемы опровержения сделок должника, находящегося в процессе производства дела о несостоятельности (теоретический и практический аспекты) // Юридический мир. 1998. № 6. С. 36.

145 Гольмстен А. Х. Учение о праве кредитора опровергать юридические акты, совершенные должником в его ущерб. СПб., 1984. С. 132.

146 См.: Гольмстен А. Х. Учение о праве кредитора опровергать юридические акты, совершенные должником в его ущерб. СПб., 1894. С. 129–140.

147 См.: Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 24 июня 2011 г. по делу № А27–19384/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

148 См.: Дубинчин А. Недействительность сделок должника в законодательстве о банкротстве // Хозяйство и право. 1999. № 5. С. 43; Химичев В. А. Перспективные направления совершенствования правового регулирования в сфере несостоятельности (банкротства) // Вестник ВАС РФ. 2005. № 6. С. 159; Соколова Н. В. Недействительность сделки в процедурах несостоятельности (банкротства): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2006. С. 16.

149 См.: Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 28 июня 2011 г. по делу А79–9829/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

150 См.: Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 22 июня 2011 г. по делу А03–1456/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

151 См.: Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 21 января 2011 г. по делу А01–1976/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

152 В данном случае следует говорить только о формальном основании, которое вызвано необоснованным включением судебными органами в содержание понятия «предпочтительное удовлетворение требования кредитора» всех без исключения действий, направленных на удовлетворение требования кредитора.

153 См.: Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4; Тур Н. Конкурсный устав Германской империи и русские законы о конкурсе (сравнительное изложение). Карлсруэ: Придворная типография В. Гаспера (А. Горхлера), 1879. Ч. 3. С. 102–103; Гольмстен А. Х. Учение о праве кредитора опровергать юридические акты, совершенные должником в его ущерб, в современной юридической литературе. СПб.: Типография М. М. Стасюлевича, 1893, С. 39–40; Дубинчин А. Мировое соглашение в деле о банкротстве: проблемы теории и практики // Хозяйство и право. 2000. № 7. С. 37–39.

154 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 338.

155 См.: Попондопуло В. Ф. Конкурсное право. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства). М., 2001. С. 190.

156 См.: Попондопуло В. Ф. Конкурсное право. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства). М., 2001. С. 189.

157 См.: Пустовалова Е. Ю. Судьба требований кредиторов при банкротстве должника. М., 2003. С. 127–128; Попондопуло В. Ф. Банкротство. Правовое регулирование: научно-практическое пособие. М.: Проспект, 2012. С. 269.

158 См.: Грибанов В. П. Осуществление и защита гражданских прав. 2-е изд. М., 2001. С. 133.

159 См.: Гражданское право: учебник / под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. М.: ООО «ТК Велби», 2002. Т. 1. С. 368.

160 См.: Ращевский Е. Мораторий на удовлетворение требований кредиторов // Хозяйство и право. 2001. № 11. С. 20; Забуга И. А. Последствия введения внешнего управления // Законы России. 2007. № 3. С. 49; Сарбаш С. В. Финансовое оздоровление и внешнее управление // Несостоятельность (банкротство): научно-практический комментарий новелл законодательства и практике его применения / под ред. В. В. Витрянского. М.: Статут, 2010. С. 199.

161 См.: Химичев В. А. Осуществление и защита гражданских прав при несостоятельности (банкротстве). М., 2006. С. 13.

162 См.: Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 34–35.

163 См.: Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. СПб.: Брокгауз-Ефрон, 1890–1907 // Режим доступа: http://dic.academic.ru/contents.nsf/brokgauz_efron – Загл. с экрана.

164 См.: Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 116.

165 См.: Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СП(б)., 1871. С. 78.

166 См.: Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. СПб.: Брокгауз-Ефрон, 1890–1907 // Режим доступа: http://dic.academic.ru/contents.nsf/brokgauz_efron – Загл. с экрана.

167 См.: Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 450.

168 Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. СПб.: Брокгауз-Ефрон, 1890–1907 // Режим доступа: http://dic.academic.ru/contents.nsf/brokgauz_efron – Загл. с экрана.

169 См.: Телюкина М. В. Основы конкурсного права. М., 2004. С. 352.

170 В юридической литературе высказывается мнение, что мораторий – это мера защиты интересов не только должника, но и его кредиторов (См.: Соловьева М. В. Соотношение прав и законных интересов кредитора и должника при несостоятельности (банкротстве): автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2012. С. 12). С приведенной позицией трудно согласиться, так как мораторий применяется вопреки желанию кредиторов. Как представляется, мера защиты интересов не может применяться вопреки желанию субъекта, интерес которого нарушен и требует защиты.

171 См.: Мейчик Д. М. Мораторий для лесопромышленников // Вестник гражданского права. 1916. № 8. С. 138.

172 См.: Карпов М. С. Гражданско-правовые меры оперативного воздействия: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2003. С. 26.

173 См.: Грибанов В. П. Осуществление и защита гражданских прав. 2-е изд. М., 2001. С. 133.

174 См.: Витрянский В. Исполнение денежных обязательств при банкротстве должника // Закон. 2000. № 3. С. 124.

175 См.: Ращевский Е. Мораторий на удовлетворение требований кредиторов // Хозяйство и право. 2001. № 11. С. 21.

176 См.: Ерофеев А. Критерии банкротства: Мораторий и другие последствия начала процедур // Специальное приложение к Вестнику Высшего арбитражного суда РФ. 2001. № 3. С. 60–62.

177 См.: Попондопуло В. Ф. Закон «О несостоятельности (банкротстве)»: общая характеристика, комментарии // Комментарий к Закону «О несостоятельности (банкротстве)». СПб., 1998. С. 44; Пустовалова Е. Ю. Судьба требований кредиторов при банкротстве должника. М., 2003. С. 120.

178 См.: СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3013.

179 См.: СЗ РФ. 2002. № 46. Ст. 4532.

180 См.: Гражданский процесс / под ред. В. А. Мусина, Н. А. Чечиной, Д. М. Чечота. М., 2000. С. 3.

181 См.: СЗ РФ. 1999. № 9. Ст. 1097.

182 См.: СПС «КонсультантПлюс».

183 См.: Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 235.

184 См.: Телюкина М. В. Теория и практика несостоятельности (банкротства). М., 2002. С. 141.

185 См.: Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 230.

186 См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 7 февраля 2012 г. по делу № А52–242/2010: «При этом факт превышения кредиторской задолженности должника над суммой активов на начало и конец отчетного периода, по данным бухгалтерского баланса, не свидетельствует о возникновении предусмотренных статьей 9 Закона о банкротстве обстоятельств, которые влекут обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом)» // СПС «КонсультантПлюс».

187 См.: Постановление ФАС Поволжского округа от 2 марта 2010 г. по делу № А72–8294/2009: «Судебными инстанциями установлено, что сумма требований кредиторов по денежным обстоятельствам, которые не оспариваются должником по состоянию на 31.05.2009, составляет 325 879 000 руб., в то время как стоимость принадлежащих должнику активов на указанную дату, согласно бухгалтерскому балансу, составляет 158 371 000 рублей. … С учетом изложенного судебные инстанции, руководствуясь статьями 8 и 9 Закона о банкротстве, правомерно признали обоснованным требование должника о признании его банкротом…» // СПС «КонсультантПлюс».

188 См.: Комментарий к АПК РФ (постатейный). 3-е изд. / под ред. д. ю. н., проф. В. В. Яркова. М., 2011. С. 463.

189 См.: СПС «КонсультантПлюс».

190 См.: Плиев Г. А. Гражданско-правовой механизм предупреждения несостоятельности (банкротства) юридического лица: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2005. С. 9.

191 См.: Телюкина М. В. Конкурсное право: Теория и практика несостоятельности (банкротства). М.: Дело, 2002. С. 75–79; Ткачев В. Н. Конкурсное право: правовое регулирование несостоятельности (банкротства) в России. М.: Городец, 2006. С. 401–402; Карелина С. А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности. М.: Волтерс Клувер, 2008. С. 31–32; Фролов И. В. Проблемы прокредиторской и продолжниковой концепции современного российского законодательства о несостоятельности (банкротстве) // Предпринимательское право. 2011. № 4. С. 20–25; Телюкина М. В. Динамика и тенденции развития отношений несостоятельности (банкротства) в современном российском праве // Проблемы современной цивилистики. М.: Статут, 2013. С. 128–130.

192 «Сначала законодатель ставил своей целью ликвидацию имущества должника (обращение его имущества в наличные деньги) и соразмерное удовлетворение за его счет требований кредиторов (конкурсное производство). Использование такого механизма было вполне достаточно до тех пор (до конца XIX в.), пока субъектами банкротства были почти исключительно физические лица, занимавшиеся торговлей… В современных системах правового регулирования банкротства основной процедурой, применяемой в деле о банкротстве, остается конкурсное производство… Однако … теперь конкурсное производство – лишь одна из множества процедур, применяемых к несостоятельному должнику… Значимое место в судебной практике занимают восстановительные процедуры…» (Попондопуло В. Ф. Банкротство. Правовое регулирование: научно-практическое пособие. М.: Проспект, 2012. С. 230–231).

193 «На современном этапе в результате эволюции института несостоятельности важнейшей целью процедур банкротства, помимо справедливого удовлетворения требований кредиторов, является восстановление платежеспособности должника, в связи с чем перед современными законодательствами о банкротстве встает задача максимальной защиты интересов должника в ходе процедур несостоятельности» (Кравченко Е. А. Проблемы защиты и реабилитации должника при несостоятельности (банкротстве) в Великобритании, Германии, США, Франции, России: сравнительно-правовой анализ: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2003. С. 12.

194 http://www.arbitr.ru/press-centr/news/totals/

195 Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 201.

196 «Необходимо также отказаться от неэффективных судебных процедур банкротства (наблюдение, финансовое оздоровление, внешнее управление), затягивающих производство по делу о банкротстве, и повысить роль процедур конкурсного производства и мирового соглашения как единственных процедур, применяемых в деле о банкротстве. Исключение наблюдения, финансового оздоровления и внешнего управления из числа судебных процедур вовсе не значит, что аналогии этих процедур не могут быть использованы как внесудебные процедуры в целях предупреждения банкротства юридических лиц и граждан» (Попондопуло В. Ф. Банкротство. Правовое регулирование: научно-практическое пособие. М.: Проспект, 2012. С. 234).

197 Иоффе О. С. Правоотношения по советскому гражданскому праву. Л., 1949. С. 14.

198 См.: Маркс К. Капитал. Книга 2 // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. М., 1961. Т. 24. С. 67, 115.

199 «…не всякая произвольная сумма денег или стоимости может быть превращена в капитал, напротив, предпосылкой этого превращения является определенный минимум денег или меновых стоимостей в руках отдельного владельца денег или товаров» (Маркс К. Капитал. Книга 1 // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. М., 1960. Т. 23. С. 317.)

200 М. В. Телюкина, анализируя договор о судебной санации, делает вывод, что указанный договор «фиксирует намерение санатора в течение определенного времени перечислить должнику столько денег, сколько будет достаточно для полного исполнения всех обязательств и обязанностей» (Телюкина М. В. Банкротство юридических лиц: теоретические и практические аспекты несостоятельности // Приложение к № 9 ежемесячного юридического журнала «Хозяйство и право». 2012. С. 6.). Таким образом, в данном случае автор также указывает на то, что восстановление платежеспособности предполагает перемещение определенной денежной суммы от третьего лица (санатора) к неплатежеспособному должнику. Между тем, как будет показано далее, размер указанной денежной суммы не определяется размером, достаточным для полного исполнения всех обязательств и обязанностей должника. Такая величина финансовой помощи способна только на время ликвидировать «симптомы» неплатежеспособности, но не способна ликвидировать саму неплатежеспособность.

201 «Не чужды и нашему законодательству меры, направленные к предотвращению конкурсного производства. Говоря о подобных мерах, мы имеем в виду особый установленный законом порядок. Нельзя считать за особый порядок добровольное соглашение между должником и всеми его кредиторами об облегчении затруднительного положения его. Кредиторы могут согласиться на уменьшение долга, на отсрочку, на замену одних обязательств другими, могут выразить свое согласие в особой формальной сделке, обязательной для них, как и для должника, но все эти соглашения не выходят из круга дозволенных законом договорных соглашений, а потому не должны иметь особого места в законодательстве» (Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 195).

202 При указанном обстоятельстве размер недостающего капитала будет состоять только из требований кредиторов, не оказавших доверия должнику.

203 Карелина С. А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности. М., 2008. С. 425.

204 См.: Кораев К. Б. Правовой статус конкурсных кредиторов в деле о банкротстве. М., 2010. С. 15.

205 См.: Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 78.

206 См.: Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 78, 122; Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 194–195.

207 См.: Ращевский Е. Мораторий на удовлетворение требований кредиторов // Хозяйство и право. 2001. № 11. С. 22; Телюкина М. В. Основы конкурсного права. М., 2004. С. 347; Карелина С. А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности. М., 2008. С. 425.

208 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 3 июля 2001 г. № 10-П // СПС «КонсультантПлюс».

209 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 194–195.

210 Там же. С. 194.

211 См. там же. С. 196.

212 См.: Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 35.

213 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 195.

214 См.: Малышев К. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871. С. 450–451.

215 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 337.

216 Маркс К. Капитал. Книга 1 // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. М., 1960. Т. 23. С. 163.

217 См.: Словарь истории: Путь льва // Режим доступа: http://www.waylion.ru/html/k/kapitalizm.html – Загл. с экрана.

218 См.: Гражданский процесс: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. / под ред. М. К. Треушникова. М.: Городец, 2007. С. 16.

219 См.: Попондопуло В. Ф. Банкротство. Правовое регулирование: научно-практическое пособие. М.: Проспект, 2012. С. 252; Мифтахутдинов Р. Т. Отмена процедуры наблюдения как одна из основных мер по совершенствованию отечественного законодательства о банкротстве и ее последствия de lege ferenda // 20 лет Конституции Российской Федерации. Актуальные проблемы юридической науки и правоприменения в условиях совершенствования российского законодательства. Четвертый пермский международный конгресс ученых-юристов. М., 2014. С. 291.

220 См.: Кораев К. Б. Правовой статус конкурсных кредиторов в деле о банкротстве. М., 2010. С. 113–115.

221 Скворцов О. Наблюдение // Юрист и бухгалтер. 2003. № 1. С. 80.

222 См.: Кораев К. Б. Правовой статус конкурсных кредиторов в деле о банкротстве. М., 2010. С. 108.

223 См.: Калнан Р. Процедура наблюдения // Вестник ВАС РФ. Спец. прилож. 2001. № 3. С. 71.

224 См.: Скворцов О. Наблюдение: Комментарий к главе IV Закона «О несостоятельности (банкротстве)» // Юрист и бухгалтер. 2003. № 1. С. 11; Шамшурин Л. Л. Наблюдение как процедура банкротства // Арбитражная практика. 2004. № 9. С. 3; Попондопуло В. Ф. Банкротство. Правовое регулирование: научно-практическое пособие. М.: Проспект, 2012. С. 234.

225 См.: Телюкина М. В. Некоторые проблемы процедуры наблюдения в рамках дела о банкротстве должника // Законы России. 2006. № 9. С. 62.

226 См.: Шипицина О. В. Порядок, последствия введения и прекращения процедуры наблюдения // Юрист. 2000. № 10. С. 36.

227 См.: Оленин А. Е. Правовые основы и особенности наблюдения как процедуры банкротства // Законодательство. 2000. № 2. С. 38.

228 Попов А. В. Финансовое обеспечение как новая процедура банкротства // Законодательство. 2003. № 3. С. 34.

229 См.: Попов А. В. Указ. соч. С. 35; Сарбаш С. В. Финансовое оздоровление и внешнее управление // Несостоятельность (банкротство): научно-практический комментарий новелл законодательства и практика его применения / под ред. В. В. Витрянского. М.: Статус, 2010. С. 141.

230 Законодатель, предоставляя арбитражному суду право самостоятельно принимать решение о введении процедуры финансового оздоровления, не дает возможности кредиторам нерадиво относиться к своим обязанностям, пресекает возможность злоупотребления процедурами банкротства (См.: Комментарий к ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» / под ред. В. В. Залесского. М., 2006. С. 189).

231 Например, А. В. Попов полагает, что общее собрание участников (учредителей) не является органом должника, а в контексте ст. 77 Закона о банкротстве указанное собрание приобретает характер самостоятельного субъекта права (См.: Попов А. В. Финансовое обеспечение как новая процедура банкротства // Законодательство. 2003. № 3. С. 37–38).

232 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 379.

233 См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 25 декабря 2006 г. по делу № А06–372б/3–14к/05нр, постановление ФАС Северо-Западного округа от 6 декабря 2007 г. по делу № А13–2685/2007; Скворцов О. Ю. Теоретические и практические проблемы применения процедуры финансового оздоровления в деле о несостоятельности (банкротстве) // Российский ежегодник предпринимательского (коммерческого) права. 2009. № 3. С. 136.

234 Между тем в литературе высказывается противоположное мнение. Так, О. Ю. Скворцов считает: «В случае если суд придет к выводу о том, что, несмотря на наличие банковской гарантии или иных мер обеспечения обязательств должника, восстановление его платежеспособности в рамках финансового оздоровления невозможно, суд отказывает во введении этой процедуры. Такой подход представляется обоснованным, поскольку решение о проведении процедуры финансового оздоровления не может основываться на предположениях о гипотетических доходах, не подкрепленных надежными подтверждениями источников восстановления платежеспособности должника» (Скворцов О. Ю. Указ. соч.).

235 См.: Лебедев К. К. Финансовое оздоровление как способ восстановления платежеспособности должника и удовлетворения требований кредиторов // Юрист и бухгалтер. 2003. № 2. С. 82.

236 См.: Кораев К. Б. Правовой статус конкурсных кредиторов в деле о банкротстве. М., 2010. С. 127–128.

237 См.: Телюкина М. В. Основы конкурсного права. М., 2004. С. 325; Сарбаш С. Б. Финансовое оздоровление и внешнее управления // Несостоятельность (банкротство): научно-практический комментарий новелл законодательства и практики его применения / под ред. В. В. Витрянского. М.: Статус, 2010. С. 142.

238 Такой же подход автор предлагает применять при использовании внесудебной процедуры восстановления платежеспособности. Необходимым условием предоставления моратория должно быть предоставление банковской гарантии, о чем указывалось в § 1 главы 3 настоящей работы.

239 См.: Телюкина М. В., Ткачев В. Н., Тарасов В. Н. Финансовое оздоровление как пассивная оздоровительная процедура // Адвокат. 2003. № 12. С. 16.

240 Пивоваров А. Г. Обеспечение исполнения обязательств должника в процедуре финансового оздоровления и гражданско-правовые принципы обеспечения обязательств // Ежегодник сравнительного правоведения 2004. М., 2005. С. 122.

241 См.: Телюкина М. В. Основы конкурсного права. М., 2004. С. 329.

242 См.: Телюкина М. В. Указ. соч. С. 330.

243 См.: Телюкина М. В. Некоторые вопросы внешнего управления имуществом должника // Законодательство и экономика. 2001. № 7. С. 30.

244 См.: Телюкина М. В. Основы конкурсного права. М., 2004. С. 330.

245 См.: Забуга И. А. Последствия введения внешнего управления // Законы России. 2007. № 3. С. 47.

246 См.: Косырев М. В. Внешнее управление в процедурах несостоятельности (банкротства) хозяйственных обществ: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. С. 9.

247 См.: Ращевский Е. К вопросу о юридической природе плана внешнего управления // Хозяйство и право. 2000. № 12. С. 18; Телюкина М. В. Комментарий к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)». М., 2004. С. 279.

248 См.: Дорохина Е. Г. Правовая природа плана внешнего управления // Российская юстиция. 2006. № 9. С. 9–10.

249 См.: Прудникова Т. П. План внешнего управления // Вестник ВАС РФ. 1999. № 7. С. 60; Прудникова Т. П. Внешнее управление: финансово-экономический аспект // Вестник ВАС РФ. Спец. приложение. 2001. № 3. С. 97.

250 Мартышина Т. К. План внешнего управления // Правовые проблемы несостоятельности (банкротства) / под ред. С. А. Карелиной. М., 2004. С. 120.

251 См.: Кораев К. Б. Правовой статус конкурсных кредиторов в деле о банкротстве. М., 2010. С. 144–145.

252 См.: Карелина С. А. Механизм правового регулирования отношений несостоятельности. М., 2008. С. 161.

253 Беркович Н. В. Исполнение обязательств третьим лицом в конкурсном процессе // Арбитражная практика. 2005. № 12. С. 4.

254 См. там же. С. 4–5.

255 См.: Телюкина М. Исполнение третьими лицами обязательств должника в течение внешнего управления // Хозяйство и право. 2003. № 2. С. 33.

256 См.: Телюкина М. В. Комментарий к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)». М.: Юрайт-Издат, 2003. С. 288.

257 См.: Телюкина М. Исполнение третьими лицами обязательств должника в течение внешнего управления // Хозяйство и право. 2003. № 2. С. 32.

258 См.: Беркович Н. В. Исполнение обязательств третьим лицом в конкурсном процессе // Арбитражная практика. 2005. № 12. С. 8.

259 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 121.

260 См.: СЗ РФ. 2010. № 43. Ст. 5519.

261 См.: Беркович Н. В. Исполнение обязательств третьим лицом в конкурсном процессе // Арбитражная практика. 2005. № 12. С. 5–6.

262 Здесь и далее автор под суброгацией понимает институт перехода прав кредитора к другому лицу на основании закона (ст. 387 ГК РФ).

263 См.: Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 19 декабря 2005 г. № А29–8913/2002–3Б // Судебная практика по спорам о несостоятельности (банкротстве) (2003–2006) / рук. колл. состав. П. В. Крашенинников. М., 2007. С. 557–559.

264 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М. 2003. Т. 4. С. 281–282.

265 Пункт 38 постановления Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах, связанных с принятием Федерального закона от 30.12.2008 № 296-ФЗ “О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)»”» от 23 июля 2009 г. № 60 // Режим доступа: http://www.arbitr.ru/as/pract/post_plenum/24325.html (15 августа 2009 г.) – Загл. с экрана.

266 См.: Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. М., 2003. Т. 4. С. 424–427; Попондопуло В. Ф. Конкурсное право: правовое регулирование несостоятельности (банкротства). М., 2001. С. 215; Конкурсное производство / под ред. В. В. Яркова. СПб., 2006. С. 184.

267 См.: Постановление Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя» от 23 июля 2009 г. № 58 // Режим доступа: http://www.arbitr.ru/as/pract/post_plenum/24313.html (15 августа 2009 г.) – Загл. с экрана.

268 См.: Обыденнов А. Н. Правовой режим основного счета должника в ходе конкурсного производства // Юрист. 2005. № 12. С. 30–32.

269 См.: Мейер Д. И. Русское гражданское право. М., 1997. Ч. 1. С. 262–263.

270 См.: Пункт 42 постановления Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах, связанных с принятием Федерального закона от 30.12.2008 № 296-ФЗ “О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)»”» от 23 июля 2009 г. № 60 // Режим доступа: http://www.arbitr.ru/as/pract/post_plenum/24325.html (15 августа 2009 г.) – Загл. с экрана.

271 См.: Дубинчин А. Мировое соглашение в деле о банкротстве: проблемы теории и практики // Хозяйство и право. 2000. № 7. С. 16; Ярков В. В. Мировое соглашение в конкурсном производстве // Юрист. 2002. № 11. С. 36.

272 См.: Семина А. Н. Банкротство: вопросы правосубъектности должника – юридического лица. М., 2003. С. 97–98; Рожкова М. А. Мировое соглашение в процедуре банкротства // Законодательство. 2004. № 2. С. 24–25; Анохин В. С. Мировое соглашение в деле о банкротстве // Арбитражная практика. 2006. № 5. С. 69.

273 См.: Кораев К. Б. Правовой статус конкурсных кредиторов в деле о банкротстве. М., 2010. С. 174–176.

274 См.: Рожкова М. А. Мировое соглашение в процедуре банкротства // Законодательство. 2004. № 2. С. 23.

275 См.: Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 29 марта 2012 г. по делу № А53–25723/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

276 К такому же выводу пришел ФАС Уральского округа, который указал, что имущество, подлежащее передаче в собственность третьему лицу по мировому соглашению, составляет все оборотные и внеоборотные активы должника, и его передача третьему лицу в собственность приведет к невозможности осуществления должником его уставной деятельности, т. е. фактически к ликвидации предприятия, что противоречит целям и задачам мирового соглашения как процедуры, направленной на сохранение действующего предприятия (см.: Постановление ФАС Уральского округа от 18 июня 2007 г. № Ф09–6554/06-С4).

277 Ярков В. В. Мировое соглашение в конкурсном производстве // Юрист. 2002. № 11. С. 35.

278 См.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право: Общие положения. М., 1997. С. 127; Попондопуло В. Ф. Коммерческое (предпринимательское) право. М., 2005. С. 186; Гражданское право / под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. М., 2005. Т. 1. С. 584–585.

279 Цит. по: Анохин В. С. Мировое соглашение в деле о банкротстве // Арбитражная практика. 2006. № 5. С. 71.

280 См.: Скворцов О. Мировое соглашение в деле о несостоятельности // Юрист и бухгалтер. 2004. № 1 (14). С. 92–93.

281 Егоров А. Мировое соглашение в деле о банкротстве и обязательные платежи // Хозяйство и право. 2004. № 4. С. 69–76.

282 См.: Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 20 декабря 2005 г. № 97 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с заключением, утверждением и расторжением мировых соглашений в делах о несостоятельности (банкротстве)» // Вестник ВАС РФ. 2006. № 3.

283 Улинский А. И. Конкурсный процесс. Несостоятельность торговая и неторговая по русскому законодательству. Курск. 1915. С. 12–13.

284 Там же. С. 3.

285 См.: Химичев В. А. Соотношение законодательства о банкротстве с налоговыми нормами // Арбитражная практика. 2005. № 12. С. 32–33; Попондопуло В. Ф. Проблемы совершенствования законодательства о несостоятельности (банкротстве) // Правоведение. 2006. № 3. С. 22–23; Борисенкова Т. Мировое соглашение в деле о банкротстве: правовое обеспечение баланса частных и публичных интересов // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. № 8. С. 31–32.

286 См.: Лившиц Н. Г. Мировое соглашение в деле о банкротстве // Вестник ВАС РФ. 1999. № 1. С. 102; Яцева Е. Общие условия действительности мирового соглашения по делу о банкротстве должника // Арбитражный и гражданский процесс. 2003. № 10. С. 24; Ермоленко А., Ефремова Е. Об урегулировании задолженности по обязательным платежам при заключении морового соглашения в деле о банкротстве // Хозяйство и право. 2004. № 7. С. 78.

287 См.: Калнан Р. Мировое соглашение // Вестник ВАС РФ. Спец. прилож. 2001. № 3. С. 130.

288 См.: Кораев К. Б. Правовой статус конкурсных кредиторов в деле о банкротстве. М., 2010. С. 180–183.

289 См.: Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 30 декабря 2004 г. № 86 «О правовом положении конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, заявивших свои требования после закрытия реестра требований кредиторов» // Вестник ВАС РФ. 2005. № 3. С. 78–79.

290 См.: Гукасян Р. Мировое соглашение в делах о несостоятельности (банкротстве) предприятия // Советская юстиция. 1993. № 16. С. 10.

Table of Contents

К. Б. Кораев ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ НЕПЛАТЕЖЕСПОСОБНОГО ДОЛЖНИКА Монография

ВВЕДЕНИЕ

Глава 1 ПОНЯТИЕ НЕПЛАТЕЖЕСПОСОБНОГО ДОЛЖНИКА КАК СУБЪЕКТА ПРАВА

§ 1. Понятие неплатежеспособности

§ 2. Понятие неплатежеспособного должника

§ 3. Правовая природа отношений, возникающих с участием неплатежеспособного должника

Глава 2 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРАВОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ НЕПЛАТЕЖЕСПОСОБНОГО ДОЛЖНИКА

§ 1. Материально-правовое положение неплатежеспособного должника

§ 2. Процессуально-правовое положение неплатежеспособного должника

Глава 3 ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ НЕПЛАТЕЖЕСПОСОБНОГО ДОЛЖНИКА ДО ВОЗБУЖДЕНИЯ ДЕЛА О БАНКРОТСТВЕ

§ 1. Материально-правовое положение неплатежеспособного должника до возбуждения дела о банкротстве

§ 2. Процессуально-правовое положение неплатежеспособного должника до возбуждения дела о банкротстве

Глава 4 ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ НЕПЛАТЕЖЕСПОСОБНОГО ДОЛЖНИКА В ДЕЛЕ О БАНКРОТСТВЕ

§ 1. Правовое положение неплатежеспособного должника при проведении наблюдения

§ 2. Правовое положение неплатежеспособного должника при проведении финансового оздоровления

§ 3. Правовое положение неплатежеспособного должника при проведении внешнего управления

§ 4. Правовое положение неплатежеспособного должника при проведении конкурсного производства

§ 5. Правовое положение неплатежеспособного должника при заключении мирового соглашения

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Примечания