Annotation

Настоящая работа является первым в современной науке отечественного гражданского и арбитражного процессуального права комплексным исследованием процессуального соучастия в сравнительно-правовом аспекте. Изучение американского законодательства, доктрины и судебной практики по вопросам процессуального соучастия произведено с учетом выявленных общих тенденций развития данного института, что позволило проанализировать возможности дальнейшего совершенствования процессуального соучастия в России. Книга будет интересна студентам, преподавателям, адвокатам, юристам международных компаний, работникам организаций, имеющих отношение к американской юстиции.

- О. С. Гончарова

- ПРЕДИСЛОВИЕ

- ОТ АВТОРА

- Глава I

- § 1. Эволюция взглядов о процессуальном соучастии в отечественной науке гражданского процесса

- § 2. Соучастие в американском гражданском процессе: сущность, основания, классификация

- § 3. Групповые иски и процессуальное соучастие в американской правовой традиции: общее и особенное

- Глава II

- § 1. Факультативное соучастие в американском гражданском процессе (permissive joinder)

- § 2. Обязательное соучастие в американском гражданском процессе (required joinder)

- § 3. К вопросу об альтернативном соучастии в российском цивилистическом процессе

- Глава III

- § 1. Понятие ложного соучастия (fraudulent joinder) в американском гражданском процессе

- § 2. Правила заявления ходатайства о ложном соучастии в американском гражданском процессе

- § 3. Ложное соучастие в российском гражданском процессе

- § 4. Распределение бремени доказывания ложного соучастия

- § 5. Доктрина ложного факультативного соучастия

- ЗАКЛЮЧЕНИЕ

- СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

- Нормативные акты и судебная практика

- Научная литература

- Диссертации и авторефераты диссертаций

- Статьи в периодических изданиях

- НА ИНОСТРАННОМ ЯЗЫКЕ

- Нормативные акты

- Судебная практика американских судов

- Научная литература

- Примечания

О. С. Гончарова

Соучастие в гражданском процессе России и США

Монография

[битая ссылка] ebooks@prospekt.org

ПРЕДИСЛОВИЕ

В российской и советской процессуальной науке институту соучастия уделялось достаточно пристальное внимание. Заимствованный когда-то из континентального гражданского процесса институт прочно прижился на отечественной процессуальной почве и, надо сказать, получил достаточно ясное и логичное правовое регулирование. Тем не менее с принятием нового Гражданского процессуального кодекса РФ сама конструкция соучастия если и не стала размываться, то приобрела такие черты, которыми явно изначально не обладала. Основывавшееся на предполагаемой материально-правовой связи между сокредиторами и содолжниками отечественное доктринальное учение о процессуальном соучастии стало испытывать острую потребность в гармонизации и взаимосогласовании с внешне похожими, но тем не менее иными процессуальными институтами. И здесь в какой-то момент возник вопрос о самих основаниях соучастия, о сущностном его наполнении.

Для такого переосмысления зачастую мало лишь проанализировать сходство и различие основных признаков близких правовых институтов, выявить какие-то нюансы правового регулирования. Скажем больше – нужен новый, свежий взгляд на давно привычные правовые категории. В этом смысле обращение О. С. Гончаровой к традициям общего права выглядит вполне закономерным. И в России, и в США существуют такие судебные дела, в которых на стороне истца или ответчика имеется несколько субъектов. Но за внешней схожестью совершенно неожиданным образом обнаруживаются не только весьма важные отличия в правовом регулировании, но и разная идейная основа – если для российского гражданского процесса таковой выступает спорное материально-правовое отношение, то для гражданского процесса США это абсолютно вторичный фактор, там главное кроется в особым образом понимаемой процессуальной целесообразности.

Проведя весьма объемное исследование института процессуального соучастия в США, автор, тем не менее, не считает возможным какую-то радикальную рецепцию в российское законодательство – в работе весьма последовательно отстаивается традиционная концептуальная основа института. Это, в частности, относится и к невозможности рецепции отдельных имеющихся в общем праве конструкций, которые логически развиваются из базовых начал (например, широко применяемый в США институт альтернативного соучастия).

В то же время на фоне такого анализа становятся очевидны недостатки существующего правового регулирования в российском законодательстве. К примеру, заслуживает поддержки идея О. С. Гончаровой о наделении суда полномочиями по собственной инициативе привлекать соучастника на сторону истца, если судебное решение по делу может непосредственно затронуть права и законные интересы данного лица. Классический случай здесь – спор о правах на индивидуально-определенную вещь, находящуюся в собственности нескольких субъектов. Равным образом вполне обоснованным представляется и предложение о введении в российское процессуальное законодательство нормы, которая бы наделяла лицо, обладающее признаками обязательного соответчика, правом обращаться с ходатайством о привлечении его к участию в деле в качестве соответчика, в том числе и в судах проверочных инстанций. Есть и иные идеи, которые при здравом размышлении вполне могли бы быть восприняты отечественным законодателем.

Собственно, большинство затронутых в работе проблем имеют как теоретическую, так и практическую значимость. Поэтому полагаю, что книга О. С. Гончаровой будет интересна не только преподавателям и научным сотрудникам, но и практикующим юристам. В конце концов, даже самые привычные и, казалось бы, незыблемые подходы, выработанные практикой высших судебных инстанций, в какой-то момент вступают в противоречие с развивающейся процессуальной доктриной, с потребностями гражданского оборота. Понять внутреннюю логику правового института, найти разумное обоснование, которое смогло бы повлиять на правоприменительный акт, – этим настоящий профессионал отличается от массы своих коллег, овладевших приемами поиска «нужных прецедентов» в известных справочных правовых системах.

Несколько слов об авторе. О. С. Гончарова окончила Уральскую государственную юридическую академию в 2008 г. Под руководством доктора юридических наук, профессора В. В. Яркова в 2011 г. защитила диссертацию «Договорные обязательства со множественностью лиц» в Уральском филиале Российской школы частного права. Поступила в аспирантуру на кафедру гражданского процесса УрГЮА, обучение в которой завершила успешной защитой диссертации в 2012 г. Является автором ряда научных публикаций, посвященных исследованию института соучастия по законодательству США.

Доцент кафедры гражданского процесса

Уральской государственной юридической

академии, кандидат юридических наук

Д. Б. Абушенко

С любовью и восхищением моей матери

Гончаровой Ирине Михайловне, а также

светлой памяти любимого отца

Гончарова Сергея Спиридоновича посвящаю…

ОТ АВТОРА

Интенсивное развитие общественных отношений между российскими и иностранными субъектами вызывает научный интерес к гражданскому процессу ведущих правовых систем. Для разрешения правовых конфликтов российские граждане и юридические лица нередко выбирают суды иностранных государств (Англия, США), что объясняет особое внимание к вопросам, связанным с гражданским процессом стран общего права.

В настоящее время к числу наиболее актуальных задач в области сравнительного правоведения следует отнести изучение отдельных правовых институтов в иностранных правопорядках, а также выявление отличий и общих черт с их аналогом в рамках отечественной системы права. Для детального правового регулирования любого вопроса требуется учитывать не только отечественные научные разработки, но и зарубежный правовой опыт. Исследование иностранной доктрины права пополняет отечественную науку, обеспечивая более точное познание ее правовых институтов.

Вместе с тем необходимо подчеркнуть общую тенденцию сближения правовых систем, в том числе унификацию и гармонизацию цивилистического процессуального законодательства, что позволяет рассмотреть возможность восприятия российской доктриной некоторых идей из системы общего права. Как известно, некоторые правовые институты, заимствованные из англо-американской системы права (чек, доверительное управление имуществом, групповые иски), уже нашли свое отражение в отечественном законодательстве.

Усложнение субъектного состава спорных материальных правоотношений всегда сказывается на количестве участников гражданского судопроизводства и является одной из причин возникновения процессуального соучастия. Учитывая, что в настоящее время все чаще возникают споры между несколькими истцами и/или ответчиками, изучение особенностей их рассмотрения в иных правопорядка*, отличных от российского, весьма актуально.

Выбор процессуального соучастия именно в рамках американского гражданского процессуального права в качестве темы исследования продиктован следующими обстоятельствами. Очевидно, что существенное влияние на развитие института группового иска в России оказала американская доктрина. Эластичность норм прецедентной правовой системы США, их способность к своевременному отражению социально-экономических реалий свидетельствует об эффективности правовых институтов, регулирующих множественность лиц в судебном разбирательстве. С учетом американского варианта группового иска были разработаны аналогичные институты в Австралии, Аргентине, Канаде, Нидерландах^1. Высокая степень разработки правил судопроизводства со множественностью лиц в американском гражданском процессе обращает на себя внимание и при исследовании вопросов процессуального соучастия.

Очевидно, что российская процессуальная доктрина и процессуальное законодательство не могут оставаться в стороне от идей, которые наиболее эффективным образом позволяют обеспечить реализацию права на судебную защиту, в том числе когда это касается исков с активной или пассивной множественностью. Однако важно учитывать и другое: слепое копирование процессуальных моделей, выработанных в иных правопорядках, может возыметь и отрицательный эффект. В связи с этим только понимание базовых основ института, только обеспечение его гармоничного сосуществования с иными процессуальными конструкциями способно привести к совершенствованию механизма судебной защиты.

С одной стороны, США является государством с прецедентной системой права, что объясняет существенные отличия между гражданским процессом США и России. С другой стороны, США, так же как и Российская Федерация, представляет собой федерацию – сложное союзное государство, построенное на началах децентрализации^2, что предполагает схожее формирование судебной системы, правил юрисдикции споров, в том числе с участием нескольких истцов и/ или ответчиков. Принимая во внимание единство формы государственного устройства, принадлежность к разным правовым системам этих государств, а также эффективное правовое урегулирование судебного разбирательства со множественностью лиц, в работе значительное внимание уделяется процессуальному соучастию (joinder of parties) в американском гражданском процессе.

С научной точки зрения актуальность исследования обусловлена необходимостью доктринальных разработок в области выявления особенностей американской модели процессуального соучастия, определения и обоснования его специфики и отличий от аналогичного института в отечественном цивилистическом процессе. Представляется, что познание сущности процессуального соучастия в гражданском процессе США позволит с новых позиций рассмотреть данный институт в российском процессуальном праве.

В науке гражданского и арбитражного процессуального права исследования по проблемам соучастия в основном ограничивались отечественным правовым опытом. Среди крупнейших работ по процессуальному соучастию можно назвать диссертации Е. А. Нефедьева «К учению о сущности гражданского процесса. Соучастие в гражданском процессе» (1891 г.), Т. Е. Абовой «Соучастие в советском гражданском процессе» (1952 г.), А. Б. Монахова «Актуальные вопросы соучастия в советском гражданском процессе» (1986 г.), Е. А. Шегиды «Институт соучастия в гражданском процессуальном праве России» (2009 г.), С. А. Филиппова «Теоретические и практические аспекты гражданского процессуального соучастия» (2011 г.), А. Ю. Абаниной «Процессуальное соучастие в гражданском судопроизводстве» (2011 г.). При этом специальных монографических исследований по вопросам соучастия в американском гражданском процессе до настоящего времени в России не проводилось.

Настоящая работа является первым в современной науке отечественного гражданского и арбитражного процессуального права комплексным исследованием процессуального соучастия в сравнительно-правовом аспекте. Изучение американского законодательства, доктрины и судебной практики по вопросам процессуального соучастия произведено с учетом выявленных общих тенденций развития данного института, что позволило проанализировать возможности дальнейшего совершенствования процессуального соучастия в России. В отечественный научный оборот вводятся некоторые термины американского гражданского процесса, малоизвестные российской процессуальной науке.

Автор выражает признательность своему учителю – кандидату юридических наук, доценту Абушенко Дмитрию Борисовичу, который сопровождал исследование на каждом этапе его развития и оказал неоценимую помощь в достижении научных результатов. Искреннюю благодарность хотелось бы выразить доктору юридических наук, профессору Тереховой Лидии Александровне, кандидату юридических наук, доценту Моисееву Сергею Владимировичу за детальный анализ исследования, конструктивную критику и высказанные пожелания. Автор от всего сердца благодарит доктора юридических наук, профессора Белых Владимира Сергеевича за содействие в публикации настоящей книги.

Глава I

ОБЩАЯ СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРОЦЕССУАЛЬНОГО СОУЧАСТИЯ ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ РОССИИ И США

§ 1. Эволюция взглядов о процессуальном соучастии в отечественной науке гражданского процесса

В отечественной науке гражданского процесса неоднократно затрагивался вопрос о понятии процессуального соучастия. Данный термин встречается еще в работах ученых дореволюционного времени, затем процессуалисты советского периода занимались исследованием этого института, не обходят стороной тематику соучастия и современные авторы в своих научных исследованиях.

Во второй половине XIX века отечественная наука гражданского процессуального права делала свои первые шаги. В это время закладывались основы отдельных процессуальных институтов, таких как гражданские процессуальные правоотношения (А. Х. Гольмстен^3, Е. В. Васьковский^4), доказательства (С. В. Пахман^5, В. И. Адамович^6), иск и право на судебную защиту (В. М. Гордон^7). Разрабатываются и начала процессуального соучастия.

Устав гражданского судопроизводства 1864 г., первый кодифицированный акт отечественного гражданского процессуального законодательства, в ст. 15 предусматривал возможность процессуального соучастия, а ст. 258 устанавливала правило, согласно которому нельзя было смешивать в одном исковом прошении иски, вытекающие из разных оснований. Данные положения Устава явились посылкой для научно-догматического изучения соучастия в гражданском процессе дореволюционными учеными.

Крупнейшей работой о процессуальном соучастии этого периода времени является докторская диссертация Е. А. Нефедьева «К учению о сущности гражданского процесса. Соучастие в гражданском процессе» (1891 г.). Автор рассматривает соучастие со времен Рима и до конца XIX века. Так, в римском процессе по общему правилу существовало столько процессов, сколько требований истец предъявлял к ответчику. Но постепенно сложилась тенденция, что несколько лиц с притязаниями отправлялись к одному и тому же судье. При этом каждый спор все равно разрешался отдельно, независимо от разрешения других. Соучастие допускалось по усмотрению суда, при этом было неважно, имеют ли иски общее основание или нет. Главной целью соучастия в Риме было сокращение времени и труда^8.

В средние века право допущения соучастия перешло к сторонам в процессе, теперь суд лишь наблюдал, чтобы множество лиц не повлияло неблагоприятно на ход судебного разбирательства. Предоставление такого права сторонам требовало установления четких правил, на основании которых они могли бы им пользоваться^9.

В диссертационной работе Е. А. Нефедьев подверг всестороннему анализу процессуальное соучастие в немецком и французском праве. Думается, автор не случайно выбрал для исследования именно эти два направления, поскольку нормы отечественного процессуального законодательства о соучастии базировались на доктрине немецкого и французского процессов. Ссылаясь на немецких процессуалистов, ученый указывает, что термин «соучастие» (Streitgenossenschaft) в немецком процессе обозначает не сам факт соединения лиц, а соединение субъектов, предъявляющих такие требования, которые обладают определенной связью, особыми однородными отношениями, существующими до процесса^10. Эти однородные допроцессуальные отношения и являются основанием для возникновения процессуального соучастия. Для соединения лиц в процессе необходимы были условия, которые возникли еще до возбуждения дела и лежали в свойствах прав и обязанностей, составляющих предмет рассмотрения суда. Таким образом, в немецком процессе основания для соучастия необходимо искать в праве материальном.

Действительно, современные немецкие правоведы отмечают, что концепция процессуального соучастия в первую очередь заключается в том, чтобы сохранить и защитить права за участником материальных правоотношений, который по каким-либо причинам не был привлечен в судебное разбирательство. Такой подход к пониманию смысла и назначения процессуального соучастия получил название «теория защиты»11.

При этом в доктрине немецкого процесса также отмечалось, что защита прав непривлеченного лица является следствием, а не законодательной целью процессуального соучастия^12. В связи с этим в немецком процессуальном праве одна из задач процессуального соучастия заключается в том, чтобы избежать «расходящихся» судебных решений^13. Именно поэтому в § 62 (1) Германского гражданского процессуального уложения закреплена возможность представительства отсутствующего соучастника другими соучастниками^14. Соучастники-представители должны представлять интересы отсутствующих лиц добросовестно, так, как будто они защищают свои интересы, поскольку отдельные соучастники не могут обладать преимуществом по отношению к прочим участникам процесса^15.

Что касается соучастия во французском гражданском процессуальном праве, то в его основе лежат несколько иные взгляды о происхождении отношений между соучастниками. Если немецкое право исходит из того, что отношение между соучастниками является следствием материально-правовых отношений, то французское право кладет в основу принцип неделимости (единства) процесса, вследствие чего отношение между соучастниками получает иное основание: оно основывается на положении их в процессе независимо от связывающих их отношений материального права. Соучастие допускается во французском праве не потому, что это требуют материальные правоотношения, а ради достижения определенных целей: уменьшения количества дел и издержек производства, сокращения времени и труда, предупреждения постановления решений, противоречащих одно другому (избежание «судебного скандала»)16.

Анализируя взгляды французских юристов, Е. А. Нефедьев отмечает, что, по их мнению, неделимость или делимость права не влечет за собой неделимости или делимости процесса. Характер гражданского права не может влиять на характер процесса. Следовательно, материальные правоотношения не являются основанием для соучастия в процессе, а дают лишь основание полагать, насколько их совместное рассмотрение может быть удобным^17.

Под соучастием в российском гражданском процессе Е. А. Нефедьев понимал соединение в нем нескольких истцов или нескольких ответчиков^18. Соучастие представляет сам факт соединения в процессе нескольких лиц на истцовой или ответной стороне, а не соединение лиц, связанных особым специальным материальным правоотношением, которое делает возможным соединение в процессе соучастников, как это имело место в немецком праве. По мнению Е. А. Нефедьева, отечественная конструкция процессуального соучастия в большей степени тяготеет к французскому процессуальному соучастию, нежели к немецкому^19.

Последствия соучастия Е. А. Нефедьев видел в том, что действия одного соучастника оказывают влияние на положение остальных. Однако эти последствия объясняются не с точки зрения материальных правоотношений, а с точки зрения принципа единства процесса (как и во французской модели соучастия). Соединением в процессе нескольких лиц достигалось упрощение, ускорение производства, облегчение труда для суда и тяжущихся, уменьшение расходов, предупреждение постановления противоречащих друг другу решений суда.

Помимо Е. А. Нефедьева проблемами соучастия в отечественном гражданском процессе занимались и другие дореволюционные ученые.

И. Е. Энгельман называл соучастие «товариществом в тяжбе», которое означает совместное ведение несколькими лицами одного дела, причем эти лица относительно процессуальных действий равноправны между собой и образуют одну сторону с истцом или с ответчиком. Основаниями процессуального соучастия ученый называл следующие условия: соучастники должны состоять в правовом сообществе, либо притязания их между собой должны быть в такой связи, чтобы предмет, фактические и юридические основания спора, исковые требования являлись общими или однородными и подлежали производству в одном и том же порядке^20.

Т. М. Яблочков выделял два условия процессуального соучастия. Во-первых, право или обязанность, составляющая предмет спора, должны проистекать для всех соучастников из одного и того же основания. Общность основания ученый трактовал как единство правопроизводящего факта: общее наследование, заключение договора, совместное учинение одного деликта. Во-вторых, если соучастники на предмет спора имеют одно общее право^21.

По мнению Т. М. Яблочкова, соучастие подразделяется на естественное и искусственное. Естественное соучастие имеет место, если предмет спора составляет общее право нескольких лиц или их общую обязанность либо исковые требования или обязанности вытекают из одного основания. Искусственное соучастие предполагает однородность притязаний или обязанностей, истекающих из однородного, но не общего основания^22.

Е. В. Васьковский, один из выдающихся представителей науки гражданского процесса дореволюционной России, под соучастием понимал соединение в одном производстве несколько исков между разными лицами^23. Признаками соучастия он называл «наличность нескольких исковых требований и наличность нескольких субъектов процесса»24. Е. В. Васьковский считал, что соучастие – это чисто внешнее соединение исков, не создающее никаких особых последствий для соучастников, отношения между ними остаются такими же, какими были бы, если бы их иски рассматривались судом порознь^25.

Он выделял материальное, формальное и необходимое соучастие. В случае, если предпосылкой соучастия являются проистекающие из одного и того же основания право или обязанность, составляющие предмет спора (т. е. тождество фактического основания исков) или наличие у нескольких лиц на предмет спора общего права (т. е. тождество юридического основания исков), такое соучастие называется материальным, так как при нем соединяемые иски имеют одно общее основание.

При однородности предметов и оснований исковых требований («если исковые требования одинаковы по своему предмету, хотя бы они проистекали из отдельных и особых, но однородных по существу оснований») соучастие будет формальным, так как между соединяемыми исками существует только сходство в некоторых отношениях, но нет действительной, материальной связи.

В случае, когда совместное участие в деле нескольких лиц на истцовой или ответной стороне является обязательным, соучастие приобретает характер необходимого (обязательного)26.

А. Х. Гольмстен отмечал, что соучастие или исковое товарищество – это внешнее соединение нескольких исков в одном производстве, причем каждый такой иск вызывает отдельное процессуальное правоотношение. Каждый иск, соединившись с другим, сохраняет свою самостоятельность^27.

Анализ трудов дореволюционных юристов позволяет предположить, что взгляды процессуалистов дореволюционной России о процессуальном соучастии уходят своими корнями в доктрину немецкого и французского процессов. Действительно, очень многое было позаимствовано из зарубежной правовой традиции в области процессуального права, и институт процессуального соучастия не является исключением. Все же нельзя сказать, что отечественное гражданское процессуальное право полностью переняло какую-то определенную модель соучастия (французскую или немецкую); думается, что, взяв исходные начала в европейском процессе, соучастие в гражданском процессе России обрело свои собственные черты.

Дальнейшие учения о процессуальном соучастии приходятся на советский период. Поскольку советское гражданское процессуальное законодательство не давало четкой дефиниции «соучастия», в процессуальной науке велись споры о нем. На данный вопрос обращали внимание Т. Е. Абова, М. С. Шакарян, Д. М. Чечот, А. Б. Монахов и др.

Некоторыми процессуалистами (С. Н. Абрамов, А. Ф. Клейнман, К. С. Юдельсон) соучастие определялось как субъективное соединение исков, при котором в процессе участвуют несколько лиц на стороне истца или ответчика, или на обеих сторонах^28.

К. С. Юдельсон связывал возможность соучастия с материальными правоотношениями. Он сводил структуру сторон при процессуальном соучастии к структуре долевых и солидарных обязательств^29. Здесь за основу брался количественный признак (как и у дореволюционных ученых), т. е. под соучастием понималась именно множественность лиц на истцовой или ответной стороне. Однако данный признак характерен не только для соучастия, но и для других случаев (например, когда на стороне истца или ответчика участвуют третьи лица), поэтому такая черта не может исчерпывающим образом определять понятие процессуального соучастия.

Вследствие этого в дальнейших научных работах процессуалисты раскрывают сущность соучастия более точно, с указанием дополнительной специфической черты.

Т. Е. Абова под процессуальным соучастием понимала участие в одном и том же процессе нескольких истцов (или ответчиков), права требования (или обязанности) которых не исключают друг друга^30. При этом автором отмечалось, что участие нескольких лиц на стороне истца или ответчика – лишь внешний признак соучастия. Акцент делался на характере права требования или обязанности, которые не исключают друг друга. К тому же между лицами, выступающими как соучастники, может и не быть материально-правовой связи.

Полемизируя с Т. Е. Абовой, Д. М. Чечот считает, что ее определение соучастия нельзя признать удачным, поскольку интересы соучастников могут противоречить друг другу^31. Например, в случае предъявления иска об исключении имущества из описи интересы одного соответчика (лица, у которого описано имущество) могут противоречить интересам другого соответчика (лица, в интересах которого описано имущество). Д. М. Чечот предлагает свое определение соучастия – это участие в одном деле на стороне истца или ответчика нескольких лиц, имеющих спор с противоположной стороной^32. При этом Д. М. Чечот считает вслед за К. С. Юдельсоном, что основания процессуального соучастия нужно искать в материальных правоотношениях.

А. Б. Монахов в своей диссертационной работе предлагал ввести в качестве специфического признака соучастия категорию «взаимосвязи» прав и обязанностей соучастников. Он понимал под соучастием в гражданском процессе участие в одном и том же производстве нескольких предположительных субъектов спорного правоотношения – истцов или ответчиков (или нескольких истцов и ответчиков одновременно) – права требования или обязанности которых взаимосвязаны и не исключают друг друга^33. Основания соучастия, по мнению А. Б. Монахова, закреплены в нормах материального права: только лица, связанные общим правом или общей обязанностью, могут быть соучастниками^34. С его точки зрения, именно общность материальных прав (обязанностей) соистцов (соответчиков) выступает отличительным признаком и позволяет отграничить соучастие от других процессуальных институтов, объединяющих в себе множественность лиц.

Итак, большинство советских процессуалистов полагали, что основания соучастия содержатся в материальном праве. Соединение нескольких лиц на истцовой и/или ответной стороне возможно только в случае, если это диктуется особенностями материальных правоотношений.

Однако существовала и противоположная точка зрения о том, что соучастие – чисто процессуальный институт, который совсем не требует материальных предпосылок (Д. И. Полумордвинов)35.

Интересны также соображения М. С. Шакарян, которая полагала, что процессуальное соучастие не является чисто процессуальным институтом, так как его основания, как и многих других институтов процессуального права, коренятся в материальных правоотношениях, и это – одно из частных проявлений связи между материальным и процессуальным правом^36.

Действительно, в юридической литературе не раз отмечалось, что между гражданским процессуальным правом и гражданским правом существует тесная взаимосвязь. Данные правовые отрасли имеют множество точек соприкосновения. Еще К. И. Комиссаров подчеркивал, что гражданское право и процесс стоят друг к другу ближе, чем к какой-либо иной отрасли права. Они в известном смысле образуют некоторое единство, в котором первое выступает в качестве содержания, второе – в качестве формы^37. Не вдаваясь в полемику по поводу вопроса о том, является ли процессуальное право формой материального права или нет, хотелось бы отметить, что связи между гражданским процессуальным и гражданским правом обусловлены единством их целей, направленных на защиту субъективных гражданских прав.

Нормы материального права имеют большое значение для решения многих процессуальных вопросов. Например, подведомственность того или иного гражданско-правового спора определяется исходя из положений материального права^38. Другой пример – взаимосвязь между диспозитивностью в гражданском праве и диспозитивностью в гражданском процессе. Так, Е. В. Васьковский отмечал, что диспозитивность как принцип гражданского процесса берет свое начало в сфере материального гражданского права, является результатом частноправовой автономии^39.

Проявлением тесной взаимосвязи между гражданским и гражданским процессуальным правом является также взаимоотношение между понятием «сторона в процессе» и понятием «субъект гражданского правоотношения». Сторонами в гражданском процессе являются участвующие в деле предполагаемые субъекты спорного материального правоотношения, которое является предметом судебного разбирательства. Таким образом, стать стороной в гражданском процессе лицо может только при наличии предположения о связи этого лица с разрешаемым судом спором о праве. Иными словами, сторонами судебного разбирательства являются предполагаемые участники гражданского материального правоотношения. Например, если должник в обязательстве не исполняет свою обязанность по уплате денег, то кредитор, обращаясь в суд с целью защиты своих прав, становится истцом, а должник – ответчиком. Такая ситуация имеет место в случае участия в обязательстве «стандартного» набора субъектов, когда на каждой из сторон в обязательстве участвует по одному лицу. Одной из задач гражданского судопроизводства является защита прав субъектов гражданских правоотношений, и в каждом конкретном случае при разрешении какого-либо правового спора необходимо учитывать специфику материальных правоотношений, поскольку их напрямую влияют на судебное разбирательство.

Однако в обязательствах иного рода, где стороны представлены несколькими субъектами, такое участие нескольких лиц в гражданском обязательственном правоотношении порождает особенности не только в области гражданского материального права, но и в сфере гражданского процесса. Особенности субъектного состава обязательства, заключающиеся в участии нескольких лиц на стороне кредитора и/или должника, определяют особенности субъектного состава судебного разбирательства, выраженные в необходимости привлечения в процесс в качестве соучастников кредиторов и/или должников.

Без уяснения смысла материально-правовых норм и содержания материальных правоотношений невозможно правильное применение норм процессуального права, в частности института соучастия. Нормами процессуального права устанавливается правовая связь между субъектами правоотношений, которая и является основой процессуального соучастия, порождает внутреннюю связь между истцами и/или ответчиками в пределах единого гражданского процесса^40.

Несмотря на то что нормы материального права оказывают определенное влияние на соучастие в процессе, нельзя делать вывод о том, что институт соучастия в гражданском процессе не является процессуальным только потому, что его основания содержатся в нормах материального права.

Принадлежность правовых норм к той или иной отрасли права (материального или процессуального) зависит от того, какие общественные отношения этой нормой регулируются. Нормы о соучастии направлены на отношения, складывающиеся в ходе осуществления правосудия по гражданским делам, которые являются процессуальными. Следовательно, институт процессуального соучастия регулирует процессуальные отношения и является институтом процессуального права. Материально-правовые отношения являются лишь предпосылками для возникновения других отношений, которые возникают уже между судом как органом правосудия и другими участниками процесса. В ином случае при отсутствии материально-правовой связи между соистцами и/или соответчиками цели соучастия, такие как процессуальная экономия времени и сил участников процесса, сокращение издержек судебного разбирательства, не будут достигнуты. Наоборот, допущение процессуального соучастия при игнорировании материально-правовых норм может повлечь негативные последствия, например злоупотребление правом на присоединение истцом лица в качестве соответчика по делу, который совершенно не связан с заявленными правопритязаниями истца, а это, в свою очередь, вызовет различные проволочки и задержки судебного разбирательства.

В современных нормативных актах институт процессуального соучастия урегулирован ст. 40 ГПК РФ и ст. 46 АПК РФ. Теме процессуального соучастия в контексте современных процессуальных кодексов посвящены диссертационные работы Е. А. Шегиды, С. А. Филиппова, А. Ю. Абаниной.

Е. А. Шегида исследует не только общие вопросы соучастия в гражданском процессе, но и уделяет особое внимание юридическому интересу как основанию для участия в деле в качестве соучастника, выделяя при этом дополнительные условия для возникновения соучастия: для активного соучастия при обязательном участии в деле лиц, обладающих правом требования, – это волеизъявление лица, обладающего правом требования, выражающее желание участвовать в деле в качестве соистца; для пассивного обязательного соучастия – это требование истца о привлечении в качестве соответчиков всех обязанных лиц либо процессуальные действия суда по привлечению обязанных лиц к участию в деле в качестве соответчиков; для образования активного и пассивного факультативного соучастия – согласие сторон на совместное рассмотрение исковых требований и процессуальные действия суда по соединению исковых требований^41. Непосредственно под процессуальным соучастием Е. А. Шегида понимает процессуальную конструкцию, обеспечивающую при соблюдении установленных в процессуальном законе условий своевременное и правильное рассмотрение и разрешение споров, возникающих из многосубъектных или однородных материальных правоотношений путем участия в одном производстве нескольких истцов и/или нескольких ответчиков, права требования и обязанности которых не исключают друг друга^42.

С. А. Филиппов, изучая понятие процессуального соучастия, соглашается с мнением советских ученых о том, что данный институт представляет собой участие в одном и том же судебном разбирательстве нескольких лиц на истцовой и/или ответной стороне, права требования и/или обязанности которых не исключают друг друга^43. При этом автор добавляет дополнительные характеристики процессуального соучастия – направленность на правильное и своевременное рассмотрение дела, установление действительных прав и обязанностей сторон, способность при соблюдении определенных условий на ускорение и упрощение разрешения дела по существу, исключение случаев вынесения противоречивых решений по сходным искам^44.

А. Ю. Абанина предлагает дополнить понятие процессуального соучастия такими характеристиками, как взаимосвязь требований соучастников, обусловленная наличием многосубъектного спорного правоотношения или совпадающих однородных юридических фактов, из которых вытекает несколько спорных правоотношений, являющихся предметом судебного разбирательства, возможность одновременного удовлетворения требований всех соистцов ко всем соответчикам^45.

Таким образом, на протяжении всего развития науки гражданского процесса отечественных ученых интересовали вопросы соучастия. Разрабатывались основные подходы к понятию, предлагались различные точки зрения в отношении оснований возникновения процессуального соучастия, дополнялись и исключались законодательные положения, регулирующие участие нескольких лиц на стороне истца и/или ответчика. Иными словами, концепция процессуального соучастия в отечественной правовой науке никогда не находилась в стадии застоя, а, наоборот, подвергалась постоянному анализу.

На основании изученных правовых позиций можно сделать вывод, что отечественная модель процессуального соучастия всегда была подвержена сильному влиянию норм материального права. Поскольку спор, вытекающий из материальных правоотношений, влияет на особенности судебного разбирательства, в частности, на его субъектный состав, можно сделать вывод о том, что материально-правовая характеристика имеет первостепенное значение для процессуального соучастия в цивилистическом процессе России. Представляется, что основополагающими качественными особенностями российского процессуального соучастия являются: 1) взаимосвязь требований соучастников, обусловленная наличием многосубъектного спорного правоотношения или совпадающих однородных юридических фактов, из которых вытекает несколько спорных правоотношений (К. С. Юдельсон, А. Б. Монахов, А. Ю. Абанина); 2) возможность одновременного удовлетворения требований всех соистцов ко всем соответчикам (А. Ю. Абанина); 3) совпадение интересов соучастников (Т. Е. Абова, Е. А. Шегида).

Признаки процессуального соучастия, выделяемые С. А. Филипповым (способность на ускорение и упрощение разрешения дела, исключение случаев вынесения противоречивых решений по сходным искам), также присущи данному институту, но в силу их процессуальной направленности они не являются определяющими и имеют, скорее, второстепенное значение.

Помимо крупных диссертационных исследований отдельные вопросы соучастия затрагивались в работах С. А. Алехиной^46, Е. А. Батаевой^47, В. А. Боровикова^48, М. А. Викут^49, Т. В. Гвоздевой^50, Н. А. Громошиной^51, Л. А. Грось^52, П. П. Колесова^53, С. В. Лучиной^54, Д. В. Макарьян^55, Р. О. Опалева^56, Д. Б. Прасолова^57, И. В. Решетниковой^58, М. А. Рожковой^59, О. Н. Садикова^60, Е. А. Трещевой^61, В. А. Углева^62 и др.

Споры среди ученых, критика различных точек зрения, научные дискуссии привели к тому, что институт процессуального соучастия получил существенное развитие и детальную проработку теоретических и законодательных положений. При этом особая ценность процессуального соучастия заключается в том, что оно позволяет не только более быстро и эффективно отправлять правосудие по гражданским делам, но и экономить судебные ресурсы. Вместе с тем отечественная процессуальная наука имеет очень скудные познания об аналогичном институте в зарубежных правопорядках. Усилия советских и российских ученых в основном концентрировались на изучении процессуального соучастия в реалиях нашей страны. До настоящего времени нет ни одной научной работы, посвященной сравнительному анализу процессуального соучастия в других правовых системах.

Между тем понятие процессуального соучастия в англо-американской правовой традиции приобретает некоторые отличительные черты, которые будут рассмотрены далее.

§ 2. Соучастие в американском гражданском процессе: сущность, основания, классификация

В настоящее время в литературе отмечается тенденция к конкуренции не только между отдельными странами, но и к соперничеству правовых систем^63. Любое государство, преследуя цель получить инвестиции, стремится представить свою систему права на международной арене в наиболее благоприятном свете, подчеркнуть ее достоинства и скрыть недостатки. Очевидно, что предприятия, которые в основном заключают международные контракты, отдают предпочтение той системе права, которая наилучшим образом защитит их финансовые, экономические, налоговые и правовые интересы.

Среди крупных отечественных компаний и состоятельных бизнесменов все чаще преимущество отдается англо-американской правовой системе. В основном правопорядок системы общего права выбирается для договоров международной купли-продажи, поставки, корпоративных сделок (акционерные соглашения, слияние и поглощение). В итоге условия обязательственных правоотношений подчиняют нормам общего права, а споры, вытекающие из данных контрактов, соответственно юрисдикции судов стран общего права.

Выбор иностранных юрисдикционных органов объясняется тем, что правосудие в странах с англо-американской системой права славится своей независимостью, объективностью и беспристрастностью. Как было отмечено судьей Высокого суда Кристофером Кларком при решении вопроса о надлежащем судебном органе в рамках дела «Cherney v Deripaska», риски, сопровождающие судебное разбирательство в России (убийство, арест на основании сфабрикованных обвинений и отсутствие справедливого судебного разбирательства, дружественные связи ответчика с Кремлем), достаточны, чтобы сделать Англию самой подходящей юрисдикцией для слушания дела в интересах обеих сторон и нужд правосудия, и, соответственно, подходящим местом для решения спора между бизнесменами^64.

Эластичность англо-американского права в большей степени отвечает интересам спорящих сторон, нежели правовая система стран континентальной Европы, а гибкость правовой нормы, широкие возможности ее интерпретации и свободное судебное правотворчество предоставляют суду возможность вынести такое решение, которое наилучшим образом защитит нарушенные интересы тяжущихся лиц. Правила common law никогда полностью не ограничены имеющимися определениями, а обладают значительной способностью приспосабливаться к условиям в соответствии с изменяющейся обстановкой наступающих веков^65.

Тип судебного процесса англо-американской системы права позволяет в более справедливой форме разрешать юридические конфликты между лицами, а казуистичность норм права составляет еще одно достоинство этой правовой системы. Американский судья, рассматривая то или иное дело, ставит перед собой задачу разрешить спор исходя из начал справедливости, изучив для этого подобные судебные прецеденты. Судьи романо-германской системы права, наоборот, опираются в первую очередь на положения законодательства и разрешают спор исходя из критерия законности, т. е. соответствия заявленного требования писаному закону.

В американском правовом сообществе принято считать, что процессуальное право является первичным элементом права частного. Предполагается, что материальное право скрывается в пробелах процессуального права (substantive law is secreted in the interstices of procedure), правомочия, предоставляемые отраслями материального права, существуют только на бумаге и остаются абстрактными, пока они не будут претворены в жизнь в результате их применения в судебном процессе^66. В связи с этим большой интерес для американских правоведов представляют институты процессуального права, направленные на реализацию гражданских прав.

Поскольку основой правовой системы США является англосаксонское право, многие институты американского гражданского процесса уходят своими корнями в право справедливости (equity law). Однако, несмотря на всю привлекательность системы общего права, правовая модель этих стран все же не является безупречной и содержит в себе ряд недостатков. Так, при реформировании английского гражданского судопроизводства в середине 90-х годов XX века лорд Вульф (Lord Woolf), ответственное лицо за проведение реформы, в докладе «The Interim Report on Access to Justice» указывал на изъяны состязательной модели гражданского судопроизводства, имеющей место в странах общего права. Отмечалось, что гражданский процесс состязательного типа слишком дорогой, слишком медленный и неравный (отсутствие равенства между стороной, обладающей властью, и недостаточно обеспеченной стороной), слишком неопределенный относительно продолжительности и расходов^67. Главными задачами обновления английского судопроизводства являлись обеспечение равной доступности правосудия для любых граждан и организаций, ликвидация чрезвычайной длительности судебных процессов, больших расходов участников спора^68.

В связи с тем что фундаментом правовой системы США является право Англии, то аналогичные недостатки свойственны и американскому цивилистическому процессу. Юридическое сообщество Америки всегда старалось бороться с пороками своего гражданского судопроизводства. Стремление уменьшить количество судебных разбирательств и создание единой судебной практики обусловливало возникновение таких юридических конструкций, которые способствовали бы достижению указанных целей. Одним из способов, позволяющих уменьшить количество судебных дел, является процессуальное соучастие (joinder of parties – соединение сторон). Именно этот институт американские юристы рассматривали как одно из средств экономии судебных ресурсов и возможность сокращения судебных разбирательств.

Учитывая принадлежность к одной правовой семье, существенное воздействие на американскую модель процессуального соучастия оказало общее право Англии. В современном английском гражданском процессе соучастие закреплено в ст. 19.1—19.3 Правил гражданского судопроизводства 1998 г. (далее – Правила). Положение ст. 19.1 Правил предусматривает общую норму, согласно которой любое количество истцов и ответчиков может присоединиться как сторона процесса^69.

Английское процессуальное законодательство напрямую не указывает на виды соучастия. Однако из анализа положений ст. 19 Правил следует, что в английском гражданском процессе существует две разновидности процессуального соучастия: обязательное и разрешительное.

В соответствии со ст. 19.3 (1) Правил, когда истец требует защиты, которую другое лицо управомочено получить совместно с ним, все лица, совместно управомоченные получить защиту (jointly entitled to a remedy), должны быть сторонами. Так, например в случае предъявления иска, вытекающего из совместного обязательства (jointly obligation)70, кредитор должен преследовать в судебном порядке всех обязавшихся совместно должников. Поскольку совместное обязательство предусматривает выполнение какого-либо действия в пользу кредитора всеми должниками сообща, то кредитор имеет право требовать исполнения обязательств всеми содолжниками совместно и не вправе призывать к исполнению одного из них^71. Однако суд может по своему усмотрению не привлекать в судебный процесс в качестве соответчика совместно обязавшегося должника, если последний находится вне юрисдикции суда, либо его местонахождение неизвестно, либо он признан банкротом^72. Кроме того, при совместном обязательстве сами ответчики вправе требовать присоединения в качестве соучастников на ответной стороне остальных совместно обязавшихся должников.

Иные правила действуют при преследовании в судебном порядке должников, обязавшихся «совместно и порознь» (jointly and severally obligation)73. Иск, вытекающий из обязательства, принятого содолжниками «совместно и порознь», может быть подан против одного или всех содолжников, но не против некоторых из них. Следовательно, если первоначально иск был предъявлен против одного из содолжников, то пассивного соучастия в данном судебном разбирательстве возникнуть не может. При предъявлении кредитором иска к одному из содолжников, обязавшихся совместно и каждый порознь, у должника (ответчика) нет права требовать привлечения в процесс остальных^74.

Кредитор предъявляет иск или к каждому должнику по его отдельному обязательству, или ко всем должникам вместе по всему обязательству в целом. При этом кредитор не вправе, рассматривая все обязательство в целом как совместное, требовать исполнения лишь от некоторых содолжников.

Однако нет препятствий для кредитора предъявить несколько отдельных исков об исполнении обязательства, принятого «совместно и порознь», к некоторым из должников в разные судебные процессы, поскольку каждый из обязанных должников наряду с совместной обязанностью исполнить все обязательство в целом несет и свою индивидуально-определенную обязанность. Таким образом, кредитор вправе предъявить иск об исполнении обязательства, принятого «совместно и порознь», столько раз, сколько должников обязалось по этому обязательству. Единственным ограничением этого правила является исполнение одним из содолжников всего обязательства в полном объеме^75.

Безусловно, учитывая дороговизну и длительность судебных разбирательств в гражданском процессе состязательного типа, возбуждение судебных дел в отношении каждого «совместно и порознь» обязавшегося должника в отдельности не может являться для кредитора эффективным средством получения им всего причитающегося по обязательству. Намного продуктивнее является предъявление иска сразу ко всем таким должникам, что позволит не только сэкономить судебные расходы и время, но и увеличит шанс на получение долга.

Разрешительное соучастие в английском процессе регулируется ст. 19.2 Правил гражданского судопроизводства: суд может предписать лицу вступить в дело в качестве новой стороны, если: 1) желательно добавить новую сторону с тем, чтобы суд мог разрешить все спорные вопросы в процессе; 2) имеется спорный вопрос, затрагивающий новую и существующую стороны, и желательно добавить новую сторону с тем, чтобы суд мог разрешить этот вопрос.

Усложнение гражданских материально-правовых отношений, участие в них нескольких субъектов права дополнительно обосновывало актуальность института соучастия в англо-американском гражданском процессуальном праве. Поскольку процессуальное соучастие позволяет разрешить в одном судебном разбирательстве правопритязания между несколькими истцами и ответчиками, одним из направлений развития современного американского судопроизводства является поддержание и активное использование судебными органами процедуры привлечения лиц в процесс в качестве соучастников^76.

Процессуальное соучастие начинает свое развитие в американском гражданском процессе в XIX веке. Основой для формирования данного института явилось общее право Англии, а также ранние судебные прецеденты Верховного суда США^77. Американские суды, взяв за начало положения и принципы правовой системы страны туманного Альбиона, путем создания судебных прецедентов формировали свои процессуальные институты. Так, например, значимый судебный прецедент «Shields v. Barrow» 1854 г.78 не только предопределил понимание сущности института соучастия в американском гражданском процессе, но и ввел особую классификацию процессуального соучастия, имеющую место только в судопроизводстве США и сохранившуюся до настоящего времени.

Необходимо отметить, что судебные прецеденты сыграли немалую роль в формировании и развитии американской модели процессуального соучастия. Становление законодательных норм в американском праве образуется на основании судебных прецедентов, когда происходит накопление решений судов, содержанием которых являются схожие обстоятельства по делу. Обычная норма права содержит в себе некое собрание описания юридических дел и правовых выводов из них^79.

По традиции нормы, касающиеся отправления правосудия, первоначально создавались самими судами, а не устанавливались законодателем во исполнение задачи по упорядочению деятельности судебной власти^80. Выводы, содержащиеся в итоговых судебных актах высоких судов, по делам с участием нескольких истцов и/или ответчиков, представляли собой образец для разрешения подобных споров нижестоящими судами в дальнейшем.

Американская судебная практика выработала правило: соучастники, требования которых основываются на различных областях права – деликты, договоры, собственность, могут одновременно участвовать в одном судебном процессе, если эти требования настолько связаны между собой, что их совместное рассмотрение будет способствовать процессуальной разумности.

Изначально процессуальное соучастие в понимании американских юристов представляло собой институт, обеспечивающий интересы лиц, не привлеченных к рассмотрению спора, но имеющих отношение к исковым требованиям. Концепция процессуального соучастия использовалась для разграничения сторон, имеющих материальную заинтересованность в предмете судебного разбирательства, и лиц, не обладающих таковой. Профессор Ross D. Andre отмечает, что доктрина процессуального соучастия формировалась на фундаментальной идее, пронизывающей все американское правосудие: «Суд справедливости должен обеспечивать полное и всестороннее правосудие по всем делам, принятым к рассмотрению, и должен восстанавливать справедливость полностью, а не наполовину (to do complete justice, and not by halves)»81. Принцип справедливости в американском судопроизводстве заключается в том, что суд, однажды взявшись рассматривать дело, не вправе отправлять правосудие «небрежно», а обязан стремиться прояснить и разрешить все разногласия между всеми участниками спорных правоотношений, предоставив необходимую судебную защиту нарушенным правам и законным интересам.

Как отмечал председатель Верховного суда США John Marshall в знаковом судебном прецеденте 1803 г., суть гражданской свободы состоит в том, что каждый вправе требовать законной защиты своих нарушенных прав. При этом основной обязанностью государства является обеспечение надлежащей защиты его права. Главным и бесспорным правилом является положение о том, что там, где имеет место субъективное право, всегда присутствует и средство его правовой защиты от любого нарушения этого права^82.

В целях вынесения полноценного решения, обеспечивающего надлежащую судебную защиту, все участники гражданских правоотношений, имеющие юридическую или материальную заинтересованность в исходе дела, должны стать сторонами в судебном разбирательстве. Иными словами, идея американского процессуального соучастия состоит в возможности консолидации всех заинтересованных лиц в одном судопроизводстве, что позволяет правильно разрешить спор, сократить число судебных дел и сэкономить судебные ресурсы.

Первоначально широкие и абстрактные основания для возникновения соучастия в американском гражданском процессе основывались на двух положениях: 1) суд не вправе устанавливать права и обязанности лица, не участвующего в судебном процессе; 2) суд должен восстанавливать справедливость путем вынесения полного и всестороннего решения суда, предусматривающего права и обязанности всех заинтересованных лиц^83.

Первая идея заключалась в том, что судебные решения не могут представлять угрозу интересам отсутствующих лиц и затрагивать их субъективные права. Вторая – в том, что судебный акт должен быть определяющим и окончательным при разрешении материально-правового спора и касаться всех субъектов спорного материального правоотношения. Цель, объединяющая эти два принципа, сводилась к повышению эффективности правосудия, справедливому разрешению споров, в отношении нескольких лиц, предоставлению им равных возможностей для реализации их процессуальных прав в судебном разбирательстве.

В 1938 г. с принятием Федеральных правил гражданского процесса (далее – ФПГП) США процессуальное соучастие получает законодательное закрепление в федеральном нормативно-правовом акте. В настоящее время процессуальное соучастие (joinder of parties) регулируется ст. 19–21 ФПГП США.

Современное судопроизводство США продолжает основываться в большей степени на том, насколько фактическое объединение лиц облегчит рассмотрение споров для судьи. Иными словами, суд при привлечении соучастника в процесс будет руководствоваться процессуальной разумностью и повышением производительности судебной системы.

Несмотря на это, американская теория о процессуальном соучастии строилась и продолжает строиться на основе права прецедентов, большая часть учения о процессуальном соучастии была разработана в ходе рассмотрения отдельных гражданских дел. Судебное правотворчество позволяет американским судьям создавать правовые нормы и строить новые правовые конструкции, поэтому не будет преувеличением считать, что судьи Англии и США не связаны нормой права. Теоретически судьи не создают право: они только разъясняют его. Пока судьи не истолкуют норму права, никто не знает, какова она и как ее применять^84. Основные результаты такой судебной деятельности в свою очередь возводятся на законодательный уровень.

На сегодняшний день правила о судопроизводстве с участием нескольких истцов и/или ответчиков «закованы» в рамки закона, однако американские суды, применяя законодательство соответствующего уровня (штата или федерации) и возникшие ранее прецеденты, продолжают формировать концепции в рамках института процессуального соучастия.

Таким образом, современные нормы об американском процессуальном соучастии представляют собой результат обобщения практики применения судами норм о процессуальном соучастии в различных штатах и на федеральном уровне.

В англо-американском праве отсутствует четкое определение понятия процессуального соучастия (joinder of parties). Юридическая терминология в странах общего права не является строгой и имеет обобщающий характер^85. Для всего общего права в целом характерно такое положение вещей, при котором научные правовые термины вовсе не формулируются. Более того, английские и американские правоведы видят в этом не недостаток правовой системы, а наоборот, одно из ее достоинств – гибкость и эластичность права. Считается, что, если в правовой системе будут присутствовать твердые и категоричные понятия, судьи при разрешении споров окажутся в скованном положении и не смогут использовать в полной мере свои правоприменительные полномочия. Современное американское юридическое сообщество стремится выявить особенности дел с участием нескольких истцов и/или ответчиков, выявить специфику таких споров и на основе полученных выводов разработать общую единую теорию процессуального соучастия.

Существенный размер судебных издержек – характерный признак гражданского процесса состязательного типа – во многом объясняет привлекательность института соучастия в судопроизводстве Англии и США, поскольку преследовать в судебном порядке одновременно двух ответчиков намного экономнее, чем вести с каждым из них несколько раздельных судебных тяжб.

Гражданский процесс США при понимании соучастия исходит из количественного показателя. Согласно американской доктрине соучастием является присоединение нескольких лиц в качестве истцов или ответчиков в тот же процесс^86.

Вместе с тем соучастие предполагает присутствие в судебном разбирательстве тех нескольких истцов и/или ответчиков, которые обладают схожими правами и/или однородными обязанностями^87. Лицо не может быть присоединено в процесс в качестве соистца, пока не будет установлено, что оно наряду с другими истцами имеет право на судебную защиту таких же правомочий. Соответчик не может быть привлечен в судебное разбирательство, до тех пор пока суд не установит, что он несет перед истцом ответственность наряду с другими ответчиками^88.

Для решения вопроса о допущении лица в американский процесс, установлены определенные ограничения, которые выражаются в определении наличия следующих обстоятельств:

1) лицо должно обладать процессуальной правоспособностью, т. е. обладать возможностью предъявлять иск и отвечать по иску;

2) потенциальный соучастник должен быть «надлежащей стороной»;

3) лицо настолько связано с предметом судебного разбирательства, что его присоединение в процесс необходимо, либо его участие будет отвечать идеям процессуальной экономии и обеспечения единства судебной практики;

4) лицо, заявляющее ходатайство о привлечении его в качестве соучастника, должно быть реально заинтересовано в судебном процессе.

Большое значение в американской теории процессуального соучастия отводится категории заинтересованности стороны в судебном разбирательстве, поскольку одним из требований, предъявляемых к потенциальному соучастнику, является наличие интереса в исходе дела. Все или некоторые из участников материальных правоотношений могут быть включены в судебное разбирательство как истцы и/или ответчики, в отношении которых предполагается, что они имеют право на судебную защиту или какой-либо интерес к предмету судебного разбирательства, являясь при этом надлежащей стороной^89.

Идея о необходимости объединения всех лиц, юридически заинтересованных в конечном результате данного процесса, заимствована из права справедливости^90. Американские исследователи заостряют внимание на единстве интереса соучастников (исключением является лишь альтернативное соучастие)91. Заинтересованность для соучастников обязательно должна носить общий характер и относиться к предмету спора, а не к какому-либо иному вопросу, который может быть второстепенным по отношению к существу судебного разбирательства.

Отметим, что правовой интерес представляет собой некий «фильтр», позволяющий исключить лиц, которые не имеют никакого отношения к рассматриваемому спору, но заявляются в качестве потенциальных соучастников. Дело в том, что множественность лиц на стороне истца и/или ответчика всегда является тем фактором, который усложняет судебное разбирательство. Несмотря на положительные моменты института процессуального соучастия, привлечение в процесс соистцов и/или соответчиков влечет совершение дополнительных процессуальных действий^92, временные затраты суда и участников спора, уже привлеченных в качестве сторон. Поэтому включение в состав лиц, участвующих в деле, нового субъекта может иметь место только при наличии надлежащих оснований и должно оправдывать все процессуальные издержки.

В российской научной литературе в отношении вступления в судебное разбирательство соучастников также указывалось на необходимость наличия интереса, единого с интересами других соучастников^93. Если первоначальные истец и ответчик по отношению друг к другу являются носителями противоположных, взаимоисключающих интересов, то интересы лиц, образующих множественность на истцовой и/или ответной стороне, не должны исключать и противоречить друг другу^94.

Категория правового интереса подвергалась анализу и среди отечественных ученых. Так, Р. Е. Гукасян характеризовал юридический интерес как связь, зависимость между решением суда в данном судебном процессе и предполагаемыми правами и обязанностями лица^95.

В литературе ведется спор о том, должно ли лицо, обращаясь за судебной защитой, обладать правовым интересом^96. По этому вопросу имеется две противоположные точки зрения. Представители первой позиции рассматривают материально-правовой интерес как условие возникновения права на обращение в суд^97; их противники, наоборот, отмечают, что в качестве условия (предпосылки) права на обращение в суд может выступать только процессуальный интерес^98.

С позиций действующего законодательства, судебной практики по его применению, а главное – с позиций необходимости обеспечения эффективности правосудия путем недопущения работы суда «вхолостую» (имеется в виду рассмотрение явно необоснованных исков) следует учитывать наличие интереса у истца при возбуждении дела. И речь здесь должна идти именно о материально-правовом интересе истца как условии (предпосылке) возникновения права на предъявление иска в суд^99. Кроме того, в других зарубежных странах (Франция, Германия) наличие правового интереса признается в качестве одного из условий для обращения в суд и не является нарушением права граждан и организаций на судебную защиту^100.

Возвращаясь к американскому процессуальному соучастию, необходимо отметить, что нормы ФПГП США (ст. 19 (а)—20 (а)) прямо содержат указания на наличие у лица правового интереса как условия для привлечения его в качестве соучастника, суд, разрешая вопрос о процессуальном соучастии, обязан удостовериться в наличии у него интереса в предмете спора. При этом интерес привлекаемого в процесс лица должен соответствовать интересам других соучастников^101, иметь с ними один вектор направления, а также обладать особым свойством – возможностью защиты в суде.

Лицо, ходатайствующее о вступлении в процесс в качестве соучастника, несет бремя доказывания: 1) наличия заинтересованности в отношении предмета спора; 2) соответствия интереса требованиям остальных соучастников в процессе и 3) возможности защищать данный интерес в судебных инстанциях^102.

При американском соучастии, как отмечает В. К. Пучинский, нет условия о том, что любой тяжущийся должен иметь заинтересованность во всех аспектах спора, его может касаться лишь определенная часть дела. В таких случаях решение будет вынесено применительно к каждому истцу или ответчику с учетом его личных взаимоотношений с другими субъектами процесса^103.

Необходимость наличия правового интереса у потенциального соучастника заключается в том, чтобы не допустить включения в судебное разбирательство лица, которое заведомо не имеет отношения к предмету спора, предотвратив тем самым нарушения прав уже участвующих сторон.

Таким образом, процессуальным соучастием в американском гражданском процессе признается множественность надлежащих сторон (истцов и/или ответчиков), привлеченных в судебное разбирательство в силу принципа процессуальной экономии и обеспечения единства судебной практики, обладающих заинтересованностью в установлении действительных прав и обязанностей, вытекающих из спорных правоотношений.

При решении вопроса о привлечении того или иного лица в качестве соучастника большую роль играет суд. В настоящее время активная роль судьи по управлению судебным процессом не получила повсеместного распространения, до сих пор активность суда для американской правовой системы является исключением из общего правила. Однако в отношении споров, осложненных процессуальным соучастием, традиционная активность сторон уступает властным полномочиям суда. В крупных спорах с участием множества соистцов и/или соответчиков американским судам предоставляется возможность занять руководящую позицию по отношению к участникам процесса. В связи с этим велика доля судебного усмотрения при решении вопроса о возможности привлечения того или иного лица в качестве соучастника по делу.

Если говорить о субъектах, от которых зависит возникновение соучастия в российском гражданском процессе, то инициаторами заявления о процессуальном соучастии являются истец и суд. Для ответчика подобное правомочие гражданским процессуальным законодательством России не предусмотрено. Между тем в американском гражданском судопроизводстве процессуальное соучастие возникает по инициативе как истца, суда, так и в отношении пассивного соучастия – по инициативе ответчика. Статья 21 ФПГП США прямо предоставляет право любой из сторон процесса привлечь лицо в качестве соучастника по делу. И хотя чаще всего в силу действия принципа «истец – хозяин своего иска» соучастие возникает по инициативе истца^104, ответная сторона наделена соответствующими полномочиями.

В первую очередь это связано с идеей обеспечения справедливости по отношению к ответчику. Если лицо, обязанное по договору так же, как и первоначальный ответчик, не указано истцом в иске, то уже участвующему в деле ответчику предоставляется возможность привлечь по своей инициативе этого должника как соучастника. Норма распространяется на правоотношения, вытекающие из контракта, согласно которому его стороны несут только неделимую совместную ответственность (jointly obligation). При этом названный истцом ответчик (или ответчики) управомочен ходатайствовать о приостановлении дальнейшего производства, пока не будет добавлено в качестве ответчика лицо (лица), равно обязанное по договору^105.

Данное правомочие ответчика на привлечение соучастника в судебное разбирательство представляется интересным и заслуживает того, чтобы аналогичная возможность была предусмотрена в отечественном гражданском процессуальном законодательстве в рамках обязательного пассивного соучастия. Наделение ответчиков подобным полномочием связано с обеспечением принципов состязательности и равноправия сторон, предоставлением надлежащего и справедливого правосудия обеим сторонам судебного разбирательства.

Полагаем, что также следует обратить внимание на вопрос о предоставлении аналогичного правомочия лицу, не указанному в качестве соответчика истцом в исковом заявлении, но несущему общую обязанность наряду с привлеченным ответчиком. С одной стороны, российский суд, определяя круг участников судебного разбирательства, должен привлечь всех заинтересованных лиц при разрешении вопроса об их совместных обязанностях (ч. 5 ст. 46 АПК РФ, ч. 3 ст. 40 ГПК РФ), с другой – участник совместного обязательства, не участвующий в процессе, должен иметь право на выражение своей правовой позиции, представление возражений против предъявленных исковых требований или доводов об отказе в иске. Поскольку судебное решение напрямую затронет материальные права и обязанности этого лица, необходимо наделить его самостоятельной возможностью на вступление в судебное разбирательство в качестве соответчика путем подачи соответствующего ходатайства. Однако окончательно вопрос о его вступлении в процесс будет разрешаться судом с учетом оценки влияния итогового судебного акта суда по существу спора на правовое положение данного субъекта.

К тому же нельзя исключать возможность предъявления регрессного иска привлеченным ответчиком к лицу, не участвовавшему в процессе. Во избежание подобного последнему необходимо иметь возможность вступить в первоначальное судебное разбирательство для защиты своих прав и законных интересов.

Если же суд по каким-либо причинам не привлек этого субъекта в качестве соответчика и разрешил вопрос о его правах и обязанностях, то это будет являться безусловным основанием для отмены решения суда, даже если спор был разрешен правильно. Полагаем, что лицо, обладающее признаками обязательного соответчика, должно иметь возможность быть участником судебного процесса уже на стадии рассмотрения дела судом первой инстанции, а не после того, как судебный акт, затрагивающий его права, будет отменен.

В свою очередь ошибка суда в определении круга соответчиков приведет не только к повторному рассмотрению дела по существу в суде апелляционной инстанции, но и негативно отразится на процессуальных правах непривлеченного соответчика в суд первой инстанции.

Так, Л. А. Терехова указывала, что поскольку решение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия (ч. 5 ст. 271 АПК РФ, ч. 5 ст. 329 ГПК РФ), то вновь привлеченные лица, участвующие только в разбирательстве дела в суде апелляционной инстанции, лишены возможности обжалования не вступившего в законную силу постановления. В связи с этим происходит нарушение принципа равенства субъектов перед законом и судом, так как у лиц, участвующих в деле еще с первой инстанции, возможностей оказалось больше^106.

Необходимо решить вопрос об инстанционных пределах допуска непривлеченного соответчика, обладающего признаками обязательного соучастника, к участию в деле. Не вызывает сомнений его вступление в судебное разбирательство в суде первой инстанции. В то же время необходимо проанализировать возможность присоединения его в качестве соответчика при рассмотрении дела в вышестоящих инстанциях.

Поскольку принятие судом решения о правах и обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле, является безусловным основанием к отмене при рассмотрении дела апелляционной (п. 4 ч. 4 ст. 330 ГПК РФ, п. 4 ч. 4 ст. 270 АПК РФ) и кассационной инстанций (ст. 387 ГПК РФ, п. 4 ч. 4 ст. 288 АПК РФ), то данный субъект вправе вступать в судебное разбирательство при рассмотрении дела как в суде апелляционной инстанции^107, так и в кассационной. При этом если дело находится на рассмотрении в суде надзорной инстанции, то судебный акт, затрагивающий права не привлеченного к делу лица, должен быть отменен. Причина для такой отмены обосновывается следующим образом. В соответствии с п. 1 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. В свою очередь действующее процессуальное законодательство предусматривает в качестве одного из оснований для отмены судебного акта в надзорном порядке нарушение прав и свобод человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, международным договорам Российской Федерации (п. 2 ч. 1 ст. 304 АПК РФ, п. 1 ч. 1 ст. 391.9 ГПК РФ). Очевидно, что непривлечение в качестве соответчика к участию в деле лица, когда спор касается его гражданских прав и обязанностей, должно быть квалифицировано как нарушение указанного конвенционного требования, что, безусловно, влечет необходимость обращения к императивно установленным основаниям для отмены судебного акта в надзорном порядке. При установлении судом такого безусловного основания к отмене как принятие судом решения о правах и обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле, дело должно быть направлено в суд первой инстанции для предоставления непривлеченному субъекту равных возможностей по сравнению с другими участниками процесса.

Заявление ходатайства о вступлении данного лица в процесс на стадии нахождения дела в проверочных инстанциях не отменяет его право на подачу соответствующей жалобы (апелляционной, кассационной, надзорной), наоборот, сама жалоба в просительной части помимо требования об отмене решения должна содержать прошение о привлечении его в качестве соответчика.

Однако учитывая определенную продолжительность стадии возбуждения производства в суде проверочной инстанции (особенно в судах надзорной инстанции), не исключены ситуации, когда в период разрешения вопроса о наличии оснований для возбуждения проверочного производства по жалобе лица, обладающего признаками обязательного соответчика, суд завершит ранее возбужденное апелляционное, кассационное или надзорное производство по жалобе другого лица, участвующего в деле, и вынесет итоговое постановление.

Кроме того, нельзя не учитывать сложившуюся и в арбитражных судах, и в судах общей юрисдикции практику недопущения повторного возбуждения апелляционной (кассационной, надзорной) процедуры при условии завершения соответствующей проверочной процедуры по жалобе иного субъекта.

В связи с этим при рассмотрении дела в суде апелляционной, кассационной или надзорной инстанций заявление данным лицом ходатайства о вступлении в дело в качестве обязательного соответчика представляется более эффективным и скорым механизмом включения в процесс по сравнению с реализацией им права обжалования судебного акта в вышестоящую инстанцию (апелляционную, кассационную, надзорную).

Однако в целях предотвращения злоупотребления правами со стороны не привлеченного в качестве обязательного соответчика лица необходимо установить некоторые пределы для заявления ходатайства о привлечении его в судебное разбирательство. Целесообразно предусмотреть правило, согласно которому субъект, имеющий признаки обязательного соответчика, вправе заявить ходатайство о вступлении в процесс при рассмотрении дела надзорной инстанцией, если он не знал и не должен был знать о судебных актах нижестоящих инстанций, затрагивающих его права и обязанности.

Таким образом, право на заявление ходатайства лицом, имеющим признаки обязательного соответчика, может быть осуществлено в ходе судебного разбирательства во всех инстанциях. Ответом на данное ходатайство должно быть определение суда о привлечении данного лица в судебное разбирательство в качестве обязательного соответчика. В случае отказа суда процессуальным законодательством должна быть предусмотрена возможность обжалования данного определения в вышестоящую инстанцию. При этом обжалование определения об отказе в привлечении лица, обладающего признаками обязательного соучастника, не должно влечь приостановление производства по делу. Приостановление производства по делу подразумевает временный запрет совершения судом любых процессуальных действий (за исключением обеспечительных). Во избежание возможных злоупотреблений по затягиванию процесса полагаем, что обжалование указанного отказного определения не является основанием для остановки хода судебного процесса. Судебное разбирательство дела по существу должно продолжаться, несмотря на подачу частной жалобы лицом, не привлеченным в качестве обязательного соответчика.

Возвращаясь к компетенции судебного органа по решению вопроса о процессуальном соучастии, требуется уточнить, что наличие подобных полномочий обеспечивает суду довольно широкую, но не безграничную, свободу действий.

Любое судебное усмотрение не предполагает бездумного и произвольного разрешения вопросов. При применении дискреционных полномочий суд должен руководствоваться мотивами справедливости, разумности, целесообразности^108.

Американский суд при определении соучастия прежде всего обязан исходить из соображений судебной эффективности, процессуальной разумности^109 и возможности предоставления участникам судебного разбирательства адекватной судебной защиты их нарушенных прав.

Основания процессуального соучастия. Под основаниями процессуального соучастия понимаются предпосылки, при которых рассмотрение исков различных лиц или к различным лицам в одном судебном разбирательстве содействует установлению прав и взаимоотношений сторон. Такими первопричинами, способствующими возникновению множественности лиц на стороне истца и/или ответчика, в рамках американского процессуального права являются:

1) общие действия (события) или сделки, из которых возникает право на судебную защиту, общий вопрос права или факта (ст. 20 (а) (1) – (2) ФПГП США). Сходное основание закреплено в п. 2 ч. 2 ст. 40 ГПК РФ и п. 2 ч. 2 ст. 46 АПК РФ, где указано, что соучастие возможно, если права и обязанности нескольких истцов или ответчиков имеют одно основание. Так, например, в случае смерти наследодателя его наследники будут ответчиками по иску об истребовании вещи, переданной наследодателю на хранение;

2) общие интересы соучастников (ст. 19 (а) – (1), ст. 20 (а) – (3) ФПГП США). Интересы соучастников не могут быть противоположными, исключать друг друга. Как уже отмечалось, интересы соучастников гражданского процесса должны относиться непосредственно к основному предмету судебного разбирательства, а не к какому-либо иному вопросу, имеющему характер дополнительного или второстепенного. В отечественном цивилистическом процессе этот критерий законодательно не закреплен, но доктриной установлено, что интересы соучастников не должны противоречить друг другу;

3) участие лица необходимо для предоставления полной и всесторонней защиты этому субъекту и лицам, уже участвующим в качестве сторон процесса (ст. 19 (а) – (1) ФПГП США). В отсутствие этого субъекта у суда нет возможности обеспечить тяжущимся сторонам адекватную судебную защиту. В российской модели обязательного процессуального соучастия вместо этого требования рассматривается характеристика спорных материальных правоотношений со множественностью лиц как основание процессуального соучастия. В отечественном процессуальном законодательстве (п. 1 ч. 2 ст. 40 ГПК РФ и п. 1 ч. 2 ст. 46 АПК РФ) соучастие допускается, если предметом спора являются общие права или обязанности нескольких истцов или ответчиков.

Таким образом, по американскому праву соучастниками являются лица, которые могут быть присоединены в процесс в качестве соистцов или соответчиков, если они обладают правом на судебную защиту, имеют какой-либо интерес в отношении предмета судебного разбирательства, их связывают общие вопросы права или факта и их участие продиктовано предоставлением надлежащей и полноценной судебной защиты.

При определении оснований процессуального соучастия политика американского законодателя была направлена на содействие эффективности правосудия, на ускорение вынесения единого окончательного решения по нескольким спорам, связанным между собой. Совместные судебные процессы по нескольким взаимосвязанным между собой требованиям позволяют уменьшить судебные расходы, обеспечив единство судебной практики, что является особо важным аспектом для прецедентной системы права.

Напротив, для отечественного института процессуального соучастия первостепенной задачей является всестороннее исследование обстоятельств, точное установление фактов, что ведет к более полному раскрытию сущности тех отношений, которые подлежат рассмотрению судом^110. Цели, носящие процессуальный характер – предотвращение вынесения противоречивых решений, упрощение и ускорение судопроизводства, экономия средств суда и сторон, уменьшение судебных расходов, также имеют значение, но не занимают такую центральную позицию, как полное и точное определение фактических обстоятельств по делу, относящееся в больше степени к материально-правовой составляющей сути спорных правоотношений.

Указанную специфику можно обосновать различной ролью процессуальных и материальных отраслей права в правовых системах США и России. Если для стран с системой общего права процессуальные отрасли первичны, то для российского права процесс представляет собой форму разрешения материально-правового спора. Для отечественного правоприменителя важно правильно квалифицировать отношения между истцом и ответчиком, четко установить фактические обстоятельства по делу, так как они являются «связующим звеном между нормой права и субъективными правами (юридическими обязанностями) субъектов»111. Именно от характера установленных юридических фактов в материальных правоотношениях зависит возникновение соучастия в судебном процессе.

Правоприменители стран общего права не так крепко связаны нормой материального закона, как судьи в странах континентальной системы права. При этом в США огромное значение отводится соблюдению процессуальных правил судопроизводства. Материальные нормы имеют второстепенное значение, поскольку в странах общего права считается, что они производны от гражданского процесса и создаются в ходе его развития. Такая расстановка приоритетов между материальными и процессуальными отраслями права в американской традиции влияет на значимость процессуальных институтов во всей правовой сфере и их направленность в первую очередь на оптимизацию судопроизводства. Применительно к процессуальному соучастию это выражается в обеспечении суду благоприятных и необходимых условий для рассмотрения спора со множественностью лиц на стороне истца и/или ответчика.

Виды процессуального соучастия. В американском гражданском процессе имеет место деление на обязательное и факультативное соучастие, а обязательное соучастие, в свою очередь, подразделяется на абсолютно обязательное и условно обязательное. Несмотря на частичное совпадение терминов с отечественным подразделением соучастия на виды, классификации процессуального соучастия в России и США по содержанию отличаются друг от друга и имеют свои особенности.

В качестве основания деления в американской модели соучастия используются процессуально-правовые аспекты, связанные с возможностью вынесения судебного решения, обеспечивающего надлежащую судебную защиту сторонам спора, что, как уже отмечалось, связано с более значимой ролью в англо-американской правовой системе процессуальных отраслей права.

Необходимое (обязательное) соучастие предполагает такое обязательное привлечение всех лиц спорного правоотношения, без участия которых в судебном разбирательстве суд не сможет вынести законное и обоснованное решение. В рамках данного вида соучастия возможно привлечение соучастников помимо их воли (абсолютно обязательные соучастники), поскольку без них суд не имеет возможности заслушать дело согласно справедливости и доброй совести.

Понятие факультативного процессуального соучастия в США связано с общностью для соучастников вопросов факта или права, и при этом следует соблюдать требование единства сделки, события или серии сделок/событий, являющихся основанием для возникновения прав и обязанностей соучастников.

Альтернативное соучастие как разновидность исследуемого процессуального института стоит обособленно. С точки зрения американских процессуалистов, альтернативное соучастие относится к факультативному соучастию^112. Поскольку, во-первых, оно урегулировано ст. 20 ФПГП США, а во-вторых, его появление зависит от воли истца, исходя из диспозитивного правомочия по определению ответчиков^113. Однако по сравнению с двумя другими видами альтернативное соучастие имеет особенности, свойственные только этой правовой конструкции.

Учитывая историческое развитие правовой системы США, регулирование института процессуального соучастия происходило фрагментарно по ходу формирования судебной практики. Если говорить о видах процессуального соучастия, то понимание целей классификации соучастия связано с детальностью и гибкостью прецедентной системы права.

Любая правовая система стремится к достижению максимально возможной ясности, простоты, предсказуемости регулирования, вопрос лишь в том, что англо-американская правовая система вообще и право США в частности лишены возможности добиться подобного результата путем обычной проработки абстрактных схем в связи с иным пониманием кратчайшего пути к эффективности права. В рамках англо-американской правовой системы право возникает как прямой отклик на практические потребности общества, в результате чего путем «накопления» судебных прецедентов складывается особая система правового регулирования^114. Наличие у американских судов широких возможностей по толкованию норм права и созданию новых нормативных положений в области гражданского процесса говорит о гибкости американской процессуальной системы, ее способности быстро реагировать на изменения в различных сферах общества.

Развитие процессуального соучастия через прецеденты обусловливает направленность этого института на решение проблем процессуального характера; в частности, американская модель соучастия ориентирована на сокращение количества судебных дел, экономию судебных ресурсов, обеспечение единой судебной практики. Вопрос о включении лиц в процесс в качестве соучастника определяется судом на основании процессуальной разумности, судебной эффективности, предоставления надлежащей защиты нарушенных прав.

В то же время участие нескольких соистцов и/или соответчиков требует от американского правосудия отказаться от классических признаков состязательной модели судопроизводства. Осложнение судопроизводства процессуальным соучастием предполагает активность суда и осуществление руководства процедурой по рассмотрению спора со множественностью сторон.

§ 3. Групповые иски и процессуальное соучастие в американской правовой традиции: общее и особенное

Непрерывное развитие общественных отношений неизменно влечет усложнение гражданско-правовых споров. В случаях нарушения прав сотен и тысяч лиц, при котором надлежащая правовая защита законных интересов в судебных инстанциях требует участия такой значительной множественности субъектов на стороне истца и/или ответчика, классические процессуальные институты не позволяют адекватно обеспечить участие в судебном разбирательстве всех желающих^115. В связи с этим российскими учеными были подвергнуты исследованию новые формы исковой защиты: групповые иски (class action), производные иски (derivative action). В отечественной науке гражданского процесса идея об исках в защиту неопределенного круга лиц впервые была высказана В. В. Ярковым^116. Впоследствии групповым искам в отечественной правовой литературе уделялось достаточное внимание^117. Большинство процессуалистов склонялось к тому, что в российское процессуальное законодательство необходимо ввести новый способ защиты, позволяющий отстаивать интересы неопределенного круга лиц. В 2009 г. в арбитражное процессуальное законодательство была включена новая глава 28.2 «Рассмотрение дел о защите прав и законных интересов группы лиц». В научных публикациях обсуждается проект изменений в ГПК РФ, содержащий аналогичные нормы о защите интересов многочисленной группы лиц^118.

Положения о групповых исках, закрепленные в АПК РФ, уже являлись предметом изучения российских юристов. В основном внимание уделялось достоинствам и недостаткам правового регулирования групповых исков и их отличию от института процессуального соучастия в отечественном законодательстве и доктрине, а также соотношению группового иска с процессуальным соучастием^119. Особую актуальность имеет последний вопрос, для ответа на который необходимо провести краткую сравнительную характеристику группового иска и процессуального соучастия с точки зрения понимания этих институтов в американском процессе – в той правовой среде, где зародилось и получило свое развитие такое явление, как иски в защиту неопределенного круга лиц. Выявление отличий, различных черт между соучастием и указанным институтом является полезным для теории и правоприменительной деятельности, так как позволяет глубже исследовать эти явления, поняв их истинную юридическую природу.

Групповые иски выделяют как одну из особенностей современной процессуальной системы США^120. Групповые иски традиционно являлись одной из уникальных характеристик американского гражданского процесса и определялись как «американская процессуальная исключительность» (american procedural exceptionalism)121, при этом в рамках концепции американского процесса они занимают обособленное положение от процессуального соучастия. На уровне федерального процессуального законодательства групповые иски урегулированы ст. 23 ФПГП США. В американской правовой традиции основными целями данной правовой конструкции являются доступ к правосудию, процессуальная экономия, влияние на поведение нарушителей прав^122.

В качестве общих черт группового иска и процессуального соучастия в рамках гражданского процесса США можно выделить следующие.

1. Институт групповых исков, так же как и процессуальное соучастие, направлен на «содействие судебной экономии путем снижения дополнительных судебных расходов, задержек судебного разбирательства и судебных проволочек»123.

Оба института имеют целью оптимизировать судебное производство и позволяют обеспечить скорое и эффективное рассмотрение судом споров, сэкономив при этом временные и денежные ресурсы участников процесса.

2. Групповые иски и факультативное соучастие совпадают по основанию возникновения: наличие общего вопроса факта или права.

3. При рассмотрении дела с участием многочисленной группы лиц суд занимает активную позицию. Руководящая роль суда также характерна и делам с участием соистцов и/или соответчиков. Не свойственная американскому суду процессуальная активность объясняется большим количеством потенциальных участников судебного процесса. В отношении группового иска активность суда дополнительно обосновывается публичным характером защищаемого интереса. В судебных процессах по групповым искам судья рассматривается как руководитель судебного разбирательства в связи с тем, что он выполняет общественную функцию, защищая интересы отсутствующих членов группы. Сама природа групповых исков предписывает суду уделять бдительное внимание данному виду судебного разбирательства^124. Например, одобрение со стороны суда как гарантия воспрепятствования злоупотребления процессуальными правами должно присутствовать на стадии сертификации либо утверждения мирового соглашения.

Таким образом, в американском судопроизводстве, несмотря на важное процессуальное право истца направлять ход процесса, по делам с участием множественности истцов и/или ответчиков суд занимает руководящую и контролирующую позицию.

4. США, как и большинство других стран, заинтересованы в решении проблемы по оптимизации судебных ресурсов, экономии судебных издержек. В то же время необходимость рассмотрения огромного количества исковых требований, вытекающих из одних и тех же сделок и/или событий, связана с обеспечением единства судебной практики по аналогичным делам на территории всего государства.

Проблема исключения противоречивости судебной практики может найти свое решение при использовании как института процессуального соучастия, так и групповых исков. В обоих случаях путем консолидации участников в одно судебное разбирательство обеспечивается вынесение судебного решения по нескольким схожим гражданско-правовым спорам.

5. Важным аспектом является стремление суда к эффективности правосудия при использовании конструкции соучастия или группового иска. Американский судья при объединении нескольких лиц каждый раз решает, насколько целесообразна подобная консолидация субъектов, защищающих свои права, и будут ли в результате этого достигнуты цели процессуальной экономии и единства судебной практики.

Таковы общие черты группового иска и процессуального соучастия в гражданском процессе США. Вместе с тем указанные институты имеют содержательные отличительные характеристики.

1. Каждый соистец и/или соответчик защищает свои собственные, индивидуальные интересы и является самостоятельным участником судебного разбирательства.

Групповой иск, напротив, представляет собой правовую конструкцию, которая позволяет вступать в защиту интересов неопределенного круга лиц или многочисленной группы субъектов, когда судебный спор затрагивает проблемы социального характера или представляет собой общественный резонанс^125. Статья 23 ФПГП США закрепляет доминирование общих интересов участников группы над индивидуальными и единоличными потребностями отдельного члена группы. Количество участников группы настолько велико, что можно говорить о массовом нарушении их прав и законных интересов. С учетом фактических обстоятельств дела общие интересы должны превалировать над вопросами, затрагивающими частные интересы отдельных участников^126.

Таким образом, соучастие устремлено на более скорое и эффективное рассмотрение судом споров, вытекающих из правоотношений с определенным, но немногочисленным количеством нескольких лиц. При процессуальном соучастии на первый план выходят индивидуальные интересы соистцов/соответчиков. Групповой иск, напротив, предназначен для защиты общественных интересов.

При этом процессуальное соучастие предполагает более высокую степень самостоятельности каждого участника процесса по сравнению с уровнем самостоятельности участников группового иска. Ведущую роль по направлению хода всего процесса по групповому иску играет истец-представитель, помимо которого существуют еще и неназванные стороны, не являющиеся непосредственными участниками судебного разбирательства, но чьи интересы также необходимо защищать.

2. Судебное решение имеет действие только в отношении тех участников спорных материальных правоотношений, которые были привлечены в процесс в качестве соучастников. В случае же отсутствия абсолютно обязательного соучастника суд вовсе не имеет полномочий заслушать дело и вынести по нему решение. При абсолютно обязательном соучастии суд обязан привлечь в процесс не только соответчика, но даже соучастника на сторону истца помимо его воли как абсолютно необходимую сторону.

Напротив, при групповом иске судебное решение имеет законную силу не только в отношении лиц, участвующих в процессе, но и в отношении тех субъектов, которые не участвовали в слушании, но причисляют себя к группе^127.

Назначение групповых исков предполагает, что для защиты прав этих лиц не требуется их непосредственного участия в судебном слушании, в связи с этим участники группы могут и не быть лицами, участвующими в деле, но при этом итоговый судебный акт повлияет на их права и обязанности. Вместе с тем лицо, не установленное в составе многочисленной группы, вправе подать свой индивидуальный иск к ответчику только в случае, если докажет, что его права представлялись истцом-представителем ненадлежащим образом (неадекватно), либо если была нарушена процедура рассмотрения группового иска^128.

Решение, вынесенное в отношении процессуальных соучастников, исключает возможность для этих лиц обращения в суды с новым иском. Презумпция судебного решения продиктована общим принципом res judicata – окончательное решение полномочного суда, вступившее в законную силу, является обязательным для сторон спора и не может быть пересмотрено в дальнейшем.

3. В судебном рассмотрении группового иска огромную роль играет истец-представитель. Данное лицо занимает особое положение: от того, насколько добросовестно и адекватно он представляет интересы всей группы, зависит исход дела. Любой индивидуальный участник многочисленной группы вправе взять на себя бремя представления в суде всех лиц, материально заинтересованных в предметном основании иска^129. Истец в данном случае представляет не только свои собственные интересы, но и интересы всей группы лиц, при этом суд изучает фактические обстоятельства дела на примере истца-представителя^130. Высокие требования порядочности и нравственности к истцу-представителю вызваны общественным характером дел такого рода и представительством интересов отсутствующих сторон^131.

При рассмотрении дел, осложненных процессуальным соучастием, судебный орган должен выяснить все обстоятельства дела в отношении каждого конкретного соучастника и отразить это в своем судебном решении. Каждый из соистцов может самостоятельно составить свое исковое заявление, оценить свои требования и представлять свою правовую позицию для достижения удачного результата, каждый из соответчиков вправе самостоятельно строить свою линию защиты.

В случае процессуального соучастия любой из соучастников вправе направить своего представителя в судебное заседание. Главная задача представителя соучастника – предопределить исход дела в наиболее выгодном свете для клиента^132. Адвокат в первую очередь защищает частные интересы своего доверителя, даже если других соучастников решение будет устраивать не в полной мере.

При этом в случае процессуального соучастия считается справедливой компенсацией полное возмещение потерь соистца: адвокат стремится выиграть дело в объеме тех требований, которые изначально заявлены соучастниками. В массовом процессе такой исход дела редко возможен, в ряде случаев достаточно частичного возмещения вреда либо иная форма компенсации, близкая к требованиям истца^133.

4. Для того чтобы стать лицом, участвующим в деле, соучастник должен прямо выразить свое намерение о вступлении в процесс (для истца – путем подачи иска, для ответчика – путем заявления ходатайства). Привлечение в процесс осуществляется в отношении каждого соучастника в индивидуальном порядке.

В групповом иске американского типа все потенциальные участники группы предполагаются в ее составе до тех пор, пока они не заявят о выходе из нее (модель «opt-out»)134.

5. Определенные вопросы возникают при заключении мирового соглашения в случае участия в деле множественности истцов и/или ответчиков.

Самостоятельность каждого процессуального соучастника как стороны в американском гражданском процессе предопределяет распоряжение своими процессуальными правами по своему усмотрению. По общему правилу, каждый из соучастников вправе заключить сделку (мировое соглашение) на любых условиях, при соблюдении прав и законных интересов других лиц. При этом возможно заключение мирового соглашения отдельных соучастников с противоположной стороной процесса.

Мировое соглашение при групповом иске предполагает удовлетворение интересов всех участников группы. Согласно положению ст. 23(1) – (е) ФПГП США суд утверждает мировое соглашение при рассмотрении дела по групповому иску только после того, как убедится, что данная сделка представляет собой справедливый, разумный и адекватный компромисс.

Индивидуальные мировые соглашения могут рассматриваться судом как попытка подкупа истца-представителя с целью отказаться от судебного рассмотрения дела по групповому иску^135.

Таким образом, субъектами мирового соглашения должны быть все без исключения участники группы. В случае если кто-либо не согласен с условиями соглашения, он может исключить себя из группы и в дальнейшем воспользоваться правом на подачу индивидуального иска к ответчику.

В литературе существует иная точка зрения в отношении заключения мировых соглашений при рассмотрении дела по групповому иску. Так, например, теория Мартина Роберта, разработанная в XIX веке, предполагает возможность заключения мирового соглашения, которое удовлетворяло бы большинство участников группы. В качестве преимуществ заключения мировой сделки на основании принципа большинства указывается быстрота, оперативность, простота^136. Однако такой подход противоречит общепризнанному условию реализации любых процессуальных прав: соблюдение законных интересов других лиц и отсутствие угрозы нанесения вреда их правам. В связи с этим думается, что если меньшинство членов группы возражает против условий мирового соглашения, которые одобрены подавляющим большинством участников группового иска, то несогласные с мировой сделкой вправе реализовать свое право на выход из группы, в дальнейшем защищая свои права в индивидуальном порядке.

6. Групповые иски регулируются не только федеральными правилами гражданского процесса США, но и специальными законами. Так, 2 ноября 2002 г. президентом США был подписан Multiparty, Multiforum Trial Jurisdiction Act (MMTJA), который предусматривает правила рассмотрения групповых исков, возникающих из событий, произошедших после 31 января 2003 г., повлекших смерть более 75 человек. По таким делам в качестве судебного органа первой инстанции признается федеральный суд, несмотря на минимальное различие гражданства сторон (minimal diversity)137, которое по общему правилу предполагает рассмотрение спора в суде штата. В дальнейшем Акт о правомерном рассмотрении групповых исков от 2005 г. (class actions fairness act) также установил, что дело подсудно федеральному суду, если хотя бы один член из группы истцов и/или ответчиков является гражданином другого штата, при условии, что 2/3 всех предполагаемых истцов и первоначальных ответчиков обладают гражданством штата, в который групповой иск изначально был подан.

Вопросы распределения компетенции в связи с присутствием в судебном разбирательстве в качестве соучастников лиц – подданных различных штатов всегда создавали проблемы на практике. При традиционном соучастии в случае, если хотя бы один из соответчиков имеет с истцом гражданство одного и того же штата (minimal diversity)138, то при условии соблюдения прочих условий дело должно быть заслушано в местном суде.

7. И последнее, хотелось бы указать в качестве отличий групповых исков от соучастия – это возможность объединения исковых требований внутри одного масштабного группового иска в «организации исков».

В 2010 г. было подано огромное количество исков в федеральные суды США и суды штатов, требования которых заключались в выплате компенсации пострадавшим от взрыва на нефтяной вышке Deepwater Horizon, что привело к разливу в Мексиканском заливе нефти, добываемой корпорацией British Petroleum (BP).

В отличие от единичных катастроф (например, крушение авиалайнеров) судебные процессы по делу о разливе нефти BP были возбуждены в результате предъявления десятков тысяч исков, в основании которых указывались смерть, причинение вреда окружающей среде, причинение вреда имуществу, находящемуся в собственности, другие экономические потери и убытки, понесенные как частными лицами, так и юридическими корпорациями.

Несмотря на то что первоначальным общим фактом для подачи множества исков послужило происшествие в Мексиканском заливе, требования истцов основывались на иных обстоятельствах, которые явились производными фактами основания исков от первоначального факта промышленной катастрофы.

Поскольку разлив нефти произошел в 80 милях от штата Луизиана, дела по искам были переданы в компетенцию судьи Карла Барбье (Carl Barbier) федерального суда Восточного округа штата Луизиана. В ходе подготовки к судебному слушанию предстояло решить задачу – разделить самые разнообразные иски на управляемые группы, так называемые узлы просьб. Узлы представляли собой подгруппы исков, основанием для классификации которых выступали основные вопросы производных фактов^139. В свою очередь узлы требований могли подразделяться на более четкие иски по схожим вопросам: часть из них объединялась исходя из категории истцов – физические лица, бизнес-компании, правительственные организации; другие требования создавались исходя из природы ущерба и негативных последствий – личные травмы, смерть, повреждение имущества, экономические потери^140.

Далее по каждой группе требований были проведены слушания по отдельным типичным делам, являющимся частью совокупности судебных процессов по всему классу исков. В дальнейшем решение по одному из дел позволило рассматривать остальные требования, относящиеся к одному и тому же узлу подобным образом. В итоге для каждой подгруппы требований создавался свой микропрецедент, который ложился в основу для разрешения претензий от пострадавших в результате разлива нефти BP.

Подобное группирование требований в рамках института процессуального соучастия не представляется возможным. Учитывая однородность требований, единство оснований для возникновения соучастия (общность вопросов факта и права, наличие в качестве основания одного и того же события или сделки), разделение требований соучастников на подгруппы не вписывается в назначение данного института. Предполагается, что институт соучастия, наоборот, призван объединять в одно судебное разбирательство несколько участников, а не разделять их. В случае если в ходе рассмотрения дела выяснится, что часть требований соистцов не имеет «общих точек соприкосновения» с предметом судебного разбирательства, в данном случае целесообразно их выделение в отдельное производство. Оставление таких спорных требований в рамках единого судебного разбирательства приведет к затягиванию процесса в целом и излишней трате судебных ресурсов, что противоречит одному из принципов американского процессуального соучастия – достижение процессуальной экономии.

Суммируя все указанные свойства анализируемых институтов, можно сделать вывод, что в гражданском процессуальном праве США групповые иски и процессуальное соучастие обладают некоторыми общими чертами, но, по сути, являются самостоятельными процессуально-правовыми конструкциями.

Если процессуальное соучастие изначально существовало в континентальной правовой системе, являясь классическим процессуальным институтом многих стран, то групповой иск представляет собой самобытный продукт американской процессуальной системы, возникновение которого во многом объясняется особенностями правовой культуры США и возможностью незамедлительного реагирования американской прецедентной системы на массовые нарушения прав граждан и организаций.

В России институт группового иска в настоящее время находится на стадии становления. Данная правовая конструкция является новой для отечественного процессуального законодательства. Развитие общественных отношений привело к тому, что традиционное процессуальное соучастие как средство защиты интересов многочисленного круга лиц не отвечает современным потребностям и тенденциям, что обуславливает необходимость обращения к групповому иску. Несмотря на то что возможность рассмотрения дел по групповым искам предусмотрена в арбитражном законодательстве с 2009 г., данный вид искового производства до сих пор является редким случаем в практике российских судов. Это может быть вызвано различными причинами, одна из которых заключается в несовершенстве процессуального законодательства. Между тем иностранный опыт (в частности, опыт американского правосудия) видится весьма полезным в данном вопросе.

Заимствование отдельных положений в отечественное процессуальное законодательство усовершенствует регламентацию института по защите прав неограниченно многочисленного круга лиц, что позволит сформировать модель группового иска, отвечающую интересам российского общества.

В рамках заявленного контекста необходимо обратить внимание на некоторые недостатки главы 28.2 АПК РФ.

Во-первых, ст. 225.10 АПК РФ устанавливает, что юридическое или физическое лицо, являющееся участником правоотношения, из которого возникли спор или требование, вправе обратиться в арбитражный суд в защиту нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов других лиц, являющихся участниками этого же правоотношения (далее – группа лиц). Фактически необходимость участия всех членов группы в едином правоотношении ограничивает возможность предъявления группового иска. На практике могут возникнуть ситуации, схожие с рассмотренной катастрофой, связанной с разливом нефти в Мексиканском заливе, когда одно событие влечет нарушение прав и законных интересов многочисленной группы лиц, которые не состоят в «одном и том же» правоотношении.

В связи с этим наиболее разумным представляется включение в процессуальное законодательство России в качестве основания для возбуждения дела по групповому иску положения о наличии общего вопроса факта или права, либо взаимосвязанных между собой фактических и правовых вопросов для всех участников группы. Думается, что это позволит расширить возможности защиты прав участников многочисленной группы лиц.

Во-вторых, необходимо обратить внимание на особый статус судьи при рассмотрении группового иска. В ходе данного вида судопроизводства суд обязан быть активным и выполнять контролирующие функции. Поскольку речь идет о защите общественных интересов, то даже американский законодатель предоставил суду положение руководителя судебного разбирательства.

Для отечественного цивилистического процесса активная роль судьи не является новым качеством. Однако в рамках группового иска российский суд должен проявлять особое внимание к процессуальным действиям сторон. В частности, необходимо проверять, добросовестно ли выполнена обязанность по извещению всех потенциальных участников группы. В рамках американского группового иска эта обязанность возложена на истца-представителя либо его адвоката. Однако американское профессиональное сообщество адвокатов существенно отличается от российского: в США адвокат – это помощник судьи в судебном разбирательстве, малейшая ошибка которого может привести к лишению лицензии и исключению из профессии. Поэтому американский судья, поручая выполнение каких-либо процессуальных действий (например, извещение всех участников спора), может с уверенностью рассчитывать на их надлежащее исполнение. В России отсутствует столь высокое доверие к профессиональным адвокатам со стороны суда. С учетом общественного характера защищаемых групповым иском интересов, а также существующих в российской действительности злоупотреблений сторонами процессуальными правами суд должен быть предельно внимательным ко всему ходу судебного разбирательства по групповому иску. В связи с этим, возлагая на истца-представителя обязанность извещения всех участников группы, суду каждый раз необходимо проверять добросовестность исполнения данной обязанности и в случае ее неисполнения или ненадлежащего исполнения применять к нарушителю негативные последствия (например, в виде штрафа).

В-третьих, российское процессуальное законодательство прямо не устанавливает возможность заключения мирового соглашения при рассмотрении группового иска. Фактически его участники не лишены этого права, при намерении урегулировать разногласия мирным путем, скорее всего, должны применяться общие положения о заключении мирового соглашения. Между тем, учитывая многочисленность лиц, чьи интересы подлежат судебной защите, при заключении мирового соглашения в российском законодательстве требуется предусмотреть некоторые особенности. Так, мировое соглашение должно предполагать удовлетворение интересов всех участников группы, а не некоторых из них. При отсутствии согласия отдельных членов группы с условиями соглашения им должно быть предоставлено право на выход из сообщества и заявление самостоятельного иска к ответчику. Кроме того, при утверждении мирового соглашения необходимо возложить на суд обязанность его тщательной проверки на предмет отсутствия ущемления прав других членов, не являющихся непосредственными участниками судебного разбирательства.

Очевидно, что это лишь фрагментарные проблемные вопросы российской модели группового иска. Учитывая необходимость дальнейшего совершенствования института групповых исков в отечественном процессуальном законодательстве, следует подчеркнуть положительные моменты изучения зарубежного правового опыта. Во избежание негативных последствий законодательного закрепления института группового иска в настоящее время у российского законодателя есть прекрасная возможность изучения трудностей, с которыми столкнулись другие государства при применении данной правовой конструкции.

Анализ института группового иска в иностранных правопорядках позволяет не только увидеть пробелы и проблемы в отечественном законодательстве, но и наметить пути их преодоления. Однако при этом не стоит забывать, что та или иная заимствованная норма права должна гармонично вписываться в правовые и общественные реалии государства-преемника.

Глава II

ВИДЫ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО СОУЧАСТИЯ

§ 1. Факультативное соучастие в американском гражданском процессе (permissive joinder)

Факультативное соучастие в американском процессе, так же как и в гражданском процессуальном праве России, подразумевает такую множественность соистцов и/или соответчиков, при которой возможно раздельное (самостоятельное) рассмотрение судом заявленных исковых требований, однако исходя из начал процессуальной экономии их совместное рассмотрение будет отвечать интересам сторон и правосудия.

В XIX веке суды статутного права предъявляли следующие требования к разрешительному процессуальному соучастию: 1) стороны должны быть надлежащими (proper parties); 2) их интересы должны относиться к одному и тому же предмету судебного разбирательства и должны быть одинаковыми в отношении одного и того же способа защиты права и предмета спора.

Например, если двум собственникам соседних земельных участков был причинен вред одним и тем же правонарушителем в результате одних и тех же противоправных действий, то они не могли сообща преследовать его в суде, так как предметом судебного разбирательства признаются разные участки земель.

Поскольку нормы общего права устанавливали определенные условия в отношении материально-правовых требований истцов и их заинтересованности в предмете судебного разбирательства, возможность возникновения факультативного (разрешительного) соучастия была строго ограничена для судов, действующих по нормам статутного права. Считалось, что интересы истцов могут быть совместными и раздельными. Соответственно, если истцов связывают совместные права, то в этом случае они могли быть привлечены в качестве факультативных соучастников, если же их права требования носят раздельный, обособленный характер, то оснований для образования процессуального соучастия не было^141.

В отношении соучастия на стороне ответчиков нормы общего права предусматривали, что истец вправе по своему усмотрению преследовать в судебном порядке как совместно, так и по отдельности тех должников, обязательство которыми было принято «раздельно и порознь» (joint and several). Если же обязательство принималось должниками совместно (jointly), то они должны преследоваться в судебном порядке только совместно и только в качестве соответчиков.

Таким образом, для каждого вида обязательственного правоотношения со множественностью лиц существовал свой порядок по определению сторон спора. Для судов, действующих по нормам статутного права, были предусмотрены четкие основания, не допускающие какие-либо дискреционные полномочия судебных органов в отношении привлечения соучастников. Если соучастников связывали обязательственные правоотношения, права или обязанности которых приняты их участниками совместно (jointly obligation), то в случае возникновения спора из данного обязательства все его участники непременно должны быть привлечены в процесс в качестве обязательных участников.

В отличие от судов статутного права суды системы права справедливости были более свободны в своих возможностях по привлечению соучастников в процесс. В первую очередь они руководствовались целью отправления правосудия, оценивая в каждом конкретном случае, насколько участие в деле данного лица будет способствовать вынесению полного и справедливого судебного решения. При этом судья должен был учитывать интересы тех лиц, которые уже были стороной в процессе, и тех, кто еще не был привлечен в судебное разбирательство. Таким образом, для всех субъектов, имеющих интерес в отношении предмета спора, существовала возможность допуска их в процесс^142. Для судов системы права справедливости отсутствовали четкие основания для процессуального соучастия, поэтому судьи руководствовались определенными ориентирами, которые не носили характера абсолютного предписания в отношении судопроизводства по всем категориям споров.

В 1937 г. в связи с принятием ФПГП США была введена статья 20, предусматривающая основания для факультативного соучастия. Положения данной нормы были заимствованы из закона о судоустройстве Англии (english rules under the judicature act)143.

Статья 20 (а) ФПГП США устанавливает, что все лица могут быть присоединены в качестве истцов, если они защищают свои права совместно, раздельно, альтернативно, при этом их требования вытекают из одного и того же события, сделки или серии событий и/или сделок, и если вопрос права или факта является общим для них. Подобное законоположение предусмотрено и для ответчиков.

Действующее американское процессуальное законодательство не требует столь категоричного подхода при определении возможности соучастия, как это было в отношении судов статутного права.

Современные нормы ФПГП США занимают некую промежуточную позицию. С одной стороны, закон предусматривает конкретные основания для обязательного соучастия, что ранее отражалось в деятельности судов статутного права, с другой – при определенных обстоятельствах суду предоставлена возможность, используя конструкцию факультативного соучастия, по своему усмотрению определять круг лиц, заинтересованных в участии в качестве соистца и/или соответчика.

Таким образом, американским федеральным законодательством установлено два критерия для объединения лиц в качестве соучастников на факультативной основе:

1) должны быть вопросы права или факта общие для всех соучастников;

2) у каждого из истцов должно быть право на судебную защиту против каждого из ответчиков, связанное или вытекающее из одной сделки, события или серии сделок или событий^144.

Несмотря на то что основания факультативного соучастия закреплены в федеральном законодательстве, суды часто по-разному их интерпретируют, а иногда во имя достижения справедливого и скорого правосудия даже стараются «подвести» обстоятельства того или иного судебного дела к основаниям процессуального соучастия.

1) Требование общего вопроса факта или права.

Изначально данное основание предполагало наличие такого вопроса факта, общность которого между соучастниками не требует дополнительного доказывания. Иными словами, характерное единство фактов для соучастников должно быть явным и очевидным, что позволяло суду сделать вывод о необходимости привлечения лиц в качестве соучастников. Например, в одном из судебных актов в качестве основания для надлежащего присоединения ответчиков указывается на наличие одного общего противоправного действия (поджога дома), являющегося основанием иска к двум страховым компаниям и страховому агенту^145.

Рассматривая любой спор с фактологической стороны, суд должен был определить, что истца с ответчиком связывает единство фактов: вред истцу был причинен в результате одного и того же инцидента, а доводы истца, в связи с которыми соответчики привлекаются, основаны на одном и том же деянии^146.

В дальнейшем суды стали использовать более мягкий подход к определению общего факта как основания возникновения процессуального соучастия. В деле «Mosley v. General Motors Corporation»147 истец вместе с другими девятью лицами объединили предъявленные по отдельности иски к автомобильной компании, основывающиеся на различных основаниях. Отличительной особенностью данного судебного акта является то, что суд высказался в отношении оснований факультативного соучастия: вопросы права и факта, связывающие соучастников, не обязательно должны быть аналогичными, одинаковыми или идентичными. Присоединение соучастников в процесс возможно, если данные вопросы будут взаимосвязаны между собой.

Или другой пример. Комплексная судебная тяжба образовалась в результате предъявления иска, основанного на нарушениях федерального антитрестового законодательства. Истцы утверждали, что четыре ответчика сговорились фиксировать цены на записи фонограмм: первый ответчик договорился со вторым установить твердую цену на один из записывающих лэйблов, а третий договорился с четвертым установить твердую цену на другой лэйбл^148. Хотя в данной ситуации существует множество вопросов факта, не являющихся общими для всех ответчиков, они должны участвовать в процессе как факультативные соучастники, поскольку между ними существует один общий вопрос факта – наличие сговора между всеми четырьмя соответчиками.

Вопрос об общности факта связан с теориями определения основания иска в американском гражданском процессе.

Теория предварительного права (primary rights), автором которой является профессор Pomeroy^149, заключается в том, что основание иска состоит из двух составляющих: 1) предварительного (первичного) права и 2) деликта, который нарушил это право. Между этими элементами должна быть прямая взаимосвязь.

По мнению автора концепции предварительного права, основание иска определяется вредом, который был причинен истцу. Истец обладает предварительным правом на свободу от причинения вреда принадл ежащей ему недвижимости, свободой от нарушения заключенного им контракта, свободой от вреда его здоровью^150.

При этом, как отмечает Pomeroy, предварительное право может включать в себя несколько отдельных правомочий (particular subordinate rights), однако будет ошибкой полагать, что различные основания иска будут связаны с каждым из отдельных правомочий, входящих в состав предварительного права^151. Основанием иска может являться все предварительное право в целом, поэтому категорию «общность вопросов права и факта» необходимо трактовать в более широком смысле.

Критикуя теорию предварительного права, Charles E. Clark отмечал, что в практической области применение данной концепции будет бессмысленным, поскольку понимание категории «предварительного права» как «принципиального, основного, наиболее значимого права, которое включает в себя группу правовых отношений», не предполагает конкретного и однозначного определения основания иска^152. Например, посягательство на земельный участок конкретного лица и право собственности на землю рассматриваются как предварительное право, которое по содержанию меньше, чем право требовать от всех соблюдать неприкосновенность частной собственности^153.

Charles E. Clark, указывая на неопределенность правовых категорий в рамках доктрины предварительного (первичного) права, утверждал, что основанием иска является серия действий или событий, которые порождают одно или несколько взаимосвязанных правовых отношений, в которых праву одного лица корреспондирует обязанность другого^154. Взаимосвязь событий должна определяться в каждом конкретном случае с точки зрения обеспечения удобного и эффективного судебного разбирательства^155.

Приведенный подход получил название теория совокупности действительных фактов (aggregate of operative facts), согласно которой основание иска обусловлено не только содержанием норм материального права, но и фактами (событиями), которые позволяют истцу обращаться в суд^156.

Сторонники теории совокупности действительных фактов, в целом разделяя точку зрения Charles E. Clark а, считали, что суд при определении основания иска, расценивая взаимосвязь фактических обстоятельств с точки зрения эффективности судопроизводства, должен руководствоваться не только существом материальных правоотношений, но и прагматизмом. Oliver L. McCaskill понимал под основанием иска группу действительных фактов, каждый из которых по отдельности показывает единое право истца и единое правонарушение, которое призывает государство через судебные органы оказать защиту всем лицам, чьи права нарушены^157.

Понимание основания иска как совокупности фактических обстоятельств отражается на толковании американскими судьями в более широком смысле «единства вопросов факта» как основания факультативного процессуального соучастия. Общность вопросов факта в американской модели разрешительного соучастия определяется не идентичностью, а взаимосвязанностью юридических фактов.

Представляется, что трактовка общего вопроса факта как основания процессуального соучастия в широком смысле связана со стремлением судов обеспечить рассмотрение всех исковых требований, так или иначе связанных друг с другом в одном судебном процессе, предотвратив тем самым возникновение множества судебных тяжб в дальнейшем, вытекающих из одной и той же фактологической ситуации.

В отношении общности вопроса права также долгое время не было однозначного понимания в американском юридическом сообществе. В деле «Federal Housing Administration v. Christianson»158 федеральный окружной суд постановил, что судебный орган может привлекать соучастников на основе общего вопроса права только в случае, если этот вопрос вытекает из конкретного общего искового заявления, а не из общих принципов права. В противном случае может возникнуть ситуация, когда кредитор будет требовать присоединения в один процесс всех должников, обязанных перед ним по различным, не связанным между собой обязательствам.

Данный подход не логичен в связи с тем, что, во-первых, основная концепция факультативного соучастия заключается в повышении уровня судебной экономии, во-вторых, помимо общих вопросов права или факта стороны должны отвечать стандарту «единой сделки, события, ряду взаимосвязанных сделок или событий», что уже препятствует истцу присоединить абсолютно всех своих должников в один процесс. Если предположить, что общий вопрос права может возникнуть только на основании общего искового заявления, то лишь совместное обязательство (jointly obligation) будет соответствовать требованиям факультативного соучастия, поскольку это единственный вид обязательственного правоотношения, который предполагает подачу единого искового заявления в суд. Современный взгляд на процессуальное соучастие отвергает столь узкое и ограниченное толкование требования «общий вопрос права». При этом на сегодняшний день судьи, используя гибкий подход, подвергают основания факультативного процессуального соучастия различной, более широкой интерпретации.

2) Требование единой сделки, события или серии сделок/событий. Согласно ст. 20 ФПГП США допустимое объединение сторон в качестве соистцов (соответчиков) в одном производстве возможно, если их субъективные материальные права, требующие судебной защиты (предъявленные к ним требования), вытекают из одного и того же события или сделки.

Единство сделки/события должно распространяться на все стороны без исключения. Если в отношении одного из соучастников истец не может обосновать, что его право на судебную защиту вытекает из одного и того же события, то это лицо не может быть соучастником.

В судебной практике американских судов нет однозначного определения того, что нужно понимать под «единой сделкой, событием или серией сделок или событий». Несмотря на формулировку ст. 20 ФПГП США, американские судьи в отдельных случаях расширительно толкуют понятие «единая сделка или событие», чтобы присоединить других соучастников в процесс, когда они не связаны единым юридическим фактом, послужившим для предъявления исков в отношении ответчика.

Рассматривая дело «Moore v Comfed Savings Bank»159, суд привлек в качестве соответчиков различные банки, в деятельности которых было замечено нарушение Закона о достоверности информации в кредитовании 1968 г. (Truth in Lending Act), обязывающего кредиторов в ясной для понимания форме раскрывать информацию клиентам об истинной величине процентной ставки и прочих условиях кредитования. Поскольку дело приобрело большой общественный резонанс, суд, трактуя многочисленные нарушения данного законодательства со стороны банков как «единое событие», привлек кредитные организации в качестве соответчиков по делу, даже несмотря на то, что не все истцы заявляли требования к каждому из ответчиков.

Иными словами, при решении вопроса о факультативном соучастии за основу берется фактическая ситуация по делу. Даже если стороны не связывает серия сделок, но фактическое сходство между обстоятельствами дела очевидно, сторона может быть допущена в процесс в качестве соучастника^160.

Суды устанавливают, имеется ли логическая связь между лицом и существом спора, и если достаточно сходства фактических обстоятельств настолько, что совместная судебная тяжба соучастников будет более эффективна, то суд, руководствуясь принципом судебной экономии, вправе допустить лицо в качестве факультативного соучастника.

Иногда американские суды привлекают правонарушителей как соответчиков даже в тех случаях, когда между событиями или действиями нет прямой связи. Например, в судебной практике установлено, что факультативное соучастие имеет место в случае, если истец требует возмещения вреда, причиненного из-за небрежности одного ответчика, но при этом негативный эффект от причинения вреда первым ответчиком, был усилен в результате противоправных действий второго лица^161.

В другом судебном деле истец был пассажиром автомобиля, который попал в аварию дважды за один день: в судебное разбирательство были привлечены в качестве факультативных соответчиков оба водителя автомобилей, столкнувшихся с первым. Суд постановил, что в отсутствие соучастия невозможно определить, какой из эффектов (последствий) относится к происшествию каждого из ответчиков по отдельности, поэтому они должны вместе отвечать перед истцом^162.

C другой стороны, американские суды, руководствуясь взаимосвязью либо схожестью фактических обстоятельств между факультативными соучастниками, должны отдавать себе отчет в том, что данное основание носит довольно неопределенный характер, предоставляя судебному органу большой простор для дискреции в установлении разрешительного соучастия по делу.

Так, в мае 2012 г. было вынесено постановление апелляционного суда, которым соучастие на ответной стороне лиц, нарушивших один и тот же патент, признано неуместным^163. Изначально дело рассматривалось в федеральном суде первой инстанции в Восточном округе штата Техас: истец предъявил требование, которое основывалось на том, что методы, позволяющие пользователям домашних компьютеров удаленно подключаться к системе он-лайн услуг для целей внешнего хранения данных, компьютерных программ и дополнительных перерабатывающих мощностей, предоставляются за плату^164. Истец утверждал, что ответчики также предлагают услуги по резервному копированию он-лайн и хранению данных для домашнего компьютера или компьютеров, используемых бизнес-пользователями.

Часть ответчиков заявило ходатайство о выделении предъявленных к ним требований и переносе их слушания в федеральные суды, расположенные в других штатах (по месту нахождения ответчиков), которое было отклонено судом первой инстанции со ссылкой на надлежащее применение ст. 20 ФПГП США о разрешительном соучастии.

Апелляционная инстанция обязала суд первой инстанции пересмотреть заявления ответчиков о выделении предъявленных к ним требований в отдельное производство и применить «правило логической связи» между ответчиками для оценки целесообразности их объединения.

Правило логической связи (logical relationship) выполняется, если имеется существенное «совпадение доказательств о фактах, дающих основания для иска в отношении каждого ответчика» (there is substantial evidentiary overlap in the facts giving rise to the cause of action against each defendant)165.

В данном деле не усматривалось оснований для факультативного соучастия, так как речь шла об индивидуальном компьютерном продукте или программе, которые отличались между собой исходными кодами, предоставленных каждым из ответчиков в Интернет в разное время независимо друг от друга. Соучастие было бы надлежащим, в случае если ответчики предоставляли в открытый доступ одинаковые программные продукты, что в контексте ст. 20 ФПГП США явилось бы «одним и тем же событием», которое повлекло нарушения прав патентообладателя на основании идентичных фактов всеми ответчиками.

Отказывая ответчикам в выделении предъявленных к ним требований и переносе дел в суд по месту нахождения каждого из них, суд первой инстанции не только превысил свои полномочия, предоставленные ст. 20 ФПГП США, но и фактически лишил ответчиков разбирательства спора компетентным судом (ст. III Конституции США).

Таким образом, при определении логической связи между существом спора и потенциальными соучастниками суды должны в каждом случае оценивать, достаточно ли совпадающих фактических обстоятельств, и насколько соучастие будет справедливым для сторон и разумным для суда.

В отечественной науке в качестве оснований факультативного соучастия выделяются следующие случаи.

1. Предметом спора выступают общие права и/или обязанности нескольких истцов либо ответчиков (п. 1 ч. 2 ст. 46 АПК РФ, п. 1 ч. 2 ст. 40 ГПК РФ).

Общность прав и обязанностей может являться основанием как для факультативного, так и для обязательного соучастия^166. Например, согласно ст. 323, 326 ГК РФ кредитор вправе потребовать исполнения от любого из должников (пассивное солидарное обязательство), либо каждый из сокредиторов может предъявить требование к должнику в полном объеме (активное солидарное обязательство). В солидарном обязательстве права и обязанности сокредиторов и/или содолжников являются общими. Эта общность прав и/или обязанностей, на первый взгляд, такова, что разрешение судом спора о субъективном праве или юридической обязанности одного лица, участвующего в данном обязательстве, затрагивает права или обязанности других лиц, поэтому раздельное рассмотрение исковых требований, вытекающих из солидарного обязательственного правоотношения, невозможно, что может свидетельствовать о наличии обязательного соучастия при рассмотрении спора из солидарного обязательства. Так, Д. М. Чечот полагал, что солидарность является основанием обязательного соучастия^167 и все участники солидарного обязательства должны привлекаться в процесс.

Однако существует точка зрения, что иски, вытекающие из солидарных требований и солидарных обязанностей, являются исключением из правила о зависимости характера спорных прав и обязанностей соучастников и вида соучастия. В частности, такого мнения придерживается Г. Л. Осокина^168. Она отмечает, что, хотя субъекты солидарных требований и обязательств обладают взаимосвязанными, совместными правами и обязанностями, соучастие по спору в силу материально-правовой специфики их реализации носит не обязательный, а факультативный характер.

Специфика солидарных обязательств заключается в том, что кредитор при солидарной обязанности должников вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от любого из них в отдельности, как полностью, так и в части долга (ч. 1 ст. 323 ГК РФ), при солидарности требования любой из солидарных кредиторов вправе предъявить должнику требование в полном объеме (ч. 1 ст. 326 ГК РФ). Получается, что от усмотрения заинтересованного в защите лица зависит, будет ли требование предъявлено ко всем солидарным должникам или к одному из них в полном объеме или в части. Данное правомочие истца является проявлением принципа диспозитивности – только истец вправе выбирать ответчика по своему иску.

Факультативное соучастие прежде всего преследует цели процессуальной экономии. Здесь можно говорить лишь о возможности рассмотреть в отдельном процессе требования каждого факультативного соучастника или к каждому факультативному соучастнику. Если же кредитор предъявит иск в полном объеме или в части к одному из солидарных должников, основания для возникновения процессуального соучастия вообще отсутствуют. В этом случае суд будет рассматривать иск кредитора к указанному должнику и не будет привлекать других солидарных должников в качестве соответчиков без согласия истца (кредитора), поскольку кредитор имеет право требовать исполнения обязательства от любого из солидарных должников в отдельности. При этом истец в силу норм материального права может предъявить иск лишь к некоторым из них, и в данном случае необходимо говорить о факультативном соучастии.

Единство спорного гражданского правоотношения предопределяет взаимосвязь всех субъектов солидарного обязательства. Поскольку предметом судебного разбирательства является правоотношение в целом, то необходимо совместное установление действительных прав и обязанностей его участников.

2. Предметом спора являются однородные права и обязанности (п. 3 ч. 2 ст. 46 АПК РФ, п. 3 ч. 2 ст. 40 ГПК РФ).

При однородности прав и обязанностей участники спорного правоотношения не связаны единым материально-правовым отношением. Между соистцами и/или соответчиками существуют самостоятельные правовые связи, которые образовались на основании однородных юридических фактов, т. е. таких, из которых возникают или на основе которых изменяются или прекращаются сходные по своему содержанию права и обязанности сторон, при этом указанные факты предусмотрены в гипотезе одной и той же юридической нормы^169. Иными словами, в данном случае все истцы оказались в одинаковом правовом положении по отношению ко всем соответчикам. Данная общность правового положения предопределяет взаимосвязь между соучастниками.

При этом взаимосвязь между лицами не является такой тесной, как при общности прав и обязанностей, поэтому рассмотрение заявленных однородных требований возможно в раздельных судебных разбирательствах. Однако с точки зрения процессуальной экономии их объединение будет целесообразным, в связи с тем, что факты, которые содержатся в гипотезе нормы права, подлежат одинаковому доказыванию (теми же средствами и способами).

3. Права и обязанности нескольких лиц имеют одно основание (п. 2 ч. 2 ст. 46 АПК РФ, п. 2 ч. 2 ст. 40 ГПК РФ).

Совпадение оснований прав и обязанностей нескольких лиц предполагает наличие одних и тех же фактических обстоятельств. Взаимосвязь между исковыми требованиями в данном случае объясняется тем, что в состав их оснований входит один и тот же факт, который устанавливается одновременно для всех соучастников.

Множественность истцов и/или ответчиков в данном случае возникает из одной и той же юридико-фактической ситуации, что представляет собой общий вопрос факта и предполагает наличие единого (одного) основания, порождающего схожие правовые последствия для нескольких лиц.

Например, в долевых обязательствах несколько кредиторов или несколько должников требуют или исполняют обязательство каждый в своей доле. В таких обязательствах права и обязанности одного участника обособлены от прав и обязанностей другого. Здесь принцип самостоятельности требований участников обязательства со множественностью лиц проявляется в полной мере. Каждый из кредиторов и/или должников вправе требовать и/или обязан исполнить только свою часть обязательства. И. Б. Новицкий описывает долевое обязательство следующим образом: при едином правоосновании (договоре или ином) имеет место ряд отдельных правоотношений, каждый из участников долевого обязательства имеет самостоятельное положение и обособленно осуществляет свое обязательство^170. Правовые связи каждого кредитора/должника с контрагентом в таком обязательстве изолированы друг от друга. Каждый из нескольких кредиторов участвует сам по себе и имеет право требования независимо от других кредиторов. То же самое можно сказать и в отношении должников: автономное положение должников определяет обязанность исполнить обязательство только в своей доле, что повлечет прекращение обязательства для данного должника. Таким образом, долевое обязательство включает в себя ряд отдельных правовых связей. Если возникнет спор из долевого обязательства, то участниками этого спора будут являться лицо, нарушившее право, и его контрагент, остальные кредиторы и/или должники могут и не привлекаться в процесс.

Т. Е. Абова, отмечая сущность долевого обязательства и рассматривая его как одно общее основание, хотя и состоящего из самостоятельных правоотношений, сделала вывод о наличии взаимосвязи между участниками долевого обязательства, что должно влечь возникновение факультативного соучастия^171.

В доктрине имеет место правовая позиция, согласно которой множественность лиц на стороне истца и/или ответчика, может квалифицироваться как процессуальное соучастие только в случае их участия в одном материальном правоотношении^172. Если исходить из того, что базовой составляющей процессуального соучастия в отечественном гражданском процессе традиционно выступает материально-правовая характеристика спора, то данная точка зрения, безусловно, имеет право на существование. Если отбросить процессуальные элементы, являющиеся вторичными для отечественной модели процессуального соучастия, связанные с экономией судебных ресурсов и обеспечением единства судебной практики, в качестве условия возникновения соучастия останется только общность прав и обязанностей соучастников.

Однако если процессуально-правовую составляющую (процессуальная экономия, предотвращение вынесения противоречивых решений по однородным вопросам) института процессуального соучастия рассматривать наравне с материально-правовой составляющей, то в качестве основания соучастия могут выступать и однородные права/обязанности, и единое основание возникновения прав/обязанностей для всех соучастников.

Как уже было указано, судебная практика американских судов основывается на понимании оснований факультативного соучастия в «широком смысле», допуская возможность участия факультативных соистцов и/или соответчиков на основании взаимосвязи нескольких фактических обстоятельств. В российской доктрине также в качестве одного из признаков соучастия отмечается взаимосвязь требований нескольких соистцов к нескольким соответчикам, обусловленная наличием совпадающих или однородных юридических фактов, послуживших предпосылкой возникновения нескольких материальных правоотношений^173.

Отечественное процессуальное законодательство прямо не содержит в качестве основания соучастия данное условие. Однако если обратиться к ч. 2.1 ст. 130 АПК РФ, то суд вправе объединить связанные между собой дела по основаниям и/или представленным доказательствам для совместного разбирательства. Условиями для объединения двух исковых требований от разных истцов выступают:

1) общность оснований возникновения исковых требований, т. е. одинаковая для истцов юридико-фактическая ситуация;

2) общность представленных доказательств, т. е. исковые требования основываются на фактах, которые включены в гипотезу одной и той же нормы и, следовательно, подлежат доказыванию одними и теми же средствами и способами.

Если рассмотреть указанные основания для соединения исковых требований в соотношении с основаниями процессуального соучастия, то первое предполагает объединение лиц при наличии одного и того же основания, порождающего права и обязанности субъектов (п. 2 ч. 2 ст. 46 АПК РФ, п. 2 ч. 2 ст. 40 ГПК РФ), а второе – объединение лиц, если предметом спора выступают однородные права и обязанности (п. 3 ч. 2 ст. 46 АПК РФ, п. 3 ч. 2 ст. 40 ГПК РФ). Положения ст. 151 ГПК РФ предусматривают однородность дел в качестве условия для их объединения, т. е. может иметь место соучастие на основании однородности прав и/или обязанностей субъектов материальных правоотношений.

При этом институт соединения исковых требований и процессуальное соучастие являются если не тождественными категориями, то взаимосвязанными и пересекающимися. Соединение дел необходимо рассматривать как подготовительное действие судьи^174, а процессуальное соучастие – как следствие этого действия, отражающееся на количественном составе участников стороны истца и ответчика.

Итак, нельзя исключать ситуации, когда спор возникает из нескольких юридических фактов, которые находятся в определенной взаимосвязи. Например, в случае нарушения банком условий различных договоров банковского счета, когда по вине банка произошло ненадлежащее списание денежных средств у разных клиентов, со стороны кредитной организации имеет место несколько нарушений (юридических фактов). Поскольку с каждым из клиентов был заключен свой договор на индивидуальных условиях, то говорить об одном и том же основании для возникновения соучастия не приходится.

Однако если судом будет определено, что совместное рассмотрение предъявленных разными лицами исковых требований, вытекающих из отдельных, но связанных между собой событий (нарушений разных договоров) будет отвечать целям эффективного правосудия, то суд вправе объединить эти требования в одно производство (на основании ст. 130 АПК РФ или ст. 151 ГПК РФ), сформировав тем самым процессуальное соучастие (в данном случае на стороне истца).

Думается, что в этом случае не возникнет противоречия объединения лиц в одно производство с основными признаками процессуального соучастия, а именно: 1) возможности одновременного удовлетворения требований всех соистцов к банку; 2) совпадение интересов клиентов банка.

Признание взаимосвязанных юридических фактов в качестве условия возникновения соучастия согласуется с принципом концентрации судопроизводства. Суд, объединяя исковые требования всех клиентов банка, имеет возможность рассмотреть ситуацию по спору в целом и составить ясное и правильное представление о сути дела. Кроме того, концентрируя всех факультативных соучастников с их самостоятельными требованиями, возникшими из взаимосвязанных между собой нескольких оснований, суд, с одной стороны, осложняет данное судебное разбирательство, но в то же время экономит судебные ресурсы всего правосудия в целом путем сокращения числа судебных процессов и уменьшения риска принятия противоречащих друг другу судебных актов. Сосредоточение всех заинтересованных лиц с их исковыми требованиями в одном судебном разбирательстве способствует скоплению всего фактического материала в производстве одного судьи, что гораздо удобнее и рациональнее, нежели использовать этот же материал в нескольких судебных процессах у разных судей.

Основополагающая идея современного американского процессуального соучастия – вынести полное и определенное решение в одном судебном разбирательстве и, как следствие, избежать множества судебных тяжб. Следуя этим началам, соучастие не должно допускаться, если оно приведет к нарушению прав лиц, уже участвующих в деле в качестве стороны. Суду необходимо оценить и взвесить потенциальное соучастие с точки зрения целей эффективного рассмотрения дела, судебной экономии и соблюдения интересов сторон.

Факультативным соучастником в американском процессе является лицо, которое может быть привлечено в процесс, чье отсутствие не воспрепятствует суду заслушать дело и урегулировать спор^175. Если говорить о факультативном соучастии на стороне истца, то вступление в процесс полностью зависит от его воли, никто не вправе заставить его подать исковое заявление и присоединиться к уже начатому судебному разбирательству. Однако если это лицо предъявило иск в другой суд, то, руководствуясь идеями разумности, справедливости и процессуальной экономии, первоначальный судебный орган вправе по своему усмотрению объединить дела в одно производство.

По сути, речь идет о праве выбора факультативного соистца – вступать в уже начатый судебный процесс против нарушителя своего права или нет, где проявляется принцип диспозитивности гражданского процесса США. Согласно принципу диспозитивности американского гражданского судопроизводства, участники судебного разбирательства, юридически заинтересованные в его разрешении, вправе свободно и независимо распоряжаться спорными материальными полномочиями и непосредственно связанными с ними процессуальными правами^176. Понимание диспозитивного начала американскими юристами сводится к тому, что хозяевами процесса являются не судебные органы, а сами участники, и в большей степени истец, чем ответчик. В связи с этим возникновение, ход, окончание судебного разбирательства в силу особенностей гражданского процесса состязательного типа зависит от спорящих субъектов.

Между тем, суд США вправе отказать факультативным соучастникам в привлечении их в судебное разбирательство, если их участие может затруднить рассмотрение искового заявления истца, привести к неоправданной задержке судебного разбирательства или дополнительным расходам.

Кроме того, суду на основании ст. 21 ФПГП США принадлежат полномочия разделить судебные разбирательства по своему усмотрению, если его мнение таково, что совместное рассмотрение требований соучастников будет связано с задержками или ущербом для сторон^177. При этом интересы всех участников судебного разбирательства, в том числе и суда, должны быть соблюдены: с одной стороны, истец должен иметь возможность в целях сохранения судебных затрат предъявить единый иск одновременно к нескольким ответчикам, с другой – каждый соответчик должен обладать возможностью рассмотрения предъявленных к нему требований в самостоятельном судебном производстве компетентным судом, в то же время ст. 20 ФПГП США должна содействовать судебному органу разрешить спор справедливо, правильно и своевременно.

Суд обязан не допускать такого процессуального соучастия, которое приводило бы к ущемлению в правах и неосновательным судебным расходам сторон, не являющихся противоположными по отношению друг к другу^178.

В случае если лицо было привлечено в процесс в качестве соучастника, но в ходе рассмотрения дела выяснилось, что его соучастие нарушает права сторон по делу, то суд вправе выделить требование этого соучастника в отдельное судопроизводство (severance)179. Нужно отметить, что подобное полномочие суд может осуществить отношении всех видов соучастников, за исключением абсолютно обязательных сторон (indispensible parties), которые не могут быть устранены из процесса.

Таким образом, под факультативным (разрешительным) соучастием в американском процессе понимается такая множественность лиц, при которой возможно рассмотрение заявленных требований соистцов против соответчиков в раздельных судебных разбирательствах, однако в целях процессуальной экономии является целесообразным соединение их в одном судопроизводстве на основании взаимосвязи вопросов права и факта, а также в случае если права и/или обязанности соучастников возникают из единой сделки, события или из логически связанных между собой сделок/событий.

Факультативное процессуальное соучастие направлено на то, чтобы обеспечить суду условия для эффективного рассмотрение споров, содействуя вынесению единого итогового судебного решения в отношении всех спорящих сторон, предотвратив тем самым множество подобных судебных тяжб^180.

Американская модель факультативного соучастия имеет много общего с аналогичным видом соучастия в российском процессе. Однако в целях совершенствования отечественного процессуального законодательства некоторые правила могут быть заимствованы. В частности, должны быть законодательно предусмотрены возможности присоединения в рамках российского гражданского процесса факультативных соучастников не только при возникновении их прав и обязанностей из единого основания (п. 2 ч. 2 ст. 46 АПК РФ, п. 2 ч. 2 ст. 40 ГПК РФ), но и при установленной судом взаимосвязи нескольких юридических фактов, влекущих возникновение прав и обязанностей соучастников. Использование категории «взаимосвязь» целесообразно, если это содействует принципу судебной экономии и не нарушает права и интересы уже участвующих в судебном разбирательстве лиц.

§ 2. Обязательное соучастие в американском гражданском процессе (required joinder)

Обязательное соучастие закреплено в ст. 19 ФПГП США. Данная норма права устанавливает круг лиц, которые еще не привлечены в процесс, но чье участие требуется для правильного разрешения дела, поэтому обязательное соучастие называют необходимым.

В рамках американской доктрины обязательного соучастия существует два вида участников процесса: условно необходимые соучастники (conditionally necessary parties) и абсолютно необходимые соучастники (indispensable parties).

В доктрине выделяются следующие признаки необходимого (обязательного) соучастника:

1) обязательным соучастником по американскому процессуальному законодательству является лицо, чье отсутствие в судебном разбирательстве не позволяет суду предоставить надлежащую и полноценную судебную защиту^181;

2) обязательным соучастником признается субъект, который обладает общим либо схожим интересом с лицом, уже являющимся стороной по делу^182;

3) обязательное соучастие предполагает наличие «закрытых» спорных правоотношений, т. е. изначально четко определен их субъектный состав;

4) обязательным соучастником предполагается лицо, которое не является стороной в процессе, но вынесенное решение по делу напрямую повлияет на его права и обязанности^183.

К обязательному соучастию процессуальный закон США предъявляет более четкие и строгие основания, чем к факультативному. Различия в критериях и требованиях между видами процессуального соучастия отражают стандарт обязательности привлечения судом конкретного лица в процесс. Обязательный соучастник должен быть привлечен в процесс, даже если судебные издержки значительно увеличатся и его участие приведет к снижению судебной эффективности. Наличие обязательных сторон – требование, которое суд должен беспрекословно соблюдать, предоставляя судебную защиту истцу при разрешении спора и вынесении надлежащего и полного решения. При невозможности привлечения обязательных сторон суд должен прекратить производство по делу (to dismiss an action)184, так как в этом случае он не вправе выносить решение^185.

Отечественная доктрина при понимании обязательного соучастия исходит из существа спорного правоотношения. М. А. Викут в качестве критерия обязательного соучастия указывала на наличие общего права или общей обязанности соучастников^186. М. А. Гурвич подобным образом определял основание необходимого участия соистцов и/или соответчиков. Ученый считал, что соучастие на стороне истцов обязательно, если предметом нескольких исков служит общее право^187. На необходимость наличия у соучастников общего права (обязанности) либо субъективного права (обязанности), которые могут существовать, изменяться или прекращаться только в неразрывной связи друг с другом, ссылалась и Т. Е. Абова^188.

Как верно отмечал В. М. Шерстюк, обязательное соучастие не должно зависеть от субъективного фактора, а должно предопределяться многосубъектным составом спорных материальных правоотношений^189. В российском гражданском процессе именно специфика материального правоотношения предопределяет вид соучастия. Если требования и/или обязанности возникают из одного правоотношения, иными словами, правоотношение многосубъектно, то имеет место обязательное соучастие. Если же требования вытекают из нескольких правоотношений, основанных на тождественных юридических фактах, – налицо возможность факультативного соучастия^190. Таким образом, для квалификации обязательного соучастия важна материально-правовая составляющая.

В свою очередь американский гражданский процесс при делении соучастия на виды руководствуется в большей степени процессуальными посылками, чем сущностью спорных материальных правоотношений. Главным критерием подразделения процессуального соучастия на виды и подвиды является наличие возможности для суда заслушать дело с участием соистцов и/или соответчиков. Кроме того, решающий вопрос, который пронизывает весь институт американского соучастия, заключается в том, насколько участие нескольких лиц на стороне истца и/или ответчика будет способствовать эффективному отправлению правосудия по данному делу.

Как отмечается в отечественной и зарубежной литературе, большая роль в вопросе разграничения видов обязательного соучастия отводится постановлению Верховного суда США (1854 г.) по делу «Shields v. Barrow»191. При рассмотрении данного дела суд руководствовался заимствованной из права справедливости идеей о желательности объединения всех лиц, юридически заинтересованных в конечном результате судебного разбирательства^192. Суть дела заключается в следующем. Берау (Barrow), житель штата Луизиана, продал Шильду (Shields) свою плантацию, находящуюся в том же штате, за 227 000 долл., которые должны быть выплачены по частям. Каждая часть платежа оформлялась векселем, векселя были индоссированы двумя жителями штата Миссисипи и четырьмя жителями штата Луизина. После выплаты половины долга покупатель земельного участка прекратил платежи. В последующем между всеми участниками обязательства было подписано соглашение о том, что предмет договора возвращается продавцу и он сохраняет за собой выплаченную ему часть денег. Однако сложившаяся ситуация не устроила Шильда, и он предъявил иск о расторжении сделки (соглашения, заключенного между всеми участниками), потребовав от суда признать действительным первоначальный договор купли-продажи. При этом в качестве ответчиков истец указал лишь двух жителей штата Миссисипи.

Дело дошло до высшей судебной инстанции США. Верховный суд постановил, что в гражданском процессе существует несколько видов сторон:

1) формальные стороны – это непосредственно истец и ответчик;

2) относительно обязательные стороны – те лица, которые имеют интерес в отношении спора, но при этом их интересы отделимы от интересов лиц, уже являющихся сторонами по делу. Данных лиц желательно привлекать в процесс, чтобы суд мог окончательно разрешить спор в полном объеме и урегулировать вопросы в отношении всех затронутых в деле субъективных прав. Однако в то же время у суда имеется возможность окончательно разрешить спор в полном объеме и принять решение, не затрагивая прав тех лиц, которые не были привлечены в процесс;

3) абсолютно обязательные стороны – сторона предполагается абсолютно обязательной, если лицо имеет общий нераздельный интерес, что и стороны по делу, а окончательное итоговое решение суда затрагивает этот интерес и не может быть постановлено, или если отсутствие данного лица в процессе приведет к тому, что решение суда будет полностью противоречить справедливости и доброй совести^193.

В деле «Shields v. Barrow» все участники правоотношений являлись абсолютно обязательными сторонами, поскольку, во-первых, восстановление первоначального правового положения касалось всех участников материального правоотношения, а не только тех, кто был привлечен истцом в процесс в качестве соучастников. Во-вторых, если в процессе в качестве ответчика участвует только одно из лиц, которое имеет интерес касательно оспариваемого соглашения, то решение по делу в отношении одного ответчика прекращает права не привлеченных в процесс остальных лиц, либо соглашение продолжает иметь юридическую силу для них.

Таким образом, первые контуры понятия обязательного соучастия, были определены Верховным судом США. Различия между двумя типами обязательных соучастников заключалось в возможности отделения интересов сторон при условно обязательном соучастии и невозможности этого при абсолютном. Единство интересов и необходимость участия абсолютно обязательного соучастника предопределила невозможность рассмотрения дела и отправления полного, всестороннего и справедливого правосудия.

До появления ст. 19 ФПГП США суды при определении процессуального соучастия по делу «Shields v. Barrow» следовали судебному прецеденту 1854 г., используя его как шаблон по всем делам, касающимся множественности лиц на стороне истца и/или ответчика. Применение данной правовой конструкции привело к неудачному опыту: суды, руководствуясь понятиями «условно обязательный» соучастник и «абсолютно обязательный» соучастник, почти всегда приходили к выводу, что отсутствующее лицо в процессе является абсолютно необходимой стороной. При этом не принимались во внимание уникальность фактических обстоятельств каждого конкретного дела.

В 1937 г. были введены в действие нормы, регулирующие институт процессуального соучастия на уровне федерального законодательства. Первоначальная редакция ст. 19 ФПГП США мало чем отличалась от норм, закрепленных в судебном прецеденте Верховного суда США (1854 г.). Несовершенство юридической техники построения норм о соучастии сводилось к тому, что внимание судей было направлено в большей степени на абстрактный характер прав и обязанностей лиц, в отношении которых ставился вопрос о включении их в судебное разбирательство, чем на фактическую сторону дела. Такое положение вещей приводило к несправедливым судебным выводам, повторявшимся «из прецедента в прецедент» (case-by-case)194.

В связи с этим в 1966 г. положения ст. 19 ФПГП США претерпевают изменения. В отношении условно обязательных соучастников устанавливалась обязанность суда привлекать их в судебное разбирательство, а абсолютно обязательные соучастники определялись как стороны, чьи интересы непременно должны быть изучены судом, иное исключало бы всестороннее разрешение дела.

Целью законодателя являлось уточнить нормы процессуального соучастия таким образом, чтобы суды придерживались определенных стандартов при разграничении видов обязательного соучастия. В связи с этим одна из задач заключалась в установлении на уровне федерального законодательства оснований процессуального соучастия, которые служили бы ориентирами при определении вида множественности соистцов и/или соответчиков. Поскольку судьи чрезмерно увлекались абстрактными классификациями прав и обязанностей вместо того, чтобы приступить к исследованию конкретных обстоятельств дела^195, новая редакция нормы об обязательном соучастии предназначалась для четкого понимания различий между абсолютно обязательными и относительно обязательными соучастниками исходя из логики и реальности исторических наслоений^196.

В 2007 г. текст ст. 19 ФПГП США был подвергнут стилистическим изменениям: вводился единый термин, определяющий обязательное соучастие – «required joinder». До этого данный вид соучастия был отражен в федеральном процессуальном законодательстве как «joinder of persons needed for just adjudication» (соучастие лиц, чье участие требуется для справедливого решения суда). В отношении абсолютно обязательного соучастия изменения заключались в устранении из текста статьи термина «indispensible».

Несмотря на изменения ст. 19 ФПГП США, в доктрине для обозначения подвидов обязательного соучастия используется прежняя терминология.

1. условно необходимые соучастники (conditionally necessary parties).

Современная американская доктрина устанавливает следующее понимание исследуемого понятия. Если отсутствующая сторона необходима для правильного разрешения дела и для ее вступления в процесс не существует каких-либо препятствий, такое лицо является условно необходимым соучастником (conditionally necessary parties). Однако в случае если вступление лица повлечет какие-либо правовые последствия, так или иначе затрагивающие права и интересы хотя бы одной из тяжущихся сторон (например, изменение подсудности дела), то суд вправе не привлекать данное лицо в процесс^197.

Основное назначение института процессуального соучастия заключается в оптимизации судопроизводства путем возможного объединения нескольких тяжущихся лиц с одинаковым процессуальным статусом в одно единое судебное разбирательство в целях процессуальной экономии.

Профессор Robert Wyness Millar определял относительно обязательных соучастников как лиц, чьи права и обязанности могут быть затронуты решением суда, в связи с этим их участие требуется для всестороннего установления обстоятельств по делу, они должны быть привлечены в судебный процесс, но в случае, если это невозможно по каким-либо причинам, суд вправе заслушать дело в их отсутствие^198.

Американский судья вправе отойти от указанных основных начал и отказать в удовлетворении ходатайства о присоединении необходимого соучастника в случае, если:

а) привлечение потенциального соучастника в процесс повлечет нарушение интересов данного лица или тех лиц, которые уже являются сторонами по делу (ст. 19 (а) – (1) ФПГП США).

В рамках данного аспекта суд должен определить следующие моменты.

1. Возможна ли полноценная и адекватная защита прав лиц, уже участвующих в деле в качестве сторон, в отсутствие потенциального соучастника.

Этот критерий направлен на обеспечение полной, абсолютной и эффективной защиты интересов сторон в случае непривлечения соистца/соответчика. Если будет установлено, что для удовлетворения требований истца потребуется еще один судебный процесс, основанный на идентичных фактических обстоятельствах, то соучастник привлекается в начатое разбирательство.

2. Будут ли нарушены интересы сторон и потенциального соучастника в случае отсутствия последнего в судебном разбирательстве.

Данный вопрос требует от суда проанализировать возможные последствия непривлечения соучастника в процесс и оценить вероятный размер вреда для лиц, уже участвующих в деле, исходя из обстоятельств по делу и существа спора. Если истец просит суд вынести решение, касающееся прав лица, не указанного в качестве стороны по делу, то это лицо в обязательном порядке должно быть привлечено в судебное разбирательство. Такие субъекты cчитаются незаменимыми или необходимыми участниками гражданского процесса, а их привлечение к делу происходит через процессуальный институт обязательного соучастия^199. Оценивая возможный вред для интересов сторон, суд должен предвидеть реальные последствия судебной тяжбы, в частности, такие, которые повлекут невозможность для отсутствующего лица в последующем подать иск и защитить свои интересы.

Судебный прецедент Верховного суда 1968 года «Provident Tradesmens Bank and Trust Company v. Patterson»200 является одним из значимых судебных актов, на которые суды ориентируются при решении вопросов, связанных с абсолютно обязательным и относительно обязательным соучастием, даже спустя полвека с момента его принятия. В этом деле суд первой инстанции, рассматривая исковые требования пассажиров автомобиля, пострадавших в результате аварии, к водителю автомашины, не привлек в процесс собственника автомобиля. Водитель, по чьей вине случилось происшествие, управлял транспортным средством с разрешения собственника.

Решение суда первой инстанции было отменено Третьим окружным апелляционным судом^201 на том основании, что заинтересованное отсутствующее лицо (собственник) не было привлечено истцом в процесс, поскольку тогда по делу образовалась бы разнородная юрисдикция и пришлось бы менять судебную инстанцию. Нижестоящие суды признали отсутствующего собственника автомобиля абсолютно обязательной стороной и в связи с его непривлечением в процесс прекратили производство по делу. Однако, пересматривая данное дело, Верховный суд США постановил, что отсутствующее лицо – собственник автомобиля не являлось абсолютно обязательным соучастником. В ходе рассмотрения дела в апелляционной инстанции не было установлено какого-либо нарушения его прав и законных интересов в связи с тем, что данный субъект не принимал участия в процессе.

Верховный суд США пришел к выводу, что поскольку после вынесения решения судом первой инстанции никаких нарушений прав отсутствующей стороны выявлено не было, то постановление апелляционного суда об отмене решения на том основании, что лицо, непривлеченное в процесс, должно было участвовать в рассмотрении дела, лишено смысла.

3. Подвергается ли надлежащая защита интересов уже участвующих в деле лиц существенному риску в случае рассмотрения заявленных требований по отдельности. Ответ на каждый критерий должен быть очевидным и однозначным для суда.

При возникновении процессуального соучастия по инициативе суда привлечение в процесс дополнительного соистца и/или соответчика не должно причинять вреда интересам сторон и возможного соучастника и препятствовать последнему самостоятельно защищать свои интересы в другом процессе.

Как отметил Пятый окружной апелляционный суд: «При применении ст. 19 (б) ФПГП США суды должны воздерживаться от слишком широкого или слишком узкого трактования понятия «негативные» последствия судебного решения. В этом смысле ст. 19 (б) предполагает «прагматизм» и «практичность»202.

Суд должен определить в ходе разрешения ходатайства о привлечении соучастника в процесс, насколько решение, вынесенное в результате рассмотрения дела без потенциального соучастника, будет адекватно отражать все обстоятельства по делу. Практически суд оценивает проспективное значение итогового судебного акта.

Следующее основание, позволяющее суду отказать в привлечении относительно необходимого соучастника, связано с возможным изменением подсудности спора.

б) нарушится юрисдикция суда, рассматривающего дело (ст. 19 (а) – (3) ФПГП США).

В случаях, когда процессуальное соучастие отсутствующего лица повлечет прекращение предметной компетенции суда (subject matter jurisdiction), либо лицо, соучастие которого требуется, не подпадает под персональную юрисдикцию суда (personal jurisdiction), или когда лицо, которое должно быть присоединено, имеет неоспоримое возражение в отношении территориальной подсудности (venue), суд не вправе по собственной инициативе вводить в процесс соучастника.

Таким образом, при решении вопроса о привлечении в дело относительно обязательного соучастника суд должен ориентироваться на недопустимость нарушения законных интересов сторон судебного разбирательства и изменения подсудности спора.

Инициатива о присоединении в процесс относительно необходимого соучастника может исходить от суда или от любой стороны. Если одна из сторон заявляет об отсутствии одного из условно обязательных соучастников, то суд должен рассмотреть данное ходатайство. Заявитель указывает данные об отсутствующем лице, характер его интересов в отношении существа спора, будут ли нарушены какие-либо права этого субъекта. Данное ходатайство подается в письменном виде. Документ должен содержать четкие и однозначные ответы по всем указанным пунктам^203. Определяя возможность участия относительно необходимого соучастника в процессе, судья устанавливает, насколько тесно интересы этого лица связаны с предметом спора. Руководствуясь принципами справедливости и доброй совести, суд отвечает на вопрос, вправе ли он рассматривать дело в отсутствии этого лица. Если суд придет к выводу, что дальнейшее рассмотрение дела будет наносить слишком существенный вред как правам лиц, уже участвующих в процессе, так и интересам непривлеченного лица, данное дело не может быть заслушано этим судом, и производство по нему подлежит прекращению.

Судебный орган также наделен полномочиями на включение обязательных сторон в целях вынесения полного и всестороннего решения. Вопрос о вступлении в дело условно обязательного соучастника относится к области судебного усмотрения и является правом, а не обязанностью суда. Отсутствие относительно обязательных сторон в судебном процессе означает, что суд вправе заслушать дело, если не будут нарушены законные интересы других участников процесса и отсутствующего лица. Без участия условно обязательного соучастника можно попытаться разграничить интересы сторон и разрешить дело по справедливости и доброй совести, не причиняя ущерба отсутствующим^204. Иными словами, суд в каждом конкретном случае решает вопросы о возможности и целесообразности привлечения в процесс этого субъекта: появятся ли какие-либо препятствия для судебной защиты интересов уже участвующих сторон, если условно обязательный соучастник вступит в судебное разбирательство; насколько участие этого лица повлияет на эффективность рассмотрения дела и вынесения решения. Однако если суд установит, что никаких препятствий для привлечения условно обязательного соучастника нет и участие этого лица возможно, право суда на привлечение этого лица в процесс становится обязанностью.

2. абсолютно необходимые соучастники (indispensable parties).

Абсолютно необходимый соучастник (indispensable parties) – лицо, являющееся необходимым для правильного разрешения дела, отсутствие которого в судебном процессе исключает возможность полного и всестороннего судебного разбирательства^205. В качестве примера абсолютно обязательного соучастия можно привести рассмотрение споров, вытекающих из обязательств, принятых должниками совместно (jointly obligation), споры о признании завещания недействительным, споры о возмещении ущерба причиненного имуществу, находящемуся в совместной собственности. Другим примером абсолютного обязательного соучастия будут являться споры с участием дочерних компаний, обладающих имущественным или иным значительным интересом в судебных тяжбах, по которым истцом и/или ответчиком проходит основное юридическое лицо.

На практике неопределенность и неточность законодательных формулировок в отношении видов процессуального соучастия создает путаницу и сложность в разграничении условно необходимого и абсолютно необходимого соучастия. Учитывая, что в своем решении судья в обязательном порядке должен указать, какой вид процессуального соучастия имеет место в деле и на каком основании были привлечены соучастники, проблема приобретает довольно серьезный характер. Для того чтобы определить тип обязательного соучастия, суд должен в каждом конкретном случае основываться на фактических обстоятельствах по делу.

Основное отличие абсолютно необходимого соучастника от условно необходимого кроется в последствиях непривлечения их в судебное разбирательство. Так, невступление в процесс хотя бы одного из абсолютно необходимых соучастников является основанием для прекращения производства по делу в связи с невозможностью его рассмотрения без участия абсолютно обязательной стороны.

Поскольку в отношении абсолютно обязательного соучастника невозможно применить процедуру выделения требований (severance), привлечь в судопроизводство всех абсолютно необходимых соучастников есть обязанность суда. Как отмечал Geoffrey C. Hazard, характеризуя абсолютно обязательных участников гражданского процесса, их уникальная особенность заключается в том, что они, появившись в судебном разбирательстве, будут преследовать его до завершения, вынуждая судей привлекать их к делу^206.

Если суд на основании справедливости и доброй совести определит, что правильным вариантом будет прекратить рассмотрение дела, чем заслушать его без участия абсолютно необходимой отсутствующей стороны, то дело должно быть прекращено полностью, а не только в отношении непривлеченного соучастника. Так, если сторона договора, содержание которого предусматривает совместные обязательства двух лиц, просит суд определить ее права и обязанности, вытекающие из этого соглашения, а другое лицо, выступающее совместно на одной и той же стороне сделки, отсутствует, и нет возможности привлечь его в процесс, суд должен отказать в слушании данного дела, поскольку для решения вопроса об определении правомочий истца участие контрагента по спорному договору является непременным условием^207.

Кроме того, суд должен рассмотреть различные прагматические аспекты и определить, нарушает ли отсутствие в процессе абсолютно необходимого соучастника права и законные интересы других сторон, влияет ли это на возможность отсутствующего лица защищать свои интересы в суде, подвергается ли лицо существенным рискам, связанным с предъявлением к нему исков, влекущих неоднократное исполнение одного и того же обязательства^208.

Например, в деле «Western Union Telegraph Company v. Commonwealth of Pennsylvania»209, касающегося выморочного имущества, были предъявлены потенциально взаимоисключающие (конфликтные) иски^210 от нескольких штатов. Верховный суд США постановил, что судебный процесс необходимо было прекратить, если другие лица заявили о своих нарушенных интересах в отношении предмета судебного разбирательства и не были привлечены в процесс, при этом существовала реальная опасность того, что ответчик будет преследоваться в дальнейшем в различных судебных разбирательствах множеством истцов. Суд установил, что результат фрагментарных (раздельных) судебных решений (fragmented adjudication) подвергает ответчика риску уплатить многократно один и тот же долг, что не отвечает принципу справедливости и надлежащему судебному разбирательству.

Вступление в процесс абсолютно обязательных соучастников возможно и без согласия истца. Эти положения ст. 19 ФПГП США являются исключением из американского процессуального правила «истец – хозяин своего иска»211, согласно которому инициатор судебного разбирательства самостоятельно решает, кто будет участвовать в процессе, возбужденном по его заявлению.

Более того, в американском гражданском процессуальном праве существует такое понятие как «принудительный истец», т. е. лицо, которое является необходимым для справедливого разрешения дела, но отказывающееся вступить в судебное разбирательство в качестве субъекта, защищающего свои субъективные материальные права (ст. 19 (а) – (2) ФПГП США). Если этому лицу судом было предложено вступить в качестве истца в дело, но оно отказалось от этого права, данное лицо может быть привлечено в судебное разбирательство в качестве ответчика либо по соответствующим делам в качестве вынужденного истца (involuntary plaintiff)212. Таких лиц суд обязан привлекать в качестве соучастников в процесс во имя вынесения справедливого судебного решения.

Аналоги конструкции «принудительного истца» в российском гражданском процессе отсутствуют. Отечественная доктрина предусматривает категорию третьих лиц на стороне истца, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, которые могут быть привлечены в процесс судом по собственной инициативе.

В российском гражданском процессе третьими лицами, не заявляющими самостоятельных требований относительно предмета спора, являются лица, вступающие в уже начатый процесс, если решение по делу может повлиять на их права и обязанности по отношению к одной из сторон^213. И принудительных истцов, и третьих лиц без самостоятельных требований объединяет наличие юридической заинтересованности в исходе дела, которая предполагает влияние решения суда на права и обязанности этого лица^214.

Однако третьи лица без самостоятельных требований в отличие от принудительных истцов в американском процессе не являются непосредственными выгодоприобретателями, решение суда напрямую не затрагивает их права и обязанности, у них отсутствует самостоятельное право требования на предмет спора, и, самое главное, третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований, не являются субъектами спорного правоотношения^215, а следовательно, спор может быть рассмотрен без их участия.

Принудительный истец, наоборот, не только является непосредственным участником материального правоотношения, ставшего ввиду спорности предметом судебного разбирательства, он выступает таким субъектом, чье участие в процессе необходимо. Требование необходимости присутствия данного лица среди сторон в судебном процессе настолько существенно, что без его участия невозможно справедливо разрешить спор по существу. Именно поэтому американский суд, привлекая данного субъекта в процесс, готов поступиться важнейшими правами истца, заставив его принять участие в разбирательстве по делу, несмотря на его отказ.

Безусловно, такой подход является необычным для гражданского судопроизводства России. Согласно догмам отечественного гражданского процесса истец вправе вступить в процесс только по своей воле и по собственной инициативе^216. Если же в силу особенностей материального правоотношения имеется несколько управомоченных субъектов, а к судебной процедуре рассмотрения спора обратился лишь один из них, то остальные управомоченные лица могут вступить в дело в качестве соистцов лишь при наличии волеизъявления на это с их стороны^217. В литературе отмечается, что нередко между процессуальным соучастием как процессуальной формой и его материально-правовой основой возникает конфликт. Например, когда каждый из сособственников может самостоятельно защищать в суде свое нарушенное или оспариваемое право; при этом, несмотря на наличие общего права, привлечение к участию в деле остальных сособственников необходимо далеко не всегда^218.

Вместе с тем на практике могут возникнуть случаи, когда суд не сможет рассмотреть дело без участия лица, обладающего наряду с первоначальным истцом совместными правами. Например, такая ситуация имеет место в отношении права общей совместной собственности, не предполагающего выделение долей. Согласно ч. 4 ст. 244 ГК РФ общая собственность образуется при поступлении во владение, пользование, распоряжение двух или нескольких лиц имущества, которое не может быть разделено без изменения его назначения (неделимые вещи) либо не подлежит разделу в силу закона. При подаче иска о признании права общей совместной собственности на неделимую вещь одним из потенциальных собственников второе лицо также должно стать полноправным участником процесса на стороне истца.

Ранее в научной литературе непривлеченного сособственника предлагалось привлекать в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, на стороне истца^219. Определяя процессуальный статус данного субъекта подобным образом, А. Б. Монахов отмечал, что в этом случае сособственник будет находиться вне спорного между истцом и ответчиком правоотношения и не будет являться субъектом этого материального правоотношения, следовательно, материально-правовая сила судебного решения непосредственно на него распространяться не будет^220.

Думается, что в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, данный субъект привлечен быть не может, так как он является непосредственным участником спорных материально-правовых отношений, и решение по делу напрямую затрагивает его материальные права.

Необходимость участия непривлеченного истца объясняется тем фактором, что состав лиц по данному делу представляет собой «процессуальное отражение» набора субъектов спорного материального правоотношения и материально-правовых связей между ними. Поскольку в данном случае имеется наличие «закрытых» спорных правоотношений с четко установленным субъектным составом, то все участники гражданского правоотношения должны стать субъектами процесса. Отсюда вытекает и невозможность рассмотрения заявленного искового требования по существу, поскольку имеет место вопрос об общих (совместных) и неделимых правах двух субъектов, участвующих на одной стороне спорного материального правоотношения. В связи с тем что участие данного соистца продиктовано нормами гражданского законодательства, то его привлечение в судебное разбирательство осуществляется не на основании усмотрения суда, а в силу требований норм материального права.

Без уяснения смысла материально-правовых норм и содержания материальных правоотношений невозможно правильное применение норм процессуального права, в частности института соучастия, его отграничение от других случаев множественности субъектов процесса. Именно нормами материального права устанавливается правовая связь между субъектами тех или иных правоотношений, которая и является основой процессуального соучастия, порождает внутреннюю связь между двумя или несколькими истцами и/или ответчиками в пределах единого гражданского процесса по одному делу^221.

Проблема образования процессуального соучастия в данном случае должна решаться судом не только на основании норм процессуального права, суду необходимо учитывать и материально-правовые критерии. Участие всех совместно управомоченных лиц в судебном разбирательстве основывается на положениях материального законодательства, которое не может быть оставлено без внимания судом при определении круга лиц, участвующих в деле. Вследствие этого необходимо предоставить суду возможность по собственной инициативе привлекать соучастника на сторону истца в случае, если решение по делу может непосредственно затронуть права и законные интересы данного лица, предусмотрев в процессуальном законодательстве нормы, согласно которым в силу специфики спора суд обязан привлечь в процесс принудительного соистца.

Очевидно, что подобное утверждение идет вразрез с принципом диспозитивности и не укладывается в общепринятые рамки реализации права на иск по усмотрению истца и в зависимости от его воли. Суд только извещает заинтересованных лиц о судебном разбирательстве, но не вправе привлекать их. Е. А. Шегида указывала, что при невозможности рассмотрения дела в отсутствие всех потенциально управомоченных лиц активное обязательное процессуальное соучастие допустимо и возможно лишь при наличии волеизъявления таких лиц на участие в процессе в качестве соистцов^222.

М. Ринг также категорично отрицал возможность привлечения обязательных соистцов по инициативе суда, указывая, что инициатива суда должна быть ограничена их извещением о начатом производстве по делу, чтобы дать потенциальным соистцам возможность присоединиться (если они пожелают) к предъявленному иску^223.

Однако когда речь идет о защите прав и интересов других лиц, не привлеченных к участию в деле, чье правовое положение может измениться в результате вынесения судебного решения, начала диспозитивности должны «уступить» традиционному пониманию права на судебную защиту как меры возможного поведения. В то же время полномочие суда на привлечение в дело принудительного истца всегда должно иметь свои пределы, установленные положениями гражданского законодательства и сутью спорных материальных правоотношений.

Кроме того, как отмечает А. Б. Монахов, процессуальные права и обязанности третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора, значительно уже, чем права и обязанности сторон. В отличие от сторон они не могут изменять основание и предмет иска, увеличивать и уменьшать размер исковых требований, признавать или отказываться от иска, заключать мировое соглашение^224.

Принимая во внимание равное и единое положение двух сособственников в материально-правовой сфере гражданских отношений, где они представляют одну сторону правоотношения, а также общность их материальных прав, непривлеченное лицо должно обладать аналогичными процессуальными правами наряду с первоначальным истцом. Поэтому совместно управомоченному лицу для защиты своего права необходимо предоставить всю совокупность процессуальных прав стороны (истца), а это возможно только при наделении его статусом соистца.

В контексте анализируемой проблемы важно рассмотреть вопрос о праве на отказ от иска соистцом, привлеченным в дело судом. Согласно ч. 1 ст. 39 ГПК РФ и ч. 2 ст. 49 АПК РФ истец вправе по своей инициативе отказаться от иска. Отказ от иска по общему правилу зависит от усмотрения истца и представляет собой его распорядительное действие в отношении заявленных исковых требований.

Вместе с тем процессуальное законодательство устанавливает пределы реализации этого права: отказ от иска не может быть принят судом, если это противоречит закону или нарушает права и законные интересы других лиц.

В научной литературе обращалось внимание, что вмешательство в осуществление процессуальных прав участниками процесса должно быть минимальным, допускающимся исключительно в случаях, когда затрагиваются интересы общества, права других лиц. При этом ограничения осуществления процессуальных прав неизбежны, что обусловлено необходимостью соблюдения принципа законности^225.

Поскольку привлечение сособственника в судебное разбирательство предписывается нормами гражданского законодательства и основывается на сути спорных материальных правоотношений, отказ от иска принудительным истцом невозможен как противоречащий закону и нарушающий права другого соистца.

Вместе с тем нет препятствий для реализации этого распорядительного права всеми истцами сообща. Гражданские материальные правоотношения (как абсолютные, так и относительные) следует рассматривать как совокупность двух типов правовых связей. Первая включает в себя правоотношения, возникающие между противоположными сторонами, вторая – отношения внутри группы лиц, участвующих на одной стороне. Как отмечалось в литературе, если на одной или на обеих сторонах обязательства участвуют несколько лиц, необходимо выяснить содержание правовых связей не только между сторонами, но и между несколькими участниками, выступающими на каждой из сторон^226. Основная идея заключается в том, что участники гражданского правоотношения должны при реализации своих прав учитывать не только права лиц, выступающих на другой стороне правоотношения, но и права и законные интересы субъектов – своих материально-правовых соучастников. Когда правовая связь между этими лицами является настолько тесной и связывает их субъективные права (как при отношении совместной собственности), то реализовать свои правомочия они могут лишь совместно. Так, О. А. Красавчиков отмечал, что волеизъявления участников одной стороны гражданского правоотношения носят не взаимный (встречный) характер, а имеют параллельную направленность, являются сонаправленными на один правовой результат^227, следовательно, их действия должны влечь за собой не «разрозненные» (самостоятельные) правовые последствия, а приводить к единому, общему для данных действий правовому результату^228.

Это правило распространяется как на осуществление гражданских материальных прав, так и на правомочия в процессуальной сфере. Поскольку они представляют единую сторону в материальном правоотношении, постольку они должны быть одной стороной в процессе, а следовательно, их интересы, права и обязанности как процессуальных соучастников должны обладать единством и взаимосвязью в противовес интересам третьих лиц и ответчика. Следовательно, возможность совершения распорядительных действий в отношении исковых требований, как-то: изменение предмета и основания иска, отказ от иска, заключение мирового соглашения – для первоначального соистца и принудительного имеет место исключительно при их совместном осуществлении.

Таким образом, с учетом анализа американской конструкции принудительного истца, особенностями материальных правоотношений со множественностью лиц, необходимо предоставить российскому суду полномочия по собственной инициативе привлекать соучастника на сторону истца в целях надлежащей защиты общих субъективных прав участников.

Возвращаясь к американской модели обязательного процессуального соучастия, необходимо обратить внимание на широкие полномочия суда при определении соучастников по делу, что не свойственно состязательному типу гражданского процесса. С одной стороны, состязательное судопроизводство стран общего права всегда характеризовалось пассивной ролью суда и активным поведением сторон. Однако, учитывая случаи привлечения дополнительного вынужденного соистца в судебное разбирательство в качестве абсолютно обязательного помимо его воли, а также значимость усмотрения судебного органа при решении вопроса о вступлении в процесс условно обязательных соучастников, можно сделать вывод об активной позиции судьи в американском процессе при решении вопросов соучастия.

Действительно, широкая диспозитивность в поведении сторон американского судопроизводства уступает перед возрастающей активностью суда в аспектах, связанных с соучастием сторон. Следует отметить, что усиление полномочий судьи при привлечении соучастников на истцовую и/или ответную сторону направлено в первую очередь на правильное рассмотрение дела. Логика законодателя заключается в следующем: чтобы вынести справедливое решение по спору между сторонами, суд должен иметь возможность определить всех надлежащих сторон в этом споре и привлечь их в процесс. Таким образом, справедливость отправления правосудия в США имеет приоритетное значение перед широкой диспозитивностью и активной ролью сторон. Именно этим и объясняется присутствие элемента следственного гражданского процесса в привлечении в судебное разбирательство по инициативе суда новых субъектов в качестве соистцов и/или соответчиков.

Для сравнения отметим, что в России суд также активен в вопросах соучастия, но позиция судебного органа обусловлена традициями континентальной правовой системы, для которой характерно иное распределение ролей между судом и сторонами, чем в странах системы общего права.

Отечественное процессуальное законодательство предусматривает полномочия судебных органов в части привлечения соучастников. Так, в случае невозможности рассмотрения дела без участия соответчика или соответчиков в связи с характером спорного правоотношения суд привлекает его или их к участию в деле по своей инициативе (ч. 3 ст. 40 ГПК РФ).

Эти полномочия суда ограничены характером спорного правоотношения (ч. 3 ст. 40 ГПК РФ) или требованием федерального законодательства (ч. 6 ст. 46 АПК РФ). Согласно ч. 5 ст. 46 АПК РФ в случае невозможности рассмотрения дела без участия другого лица в качестве ответчика арбитражный суд первой инстанции привлекает его к участию в деле как соответчика по ходатайству сторон или с согласия истца. Таким образом, в отличие от гражданского процессуального законодательства, исходя из смысла положений ч. 5 ст. 46 АПК РФ, суд не вправе без согласия истца по своей инициативе привлечь соучастника в судебное разбирательство.

В доктрине гражданского процесса существует точка зрения, что в данной ситуации суд нарушает принцип диспозитивности^229, который принято рассматривать через две его составляющие: первая – наличие прав и равенство этих прав у субъектов гражданского процессуального правоотношения, а вторая – возможность осуществления прав участниками процесса по своему усмотрению, наличие выбора в средствах защиты^230.

В основе гражданского процесса лежит аксиома «никто не может быть привлечен к предъявлению иска против своей воли» (nemo invitus agere cogitur). Исходя из этого, истец самостоятельно определяет не только предмет, основание иска, но и ответчика, к которому он собирается предъявить свое требование.

С одной стороны, в случае привлечения судом в процесс соответчика по собственной инициативе право истца на обращение в суд действительно в какой-то мере ущемляется путем изменения круга лиц, которых бы истец желал видеть на ответной стороне. В данной ситуации существует возможность наступления неблагоприятных последствий для истца в результате такого привлечения в дело нового участника судопроизводства. Так, например, иск, пригодный для получения удовлетворения с ответчика, к которому он был предъявлен, может быть совершенно не пригоден для получения удовлетворения с другого ответчика. В таком случае истец, вынужден либо модифицировать свой иск, что не всегда возможно, поскольку это может быть связано с одновременным изменением и предмета, и основания иска, либо обрекать себя на отказ в иске ввиду его непригодности для предъявления именно к этому другому ответчику. В дополнение к этому истец может получить для себя и нежелательную преюдицию, которая впоследствии будет мешать ему в предъявлении другого (надлежащего) иска к привлеченному судом другому ответчику^231.

Нарушение процессуальных прав истца может возникнуть в ситуации, когда иск предъявляется к одному из солидарно обязанных должников. При этом причины преследования в судебном порядке только одного из них могут быть самыми разными, например неплатежеспособность другого солидарного должника. В данной ситуации суд не должен привлекать второго должника, несущего солидарную ответственность, в качестве соответчика. В ином случае его вступление в процесс может породить неблагоприятные моменты для истца. Так, в случае проигрыша дела истец должен будет понести судебные расходы, в том числе компенсировать те затраты, которые были вызваны участием «ненужного» ответчика. Кроме того, могут возникнуть проблемы с исполнением решения – с ответчика, в отношении которого заранее известно, что он не в состоянии удовлетворить требования истца, просто «нечего будет взять», следовательно, все предшествующее судебное разбирательство окажется напрасным. Истец тщетно потратит силы, время и деньги на восстановление своего нарушенного права.

В отношении другой стороны исследуемого вопроса можно указать следующее. Доводы в защиту предусмотренной ГПК РФ возможности суда привлекать в процесс соответчиков без согласия истца заключаются в том, что не всегда истец самостоятельно может «разглядеть» возможность предъявления иска сразу к нескольким ответчикам. Не стоит забывать, что при недешевой стоимости адвокатских услуг в Российской Федерации не все лица, реализующие свое право на судебную защиту, могут позволить себе квалифицированную юридическую помощь, а, учитывая сложность, запутанность гражданско-правовых споров, очень трудно обычному человеку сориентироваться в правовой ситуации и правильно определить круг ответчиков в своем деле. Поэтому здесь нельзя однозначно согласиться с мыслью о том, что, если истец был бы намерен заявить требование к другому ответчику, он бы это сделал.

Вместе с тем невозможность рассмотрения дела без участия соответчика предполагает его привлечение в обязательном порядке и независимо от воли сторон^232. Учитывая назначение и императивный характер подобной нормы в гражданском судопроизводстве, несогласие сторон с привлечением в судебное разбирательство соответчика в связи с невозможностью рассмотрения спора без его участия не должно приниматься во внимание, поскольку в ином случае последует нарушение прав непривлеченного ответчика.

Представляется, что, несмотря на формулировку ч. 5 ст. 46 АПК РФ, обязанность арбитражного суда привлекать соответчиков помимо воли истца может иметь место не только в случае прямого указания закона, но и в любом случае обязательного соучастия, т. е. когда решение суда может повлиять на права и обязанности лиц, участвующих в деле, или права и обязанности не привлеченного ответчика.

Аналогичной точки зрения придерживается Р. О. Опалев, утверждающий, что фразу «в случае, если федеральным законом предусмотрено обязательное участие в деле другого лица в качестве ответчика», нельзя толковать в том смысле, что в законе должно содержаться прямое и явное указание на необходимость привлечения к участию в определенной категории дел конкретных субъектов материальных правоотношений^233.

Иными словами, если по своему характеру спорные материальные правоотношения предполагают возникновение обязательного соучастия в ходе судебного разбирательства, то суд должен привлекать в процесс всех обязательных соответчиков независимо от наличия прямого указания закона и в отсутствие согласия истца.

Кроме того, при решении вопроса о возможности привлечения судом обязательного соответчика по собственной инициативе необходимо также руководствоваться задачами судопроизводства в арбитражных судах, закрепленными в ст. 2 АПК РФ: защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность, справедливое публичное судебное разбирательство в разумный срок, укрепление законности и предупреждение правонарушений в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

В случае, если привлечение обязательного соответчика будет зависеть от согласия сторон, то основные задачи арбитражного процесса по обеспечению правильного разрешения спора и защите нарушенных прав субъектов предпринимательской деятельности не будут достигнуты. Определяя всех лиц, обязанных отвечать перед судом, которые по каким-либо причинам не были названы истцом в исковом заявлении, либо в случае отказа истца от привлечения в процесс дополнительного соответчика, российский суд должен руководствоваться характером спорного правоотношения и каждый раз определять возможность рассмотрения дела без участия соответчика.

Возвращаясь к анализу американской модели обязательного соучастия, необходимо отметить, что ст. 19 ФПГП США представляет собой проявление принципа справедливости, согласно которому суд, однажды приняв дело к своему производству, обязан отправлять правосудие надлежащим образом и стремиться прояснить все разногласия между сторонами, заинтересованными в предмете спора^234. Привлечение всех заинтересованных лиц в процесс направлено на вынесение решения, отвечающего признаку полноты. Полнота судебного решение подразумевает, что итоговое постановление суда должно содержать ответы на все заявленные требования и возражения сторон, полностью и целиком разрешить спор о гражданском правоотношении^235 и быть вынесенным относительно всех соучастников^236.

Идея привлечения в процесс нескольких истцов и/или ответчиков в англо-американском процессуальном праве уходит своими корнями в решение проблемы противоречивого отправления правосудия судами справедливости, когда эти суды могли, рассмотрев идентичные дела, прийти к различным, абсолютно противоположным решениям.

Американскими процессуалистами отмечается, что доктрина обязательного соучастия обеспечивает защиту интересов сторон через предоставление им возможности участия в судебном разбирательстве, по итогам которого будет вынесен судебный акт, затрагивающий их права. Кроме того, обязательное соучастие служит на благо интересов всего общества, заключающихся в экономии судебных расходов путем обхода повторяющихся судебных разбирательств, касающихся того же предмета спора^237.

Положения ст. 19 ФПГП США дают возможность судам разрешить весь спор, осложненный многочисленными участниками спорных материально-правовых отношений, в одном судебном разбирательстве и предоставить полную, надлежащую судебную защиту сторонам, избегая, таким образом, множества судебных тяжб и вынесения противоречивых решений по схожим делам.

Как указывается в судебном прецеденте «Provident Tradesmens Bank Trust Co v. M. Patterson», положения ст. 19 (б) ФПГП США направлены на защиту интересов истца, ответчика, отсутствующих сторон и всего общества^238. Для истца обеспечение его интересов выражается в возможности преследовать в едином судебном процессе нескольких правонарушителей одновременно; для ответчика – в предотвращении множества судебных разбирательств в раздельных процессах; для отсутствующих лиц – в предупреждении вынесения судебного решения, касающегося их прав и интересов в отношении предмета судебного разбирательства; для общества – в экономии судебных ресурсов путем сокращения числа гражданских процессов, а также в постановлении судами таких актов, которые отвечали бы требованиям обоснованности и всестороннего исследования обстоятельств дела.

Фактически ст. 19 ФПГП США гарантирует обеспечение трех видов интересов: 1) интересов присутствующих сторон; 2) интересов лиц, не привлеченных в процесс в качестве соучастников, но чьи права могут быть затронуты решением суда; 3) интересов общества в организованном и быстром отправлении правосудия^239. Статья 19 ФПГП США предусматривает гарантии: 1) для сторон – возможность всем лицам, заинтересованным в исходе дела, повлиять на решение суда и 2) для суда – вынесение решения на основе полного, последовательного и целесообразного урегулирования спора.

Процедура признания судом лица в качестве абсолютно необходимого соучастника по делу (indispensable parties). В 1966 г. Конгресс США внес изменения в ст. 19 ФПГП США, потребовав от судей при признании лица в качестве обязательного (абсолютно необходимого) соучастника основываться в большей степени на практических соображениях и обстоятельствах дела.

Правила об абсолютно обязательных сторонах основано на предположении, что суд должен «вершить абсолютное и справедливое правосудие или не вершить его совсем»240. В связи с этим, если лицо, в отсутствие которого дело не может быть рассмотрено, не привлечено в процесс, то производство должно быть прекращено. Федеральные процессуальные нормы предусматривают включение в одно судебное дело всех лиц, имеющих заинтересованность в предмете спора во имя справедливого и всестороннего рассмотрения дела^241.

При определении абсолютно обязательного соучастия суд должен тщательно изучить фактические обстоятельства дела, способ защиты субъективного права, а также характер и рамки вытекающих из судебного спора интересов отсутствующих лиц^242.

Для того, чтобы определить, прекращать ли производство по делу в связи с невозможностью присоединения стороны, в отсутствие которой нельзя правильно разрешить спор, американские суды пользуются процедурой, состоящей из трех этапов.

Первый – признание стороны в качестве «необходимой» (necessary party). Согласно ст. 19 «а» ФПГП США лицо является необходимой стороной, если: 1) в его отсутствие надлежащая судебная защита не может быть предоставлена тем, кто уже привлечен в качестве сторон; 2) это лицо предъявляет требование, относящееся к предмету разбирательства, и разрешение дела в отсутствие данного лица, возможно, затруднит в дальнейшем защиту его права, вытекающего из заявленного требования; 3) лицо предъявляет требование, относящееся к предмету разбирательства, и разрешение дела в отсутствие лица, возможно, заставит уже участвующих в деле сторон понести существенные убытки вдвойне, многократно, или исполнить иные необоснованные обязанности.

Необходимыми сторонами являются имеющие интерес в споре лица, которых следует привлекать в качестве сторон для того, чтобы суд мог следовать правилу, требующему окончательного разрешения спора в полном объеме и урегулирования всех затронутых в деле субъективных прав. Но если их интересы могут быть отделены от интересов первоначальных сторон и суд может довести производство до принятия решения, разрешить спор в полном объеме и окончательно, не затрагивая тех, кто в процесс не был привлечен, то такие лица не являются обязательными сторонами^243.

Бремя доказывания обязательного соучастия лежит на лице, ходатайствующем о признании его необходимой стороной. Для этого ему нужно убедить суд, что оно нуждается в судебной защите своих интересов и права этого субъекта не могут быть защищены в суде отдельно от прав уже участвующих сторон.

Вторым этапом является решение вопроса о возможности соучастия. Согласно поправкам в ФПГП США 1966 г. соучастие возможно, если присоединение в процесс отсутствующих сторон не повлечет изменение юрисдикции суда^244.

Исключительная сложность американской судебной системы обусловлена обстоятельствами, связанными с существованием в США множественности суверенитетов и в связи с этим множественности источников законодательства и множественности судебных систем^245. Американские суды не составляют единой судебной структуры. Судебной системе США свойствен некий дуализм, заключающийся в том, что наряду с системой федеральных судов в каждом штате действуют свои судебные органы, которые принимают решения на основе законодательства штата. Одним из оснований отнесения спора к юрисдикции суда штата (помимо стоимостного ценза в отношении цены иска) является наличие гражданства этого штата у тяжущихся лиц. В случае если сторонами по делу являются граждане разных штатов, то дело должно быть заслушано в федеральном суде. Адвокаты часто пользуются правилом «разности гражданства», намеренно пытаясь ввести в процесс лицо, являющееся резидентом иного штата, только с одной целью – добиться переноса рассмотрения дела в суд другого штата либо в федеральный суд (removal jurisdiction), в случае если законодательство другого штата или федеральное законодательство предусматривает более «выгодные» положения для их клиентов.

В большинстве случаев американские суды находят, что соучастие невозможно, когда подсудность меняется из-за различия гражданства у лиц, уже участвующих в процессе в качестве истца и/или ответчика, и лица, в отношении которого осуществляется процедура признания его в качестве обязательного соучастника^246. Суд считает, что соучастие нецелесообразно, если указанные лица обладают гражданством разных штатов. Иными словами, если вступление стороны в производство ведет к нарушению подсудности, то сторона устраняется из процесса^247.

После того как суд установил, что лицо является необходимой стороной, и возможность соучастия не исключена, наступает третий этап – признание отсутствующей стороны в качестве абсолютно обязательной (indispensible party). Отсутствующая сторона обязательна, если согласно справедливости и доброй совести суд не может рассматривать дело в отсутствие этой стороны, поскольку права участвующих лиц не могут быть отделены от прав тех, кто в процесс не привлечен^248. При признании соучастника обязательным суд должен опираться на обстоятельства конкретного дела, и пока данный вопрос о его включении в состав лиц, участвующих в деле, не будет решен, дело не может быть рассмотрено по существу.

На данном этапе признания лица в качестве абсолютно необходимого соучастника и возможности продолжения производства по делу суд учитывает следующие положения ст. 19 (б) ФПГП США:

1) создание неблагоприятных последствий для уже участвующих в деле сторон и лица, ходатайствующего о признании его обязательным соучастником, в случае непризнания его в качестве такового. Здесь необходимо определить, может ли судебное решение, вынесенное в отсутствие данного лица, нанести ущерб ему или тем, кто уже участвует в деле;

2) может ли суд осуществлять судебную защиту должным образом, согласуя интересы лиц, участвующих в деле, и лица, ходатайствующего о признании его обязательным соучастником, а также интересы общества, выражающиеся в справедливом и скором отправлении правосудия;

3) может ли суд предоставить надлежащую защиту присутствующим сторонам без участия лица, в отношении которого решается вопрос о признании его в качестве обязательного соучастника. При этом законодатель обращает внимание суда на то, что решение должно быть справедливым;

4) существуют ли альтернативные органы юрисдикции (квазисудебные органы), в которых можно получить надлежащую правовую защиту, если суд не признает лицо обязательным соучастником по делу.

Четыре элемента, включенные в список ст. 19 (б) ФПГП США, являются не всеми факторами, которые суд может принимать во внимание. Также учитываются имеющие обязательную юридическую силу судебные решения (прецеденты); стадия судебного разбирательства, на которой возник вопрос о соучастии; местонахождение альтернативного юрисдикционного органа и неудобства для сторон, которые могут быть им причинены. Иными словами, необходимо, чтобы суды принимали к сведению любые соображения при решении вопроса о прекращении дела в связи с невозможностью участия в производстве абсолютно обязательного соистца и/или соответчика, учитывая возможные риски принятия не совместимых между собой и не соответствующих друг другу решений, одно из которых вынесено судом, рассматривающим настоящее дело, а другое – по результатам рассмотрения последующего дела, вытекающего из первого, а также возможную преюдицию в отношении отсутствующего лица, что, безусловно, затронет его интересы^249.

При определении обязательного процессуального соучастия суду необходимо соблюдать баланс между интересами истца, ответчика, потенциального соучастника, а также интересами правосудия, которые выражаются в предотвращении повторных судебных разбирательств и противоречивых судебных решений.

§ 3. К вопросу об альтернативном соучастии в российском цивилистическом процессе

Определенный интерес представляет анализ такого правового явления, распространенного в гражданском процессе США, как альтернативное соучастие (alternative joinder).

Американские исследователи гражданского процесса понимают под альтернативными соучастниками лиц, в отношении которых достоверно неизвестно, кто из них имеет право требования к ответчику (альтернативные соистцы), либо несет обязанность перед истцом (альтернативные соответчики)250.

Альтернативное соучастие в рамках гражданского процесса США уже подвергалось изучению в работах отечественных процессуалистов^251. Сущность данного понятия заключается в том, что истец, предъявляя исковое требование, не уверен в личности надлежащего ответчика, в связи с этим истец заявляет ходатайство перед судом о привлечении в судебное разбирательство всех потенциально возможных и предполагаемых им нарушителей его прав и законных интересов. В ходе судебного разбирательства становится очевидно, кто из участвующих ответчиков является надлежащим и должен нести ответственность перед истцом. При этом каждый из привлеченных ответчиков старается снять с себя все предъявленные требования истца и переложить их на другого ответчика. Иными словами, их юридические интересы не совпадают, а обязанность «держать ответ» перед истцом одного из них автоматически влечет освобождение от ответственности другого.

В свете сказанного нельзя признать альтернативное объединение лиц на ответной стороне процессуальным соучастием в том понимании, которое придает этому понятию доктрина отечественного цивилистического процесса.

В отечественной науке процессуального права на протяжении нескольких десятков лет шло становление института процессуального соучастия: предлагались различные определения данного правового явления, изучались особенности, выделялись основания и признаки. Одной из качественных особенностей процессуального соучастия является требование о совместимости интересов лиц, выступающих на одной стороне в процессе. Как отмечала Т. Е. Абова, права требования (или обязанности) соучастников не исключают друг друга^252. Между соучастниками нет и не может быть спора о праве, из этой посылки и вытекает совместимость их интересов^253.

Важным квалифицирующим институт соучастия признаком является возможность сосуществования материально-правовых требований (обязанностей) нескольких истцов (ответчиков), рассматриваемых в одном производстве^254. Г. Л. Осокина указывала, что право требования одного соистца должно мирно уживаться с правом требования другого соистца, обязанность одного ответчика не исключает такую же обязанность другого соответчика^255.

Первоначальные истец и ответчик по отношению друг к другу являются носителями противоположных интересов, но интересы внутри группы соистцов и/или соответчиков не могут исключать друг друга^256.

Однако, как было указано выше, интересы альтернативных соучастников не только не совпадают, но и являются прямо противоположными: победа в судебном процессе одного означает проигрыш другого. Каждый из альтернативных ответчиков стремится освободиться от требований истца, доказав ответственность перед истцом другого ответчика.

Следующий аргумент вытекает из предыдущего вывода о разнонаправленности юридических интересов альтернативных ответчиков. Согласно ч. 3 ст. 46 АПК РФ и ч. 3 ст. 40 ГПК РФ соучастники могут поручить ведение дела одному или нескольким из них. Поскольку интересы соответчиков по общему правилу не противоречат друг другу, то их правовая позиция преследует одну и ту же цель – добиться отказа в иске и выиграть дело, следовательно, их процессуальные действия должны носить согласованный характер. Из этой посылки и следует законодательно предусмотренная возможность для представления интересов всех соучастников одним из них.

Как отмечалось в литературе, данный вид представительства является договорным^257. При поручении соучастниками ведения дела одному из них происходит «совпадение ролей», столь редкое для гражданского процесса, когда одно лицо выступает в качестве стороны и в качестве представителя^258.

Однако, учитывая противоположность интересов альтернативных ответчиков и их стремление «переложить» вину и ответственность друг на друга, было бы абсурдно распространять правило ч. 3 ст. 46 АПК РФ и ч. 3 ст. 40 ГПК РФ на данную категорию лиц. Поскольку процессуальные позиции альтернативных ответчиков не совпадают, а цели участия в судебном разбирательстве носят враждебный характер, их действия не будут скоординированными. Более того, альтернативные участники на ответной стороне не только не могут поручить вести процесс одному из них, по понятным причинам они не должны иметь одного и того же представителя, иное противоречило бы здравому смыслу и правилам гражданского судопроизводства.

В отечественной литературе еще одним из характеризующих признаков процессуального соучастия называется возможность одновременного удовлетворения требований всех соистцов ко всем соответчикам^259, при этом предполагается, что все соучастники являются надлежащими субъектами гражданского процесса. Поскольку при соучастии право или ответственность одного из соучастников могут существовать наряду с правом или с ответственностью других соучастников, то разрешение вопроса об отсутствии материального права у одного из соистцов не ставится в зависимость от ответа на вопрос о существовании материального права у остальных соистцов, так же и в отношении ответчиков – признание ответственным одного из соответчиков не влечет за собой освобождение от ответственности другого^260. Соучастники не могут совместно нести взаимоисключающие права и обязанности. Если интересы соучастников не могут быть противоположными, то и их субъективные права и юридические обязанности не должны исключать друг друга.

Альтернативная множественность лиц на ответной стороне уже в силу своего наименования предполагает, что к ответу будут привлечены не все участвующие в качестве ответчиков, а лишь некоторые из них, поскольку остальные надлежащими сторонами процесса не являются. Отсюда следует невозможность одновременного удовлетворения требований всех истцов ко всем соответчикам^261. Таким образом, альтернативное участие ответчиков противоречит и этому признаку процессуального соучастия.

На основе указанных отличий, можно сделать вывод, что лица, названные альтернативными ответчиками, не могут являться соучастниками в рамках российского процессуального законодательства. В отечественной литературе отмечалось, что лицо, которое участвует в процессе наряду с первоначальным ответчиком и не обладает с ним согласованным интересом, не является соответчиком, а должно участвовать как второй ответчик^262.

Между тем, интерес участников процесса предопределяет их процессуальные действия. В ряде случаев применение норм гражданского процессуального права находится в прямой зависимости от интереса лица, участвующего в деле. Стороны распоряжаются своими правами по собственному усмотрению, в зависимости от собственных интересов. Следовательно, реализация всех процессуальных норм связана с проявлением интереса сторон^263.

При альтернативном соучастии, учитывая «враждебность» таких соучастников между собой и противоположность их интересов, осуществление ими процессуальных действий не будет согласованным. Наоборот, стремясь переложить весь груз ответственности на другое лицо, ответчик является процессуальным противником не только по отношению к истцу, но и по отношению к своему альтернативному соучастнику.

Безусловно, конструкция альтернативного соучастия обладает своими достоинствами, однако в рамках требований российского процессуального законодательства ситуация, предусматривающая преследование в судебном порядке нескольких лиц, из которых только один или некоторые из них будут являться реальными нарушителями прав истца, скорее отвечает конструкции «замены ненадлежащей стороны», чем «процессуальному соучастию».

Норма ч. 2 ст. 47 АПК РФ устанавливает, что привлечение второго ответчика возможно с согласия истца, если иск предъявлен к ненадлежащему ответчику, а истец возражает против его замены другим лицом. ГПК РФ предусматривает возможность замены ненадлежащего ответчика, но не использует термин «второй ответчик». Положения ч. 1 ст. 41 ГПК РФ закрепляют, что суд при подготовке дела или во время его разбирательства в суде первой инстанции может допустить по ходатайству или с согласия истца замену ненадлежащего ответчика надлежащим.

Ненадлежащие стороны – это лица, которые первоначально предполагались участниками спорного материального правоотношения, но, как выяснилось впоследствии, таковыми в действительности не оказались^264.

Сложность в определении надлежащих ответчиков по спору может быть обоснована целым рядом причин: неоднозначное определение фактических обстоятельств по делу, трудности юридической квалификации спорных материальных правоотношений.

Термин «стороны» («parties») в странах общего права с состязательным типом гражданского процесса (Англия, США, Канада) имеет несколько иное, более широкое значение, нежели аналогичное понятие в российском цивилистическом процессе. Если в отечественном гражданском процессе сторон может быть только две – истец и ответчик, а соучастники вступают в дело, соответственно, либо на истцовую, либо на ответную сторону, то под сторонами в американском процессе понимаются не только те субъекты, материально-правовой спор между которыми подлежит рассмотрению и разрешению в суде, но и все лица, добровольно или по обязанности участвующие в производстве и связанные его результатами^265. Иными словами, каждый участник судопроизводства США (соистец, соответчик, третье лицо) занимает положение отдельной стороны. Не случайно дословный перевод термина «joinder of parties» означает «присоединение сторон» в судебный процесс.

Конструкция альтернативного соучастия строится на обособленности и самостоятельности каждого участника судебного разбирательства друг от друга, а адвокаты настроены в первую очередь на установление выгодного положения для своих клиентов, при этом положение их соучастников (даже выступающих «единым фронтом») для них глубоко вторично.

Такое понимание института позволяет в отдельных случаях предположить соучастие, при котором соучастники фактически будут являться между собой противниками, а не соратниками. Поэтому для американского судопроизводства является нормой, когда ответчики противостоят не только истцу, но и «враждуют» друг с другом.

Как указывалось выше, отечественный гражданский процесс предполагает только две стороны судебного разбирательства – истца и ответчика. К стороне истца и/или ответчика примыкают другие лица, усложняя тем самым структуру процессуальных правоотношений по конкретному делу: соучастники в рамках института соучастия, третьи лица с самостоятельными требованиями и без таковых. Но при этом сторон в споре всегда две: сторона истца и сторона ответчика.

Данные отличия, скорее всего, связаны с принадлежностью российского и американского судопроизводства к разным типам гражданского процесса и разным правовым системам. Так, в гражданском процессуальном законодательстве Австрии (страны с континентальной системой права) предусмотрено, что действие решения суда распространяется в силу свойств оспариваемых правовых отношений или в силу законных предписаний на всех процессуальных соучастников, поскольку они образуют общую спорящую сторону (§ 14 ГПК Австрии)266. Иными словами, при определении статуса процессуального соучастника австрийский закон исходит из того, что соучастники образуют единую сторону процесса. В отношении единой спорящей стороны зарубежные ученые отмечают полное и абсолютное слияние нескольких лиц в общую сторону процесса, что влечет преобразование соучастников в единый субъект права^267. Данное единство соучастников предопределяет невозможность осуществления ими противоречивых действий, т. е. таких действий, которые будут расходиться с интересами других лиц, выступающих совместно на одной стороне судебного разбирательства.

Процессуальное соучастие в американской правовой традиции в первую очередь ориентировано на обеспечение эффективного правосудия, в связи с этим объединение нескольких соответчиков может происходить не по внутреннему материально-правовому критерию, как в российском гражданском процессе, а по процессуальному признаку одновременного участия лиц, несмотря на отсутствие общих интересов, когда ответственность одного соучастника исключает ответственность другого.

Таким образом, можно сделать вывод, что американскому институту альтернативного соучастия в отечественном гражданском судопроизводстве более близка конструкция «замены ненадлежащего ответчика». При этом нельзя ставить знак равенства между альтернативным соучастием в контексте американского гражданского процесса и процессуальным соучастием в понимании российского судопроизводства, поскольку содержание указанных институтов представляет собой диаметрально противоположные понятия. В связи с этим представляется необоснованным включать альтернативное соучастие в российское процессуальное законодательство, и, в частности, в институт процессуального соучастия, урегулированный ст. 46 АПК РФ и ст. 40 ГПК РФ.

На практике возможность предъявления иска в случае, когда соответствующий должник истцу неизвестен, решается через институт замены ненадлежащего ответчика. В арбитражном процессе замена возможна не только в случае выбытия ненадлежащего ответчика из процесса, по ходатайству или с согласия истца возможно привлечь в судебное разбирательство второго ответчика наряду с первоначальным (ч. 2 ст. 47 АПК РФ). В гражданском процессуальном законодательстве данная норма отсутствует. В связи с этим необходимо привести нормы процессуального законодательства к «единому знаменателю», предусмотрев в ГПК РФ аналогичное законодательное положение о том, что второй ответчик – это предполагаемый надлежащий ответчик, привлеченный в процесс, из которого не выбывает ненадлежащий ответчик. Данное определение «второго ответчика» имелось в ГПК РСФСР 1964 г., и в контексте изучаемого вопроса является наиболее подходящим.

Существующая в научных исследованиях точка зрения о рассмотрении альтернативного соучастия как нового вида процессуального соучастия в российским гражданском процессе представляется небесспорной. В качестве обоснования данной позиции указывается на единство целей двух видов множественности лиц: они помогают избежать процедуры рассмотрения спора в нескольких судебных разбирательствах, в связи с чем находит свое разрешение проблема вероятности вынесения противоположных решений по делу и снижение судебных издержек сторон и суда^268.

Вместе с тем эти цели присущи не только процессуальному соучастию, но и другим институтам множественности лиц в гражданском процессе (групповые иски, третьи лица). При этом объединять их воедино неверно, поскольку у каждого из них существуют свои отличительные особенности.

В американском гражданском процессе альтернативное соучастие необходимо рассматривать как особый подвид факультативного соучастия, обладающий спецификой и оригинальной конструкцией, в рамках которой происходит установление лица, действительно несущего обязанность перед истцом. При этом американская модель соучастия допускает взаимоисключение интересов соучастников, поскольку, во-первых, все соучастники выступают самостоятельной и независимой стороной процесса, а во-вторых, модель соучастия США ориентирована на процессуальные аспекты, а не на материально-правовую характеристику спора.

В то же время в российском гражданском процессе процессуальное соучастие, как правило, неотрывно от материально-правовой составляющей спорных правоотношений. Понимание этого института в отечественной доктрине иное, нежели в доктрине США, цели процессуальной экономии имеют второстепенное значение.

В практике российских судов действительно часто возникают ситуации, когда на первоначальных стадиях процесса истец затрудняется с уверенностью назвать лицо, ответственное перед ним. В случае невозможности определения должного лица в качестве ответчика круг «подозреваемых» ответчиков должен устанавливаться через ст. 41 ГПК РФ, ст. 47 АПК РФ. Все привлеченные лица будут иметь процессуальный статус ответчика, но недопустимо рассмотрение указанных субъектов как соответчиков, поскольку с точки зрения отечественного цивилистического процесса они таковыми не являются.

В научной литературе России отмечалось, что суд может привлечь к участию в деле надлежащего ответчика в качестве второго ответчика и рассмотреть дело с участием двух ответчиков (так называемых альтернативных ответчиков)269.

В. В. Ярков также отмечал, что, если ответчик оказывается ненадлежащим, суд вправе с согласия истца либо произвести замену ответчика, либо привлечь другое лицо в качестве ответчика в порядке ст. 47 АПК РФ. В последнем случае в деле появляются так называемые альтернативные ответчики, поскольку удовлетворение иска в отношении надлежащего ответчика исключает его удовлетворение в отношении ненадлежащего ответчика^270.

Таким образом, российскому процессу известны некоторые элементы альтернативности на стороне ответчика, но их необходимо рассматривать в рамках института ненадлежащих сторон, не смешивая с традиционным процессуальным соучастием. Прямое заимствование американской модели альтернативных соучастников и включение ее как новый вид в российский институт процессуального соучастия будет являться тем случаем, когда рецепция иностранных правовых конструкций без учета положений отечественной доктрины может иметь негативные последствия, заключающиеся в нивелировании всего отечественного института соучастия лиц в цивилистическом процессе России.

Глава III

ЛОЖНОЕ СОУЧАСТИЕ В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ РОССИИ И США

§ 1. Понятие ложного соучастия (fraudulent joinder) в американском гражданском процессе

Предпосылки образования доктрины ложного соучастия. Правовая система США представляет собой уникальное явление, заключающееся в существовании множества мелких правовых систем местного уровня (штатов) наряду с государственной правовой системой. «Двойственная» судебная система в США была создана в 1789 г. путем принятия конгрессом специального нормативного акта, предусматривающего учреждение федеральной судебной системы с судами первой инстанции в каждом штате^271. В ходе обсуждения проекта данного акта среди конгрессменов сформировались две позиции. Одна группа политических деятелей ратовала за учреждение одного лишь Верховного Суда, указанного в Конституции США. При этом подчеркивалось, что создание полноценной многоуровневой федеральной юстиции приведет к ненужному судебному параллелизму и дороговизне, ущемлению полномочий судов штатов и вызовет неприятие жителей. Представители другой точки зрения в качестве обоснования создания американской федеральной системы судов указывали, что федеральные суды не покушаются на юрисдикцию судов штатов – у них свое, новое поле деятельности, обусловленное федеративной моделью государства^272.

Главным направлением развития правовой системы США стало внедрение и соблюдение единообразия юридического регулирования – применение одинаковых принципов в законодательстве, общих категорий, унифицированных стандартов, сходных доктринальных учений, согласованных подходов^273. Однако достижению указанных целей препятствовало самостоятельное и независимое положение территориальных образований (штатов) США, которые в отношении собственной компетенции всегда занимали суверенную позицию.

На протяжении всего сосуществования федеральной правовой системы и правовых систем штатов перед правотворческими и правоприменительными органами различного ранга стоял вопрос разграничения компетенции. В области гражданского процесса острота проблемы усугублялась тем, что граждане и резиденты США ведут весьма активную общественную, социальную, экономическую жизнь не только с подданными своего штата, но и с резидентами других территориальных образований. В связи с этим встает вопрос об определении надлежащего судебного органа и применимого права в отношении споров между гражданами различных штатов, а также в отношении споров с участием нескольких лиц – резидентов разных штатов на истцовой и/или ответной стороне.

Для того или иного участника судебного разбирательства федеральная судебная система США и каждая правовая система штатов в отдельности имеют свои недостатки и преимущества. Как правило, истцы выбирают суды местного уровня, в то время как ответчики, наоборот, предпочитают федеральные суды. Стремление истцов распространить на спор компетенцию суда штата и предпочтение ответчиков федеральной судебной системы объясняются следующими моментами.

Во-первых, адвокаты истцов увереннее ведут судебные процессы в своем штате. Это как раз тот случай, когда «дома и стены помогают», поскольку материальное и процессуальное законодательства «своего» штата любой достойный адвокат с приличной юридической практикой знает намного лучше, чем представитель ответчика из другого штата. Кроме того, учитывая тесные профессиональные контакты между судьями и адвокатами, нельзя исключать тот факт, что представитель истца и судья могут оказаться «добрыми знакомыми». Адвокаты в англо-американской процессуальной традиции не только играют роль представителей, но и выполняют функции помощников судей. Пребывая в личном знакомстве с судьей, адвокаты вхожи в различные судебные инстанции, что позволяет им оперативно решать вопросы во благо своего клиента^274. Таким образом, участие адвоката истца в суде «своего» штата повышает шансы истца на успех в разрешении спора.

Смысл создания федеральной судебной системы совместно с судебной системой штата заключался в том, чтобы граждане США имели доступ к беспристрастному и справедливому правосудию, свободному от предрассудков и дискриминации местных судей^275.

Иногда адвокаты руководствуются географическим местом расположения суда. Так, например, если иск был предъявлен в местный суд, находящийся в сельской местности, а офис юридической компании – представителя ответчика, как и федеральный суд, находятся в одном городе – столице штата, то для ответчика будет проще и дешевле, если дело будет заслушано на федеральном уровне.

Во-вторых, в судах федерального уровня строго контролируется досудебная стадия (pretrial stage); как правило, она более сложна и затратна, чем в судах некоторых штатов. Среди ученых-процессуалистов не раз отмечалась значимость стадии подготовки к судебному разбирательству^276, поскольку именно здесь представляется основная доказательственная база по делу. Нормы материального и процессуального права штата для истца могут быть наиболее благоприятны, нежели аналогичные нормы на федеральном уровне. Так, в отдельных штатах наблюдается более простая техника обмена состязательными бумагами (pleading): отсутствие обязанности противоположной стороны предоставлять встречный документ на заявленное требование^277 либо всего лишь обязанность предоставить так называемую уведомительную состязательную бумагу (notice pleading), содержащую заметки об общих утверждениях, касающихся нарушений ответчиками прав истца. Несмотря на то что федеральные правила гражданского процесса США предусматривают для судебного процесса на федеральном уровне возможность использования конструкции «уведомительной состязательной бумаги», по делам, связанным с соучастием, федеральные суды требуют подробного раскрытия всех фактических обстоятельств, лежащих в основе иска. «Если исковое заявление не содержит ничего, кроме общих утверждений о нарушении ответчиками законодательства и просьбы о защите, такая состязательная бумага… становится трамплином, откуда стороны ныряют в почти бездонное море письменных опросов, объяснений, досудебных совещаний по побочным вопросам, большинство из которых может иметь лишь незначительную взаимосвязь с главными элементами спора»278.

В-третьих, процессуальные нормы права, устанавливающие основания для соучастия на уровне штата, могут быть более либеральными и не столь строгими по сравнению с нормами федерального процессуального законодательства. Например, ГПК штата Луизианы предусматривает, что для возникновения факультативного процессуального соучастия достаточно лишь наличия общности интересов между соучастниками. При этом требования соучастников должны быть взаимно совместимыми (иными словами, не должны исключать друг друга). В то же время федеральное процессуальное законодательство предъявляет более строгие правила, устанавливая два совокупных критерия для объединения лиц в качестве соучастников на факультативной основе: 1) должны быть вопросы права или факта, общие для всех соучастников; 2) у каждого из истцов должно быть право на судебную защиту против каждого из ответчиков, связанное или вытекающее из одной сделки, события или серии сделок или событий.

Таким образом, в рамках американской процессуально-правовой традиции выбор суда имеет огромное значение, поскольку речь идет не столько о выборе географического места рассмотрения спора, сколько о выборе применимого к спору материального и процессуального права. В отношении избрания истцом суда в литературе применяется термин «forum shopping»279, означающий поиск истцом наиболее благоприятного судебного органа для иска.

Дуализм американской судебной системы, выражающийся в раздельном, но перекрещивающемся осуществлении правосудия федеральными судами и судами штатов, обусловливает возможность маневрирования между ними, зависящую от ловкости адвоката^280.

Начиная судебное разбирательство, истец обладает негласной возможностью выбора судебного органа и соответственно применимого законодательства к спору. Если норма права прямо относит ту или иную категорию дел к юрисдикции конкретного суда, представители сторон, используя различные способы, стараются перенести слушание дела в «свой» суд. Одна из таких уловок заключается в привлечении соучастника – резидента соответствующего штата в судебное разбирательство с целью передачи дела на рассмотрение того судебного органа, который предпочитает сторона.

Как показывает практика, помимо непосредственных правонарушителей истцы преднамеренно привлекают в качестве соответчиков тех лиц, которые косвенно связаны со спором или не связаны с ним совсем. Так, в судебных процессах против фармацевтических компаний, изготавливающих недоброкачественные лекарства, истцы часто в статусе соответчиков требуют привлечения в процесс врачей, фармацевтов, аптек, представителей точек продаж медикаментов^281. По искам о некачественных товарах против предприятий, выпускающих продукцию, истцы наряду с заводом-изготовителем преследуют в судебном порядке продавцов, ведущих розничную торговлю в их штате^282. В судебных тяжбах в отношении страховых компаний вместе со страховой компанией в исковом заявлении указывают страховых агентов, осуществляющих деятельность в штате истца. Неправомерность подобных действий, направленных на «несправедливые махинации с подсудностью»283, способствовала возникновению доктрины ложного соучастия.

Доктрина ложного соучастия (fraudulent joinder doctrine), являясь «продуктом» страны общего права, создавалась высшей судебной инстанцией США Верховным судом через прецеденты. В правовой науке стран, чья правовая система основывается на началах англосаксонского права, доминирует тенденция, для которой характерна детальная проработка конкретной юридико-фактической ситуации. Для прецедентного права, в особенности для американской юридической системы, характерна деятельность суда, в основе которой лежат не формально-юридические критерии, а духовные, деловые, психологические факторы. Опираясь на высокие моральные критерии, суд творит право. По высказыванию представителя американской реалистической школы права О. Холмса, «предсказание того, что будут делать суды фактически и ничего более, – вот что я называю правом»284. В странах общего права система общеобязательных норм претворяется в жизнь через акты органов судебной власти, которые несут «в себе» основополагающие юридические ценности, ценности математически отработанных начал справедливости, юридического равенства, «равновесности»285.

Становление доктрины ложного соучастия происходило через юридически оформленные решения жизненных ситуаций. Первые шаги в формировании этой концепции были сделаны в начале XX в. Постепенно в ходе развития всей отрасли американского гражданского процессуального права доктрина подвергалась изменениям, совершенствовалась, уточнялась. Поскольку некоторые вопросы, возникающие в нижестоящих судах в связи с участием соответчиков – резидентов других штатов, могли повлечь за собой принятие противоречивых решений, Верховный суд США, рассматривая дела, связанные с ненадлежащим привлечением соучастников, вырабатывал положения и закреплял их в своих судебных актах, имеющих нормативно-регулятивное значение. Впоследствии эти положения становились общеобязательными для применения во всех судах на территории США. Целью создания доктрины являлось обеспечение разрешения спора независимым и беспристрастным судом и гарантий защиты для лица – резидента иного штата от предвзятости судебного органа штата истца. Как отметил американский ученый Matthew J. Richardson, федеральные судебные органы относятся к истцам с меньшей симпатией, чем суды их штата, в которые они первоначально подают иски^286. Исследования американских юристов показывают, что после передачи спора на рассмотрение в суд федеральной инстанции шансы истцов на выигрыш уменьшаются на 1/5^287.

В связи с этим вопросы ложного соучастия, влекущие изменение компетенции судебных органов, очень актуальны для американского правосудия, поскольку федеральные суды и суды штатов могут сильно отличаться в установлении и применении норм материального права, создавая различные стимулы для сторон перенести дело в тот или иной судебный форум^288.

Понятие ложного соучастия (fraudulent joinder doctrine). На протяжении своего развития доктрина имела разные названия: unreasonable joinder doctrine (доктрина необоснованного соучастия), improper joinder doctrine (доктрина ненадлежащего соучастия), wrongful joinder doctrine (доктрина противоправного соучастия), sham joinder doctrine (доктрина фиктивного соучастия). При этом в американской правовой литературе указывалось на несоответствие термина «доктрина ложного соучастия» (fraudulent joinder) ее сути и назначению^289. Тем не менее среди американских процессуалистов наиболее распространенным является именно такое название теории.

Несмотря на различные наименования, суть доктрины не менялась и заключалась в том, чтобы предоставить ответчику, не имеющему гражданства штата истца, возможность передать дело на рассмотрение в суд федеральной правовой системы в случае, если истец преднамеренно привлекает в судебное разбирательство ненадлежащего соучастника, гражданство которого предопределяет рассмотрения дела в суде штата.

Проблема переноса слушания дела в связи с разнородной юрисдикцией (diversity jurisdiction)290 имеет особую актуальность в свете разграничения компетенции между федеральными судами и судами штатов. Конгресс США, делегируя федеральным судам полномочия по рассмотрению споров между гражданами разных штатов, обязан регулировать правила взаимодействия между системой федеральных судов и местными судами штатов^291.

Поскольку в данном случае затрагиваются вопросы федерализма и компетенции судебных органов различного уровня, исследуемая проблематика приобрела актуальность среди американских правоведов. Как отмечал ученый Edward Hartnett, юрисдикция в порядке переноса дел из суда штата на федеральный уровень является наименее понятной и изученной темой в области американского гражданского судопроизводства^292.

Еще в 1912 г. судья McPherson указывал, что никакой другой этап американского судопроизводства по гражданским делам не требует к себе столько внимания и точности как процедура переноса слушания дела из суда штата в федеральный суд, и это знает каждый, кто имеет дело с разнородной юрисдикцией^293.

Статья III Конституции США предусматривает, что судебная власть распространяется на все дела, основанные на праве и справедливости, возникающие на основе Конституции, законов США и международных договоров, на споры между гражданами различных штатов.

Поправка X к Конституции США устанавливает, что полномочия, которые не делегированы Соединенным Штатам Конституцией, и пользование которыми не запрещено ею отдельным штатам, сохраняются соответственно за штатами либо за народом.

На основании указанных нормативных положений федеральные судебные органы обладают исключительной компетенцией, под которую подпадают только дела, прямо указанные в законе. При этом предполагается, что споры лежат вне юрисдикции федерального суда, пока стороны не докажут обратное^294.

Функционирование в каждом штате собственной иерархии судебных органов наряду с федеральной системой судов предполагает распределение полномочий по принципу остаточной компетенции: все дела, которые прямо не отнесены к юрисдикции федеральных судов и Верховного суда США, относятся к подведомственности и подсудности судов штата.

Компетенция суда федеральной правовой системы США формируется на основании двух критериев: цены иска^295 и гражданства участников спора^296. Споры между гражданами разных штатов составляют основную категорию дел, рассматриваемых федеральными судами по первой инстанции. Отнесение данных споров к федеральной юрисдикции основано на стремлении сокращения риска принятия судами штатов пристрастных и несправедливых решений в отношении граждан, постоянно проживающих на территории других штатов^297. Одним из условий передачи дела из суда штата в суд федеральной судебной системы является ненадлежащее привлечение соответчика, имеющего с истцом гражданство одного штата, составляющее в американской правовой доктрине учение о ложном соучастии.

Ложное соучастие в американском гражданском процессе рассматривается в трех аспектах:

1) как способ борьбы с предвзятостью местных судей

Профессоры Debra Lyn Bassett и Rex R. Perschbacher отмечают, что цель передачи спора в федеральный суд необходимо искать в концепции пристрастия, предвзятости и предубеждения местных органов власти (the concept of local bias or prejudice)298.

В американском праве принято выделять споры с абсолютным (полным) несовпадением гражданства участников по делу (complete diversity) и споры с минимальным различием гражданства (minimal diversity). Первая категория дел предполагает, что все стороны по делу являются резидентами различных штатов, вторая – что только одно из лиц, участвующих в деле, является гражданином иного штата, остальные стороны – представители одного и того же территориального образования. Основанием для рассмотрения дела в федеральном суде является только полное различие гражданства сторон (complete diversity). Предполагается, что в случае участия соответчика, имеющего с истцом гражданство одного и того же штата, беспристрастность местного суда не должна ставиться под сомнение, поскольку тогда стороны процесса как бы уравновешены – на стороне истца и ответчика участвует резидент штата, суд которого рассматривает дело. Однако если ответная сторона в судебном разбирательстве представлена гражданами других штатов, то суд штата истца может занимать более благоприятную по отношению к истцу позицию, что не будет отвечать требованиям справедливости и беспристрастности правосудия в судах США.

Доктрина ложного соучастия не может применяться в отношении споров, в которых один или несколько ответчиков имеют гражданство штата, суд которого рассматривает дело^299, даже если в деле образовалось абсолютное различие гражданства сторон. Считается, что ответчик не пострадает от возможного предвзятого отношения со стороны местного суда, а потому правила переноса спора в федеральный суд в связи с ложным соучастием не могут применяться к такой категории дел.

2) как обеспечение права ответчика на рассмотрение его дела компетентным судом, имеющим соответствующие юрисдикционные полномочия

Согласно ст. III Конституции США федеральная судебная власть распространяется на все дела между гражданами различных штатов, основанные на праве и справедливости, возникающие на основе Конституции, законов США и международных договоров.

По сути, основной закон государства закрепляет правило о подсудности споров с особым (межштатным) субъектным составом, обеспечивая право сторон на рассмотрение спора независимым федеральным судом по единому федеральному законодательству.

Доктрина ложного соучастия включает в себя право участника судебного разбирательства, являющегося гражданином другого штата, на передачу дела в федеральный суд в связи с ненадлежащим привлечением лица, срывающего юрисдикцию. Предоставление ответчику подобного правомочия рассматривается как гарантия рассмотрения предъявленных к нему требований тем юрисдикционным органом, который действительно обладает полномочиями по разрешению спора.

Matthew J. Richardson отмечал, что ложным соответчиком признается лицо, в отношении которого заявлено ходатайство о привлечении его в судебный процесс, но при этом не имеющее реальной связи с предметом судебного разбирательства. Вступление в дело такого субъекта не должно лишать ответчика права на рассмотрение предъявленного к нему требования надлежащим судом^300.

Передача спора на основании ложного соучастия возможна только из суда штата в федеральный суд, но не наоборот. В случае, если федеральный суд не найдет оснований для признания своей юрисдикции в отношении спора, дело возвращается (remand) в суд штата, что является иной процессуальной категорией. Передача спора (remove action) возможна только в «вертикальном» порядке: от суда более низшей судебной инстанции (местный суд) в суд, обладающий исключительной компетенцией (федеральный суд)301.

С точки зрения Matthew J. Richardson'а передача дела в федеральный суд может иметь место только при совокупности следующих условий: наличия абсолютного различия гражданства сторон, соответствия заявления о ложном соучастии сложившейся судебной практике Верховного суда США и надлежащего размера цены иска^302.

3) как способ воспрепятствования злоупотребления истцом своих прав и ограничение принципа «истец – хозяин своего иска»

Поскольку истцы в американском гражданском процессе предполагаются «хозяевами своего иска», они вправе по своему усмотрению определять судебный орган и ответчиков^303, в том числе имеют право привлекать в качестве соответчиков лиц, являющихся гражданами того же штата, что и истец. Лицо, чье вступление в процесс приведет к изменению подсудности спора, называется лицом, срывающим юрисдикцию. В отношении фиктивных ответчиков также применяется понятие «spoiler defendant». В итоге, обойдя требование абсолютного различия гражданства путем привлечения к спору ответчика – резидента штата истца, последний может предъявить иск в суд штата по месту своего гражданства.

Paul Rosenthal считал, что главным и определяющим признаком ложного соучастия является цель, которой руководствуется истец, привлекая субъекта – резидента иного штата в судебное разбирательство в качестве соответчика. По его мнению, ложное соучастие, являясь «судебным» термином, обязательно должно предполагать включение соответчика исключительно для того, чтобы лишить федеральный суд юрисдикции^304.

Подобной точки зрения придерживается и Matthew C. Monahan. Ученый рассматривает передачу спора в федеральный суд в связи с ложным соучастием как одно из ограничений принципа «истец – хозяин своего иска».

Характеризуя доктрину ложного соучастия, Monahan указывает, что концепция строится на утверждении о том, что истец подает иск к ответчику из своего штата лишь для того, чтобы предотвратить передачу дела в суд федеральной инстанции путем преследования в судебном порядке одновременно лица, имеющего гражданство штата истца, и лица-резидента другого штата^305. При этом в отношении первого из соответчиков у истца отсутствует реальный интерес на привлечение его к ответственности^306.

Судебный кодекс США (U.S.C.) наделяет истцов правом выбора судебного органа (28 U.S.C. § 1332 (a) – (1), но также и предоставляет ответчикам возможность передать дела в федеральный суд при наличии определенных обстоятельств^307.

В американском гражданском процессе доктрина ложного соучастия дополнительно является своеобразным ориентиром для решения вопроса об относимости гражданского спора к ведению судебного органа местного или федерального уровня. Учитывая исключительную юрисдикцию федеральных судов, доктрина выполняет роль «фильтра», пройдя через который дело попадает на рассмотрение в судебную инстанцию с особой компетенцией. Распространение на дело подсудности федерального суда предусматривает согласно правилам дополнительной юрисдикции (supplemental jurisdiction)308 подсудность остальных связанных с этим делом исков, которые на основании § 1367 (а) Судебного кодекса США также передаются на рассмотрение в федеральную судебную инстанцию^309.

При решении вопроса о ложном соучастии суду следует соблюдать баланс между полномочиями местных судов и судов федерального уровня, определенными Конституцией США. От федеральных судов требуется исполнение обязанности по исследованию оснований для возникновения их юрисдикции согласно предмету спора. В ином случае при определении ложного соучастия велика вероятность «неконституционного вторжения» в компетенцию суда штата^310.

В итоге, несмотря ограничение федеральной юрисдикции четким набором категорий дел, проблема возможного пристрастного правосудия диктует необходимость существования правовой доктрины, которая позволяет независимо от предмета спора перенести слушание в федеральный суд, обеспечив всем сторонам процесса доступ к беспристрастному правосудию. Однако применение доктрины ложного соучастия возможно не по всем делам, в которых образовалось абсолютное различие гражданства, а только по тем, где цена иска по спору изначально соответствует имущественному требованию для его рассмотрения в федеральном суде.

Доктрина ложного соучастия в США представляет собой концепцию, согласно которой ответчику, не обладающему гражданством суда штата, предоставляется право на перенос слушания дела в компетентный, независимый, беспристрастный суд федеральной инстанции в связи с вступлением в дело по инициативе истца соответчика, гражданство которого предполагает распространение на спор юрисдикции суда штата.

Под ложным (фиктивным) соучастием следует понимать привлечение истцом в судебное разбирательство в качестве соответчика лица – гражданина того же штата, что и истец, с целью создания выгодной подсудности, а не защиты своих прав в споре с предполагаемым соответчиком.

Проблема злоупотребления правами участниками судебного разбирательства не является новой и для отечественного гражданского процесса. Многие представители российской юридической науки, среди которых можно назвать М. М. Агаркова^311, Е. В. Васьковского^312, В. П. Грибанова^313, М. А. Гурвича^314, К. И. Скловского^315, А. В. Юдина^316, Г. А. Гаджиева^317, В. О. Аболонина^318, Я. В. Греля^319 и др., занимались данной тематикой.

Злоупотребления правом, связанные с определением подведомственности и подсудности гражданского дела, рассматриваются как один из видов злоупотребления процессуальным правом в российском гражданском судопроизводстве^320. В немецкой процессуальной доктрине искусственное формирование подсудности определяется как создание выгодного процессуального положения, а не злоупотребление субъективным правом, поскольку речь идет о действиях истца, связанных с попыткой обойти закон, не обладая в действительности таким правом^321. Не вдаваясь в полемику данного вопроса, необходимо подчеркнуть, что манипуляции с подсудностью и подведомственностью необходимо рассматривать как недобросовестное поведение со стороны истца, борьба с которым должна происходить путем четкого законодательного закрепления механизмов по противодействию данному явлению.

В российском цивилистическом процессе воздействие на состав лиц, участвующих в деле, путем включения фиктивного соответчика может быть направлено как на преднамеренное затягивание судебного разбирательства, так и на создание необходимой территориальной подсудности. При этом ни гражданское, ни арбитражное процессуальное законодательство не содержат такого термина как «фиктивное соучастие». Между тем для противодействия злоупотреблению правом со стороны истца по созданию удобной подсудности необходимо однозначное понимание роли заведомо мнимого соответчика.

В американском и российском гражданском процессе прослеживается один и тот же смысл включения данного лица в субъектный состав участников спора: истец, заранее зная об отсутствии ответственности мнимого соответчика, недобросовестно привлекает его к участию в деле для того, чтобы изменить подсудность иска к действительному (надлежащему) соответчику.

Для изменения подсудности истец помимо «основного» ответчика указывает в исковом заявлении другое лицо, формулируя к лже-ответчику какое-либо искусственное, несущественное требование^322.

Обнаружение судом фиктивного соучастия предполагает не только выявление злоупотребления процессуальными правами со стороны истца, но и защиту интересов ответчика и его конституционного права на рассмотрение предъявленных к нему исковых требований тем судом, которому они действительно подсудны (ст. 47 Конституции Российской Федерации).

Представляется, что модель фиктивного соучастия в российском гражданском процессуальном праве представляет собой правовую конструкцию, которая, во-первых, противодействует злоупотреблениям со стороны истцов по созданию удобной подсудности; во-вторых, гарантирует ответчику рассмотрение его дела соответствующим с точки зрения территориальной подсудности судом; в-третьих, обеспечивает интересы правосудия, заключающиеся в надлежащем распределении судебных споров среди судебных органов, исключая вмешательство одного суда в компетенцию другого.

На основании единства подходов к пониманию рассматриваемой проблемы в цивилистическом процессе России и США видится достаточно разумным сформулировать определение фиктивного (ложного) соучастия применительно к отечественному гражданскому судопроизводству. Ложное (фиктивное) соучастие в современном гражданском процессуальном праве России можно определить как привлечение истцом в судебное разбирательство в качестве соответчика лица, с учетом места жительства (место нахождения) которого истец стремится создать выгодную подсудность спора с основным ответчиком и не преследует цели реальной защиты своих прав в споре с предполагаемым мнимым соответчиком.

§ 2. Правила заявления ходатайства о ложном соучастии в американском гражданском процессе

Заявить ходатайство о переносе дела на рассмотрение в федеральный суд (notice of removal) в связи с ложным соучастием вправе только ответчик, обладающий гражданством другого штата. В американской научной литературе отмечается, что данное право является конституционным полномочием ответчика^323. Поскольку Конституция США возлагает на федеральные суды рассмотрение споров с абсолютным различием гражданства сторон, то право ответчика на перенос слушания по делу в суд федеральной инстанции в связи с ложным соучастием является гарантией на рассмотрение спора надлежащим судебным органом. Соучастник – резидент штата истца, вступающий в процесс по инициативе последнего, таким правомочием не обладает. Данное правило установлено в судебном прецеденте «Handelsman v. Bedford Vill. Assoc.», в котором суд указал, что дело не может быть передано на основании ходатайства от соответчика – гражданина того же штата, что и истец, который был привлечен в судебное разбирательство на законных основаниях и в надлежащем порядке^324.

Доктрину ложного соучастия, как и любой институт англо-американского права, юристу-представителю континентальной системы права необходимо изучать через прецеденты, которыми она устанавливалась и через которые развивалась и дополнялась. Такой подход удобен еще и потому, что современные решения американских судов, касающиеся доктрины, могут показаться сложными и запутанными без знания предыдущих обязательных для применения судебных актов, вынесенных в период становления теории.

Примечательно, но одной из причин, предшествующих образованию доктрины ложного соучастия, являлось правило о том, что дело, изначально не предусматривающее полное различие гражданства сторон, могло в дальнейшем стать подведомственно федеральному суду, только если истец по своей воле отказался от исковых требований к соответчику – резиденту одного и того штата с истцом.

Норма впервые возникла в судебном прецеденте 1898 г. по делу «Power v. Chesapeake Ohio Railway Co.», которое заключалось в том, что истец предъявил иск о возмещении материального ущерба к железнодорожной компании Chesapeake Ohio Railway, являющейся резидентом другого штата. При этом в качестве ответчиков были также указаны трое работников компании – граждане того же штата, что и истец. Когда дело в местном суде штата перешло в стадию рассмотрения спора по существу (trial stage), истец отказался от требований в отношении трех служащих. В результате по делу образовалось абсолютное различие гражданства истца и ответчика, послужившее основанием для передачи дела в федеральный суд. Верховный суд США постановил, что дело становится передаваемым только после того, как истец добровольно откажется от исковых требований к ответчику, являющемуся гражданином того же штата. В итоге дело, изначально не предусматривающее полное различие гражданства, в дальнейшем становится передаваемым только на основании отказа от иска к ответчику из того же штата, что и истец^325.

Другой подобный судебный прецедент был сформирован Верховным Судом США через два года в ходе слушания по делу «Whitcomb v. Smithson». В результате столкновения двух поездов был причинен вред здоровью кочегара локомотива железнодорожного состава. Пострадавший обратился с иском к двум диспетчерам, отвечающим за сопровождение второго поезда в пути, а также к своему работодателю – железнодорожной компании, являющейся с истцом резидентом одного и того же штата. После исследования доказательств суд удовлетворил ходатайство работодателя об исключении его из судебного разбирательства в связи с отсутствием вины в происшедшем и предоставил оставшиеся исковые требования на дальнейшее рассмотрение в суд штата. Верховный суд отметил, что, отказывая в передаче дела в федеральный суд, судебный орган сделал правильный вывод. Несмотря на то что в ходе рассмотрения спора образовалась абсолютная разнородность гражданства всех его участников, дело не может быть передано на федеральный уровень, поскольку инициатива в отношении исключения работодателя из судебного процесса исходила не от истца, а от другого ответчика. Таким образом, высшей судебной инстанцией США было постановлено, что спор не становится относимым к компетенции федерального суда, если ответчик, являющийся резидентом того же штата, что и истец, был устранен из процесса на основании обстоятельств дела, а не по ходатайству истца^326.

Как видно из приведенных прецедентов, истцу предоставлялся существенный контроль в определении подсудности спора. По сути, передача слушания в федеральный суд зависела целиком и полностью от усмотрения истца. Ответчик фактически лишался возможности перенести судебное разбирательство на «нейтральную территорию» – в федеральный суд. В качестве обоснования принятия Верховным судом США данного положения американские юристы указывают на право истца распоряжаться своим иском. Поскольку истец – «хозяин своего иска», то он вправе самостоятельно определять возможность передачи дела в суд федеральной системы правосудия^327.

Принцип самостоятельности истца в выборе своей стратегии и способа защиты нарушенного права, которые могут повлечь нарушение разнородной юрисдикции и отказ суда в привлечении дополнительного ответчика из штата истца, также нашел отражение в деле «Alabama Great Southern Railway Co. v. Thompson»328. Спор основывался на следующих обстоятельствах: железнодорожный состав наехал на пешехода, в результате чего последний скончался; к железнодорожной компании, инженеру и проводнику были предъявлены иски управляющих имуществом истца. При этом инженер железнодорожной компании и проводник имели гражданство штата истца. Железнодорожная компания заявила ходатайство о передаче спора в федеральный суд, указав, что требования к работникам компании не относятся к спору о несчастном случае, а инженер и проводник являются ложными соучастниками, которые привлечены истцом с целью распространения на спор компетенции суда штата. Федеральный суд, рассматривая заявление железнодорожной компании на перенос слушания и отзыв истца на возвращение дела в первоначальную инстанцию, встал на сторону ответчика и отнес спор к своей компетенции. После того как дело было рассмотрено по существу, истец обратился в Верховный суд США с вопросом о том, имел ли федеральный суд надлежащие полномочия для рассмотрения данного спора.

Верховный суд определил, что истец вправе выбрать свою собственную стратегию: предъявить отдельные иски к каждому из ответчиков в различные процессы или же объединить все требования в одном судопроизводстве. В данном случае работники железнодорожной компании, привлеченные в качестве соответчиков, не являлись ложными соучастниками, поэтому федеральный суд допустил ошибку, отказав истцу вернуть дело в суд штата.

Недостатки такого подхода очевидны. Во-первых, абсолютная незащищенность законных интересов ответчика в отношении обеспечения беспристрастного правосудия; фактически, если к лицу предъявлялся иск от гражданина другого штата в суд штата истца, ответчик не имел правовой возможности перенести слушание дела в федеральный суд. Во-вторых, широкая возможность для истца злоупотребления процессуальным правом: пока истец не произведет соответствующее процессуальное действие, которое повлечет возникновение основания для передачи спора, дело не может быть передано в федеральный суд. Учитывая, что федеральный суд, приняв дело к производству, обязан начать рассмотрение с самого начала, истец может преднамеренно затягивать вынесение окончательного судебного акта, заявив об отказе от требований к лицу, срывающему юрисдикцию, лишь после того, как будет пройдено большинство стадий судебного разбирательства в суде штата.

Со временем, осознав эти недостатки, Верховный суд старался исправить их в последующих судебных постановлениях. В результате проделанной работы был сформирован ряд положений в противодействие правилу о том, что возможность переноса дела из суда штата в суд федерального уровня зависит целиком от усмотрения истца. На протяжении XX века американская судебная практика разрабатывала различные правила, итогом которых стало прямо противоположное указание: если все стороны по делу являются гражданами разных штатов, то дело может быть передано в федеральный суд по ходатайству ответчика – резидента другого штата без согласия на то истца. Вступление в дело субъекта с гражданством штата истца не должно лишать ответчика права на рассмотрение предъявленного к нему требования надлежащим судом^329.

Поскольку доктрина ложного соучастия предназначена обеспечивать процессуальное равенство всех сторон по делу, и направлена в первую очередь на предоставление беспристрастной судебной защиты интересов лиц из иных штатов, то правом на передачу дела в федеральный суд в связи с ложным соучастием обладают лишь ответчики – резиденты другого штата.

Кроме того, в случае, если по делу уже участвует несколько соответчиков, то для заявления о ненадлежащем вступлении на их сторону дополнительного лица и передачи дела в связи с этим в федеральный суд необходимо согласие всех соответчиков. Профессор Arthur D. Helfman назвал это «правилом единогласия» (rule of unanimity)330, которое предполагает, что все соответчики должны единодушно заявить о разнородной подсудности^331. Данное правило установлено также в § 1447 (c) U.S.C. При этом согласие ответчиков должно быть выражено прямо и недвусмысленно. Так, рассматривая заявление о ложном соучастии по делу «Sherman v. A. J. Pegno Constr. Corp.»332, суд отметил, что все ответчики не дали утвердительного ответа на заявление о ложном соучастии и передаче дела на федеральный уровень. При этом, несмотря на отсутствие возражений с их стороны, дело возвращается на рассмотрение в суд штата, поскольку отсутствует их прямое волеизъявление на смену судебной инстанции.

Итак, заявить о ложном соучастии вправе только ответчик – подданный другого штата. Истец не может считаться управомоченным субъектом на передачу слушания дела в федеральную судебную инстанцию. Как было указано Верховным судом США в прецеденте «Shamrock Oil & Gas Corp. v Sheets», преимущественное право на перенос судебного разбирательства в федеральную инстанцию предоставлено только ответчику. В данном деле истец строил свою правовую позицию на том доводе, что к нему был предъявлен встречный иск, по которому фактически он выступал ответной стороной. Однако суд определил, что при решении вопроса о ложном соучастии необходимо учитывать смысл и назначение этого института, а не руководствоваться конкретными обстоятельствами дела и характеристикой статуса сторон^333. Истец изначально сам выбрал наиболее благоприятный для себя суд – суд штата. В связи с этим предполагается, что сторона, инициировавшая судебное разбирательство в суде штата, предпочла этот суд в качестве надлежащего юрисдикционного органа^334, поэтому она не имеет права в дальнейшем изменять подсудность дела, даже если сторона de facto может быть охарактеризована как ответчик согласно праву штата.

Продолжая рассматривать конструкцию ложного соучастия в США, необходимо отметить, что в американском процессуальном праве существуют соглашения о непередаче дела в федеральный суд, заключаемые между истцом и ответчиком. Согласно их содержанию ответчик обязуется не заявлять о ложном соучастии и не передавать дело на рассмотрение в федеральную инстанцию, а истец в свою очередь дает обещание ответчику снизить цену иска или отказаться от части исковых требований^335. Как отметил Одиннадцатый окружной суд, «право ответчика на заявление о ложном соучастии и передаче дела в федеральный суд является правомочием, которое ответчик использует по своему собственному усмотрению. Он вправе реализовать его, отказаться от него или заключить в отношении него сделку»336. Так, например, в деле «Hernandez v. Seminole County» стороны договорились, что истец ограничивает свои исковые требования до 250 000 долл., если ответчик согласится на подсудность спора суду штата^337. В данном случае ответчик, подчиняя спор подсудности суда штата, отказывается тем самым от права на передачу спора в федеральную инстанцию.

Между тем, в отдельных федеральных судах заключение подобного соглашения расценивается как доказательство присутствия ложного соучастия в деле. В связи с этим предлагается признать такие сделки между сторонами процесса недействительными^338, поскольку их совершение подрывает авторитет и доверие к судебной системе США. С одной стороны, с точки зрения развития американского правосудия, соглашения в отношении порядка рассмотрения спора или компетенции судьи не являются экстраординарным способом взаимодействия между субъектами гражданского процесса. Если для стран континентальной системы права контрактуализация, касающаяся направления судебного разбирательства и определения полномочий судьи, является относительно новым феноменом^339, то для судопроизводства США с его высокой активностью сторон соглашения в рамках гражданского процесса представляют собой обычную процессуальную сделку.

С другой стороны, проблема заключается в пределах договорного регулирования процессуальных отношений. Задаваясь вопросом о границах, в рамках которых стороны обладают правом заключать процессуальные контракты, необходимо определить, входит ли пророгационное соглашение о рассмотрении спора в суде штата (несмотря на наличие разнородности гражданства) в допустимую область урегулирования процессуальных положений сторонами.

С точки зрения юриста континентальной системы права, такое соглашение является недопустимым. Учитывая, что отнесение споров между гражданами – подданными разных штатов к юрисдикции федеральных судов установлено в самой Конституции США (ст. III), то не может быть произвольного изменения судебного органа и смены правовой системы с федеральной на судебную систему штата.

Если рассматривать доктрину ложного соучастия как способ обеспечения рассмотрения спора надлежащим юрисдикционным судебным органом, то заключение сделки между истцом и ответчиком – гражданином другого штата о рассмотрении дела в суде штата истца является ничем иным как отказом от права на судебную защиту, установленного Конституцией США. Учитывая сказанное, хотелось бы поддержать мнение, согласно которому сделки по отказу ответчика от права на передачу спора в федеральный суд в связи с различием гражданства должны признаваться недействительными.

Ложное соучастие и передача в связи с этим дела в федеральный суд имеет место, когда истец подает иск в суд своего штата, а не штата ответчика. Изначально суды допускали возможность передачи дела из суда штата ответчиков в федеральный суд в связи с ложным соучастием. Однако в данном случае дело рассматривается в суде штата ответчика, поэтому его доводы о пристрастности суда были бы неосновательны. Таким образом, если истец присоединил дополнительного соответчика – резидента штата истца, но подал иск в суд штата первоначального ответчика, ни одна из сторон не вправе ссылаться на предвзятое отношение со стороны суда^340 и фиктивное соучастие на ответной стороне.

Ответчик вправе заявить о передаче дела в федеральный суд на основании разнородной юрисдикции при наличии условий: (1) по делу присутствует абсолютное различие гражданства сторон; (2) истец привлек в процесс ложных соответчиков – граждан своего штата^341.

Заявление ходатайства о переносе дела является преклюзивным полномочием ответчиков. Как правило, основания для передачи спора в другую судебную инстанцию возникают на стадии первоначального обмена состязательными процессуальными документами (исковое заявление и отзыв на него). В этом случае ответчик вправе заявить требование о передаче дела в течение 30 дней с момента получения копии искового заявления либо повестки о вызове в суд^342.

Заявление о ложном соучастии в американском гражданском процессе должно содержать краткое и простое изложение доводов и оснований для передачи дела с приложением документов, на которых основаны требования ответчика, а также набор фактов, подтверждающих доводы заявителя. Для успешного завершения рассмотрения заявления ответчику рекомендуется четко фиксировать каждое утверждение, которое служит основанием для юрисдикции суда федерации.

Некоторые суды требуют указывать всех иных заинтересованных в деле лиц, перечень связанных с данным процессом судебных разбирательств, которые могут повлиять на исход настоящего дела, краткое описание сущности спора. При этом заявитель обязан представить письменные подтверждения направления копии заявления всем другим участникам процесса, а также направить копию в суд штата и истцу.

Поскольку обязательным требованием для передачи спора в федеральный суд является наличие согласия всех участвующих в деле соответчиков, за исключением лица, срывающего юрисдикцию федерального суда^343, то заявление также должно отражать мнение других соучастников. Ответчики обладают схожими интересами в отношении предмета судебного разбирательства, поэтому они должны действовать согласованно, реализуя свои процессуальные права сообща, в том числе право на заявление о переносе дела в федеральную инстанцию.

Ранее (до 1986 г.) в американском гражданском процессе юрисдикция федерального суда, возникающая в порядке переноса дела (removal jurisdiction), рассматривалась в качестве производной компетенции от юрисдикции суда штата. Если истец ошибочно предъявил иск, относящийся к исключительной компетенции федерального суда, в суд штата, то ответчик не вправе перенести слушание по этому делу на федеральный уровень, так как изначально иск был предъявлен в ненадлежащий суд. В связи с тем, что суд штата не имел полномочий на рассмотрение данного дела, то федеральный суд, являясь органом с «производной» юрисдикцией, также не вправе был его заслушать. В итоге сторонам приходилось заново начинать процесс в федеральном суде^344.

В 1986 г. конгресс США внес изменения в § 1441 U.S.C., которые отменяли «производность» юрисдикции. Местные органы судебной власти и федеральные суды в США существуют обособленно и параллельно, обладая суверенитетом и независимостью друг от друга, поэтому ни компетенция местного суда не может быть производной от компетенции федерального суда, ни полномочия суда федеральной судебной системы не могут находиться в подчиненности или зависимости от судов штата.

В случае передачи дела из суда штата в федеральный суд в связи с привлечением соучастника – гражданина из другого штата рассмотрение дела в федеральном суде начинается сначала. В связи с этим следует отметить, что наиболее благоприятным моментом для передачи дела в федеральный суд являются ранние стадии гражданского процесса. В ином случае федеральному суду придется повторно исследовать обстоятельства по делу и, по сути, дублировать работу, выполненную судом штата. Передача дела на более поздних стадиях судебного разбирательства влечет за собой судебную волокиту, излишнюю трату времени и средств. Нередко адвокаты, зная такое положение вещей, злоупотребляют своими правами и стараются как можно позже ввести в процесс соответчика, чтобы отсрочить вынесение решения по спору. Данное обстоятельство затягивает рассмотрение дела по существу, накладывает на стороны дополнительные судебные расходы и влечет излишние траты судебных ресурсов.

В случае если основания для заявления иска о разнородной юрисдикции возникнут на более поздних стадиях судебного разбирательства, то 30-дневный срок, предоставленный ответчику для заявления о ложном соучастии, начинает исчисляться с момента, когда лицо получило судебный документ, из содержания которого следует, что возникли основания для передачи спора на рассмотрение федеральному суду. Однако по общему правилу запрещается передача дела по мотивам разнородной юрисдикции, если с момента его возбуждения прошло более года^345. Исключением являются случаи, если будет установлено, что истец преднамеренно не присоединял ответчика из своего штата, выжидая год с момента возбуждения дела, чтобы у первоначального ответчика – гражданина другого штата не было возможности передать дело в федеральный суд^346.

Из сказанного следует, что, с одной стороны, соответчик из другого штата обладает правом перенести слушание дела в федеральный суд, обеспечив тем самым защиту своих интересов от возможного предвзятого к нему отношения со стороны суда штата, с другой – установлены предельно допустимые временные отрезки, в течение которых соучастник вправе воспользоваться данным процессуальным правом.

Идея ограничения во времени реализации рассматриваемого полномочия ответчика заключается в достижении одной из главных целей американского гражданского процесса – обеспечения экономичного и своевременного разрешения гражданских споров^347. Пресекая возможные попытки злоупотребления данным процессуальным правом со стороны недобросовестных участников судебного разбирательства, американские суды стремятся исключить судебную волокиту и преднамеренное затягивание вынесения судом итогового решения по делу.

В американском гражданском процессе предусмотрен механизм защиты истца от заявления ответчика о передаче дела в федеральный суд в связи с ложным соучастием. Истец наделен полномочиями на подачу ходатайства о возвращении дела в первоначальную инстанцию (remand motion) в связи с отсутствием оснований предметной юрисдикции у федерального суда в отношении данного дела. Иными словами, в случае если ответчик заявляет требование о переносе дела из суда штата в федеральный суд на основании ложного соучастия лица из штата истца, истец вправе потребовать возврата дела в суд штата. Ходатайство истца о возвращении дела в первоначальную инстанцию является своеобразным отзывом (состязательной бумагой) на требование ответчика. Данное право истца, как и право ответчика на заявление о ложном соучастии, является преклюзивным правомочием, т. е. его реализация может быть осуществлена только в определенный срок. Истец должен заявить требование о возвращении дела в суд штата в течение 30 дней с даты подачи заявления ответчиком о переносе рассмотрения дела в федеральный суд^348. Если лицо не реализовало свое право в конкретные временные рамки, то такое право прекращается и субъект лишается возможности им воспользоваться.

В случае если судом не будет выявлено признаков ложного соучастия ответчика-гражданина из штата истца, то при возвращении спора в судебный орган штата на ответчика могут быть возложены все расходы, включая гонорар адвокатов, которые понес истец при рассмотрении заявления о передаче спора на федеральный уровень. Некоторые американские юристы рассматривают отнесение расходов истца на ответчика как своеобразную санкцию за введение в заблуждение судебные органы относительно их полномочий^349.

§ 3. Ложное соучастие в российском гражданском процессе

Рассмотрев общие вопросы о ложном соучастии в гражданском процессе США, обратимся к злоупотреблениям процессуальными правами в отечественном судопроизводстве, которые связаны с ненадлежащим изменением истцом подсудности спора путем включения фиктивного соучастника. Конституция РФ провозглашает, что никакое лицо не может быть лишено права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (ч. 1 ст. 47). Таким образом, недопустим произвольный (не основанный на законе) выбор истцом наиболее «удобного» суда для рассмотрения спора. В то же время в силу прямого указания закона у истца, в случае возникновения соучастия на ответной стороне есть возможность по правилам альтернативной подсудности определить суд исходя из своих интересов. Альтернативная подсудность предполагает, что иск к нескольким ответчикам, находящимся или проживающим в разных местах, предъявляется по месту нахождения или месту жительства одного из них по выбору истца (ч. 2 ст. 36 АПК РФ, ч. 1 ст. 31 ГПК РФ). Не вызывает сомнений, что соответчики должны определяться истцом не произвольно, а с учетом специфики спорного материального правоотношения. В арбитражном процессе истец при предъявлении иска к нескольким ответчикам обязан указать требования к каждому из них со ссылкой на законы и иные нормативные правовые акты (п. 4 ч. 2 ст. 125 АПК РФ). Следовательно, АПК РФ требует от истца указать его требования к каждому из соответчиков исходя из предполагаемых материально-правовых отношений между ними и доказательств нарушения прав истца каждым из соответчиков^350.

В отечественном судопроизводстве нередко истцы преднамеренно включают в круг соответчиков лиц только с целью создания правил альтернативной подсудности. При этом в действительности требования к соответчикам не связаны между собой, имеют различные основания, а потому подлежат рассмотрению в рамках самостоятельных судебных дел.

По общему правилу дело, принятое судом к производству с соблюдением правил подсудности, должно быть рассмотрено им по существу, хотя бы в дальнейшем оно стало подсудным другому суду (ч. 1 ст. 39 АПК РФ, ч. 1 ст. 33 ГПК РФ). Однако если в ходе рассмотрения дела выяснится, что оно было принято к производству с нарушением правил подсудности, то суд передает дело на рассмотрение другому суду (п. 3 ч. 2 ст. 33 ГПК РФ, п. 3 ч. 2 ст. 39 АПК РФ). Таким образом, если обнаружится, что привлечение лица в качестве соответчика не отвечает установленным законом основаниям, а истец, используя правила альтернативной подсудности, выбрал суд по месту нахождения этого соответчика, то по общему правилу действительный ответчик вправе заявить ходатайство о передаче дела, так как оно было принято к производству с нарушением правил территориальной подсудности в момент возбуждения производства по делу.

Вместе с тем в рамках проблемы противодействия злоупотреблению правом истца, связанным с привлечением фиктивного соответчика, необходимо обратить внимание на ряд проблем.

1. Российское процессуальное законодательство в отличие от федерального процессуального законодательства США прямо не устанавливает сроков для заявления данного ходатайства. Фактически ответчик вправе сделать заявление о фиктивном соучастнике до вынесения итогового судебного акта по делу (т. е. до удаления суда в совещательную комнату). Передача дела из одного судебного органа в другой на стадии рассмотрения дела по существу влечет непомерные судебные издержки. Поскольку при поступлении дела в другой суд в целях соблюдения принципа непрерывности судебного разбирательства его рассмотрение начинается с самого начала, перенос рассмотрения спора на более поздних стадиях процесса приводит к дублированию всей проделанной до этого работы суда.

Наиболее благоприятным моментом для заявления ходатайства о передаче рассмотрения дела другому суду в связи с нарушением правил подсудности является предварительное судебное заседание. Если же ответчик в ходе предварительного судебного заседания не сделал соответствующего заявления, но представлял доказательства, излагал доводы по предъявленным к нему требованиям, заявлял иные ходатайства, то в науке гражданского процесса такие действия ответчика предлагается расценивать как выражение согласия на юрисдикцию суда на рассмотрение данного дела. Подача заявления на более поздних стадиях арбитражного процесса может свидетельствовать о фактическом признании ответчиком компетенции суда. Ответчику важно выдвинуть и обосновать возражения о нарушении правил подсудности именно в начале арбитражного процесса, показав заинтересованность в реализации своего права на рассмотрение компетентным судом^351.

В качестве обоснования данного подхода в литературе указываются положения немецкого процессуального законодательства, согласно которым подсудность обосновывается отсутствием возражений со стороны ответчика против неподсудности (§ 39 Гражданского процессуального уложения ФРГ)352.

Можно предположить, что подобное решение данного вопроса соответствует последним тенденциям реформирования процессуального законодательства. В настоящее время сторонам предоставляются широкие возможности по осуществлению процессуальных действий. Так, например, одним из проявлений активной позиции сторон выступает новелла ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ, предусматривающая обязанность прямого оспаривания обстоятельств, на которые ссылается противник в обоснование своих требований и возражений. В случае пассивного поведения сторон данные обстоятельства считаются признанными и не подлежат доказыванию^353.

Возложение на ответчика обязанности по соблюдению сроков для заявления о нарушении правил подсудности со стороны истца соответствуют общей идее реформирования арбитражного процессуального законодательства в России, направленной на предоставление сторонам большей инициативы и наделения их статусом активных участников судебного разбирательства, которые должны самостоятельно отслеживать поведение другой стороны процесса.

2. По правилам американского гражданского процесса заявление о ложном соучастии подается непосредственно в федеральный суд, чья компетенция испрашивается ответчиком. Правило связано с предположением о предвзятости местных судей к гражданам из других штатов и благосклонностью к истцам – местным жителям (компаниям). Учитывая данный фактор, вопросы о юрисдикции споров между гражданами из разных штатов отнесены к ведению судов федеральной системы, которые на основании заявления ответчика о ложном соучастии, отзыва истца на него и иных материалов дела определяют судебный орган, компетентный заслушать дело.

С точки зрения российского гражданского процесса представляется, что решение вопроса о фиктивном соучастии должно происходить в том же суде, который принял исковые требования к своему производству. Передача рассмотрения заявления о фиктивном соучастии в другой судебный орган, чья компетенция была искусственно изменена истцом, противоречит принципу концентрации – идее о сосредоточении всего фактического материала в производстве одного судьи^354.

Кроме того, Федеральным конституционным законом от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» установлен единый статус судей в Российской Федерации. В связи с этим предполагается, что судьи обладают одинаково профессиональными знаниями по применению права^355, следовательно, вопрос о фиктивном соучастии может быть решен тем судом, в производстве которого находится дело.

3. Другая проблема связана с действиями суда после установления им ненадлежащего соучастия по делу. В доктрине обосновывается подход, согласно которому суд должен вынести определение о выделении требований к фиктивному соответчику в отдельное производство и, определив надлежащую подсудность исковых требований к действительному соответчику, передать последние по подсудности без учета места жительства (места нахождения) фиктивного соответчика^356.

Полагаем, что данный подход является разумным способом для противодействия злоупотреблениям правами со стороны истца. В случае, когда суд преднамеренно был введен в заблуждение истцом в отношении юрисдикции спора, судебный орган должен быть наделен возможностью по восстановлению прав ответчика. Отделяя требования к фиктивному соответчику от требований к добросовестному соответчику и выделяя последние в отдельное производство, суд тем самым восстанавливает для добросовестного ответчика его надлежащее процессуально-правовое положение, которое имело бы место при определении территориальной подсудности без участия фиктивного соучастника. С помощью этого суд создает основания для направления дела по подсудности и обеспечивает защиту конституционного права действительного соответчика на рассмотрение его дела надлежащим судом.

Вместе с тем фиктивность соучастия может быть установлена судом на более поздних стадиях судебного разбирательства, когда участниками процесса было потрачено немало времени и усилий. При этом передача исковых требований к действительному соответчику в суд по надлежащей подсудности предполагает рассмотрение дела с самого начала, т. е. влечет дополнительные затраты материальных и временных ресурсов. В связи с этим необходимо наделить данное лицо правом на продолжение рассмотрения дела в суде, первоначально принявшим исковое заявление к производству, даже если территориальная подсудность дела изменилась. Полагаем, что предоставление надл ежащему соответчику данного правомочия не противоречит основным задачам российского гражданского и арбитражного процесса. Наоборот, создается противодействие злоупотреблению истцом своими правами по затягиванию судебного разбирательства и гарантирует защиту процессуальных прав добросовестным участникам процесса.

Если ответчик прямо выразил свое согласие на юрисдикцию указанного суда, то суд, рассматривающий вопрос о фиктивном соучастии, должен учитывать волеизъявление надлежащего ответчика и, несмотря на устранение фиктивного соучастника из числа лиц, участвующих в деле, обязан продолжить рассмотрение дела по существу.

Итак, если в судебном разбирательстве участвуют один фиктивный соответчик и один надлежащий, то при наличии согласия последнего судебное разбирательство продолжается в суде, первоначально принявшим исковое заявление к своему производству, даже если было установлено, что согласно правилам территориальной подсудности, данный судебный орган не имеет полномочий на рассмотрение иска к действительному ответчику.

Данный подход обусловлен требованиями эффективности правосудия, которое должно отвечать не только интересам общества и государства, но и интересам частных лиц – участников конкретного судебного разбирательства применительно к определенной юриди-кофактической ситуации. М. А. Викут отмечала, что эффективность правосудия должна быть «адресной», т. е. должна определяться по отношению к субъекту, для которого осуществление правосудия по гражданскому делу является средством для достижения предусмотренной законом ожидаемой цели^357.

Если действительный соответчик решит, что более эффективной будет защита его прав в первоначальном суде, то рассмотрение дела должно быть продолжено в этом судебном органе.

4. Определенный интерес представляют случаи, когда в судебном разбирательстве наряду с фиктивным соответчиком принимают участие два и более надлежащих соответчика. Каким образом следует определять возможность продолжения судебного разбирательства в первоначальном суде? Чье согласие должен принимать судебный орган во внимание при решении вопроса об оставлении дела в своем производстве: волеизъявление всех надлежащих соответчиков или лишь одного из них?

Для ответа на поставленный вопрос необходимо учитывать классификацию процессуального соучастия. Рассмотрим проблему в контексте обязательного и факультативного соучастия на стороне ответчиков.

A. Как уже было указано ранее, на отечественный институт процессуального соучастия большое влияние оказывают спорные материальные правоотношения. Для обязательного соучастия характерно наличие единого общего гражданского правоотношения, участниками которого выступают несколько лиц. Их материально-правовые связи настолько тесны, что права, обязанности и законные интересы данных субъектов неотделимы друг от друга. При этом общность прав/обязанностей в материально-правовой плоскости оказывает влияние и на возможную/должную меру поведения этих субъектов в процессуальной сфере, определяя вместе с тем невозможность раздельного рассмотрения судом требования, вытекающего из единого гражданского правоотношения. Поскольку предъявленные к обязательным соучастникам исковые требования не подлежат раздельному рассмотрению, то их частичное выделение в отношении некоторых надлежащих соответчиков недопустимо. Таким образом, либо все дело целиком должно быть передано в другой суд, либо оно должно остаться в первоначальном судебном органе. Следовательно, на вопрос о продолжении рассмотрения спора судом, ошибочно принявшим дело к своему производству по месту жительства фиктивного соответчика, должно быть получено согласие всех обязательных соответчиков.

В случае отсутствия единого мнения соучастников суд должен отказаться от рассмотрения данного дела. Статья 47 Конституции РФ предусматривает, что дело должно рассматриваться тем судебным органом, который в действительности обладает соответствующими полномочиями, т. е. спор должен быть рассмотрен компетентным органом как с точки зрения подведомственности, так и подсудности. Несмотря на отсутствие единогласия со стороны обязательных соответчиков в отношении передачи спора на рассмотрение в суд по надлежащей подсудности (без учета места жительства фиктивного ответчика), дело должно быть направлено в указанный судебный орган. В ином случае нарушаются конституционные права лиц, не согласных на продолжение рассмотрения спора первоначальным судом.

Таким образом, при обязательном соучастии необходимо согласованное волеизъявление всех соответчиков для продолжения рассмотрения дела судом, первоначально принявшим его к своему производству. Однако данный вывод будет являться справедливым лишь в том случае, если место жительство (место нахождения) всех соответчиков определяется одним и тем же регионом (в рамках арбитражного процесса – субъектом Российской Федерации, в рамках гражданского процесса – зональным распределением территории между судами общей юрисдикции), позволяющим однозначно указать на суд, территориальная подсудность дела которому была искусственно изменена истцом.

Вместе с тем ситуация усложняется, когда место жительство (место нахождение) надлежащих обязательных соответчиков находится в разных субъектах федерации. В данном случае вновь образуется основание для выбора истцом судебного органа по месту нахождения одного из них (альтернативная подсудность). При этом ни суд, ни ответчики не вправе лишить истца этого права. Следовательно, при определении надлежащего судебного органа с точки зрения территориальной подсудности, исходя из места нахождения оставшихся надлежащих соответчиков, суд должен учитывать выбор судебного органа истцом. При отсутствии указаний истца по указанному вопросу суд оставляет заявления без рассмотрения, поскольку он является некомпетентным судебным органом по рассмотрению заявленных требований к действительным обязательным соответчикам. Полагаем, что включение в АПК РФ и ГПК РФ соответствующего основания для оставления заявления без рассмотрения позволило бы наиболее гармонично увязать, с одной стороны, право истца выбирать компетентный суд при пассивной множественности и недопустимость навязывания истцу одного из нескольких территориально определенных судов, а с другой, законодательно установленный запрет рассмотрения дела некомпетентным судом.

B. При факультативном соучастии ответчиков отсутствует столь строгий подход к их единству. Основаниями данного вида соучастия могут выступать как единое основание, из которого возникают спорные права и обязанности, так и взаимосвязь правообразующих юридических фактов, а также однородные права и обязанности. Требования, предъявленные к факультативным соучастникам, изначально могут быть рассмотрены независимо друг от друга, однако в целях судебной экономии они были объединены в одно производство. При таких обстоятельствах отсутствует необходимость в наличии общего согласия соответчиков на продолжение рассмотрения дела в «первоначальном» суде как в случае с обязательным соучастием. Требования соответчиков, настаивающих на передаче рассмотрения спора по подсудности, по общему правилу выделяются в отдельное производство и направляются в надлежащий суд. В отношении остальных факультативных соответчиков, выразивших свое согласие на компетенцию суда, изначально принявшего дело к своему производству, рассмотрение дела по существу продолжается этим же судом.

5. В рамках американской доктрины ложного соучастия был рассмотрен случай заявления о фиктивном соучастии самим истцом. Возможность изменения подсудности спора по заявлению истца в связи с мнимым соучастием может иметь место и в российском гражданском процессе. Истец, осознав неудобство подсудности дела данному суду, может заявить о фиктивности участия одного из соответчиков, потребовав выделить требования к нему в отдельное производство, либо реализовать свое право на отказ от исковых требований к фиктивному соответчику, вернув тем самым спору «исходную» подсудность.

В таком случае, если будет установлено, что истец действовал недобросовестно, привлекая в судебное разбирательство соответчика с единственной целью – изменить подсудность спора, российские суды должны придерживаться подхода, избранного в гражданском процессе США: имея возможность обратиться в суд по месту нахождения надлежащего соответчика, истец сам создал для себя условия по передаче спора в нужный ему орган правосудия. Поэтому при согласии «действительного» соответчика на продолжение рассмотрения спора данным судом дальнейший отказ истца от компетенции суда не влечет передачи дела по месту нахождения указанного соответчика.

6. Ранее в работе был сделан вывод о недопустимости совершения сделок в рамках гражданского процесса США, предметом которых выступает отказ ответчика – гражданина другого штата от права на передачу спора в федеральный суд. Рассмотрим возможность совершения подобной процессуальной сделки в условиях российского гражданского процесса. Для начала необходимо подчеркнуть, что понятия «подведомственность» и «подсудность», в отличие от отечественного судопроизводства^358, в гражданском процессе США не разграничиваются и включены в термин «юрисдикция».

Традиционная доктрина ложного соучастия в США предполагает разрешение вопросов юрисдикции между двумя обособленными судебными системами: федеральной и системой штата (как если бы стоял вопрос о распределении дел между системой судов общей юрисдикции и системой арбитражных судов в России). Поэтому соглашения об изменении юрисдикции споров между гражданами разных штатов в рамках американского гражданского процесса недопустимы.

Если рассматривать включение в субъектный состав участников судебного спора фиктивного соучастника как один из видов злоупотребления истцом своими правами в российском гражданском процессе, в частности создание наиболее выгодной территориальной подсудности спора^359, то необходимо учитывать предоставленные процессуальным законом возможности ее изменения.

По общему правилу, территориальная подсудность может быть изменена по соглашению сторон (ст. 37 АПК РФ, ст. 32 ГПК РФ). Соглашение о подсудности как процессуальный договор предполагает, что стороны по своему усмотрению определяют суд, полномочный рассматривать возникший между ними спор.

На основании общих черт процессуального договора^360 можно выявить следующие особенности договоров о подсудности:

1) возможность их заключения обусловлена принципом диспозитивности;

2) стороны обладают свободой в осуществлении принадлежащих им процессуальных прав, неся при этом риск наступления последствий по их реализации;

3) договор содержит обязательное указание на судебный орган, чьей компетенции стороны подчиняют спор;

4) обязательное наличие совместного изъявления воли спорящих сторон, адресованное суду и направленное на движение судебного процесса.

Как было установлено, истец, привлекая в судебное разбирательство фиктивного соучастника, определил тем самым свои предпочтения относительно суда, который он выбирает в качестве надлежащего органа по разрешению спора. Надлежащий соответчик в случае выделения требований к его фиктивному соучастнику вправе заявить ходатайство о продолжении разбирательства судом, первоначально принявшим дело к своему производству, выразив тем самым свое волеизъявление относительно подсудности спора. Следовательно, стороны процесса выразили вовне свое намерение на возникновение определенных юридических последствий: изменение территориальной подсудности спора.

Вначале истец своими манипуляциями искусственно создал условия для подсудности дела конкретному судебному органу, а затем ответчик согласился с компетенцией данного суда. Обе стороны стремились распространить на спор юрисдикцию конкретного судебного органа.

Таким образом, волеизъявление ответчика на продолжение разбирательства спора по существу в суде, подсудность которого определялась с учетом места жительства (места нахождения) фиктивного ответчика, можно рассматривать в рамках института договорной подсудности, допуская существование подобных соглашений сторон в отличие от правил ложного соучастия в американском гражданском процессе.

7. В отечественной судебной практике в качестве мер противодействия недобросовестному привлечению лица в качестве ответчика установлено правило, согласно которому все судебные расходы по делу возлагаются на лиц, злоупотребивших процессуальными правами, т. е. на кредитора и поручителя, независимо от результатов рассмотрения (п. 6 постановления Пленума ВАС РФ № 42 от 12 июля 2012 г.).

Поскольку злоупотребление процессуальным правом необходимо рассматривать как разновидность гражданского процессуального правонарушения^361, следовательно, должны быть предусмотрены санкции за его совершение, которые могут выражаться в возмещении всех расходов пострадавшим от лица, злоупотребляющего своими правами^362. Данный подход совпадает с американской концепцией ложного соучастия, в рамках которой к субъекту, злоупотребившим своим правом, также применяются негативные последствия в виде компенсации всех материальных потерь (включая гонорары адвокатов) другим участникам процесса. Но в отличие от российской действительности размер компенсации в США может составлять огромные суммы, поэтому данный вид наказания считается достаточно серьезным для стороны американского процесса.

Думается, что более действенным средством будет закрепление в российском процессуальном законодательстве не только возмещение всем участникам процесса их затрат в связи со злоупотреблениями правами другими сторонами, но и взыскание с последних штрафа в пользу государства в качестве санкции за совершенное процессуальное правонарушение.

Таким образом, сравнительно-правовой анализ доктрины ложного соучастия и теории злоупотребления процессуальными правами в отечественном цивилистическом процессе позволяет сделать вывод о единообразном подходе в американском и российском процессуальном праве к решению проблемы «сфабрикованной» подсудности. При этом, несмотря на активное изучение концепции злоупотребления процессуальными правами в российской науке, некоторые положения американской доктрины ложного соучастия представляются достаточно целесообразными и подлежащими включению в отечественное процессуальное законодательство. В частности, одной из актуальных новелл российского гражданского судопроизводства может стать правило, согласно которому при разрешении судом вопроса о передаче дела по подсудности должно учитываться волеизъявление ответчика. Указанное правило распространяется на случаи, когда в результате выделения судом требований истца к заведомо фиктивному соответчику в отдельное производство либо отказа истца от иска к нему территориальная подсудность дела по иску к надлежащему (действительному) соответчику изменяется: тогда по общему правилу дело должно быть направлено по подсудности в иной суд, определенный без учета места жительства (места нахождения) «лжесоответчика», однако при наличии соответствующего ходатайства от надлежащего ответчика дело подлежит рассмотрению судом, первоначально принявшим его к своему производству.

Стремление к «честному процессу» давно стало главным направлением совершенствования процессуального законодательства как в США, так и в России. При этом в судопроизводстве обеих стран отмечается активная роль судьи. Однако если для российского цивилистического процесса, выступающего преемником правил советского судопроизводства, это является обычным явлением, то для американского правосудия – хранителя классической состязательной модели гражданского процесса – активность судьи является исключением из общих правил. Тем не менее роль суда в обеспечении чистоты судебного разбирательства должна быть усилена, суду следует быть активным, когда ему это дозволяет закон, и осуществлять общее руководство процедурой^363, привлекая недобросовестных субъектов гражданского процесса к ответственности.

§ 4. Распределение бремени доказывания ложного соучастия

Общеобязательным правилом современного цивилистического процесса является требование о том, что каждая сторона судебного разбирательства доказывает то, что испрашивает у суда.

Распределение обязанности по доказыванию в американском процессе при рассмотрении заявления о ложном соучастии не является исключением. Ответчик, ходатайствующий о передаче дела на рассмотрение в федеральный суд, обязан доказать факт мнимого соучастия по делу^364. В заявлении о передаче дела в федеральный суд на основании ложного соучастия необходимо указать, что целью привлечения истцом соответчика из своего штата является стремление истца искусственно создать юрисдикцию суда штата. При этом довод ответчика должен быть мотивирован и подкреплен соответствующими доказательствами.

В состязательном процессе для истца предметом доказывания являются факты, которые он должен доказать для выигрыша, для ответчика – факты, которые он должен доказать для своей защиты^365.

Как указывает И. В. Решетникова, вопрос о бремени доказывания в американском процессе возникает тогда, когда стороны спорят о фактах, и в зависимости от разрешения фактологической основы дела будет зависеть, какое право следует применить.

Американская модель бремени доказывания включает в себя бремя представления доказательств и бремя убеждения^366. Применительно к ложному соучастию бремя представления доказательств заключается в том, что заявитель должен не только сообщить о ненадлежащем привлечении соответчика, но и предоставить суду подтверждающие факты.

Бремя убеждения предусматривает обязанность стороны убедить суд, что утверждаемые ею доводы не являются голословными, а подтверждаются серьезными доказательствами ненадлежащего привлечения соучастника в судебное разбирательство.

Основное бремя доказывания ложного соучастия в американском гражданском процессе возлагается на ответчика: он утверждает фиктивность привлечения истцом дополнительного соответчика – гражданина штата истца, представляет доказательства этой фиктивности (в силу бремени представления доказательств) и несет бремя убеждения суда в отсутствии у истца права преследовать в судебном порядке привлекаемого лица.

При выполнении обязанности убеждения суд руководствуется не количеством представленных стороной доказательств, а их убедительной силой^367. Если ответчику не удалось убедить суд в том, что для привлечения дополнительного соответчика нет законных оснований, а единственная цель участия этого лица в деле – изменение юрисдикции, то вопрос о наличии или отсутствии ложного соучастия будет решен в пользу истца.

Ответчику необходимо однозначно, ясно и убедительно представить суду свою позицию в отношении требования о передаче дела в федеральную инстанцию в связи с ложным соучастием. Как отмечается в американской процессуальной литературе, бремя доказывания ложного соучастия – одно из самых «чрезвычайно тяжелых обязанностей по доказыванию» (heavy burden of proof)368.

Обязанность ответчика по доказыванию впервые была закреплена в судебном прецеденте Верховного суда по делу «Illinois Central Railroad Co. v. Sheegog»369. Иск, вытекающий из совершения противоправных действий, повлекших смерть человека, предъявлялся родственниками погибшего одновременно к арендодателю железнодорожного полотна – резиденту штата истца, и арендатору – компании из другого штата. Последний обвинил истца в попытке воспрепятствовать передаче дела на федеральный уровень путем привлечения в качестве соответчика арендодателя. Однако Верховный суд постановил, что, поскольку законодательство штата Кентукки (место, где произошел прецедент) в данном случае предусматривает совместную обязанность (jointly obligation) арендатора и арендодателя по данной категории дел, истец обладал абсолютным правом преследовать в суде их обоих.

В итоге в рамках доктрины ложного соучастия было установлено положение о том, что при наличии прямого указания в законе либо иных надлежащих правовых оснований для преследования в суде ответчика из штата истца, истец не обязан обосновывать и мотивировать предъявление иска к лицу, чье участие препятствует передаче дела в федеральный суд. Кроме того, впервые в этом же судебном акте Верховный суд США отметил, что ответчик из другого штата обязан должным образом аргументировать наличие ложного соучастия.

В дальнейшем идея о бремени доказывания ответчика прозвучала в прецеденте «Chesapeake & Ohio Railway Co. v. Cockrell»370. Среди американских ученых данный судебный прецедент считается одним из наиболее значимых судебных актов в отношении доктрины ложного соучастия^371.

Истец предъявил требование к железнодорожной компании из другого штата, а также привлек как соучастников инженера и пожарного из «своего» штата, являющихся работниками компании. Исковые требования к компании были основаны на субсидиарной ответственности за халатность ее работников. При этом представители Chesapeake & Ohio Railway настаивали на передаче дела в федеральный суд, утверждая, что другие участники являются ложными и ненадлежащими соответчиками. Однако суд штата не признал юрисдикцию федерального суда, рассмотрел спор и вынес решение по нему. Верховный Суд США определил, что не может иметь место передача дела в федеральный суд на основании простого утверждения о том, что на ответной стороне образовалось ложное соучастие лица, не имеющего тесной связи со спором. Ответчик, настаивающий на федеральной компетенции, не предоставил обоснование своих доводов о недобросовестном соучастии других ответчиков. Суд признал, что соучастие не является ложным и недобросовестным, пока не доказано обратное. Поскольку для предъявления исковых требований, вытекающих из субсидиарной ответственности ответчика из другого штата за ответчика – гражданина штата истца, предусмотрены законные основания, то передача дела на рассмотрение в федеральный суд невозможна. Любое изменение требований истца в отношении ответчика из штата истца непременно повлияет на права и интересы другого ответчика (субсидиарного должника). Таким образом, в силу прямого указания норм материального права штата и фактических обстоятельств по делу невозможен перенос слушания дела на федеральный уровень, даже если по делу образовалось полное различие гражданства всех его участников.

Окончательно и однозначно бремя доказывания наличия ложного соучастия Верховный суд США распределил при слушании дела «Wilson v. Republic Iron & Steel Co». В данном случае суд прямо указал, что соучастие ответчика из штата истца, не имеющего действительной связи с делом, не должно быть препятствием для реализации права ответчика – гражданина другого штата передать дело в суд федеральной системы; при этом ответчик, заявляющий подобное требование, несет бремя доказывания ложного соучастия^372.

Итак, ответчик, ходатайствующий о передаче дела, должен доказать отсутствие у истца права на судебную защиту в отношении лица, срывающего юрисдикцию. Согласно стандарту доказывания сторона, заявляющая о существовании федеральной юрисдикции, несет бремя доказывания ее возникновения. При этом все неясности и спорные вопросы права и факта трактуются в пользу истца. Если ответчик докажет, что по законодательству штата истца последний не имеет права преследовать в суде привлекаемого ответчика, дело передается в федеральный суд. В ином случае дело возвращается в суд штата^373.

Для истца, ходатайствующего о возврате дела в первоначальную инстанцию, установлен свой предмет доказывания. Истец, напротив, обязан убедить суд, что при привлечении дополнительного ответчика были соблюдены все требования, предъявляемые к основанию возникновения соучастия. Кроме того, истец должен подтвердить, что согласно ст. 8 ФПГП США он действительно имеет право на удовлетворение требования, и это требование «правдоподобно».

Свою правовую позицию касательно заявления ответчика о передаче спора в федеральную инстанцию истец выражает в ходатайстве о возврате дела в первоначальный суд. Истец может представить доказательства, опровергающие доводы ответчика, которые могут относиться как к вопросу юрисдикции, так и к основанию иска в отношении ложного соучастника. В защиту выбранной юрисдикции он может представлять доказательства, которые имеют отношение как к исковым требованиям к первоначальному ответчику, так и к ответчику – гражданину из штата истца^374.

Таким образом, истец должен убедить суд, что имеет надлежащие основания для преследования в суде обоих соответчиков. Истец, так же как и ответчик, вправе представлять дополнительные доказательства, но они должны относиться к вопросу о юрисдикции, а не к существу спора^375.

Ненаправление истцом ходатайства в установленный законом срок (30 дней с момента заявления ответчиком требования о передаче спора) лишает истца права на представление своих аргументов в дальнейшем, но не влечет автоматического признания и согласия с требованиями ответчика^376. Скорее всего это связано с тем, что в данном случае затрагиваются вопросы разделения полномочий между судами разного уровня. В связи с этим суд, несмотря на отсутствие отзыва истца, в обязательном порядке должен исследовать дело на соответствие его условиям, необходимым для возникновения исключительной юрисдикции федерального суда.

Впервые возложение на истца обязанности по доказыванию в рамках доктрины ложного соучастия было установлено в судебном прецеденте Верховного суда по делу «Kansas City Suburban Belt Railway Co. v. Herman». Ответчик, заявляя ходатайство о переносе слушания в федеральную инстанцию, указывал, что истец не мотивировал должным образом привлечение на ответную сторону дополнительного соучастника и не предоставил достаточных доказательств, свидетельствующих о невозможности рассмотрения дела без этого лица. Хотя суд не усмотрел в действиях истца злоупотребление процессуальными правами, тем не менее, впервые отметил, что истец вправе привлекать в процесс ответчика – резидента из штата истца «только при наличии достаточных и разумных оснований, а также добросовестной уверенности в ответственности перед истцом обоих ответчиков» («Plaintiff had reasonable ground for a bona fide belief in the liability of both defendants»)377.

Данное судебное постановление имеет большое значение в развитии гражданского процесса США. Ограничивая возможности истца в привлечении соучастников, Верховный суд сделал еще один шаг к тому, чтобы защитить ответчика – резидента другого штата от злоупотреблений со стороны истца своими процессуальными правами, ограничив право истца быть «хозяином своего иска».

Требование наличия достаточных и разумных оснований для соучастия ответчика из штата истца легло в основу другого, не менее значимого прецедента. Рассматривая в 1907 г. спор «Wecker v. National Enameling & Stamping Co.», Верховный суд США впервые признал ложное соучастие ответчика. Фактические обстоятельства по делу сводились к следующему. Wecker, житель штата Миссури, предъявил иск к двум своим сослуживцам и работодателю – National Enameling & Stamping Co. Данная корпорация являлась резидентом другого штата, а сослуживцы истца предполагались гражданами штата Миссури. Трудовые обязанности Wecker'а заключались в подъеме бочек с жиром на вершину печи и переливании содержимого бочек в котлы. Находясь при исполнении своей работы, истец потерял равновесие и упал в один из котлов с кипящим маслом. По мнению истца, основанием для предъявления иска к названным ответчикам послужило халатное отношение работодателя к технике безопасности при работе с котлами и небрежность двух его сослуживцев, которые являлись конструкторами печи. Работодатель заявил ходатайство о переносе дела по подсудности в федеральный суд. При этом ответчиком утверждалось, что вопреки заявлению пострадавшего один из его сослуживцев не является гражданином штата Миссури, а второй не привлекался к разработке конструкции печи, и в его обязанности не входило осуществление контроля за выполнением истцом его трудовой функции. Ответчик National Enameling & Stamping Co. настаивал на ненадлежащем привлечении сослуживцев в качестве соответчиков и намерении истца воспрепятствовать передаче дела в федеральный суд. Суд согласился с доводами работодателя, дело было передано в федеральный суд. Wecker, в свою очередь, потребовал вернуть дело в суд штата. Возражая против этого, сослуживцы-соответчики предоставили письменные показания под присягой (affidavits), подтверждающие факты о том, что один из них не обладал полномочиями по конструированию печи, а второй не должен был контролировать работу истца. Поскольку было установлено, что истец не в силах обосновать свое исковое требование к данным лицам, высшая судебная инстанция при рассмотрении этого дела признала передачу дела в федеральный суд надлежащей^378.

Таким образом, правила доказывания в рамках доктрины ложного соучастия разрабатывались путем принятия высшими судами прецедентов, имеющих значение для нижестоящих судов.

В гражданском судопроизводстве России установлено, что стороны представляют доказательства исходя из своей обязанности по доказыванию: «Semper necessitas probandi incumbit illi qui agit; actore non probante reus absolvitor» («Бремя доказывания лежит прежде всего на том, кто отыскивает известное право»). В российском гражданском и арбитражном процессуальном законодательстве прямо предусмотрено общее правило о том, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, ч. 1 ст. 65 АПК РФ).

Таким образом, задача «действительного» ответчика – уличить истца в стремлении сфабриковать подсудность путем привлечения дополнительного соответчика, чье место жительства (место нахождения) изменяет подсудность спора. Поскольку границы доказывания определяются заявленными требованиями и возражениями, истец обязан опровергнуть заявления ответчика о ложном соучастии и убедить суд в правомерности своих действий.

В отечественном гражданском процессе ответчик, заявивший о фиктивности своего соучастника, несет основную обязанность по доказыванию. Однако если в американском судопроизводстве «тяжелое бремя доказывания» возложено на ответчика в связи с исключительностью компетенции федерального суда, то в России это связано с принципом добросовестности при осуществлении гражданских процессуальных прав участниками процесса. Добросовестность в гражданском процессе – это ключевая процессуальная обязанность лиц, участвующих в деле (ст. 35 ГПК РФ, ст. 41 АПК РФ), представляющая собой такое условие осуществления субъективного гражданского процессуального права, когда внутренние установки субъекта процесса (интеллектуальная сторона) соответствуют совершаемым им действиям (поведенческая сторона)379.

Вместе с тем, поскольку привлечение в судебное разбирательство фиктивного соответчика является злоупотреблением истцом своими правами, которое в российской доктрине рассматривается как процессуальное правонарушение, то противоборство с необоснованным процессуальным соучастием является публичной задачей. Следовательно, суд, с одной стороны, презюмирует добросовестность истца в преследовании в судебном порядке обоих соответчиков, но с другой – должен оказывать содействие в борьбе со злоупотреблением истцом своих прав, если будут обнаружены махинации с подсудностью путем привлечения мнимого соответчика.

Как отмечал А. В. Юдин, при определении субъекта инициативы в совершении процессуальных действий, направленных против злоупотреблений процессуальными правами, необходимо исходить из того, что противодействие правонарушениям в сфере гражданского судопроизводства является публичной задачей и переносит инициативу в такой борьбе на орган судебной власти. Однако это не лишает лиц, участвующих в деле, права инициировать постановку вопроса о привлечении к ответственности или о применении иных мер процессуального принуждения к лицам, злоупотребляющим своими правами. Бремя доказывания процессуальной недобросовестности противоположной стороны спора возлагается на лицо, делающее соответствующее заявление, однако суд также должен проявить инициативу в установлении фактов противоправного поведения, поскольку борьба с процессуальными нарушениями является его публичной обязанностью^380.

Для определения выполнения сторонами их обязанностей по доказыванию американский судья использует так называемые стандарты. Стандарт доказывания – критерий, согласно которому судья выносит решение по делу; определенная мера того, смогли ли стороны успешно выполнить возложенное на них бремя доказывания^381. Если сторона выполнила бремя доказывания и смогла убедить судью в своей правоте, то тот или иной вопрос подлежит разрешению в ее пользу.

Стандарт доказывания выражается через категорию вероятности существования тех или иных обстоятельств^382.

Изначально в связи с отсутствием единого понимания доктрины ложного соучастия среди американских правоприменителей не было единого подхода к пониманию предмета доказывания и распределении бремени представления соответствующих доказательств.

В настоящее время с учетом развития института процессуального соучастия через судебные прецеденты установлены стандарты доказывания с учетом степени вероятности.

По общему правилу для доказывания по гражданским делам участники судебного процесса США придерживаются баланса простой вероятности^383, т. е. вывод о существовании того или иного факта выводится из предположения «скорее вероятно, чем нет», не требующего точного устранения разумных сомнений.

При решении вопроса о ненадлежащем присоединении соответчика из штата истца суды руководствуются низкой степенью вероятности для истца, полагая, что для признания потенциального соответчика надлежаще присоединенным достаточно доказать «возможное» право истца на судебную защиту против этого ответчика. Такой подход начал применяться судами с 80-х годов XX века (впервые использован при рассмотрении дела «Green v. Amerada Hess»384. Как полагают суды Четвертого судебного округа, дело подсудно суду штата, если истец имеет лишь «проблески надежды»385 на преследование в суде ответчика из своего штата.

Наоборот, на ответчика, ходатайствующего о передаче спора на федеральный уровень, доктрина ложного соучастия возлагает тяжелое бремя доказывания, тем самым предопределяя использование в отношении него высокой степени вероятности («абсолютный стандарт доказывания»): необходимо четко и однозначно доказать отсутствие правовых оснований, предусматривающих предъявление иска к соответчику из штата истца. Если закон штата действительно содержит достаточные основания для привлечения к ответственности потенциального соответчика и заявление истца о преследовании его в суде является добросовестным, не содержит в себе обмана или преувеличения, отсутствуют преднамеренные манипуляции с вопросами факта и права, то это лицо должно быть допущено к участию в деле в качестве соответчика.

При этом возможность преследования в суде ответчика согласно праву штата должна быть реальной, а не теоретической. Суд не должен отказывать истцу в возможности получить судебную защиту, пока не будет однозначно установлено, что при данном наборе фактических обстоятельств он не имеет право предъявить иск к лицу-гражданину своего штата^386.

В случае если ответчик докажет наличие ложного соучастия по делу, федеральный суд игнорирует различное гражданство сторон и принимает дело к своему производству^387.

Суды Пятого округа полагают, что необходимо отказывать истцам в возвращении дела, если ответчику удастся обосновать, что у истца не было абсолютно никакой возможности получить судебную защиту от ответчика из штата истца, как только в этом судебном разбирательстве^388.

В данном случае стандарт предъявляет жесткие требования к признанию по делу ложного соучастия. Скорее всего, столь высокая степень вероятности при доказывании наличия ложного соучастия предопределяется возможностью изменения подсудности спора. Учитывая важность вопросов юрисдикции и особое отношение к распределению полномочий между федеральными и местными органами власти, при возникновении сомнений в отношении компетенции того или иного судебного органа необходимо руководствоваться четкими и обоснованными суждениями.

Для признания юрисдикции федерального суда должны быть представлены «веские доказательства», обязанность по предоставлению которых несет ответчик^389.

Нет ложного соучастия, пока не станет очевидным отсутствие у истца согласно праву штата судебных средств защиты против ответчика – резидента штата истца^390. Ответчик должен «ясно и убедительно» доказать все стандарты ложного соучастия, чтобы предотвратить возвращение дела в суд штата. Он вправе предоставлять любые доказательства, подтверждающие ложное соучастие. Однако некоторые суды ограничивают определенные средства доказывания по этому вопросу и принимают только те из них, которые связаны с решением вопроса о подсудности спора.

Основания иска к ответчику из штата истца, которые могут также иметь отношение к первоначальному ответчику, оспариваются только через процедуру обмена состязательными бумагами (pleading) и только в отношении конкретных обстоятельств, которые необходимо выяснить для определения ложного соучастия по делу^391. Суд должен убедиться, что закон штата действительно предусматривает для истца возможность предъявлять требования в суд штата к привлекаемому лицу, срывающему юрисдикцию.

В случае если ответчику не удалось убедить федеральный суд принять дело к своему рассмотрению, на ответчика возлагаются все судебные расходы, которые понес истец при решении вопроса о ложном соучастии. Как уже отмечалось, отнесение на ответчика всех судебных расходов представляется своеобразным «наказанием» за необоснованное обвинение истца в ложном соучастии.

Если суд не может определить, выполнил ли ответчик свое бремя доказывания ложного соучастия, то вопрос о надлежащем судебном органе решается в пользу истца, и дело возвращается на рассмотрение в суд штата^392, а лицо, срывающее юрисдикцию, должно вступить в процесс в качестве соответчика^393.

Тяжелое бремя доказывания ложного соучастия объясняется политикой невмешательства федеральных судебных органов в деятельность судов штата. В качестве одного из важных регуляторов по распределению полномочий выступает доктрина судебного ограничения^394, которая заключается в исключении всякого вторжения в вопросы компетенции местных органов власти.

Основаниями ложного соучастия являются условия, при наличии которых совместное рассмотрение требований истца, заявленных к ответчику – резиденту из штата истца и к ответчику, имеющему гражданство иного штата, не будет способствовать эффективной и справедливой защите прав и законных интересов сторон гражданского процесса.

В каждом государстве цель любого судебного разбирательства должна определяться защитой нарушенных или оспариваемых прав субъекта материальных правоотношений. Притом целью осуществления правосудия являются укрепление законности, восстановление правопорядка и справедливости, создание уважительного отношения к государству, другим участникам общественных отношений, к закону. Обязательной составляющей доктрины ложного соучастия выступает намерение истца воспрепятствовать передаче дела в федеральную инстанцию. Используя уловку, заключающуюся в присоединении к основному ответчику некоего дополнительного соучастника, являющегося резидентом штата истца, адвокаты истца тем самым стремятся обойти правила юрисдикции и подать иск, изначально подведомственный федеральному суду, в суд штата. В итоге смыслом участия ложного соучастника в процессе является не защита нарушенных этим лицом прав истца, а всего лишь создание условий для юрисдикции суда конкретного штата. Правопритязание истца к лицу, срывающему юрисдикцию, не имеет под собой надлежащей материально-правовой основы, не влияет на рассмотрение дела по существу, в связи с чем не должно учитываться при разрешении спора с ответчиком – гражданином иного штата.

Доктрина ложного соучастия сложна в применении, долгое время отсутствовали четкие общеобязательные правила ее применения, суды в разных судебных округах устанавливали свои нормы ее реализации на практике. Как отмечали судьи Пятого окружного суда: «Ни суд нашего округа, ни любой другой федеральный суд не знает четких стандартов для определения ложного соучастия»395.

В одном из судебных актов суд указал, что, как правило, ложное соучастие имеет место, когда истец не обладает законными основаниями для предъявления иска к лицу, срывающему юрисдикцию федерального суда. В связи с этим федеральные суды не должны учитывать гражданство данного субъекта, обязаны отнести спор к своей юрисдикции и отказать потенциальному соучастнику в привлечении его к судебному разбирательству^396.

За время становления учения о ложном соучастии судебная практика окружных апелляционных судов США сформировала некоторые ориентиры, которых следует придерживаться судам при определении ложного (ненадлежащего) соучастия.

1. Ответчик, ходатайствующий о передаче дела, должен доказать, что у истца нет возможности взыскать с лица, срывающего юрисдикцию, стоимость исковых требований ввиду тяжелого финансового положения этого лица (Второй, Четвертый судебные округа)397.

Недостаток использования данного основания заключается в том, что это условие вынуждает суд концентрировать внимание не на фактических обстоятельствах по делу, а на платежеспособности ответчика-гражданина, заострять внимание на ликвидности и рентабельности ответчика – юридического лица. Помимо этого суду необходимо определить, насколько вероятен успех истца в исходе дела. Суд делает акцент на вопросах возможности исполнения судебного решения, вынесенного в пользу истца, а не на сути заявленных требований и правовых основаниях их возникновения.

Как отмечается в научной литературе, особенностью коллизионного регулирования в США является отказ в принятии к рассмотрению того или иного спора между лицами разных штатов на основании принципа достаточности или недостаточности юрисдикции по причине того, что судебная власть не слишком подходит для обеспечения исполнения иска^398. Суд штата может быть признан некомпетентным в рассмотрении спора, по которому имеется различие гражданства участников, в связи с тем, что рассмотрение иска и последующее исполнение судебного решения будет неэффективным^399. Считается, что в данном случае возможный отказ в принятии иска к производству стимулирует истца искать наиболее справедливую и рациональную защиту своих прав^400.

2. Неудачная формулировка искового заявления (его неправильное составление) (Первый, Девятый судебные округа)401.

К форме искового заявления в американском гражданском процессе предъявляется ряд требований. В исковом заявлении должны быть указаны: 1) достаточное основание иска (good cause); 2) фактические обстоятельства, подтверждающие обоснованность требований истца; 3) все лица – предполагаемые нарушители права истца, а также 4) основания в обоснование юрисдикции суда^402. Рассматриваемый критерий, по сути, является формальным основанием для отказа в привлечении соучастника – резидента штата истца. Главный недостаток заключается в возможности суда отказать в ходатайстве о вступлении в процесс лица в связи с ложным соучастием только потому, что истцом было составлено ненадлежащим образом исковое заявление к ответчику, срывающему юрисдикцию. При этом истец мог иметь материально-правовые основания для предъявления иска к этому субъекту. Учитывая данный порок, американские суды в последнее время отказываются от использования этого правила при обосновании ложного соучастия.

3. Отсутствие реальной заинтересованности лица, присоединяемого в качестве соответчика, в предмете спора. Данное основание используется федеральными судами Четвертого округа (штаты Мэриленд, Северная Каролина, Южная Каролина, Вирджиния)403, федеральными судами штата Огайо. Согласно этому стандарту суды должны привлекать в судебное разбирательство только тех лиц, которые заинтересованы выиграть дело, т. е. присоединяемый потенциальный соучастник должен обладать действительным материальным интересом в предмете судебного разбирательства^404. Иными словами, ответчик, которого истец привлекает в судебное разбирательство, не имеет реальной связи с предметом судебного разбирательства.

4. Ответчик, ходатайствующий о передаче дела, должен доказать отсутствие надлежащих правовых и фактических оснований для права истца преследовать в судебном порядке соответчика из штата истца (Третий, Пятый, Шестой, Восьмой, Десятый судебные округа)405.

Ложное соучастие может быть установлено двумя способами: 1) неправомерные манипуляции в отношении общих юридических фактов, лежащих в основе исковых требований; 2) отсутствие у истца правовой возможности преследовать в судебном порядке ответчика из своего штата в местном суде штата^406.

Данное правило предполагается самым разумным из всех стандартов по определению ложного соучастия, разработанных американской судебной практикой. В отличие от двух указанных критериев здесь учитываются обстоятельства дела, уделяется внимание основаниям иска к ответчику из штата истца, чье участие в судебном разбирательстве изменит подсудность спора.

Основаниями предъявления исковых требований к ответчику являются фактические обстоятельства и их правовая квалификация (факты и право). Отсутствие одного из указанных составляющих основания исковых требований к лицу, срывающему юрисдикцию, позволяет американскому суду сделать вывод о фиктивности соучастия по делу.

Отсутствие правовых оснований означает, что материальное законодательство штата истца не предусматривает возможность для предъявления требования к ответчику из этого же штата.

Так, в деле «Sellers v. Foremost Insurance Co.» в возврате дела в суд штата представителю истца было отказано, поскольку он не смог привести доказательства, подтверждающие законность предъявленных исковых требований к потенциальному соответчику, срывающему юрисдикцию федерального суда^407.

Поскольку оба субъекта (истец и привлекаемый им соответчик) являются резидентами одного территориального образования, то по общему правилу на правоотношения между ними распространяется местное материальное законодательство^408. Для решения вопроса о передаче спора на рассмотрение федерального суда необходимо определить: имеет ли истец возможность преследовать ответчика из своего штата в судебном порядке согласно праву штата^409.

Так, в деле «Gray v. Beverly Enters. – Miss., Inc.» суд признал, что истец не имеет правовых оснований для преследования в суде наряду с ответчиком из иного штата ответчика из своего штата, поскольку местное законодательство не предусматривает юридическую обязанность этого лица перед истцом^410.

В ходе рассмотрения дела «Hartley v. CSX Transp., Inc.» было установлено, что основанием для предъявления иска послужило столкновение автомобиля и железнодорожного состава. Владелец автомобиля – гражданин из штата Южная Калифорния предъявил иск, основанный на деликтном обязательстве, к железнодорожной компании – резиденту другого штата и к двум местным органам власти из своего штата. Последние привлекались истцом на том основании, что в их компетенцию входило поддержание в надлежащем состоянии железнодорожного переезда, на котором произошло столкновение. Железнодорожная компания заявила требование о передаче рассмотрения дела на федеральный уровень, указав, что право штата Южная Калифорния запрещает предъявлять частные гражданские иски к публичным органам власти, вытекающие из осуществления их должностных полномочий. Следовательно, органы управления штата являлись ненадлежащими сторонами по делу и должны быть исключены из процесса.

Суд федерации установил, что если в ходе рассмотрения дела возникает новый вопрос, касающийся законодательства штата или полномочий органов управления штата, то дело не может быть передано на федеральный уровень^411. Суд признал соучастие органов публичной власти ненадлежащим и отклонил ходатайство истца о возвращении дела в первоначальную инстанцию.

В указанных судебных прецедентах суды постановили, что требования, предъявленные к ответчику из штата истца, не имеют достаточных правовых оснований, в связи с чем суд признал ложным соучастие лица – резидента штата истца.

В ходе определения надлежащих материально-правовых оснований для привлечения в судебное разбирательство соучастника, срывающего юрисдикцию, федеральный суд может столкнуться с проблемой толкования действующих норм права штата либо установления новых нормативных правил. Американские юристы отмечают, что если федеральный суд при рассмотрении спора затрагивает вопросы законодательства, относящиеся к исключительной компетенции права штата, то суд посягает на авторитет местных органов судебной власти, поэтому он не вправе устанавливать новые нормы местного законодательства. В таких делах федеральный суд должен воздержаться от разрешения вопросов, связанных с введением в законодательство штата новелл и изменений^412.

Иными словами, если у федерального суда возникает неопределенность в отношении вопросов местного материального права, дело должно быть возвращено в первоначальную инстанцию для предоставления суду штата возможности внести ясность в законодательство территориального образования. Федеральный суд может отказаться от своих полномочий на рассмотрение дела, если установить истинное содержание норм права штата затруднительно^413.

Таким образом, оценивая заявление о ложном соучастии, возникшее в связи с несоответствием иска правовым основаниям, суд не вправе определять новые нормы права либо толковать двусмысленные или неоднозначные положения законодательства штата, а обязан установить, что истец своими действиями пытался создать видимость правовых оснований для предъявления требования к ответчику из своего штата с целью устранения абсолютного различия гражданства сторон и создания юрисдикции суда штата.

Помимо надлежащих правовых оснований при рассмотрении заявления о ложном соучастии суд должен определить наличие или отсутствие фактических оснований для преследования в судебном порядке соответчика из штата истца. Фактические основания иска представляют собой совокупность юридических фактов, на которых основывается требование истца^414.

В качестве примера ложного соучастия при отсутствии фактических оснований можно привести следующий казус. В деле «Smoot v. Chicago, Rock Island & Pacific Railroad Co.» истец предъявил иск из причинения вреда, повлекшего смерть человека. В качестве ответчиков были заявлены железнодорожная организация и ее работник – гражданин штата истца. Истец утверждал, что работник Rock Island & Pacific Railroad Co. исполнял свои трудовые обязанности на железнодорожном полотне во время несчастного случая. Суд признал наличие фиктивного соучастия ответчика-работника, поскольку железнодорожная организация доказала, что трудовые отношения с этим работником были прекращены за 15 месяцев до события, повлекшего смерть человека^415.

На практике ответчику, ходатайствующему о переносе дела в федеральный суд, достаточно сложно обосновать и подтвердить отсутствие надлежащих фактических и правовых предпосылок для преследования в суде лица, срывающего юрисдикцию. Однако данное требование для признания фиктивного соучастия является наиболее разумным из указанных правил, поэтому американские суды чаще всего руководствуются именно им при определении ложного соучастия.

Все трудности при применении доктрины ложного соучастия лежат на федеральных судах. Многие судебные органы рассуждали на тему ложного соучастия^416, в итоге методом проб и ошибок был найден оптимальный единый подход к основаниям ложного соучастия, что позволило сделать порядок рассмотрения вопроса о мнимом соучастии более предсказуемым и справедливым. Это явилось положительным моментом для всех сторон американского гражданского процесса и внесло ясность в предмет доказывания ложного соучастия. Необходимость единообразия федерального процессуального законодательства предполагает, что если дело, начатое в суде штата Мэн, подлежит передаче в связи с ложным соучастием в федеральный суд, то спор с аналогичными фактическими обстоятельствами, рассматриваемый в штате Джорджия, также должен быть передан на федеральный уровень^417.

На сегодняшний день в американском гражданском процессе продолжается развитие доктрины ложного соучастия. Долгое время, несмотря на попытки судов прийти к единому мнению, среди правоприменителей не было единой точки зрения на данную доктрину. В каждом судебном округе, а порой и среди федеральных судов первой инстанции одного округа, к ответчику предъявлялись разные требования по доказыванию того обстоятельства, что у истца отсутствует возможность (право) преследования в суде ответчика из своего штата. Суд, решая вопрос о ложном соучастии, руководствовался исковым заявлением истца и исследованием тех доказательств, которые относятся к вопросу юрисдикции. Однако отсутствие четких стандартов доказывания не позволяло суду однозначно определить локальный предмет доказывания в рамках исследования вопроса о ложном соучастии^418.

Столкнувшись с подобной проблемой, апелляционным судом Пятого округа была проделана большая работа по унификации правил применения доктрины ложного соучастия^419. Некоторые суды округа толковали «отсутствие возможности истца на преследование в суде ответчика из своего штата» в качестве основания ложного соучастия как отсутствие абсолютной, четко указанной в законе возможности истца на судебную защиту от ответчика, срывающего юрисдикцию, что представляет собой достаточно строгий стандарт^420.

Другие суды округа применяли более мягкий подход, считая, что для ложного соучастия не нужно доказывать наличие прямого указания в законе штата на получение правовой защиты истца от соответчика – гражданина штата суда. Ответчику, заявителю о ложном соучастии, необходимо лишь привести основания того, что при наличии фактических обстоятельств дела право штата может налагать ответственность на ответчика из штата истца. Вместе с тем этот стандарт не согласуется со столь строгой доктриной ложного соучастия. Изучив эти подходы, в деле «Travis v. Irby» апелляционный суд отметил, что наиболее приемлемым остается стандарт «абсолютной возможности» как более четкий и ясный в отличие от мягкого подхода, предусматривающего возможность ложного соучастия при отсутствии прямого указания в законе^421. В итоге было определено, что в предмет доказывания ложного соучастия входят отсутствие у истца надлежащих правовых и фактических оснований для предъявления исковых требований к предполагаемому ложному соответчику, отсутствие реального интереса преследовать в судебном порядке данное лицо с целью получить судебную защиту в споре с ним, стремление истца искусственно изменить подсудность спора.

Доктрина ложного соучастия сложна по своей природе, и эта сложность в полной мере проявляется в федеральных судах, которые обязаны разрешать ряд важных вопросов при применении концепции. Так, помимо определения содержания норм местного законодательства суды сталкиваются с проблемой определения объемов (рамок) обстоятельств дела, которые федеральный суд должен исследовать.

При решении вопроса подсудности спора часто «размывается грань» между фактами, необходимыми для решения вопроса о подсудности спора, и фактами, которые относятся к существу требований истца по отношению к ответчикам. В связи с этим существует большая опасность, что суд, разрешая коллизию о подсудности спора, разрешит сам спор по существу.

Суд должен исследовать законодательство штата при решении вопроса о наличии у истца права на преследование в суде ответчика из штата истца. Таким образом, федеральный суд как бы предопределяет, какие нормы законодательства штата должны применяться при решении спора. Однако при этом федеральный суд еще не признал себя полномочным на рассмотрение спора по существу^422.

Наоборот, если федеральный суд определит, что закон штата не предусматривает оснований для предъявления иска к ответчику из штата истца, то суд федеральной инстанции является надлежащим органом по рассмотрению спора, и в данном случае нет вторжения в полномочия суда штата.

Решению вопроса о ложном соучастии свойственно, что федеральный суд заходит слишком далеко, рассматривая ходатайство о переносе слушания. Риск заключается в том, что суд может начать исследовать фактические обстоятельства по делу, которые не относятся к вопросу юрисдикции, а касаются существа спора. Однако, как отмечалось в одном из судебных решений, учитывая сложный анализ законодательства штата, суд во имя правильного установления подсудности спора вправе увлечься рассмотрением вопросов факта^423.

Федеральные суды должны четко определять меру при рассмотрении заявления о ложном соучастии, не затронув при этом существо спора^424. Уважение принципов федерализма проявляется в надлежащем определении юрисдикции, не затрагивая сути дела, в ином случае неправильное понимание и применение доктрины приведет к распространению полномочий федерального суда на вопросы, которые находятся в компетенции судов штатов, обладающих более широкой юрисдикцией.

Определяя наличие или отсутствие основания для ложного соучастия, суд руководствуется доводами ответчика, документами, представленными истцом, учитывает показания свидетелей, письменные доказательства, которые приобщены к материалам дела. Вместе с тем суд не вправе разрешать вопрос о правах и обязанностях сторон по делу и рассматривать спор по существу^425.

В ходе определения ложного соучастия суд должен исследовать не все фактические обстоятельства по делу, а лишь те, которые необходимы и достаточны для решения вопроса о возможности переноса дела в федеральный суд на основе ложного соучастия. В частности, на данный фактор обращали внимание Четвертый^426 и Одиннадцатый^427 апелляционные суды: суд вправе использовать любые средства доказывания (документы сторон, представленные суду на стадии обмена состязательными бумагами, письменные материалы), позволяющие достоверно определить, был ли ответчик привлечен к участию в деле ненадлежащим образом. Разрешение вопроса о юрисдикции судебных органов по конкретному делу не должно затрагивать существо спора. Судебный орган обязан лишь установить, имел ли истец подобающие фактические основания для предъявления искового требования к ответчику из «своего» штата. При этом ответчик, ходатайствующий о передаче дела в федеральный суд, обязан доказать обратное.

В ином случае, если суду будет предоставлена возможность исследовать все без исключения вопросы факта и если будет установлено, что спор неподсуден федеральному суду, существует вероятность вторжения в компетенцию суда штата. Кроме того, суд потратит чрезмерное количество времени для исследования всех обстоятельств по делу, а в результате может сделать вывод о том, что дело не относится к его юрисдикции.

Столь пристальное внимание к данному вопросу обусловлено принципом четкого разделения полномочий между судами федерального уровня и судами штатов. Исключительность полномочий федеральных судов предопределяет настрой судей в отношении дела: лишь единичные споры передаются на федеральный уровень, подавляющее большинство заявлений о ложном соучастии остаются без удовлетворения, а спор возвращается на рассмотрение в суд штата^428.

Таким образом, определение соответствия искового заявления фактическим обстоятельствам осложнено тем, что суд должен исследовать только определенный круг вопросов, не затрагивая при этом существа спора, и избегать исследования доказательств, которые не относятся к поставленной задаче^429. Оценивая заявление о ложном соучастии, возникшем в связи с несоответствием иска к ответчику из штата истца фактическим основаниям, суд обязан ограничиться теми доказательствами, которые подтверждают стремление истца оставить дело, подсудное федеральному суду, в суде штата.

Применительно к отечественному гражданскому процессу также необходимо отметить ряд проблем, связанных с доказыванием ненадлежащего привлечения на сторону ответчика дополнительных субъектов. В литературе отмечается, что затруднения доказывания злоупотреблений истцом своих прав обусловлено рядом субъективных и объективных причин, которые усложняют квалификацию процессуального действия как злоупотребления правом. Так, необходимо установить субъективную сторону правонарушения – вину в форме умысла или неосторожности^430.

Во избежание проблем, связанных с доказыванием ненадлежащего соучастия, видится необходимым установление предмета доказывания фиктивного соучастия в российском цивилистическом процессе.

В настоящее время в судебной практике можно встретить лишь отдельные попытки установить основания для признания соответчика фиктивным. Так, п. 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12 июля 2012 г. № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» указывает, что недобросовестное изменение подсудности дела имеет место, если иск кредитора к должнику и поручителю предъявлен по месту нахождения поручителя и судом на этапе подготовки дела к судебному разбирательству будет установлено, что договор поручительства был заключен без ведома и согласия должника.

Далее в судебном акте отмечается, что в качестве подтверждения единственной цели заключения договора поручительства – изменение территориальной подсудности дела – может свидетельствовать совокупность таких обстоятельств: 1) между поручителем и должником отсутствуют какие-либо отношения (корпоративные, обязательственные, родственные и проч.), объясняющие экономическую цель выдачи поручительства за должника; 2) иск по обязательству, обеспеченному поручительством, предъявлен в суд, который расположен в месте нахождения истца либо в непосредственной близости к нему, либо отличается от суда, указанного в договоре кредитора и должника (ст. 37 АПК РФ), либо расположен таким образом, что личное участие должника в рассмотрении дела может быть существенно затруднено.

Под предметом доказывания понимается совокупность имеющих значение для дела обстоятельств, которые требуется установить для разрешения существующего дела в суде. Иными словами, это указание на общие обстоятельства, подлежащие доказыванию по всем делам данной категории^431. Локальный предмет доказывания включает в себя некоторые обстоятельства при совершении отдельных процессуальных действий. Классическим примером локального предмета доказывания выступает круг обстоятельств, необходимых для применения мер обеспечительного характера, который включает в себя основания, подтверждающие затруднительность или невозможность исполнение решения суда в будущем.

Локальный предмет доказывания фиктивного соучастия в отечественном гражданском процессе также должен состоять из обстоятельств абстрактного, а не конкретного характера, предоставляя лицу, заявляющему о ненадлежащем соучастии, использование любых средств и способов доказывания недобросовестного поведения истца исходя из сложившихся фактических обстоятельств.

На основе анализа теории о злоупотреблении правами в отечественном гражданском процессе и американской доктрины ложного соучастия можно сделать вывод о единообразном подходе обеих концепций в противостоянии истцу по искусственному созданию условия для изменения подсудности спора с помощью фиктивного соответчика. В целях повышения эффективности противодействия злоупотреблению истцом своих прав видится целесообразным восприятие российским гражданским судопроизводством американского стандарта ложного соучастия.

Таким образом, оптимальным для отечественного цивилистического процесса представляется предмет доказывания фиктивного соучастия, включающий в себя следующие составляющие: 1) отсутствие у истца правовых и фактических оснований для преследования в судебном порядке соответчика, чье место жительства (место нахождения) изменяет территориальную подсудность; 2) преследование истцом цели изменить юрисдикцию (подсудность) спора при привлечении дополнительного соответчика; 3) отсутствие у истца намерения добиваться реальной защиты своих прав от действий предполагаемого ложного соучастника.

Ответчик, заявляющий о фиктивности своего соучастника, вправе приводить любые сведения о фактах, которые подтверждают указанные выше обстоятельства. В частности, к числу таких доказательств может относиться предшествующая переписка сторон, из содержания которой может следовать о намерении истца подать иск в удобный для него суд; ничтожно малый размер исковых требований к фиктивному ответчику либо их незначительность для истца по сравнению с характером требований к действительному ответчику; принятие истцом иных мер, способствующих рассмотрению спора в суде, расположенного наиболее близко к его месту жительства (месту нахождения) и др.

Установление предмета доказывания фиктивного соучастия позволит решить другую проблему, имеющую место при установлении фиктивного соучастия. Суд, не учитывая предмет доказывания, может случайно выйти за рамки вопроса о фиктивном соучастии и начать рассмотрение заявленных исковых требований, тем самым непреднамеренно сделав выводы по существу спора. Предмет доказывания позволит установить для сторон и суда ориентиры, которых следует придерживаться при определении оснований в вопросе фиктивного соучастия, не позволяя суду выйти за его пределы.

Учитывая высокую значимость процессуальных отраслей в странах системы общего права и необходимость беспрекословного соблюдения норм, регулирующих процессуальную деятельность судов и сторон судебного разбирательства, в судебной практике и доктрине США большое внимание уделялось пресечению нарушений процессуальных правил. В отличие от российских судов, нацеленных на правильное разрешение спора с точки зрения материального права, судебные органы США всегда были ориентированы на контроль за добросовестным осуществлением сторонами процессуальных действий. В связи с этим американские правоприменители стремились создать четкие правила по выявлению и предотвращению злоупотреблений процессуальными правами. Учитывая особое внимание к данной проблеме в американском гражданском процессе, опыт борьбы с недобросовестными сторонами судебного разбирательства будет весьма полезен для развития российского цивилистического процесса.

§ 5. Доктрина ложного факультативного соучастия

Сущность доктрины ложного факультативного соучастия. Доктрина ложного факультативного соучастия получила свое развитие в США в конце XX века благодаря судебной практике окружных апелляционных судов и Верховного суда США. Теория развивалась как разновидность доктрины ложного соучастия. Однако в отличие от традиционной концепции ложного соучастия, которая основывается на праве ответчика перенести слушание дела в федеральный суд в связи с отсутствием надлежащих материально-правовых оснований для соучастия лица – резидента штата истца, доктрина ложного факультативного соучастия предполагает ненадлежащее привлечение соучастника, имеющего гражданство штата истца, вопреки требованиям процессуального законодательства.

Факультативное (разрешительное) соучастие предусмотрено ст. 20 (а) ФПГП США. Согласно данной норме соучастие истцов или ответчиков имеет место, если исковое требование вытекает из одной и той же сделки, события или серии взаимосвязанных сделок или событий и создает общий вопрос права или факта.

Доктрина ложного факультативного соучастия заключается в правомочии ответчика, имеющего гражданство другого штата, заявить ходатайство о передаче дела из местного суда (суда штата) в суд федерации. Исходным положением является отсутствие у истца надлежащих оснований, предусмотренных ст. 20 (а) ФПГП США, для привлечения в судебное разбирательство соучастника – гражданина штата истца и стремление искусственно сформировать юрисдикцию суда штата.

Как отмечалось, адвокаты при рассмотрении дел в американских судах умышленно заявляют о присоединении в судебные разбирательства лиц – резидентов других штатов с целью исключения дела из компетенции неудобного с точки зрения подсудности суда. Передача спора в федеральный суд позволяет установить баланс интересов истца и ответчика на рассмотрение спора беспристрастным и независимым судом^432.

Основной целью факультативного соучастия выступает обеспечение принципа процессуальной экономии и обусловливается взаимосвязью требований, предъявляемых истцом.

Доктрина ложного факультативного соучастия применима для тех случаев, когда истец, имея надлежащие, но не связанные между собой материально-правовые основания в отношении двух ответчиков, один из которых имеет гражданство штата истца, объединяет свои требования к ним в одном судебном разбирательстве лишь для того, чтобы дело попало под юрисдикцию суда штата.

Например, истец из штата Калифорния подает иск стоимостью свыше 75 000 долларов (цена иска достаточна для рассмотрения спора федеральным судом США), вытекающий из договора купли-продажи автомобиля, к гражданину штата Луизиана, и одновременно в тот же судебный процесс предъявляет требование против другого ответчика из своего штата, которое основывается на обязательстве купли-продажи бытовой техники. Поскольку иски возникают из разных оснований и не имеют между собой материально-правовой связи, ответчик – резидент из штата Луизиана вправе заявить ходатайство о передаче требований к нему на рассмотрение в федеральный суд в связи с ненадлежащим привлечением его в процесс в качестве факультативного соучастника по ст. 20 (а) ФПГП США.

В данном случае федеральный суд, при условии нарушения положений ст. 20 (а) ФПГП США, принимает исковые требования к ответчику из штата Луизиана к своему рассмотрению, а требования к ответчику, имеющему с истцом гражданство одного и того же штата, выделяет в отдельное производство (severance) и возвращает в суд штата. Выделение исковых требований в особое производство (severance) имеет место, если совместное рассмотрение исковых требований соучастников будет нежелательно или принесет вред интересам сторон^433.

Необходимо вновь обратить внимание, что федеральные суды представляют собой судебные органы узкой компетенции, в связи с этим возможность заслушать дело имеет место только при наличии абсолютного гражданства сторон или при возникновении в деле вопросов, касающихся федерального права^434. Поскольку суды федеральной системы являются судебными органами ограниченной компетенции, для подачи иска в эти суды необходимо соблюдать специальные требования. Возможность передать дело на рассмотрение в суд федерации имеет место, если: 1) по делу имеется абсолютное различие гражданства сторон; 2) сумма иска составляет более 75 000 долларов к каждому или хотя бы одному из соответчиков; 3) каждое требование вытекает из серии сделок или событий, а не из различных и обособленных инцидентов; 4) имеется общий вопрос права или факта.

Федеральный суд должен также обладать предметной юрисдикцией (subject matter jurisdiction) для рассмотрения спора. Компетенция федеральных судов первой инстанции на рассмотрение того или иного спора основывается на конституционных положениях. Конгресс США вправе своими актами предоставлять полномочия нижестоящим судам федеральной системы заслушивать определенные категории дел. Верховный Суд хотя и обладает возможностью издавать нормы права, регулирующие порядок рассмотрения дел в федеральных судах, но он не вправе использовать свои правотворческие полномочия для расширения сферы компетенции федеральных судов первой инстанции. Статья 82 ФПГП США предусматривает, что нормы Федеральных правил гражданского процесса не должны расширять или сужать юрисдикцию федеральных судов первой инстанции.

Несмотря на то, что Верховный суд США допускает возможность соединения нескольких лиц на стороне истца и ответчика, требование предметной юрисдикции содержит скрытые ограничения, касающиеся возможности возникновения процессуального соучастия.

Как отмечают американские юристы, нормы, предусматривающие соединение связанных между собой исковых требований к разным ответчикам, и строгие правила ограниченной юрисдикции федеральных судов вызывают противоречия. Здравый смысл указывает на совместное рассмотрение заявленных требований в связи с единством персоны истца, доказательственной базы и вопросов права. Правила о процессуальном соучастии нужны, а иногда просто необходимы для целесообразного рассмотрения споров, но ограниченные полномочия федеральных судов препятствуют соединению лиц в одной судебной тяжбе^435.

Поскольку для возникновения юрисдикции федерального суда требуется соблюдение указанных выше условий, истцы стараются исключить возможность для передачи спора на федеральный уровень. Одним из распространенных способов создания выгодной для истца юрисдикции является привлечение в процесс соучастника, чье гражданство исключает подсудность дела федеральному суду.

Теория мнимого (ложного) факультативного соучастия, как и традиционная доктрина ложного соучастия, берет свое начало из практики федеральных судов США. Впервые основные положения этой концепции были определены в 1996 г. в постановлении Одиннадцатого окружного апелляционного суда. Рассматривая спор «Tapscott v. MS Dealer Service Corp.»436, суд определил, что в случае, когда по делу усматривается очевидное фиктивное присоединение лиц, то это является ложным факультативным соучастием, которое, в свою очередь, влечет передачу требований на рассмотрение в федеральный суд.

В этом судебном деле несколько истцов, являющихся гражданами штата Алабама, подали иск в суд своего штата. Ответчиками выступали компании по обслуживанию автомобилей. Все ответчики были резидентами разных штатов. Впоследствии в этот же судебный процесс были заявлены два дополнительных истца с самостоятельными требованиями к другим ответчикам – резидентам штата Алабама, осуществляющим оптовые продажи автомобилей. В ходе судебного разбирательства истцы в отношении некоторых ответчиков отозвали свои требования, вытекающие из ненадлежащего технического обслуживания автомобилей. В итоге по данной группе исковых требований остался только один ответчик – гражданин другого штата (отличного от штата истцов), который потребовал передачи дела на рассмотрение в федеральный суд. Довод в пользу передачи спора основывался на утверждении, что суд не должен был объединять требования всех истцов в одно судебное разбирательство. Федеральный суд посчитал, что в данном случае рассмотрение дела на уровне федерации будет являться надлежащим, выделил иски в отношении этого ответчика в отдельное производство, а остальные требования возвратил на рассмотрение в суд штата.

Не согласившись с передачей дела в федеральный суд, истцы подали апелляционную жалобу, в которой указали, что процессуальное ненадлежащее соучастие лиц – граждан того же штата, что и истец, не образует традиционное ложное соучастие, которое влечет передачу дела, так как истцы обладали материально-правовыми основаниями для преследования в суде всех ответчиков, хотя бы эти основания и не были связаны друг с другом.

При рассмотрении спорного вопроса в апелляционной инстанции судом было отмечено, что ненадлежащее процессуальное соучастие позиционируется как ложное и ошибочное, если присоединение ответчика, постоянно проживающего в штате истца, не имеет под собой не только материально-правовых, но и процессуальных оснований. Право ответчика на передачу дела в связи с разнородной юрисдикцией не может быть аннулировано фиктивным соучастием дополнительного субъекта из штата истца, который не имеет реальной связи с предметом судебного разбирательства.

В результате апелляционный суд пришел к выводу, что оптовая компания по продаже автомобилей является фиктивным соучастником. При этом иск в отношении компаний по техобслуживанию автомашин полностью отличался по вопросам факта от требований к компании-торговцу автомобилями. Суд не нашел единых материальных оснований для заявленных требований: между ответчиками не было договоренности об исполнении обязанностей совместно или какого-либо поручительства. Сделки, послужившие основанием для подачи иска к оптовому поставщику, полностью отличались от условий контрактов с компаниями по предоставлению технического обслуживания автомобилей.

Суд апелляционной инстанции постановил, что иски к указанным ответчикам не могут быть объединены в одно производство, так как они не возникают из одной и той же сделки, события или серии сделок и/или событий и не содержат общих вопросов права или факта. В данном случае предъявление исков ко всем ответчикам с точки зрения материального законодательства не является фиктивным, но суд первой инстанции правильно определил, что истцы преднамеренно создали ложное факультативное соучастие вопреки требованиям процессуального законодательства с целью изменения подсудности спора.

После дела Tapscott'а с 1996 г. Одиннадцатый апелляционный суд обращался к доктрине ложного процессуального соучастия, рассматривая дело «Triggs v. John Crump Toyota, Inc.»437. В данном прецеденте, наоборот, не было обнаружено ложного факультативного соучастия, в связи с чем суд не передал дело на рассмотрение в федеральную инстанцию.

Истец, гражданин штата Алабама, преследовал в суде арендодателя автомашин (World Omni Financial Corp.), являющегося резидентом штата Флорида, и дополнительного ответчика – продавца автомобилей (John Crump Toyota) – резидента штата истца. Иск основывался на заявлении, что продавец и другие ответчики продавали автомобили по завышенным ценам компаниям, предоставляющим машины в прокат (в числе данных компаний была корпорация Omni). Арендодатели для того, чтобы окупить свои затраты, завышали цены на прокат автомобилей.

Корпорация Omni, являясь резидентом территориального образования, отличного от штата истца, заявила ходатайство о переносе дела в федеральный суд. При рассмотрении ходатайства суд федеральной инстанции не принял дело к своему рассмотрению, пояснив, что в данном случае имеют место две группы требований: требования к корпорации Omni (арендодателю) и совместные требования к арендодателю и продавцу.

Обе группы требований основывались на серии сделок, связанных между собой, кроме того, их объединяли взаимосвязанные вопросы права и факта, вытекающие друг из друга. Следовательно, факультативное соучастие в данном случае являлось надлежащим. Учитывая, что гражданство участников спора не образовывало абсолютного различия, необходимого для возникновения юрисдикции федерального суда (Triggs (истец) и John Crump Toyota (ответчик) являются резидентами одного и того же штата), дело было возвращено на рассмотрение в суд штата.

Доктрина ложного факультативного соучастия, являясь разновидностью концепции ложного материально-правового соучастия, имеет много общего с традиционной доктриной и основывается на тех же принципах^438.

Во-первых, в американской юриспруденции смысл доктрины ложного факультативного соучастия сводится к пониманию ее в качестве инструмента, стоящего на страже разграничения вопросов компетенции между федеральными судебными органами и местными судами штатов.

Во-вторых, теория ложного факультативного соучастия, так же как и традиционная доктрина, преследует цель, направленную на предоставление ответчику – гражданину другого штата возможности рассмотрения его дела беспристрастным и независимым федеральным судом путем наделения этого лица правом на перенос слушания дела на федеральный уровень.

В-третьих, основная суть доктрины ложного соучастия заключается в предотвращении злоупотребления со стороны истца правом изменить подсудность спора путем привлечения в судебное разбирательство лица, имеющего с истцом гражданство одного и того же штата. При этом реализация права ответчика на перенос слушания дела возможна при условии отсутствия законных оснований для привлечения соответчика – гражданина из штата истца. Однако если традиционная доктрина ложного соучастия основывается на ненадлежащих материально-правовых основаниях для заявленных требований истца, то концепция ложного факультативного соучастия базируется на привлечении дополнительных лиц в обход требований процессуального законодательства.

В-четвертых, общим является порядок рассмотрения заявления о ложном соучастии. Последовательность процессуальных действий при рассмотрении заявления о ложном факультативном соучастии идентична правилам рассмотрения заявления о традиционном ложном соучастии. В первую очередь федеральный суд проверяет доводы ответчика о незаконном присоединении истцом лиц в судебный процесс. Далее оцениваются аргументы истца, приведенные в отзыве о надлежащем соучастии лица. По результатам изучения материалов дела в отношении вопроса о ложном факультативном соучастии суд выносит судебный акт, в котором отказывает в передаче спора на рассмотрение в федеральную инстанцию или удовлетворяет заявление ответчика и принимает дело к своему производству.

Доктрина ложного факультативного соучастия берет свое начало из практики федеральных судов США. Однако в отличие от традиционной концепции ложного соединения лиц, которая совершенствовалась и дополнялась на протяжении всего ХХ столетия, доктрина ложного факультативного соучастия представляет собой относительно новое явление и в настоящее время находится на стадии развития.

Большинство федеральных судов первой инстанции положительно восприняли появление новой правовой концепции и активно начали использовать ее при решении вопросов, возникающих в спорах с участием нескольких субъектов права, являющихся резидентами разных штатов. Однако Одиннадцатый окружной суд наметил лишь ориентиры новой процессуальной конструкции, в связи с этим у федеральных судов возникло много вопросов, относящихся к ее применению на практике.

Применимое право при определении факта ложного факультативного соучастия. Одной из проблем, связанных с применением доктрины ложного факультативного соучастия, является определение соответствующего законодательства при рассмотрении ходатайства о ложном соучастии. Для разрешения ходатайства ответчика о ложном факультативном соучастии судам необходимо было ответить на вопрос: на основании каких норм права (федерального законодательства или законодательства штатов) необходимо определять его фиктивность. В основополагающих прецедентах «Triggs v. John Crump Toyota, Inc.» и «Tapscott v. MS Dealer Serv. Corp.» суды руководствовались федеральным правом, не пояснив своего выбора. При этом в деле Tapscott'а суд указал на идентичность законодательства штата и федерации^439. Среди судебных органов нет единства мнений по данному вопросу: большинство судов определяют фиктивность факультативного (разрешительного) соучастия на основании норм права штата, однако есть суды, руководствующиеся положениями федерального законодательства (Техас, Алабама, Западная Вирджиния). Нередко суд может изменить свою правовую позицию. Так, суд штата Миссисипи изначально считал, что, поскольку нормы о соучастии относятся к процессуальному праву в большей степени, чем к материальному, при определении ложного факультативного соучастия необходимо опираться на федеральное законодательство. Однако через три года этот же суд изменил свою точку зрения и стал применять право штата.

Хотя в большинстве американских территориальных образований нормы о факультативном соучастии существенно схожи с федеральным законодательством, однако они не идентичны ему. В некоторых штатах закон о разрешительном соучастии более либерально подходит к основаниям присоединения соистцов и/или соответчиков (Калифорния, Миссисипи, Джорджия, Луизиана), и, как правило, местные суды склоняются к мнению, что необходимо применять право штата.

Другие штаты, наоборот, имеют более консервативное законодательство и считают, что вопросы ложного соучастия должны решаться на основе права федерации.

До настоящего времени проблема выбора применимого права не является разрешенной окончательно. Ни законодательство, ни судебная практика в США однозначно не отвечают на вопрос, касающийся выбора уровня законодательства. Однако в научной литературе все чаще отдается предпочтение местным процессуальным нормам^440, обосновывая это несколькими причинами.

Во-первых, истец и соответчик, срывающий юрисдикцию, являются гражданами одного и того же штата, следовательно, по общему правилу на правоотношения между ними распространяется законодательство их территориального образования. Если привлечение факультативного соучастника отвечает требованиям процессуального законодательства штата, то суд не должен предполагать, что у истца был умысел препятствовать передаче дела в федеральный суд. Несмотря на то что соучастие является факультативным с точки зрения права штата, но при этом недопустимо по законодательству федерации, нельзя признать привлечение соучастника ненадлежащим. Поэтому, если истец, предъявляя иск к ответчику из другого штата, одновременно требует привлечения в процесс ответчика из своего штата, соблюдая в отношении последнего требования местного процессуального законодательства штата, дело должно рассматриваться в суде штата.

Во-вторых, согласно традиционной доктрине ложного соучастия суды при рассмотрении заявления о ложном присоединении сторон в процесс должны определить, имеет ли истец надлежащие материальные основания, предусмотренные местным законодательством, для предъявления иска к ответчику из «своего» штата. Отсутствие таких оснований в законодательстве штата влечет признание привлечения этого ответчика в процесс ненадлежащим, что в свою очередь подтверждает намерение истца воспрепятствовать передаче дела на рассмотрение в федеральный суд. Учитывая единство целей и задач двух исследуемых теорий ложного соучастия, американские юристы утверждают, что развитие доктрин и их применение должно быть согласованным. Если исковые требования основываются на материальном праве штата и за основу традиционного ложного соучастия берется местное материальное законодательство, то в случае с ненадлежащим присоединением факультативных соучастников суд также должен руководствоваться местным процессуальным законом.

В-третьих, ст. 81 ФПГП США предусматривает, что федеральное право применяется в отношении дел, поступивших на рассмотрение в федеральный суд из суда штата, после их передачи. Таким образом, федеральное законодательство применяется в отношении судебного спора только после его передачи в суд федеральной системы и принятия спора к производству этим судом. До того, как на дело будет распространена федеральная юрисдикция, к спорным правоотношениям должно применяться процессуальное право штата. Поскольку федеральный суд решает вопрос только о возможности передачи слушания дела на федеральный уровень в связи с доктриной ложного факультативного соучастия, он должен определить, отвечает ли факультативное процессуальное соучастие, возникшее в данном деле, требованиям процессуального законодательства. На данной стадии федеральный суд еще не признал себя компетентным заслушать дело и не вправе рассматривать спор по существу, следовательно, не должен применять федеральное процессуальное право для решения вопроса о фиктивном присоединении соучастников в процесс с целью создания юрисдикции местного суда.

Как отметила палата представителей конгресса США^441, федеральный суд, представляя собой исключительную и экстраординарную инстанцию по рассматриваемым категориям дел, не вправе переступать границы своих законных полномочий. Если суд при определении факта ложного соучастия будет руководствоваться федеральным законодательством, то это будет являться нарушением правил о разграничении компетенции между судебными органами федерации и штатов, так как пока дело не будет признано подсудным федеральному суду, к существу спора не должно применяться законодательство федерации^442.

Применение доктрины ложного факультативного соучастия в отношении соистцов. По общему правилу доктрина ложного соучастия применяется, когда ответчик – гражданин другого штата обвиняет истца в намерении создать благоприятную подсудность путем ненадлежащего присоединения в процесс соответчика, являющегося резидентом того же штата, что и истец. В последующем суды стали применять концепцию ложного соучастия и к фиктивному присоединению в процесс соучастников на стороне истца^443.

Дело «Tapscott v. MS Dealer Serv. Corp.» касалось ненадлежащего процессуального соучастия как истцов, так и ответчиков, в связи с тем, что оно включало в себя два абсолютно различных вида споров: требования, предъявленные истцами к ответчикам – производителям автомобилей и требования, предъявленные другими истцами к компаниям, осуществляющим реализацию автомобилей. Первая группа правопритязаний возникала из отличных сделок и событий, чем вторая группа исковых требований.

Судебный прецедент Tapscott'а представлял собой начальную точку для большинства судов в отношении применения доктрины ложного факультативного процессуального соучастия как к ответчикам, так и к истцам, присоединенным в процесс ненадлежащим образом^444.

Несмотря на то что статья 1441 (с) Судебного кодекса США (1948 г.) предусматривает передачу дела с абсолютным различием гражданства сторон, когда в процесс привлекается лицо – резидент иного штата, только в качестве соответчика^445, это не значит, что на стороне истца не может возникнуть фиктивное соучастие. Истцы могут также попытаться воспрепятствовать образованию разнородной юрисдикции (removal jurisdiction) путем присоединения лица из того же штата, что и первоначальный истец, на свою сторону, а не на сторону ответчика^446. Например, два истца, один – гражданин штата Техас, и другой – подданный штата Луизиана, объединили свои не связанные между собой требования по возмещению вреда, вытекающего из медицинской небрежности, к одному и тому же врачу, который являлся резидентом штата Техас. Затем, предположим, оба истца имеют надлежащие материальные основания для своих требований, а сумма иска истца из Луизианы составила более 75 000 долларов. Если доктрина ложного факультативного соучастия не применяется к ненадлежащим соистцам, то врач из Техаса не сможет заявить требование о передаче иска от гражданина штата Луизиана в федеральный суд.

Верховный суд постановил, что федеральные суды не только вправе, но и обязаны осуществлять действия, препятствующие попытке истцов неправомерно лишить ответчика права искать в федеральном суде защиты своих прав^447.

Считается, что это указание является обязательным при применении доктрины ложного факультативного соучастия в тех спорах, где ответчик из другого штата оспаривает участие дополнительного истца из того же штата, что и первоначальный истец в попытке передать дело в федеральный суд.

Основания (стандарты) применения доктрины ложного факультативного соучастия. Несмотря на широкую известность доктрины ложного факультативного соучастия в американском гражданском процессе, среди судов первой инстанции нет единого мнения в отношении условий ее применения. Существует две позиции касательно критериев, используемых для определения ложного факультативного соучастия.

Первая точка зрения заключается в том, что основанием для признания соучастника в качестве лица, срывающего юрисдикцию, может служить стандарт «явного» ложного факультативного соучастия (Egregious Misjoinder): соучастие является надлежащим только в случае, если по делу имеется «ощутимая связь» между исками против ответчика из штата истца и ответчика – гражданина другого штата^448.

Согласно этому стандарту суд признает соучастие фиктивным при условии, если из материалов дела очевидно и бесспорно следует, что присоединение лиц в судебное разбирательство было ненадлежащим и безосновательным^449. Для удовлетворения заявления о передаче дела в федеральный суд соучастие лица – гражданина из штата истца должно быть «чрезвычайно ненадлежащим» (grossly improper^450) и «безусловно безосновательным» (totally unsupported^451). Иными словами, ответчику необходимо бесспорно и очевидно доказать недобросовестность поведения истца при привлечении им факультативного соучастника. Критерий «явного ненадлежащего соучастия» берет свое начало из указаний в постановлении Одиннадцатого апелляционного суда, которое считается точкой отсчета в образовании доктрины ложного факультативного соучастия. В деле Tapscott'а суд постановил, что основанием для признания факультативного соучастия ложным может быть лишь явное и однозначное ненадлежащее процессуальное соучастие^452.

До сих пор большинство судов первой инстанции предпочитают руководствоваться стандартном «явного ложного соучастия», поскольку он возлагает на ответчика, требующего передачи дела в федеральный суд, представления суду таких доказательств, которые однозначно свидетельствуют о недобросовестности истца и стремлении последнего воспрепятствовать переносу спора на рассмотрение в федеральную инстанцию. При таком жестком подходе суд максимально защищен от допущения ошибок при решении вопроса об основаниях для передачи дела.

Кроме того, поскольку федеральные суды являются судами ограниченной юрисдикции, перенос рассмотрения спора возможен в исключительных случаях, когда очевидно, что компетенция суда штата не позволяет ему заслушать дело. Если у суда имеются какие-либо сомнения в применении доктрины ложного факультативного соучастия, то дело должно быть оставлено в суде штата.

Дополнительным аргументом сторонников критерия «явного ложного соучастия» выступает право истца самостоятельно определять ответчиков по спору и подходящий судебный форум. В связи с этим на ответчике должно лежать более тяжелое бремя по доказыванию оснований для переноса слушания в суд федерации.

Вместе с тем не все федеральные суды первой инстанции восприняли рекомендации Одиннадцатого апелляционного суда. Первыми среди судов, отвергших стандарт «явного ненадлежащего факультативного соучастия», были федеральные суды первой инстанции Южного округа штата Нью-Йорк, которым принадлежит идея о формировании критерия «предполагаемого» ложного факультативного соучастия (Mere Misjoinder).

Так, рассматривая дело Rezulin Products Liability Litigation, в котором истцами выступали пациенты, больные диабетом, имеющие медицинское предписание на лекарства, которые впоследствии были сняты с продажи. Ответчиками по искам значились резиденты различных штатов: производители лекарств, аптеки, домашние врачи, врачи – работники медицинских учреждений. Суд установил, что, хотя в данном случае из материалов дела нельзя сделать однозначный вывод о ложном факультативном соучастии, дело может быть отнесено к федеральной юрисдикции^453.

Применение критерия «явного ложного соучастия» неуместно по делам, в которых предполагается ненадлежащее соучастие истцов. Отказываясь применять критерий, используемый Одиннадцатым апелляционным судом, суд Южного округа штата Нью-Йорка обосновал это положением о том, что стандарт «явного ложного факультативного соучастия» применялся в отношении соответчиков, а при ложном соучастии на стороне истца нет необходимости использовать столь строгое правило^454.

Одной из причин установления критерия бесспорного и очевидного ложного соучастия является защита права истца выбрать ответчиков по своему усмотрению и предъявить к ним исковые требования. В случае признания фиктивного соучастия на стороне истца его право «быть хозяином иска» не подвергается опасности. Поскольку при ложном соучастии истцов исковые требования подлежат разъединению и частичной передаче на рассмотрение в федеральный суд, остальные – остаются в суде штата и подлежат дальнейшему рассмотрению. Следовательно, нет необходимости применять жесткое правило о явном фиктивном соучастии, если ответчик заявляет о возникновении ложного соучастия на стороне истца.

После принятия данного постановления, с мнением суда Южного округа штата Нью-Йорк согласились другие судебные органы. Так, суд первой инстанции Южного округа штата Западная Вирджиния нашел выводы суда в деле Rezulin Products Liability Litigation убедительными и логичными, указав, что риск для истца, связанный с передачей дела в федеральный суд и основанный на традиционном ложном соучастии, заключался в устранении ответчика – гражданина штата истца из судебного разбирательства. В связи с этим истец лишался возможности предъявлять требования в суде к отсутствующей стороне. В делах, касающихся ложного факультативного соучастия, риск для истца не так значителен, так как производство против ответчика из штата истца не будет прекращено; эта часть исковых требований возвращается в суд штата для последующего рассмотрения. Поскольку ложное факультативное соучастие несет несущественный риск для истца, то основания для его установления должны быть более гибкими^455.

Использование критерия «явного ложного разрешительного соучастия» предполагает присоединение соучастников в процесс в точном соответствии с процессуальным законодательством штата. Однако федеральный суд при рассмотрении заявления ответчика о ложном соучастии не всегда может адекватно определить смысл норм процессуального права штата.

Процессуальное законодательство в США отнесено к компетенции местных органов власти. Это значит, что в каждом территориальном образовании действуют свои процессуальные нормы, которые могут не совпадать с федеральным законодательством^456. В связи с этим федеральный суд не всегда способен справедливо и верно произвести юридическую квалификацию фактических обстоятельств по делу для выявления ложного соучастия. Нередко процессуальное право штатов является двусмысленным и неопределенным, что порождает у федерального суда вопросы его применения. Учитывая правила разграничения полномочий между федерацией и штатами, федеральные суды не вправе вторгаться в компетенцию судов штата и решать вопросы о надлежащем применении местного процессуального законодательства или давать толкование местным нормам права. Следовательно, при использовании критерия «явного ложного соучастия» федеральные суды могут попасть в затруднительную ситуацию, когда нормы штата о факультативном соучастии требуют дополнительных разъяснений, а федеральный суд не вправе самостоятельно их интерпретировать, в связи с чем невозможно воспользоваться стандартом «явного фиктивного соучастия». По этим причинам часть судов предпочитает использовать критерий «предполагаемого ложного соучастия».

На сегодняшний день среди американских судов нет однозначного толкования понятия стандарта ложного факультативного соучастия. Каждый из судов настаивает на своей точке зрения, стараясь убедить противников в своей правоте. Проблема усугубляется молчанием законодателя по этому сложному вопросу. До тех пор, пока законодатель или Верховный суд не выразят свою обоснованную позицию по данной проблеме, нижестоящим судам будет затруднительно найти компромисс.

После установления по делу ложного факультативного соучастия федеральный суд должен определить судьбу исковых требований к ненадлежащему соучастнику. В период становления традиционной доктрины ложного соучастия суды считали, что в отношении требований, на которые не распространяется компетенция федерального суда, производство по делу прекращается^457. Однако в ходе развития концепции в отношении факультативного соучастия было установлено правило, согласно которому исковые требования должны возвращаться на рассмотрение в первоначальную инстанцию. Производство по делу может быть прекращено только в случае, если суд придет к выводу, что истец не имел права на предъявление иска к лицу, срывающему юрисдикцию. Тем не менее, в случае факультативного соучастия истец обладает таким правомочием с точки зрения материального права, но не вправе объединять в одно производство претензии к гражданину своего штата с исковыми требованиями против ответчика из другого штата. Таким образом, более разумным представляется выделение требований к соответчику – резиденту штата истца в отдельное производство и их передача на дальнейшее рассмотрение в суд штата^458.

В свете возрастающего значения доктрины ложного факультативного соучастия для федеральных судов США является важным четкое понимание данной правовой теории. В ходе ее применения необходимо строго соблюдать баланс между защитой права ответчика – гражданина иного штата на перенос слушания дела в федеральный суд и правом истца на выбор судебного органа. Кроме того, требуется обеспечить осуществление исключительных полномочий федеральных судов в рамках, очерченных американским законодательством, не допуская вторжения судебных органов федерального уровня в компетенцию судов штатов. В настоящее время доктрина ложного факультативного соучастия находится в стадии развития. Современная концепция ложного факультативного соучастия подразумевает, что при рассмотрении заявления о фиктивном разрешительном соучастии федеральный суд должен выяснить, имел ли истец надлежащие процессуальные основания для привлечения в процесс соучастника – резидента из штата истца согласно процессуальному законодательству штата. Если данный факт не найдет своего подтверждения, то ложное факультативное соучастие по делу отсутствует. В ином случае федеральный суд обязан выделить часть исковых требований к лицу, срывающему юрисдикцию, в отдельное производство и вернуть их на рассмотрение в первоначальную судебную инстанцию. Остальные требования принимаются федеральным судом к своему производству и рассматриваются по существу согласно федеральному законодательству.

Суды США стремятся разработать четкие правила применения доктрины ложного факультативного соучастия, привести к единообразию противоречивые вопросы с учетом положений традиционной теории ненадлежащего соучастия. Предполагается, что между этими двумя правовыми концепциями нет места противоречиям, а их развитие должно происходить параллельно, в одном ключевом русле, исключая какие-либо расхождения.

Если классическая концепция ложного соучастия исходит из отсутствия спора о праве между истцом и фиктивным соответчиком, то при ложном факультативном соучастии материально-правовые разногласия между указанными лицами имеют место, однако они не связаны с требованиями к первоначальному соответчику.

Доктрины ложного соучастия позволяют федеральному суду не только распространить свои полномочия на определенные категории дел, но и в отдельных случаях по своему усмотрению отказаться от юрисдикции в отношении отдельных судебных споров^459. В целях соблюдения правил подсудности доктрина ложного соучастия разрешает федеральному суду оставить без внимания гражданство ответчиков, срывающих юрисдикцию, устранить их из процесса и сохранить надлежащую подсудность спора^460.

Ежегодно в федеральные суды передается около 30 000 дел^461, что свидетельствует об активном использовании ответчиками своего права на заявление о ложном соучастии. Однако суверенное положение судебных систем штата, отсутствие единого понимания правил доктрин о ложном соучастии порождает разногласия и проблемы при применении концепций на практике. Как отметил в решении по делу «Filla v. Norfolk S. Ry. Co.» Восьмой окружной суд: «Насколько фиктивное соучастие легко определить по делу, настолько сложно применить доктрину ложного соучастия»462.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Несмотря на различия между континентальной правовой системой и системой общего права, все более очевидным является сближение и гармонизация между состязательным и следственным типами гражданского процесса. Одним из проявлений сближения является активная роль суда при рассмотрении дел со множественностью лиц на стороне истца и/или ответчика. Деятельная позиция судебного органа в США характерна как для судопроизводства с процессуальным соучастием, так и по групповым искам. Данная ситуация, не свойственная для состязательного гражданского процесса стран с инициативной и контролирующей функцией сторон, объясняется усложнением судебного разбирательства в связи с участием в нем множественности истцов и/или ответчиков.

На основании теоретических и практических исследований в области процессуального соучастия России и США можно сделать следующие выводы.

1. Характеризуя отличительные особенности российского процессуального соучастия, необходимо подчеркнуть, что дореволюционная отечественная модель множественности соистцов и/или соответчиков изначально ориентировалась на принцип единства судебного разбирательства, ускорение производства, предупреждение постановления противоречащих друг другу решений суда, облегчение труда для суда и сторон^463. Однако советская доктрина переменила курс развития процессуального соучастия на материальную составляющую: исследователи начали интересоваться проблематикой взаимосвязи конструкции процессуального соучастия и спорных материально-правовых отношений со множественностью лиц^464, был поднят вопрос о влиянии характера права требования или обязанности на вид множественности соистцов и/или соответчиков^465, сделан акцент на необходимости поиска оснований процессуального соучастия в материальных правоотношениях^466. Вместе с тем полного отказа от процессуальных целей соучастия не произошло, суды по-прежнему отмечали значимость процессуальной экономии и единства судебной практики, обеспечиваемые одновременным участием нескольких лиц на стороне истца и/или ответчика. В итоге в цивилистическом процессе России сформировалась модель соучастия, объединяющая в себе как процессуальную составляющую, так и материально-правовую, но со значительным преобладанием последней. Особенность современного российского института соучастия заключается в интеграции и сосуществовании этих двух компонентов.

2. Целями института процессуального соучастия как в судопроизводстве России, так и США являются предоставление скорой и результативной судебной защиты нарушенных прав граждан и юридических лиц; процессуальная экономия, выражающаяся в сокращении судебных материальных и временных затрат. Процессуальное соучастие в американской процессуально-правовой традиции понимается как один из путей решения проблемы по сокращению количества судебных разбирательств и способ обеспечения единой судебной практики на федеральном уровне и уровне штатов.

Однако необходимо подчеркнуть, что для американской модели соучастия первоочередная задача заключается в обеспечении суду необходимых условий для вынесения полного и исчерпывающего решения по делу. Прежде чем допустить в судебное разбирательство нового соучастника, американский суд руководствуется критериями: насколько участие этого субъекта будет способствовать эффективному и справедливому разрешению спора; как его участие отразится на правах уже участвующих лиц; не приведет ли включение этого лица в состав участников к судебной волоките и изменению подсудности спора. Направленность соучастия американского типа на решение проблем процессуального характера объясняется развитием этого института через судебные акты в рамках прецедентной системы права. Поскольку американские суды формировали правила привлечения соучастников в процесс самостоятельно, «исходной точкой» являлось обеспечение эффективной процессуальной деятельности суда.

3. Установлен различный характер института группового иска и процессуального соучастия в американской правовой традиции в связи со следующими отличиями: 1) направленность группового иска на защиту общественных интересов, ориентация процессуальных соучастников на защиту интересов частного, индивидуального характера; 2) обязательность судебного решения по групповому иску для всех членов группы, даже не участвующих в процессе, в отличие от дел с участием нескольких соистцов и/или соответчиков, где законная сила судебного решения распространяется только на тех лиц, которые принимали участие в процессе; 3) при процессуальном соучастии ведение дела может быть поручено одному из соучастников или каждый из соучастников вправе иметь представителя для защиты своих индивидуальных интересов; при групповом иске интересы всей группы защищает истец-представитель; 4) для традиционного американского соучастия в случае, если хотя бы один из соответчиков имеет с истцом гражданство одного и того же штата, дело исключается из компетенции федерального суда и является подсудным суду штата, при групповом иске для возникновения юрисдикции суда федерального уровня предусмотрены более гибкие правила: достаточно одного участника – гражданина другого штата для передачи дела в федеральный суд; 5) при групповом иске недопустимо совершение мировой сделки с отдельными участниками группы лиц, при процессуальном соучастии, учитывая самостоятельность соучастников по отношению друг к другу, возможно заключение мировых соглашений отдельными соучастниками с противоположной стороной процесса; 6) американская модель группового иска «opt-out», при которой все потенциальные участники автоматически входят в группу, не обязывает совершать действия по вступлению в сообщество; при соучастии каждый желающий вступить в процесс должен явно выразить свое намерение в индивидуальном порядке.

4. Основная классификация соучастия на обязательное и факультативное имеет место в гражданском процессе как России, так и США. Российский цивилистический процесс в качестве основания для разделения исходит из степени обязательности участия лиц в процессе и материально-правовых особенностей спора. Вместе с тем американская модель соучастия предполагает многоуровневую классификацию: факультативное соучастие (permissive joinder) и обязательное соучастие (required joinder), последнее разделяется на подвиды: условно обязательное (conditionally necessary parties) и абсолютно обязательное (indispensible parties). К факультативному соучастию относится альтернативное соучастие (alternative joinder).

Материально-правовая составляющая, безусловно, присутствует в процессуальном соучастии США, однако ее влияние на становление, развитие института, а также на определение соучастников по делу вторично по сравнению с действием принципа процессуальной экономии, необходимостью формирования единой судебной практики, руководствуясь процессуальной разумностью и повышением производительности судебной системы (даже в случае с обязательным соучастием), что нельзя сказать о российском процессуальном соучастии, материально-правовые основания которого всегда были приоритетными при определении соучастия.

Наличие общих вопросов права или факта, общих сделок или событий, общего юридического интереса выступает предпосылкой для объединения лиц в американском гражданском процессе, но руководящей целью для американского правоприменителя все же является не наличие между соучастниками некой материально-правовой общности, а решение задач, связанных с процессуальной экономией, обеспечением необходимых условий для справедливого и правильного разрешения спора, облегчение суду и сторонам деятельности по разрешению спора с участием множественности лиц.

Единственным исключением действия процессуальной составляющей является абсолютно обязательное соучастие. Однако критерии для признания участника абсолютно обязательным прямо перечислены в процессуальном законодательстве и опять же носят процессуальный оттенок (отсутствие этого лица создаст неблагоприятные последствия для уже участвующих сторон, возможность осуществления судом защиты нарушенных прав должным образом, возможность предоставления судебной защиты без участия данного лица, наличие альтернативных органов юрисдикции, в которых можно получить правовую защиту нарушенных прав). Кроме того, возможность абсолютно обязательного соучастия лица проверяется судом через строгую процедуру признания данного субъекта таким соучастником.

5. В рамках абсолютно обязательного соучастия установлено неизвестное российскому цивилистическому процессу понятие «принудительного истца», т. е. лица, которое должно быть привлечено в судебное разбирательство в обязательном порядке по инициативе суда в случае, если решение по делу напрямую повлияет на правовое положение этого субъекта.

Исследование конструкции принудительного истца показывает, что в американском гражданском процессе, исконно направленном на сохранение и поддержание диспозитивных начал, в отдельных (исключительных) случаях признается уместным и допускается отход от диспозитивности. Более того, среди американских ученых отмечается, что конструкция принудительного истца не представляет какой-либо угрозы для состязательного американского судопроизводства, а наоборот рассматривается как позитивный фактор обеспечения отправления справедливого правосудия по определенным категориям дел, затрагивающим совместные права или обязанности^467.

Инициатива российского суда в установлении активного соучастия действительно противоречит принципу диспозитивности гражданского процесса. Недопустимость принудительного включения лица в качестве истца вызывает у отечественных ученых-процессуалистов скептические настроения^468. Тем не менее представляется разумным наделить российский суд полномочием, предоставив ему возможность привлекать на сторону истца соучастников, исходя из особенностей спорных материальных правоотношений со множественностью лиц. Принадлежность имущества на праве общей совместной собственности нескольким субъектам обусловливает особенности осуществления ими правомочий владения, пользования, распоряжения общим имуществом. Одной из особенностей является наличие законодательно установленных условий реализации сособственниками принадлежащих им прав, входящих в триаду правомочий собственника, а также необходимость соблюдения некоторых ограничений при их осуществлении. Участники общей совместной собственности, осуществляя принадлежащие им права, не обладают той абсолютной правовой свободой, которой наделены законом субъекты индивидуальной (единоличной) собственности. Данные стеснения должны отражаться и на реализации процессуальных прав, в том числе распорядительных.

Учитывая влияние специфики гражданских правоотношений, ставших в виду спорности предметом судебного разбирательства, на особенности российского гражданского процесса, необходимо подчеркнуть, что тесная взаимосвязь между совместными сособственниками непосредственно влияет на рассмотрение споров, вытекающих из данных отношений. Недопустимость решения вопроса об общих совместных правах в отсутствие хотя бы одного из их обладателей, а также необходимость предоставления им одинакового процессуального статуса с равноценным набором распорядительных процессуальных прав позволяет сделать вывод о привлечении совместных сособственников именно как соучастников на сторону истца, а не как третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора.

6. Одной из особенностей американского гражданского процесса является наличие альтернативного соучастия (alternative joinder). Альтернативное соучастие предполагает одновременное участие соответчиков, являющихся процессуальными противниками по отношению к истцу и друг к другу, требования к которым не подлежат одновременному удовлетворению и интересы которых противоположны и взаимоисключаемы. В связи с этим представляется, что модель альтернативного соучастия не может относиться к процессуальному соучастию в традиции российского гражданского процесса, поскольку противоречит основным характеристикам, свойственным этому институту в отечественном законодательстве и доктрине.

7. Существование наряду с федеральной правовой и судебной системой в каждом штате США своей самостоятельной и независимой системы права напрямую влечет проблему распределения дел между судебными органами штата и федерации. Трудности при определении юрисдикции в случае участия в деле соистцов и/или соответчиков требуют четкого систематизированного закрепления в американском законодательстве федерального уровня правил распределения дел между судебными инстанциями при различном гражданстве сторон. Попытки борьбы с необоснованными привлечениями соучастников, изменяющих юрисдикцию, путем принятия судебных прецедентов сформировали в американском гражданском процессе стройную систему процессуальных правил по воспрепятствованию злоупотреблению истцами своими правами, обеспечивая тем самым должную защиту прав ответчика от использования механизма ложного процессуального соучастия для создания компетенции нужного более удобного суда. В связи с этим представляется, что отдельные положения американской доктрины ложного соучастия могут быть восприняты российским цивилистическим процессом. Американский опыт по выявлению ложных соучастников может быть интересен для отечественного процессуального законодательства в рамках борьбы со злоупотреблением истцами правами на создание выгодной подсудности путем привлечения фиктивных соучастников.

Исследование зарубежных процессуальных институтов пополняет отечественную науку гражданского процесса. Учет иностранного опыта способствует определению недостатков в правовом регулировании общественных отношений в рамках законодательства одной страны и возможности их устранения путем использования юридических конструкций, имеющихся в правопорядке другого государства.

Применительно к гражданскому судопроизводству не будет преувеличением сказать, что границы состязательного и следственного типов гражданского процесса давно размыты: эффект взаимопроникновения подтверждает возможность сосуществования в одной правовой системе элементов другой традиции права.

Неоднократно приводились доказательства того, что институт, рожденный в рамках одной из двух систем, может быть воспринят посредством определенных адаптаций другой системой права. Использование сравнительно-правового метода как в процессе законотворческой деятельности, так и при развитии судебной практики становится все более неизбежным^469. В то же время недопустима слепая рецепция правовых институтов. Во избежание отрицательного результата необходимо учитывать социально-экономические, культурные, политические, исторические факторы государства-преемника.

Тем не менее вряд ли можно признать цивилистическое процессуальное законодательство России не отвечающим потребностям общественной жизни. Более того, АПК РФ и ГПК РФ не только отражают современные реалии, но и параллельно сохраняют некоторые ценные и актуальные научные и законодательные положения советского периода, что само по себе является положительным моментом. Вместе с тем это ни в коем случае не исключает вероятности использования иностранного опыта в совершенствовании норм законодательства и дальнейшем развитии российской науки гражданского процессуального права.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Нормативные акты и судебная практика

1. Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12.12.1993 (с поправками от 30.12.2008.) // СПС «Консультант Плюс».

2. Федеральный конституционный закон от 31.12.1996 № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» // СПС «Консультант Плюс».

3. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ // СПС «Консультант Плюс».

4. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ // СПС «Консультант Плюс».

5. Гражданский кодекс Российской Федерации от 30.11.1994 № 51-ФЗ // СПС «Консультант Плюс».

6. Конституция Соединенных Штатов Америки. Принята Конвентом 17.09.1787 // Конституции зарубежных стран: сборник. М.: Юрлитинформ, 2003.

7. Гражданское процессуальное eложение Германии. М.: Волтерс Клувер, 2006.

8. Постановление Конституционного Суда РФ от 16.03.1998 № 9-П.

9. Определение Конституционного Суда РФ от 04.06.1998 № 89-О.

10. Постановления Пленума ВАС РФ № 42 от 12.07.2012 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» // СПС «Консультант Плюс».

11. Гражданский процессуальный кодекс РСФСР от 11.06.1964 // СПС «Консультант Плюс».

Научная литература

Монографии и учебники

1. Абова Т. Е. Соучастие в советском гражданском процессе // Избранные труды. Гражданский и арбитражный процесс. Гражданское и хозяйственное право. М.: Статут, 2007.

2. Аболонин В. О. Злоупотребление правом на иск в гражданском процессе Германии. М.: Волтерс Клувер, 2009.

3. Аболонин Г. О. Групповые иски. М.: Норма, 2001.

4. Аболонин Г. О. Гражданское процессуальное право США. М.: Волтерс Клувер, 2010.

5. Аболонин Г. О. Массовые иски. М.: Волтерс Клувер, 2011.

6. Абрамов С. Н. Гражданский процесс. М., 1948.

7. Абушенко Д. Б. Судебное усмотрение в гражданском и арбитражном процессе. М.: Норма, 2002.

8. Адамович В. И. Очерк русского гражданского процесса. Вып. 1. СПб., 1985.

9. Алексеев С. С. Восхождение к праву. Поиски и решения. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2002.

10. Алексеев С. С. Проблемы теории права. Т. 1. Свердловск, 1972.

11. Васьковский Е. В. Учебник гражданского процесса. Краснодар, 2003.

12. Викут М. А. Стороны – основные лица искового производства. Саратов: Изд-во «Саратовская государственная академия права», 2007.

13. Гольмстен А. Х. Учебник русского гражданского процесса. СПб., 1885; Краснодар, 2004.

14. Гражданский процесс: учебник для вузов / отв. ред. Ю. К. Осипов. М.: БЕК, 1995.

15. Гражданский процесс: учебник / отв. ред. В. В. Ярков 3-е изд., перераб. и доп. М.: БЕК, 2000.

16. Гражданский процесс: учебник для вузов / отв. ред. В. В. Ярков. 6-е изд., перераб и доп. М.: Волтерс Клувер, 2006.

17. Гражданский процесс: хрестоматия / под ред. М. К. Треушникова. М.: Городец, 2005.

18. Грибанов В. П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2001.

19. Громошина Н. А. Процессуальное соучастие. М.: Изд-во: ВЮЗИ, 1988.

20. Гукасян Р. Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. Саратов, 1970.

21. Гурвич М. А. Лекции по советскому гражданскому процессу. М., 1950.

22. Гурвич М. А. Решение советского суда в исковом производстве // Избранные труды. Т. I. Краснодар, 2006.

23. Елисеев Н. Г. Гражданское процессуальное право зарубежных стран: учебник. 2-е изд. М., 2004.

24. Журбин Б. А. Процессуальные особенности рассмотрения судами дел по групповым и производным искам. М., 2012.

25. Загайнова С. К. Судебные акты в механизме реализации судебной власти в гражданском и арбитражном процессе. М.: Волтерс Клувер, 2007.

26. Клейнман А. Ф. Советский гражданский процесс. М., 1954.

27. Кожухарь А. Н. Право на судебную защиту в исковом производстве. Кишинев, 1989.

28. Комментарий к арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации / под ред. В. В. Яркова. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Инфотропик Медиа, 2011.

29. Красавчиков О. А. Юридические факты в советском гражданском праве // Избранные труды. Т. 2. М.: Статут, 2005.

30. Кудрявцева Е. В. Гражданское судопроизводство Англии. М.: Городец, 2008.

31. Курс советского гражданского процессуального права. Т. I. М.: Наука, 1981.

32. Лазарев С. В. Основы судебного примирения. М.: Инфотропик Медиа, 2011.

33. Май С. К. Очерк общей части буржуазного обязательственного права. М.: Внешторгиздат, 1953.

34. Матвеев Ю. Г. Англо-американское деликтное право. М.: Юридическая литература, 1973.

35. Мидор Д. Дж. Американские суды. Сент-Пол, Минессота: Уэст Паблишинг Компани, 1991.

36. Нефедьев Е. А. Избранные труды. Краснодар, 2005.

37. Нефедьев Е. А. Учебник русского гражданского судопроизводства. Краснодар: Советская Кубань, 2005.

38. Нешатаева Т. Н. Международное частное право и международный гражданский процесс. М., 2004.

39. Новицкий И. Б., Лунц Л. А. Общее учение об обязательстве. М., 1950.

40. Опалев Р. О. Оценочные понятия в арбитражном и гражданском процессуальном праве. М.: Волтерс Клувер, 2008.

41. Оптимизация гражданского правосудия России / под ред. В. В. Яркова. М.: Волтерс Клувер, 2007.

42. Осипов Ю. К. Подведомственность юридических дел. Свердловск, 1973.

43. Осокина Г. Л. Право на защиту в исковом судопроизводстве. Томск, 1990.

44. Осокина Г. Л. Гражданский процесс: Общая часть. 2-е изд., перераб. М.: Норма, 2008.

45. Пахман С. В. О судебных доказательствах по древнему русскому праву, преимущественно гражданском в историческом развитии. М., 1851. // http://books.google.ru/books

46. Приходько И. А. Доступность правосудия в арбитражном и гражданском процессе: основные проблемы. СПб.: Издательский дом Санкт-Петерб. гос. ун-та, 2005.

47. Пучинский В. К. Гражданский процесс зарубежных стран: учебник. М.: Зерцало, 2007.

48. Пучинский В. К. Участники буржуазного гражданского процесса (Англия, США, Франция). М.: Изд-во УДН, 1991.

49. Пушкар Е. Г. Конституционное право на судебную защиту (гражданско-процессуальный аспект). Львов, 1982.

50. Решетникова И. В. Доказательственное право Англии и США. Екатеринбург, 1997.

51. Решетникова И. В., Ярков В. В. Гражданское право и гражданский процесс в современной России. М.: Норма, 1999.

52. Ринг М. Вопросы гражданского процесса в практике Верховного суда СССР. М.: Госюриздат, 1957.

53. Сахнова Т. В. Курс гражданского процесса: теоретические начала и основные институты. М.: Волтерс Клувер, 2008.

54. Советский гражданский процесс: учебник / под ред. М. С. Шакарян. М., 1975.

55. Советское гражданское право. Том I / отв. ред. О. С. Иоффе, Ю. К. Толстой, Б. Б. Черепахин. М.: Издательство ЛГУ им. А. А. Жданова, 1970.

56. Субочев В. В. Законные интересы. М., 2008.

57. Трещева Е. А. Субъекты арбитражного процесса. Ч. I и II. Самара: Изд-во Самарский университет, 2006.

58. Халфина Р. О. Договор в английском гражданском праве. М.: Издательство АН СССР, 1959.

59. Цивилистические правовые традиции под вопросом (по поводу докладов Doing Business всемирного банка) / Франсуа Барьер и др.; пер. с фр. А. Грядов. М.: Волтерс Клувер, 2007.

60. Чечот Д. М. Участники гражданского процесса // Избранные труды по гражданскому процессу. СПб.: Издательский дом Санкт-Петерб. гос. ун-та, 2005.

61. Шак Х. Международное гражданское процессуальное право. М., 2001.

62. Щеглов В. Н. Иск о судебной защите гражданского права. Томск, 1987.

63. Ярков В. В. Юридические факты в цивилистическом процессе. М.: Инфотропик Медиа, 2012.

Диссертации и авторефераты диссертаций

1. Абанина А. Ю. Процессуальное соучастие в гражданском судопроизводстве: дис… канд. юрид. наук. М., 2011.

2. Батаева Е. А. Судебная защита прав и интересов неопределенного круга лиц: дис… канд. юрид. наук. М., 1999.

3. Викут М. А. Проблема правового регулирования процессуального положения и деятельности сторон в советском гражданском судопроизводстве: дис… докт. юрид. наук. Саратов, 1971.

4. Галицкий Л. В. Производство по гражданским делам в Верховном суде США: дис… канд. юрид. наук. М., 1984.

5. Грель Я. В. Злоупотребление сторон процессуальными правами в гражданском и арбитражном процессе: дис… канд. юрид. наук. Новосибирск, 2006.

6. Лучина С. В. Взаимодействие субъектов, обладающих тождественными материально-правовыми интересами в гражданском процессе: дис… канд. юрид. наук. Волгоград, 2001.

7. Малюкина А. В. Принцип концентрации гражданского процесса: основные теоретические положения и их реализация: дис… канд. юрид. наук. М., 2008.

8. Моисеев С. В. Принцип диспозитивности арбитражного процесса: дис… канд. юрид. наук. М., 2001.

9. Монастырский Ю. Э. Господствующие доктрины коллизионного права в США: дис… канд. юрид. наук. М., 2000.

10. Монахов А. Б. Актуальные вопросы соучастия в советском гражданском процессе: автореф. дис… канд. юрид. наук. М., 1987.

11. Монахов А. Б. Актуальные вопросы соучастия в советском гражданском процессе: дис… канд. юрид. наук. М., 1986.

12. Плешанов А. Г. Диспозитивное начало в сфере гражданской юрисдикции: проблемы теории и практики: дис… канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001.

13. Русинова Е. Р. Распорядительные права сторон в гражданском процессе: дис… канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2003.

14. Саликов М. С. Сравнительно-правовое исследование федеративных систем России и США: дис… докт. юрид. наук. Екатеринбург, 1998.

15. Терехова Л. А. Право на исправление судебной ошибки как компонент судебной защиты: дис… докт. юрид. наук. Екатеринбург, 2008.

16. Филиппов С. А. Теоретические и практические аспекты гражданского процессуального соучастия: дис… канд. юрид. наук. Саратов, 2011.

17. Филиппов С. А. Теоретические и практические аспекты гражданского процессуального соучастия: автореф. дис… канд. юрид. наук. Саратов, 2011.

18. Шабанова Т. Н. Рассмотрение и разрешение гражданских дел в Верховном суде штата Калифорния (США): дис… кандидата юридических наук. М.: 2007.

19. Шегида Е. А. Институт процессуального соучастия в гражданском процессуальном праве России: дис. канд. юрид. наук. Воронеж, 2009.

20. Юдин А. В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве: дис… докт. юрид. наук. СПб., 2009.

Статьи в периодических изданиях

1. Абанина А. Ю. Процессуальное соучастие и групповой иск по АПК РФ: сходство и отличие // Арбитражный и гражданский процесс. 2011. № 1.

2. Аболонин В. О. «Справедливый» гражданский процесс: иллюзия или реальность? // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2008. № 6.

3. Агарков М. М. Проблема злоупотребления правом в советском гражданском праве // Известия АН СССР: Отделение экономики и права. 1946. № 6.

4. Алехина С. А. О процессуальном соучастии в арбитражном процессе по делам о защите права собственности // Хозяйство и право. 2000. № 9.

5. Батаева Н. Необходимо ввести институт группового иска // «Российская юстиция». 1998. № 10.

6. Боннер А. Т. Соотношение инициативы и активности сторон и суда в гражданском судопроизводстве // Избранные труды по гражданскому процессу. Спб.: Издательский дом Санкт-Петерб. гос. унта, 2005.

7. Боровиков В. А. Основания соучастия в гражданском процессе и ГПК РСФСР // Проблемы совершенствования Гражданского процессуального кодекса РСФСР. Научные труды. Вып. 40. Свердловск, 1975.

8. Боровиков В. А. Соучастие в неисковых производствах // Правоведение. 1976. № 2.

9. Викут М. А. Вопросы соучастия в советском гражданском процессе // Ученые труды. Саратов: Изд-во «Саратовский юридический институт им. Д. И. Курского». Вып. № 3. 1969.

10. Викут М. А. Обеспечение судами прав лиц, участвующих в гражданском деле, как одно из условий эффективности правосудия // Проблемы доступности и эффективности правосудия в арбитражном и гражданском судопроизводстве: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. М.: Лиджист, 2001.

11. Воробьев М. К. Альтернативный процесс по спору о качестве поставленной продукции // Правоведение. 1964. № 3.

12. Гаджиев Г. А. Конституционные принципы добросовестности и недопустимости злоупотребления субъективными правами // Государство и право. 2002. № 7.

13. Гвоздева Т. В. Участие в деле нескольких ответчиков // Арбитражная практика. 2005. № 4.

14. Грось Л. А. Институт процессуального соучастия: связь между процессуальным и материальным правом // Российская юстиция. 1998. № 3.

15. Кадье Л. Соглашения относительно процесса во французском праве (о контрактуализации разрешения споров) // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2007. № 6.

16. Каминская Е. И. Проявление принципа автономии воли в договорном праве США // Актуальные проблемы международного частного и гражданского права. К 80-летию В. А. Кабатова: сб. статей / под ред. проф. С. Н. Лебедева. М.: Статут, 2006.

17. Кляус Н. В. Законный интерес как предмет судебной защиты в гражданском судопроизводстве / отв. ред. А. В. Цихоцкий. Новосибирск, 2005.

18. Колобов В. Ю. О критериях юридической заинтересованности граждан и организаций, участвующих в процессе в качестве третьих лиц без самостоятельных требований на предмет спора // Материально-правовые и процессуальные проблемы защиты субъективных прав. Межвузовский тематический сборник. Ярославль, 1983.

19. Комиссаров К. И. Некоторые аспекты соотношения гражданского и гражданско-процессуального права // Краткая антология уральской процессуальной мысли: 55 лет кафедре гражданского процесса Уральской государственной юридической академии. Екатеринбург: Издательство Гуманитарного университета, 2004.

20. Колесов П. П. Соединение исков // СПС «Гарант».

21. Макарьян Д. В. Процессуальное соучастие в российском арбитражном производстве и другие формы множественности // Адвокатская практика. 2005. № 3.

22. Медведев И. Г. Гражданский процесс Англии и США: повышение ответственности сторон за свои объяснения и действия // Правоведение. 2007. № 1.

23. Морозов Н. Ответчик: как быть, если явно ненадлежащий? // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. № 2.

24. Опалев Р. О. К вопросу об обязательном соучастии в арбитражном процессе // Эж-Юрист. 2012. № 5.

25. Опалев Р. О. Материально-правовой интерес как условие возбуждения гражданского дела в суде // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. № 2.

26. Опалев Р. О. Пассивное поведение сторон спора как основание считать признанными обстоятельства, входящие в предмет доказывания по делу // Вестник гражданского процесса. 2012. № 2.

27. Осакве К. Классовый иск (class action) в современном американском гражданском процессе // Журнал российского права. 2003. № 3, март. // СПС «Гарант».

28. Осипов Ю. К. О межотраслевых институтах процессуального права // Краткая антология уральской процессуальной мысли: 55 лет кафедре гражданского процесса Уральской государственной юридической академии. Екатеринбург: Издательство Гуманитарного университета, 2004.

29. Прасолов Д. Б. Субсидиарная ответственность и проблемы привлечения к участию в процессе субсидиарного ответчика // Правовые реформы в современной России: значение, результаты, перспективы. Вып. 5. Ч. 4: Материалы научно-практической конференции. Изд-во: Воронежского государственного университета, 2009.

30. Решетникова И. В. Лица, участвующие в арбитражном процессе // Арбитражная практика. 2005. № 5.

31. Рожкова М. А. Пороки процессуального соучастия // Эж-Юрист. 2007. № 21.

32. Рожкова М. А. Теория процессуального договора в соотношении с концепцией сделок, направленных на защиту прав // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2007. № 6.

33. Садиков О. Н. Процессуальное соучастие в международном коммерческом арбитраже // СПС «Гарант».

34. Саломатин А. Ю., Наквакина Е. В. Верховный суд США: основные этапы развития судебной правовой политики (конец XVIII – начало XXI в.) // Арбитражный и гражданский процесс. 2011. № 10.

35. Сельков М. В. К вопросу о допустимости групповых исков // СПС «Гарант».

36. Скловский К. И. О применении норм о злоупотреблении правом в судебной практике // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2001. № 2.

37. Султанов А. Р. Манипуляции с подсудностью // Закон. 2008. № 9.

38. Томас Джеффри. Американский национальный доклад. Секция 3. Гражданские процессуальные системы // Гражданский процесс в межкультурном диалоге: евразийский контекст: Всемирная конференция Международной ассоциации процессуального права (Москва, 18–21 сентября 2012 г.). М.: Статут, 2012.

39. Углев В. А. Обязательное процессуальное соучастие по гражданским жилищным делам // Советская юстиция. 1980. № 10.

40. Углев В. А. Процессуальное соучастие по гражданским делам о защите чести и достоинства граждан и организаций // Социалистическая законность. 1982. № 2.

41. Углев В. А. Процессуальное соучастие по жилищным делам // Советская юстиция. 1987. № 20.

42. Уокер Дженет. Основной доклад. Секция 5. Групповые иски: социокультурные аспекты // Гражданский процесс в межкультурном диалоге: евразийский контекст: Всемирная конференция Международной ассоциации процессуального права (Москва, 18–21 сентября 2012 г.). М.: Статут, 2012.

43. Шакарян М. С. Соучастие по советскому гражданскому процессуальному праву // Труды ВЮЗИ. Т. 38. М., 1975.

44. Шерман Эдвард. Проблемы и пути их решения при компенсации пострадавшим от стихийных бедствий // Судья. № 9. 2012.

45. Шерстюк В. М. Новые положения проекта третьего Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации // Хозяйство и право. 2001. № 5.

46. Юдин А. В. Искусственное создание и изменение подведомственности и подсудности экономического спора суду как форма злоупотребления процессуальными правами // Хозяйство и право. 2007. № 1. Приложение.

47. Юков М. К. Гражданское процессуальное право: структура и применение // Краткая антология уральской процессуальной мысли: 55 лет кафедре гражданского процесса Уральской государственной юридической академии. Екатеринбург: Издательство Гуманитарного университета, 2004.

48. Ярков В. Судебная защита интересов АО и его акционеров // Экономика и жизнь. 1996. № 20.

49. Ярков В. В. Новые формы исковой защиты в гражданском процессе (групповые и косвенные иски) // Государство и право. 1999. № 9.

50. Ярков В. В. Произвольная подсудность // ЭЖ-Юрист. 2007. № 34.

51. Ярков В. В., Тимофеев Ю. А., Ходыкин Р. М. О проекте главы 38.1 ГПК «Рассмотрение дел о защите прав и законных интересов группы лиц» // Арбитражный и гражданский процесс. 2012. № 8–9.

НА ИНОСТРАННОМ ЯЗЫКЕ

Нормативные акты

1. Federal Rules of Civil Procedure // http://www.law.cornell.edu

2. United State Code // http://www.law.cornell.edu/uscode

3. Multiparty, Multiforum Trial Jurisdiction Act (MMTJA), 2002 //

4. Class Actions Fairness Act, 2005. // http://www.govtrack.us/ congress/bills

5. English Rules Under the Judicature Act // http://www.law.cornell. edu/rules/frcp/rule_20

6. Leahy-Smith America Invents Act (AIA) // http://us.practicallaw. com

Судебная практика американских судов

1. Ala. Great S. Ry. Co. v. Thompson, 200 U.S. 206, 218 (1906) // http://openjurist.org/200/us/206

2. Alabama Great Southern Railway Co. v. Thompson 200 U.S. 206 (1906) // http://supreme.justia.com/cases/federal/us/200/206/case.html

3. American Fire & Casualty Co. v. Finn. 341 U.S. 6 (1951), 181 F.2d 845 (5th Cir. 1950) // http://openjurist.org/341/us/6/american-fire-casualty-co-v-finn

4. B., Inc. v. Miller Brewing Co., 663 F.2d 545 (5th Cir. 1981) // http://openjurist.org/663/f2d/545

5. Balazik v. County of Dauphin, 44 F.3d 209, 213 (3d Cir. 1995) // http://openjurist.org/44/f3d/209/balazik

6. Barron v. Miraglia, 4:04-CV-376-A, 2004 WL 1933225, at *2 (N. D. Tex. Aug. 30, 2004)

7. Batoff v. State Farm Ins. Co., 977 F.2d 848, 853 (3d Cir. 1992) // http://federal-circuits.vlex.com/vid/stephen-batoff-farm-insurance-leonard-paul-37483142

8. Benjamin Moore & Co., 318 F.3d 626, 630—31 (5th Cir. 2002) // http://openjurist.org/318/f3d/626/benjamin-moore-co

9. Bobby Jones Garden Apartments, Inc. v. Suleski, 391 F.2d 172, 176 (5th Cir. 1968) //http://law.justia.com/cases/federal/appellate-courts/ F2/391/172/134014

10. Boyer v. Snap-On Tools, Corp., 913 F. 2d 108, 111 (3d Cir. 1990) // http://openjurist.org/913/f2d/108

11. Broussard v. Columbia Gulf Transmission Co., 398 F.2d 885, 888 (5th Cir. 1968) //http://openjurist.org/398/f2d/885/broussard-v-columbia-gulf-transmission-company

12. Burns v. W. S. Life Ins. Co., 298 F. Supp. 2d 401, 403 (S.D. W. Va. 2004).

13. Cavallini v. State Farm Mut. Auto Ins. Co., 44 F.3d 256, 259 (5th Cir. 1995 // http://openjurist.org/44/f3d/256

14. Citizen Potawatomi Nation Federally Recognized Indian Tribe v. Gale a Norton, 248 F.3d 993 (10th Cir. 2001) // http://openjurist. org/248/f3d/993/citizen-potawatomi-nation-federally-recognized-indian-tribe-v-gale-a-norton-secretary-of-the-interio

15. Cherney v Deripaska // http://high-court-justice.vlex.co.uk/vid/ 2006-folio-1218—52637208; http://www.vedomosti.ru/cgi-bin/ get_document. cgi/vedomosti_1107%202008.htm?file=2008/07/11/154557_1044248037; http://www.forbes.ru/sobytiya/lyudi/84062-chernoi-protiv-deripaski-chego-hotyat-oligarhi

16. Chesapeake & Ohio Ry. Co. v. Cockrell 169 U. S. 92 (1898) // >http://supreme.justia.com/us/169/92

17. Crowe v. Coleman, 113 F. 3d 1536, 1538 (11th Cir. 1997) // http://openjurist.org/113/f3d/1536.

18. Davis v. Prentiss Props. Ltd., 66 F. Supp. 2d 1112, 1113 (C. D. Cal. 1999) // http://www.leagle.com/xmlResult.aspx?xmldoc= 1999117866FSupp2d1112_11074.xml&docbase=CSLWAR2-1986-2006

19. Diefenthal v. Civil Aeronautics Bd., 681 F.2d 1039, 1052 (5th Cir. 1982) // http://openjurist.org/681/f2d/1039

20. Diet Drugs (Phentermine, Fenfluramine, Dexfenfluramine) Prods. Liab. Litig., 220 F. Supp. 2d 414, 426 (E. D. Pa. 2002) // http://law.justia. com/cases/federal/appellate-courts/F3/369/293/532341/

21. Elbaor v. Smith, 845 S.W.2d 240, 250 (Tex. 1992) // http://www. casebriefs.com/blog/law/torts/torts-keyed-to-prosser/joint-tortfeasors/ elbaor-v-smith/2

22. EMC Corp., Misc. No. 100, slip op. at 11 (Fed.Cir. May 4, 2012) // http://www.milbank.com/images/content/8/5/8553/Federal-Circuit-limits-joinder-in-pre-AIA-lawsuits.pdf

23. Erie Railroad Co. v. Tompkins 304 U.S. 64, 78 (1938) // http:// supreme.justia.com/cases/federal/us/304/64/case.html

24. Filla v. Norfolk S. Ry. Co., 336 F. 3d 806, 810 (8th Cir. 2003) // http://openjurist.org/440/f3d/1002/menz

25. Ford Motor Co. v. Department of Treasury of Indiana. 323 U.S. 459 (1945) // http://supreme.justia.com/cases/federal/us/323/459/case. html

26. Gray v. Beverly Enters. – Miss., Inc, 390 F. 3d 400, 402 (5th Cir. 2004) // http://openjurist.org/390/f3d/400/gray-rudd-v-beverly-enterprises-mississippi-inc-c-r-r-d

27. Gaus v. Miles, Inc., 980 F.2d 564 (9th Cir. 1992) // http:// openjurist.org/980/f2d/564/gaus-v-miles-inc

28. Green v. Amerada Hess // http://law.justia.com/cases/federal/ appellate-courts/F2/707/201/229980/

29. Grennell v. W. S. Life Ins. Co., 298 F. Supp. 2d 390, 395–396 (S.D. W. Va. 2004)

30. Griggs v. State Farm Lloyds, 181 F.3d 694, 698 (5th Cir.1999) // http://law.justia.com/cases/federal/appellate-courts/F3/181/694/586841

31. Handelsman v. Bedford Vill. Assoc., 213 F. 3d 48, 50 n. 2 (2d Cir. 2000) // http://openjurist.org/213/f3d/48

32. Hartley v. CSX Transp., Inc., 187 F. 3d 422, 424 (4th Cir. 1999) // http://openjurist.org/187/f3d/422

33. Hernandez v. Seminole County, 334 F.3d 1233, 1235 (11th Cir. 2003) //http://caselaw.findlaw.com/us-11th-circuit/1158385.html

34. Holder v. City of Atlanta, 925 F. Supp. 783, 784 (N. D. Ga. 1996) // http://www.leagle.com/xmlResult.aspx?page=2&xmldoc=19961708925FS upp783_11602.xml&docbase=CSLWAR2—1986–2006&SizeDisp=7

35. Illinois Central Railroad Co. v. Sheegog, 215 U. S. 308 (1909) // http://openjurist.org/215/us/308/illinois-central-railroad-company-of-the-state-of-illinois-v-robert-w-sheegog-e

36. Jerome-Duncan, Inc. v. Auto-by-Tel, 176 F. 3d 904, 907 (6th Cir. 1999) // http://openjurist.org/176/f3d/904/jerome-duncan-inc-v-auto-by-tel-llc

37. Jones v. Greninger // http://law.justia.com/cases/federal/appellate-courts/F3/188/322/629432/

38. Kansas City Suburban Belt Railway Co. v. Herman, 187 U. S. 63 (1902) //http://openjurist.org/187/us/63/kansas-city-suburban-belt-railway-company-v-andrew-herman

39. Kerr v. Compagnie De Ultramar, 250 F. 2d 860 // http://openjurist. org/250/f2d/860/kerr-v-compagnie-de-ultramar

40. Kuhn v. Brunswick Corp., 871 F. Supp. 1444, 1446 (N. D. Ga. 1994) // http://www.leagle.com/xmlResult.aspx?page=3&xmldoc= 19942315871FSupp 1444_12114.xml&docbase=CSLWAR2—1986–2006&SizeDisp=7

41. Lansdell v. Am. Home Prods. Corp., No. CV-99-S-2110-NE, 1999 U. S. Dist. LEXIS 22540, at *29 (N. D. Ala. Oct. 26, 1999)

42. League to Save Lake Tahoe v Tahoe Regional Planning Agency, 558 F2d 914, 917 (9th Cir 1977) // http://openjurist.org/594/f2d/181/ california-tahoe-regional-planning-agency-v-jennings-league-to-save-lake-tahoe

43. Lum v. Stinnett 488 P.2d 347, 351 (Nev. 1971) // http:// nv.findacase.com/research/wfrmDocViewer.aspx/xq/fac.1971_40106. NV.htm/qx

44. Marbury v. Madison, 5 U.S. 1 Cranch 137 (1803) // http:// supreme.justia.com/cases/federal/us/5/137/case.html

45. Mayes v. Rapoport, 198 F. 3d 457, 461 (4th Cir. 1999) // http:// openjurist.org/198/f3d/457/patricia-mayes-v-stanley-rapoport

46. Miller v. Home Depot, U.S.A., Inc., 199 F. Supp. 2d 502, 508 (W. D. La. 2001) // http://www.leagle.com/xmlResult.aspx?page=3&x mldoc=2001701199FSupp2d502_1662.xml&docbase=CSLWAR2-1986-2006&SizeDisp=7

47. Moore v Comfed Savings Bank, 908 F2d 834 (11th Cir 1990) // http://openjurist.org/908/f2d/834/moore-v-comfed-savings-bank

48. Mosley v. General Motors Corporation // http://openjurist. org/497/f2d/1330/mosley-v-general-motors-corporation

49. Newman-Green, Inc. v. Alfonzo-Larrain // 490 U.S. 826 (1989).

50. Pampillonia v. RJR Nabisco, Inc., 138 F. 3d 450, 461 (2d Cir. 1998) // http://openjurist.org/138/f3d/459/pampillonia-v-rjr-nabisco-inc

51. Polyplastics, Inc. v. Transconex, Inc., 713 F. 2d 875, 877 (1st Cir. 1983) // http://openjurist.org/713/f2d/875

52. Power v. Chesapeake Ohio Railway Co., 169 U. S. 92 (1898) // http://supreme.justia.com/us/169/92

53. Provident Tradesmens Bank and Trast Co. v. Patterson, 390 U.S. at 113—16, 88 S. Ct. at 739—41 // http://www.law.emory.edu/fileadmin/ journals/elj/60/60.5/ Andre.pdf

54. Rezulin Products Liability Litigation. 168 F. Supp. 2d 136 (S.D.N.Y. 2001).

55. Ritchey v. Upjohn Drug Co., 139 F. 3d 1313, 1318 (9th Cir. 1998) // http://openjurist.org/139/f3d/1313

56. Rudder v. K Mart Corp., Civ. A. 97-0272-BH-S, 1997 WL 907916, at *6 (S. D. Ala. Oct. 15, 1997).

57. Russel Corporation v. American Home Assurance Company. // http://www.ca11.uscourts.gov/opinions/ops/200013934.0PN.pdf

58. Schutten v. Shell Oil Co., 421 F.2d 869, 874 (5th Cir. 1970) (per Carswell, J.) // http://openjurist.org/421/f2d/869/schutten-v-shell-oil-company

59. Sellers v. Foremost Insurance Co. 924 F. Supp. 1116 (M. D. Ala. 1996). //http://www.leagle.com/xmlResult.aspx?xmldoc=19962040924FS upp1116_11898.xml&docbase=CSLWAR2-1986-2006

60. Shamrock Oil & Gas Corp. v Sheets // http://openjurist.org/313/ us/100/ shamrock-oil-gas-corporation-v-sheets

61. Sherman v. A. J. Pegno Constr. Corp., 528 F. Supp. 2d 320, 330 (S.D.N.Y. 2007) // http://www.leagle.com/xmlResult.aspx?xmldoc=20078 48528FSupp2d320 _1818.xml&docbase=CSLWAR3-2007-CURR

62. Sherwin-Williams v. Holmes County, 343 F.3d 383, 401 (5th Cir. 2003) // http://openjurist.org/343/f3d/383/the-sherwin-williams-company-v-holmes-county

63. Shields v. Barrow, 58 U.S. (17 How.) 130 (1854). // http:// openjurist.org/58/us/130/william-shields-v-robert-r-barrow

64. Sid Richardson Carbon & Gasoline Co. v. Interenergy Res., Ltd., 99 F.3d 746, 751 (5th Cir. 1996) // http://openjurist.org/99/f3d/746/sid-v-interenergy

65. Smoot v. Chi., Rock Island & Pac. R. R. Co., 378 F. 2d 879, 881 (10th Cir. 1967) // http://openjurist.org/378/f2d/879/smoot-v-chicago-rock-island-and-pacific-railroad-company

66. Tankersley v. M P Albright P, 514 F.2d 956 (7th Cir. 1975) // http://openjurist.org/514/f2d/956/tankersley-v-m-p-albright-p

67. Tapscott v. MS Dealer Service Corp., 77 F.3d at 1353 1353 (11th Cir. 1996). // http://openjurist.org/77/f3d/1353/tapscott-v-ms-dealer-service-corp-ms

68. Terrebonne Parish Sch. Bd. v. Texaco, Inc., Civ. A. 98-0115, 1998 WL 160919, at *3 (E. D. La. April 3, 1998).

69. Travis v. Irby, 326 F.3d 644, 647 (5th Cir. 2003) http://law.justia. com/cases/federal/appellate-courts/F3/326/644/526262

70. Triggs v. John Crump Toyota, Inc., 154 F.3d 1284 (11th Cir. 1998). // http://openjurist.org/154/f3d/1284/triggs-v-john-crump-toyota-inc

71. Walton v. Tower Loan of Miss., 338 F. Supp. 2d 691, 695 (N. D. Miss. 2004).

72. Wecker v. National Enameling & Stamping Co, 204 U. S. 176 (1907) // http://openjurist.org/204/us/176/conrad-wecker-v-national-enameling-stamping-company

73. Western Union Telegraph Company v. Commonwealth of Pennsylvania, 368 U.S. 71, 82 S. Ct. 199, 7 L. Ed. 2d 139 (1961) // http://openjurist.org/368/us/71/western-union-telegraph-company-v-%20 common wealth-of-pennsylvania-gottlieb

74. Wilson v. Republic Iron & Steel Co, 257 U. S. 92 (1921) // http:// openjurist.org/257/us/92/wilson-v-republic-iron-and-steel-co

75. Whitcomb v. Smithson, 175 U. S. 635 (1900) // http://supreme. justia.com/us/175/635/case.html

Научная литература

1. Andre Ross D. Compulsory misjoinder: the untenable intersection of sovereign immunity and federal rule of civil procedure 19. // http://www. law.emory.edu/fileadmin/journals/elj/60/60.5/Andre.pdf

2. Auerbach Jerold S. Justice without law? New York, Oxford: Oxford University press, 1983.

3. Basset, Debra Lyn, Perschbacher Rex R. The Roots of Removal // 2011. Vol. 77. № 1.

4. Beck James, Vale Anthony. Drug and medical device product liability deskbook. New York, 2006

5. Black's Law Dictionary, founded by Henry Campbell Black, 726 (9th ed. 2009).

6. Blumberg Phillip I. Blumberg on corporate groups: Volume 1. Second edition. Wolters Kluwer: Law and Business, 2009.

7. Chawla Ashwini. Non-joinder Of Parties in Civil Suits // http:// www.legalserviceindia.com/articles/cpc.htm

8. Clark Charles E. The Code Cause of Action. Yale L. J. (1934) // http://digitalcommons.law.yale.edu/cgi/viewcontent.cgi?article= 4207&context=fss_papers

9. Clark Charles E. Ancient Writs and Modern Causes of Action, 34 Yale Law Journal 879 (1925) // http://digitalcommons.law.yale. edu/cgi/ viewcontent. cgi?article= 4273&context=fss_papers

10. Clark Charles E. and Brownell, Herbert Jr., Joinder of Parties. 37 Yale Law Journal 28 (1927) // http://digitalcommons.law.yale.edu/cgi/ viewcontent.cgi?article=4231&context=fss_papers

11. Clermont Kevin M., Eisenberg Theodore. Do Case Outcomes Really Reveal Anything about the Legal System? Win Rates and Removal Jurisdiction. Cornell Law Review. 1998. Vol. 83 // http://papers.ssrn.com/ sol3/papers.cfm?abstract_id=139651

12. Dirksen-Schwanenland Monika. Die Auswirkungen der notwendigen Streitgenossenschaft. Hamburg, 1995.

13. Dodson Scott. Comparative Convergence in Pleading Standards. University of Pennsylvania Law Review. 2010. Vol. 158 // http://papers. ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=306759

14. Erichson Howard M. Informal aggregation: procedural and ethical implications of coordination among counsel in related lawsuits. Duke Law Journal. 2000. Vol. 50. № 2.

15. Ferrill A. Michael Bogan Jay. Business Torts and Unfair Competition Handbook. Second edition, 2006 // http://books.google.ru

16. Friedenthal Jack H, Kane Mary Kay, Miller Arthur R. Civil procedure. West publishing Co. St. Paul, Minn., 1985.

17. Glannon Joseph W. Civil procedure: Examples and Explanations. Fifth edition / 111Eighth Avenu, New York.

18. Hartnett Edward. A New Trick From an Old and Abused Dog: Section 1441 (C) Lives and Now Permits the Remand of Federal Question Cases. 63 Fordham L. Rev. 1099 (1995), http://ir.lawnet.fordham.edu/flr/ vol63/iss4/8

19. Hazard Jr., Geoffrey C. Indispensable Party: The Historical Origin of a Procedural Phantom, 61, Colum. L. Rev. 1254, 1255 (1961).

20. Hazard Jr., Geoffrey C., Taruffo Michele. American civil procedure. New Haven and London: Yale University Press, 1993.

21. Helfman Arthur D. Federal Jurisdiction Clarification Act // Hearing Before the Subcommittee on Courts the Internet and Intellectual Property of the Committee on the Judiciary House of Representatives. One hundred ninth Congress. First edition. November 15, 2005. Serial № 109—67 // http://books.google.ru

22. Henderson William D. Reconciling the Judicial Links Doctrine with the Federal Rules of Civil Procedure and Article III // The University of Chicago Law Review. 2000. Vol. 67 // http://papers.ssrn.com.

23. Hill Gerald N. and Kathleen. Joinder, Defined and Explained // http://legal-eaze.blogspot.ru/2008/12/joinders-defined-explained.html

24. Issacharoff Samuel. Governance and Legitimacy in the Law of Class Actions. Supreme Court Review, 1999 // http://papers.ssrn.com/ sol3/papers.cfm?abstract_id=181750

25. Issacharoff Samuel, Miller Geoffrey P. Will Aggregate Litigation Come to Europe? Vanderbilt Law Review. 2009. Vol. 62 // http://papers. ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=1296843

26. Josepf Gregory P. Does Fraudulent Joinder Doctrine Apply to Plaintiffs as Well as Defendants? // http://www.josephnyc.com/ blog/?blogID=1613

27. Merkley Nicholas V. Compulsory Party Joinder and Tribal Sovereign Immunity: A Proposal to Modify Federal Courts' Application of Rule 19 to Cases Involving Absent Tribes as «Necessary» Parties. // Oklahoma Law Review. 2003. Vol. 56.

28. Millar Robert Wyness. Civil Procedure of the Trial Court in Historical Perspective. New Jersey, Clark: The Lawbook Exchange, Ltd., 2005.

29. Monahan Matthew C. De-frauding the System: Sham Plaintiffs and the Fraudulent Joinder Doctrine. Michigan Law Review. May 2012.

30. Peel Edwin. The Law of Contract. London, 2007.

31. Percy E. Farish. Making a Federal Case of it: Removing Civil Cases to Federal Court Based on Fraudulent Joinder // http://papers.ssrn.com

32. Percy Е. Farish. Defining the Contours of the Emerging Fraudulent Misjoinder Doctrine // http://www.law.harvard.edu/students/orgs/jlpp/ Vol29_№ 2_Percy.pdf

33. Pfander James E. Protective Jurisdiction, Aggregate Litigation, and the Limits of Article III. California Law Review. 2007. Vol. 95. P. 1443 // www.law.northwestern.edu/faculty/fulltime/pfander/Protective Jurisdiction.pdf

34. Pomeroy John N. Remedies and Remedial Rights by the Civil Action According to the Reformed American Procedure (1876) // http:// www.archive.org/stream/cu31924020165985/cu31924020165985_djvu.txt

35. Restatement of the Law: Conflict of Laws. 2-nd ed. § 85. American Law Institute, 1971.

36. Richardson Matthew J. Clarifying and limiting fraudulent joinder // Florida Law Review. 2006. Vol. 58 // http://www.floridalawreview. com/2010/mathew-j-richardson-clarifying-and-limiting-fraudulent-joinder/

37. Rosenthal Paul. Improper joinder: confronting plaintiffs' attempts to destroy federal subject matter jurisdiction // American University Law Review. 2009. Vol. 59. № 1 // http://www.wcl.american.edu/journal/ lawrev/59/rosenthal.pdf

38. Smith Craig A. Joinder of Parties // http://www.west.net/~smith/ joinder.htm$

39. Stubbs Kara T. Federal jurisdiction based on removal: a 50-state survey. A Report of the Pharmaceutical Subcommittee of the Products Liability Committee / American Bar Association, 2008. // http://www. dgslaw.com /attorneys/ReferenceDesk/Pilkington_FedJurisdiction.pdf

40. Teply Larry L, Whitten Ralph U, McLaughlin Denis F. Cases, Text, and Problems on Civil Procedure. Second Edition. 2002.

41. The Franchise And Dealership Termination Handbook. American Bar Association. Section of Antitrust Law, 2004.

42. The Interim Report on Access to Justice. // http://webarchive. nationalarchives.gov.uk/+/http://www.dca.gov.uk/civil/interfr.htm

43. Underwood James M. From proxy to principle: fraudulent joinder reconsidered // http://www.albanylawreview.org/articles/Underwood.pdf

Примечания

1 См.: Janet Walker. Основной доклад. Секция 5. Групповые иски: социокультурные аспекты // Гражданский процесс в межкультурном диалоге: евразийский контекст: Всемирная конференция Международной ассоциации процессуального права (Москва, 18–21 сентября 2012 г.). М.: Статут, 2012. С. 545–548.

2 См.: Саликов М. С. Сравнительно-правовое исследование федеративных систем России и США: дис… докт. юрид. наук. Екатеринбург, 1998.

3 Гольмстен А. Х. Учебник русского гражданского процесса. СПб., 1885 / Краснодар, 2004.

4 Васьковский Е. В. Учебник гражданского процесса. М., 1917 / Краснодар, 2003.

5 Пахман С. В. О судебных доказательствах по древнему русскому праву, преимущественно гражданскому в историческом их развитии. М., 1851 // http://books.google.ru/ books

6 Адамович В. И. Очерк русского гражданского процесса. Вып. 1. СПб., 1985.

7 Гордон В. М. Иски о признании. Иск о воспрещении. Ярославль, 1906 // Гражданский процесс. Хрестоматия / под ред. М. К. Треушникова. М.: Городец, 2005.

8 Нефедьев Е. А. К учению о сущности гражданского процесса. Соучастие в гражданском процессе. Казань, 1891 // Избранные труды. Краснодар, 2005. С. 104.

9 Там же.

10 Там же. С. 95.

11 Monika Dirksen-Schwanenland. Die Auswirkungen der notwendigen Streitgenossenschaft. Hamburg, 1995. S. 60.

12 Schumann. Zeitschrift fur Zivilrecht. 76 (1963) // Цит. по: Monika Dirksen-Schwanen-land. Die Auswirkungen der notwendigen Streitgenossenschaft.

13 Сборник решений Федерального суда по гражданским делам ФРГ (BGHZ); Henckel. Parteilehre; Lindacher. JuS, 1986; Grunsky. Grundlagen § 29 II; Hellmann. Zeitschrift fur Zivilrecht 17 (1892) // Цит. по: Monika Dirksen-Schwanenland. Die Auswirkungen der notwendigen Streitgenossenschaft.

14 Германское гражданское процессуальное уложение. М.: Волтерс Клувер, 2006 // http://books.google.ru

15 Monika Dirksen-Schwanenland. Die Auswirkungen der notwendigen Streitgenossenschaft. S. 61.

16 Нефедьев Е. А. Избранные труды. С. 275.

17 Нефедьев Е. А. Избранные труды. С. 275.

18 Нефедьев Е. А. Учебник русского гражданского судопроизводства. Краснодар: Советская Кубань, 2005. С. 144.

19 Там же. С. 144.

20 Энгельман И. Е. Курс гражданского судопроизводства. Юрьев, 1912 // Цит. по: Гражданский процесс. Хрестоматия / под ред. М. К. Треушникова. С. 288.

21 Яблочков Т. М. Учебник русского гражданского судопроизводства. Ярославль. 1912 // Цит. по: Гражданский процесс. Хрестоматия / под ред. М. К. Треушникова. С. 289.

22 Там же.

23 Васьковский Е. В. Учебник гражданского процесса. С. 383.

24 Там же. С. 386.

25 Там же. С. 389.

26 Васьковский Е. В. Учебник гражданского процесса. С. 386–388.

27 Гольмстен А. Х. Программа по русскому гражданскому судопроизводству. Петроград, 1915 // Цит. по: Гражданский процесс. Хрестоматия / под ред. М. К. Треушникова. С. 280.

28 Абрамов С. Н. Гражданский процесс. М., 1948; Клейнман А. Ф. Советский гражданский процесс. М., 1954; Юдельсон К. С. Советский гражданский процесс. М., 1956 // Цит. по: Шакарян М. С. Соучастие по советскому гражданскому процессуальному праву / Труды ВЮЗИ. Т. 38. М., 1975. С. 103.

29 Юдельсон К. С. Советский гражданский процесс // Цит. по: Шакарян М. С. Соучастие по советскому гражданскому процессуальному праву. С. 107.

30 Абова Т. Е. Соучастие в советском гражданском процессе // Избранные труды. Гражданский и арбитражный процесс. Гражданское и хозяйственное право. М.: Статут, 2007. С. 52.

31 Чечот Д. М. Участники гражданского процесса // Избранные труды по гражданскому процессу. СПб.: Издательский дом СПбГУ, 2005. С. 132.

32 Там же.

33 Монахов А. Б. Актуальные вопросы соучастия в советском гражданском процессе: автореф. дис… канд. юрид. наук. М., 1987. С. 5.

34 Монахов А. Б. Актуальные вопросы соучастия в советском гражданском процессе: дис… канд. юрид. наук. М., 1986. С. 51, 69.

35 Полумордвинов Д. И. Законная сила судебного решения // Цит. по: Шакарян М. С. Соучастие по советскому гражданскому процессуальному праву. С. 106.

36 Шакарян М. С. Соучастие по советскому гражданскому процессуальному праву. С. 115.

37 Комиссаров К. И. Некоторые аспекты соотношения гражданского и гражданско-процессуального права // Краткая антология уральской процессуальной мысли: 55 лет кафедре гражданского процесса Уральской государственной юридической академии. Екатеринбург: Издательство Гуманитарного университета, 2004. С. 145.

38 Осипов Ю. К. О межотраслевых институтах процессуального права // Краткая антология уральской процессуальной мысли: 55 лет кафедре гражданского процесса Уральской государственной юридической академии. Екатеринбург: Издательство Гуманитарного университета, 2004. С. 155.

39 Васьковский Е. В. Учебник гражданского процесса. С. 125.

40 Шакарян М. С. Соучастие по советскому гражданскому процессуальному праву. С. 120.

41 Шегида Е. А. Институт процессуального соучастия в гражданском процессуальном праве России: дис… канд. юрид. наук. Воронеж, 2009. C. 8–9.

42 Шегида Е. А. Институт процессуального соучастия в гражданском процессуальном праве России. С. 61.

43 Филиппов С. А. Теоретические и практические аспекты гражданского процессуального соучастия: автореф. дис… канд. юрид. наук. Саратов, 2011. С. 14.

44 Там же.

45 Абанина А. Ю. Процессуальное соучастие в гражданском судопроизводстве: дис… канд. юрид. наук. М., 2011. С. 43.

46 Алехина С. А. О процессуальном соучастии в арбитражном процессе по делам о защите права собственности // Хозяйство и право. 2000. № 9.

47 Батаева Е. А. Судебная защита прав и интересов неопределенного круга лиц: дис… канд. юрид. наук. М., 1999.

48 Боровиков В. А. Основания соучастия в гражданском процессе и ГПК РСФСР // Проблемы совершенствования Гражданского процессуального кодекса РСФСР. Научные труды. Вып. 40. Свердловск, 1975 г.; Он же. Соучастие в неисковых производствах // Правоведение. 1976. № 2.

49 Викут М. А. Стороны – основные лица искового производства. Саратов: Изд-во Саратовской государственной академии права, 2007; Она же. Вопросы соучастия в советском гражданском процессе // Ученые труды. Саратов: Изд-во Саратовского юридического института им. Д. И. Курского». Вып. № 3. 1969.

50 Гвоздева Т. В. Участие в деле нескольких ответчиков // Арбитражная практика. 2005. № 4.

51 Громошина Н. А. Процессуальное соучастие. М.: Изд-во ВЮЗИ, 1988.

52 Грось Л. А. Институт процессуального соучастия: связь между процессуальным и материальным правом // Российская юстиция. № 3. 1998 г.

53 Колесов П. П. Соединение исков // СПС «Гарант».

54 Лучина С. В. Взаимодействие субъектов, обладающих тождественными материально-правовыми интересами в гражданском процессе: дис… канд. юрид. наук. Волгоград, 2001.

55 Макарьян Д. В. Процессуальное соучастие в российском арбитражном судопроизводстве и другие формы процессуальной множественности // Адвокат в арбитражном процессе. 2005. № 3.

56 Опалев Р. О. К вопросу об обязательном соучастии в арбитражном процессе // Эж-Юрист. 2012. № 5.

57 Прасолов Д. Б. Субсидиарная ответственность и проблемы привлечения к участию в процессе субсидиарного ответчика // Правовые реформы в современной России: значение, результаты, перспективы. Вып. 5. Ч. 4.: Материалы научно-практической конференции. Воронеж: Изд-во Воронежского государственного университета, 2009.

58 Решетникова И. В. Лица, участвующие в арбитражном процессе // Арбитражная практика. 2005. № 5.

59 Рожкова М. А. Пороки процессуального соучастия // Эж-Юрист. 2007. № 21.

60 Садиков О. Н. Процессуальное соучастие в международном коммерческом арбитраже // СПС «Гарант».

61 Трещева Е. А. Субъекты арбитражного процесса. Ч. I и II. Самара: Изд-во Самарского университета, 2006.

62 Углев В. А. Обязательное процессуальное соучастие по гражданским жилищным делам // Советская юстиция. 1980. № 10; Он же. Процессуальное соучастие по гражданским делам о защите чести и достоинства граждан и организаций // Социалистическая законность. 1982. № 2; Он же. Процессуальное соучастие по жилищным делам // Советская юстиция. 1987. № 20.

63 Ярков В. В. Юридические факты в цивилистическом процессе. М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 534.

64 Cherney v Deripaska // http://www.vedomosti.ru/cgi-bin/get_document.cgi/vedomo-sti_11—07%202008.htm?file=2008/07/11/154557_1044248037;http://www.forbes.ru/sobytiya/ lyudi/84062-chernoi-protiv-deripaski-chego-hotyat-oligarhi; http://high-court-justice.vlex. co.uk/vid/2006-folio-1218-52637208.

65 Матвеев Ю. Г. Англо-американское деликтное право. М.: Юридическая литература, 1973. С. 11.

66 Осакве К. Классовый иск (class action) в современном американском гражданском процессе. // Журнал российского права. 2003. № 3, март // СПС «Гарант».

67 The Interim Report on Access to Justice // http://webarchive.nationalarchives.gov.uk/ +/http://www.dca.gov.uk /civil/interfr.htm

68 Кудрявцева Е. В. Гражданское судопроизводство Англии. М.: Городец, 2008. С. 7.

69 Здесь и далее положения Правил гражданского судопроизводства 1998 г. приводятся из приложения к монографии Кудрявцевой Е. В. Гражданское судопроизводство Англии. М.: Городец, 2008.

70 В англо-американской правовой традиции выделяются обязательства со множественностью лиц на стороне кредитора (активные обязательства) и обязательства со множественностью лиц на стороне должника (пассивные обязательства). В доктрине стран общего права обязательства с пассивной множественностью подразделяются на три вида: совместные обязательства (jointly obligation), обязательства, принятые совместно и порознь каждым из должников (jointly and severally obligation), и обязательства, принятые каждым из должников порознь (severally obligation). Совместными обязательствами признаются такие обязательства, в которых должники обязаны совершить какое-либо действие совместно, причем каждый из содолжников отвечает за все обязательство в полном объеме. При таком обязательстве субъекты должны совершить в пользу кредитора какое-либо действие, вытекающее из одного общего обязательственного правоотношения, которое связывает их обоих. При совместном обязательстве несколько кредиторов могут потребовать исполнения обязательства только все вместе, а в случае с пассивной множественностью – кредитор вправе обратиться с исполнением сразу ко всем должникам вместе. В случаях, когда содолжники приняли на себя обязательство порознь (severally) в отношении того же предмета исполнения, такие содолжники находятся в том же положении, как если бы они заключили отдельные договоры по поводу различных предметов.

71 Robert Wyness Millar. Civil Procedure of the Trial Court in Historical Perspective. New Jersey, Clark: The Lawbook Exchange, Ltd. P. 98.

72 Edwin Peel. The Law of Contract. London, 2007. P. 601.

73 Обязательства считаются принятыми «совместно и порознь» каждым из должников (jointly and severally obligation), если наряду с отдельными их обязательствами совершить одно и то же исполнение выражена их воля принять на себя обязанность произвести исполнение не только порознь, но и совместно. Обязательство признается принятым «совместно и порознь», если должники обязались исполнить одно обязательство, связывающее их, но при этом каждый из содолжников дополнительно дал еще обязательство, связывающее его одного.

74 Май С. К. Очерк общей части буржуазного обязательственного права. М.: Внешторгиздат, 1953. С. 189.

75 Edwin Peel. The Law of Contract. P. 601.

76 Ashwini Chawla. Non-joinder Of Parties in Civil Suits. // http://www.legalserviceindia. com/articles/cpc.htm

77 Robert Wyness Millar. Civil Procedure of the Trial Court in Historical Perspective. P. 98.

78 Shields v. Barrow, 58 U.S. (17 How.) 130 (1854) // http://openjurist.org/58/us/130/ william-shields-v-robert-r-barrow

79 Аболонин Г. О. Гражданское процессуальное право США. М.: Волтерс Клувер, 2010. С. 21.

80 Монастырский Ю. Э. Господствующие доктрины коллизионного права в США: дис… канд. юрид. наук. М., 2000. С. 31.

81 Ross D. Andre. Compulsory misjoinder: the untenable intersection of sovereign immunity and federal rule of civil procedure 19 // http://www.law.emory.edu/fileadmin/ journals/elj/60/60.5/Andre.pdf

82 Marbury v. Madison, 5 U.S. 1 Cranch 137 (1803) // http://supreme.justia.com/cases/ federal/us/5/137/case.html

83 Ross D. Andre. Compulsory misjoinder: the untenable intersection of sovereign immunity and federal rule of civil procedure 19.

84 Халфина Р. О. Договор в английском гражданском праве. М.: Издательство АН СССР, 1959. С. 7.

85 Монастырский Ю. Э. Господствующие доктрины коллизионного права в США. С. 29.

86 Ross D. Andre. Compulsory misjoinder: the untenable intersection of sovereign immunity and federal rule of civil procedure 19.

87 Gerald N. Hill and Kathleen T. Hill. Joinder, Defined and Explained // http://legal-eaze.blogspot.ru/2008/12/joinders-defined-explained.html

88 Ibid.

89 Ashwini Chawla. Non-joinder Of Parties in Civil Suits.; Robert Wyness Millar. Civil Procedure of the Trial Court in Historical Perspective. P. 100.

90 Пучинский В. К. Участники буржуазного гражданского процесса (Англия, США, Франция). М.: Изд-во УДН, 1991. С. 15.

91 Robert Wyness Millar. Op. cit. P. 99; Larry L. Teply, Ralph U. Whitten, Denis F. McLaughlin. Cases, Text, and Problems on Civil Procedure / Second Edition. 2002. P. 695.

92 Например, лицу, привлеченному в качестве соответчика, стороны должны предоставить для ознакомления все состязательные бумаги, в том числе документы, положенные в основу исковых требований.

93 Шегида Е. А. Институт процессуального соучастия в гражданском процессуальном праве России. С. 102.

94 Абова Т. Е. Соучастие в советском гражданском процессе. С. 39.

95 Гукасян Р. Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. Саратов, 1970. С. 50.

96 Изучение категории «законного (правового) интереса» подробно рассматривается также в следующих работах: Кляус Н. В. Законный интерес как предмет судебной защиты в гражданском судопроизводстве / отв. ред. А. В. Цихоцкий. Новосибирск, 2005; Колобов В. Ю. О критериях юридической заинтересованности граждан и организаций, участвующих в процессе в качестве третьих лиц без самостоятельных требований на предмет спора // Материально-правовые и процессуальные проблемы защиты субъективных прав. Межвузовский тематический сборник. Ярославль, 1983; Субочев В. В. Законные интересы. М., 2008.

97 Опалев Р. О. Материально-правовой интерес как условие возбуждения гражданского дела в суде // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. № 2. С. 7—10; Кожухарь А. Н. Право на судебную защиту в исковом производстве. Кишинев, 1989. С. 69–83.

98 Пушкар Е. Г. Конституционное право на судебную защиту (гражданско-процессуальный аспект). Львов, 1982. С. 43; Осокина Г. Л. Право на защиту в исковом судопроизводстве. Томск, 1990. С. 102–111; Щеглов В. Н. Иск о судебной защите гражданского права. Томск, 1987. С. 62–63; Сахнова Т. В. Курс гражданского процесса: теоретические начала и основные институты. М.: Волтерс Клувер, 2008. С. 319–323.

99 Опалев Р. О. Оценочные понятия в арбитражном и гражданском процессуальном праве. М.: Волтерс Клувер, 2008. С. 63.

100 См. об этом подробнее: Оптимизация гражданского правосудия России / под ред. В. В. Яркова. М.: Волтерс Клувер, 2007. С. 59–64; Аболонин В. О. Злоупотребление правом на иск в гражданском процессе Германии. М.: Волтерс Клувер, 2009. С. 109.

101 Citizen Potawatomi Nation Federally Recognized Indian Tribe v. Gale a Norton, 248 F.3d 993 (10th Cir. 2001) // http://openjurist.org/248/f3d/993/citizen-potawatomi-nation-federally-recognized-indian-tribe-v-gale-a-norton-secretary-of-the-interio

102 Nicholas V. Merkley. Compulsory Party Joinder and Tribal Sovereign Immunity: A Proposal to Modify Federal Courts' Application of Rule 19 to Cases Involving Absent Tribes as "Necessary" Parties // Oklahoma Law Review. Vol. 56, Winter, 2003. P. 953.

103 Пучинский В. К. Участники буржуазного гражданского процесса (Англия, США, Франция). С. 17.

104 Geoffrey C. Hazard, Jr., Michele Taruffo. American civil procedure. New Haven and London: Yale University Press, 1993. P. 150.

105 Пучинский В. К. Гражданский процесс зарубежных стран: учебник. М.: Зерцало, 2007. С. 149.

106 Терехова Л. А. Право на исправление судебной ошибки как компонент судебной защиты: дис… докт. юрид. наук. Екатеринбург, 2008. С. 316.

107 Анализ полномочий судов апелляционной инстанции, закрепленных в АПК РФ и ГПК РФ, показывает, что суд апелляционной инстанции не имеет права направить дело на новое рассмотрение ни при каких обстоятельствах. Однако следует отметить, что суды апелляционной инстанции отменяют судебные акты первой инстанции и направляют дело на новое рассмотрение с учетом правовой позиции, изложенной в Постановлении Конституционного суда РФ от 21.04.2010 № 10-П.

108 Абушенко Д. Б. Судебное усмотрение в гражданском и арбитражном процессе. М.: Норма, 2002. С. 73.

109 Jack H. Friedenthal, Mary Kay Kane, Arthur R. Miller. Civil procedure. West publishing Co. St. Paul, Minn., 1985, § 6.1. P. 313.

110 Абова Т. Е. Соучастие в советском гражданском процессе. С. 49.

111 Алексеев С. С. Проблемы теории права. Т. 1. Свердловск, 1972. С. 342.

112 Kerr v. Compagnie De Ultramar, 250 F. 2d 860 // http://openjurist.org/250/f2d/860/ kerr-v-compagnie-de-ultramar

113 Robert Wyness Millar. Civil Procedure of the Trial Court in Historical Perspective. P. 109.

114 Каминская Е. И. Проявление принципа автономии воли в договорном праве США // Актуальные проблемы международного частного и гражданского права. К 80-летию В. А. Кабатова: сб. статей / под ред. проф. С. Н. Лебедева. М.: Статут, 2006. С. 104–105.

115 Например, в случае краха финансовых пирамид, таких как «МММ», защита прав тысяч обманутых вкладчиков приобретает массовый характер.

116 Ярков В. Судебная защита интересов АО и его акционеров // Экономика и жизнь. 1996. № 20. С. 38; Решетникова И. В., Ярков В. В. Гражданское право и гражданский процесс в современной России. М.: Норма, 1999; Ярков В. В. Новые формы исковой защиты в гражданском процессе (групповые и косвенные иски) // Государство и право. 1999. № 9.

117 Аболонин Г. О. Групповые иски. М.: Норма, 2001; Аболонин Г. О. Массовые иски. М.: Волтерс Клувер, 2011; Батаева Н. Необходимо ввести институт группового иска // Российская юстиция. 1998. № 10; Сельков М. В. К вопросу о допустимости групповых исков // СПС «Гарант»; Журбин Б. А. Процессуальные особенности рассмотрения судами дел по групповым и производным искам. М., 2012, и др.

118 Ярков В. В., Тимофеев Ю. А., Ходыкин Р. М. О проекте главы 38.1 ГПК «Рассмотрение дел о защите прав и законных интересов группы лиц» // Арбитражный и гражданский процесс. 2012. № 8–9.

119 См. Абанина А. Ю. Процессуальное соучастие и групповой иск по АПК РФ: сходство и отличие // Арбитражный и гражданский процесс. 2011. № 1; Шегида Е. А. Институт процессуального соучастия в гражданском процессуальном праве России. С. 118–136.

120 Jeffrey Thomas. Американский национальный доклад. Секция 3. Гражданские процессуальные системы // Гражданский процесс в межкультурном диалоге: евразийский контекст: Всемирная конференция Международной ассоциации процессуального права (Москва, 18–21 сентября 2012 г.). С. 391.

121 Scott Dodson. Comparative Convergence in Pleading Standards. University of Pennsylvania Law Review. 2010. Vol. 158. P. 446. // http://papers.ssrn.com/sol3/papers. cfm?abstract_id=306759

122 Janet Walker. Групповые иски: социокультурные аспекты. С. 500.

123 William D. Henderson. Reconciling the Judicial Links Doctrine with the Federal Rules of Civil Procedure and Article III // The University of Chicago Law Review. 2000. Vol. 67. P. 1354 // http://papers.ssrn.com

124 Howard M. Erichson. Informal aggregation: procedural and ethical implications of coordination among counsel in related lawsuits. Duke Law Journal. Vol. 50. 2000. № 2. P. 414.

125 Jerold S. Auerbach. Justice without law? New York, Oxford: Oxford University press, 1983. P. 121–122.

126 Аболонин Г. О. Массовые иски. С. 139.

127 Jack H. Friedenthal, Mary Kay Kane, Arthur R. Miller. Civil procedure // West publishing Co. St. Paul, Minn., 1985.

128 Аболонин Г. О. Массовые иски. С. 200.

129 Samuel Issacharoff, Geoffrey P. Miller. Will Aggregate Litigation Come to Europe? Vanderbilt Law Review. Vol. 62, 2009. P. 192; http://papers.ssrn.com/sol3/papers. cfm?abstract_id=1296843

130 Geoffrey C. Hazard, Jr., Michele Taruffo. American civil procedure. P. 162.

131 Аболонин Г. О. Массовые иски. С. 143.

132 Howard M. Erichson. Informal aggregation: procedural and ethical implications of coordination among counsel in related lawsuits.

133 Janet Walker. Групповые иски: социокультурные аспекты. С. 501.

134 Samuel Issacharoff, Geoffrey P. Miller. Will Aggregate Litigation Come to Europe? P. 203; Ярков В. В. Юридические факты в цивилистическом процессе. С. 242.

135 Аболонин Г. О. Массовые иски. С. 163.

136 Лазарев С. В. Основы судебного примирения. М.: Инфотропик Медиа, 2011. С. 208.

137 James E. Pfander. Protective Jurisdiction, Aggregate Litigation, and the Limits of Article III. California Law Review, 2007. Vol. 95. P. 1443.; www.law.northwestern.edu/ faculty/fulltime/pfander/ProtectiveJurisdiction.pdf

138 «Минимальное различие гражданства сторон» (minimal diversity) в контексте Акта 2002 года подразумевает случаи, когда: 1) ответчик является гражданином одного штата, а значительная часть происшествия имеет последствия (или произошла) на территории другого штата или графства; 2) любые два ответчика являются резидентами других штатов; 3) существенная часть происшествия имеет последствия (или произошла) в другом штате.

139 Всего было утверждено пять узлов требований: узел А: смерть и личные травмы; узел B: иски о потерях бизнеса и частных лиц (в рамках этой подгруппы находились иски: B1: неправительственные экономические потери и повреждения собственности; B2: иски по Акту о коррумпированных и подверженных влиянию рэкета организациях (РИКО); B3: иски об очищении и восстановлении после взрыва; B4: иски о послеаварийном восстановлении); узел C: иски о публичном ущербе; узел D: обеспечительные и распределительные иски (в рамках этой подгруппы находились: D1: иски против частных лиц; D2: иски против правительства, официальных органов, агентств); и узел E: обозначение последующих дел.

140 Эдвард Шерман. Проблемы и пути их решения при компенсации пострадавшим от стихийных бедствий // Судья. 2012. № 9. С. 16.

141 Robert Wyness Millar. Civil Procedure of the Trial Court in Historical Perspective. P. 98.

142 Robert Wyness Millar. Civil Procedure of the Trial Court in Historical Perspective. P. 99.

143 http://www.law.cornell.edu/rules/frcp/rule_20

144 Craig A. Smith. Joinder of Parties, http://www.west.net/~smith/joinder.htm$; Jack H. Friedenthal, Mary Kay Kane, Arthur R. Miller. Civil procedure. § 6.4. P. 330.

145 American Fire & Casualty Co. v. Finn. 341 U.S. 6 (1951), 181 F.2d 845 (5th Cir. 1950), http://openjurist.org/341/us/6/american-fire-casualty-co-v-finn

146 Edward Hartnett. A New Trick From an Old and Abused Dog: Section 1441 (C) Lives and Now Permits the Remand of Federal Question Cases. 63 Fordham L. Rev. 1099 (1995), http://ir.lawnet.fordham.edu/flr/vol63/iss4/8. P. 1133.

147 Mosley v. General Motors Corporation // http://openjurist.org/497/f2d/1330/mosley-v-general-motors-corporation

148 Jack H. Friedenthal, Mary Kay Kane, Arthur R. Miller. Civil procedure. § 6.4. P. 332.

149 John N. Pomeroy, Remedies and Remedial Rights by the Civil Action According to the Reformed American Procedure, 1876 // http://www.archive.org/stream/cu31924020165985/ cu31924020165985_djvu.txt

150 Аболонин Г. О. Гражданское процессуальное право США. С. 147.

151 John N. Pomeroy. Op. cit. § 455, 1876.

152 Charles E. Clark. The Code Cause of Action. Yale L. J. (1934) // http://digitalcommons. law.yale.edu/cgi/view content.cgi?article=4207&context=fss_papers

153 Edward Hartnett. A New Trick From an Old and Abused Dog: Section 1441 (C) Lives and Now Permits the Remand of Federal Question Cases. P. 1134.

154 Charles E. Clark. The Code Cause of Action.

155 Charles E. Clark. Ancient Writs and Modern Causes of Action, 34 Yale Law Journal 879 (1925) // http://digital commons.law.yale.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=4273&context=fss_ papers

156 Аболонин Г. О. Гражданское процессуальное право США. С. 148.

157 Oliver L. McCaskill. Actions and Causes of Action, 34 Yale LJ. 614, 634 (1925) // See Edward Hartnett. A New Trick From an Old and Abused Dog: Section 1441 (C) Lives and Now Permits the Remand of Federal Question Cases. P. 1135.

158 Federal Housing Administration v. Christianson, 26 F. Supp. 419 (D. Conn. 1939) // See Jack H. Friedenthal, Mary Kay Kane, Arthur R. Miller. Civil procedure. § 6.4. P. 333.

159 Moore v Comfed Savings Bank, 908 F2d 834 (11th Cir 1990) // http://openjurist. org/908/f2d/834/moore-v-comfed-savings-bank

160 William D. Henderson. Reconciling the Judicial Links Doctrine with the Federal Rules of Civil Procedure and Article III.

161 Lucas v. City of Junean, 15 Alaska 413, 127 F. Supp. 730 (1955) // See JackH. Friedenthal, Mary Kay Kane, Arthur R. Miller. Civil procedure. § 6.4. P. 331.

162 Watts v. Smith, 375 Mich. 120, 134 N. W. 2d 194 (1965) // See Jack H. Friedenthal, Mary Kay Kane, Arthur R. Miller. Civil procedure. § 6.4. P. 331.

163 EMC Corp, Misc. No. 100, slip op. at 11 (Fed.Cir. May 4, 2012) // http://www. milbank.com/images/content/ 8/5/8553/Federal-Circuit-limits-joinder-in-pre-AIA-lawsuits. pdf

164 Иск был подан в августе 2010 года до принятия Патентного закона США от 16.09.2011 (Leahy-Smith America Invents Act (AIA), существенно изменившего положения патентного законодательства США.

165 Federal circuit limits joinder in PRE-AIA Lawsuits // http://www.milbank.com/ images/content/8/5/8553/Federal – Circuit-limits-joinder-in-pre-AIA-lawsuits.pdf

166 Шегида Е. А. Институт процессуального соучастия в гражданском процессуальном праве России. С. 56.

167 Чечот Д. М. Участники гражданского процесса. С. 134.

168 Осокина Г. Л. Гражданский процесс: Общая часть. 2-е изд., перераб. М.: Норма, 2008. С. 192.

169 Абова Т. Е. Соучастие в советском гражданском процессе. С. 60.

170 Новицкий И. Б., Лунц Л. А. Общее учение об обязательстве. М., 1950. С. 204.

171 Абова Т. Е. Соучастие в советском гражданском процессе. С. 60.

172 Монахов А. Б. Актуальные вопросы соучастия в советском гражданском процессе: дис… канд. юрид. наук. С. 51; Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации. 3-е изд., перераб. и доп. (автор Абушенко Д. Б.) / под ред. В. В. Яркова. М.: Инфотропик Медиа, 2011. С. 139.

173 Абанина А. Ю. Процессуальное соучастие в гражданском судопроизводстве. С. 9.

174 Там же. С. 38.

175 Gerald N. Hill and Kathleen T. Hill. Joinder, Defined and Explained.

176 Пучинский В. К. Гражданский процесс зарубежных стран. С. 138.

177 Ashwini Chawla. Non-joinder of Parties in Civil Suits.

178 Аболонин Г. О. Гражданское процессуальное право США. С. 93.

179 Выделение исковых требований в особое производство (severance) заключается в разделении исковых требований на различные судебные производства, каждое из которых требует вынесения отдельного независимого решения. Выделение исковых требований в особое производство (severance) имеет место, если продолжение рассмотрения исковых требований соучастников будет нежелательно или принесет вред интересам сторонам.

180 League to Save Lake Tahoe v Tahoe Regional Planning Agency, 558 F2d 914, 917 (9th Cir 1977) // http://openjurist.org/594/f2d/181/california-tahoe-regional-planning-agency-v-jennings-league-to-save-lake-tahoe

181 Статья 19 ФПГП США до 2007 г. была озаглавлена как «Соучастие лиц, чье участие требуется для справедливого решения суда».

182 Robert Wyness Millar. Civil Procedure of the Trial Court in Historical Perspective. P. 99.

183 Op. cit. P. 100.

184 Анализ гражданского процессуального законодательства США позволяет сделать вывод о том, что институт прекращения производства по делу (dismissal of action) в американском гражданском процессе имеет несколько иное значение, чем в отечественном судопроизводстве. В цивилистическом процессе России прекращение производства по делу подразумевает завершение рассмотрения дела без вынесения решения и установление запрета на повторное обращение в суд по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям. Прекращение производства имеет место в том случае, когда имеются обстоятельства, исключающие возможность рассмотрения и разрешения дела по существу. Наряду с другой формой завершения судопроизводства – оставлением заявления без рассмотрения, которое не препятствует повторному обращению в суд с тем же требованием, основанием и к тем же лицам, – прекращение производства охватывается более общим понятием «окончанием гражданского дела без вынесения решения». Вместе с тем прекращение производства в американском процессе не предусматривает категоричного запрета на обращение в суд. Статья 41 ФПГП США устанавливает возможность прекращения дела по инициативе истца, ответчика, самого суда. При этом допускается повторное обращение истцом в суд с тем же самым иском и к тому же ответчику (ст. 41 (d) ФПГП США).

185 Ashwini Chawla. Non-joinder Of Parties in Civil Suits: http://www.legalserviceindia. com/articles/cpc.htm

186 Викут М. А. Вопросы соучастия в советском гражданском процессе. С. 138.

187 Гурвич М. А. Лекции по советскому гражданскому процессу. М., 1950. С. 57.

188 Абова Т. Е. Соучастие в советском гражданском процессе. С. 102.

189 Шерстюк В. М. Новые положения проекта третьего Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации // Хозяйство и право, 2001. № 5. С. 72.

190 Громошина Н. А. Процессуальное соучастие. С. 10–11.

191 58 U.S. (17 How.) 130, 15 L. Ed.158 (1855) // See Jack H. Friedenthal, Mary Kay Kane, Arthur R. Miller. Civil procedure. § 6.5. P. 335; Елисеев Н. Г. Гражданское процессуальное право зарубежных стран: учебник, 1-е изд. М., 1004. С. 458.

192 Пучинский В. К. Участники буржуазного гражданского процесса. С. 15.

193 Shields v. Barrow, 58 U.S. (17 How.) 130 (1854) // http://openjurist.org/58/us/130/ william-shields-v-robert-r-barrow

194 Ross D. Andre. Compulsory misjoinder: the untenable intersection of sovereign immunity and federal rule of civil procedure 19.

195 Ibid.

196 Broussard v. Columbia Gulf Transmission Co., 398 F.2d 885, 888 (5th Cir. 1968) // http://openjurist.org /398/f2d/885/broussard-v-columbia-gulf-transmission-company

197 Елисеев Н. Г. Гражданское процессуальное право зарубежных стран. С. 454.

198 Robert Wyness Millar. Civil Procedure of the Trial Court in Historical Perspective. P. 100.

199 Gerald N. Hill and Kathleen T. Hill. Joinder, Defined and Explained.

200 Provident Tradesmens Bank and Trast Co. v. Patterson, 390 U.S. at 113—16, 88 S. Ct. at 739–741 // http://www.law.emory.edu/fiIeadmin/journals/elj/60/60.5/Andre.pdf

201 В США учреждены федеральные судебные округа, в каждом из которых действует суд апелляционной инстанции, пересматривающий судебные акты, вынесенные федеральными судами первой инстанции. В судебный округ входит, как правило, несколько штатов. Третий апелляционный суд Соединенных штатов пересматривает дела из окружных федеральных судов, расположенных на территории штатов Пенсильвания, Нью-Джерси, Делавер, Виргинские острова.

202 Schutten v. Shell Oil Co, 421 F.2d 869, 874 (5th Cir.1970) (per Carswell, J.) // http:// openjurist.org /421/f2d/869/schutten-v-shell-oil-company

203 Ashwini Chawla. Non-joinder Of Parties in Civil Suits.

204 Пучинский В. К. Участники буржуазного гражданского процесса. С. 16.

205 Nicholas V. Merkley. Compulsory Party Joinder and Tribal Sovereign Immunity: A Proposal to Modify Federal Courts' Application of Rule 19 to Cases Involving Absent Tribes as "Necessary" Parties. P. 931.

206 Geoffrey C. Hazard, Jr., Indispensable Party: The Historical Origin of a Procedural Phantom, 61, Colum. L. Rev., 1961. P. 1254, 1255.

207 Gerald N. Hill and Kathleen T. Hill. Joinder, Defined and Explained.

208 Ibid.

209 Western Union Telegraph Company v. Commonwealth of Pennsylvania, 368 U.S. 71, 82 S. Ct. 199, 7 L. Ed. 2d 139 (1961) // http://openjurist.org/368/us/71/western-union-telegraph-company-v-commonwealth-of-pennsylvania-gottlieb

210 Конфликтные иски – иски, удовлетворение одного из которых влечет отказ в заявленных требованиях по другому.

211 Традиционное правило гражданского процесса Америки «истец – хозяин своего иска» означает, что истец по своему усмотрению решает, кто будет сторонами спора и какое требование будет заявлено к рассмотрению (Joseph W. Glannon. Civil procedure: Examples and Explanations. Fifth edition. 111 Eighth Avenu, New York).

212 Аболонин Г. О. Гражданское процессуальное право США. С. 90; Пучинский В. К. Участники буржуазного гражданского процесса. С. 16.; Ashwini Chawla. Nonjoinder Of Parties in Civil Suits.

213 Гражданский процесс: учебник для вузов / отв. ред. Ю. К. Осипов. М.: БЕК, 1995. С. 74.

214 Гражданский процесс: учебник для вузов / отв. ред. В. В. Ярков. 6-е изд., перераб и доп. М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 86.

215 Чечот Д. М. Участники гражданского процесса. С. 178.

216 Нефедьев Е. А. Учебник русского гражданского судопроизводства // Цит. по: Гражданский процесс. Хрестоматия / под ред. М. К. Треушникова. С. 184; Васьковский Е. В. Курс гражданского процесса // Цит. по: Гражданский процесс: хрестоматия / под ред. М. К. Треушникова. С. 186; Боннер А. Т. Соотношение инициативы и активности сторон и суда в гражданском судопроизводстве / Избранные труды по гражданскому процессу. Спб.: Издательский дом Санкт-Петерб. гос. ун-та, 2005. С. 433–443. Моисеев С. В. Принцип диспозитивности арбитражного процесса: дис… канд. юрид. наук. М., 2001. С. 31. Плешанов А. Г. Диспозитивное начало в сфере гражданской юрисдикции: проблемы теории и практики: дис… канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001 г. С. 28; Ярков В. В. Юридические факты в цивилистическом процессе. С. 209–210; Русинова Е. Р. Распорядительные права сторон в гражданском процессе: дис… канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2003. С. 53.

217 Шегида Е. А. Институт процессуального соучастия в гражданском процессуальном праве России. С. 55.

218 Там же.

219 Монахов А. Б. Актуальные вопросы соучастия в советском гражданском процессе: дис… канд. юрид. наук. С. 170.

220 Там же. С. 171.

221 Шакарян М. С. Соучастие по советскому гражданскому процессуальному праву. С. 120.

222 Шегида Е. А. Институт процессуального соучастия в гражданском процессуальном праве России. С. 49.

223 Ринг М. Вопросы гражданского процесса в практике Верховного суда СССР. М.: Госюриздат, 1957. С. 63.

224 Монахов А. Б. Актуальные вопросы соучастия в советском гражданском процессе: дис… канд. юрид. наук. С. 40.

225 Моисеев С. В. Принцип диспозитивности арбитражного процесса. С. 40.

226 Советское гражданское право. Т. I / отв. ред. О. С. Иоффе, Ю. К. Толстой, Б. Б. Черепахин. М.: Издательство ЛГУ им. А. А. Жданова, 1970. С. 383.

227 Красавчиков О. А. Юридические факты в советском гражданском праве // Избранные труды. Т. 2. М.: Статут, 2005. С. 159.

228 Там же. С. 157.

229 Приходько И. А. Доступность правосудия в арбитражном и гражданском процессе: основные проблемы. СПб.: Издательский дом Санкт-Петерб. гос. ун-та, 2005. С. 314.

230 Учебник по гражданскому процессу / под ред. В. В. Яркова. С. 46.

231 Приходько И. А. Доступность правосудия в арбитражном и гражданском процессе: основные проблемы. С. 314.

232 Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации (автор Абушенко Д. Б.) / под ред. В. В. Яркова. С. 144.

233 Опалев Р. К вопросу об обязательном соучастии в арбитражном процессе // Эж-Юрист. 2012. № 5. С. 6.

234 Nicholas V. Merkley. Compulsory Party Joinder and Tribal Sovereign Immunity: A Proposal to Modify Federal Courts' Application of Rule 19 to Cases Involving Absent Tribes as "Necessary" Parties. Р. 933.

235 Гурвич М. А. Решение советского суда в исковом производстве / Избранные труды. Т. I. Краснодар, 2006. С. 389; Загайнова С. К. Судебные акты в механизме реализации судебной власти в гражданском и арбитражном процессе. М.: Волтерс Клувер, 2007. С. 270.

236 Гражданский процесс: учебник. / под ред. В. В. Яркова. С. 374.

237 Nicholas V. Merkley. Compulsory Party Joinder and Tribal Sovereign Immunity: A Proposal to Modify Federal Courts' Application of Rule 19 to Cases Involving Absent Tribes as "Necessary" Parties. P. 933.

238 Provident Tradesmens Bank and Trast Co. v. Patterson, 390 U.S. at 113—16, 88 S. Ct. at 739—41 // http://www.law.emory.edu/fileadmin/journals/elj/60/60.5/Andre.pdf

239 Tankersley v. MP Albright P, 514 F.2d 956 (7th Cir. 1975) // http://openjurist.org/514/ f2d/956/tankersley-v-m-p-albright-p

240 Ashwini Chawla. Non-joinder Of Parties in Civil Suits.

241 Ross D. Andre. Compulsory misjoinder: the untenable intersection of sovereign immunity and federal rule of civil procedure 19.

242 Gerald N. Hill and Kathleen T. Hill. Joinder, Defined and Explained.

243 Елисеев Н. Г. Гражданское процессуальное право зарубежных стран. С. 459.

244 Елисеев Н. Г. Гражданское процессуальное право зарубежных стран. С. 454.; Nicholas V. Merkley. Compulsory Party Joinder and Tribal Sovereign Immunity: A Proposal to Modify Federal Courts' Application of Rule 19 to Cases Involving Absent Tribes as «Necessary» Parties. P. 937.

245 Мидор Д. Дж. Американские суды. Сент-Пол, Минессота: Уэст Паблишинг Компани, 1991. С. 33.

246 Phillip I. Blumberg. Blumberg on corporate groups: Volume 1. Second edition. Wolters Kluwer: Law and Business, 2009. P. 42–43.

247 Елисеев Н. Г. Гражданское процессуальное право зарубежных стран. С. 460.

248 Nicholas V. Merkley. Compulsory Party Joinder and Tribal Sovereign Immunity: A Proposal to Modify Federal Courts' Application of Rule 19 to Cases Involving Absent Tribes as "Necessary" Parties. P. 938.

249 Nicholas V. Merkley. Compulsory Party Joinder and Tribal Sovereign Immunity: A Proposal to Modify Federal Courts' Application of Rule 19 to Cases Involving Absent Tribes as "Necessary" Parties. P. 939.

250 Robert Wyness Millar. Civil Procedure of the Trial Court in Historical Perspective. P. 104.

251 Пучинский В. К. Участники буржуазного гражданского процесса (Англия, США, Франция); Филиппов С. А. Теоретические и практические аспекты гражданского процессуального соучастия: дис… канд. юрид. наук. Саратов, 2011.

252 Абова Т. Е. Соучастие в советском гражданском процессе. С. 52.

253 Советский гражданский процесс: учебник. / под ред. М. С. Шакарян. М., 1975. С. 72; Громошина Н. А. Процессуальное соучастие: Лекция. М.: ВЮЗИ, 1988. С. 9.

254 Курс советского гражданского процессуального права. Т. I. М.: Наука, 1981. С. 251.

255 Осокина Г. Л. Гражданский процесс. С. 196.

256 Charles E. Clark, Herbert Brownell, Jr. Joinder of Parties. 37 Yale Law Journal 28 (1927), P. 56 // http://digitalcommons.law.yale.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=4231&context=fss_ papers

257 Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации. (автор Абушенко Д. Б.) / под ред. В. В. Яркова. С. 144.

258 Громошина Н. А. Процессуальное соучастие. С. 13.

259 Громошина Н. А. Процессуальное соучастие. С. 10.; Абанина А. Ю. Процессуальное соучастие в гражданском судопроизводстве. С. 43.

260 Абова Т. Е. Соучастие в советском гражданском процессе. С. 32

261 Procedure in Civil Actions. P. 3172 // https://docs.legis.wisconsin.gov/1969/statutes/ statutes/260.pdf

262 Воробьев М. К. Альтернативный процесс по спору о качестве поставленной продукции // Правоведение. 1964. № 3; Викут М. А. Проблема правового регулирования процессуального положения и деятельности сторон в советском гражданском судопроизводстве: дис. докт. юрид. наук, Саратов, 1971.

263 Юков М. К. Гражданское процессуальное право: структура и применение // Краткая антология уральской процессуальной мысли: 55 лет кафедре гражданского процесса Уральской государственной юридической академии. Екатеринбург: Издательство Гуманитарного университета, 2004. С. 138.

264 Гражданский процесс: учебник / отв. ред. В. В. Ярков. С. 76.

265 Пучинский В. К. Гражданский процесс зарубежных стран. С. 138.

266 § 14 ГПК Австрии: Wenn die Wirkung des zu fallenden Urteils sich kraft der Beschaffenheit des streitigen Rechtsverhaltnisses oder kraft gesetzlicher Vorschrift auf samtliche Streitgenossen erstreckt, so bilden dieselben eine einheitliche Streitpartei.

267 Holzhammer, ZPR, S. 83, 85 // Цит. по: Monika Dirksen-Schwanenland. Die Auswirkungen der notwendigen Streitgenossenschaft. S. 82.

268 Филиппов С. А. Теоретические практические аспекты гражданского процессуального соучастия. С. 154.

269 Гражданский процесс: учебник. 3-е изд., перераб. и доп. / отв. ред. В. В. Ярков. М.: БЕК, 2000. С. 70.

270 Ярков В. В. Юридические факты в цивилистическом процессе. С. 337.

271 Мидор Д. Дж. Американские суды. С. 33; Аболонин Г. О. Гражданское процессуальное право США. С. 31; Саломатин А. Ю., Наквакина Е. В. Верховный суд США: основные этапы развития судебной правовой политики (конец XVIII – начало XXI в.) // Арбитражный и гражданский процесс. 2011. № 10. С. 31.

272 Williams R. P. The First Congress. March 4, 1789 – March 3, 1791. A Compilation of Significant Debates. New York, 1970. P. 247–277 (цит. по: Саломатин А. Ю., Наквакина Е. В. Верховный суд США… С. 31).

273 Монастырский Ю. Э. Господствующие доктрины коллизионного права в США. С. 14.

274 Аболонин В. О. «Справедливый» гражданский процесс: иллюзия или реальность? // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2008. № 6. С. 10.

275 Шабанова Т. Н. Рассмотрение и разрешение гражданских дел в Верховном суде штата Калифорния (США): дис… канд. юрид. наук. М., 2007. С. 196.

276 Кудрявцева Е. В. Гражданское судопроизводство Англии. М., 2008; Пучинский В. К. Гражданский процесс зарубежных стран.

277 Неисполнение стороной обязанности по предоставлению встречных бумаг влечет для нее неблагоприятные последствия: суд вправе расценивать ненаправление отзыва как признание стороной фактов, содержащихся в первоначальной состязательной бумаге.

278 Bairn and Blanc Inc. v. Warren-Connelly Co., 19 F. R. D. 108 (S. D. N. Y.), 1956 // Цит. по: Пучинский В. К. Гражданский процесс зарубежных стран. С. 315.

279 Black's Law Dictionary, founded by Henry Campbell Black, 726 (9th ed. 2009); Paul Rosenthal. Improper joinder: confronting plaintiffs' attempts to destroy federal subject matter jurisdiction // American University Law Reviw. Vol. 59. Number 1, 2009. P. 10 // http:// www.wcl.american.edu/journal/lawrev/59/rosenthal.pdf; Султанов А. Р. Манипуляции с подсудностью // Закон. 2008. № 9. С. 103–119; Нешатаева Т. Н. Международное частное право и международный гражданский процесс. М., 2004. С. 468; Шак Х. Международное гражданское процессуальное право. М., 2001. С. 102.

280 Галицкий Л. В. Производство по гражданским делам в Верховном суде США: дис… канд. юрид. наук. М., 1984. С. 23.

281 Diet Drugs (Phentermine, Fenfluramine, Dexfenfluramine) Prods. Liab. Litig., 220 F. Supp. 2d 414, 426 (E. D. Pa. 2002) // http://law.justia.com/cases/federal/appellate-courts/F3/369/293/532341/; Lansdell v. Am. Home Prods. Corp., No. CV-99-S-2110-NE, 1999 U. S. Dist. LEXIS 22540, at *29 (N. D. Ala. Oct. 26, 1999); James Beck, Anthony Vale. Drug and medical device product liability deskbook. New York, 2006.

282 Sherwin-Williams v. Holmes County, 343 F.3d 383, 401 (5th Cir. 2003) // http:// openjurist.org/343/f3d/383/the-sherwin-williams-company-v-holmes-county

283 A. Michael Ferrill, Jay Bogan. Business Torts and Unfair Competition Handbook. Second edition, 2006. P. 319 // http://books.google.ru

284 Цит. по: Алексеев С. С. Восхождение к праву. Поиски и решения. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2002. С. 21.

285 Алексеев С. С. Восхождение к праву. Поиски и решения. С. 22.

286 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder // Florida Law Review. 2006. Vol. 58. P. 121 // http://www.floridalawreview.com/2010/matthew-j-richardson-clarifying-and-limiting-fraudulent-joinder/

287 Kevin M. Clermont, Theodore Eisenberg. Do Case Outcomes Really Reveal Anything about the Legal System? Win Rates and Removal Jurisdiction. Cornell Law Review. 1998. Vol. 83. 1998. P. 581, 593 // http://papers.ssrn.co m/sol3/papers.cfm?abstractjd=139651

288 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 126.

289 Paul Rosenthal. Improper joinder: confronting plaintiffs' attempts to destroy federal subject matter jurisdiction. P. 73.

290 Разнородная юрисдикция – полномочия суда федеральной инстанции по рассмотрению споров между гражданами разных штатов.

291 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 166.

292 Edward Hartnett. A New Trick From an Old and Abused Dog: Section 1441 (C) Lives and Now Permits the Remand of Federal Question Cases. P. 1107.

293 Hagerla v. Mississippi River Power Co., 202 F. 771, 773 (S. D. Iowa 1912) // See Edward Hartnett. A New Trick From an Old and Abused Dog: Section 1441 (C) Lives and Now Permits the Remand of Federal Question Cases. P. 1107.

294 Stephen E. Abraham, William M. Hensley. Remand: One Constitution, One Standard, 27 PEPP. L. REV. 263, 263 (2000) // See: James M. Underwood. From proxy to principle: fraudulent joinder reconsidered // http://www.albanylawreview.org/articles/Underwood.pdf. P. 1023.

295 Цена иска – условие, заключающееся в том, что американские федеральные суды по первой инстанции вправе рассматривать лишь те споры между резидентами из разных штатов, сумма иска по которым превышает 75 000 долларов без учета процентов и судебных расходов. Истец вправе предъявить к одному ответчику несколько исковых требований, общая цена иска по которым составит требуемый законом предел. Однако не являются основанием для рассмотрения в федеральном суде дела по разным исковым требованиям нескольких истцов, предъявленным к одному ответчику, даже если общая сумма исковых требований больше 75 000 долларов. Если цена искового требования от одного истца соответствует установленной стоимостной границе, то второй соистец вправе предъявить иск на меньшую сумму для совместного рассмотрения с первым, соблюдая при этом основания для процессуального соучастия.

296 Раздел 2 статьи III Конституции США предусматривает, что судебная власть распространяется на все дела, основанные на праве и справедливости, возникающие между гражданами различных штатов. Споры между гражданами разных штатов отнесены к юрисдикции федеральных судов.

297 Аболонин Г. О. Гражданское процессуальное право США. С. 34.

298 Debra Lyn Bassett, Rex R. Perschbacher. The Roots of Removal // 2011. Vol. 77. № 1. P. 3.

299 28 U.S.C. § 1441 (b). Larry L. Teply, Ralph U. Whitten, Denis F. McLaughlin. Cases, Text, and Problems on Civil Procedure. P. 145; The Franchise and Dealership Termination Handbook. American Bar Association. Section of Antitrust Law, 2004. P. 86.

300 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 121.

301 Larry L. Teply, Ralph U. Whitten, Denis F. McLaughlin. Cases, Text, and Problems on Civil Procedure. P. 145.

302 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 166; Chesapeake & Ohio Ry. Co. v. Cockrell 169 U. S. 92 (1898) // http://supreme.justia.com/us/169/92

303 Paul Rosenthal. Improper joinder: confronting plaintiffs' attempts to destroy federal subject matter jurisdiction. P. 32.

304 Paul Rosenthal. Improper joinder: confronting plaintiffs' attempts to destroy federal subject matter jurisdiction. P. 51.

305 Matthew C. Monahan. De-frauding the System: Sham Plaintiffs and the Fraudulent Joinder Doctrine. Michigan Law Review. May 2012. P. 1350.

306 A. Michael Ferrill, Jay Bogan. Business Torts and Unfair Competition Handbook. P. 320.

307 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 166.

308 «Supplemental jurisdiction» (дополнительная юрисдикция) означает полномочие суда по рассмотрению других дел, связанных с ранее поданным исковым заявлением, рассматриваемым данным судом даже в случаях, когда в отношении дополнительно поданных заявлений отсутствует юрисдикция предметного основания, что совершенно исключает возможность их раздельного рассмотрения федеральным судом. См.: Аболонин Г. О. Гражданское процессуальное право США. С. 119.

309 Larry L. Teply, Ralph U. Whitten, Denis F. McLaughlin. Cases, Text, and Problems on Civil Procedure. P. 147.

310 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 174.

311 Агарков М. М. Проблема злоупотребления правом в советском гражданском праве // Известия АН СССР: Отделение экономики и права. 1946. № 6.

312 Васьковский Е. В. Учебник гражданского процесса.

313 Грибанов В. П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2001.

314 Гурвич М. А. Право на иск // Избранные труды. Т. I. Краснодар, 2006.

315 Скловский К. И. О применении норм о злоупотреблении правом в судебной практике // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2001. № 2.

316 Юдин А. В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве: дис… докт. юрид. наук. СПб., 2009.

317 Гаджиев Г. А. Конституционные принципы добросовестности и недопустимости злоупотребления субъективными правами // Государство и право. 2002. № 7.

318 Аболонин В. О. Злоупотребление правом на иск в гражданском процессе Германии.

319 Грель Я. В. Злоупотребление сторон процессуальными правами в гражданском и арбитражном процессе: дис… канд. юрид. наук. Новосибирск, 2006.

320 Юдин А. В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве. С. 88.

321 Аболонин В. О. Злоупотребление правом на иск в гражданском процессе Германии. С. 76–78.

322 Юдин А. В. Искусственное создание и изменение подведомственности и подсудности экономического спора суду как форма злоупотребления процессуальными правами // Хозяйство и право. 2007. № 1. Приложение. С. 102–109.

323 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 176; Edward Hartnett. A new trick from an old and abused dog: section 1441 (С) Lives and How permits the remand of federal question cases. P. 1107.

324 Handelsman v. Bedford Vill. Assoc., 213 F. 3d 48, 50 n. 2 (2d Cir. 2000) // http:// openjurist.org/213/f3d/48

325 Power v. Chesapeake Ohio Railway Co, 169 U. S. 92 (1898) // http://supreme.justia. com/us/169/92

326 Whitcomb v. Smithson, 175 U. S. 635 (1900) // http://supreme.justia.com/us/175/635/ case.html

327 E. Farish Percy. Making a Federal Case of it: Removing Civil Cases to Federal Court Based on Fraudulent Joinder // http://papers.ssrn.com

328 Alabama Great Southern Railway Co. v. Thompson 200 U.S. 206 (1906) // http:// supreme.justia.com /cases/federal/us/200/206/case.html

329 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 121.

330 Arthur D. Helfman. Federal Jurisdiction Clarification Act // Hearing Before the Subcommittee on Courts the Internet and Intellectual Property of the Committee on the Judiciary House of Representatives. One hundred ninth Congress. First edition. November 15, 2005. Serial № 109—67. P. 23 // http://books.google.ru

331 Balazik v. County of Dauphin, 44 F.3d 209, 213 (3d Cir. 1995) // http://openjurist. org/44/f3d/209/balazik; Larry L. Teply, Ralph U. Whitten, Denis F. McLaughlin. Cases, Text, and Problems on Civil Procedure. P. 146.

332 Sherman v. A. J. Pegno Constr. Corp., 528 F. Supp. 2d 320, 330 (S.D.N.Y. 2007) // http://www.leagle.com /xmlResult.aspx?xmldoc=2007848528FSupp2d320_1818.xml&docbase= CSLWAR3-2007-CURR

333 Shamrock Oil & Gas Corp. v Sheets // http://openjurist.org/313/us/100/shamrock-oil-gas-corporation-v-sheets

334 Larry L. Teply, Ralph U. Whitten, Denis F. McLaughlin. Cases, Text, and Problems on Civil Procedure. P. 146.

335 Paul Rosenthal. Improper joinder: confronting plaintiffs' attempts to destroy federal subject matter jurisdiction. P. 63.

336 Russel Corporation v. American Home Assurance Company // http://www.ca11.uscourts. gov/opinions/ops/ 200013934.0PN.pdf. P. 15.

337 Hernandez v. Seminole County, 334 F.3d 1233, 1235 (11th Cir. 2003) // http://caselaw. findlaw.com/us-11th-circuit/1158385.html

338 Lum v. Stinnett 488 P.2d 347, 351 (Nev. 1971) // http://nv.findacase.com/research/ wfrmDocViewer.aspx/xq/fac. 1971_40106.NV.htm/qx; Elbaor v. Smith, 845 S.W.2d 240, 250 (Tex. 1992) // http://www.casebriefs.com/blog/law /torts/torts-keyed-to-prosser/joint-tortfeasors/elbaor-v-smith/2/

339 См.: Кадье Л. Соглашения относительно процесса во французском праве (о контрактуализации разрешения споров) // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. № 6. 2007. С. 167–183.

340 Debra Lyn Bassett, Rex R. Perschbacher. The Roots of Removal. P. 4.

341 Debra Lyn Bassett, Rex R. Perschbacher. The Roots of Removal. P. 139.

342 28 U.S.C. § 1446 (b).

343 Holder v. City of Atlanta, 925 F. Supp. 783, 784 (N. D. Ga. 1996) // http://www. leagle.com/xmlResult.aspx?page=2&xmldoc=19961708925FSupp783_11602.xml&docbase= CSLWAR2—1986–2006&SizeDisp=7; Kuhn v. Brunswick Corp., 871 F. Supp. 1444, 1446 (N. D. Ga. 1994) // http://www.leagle.com/xmlResult.aspx?page=3&xml doc= 19942315871FSupp1444_12114.xml&docbase=CSLWAR2—1986–2006&SizeDisp=7

344 Larry L. Teply, Ralph U. Whitten, Denis F. McLaughlin. Cases, Text, and Problems on Civil Procedure. P. 148.

345 28 U.S.C. § 1446 (b); Debra Lyn Bassett, Rex R. Perschbacher. The Roots of Removal.

346 Larry L. Teply, Ralph U. Whitten, Denis F. McLaughlin. Cases, Text, and Problems on Civil Procedure. P. 158.

347 Аболонин Г. О. Гражданское процессуальное право США. С. 54.

348 28 U.S.C. § 1447 (c).

349 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 168.

350 Ярков В. В. Произвольная подсудность // ЭЖ-Юрист. 2007. № 34. С. 7.

351 Ярков В. В. Произвольная подсудность. С. 7–8.

352 Ярков В. В. Юридические факты в цивилистическом процессе. С. 339.

353 См.: Опалев Р. О. Пассивное поведение сторон спора как основание считать признанными обстоятельства, входящие в предмет доказывания по делу // Вестник гражданского процесса. 2012. № 2. С. 76–88.

354 См. о принципе концентрации подробнее: Васьковский Е. В. Курс гражданского процесса // Гражданский процесс. Хрестоматия / под ред. М. К. Треушникова. С. 267–269; Малюкина А. В. Принцип концентрации гражданского процесса: основные теоретические положения и их реализация: дис… канд. юрид. наук. М., 2008.

355 Ярков В. В. Юридические факты в цивилистическом процессе. С. 336.

356 Султанов А. Р. Манипуляции с подсудностью. С. 106; Юдин А. В. Искусственное создание и изменение подведомственности и подсудности экономического спора суду как форма злоупотребления процессуальными правами // Хозяйство и право. 2007. № 1. Приложение. С. 102–109.

357 Викут. М. А. Обеспечение судами прав лиц, участвующих в гражданском деле, как одно из условий эффективности правосудия // Проблемы доступности и эффективности правосудия в арбитражном и гражданском судопроизводстве: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. М.: Лиджист, 2001. С. 399.

358 Одно из значений понятия «подведомственность» в отечественном гражданском процессе заключается в выполнении функции распределительного механизма юридических дел между различными юрисдикционным органами (см.: Осипов Ю. К. Подведомственность юридических дел. Свердловск, 1973. С. 83). Подсудность, в свою очередь, предполагает относимость подведомственного судам дела к ведению определенного суда (см.: Гражданский процесс: учебник / под ред. В. В. Яркова. С. 166).

359 В литературе отмечаются злоупотребления истцами своими правами по созданию выгодной подведомственности, в частности, когда в арбитражный процесс включается соответчик или третье лицо, заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора – физическое лицо. (см.: Юдин А. В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве. С. 114.)

360 См. подробнее о теории процессуальных договоров: Рожкова М. А. Теория процессуального договора в соотношении с концепцией сделок, направленных на защиту прав // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2007. № 6. С. 184–208.

361 См.: Юдин А. В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве. С. 191, 230, 392 и др.

362 Он же. Искусственное создание и изменение подведомственности и подсудности экономического спора суду как форма злоупотребления процессуальными правами // Хозяйство и право. 2007. № 1. Приложение. С. 102–109; Морозов Н. Ответчик: как быть, если ненадлежащий? // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. № 2. С. 19.

363 Bryan В. Justice and advantage in civil procedure: Langbein's conception of comparative law and procedural justice in question // Tulsa Journal of Comparative and International Law. 2004. Spring. P. 527–531, 544–554; Gerber R. J. Victory vs. Truth: the adversary system and its ethics // Arizona State Law Journal. 19. 1987. P. 4–5, 11–13; Sward E. E. Values, ideology and the evolution of the adversary system // Indiana Law Journal. 64. 1988/1989. Spring. P. 312–317 // Цит. по: Медведев И. Г. Гражданский процесс Англии и США: повышение ответственности сторон за свои объяснения и действия // Правоведение. 2007. № 1. С. 138–139.

364 Diefenthal v. Civil Aeronautics Bd., 681 F.2d 1039, 1052 (5th Cir. 1982) // http:// openjurist.org/681/f2d/1039

365 Решетникова И. В. Доказательственное право Англии и США. Екатеринбург, 1997. С. 98.

366 Там же. С. 105.

367 Решетникова И. В. Доказательственное право Англии и США. Екатеринбург, 1997. С. 106.

368 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 140.

369 Illinois Central Railroad Co. v. Sheegog, 215 U. S. 308 (1909) // http://openjurist<. org/215/us/308/illinois-central-railroad-company-of-the-state-of-illinois-v-robert-w-sheegog-e

370 Chesapeake & Ohio Railway Co. v. Cockrell, 232 U. S. 146 (1914) // http://openjurist. org/232/us/146/chesapeake – ohio- railway-company-v-l-b-cockrell

371 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 121.

372 Wilson v. Republic Iron & Steel Co, 257 U. S. 92 (1921) // http://openjurist.org/257/ us/92/wilson-v-republic-iron-and-steel-co

373 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 138.

374 Там же.

375 Там же.

376 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 168.

377 Kansas City Suburban Belt Railway Co. v. Herman, 187 U. S. 63 (1902) // http:// openjurist.org/187/us/63/kansas-city-suburban-belt-railway-company-v-andrew-hermanс

378 Wecker v. National Enameling & Stamping Co, 204 U. S. 176 (1907) // http://openjurist. org/204/us/176/conrad-wecker-v-national-enameling-stamping-company

379 Юдин А. В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве. С. 16.

380 Юдин А. В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве. С. 18–19.

381 Решетникова И. В. Доказательственное право Англии и США. С. 112.

382 Там же.

383 Там же. С. 113.

384 Green v. Amerada Hess // http://law.justia.com/cases/federal/appellate-courts/ F2/707/201/229980/

385 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 133.

386 Travis v. Irby, 326 F.3d 644, 647 (5th Cir. 2003) // http://law.justia.com/cases/federal/ appellate-courts/F3/326/64 4/526262/

387 Paul Rosenthal. Improper joinder: confronting plaintiffs' attempts to destroy federal subject matter jurisdiction. P. 52.

388 Sid Richardson Carbon & Gasoline Co. v. Interenergy Res., Ltd., 99 F.3d 746, 751 (5th Cir. 1996) // http://openjurist.org/99/f3d/746/sid-v-interenergy; Cavallini v. State Farm Mut. Auto Ins. Co, 44 F.3d 256, 259 (5th Cir. 1995) // http://openjurist.org/44/f3d/256

389 Gaus v. Miles, Inc., 980 F.2d 564 (9th Cir. 1992) // http://openjurist.org/980/f2d/564/ gaus-v-miles-inc

390 Bobby Jones Garden Apartments, Inc. v. Suleski, 391 F.2d 172, 176 (5th Cir.1968) // http://law.justia.com/cases/ federal/appellate-courts/F2/391/172/134014/

391 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. 2006. P. 139.

392 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 169.

393 Jones v. Greninger // http://law.justia.com/cases/federal/appellate-courts/F3/188/322/ 629432/

394 Галицкий Л. В. Производство по гражданским делам в Верховном суде США. С. 32.

395 Travis v. Irby, 326 F.3d 644, 647 (5th Cir. 2003) // http://law.justia.com/cases/federal/ appellate-courts/F3/326/64 4/526262/

396 Mayes v. Rapoport, 198 F. 3d 457, 461 (4th Cir. 1999) // http://openjurist.org/198/ f3d/457/patricia-mayes-v-stanley-rapoport.

397 Hartley v. CSX Transp., Inc., 187 F. 3d 422, 424 (4th Cir. 1999) // http://openjurist. org/187/f3d/422; Pampillonia v. RJR Nabisco, Inc., 138 F. 3d 450, 461 (2d Cir. 1998) // http://openjurist.org/138/f3d/459/pampillonia-v-rjr-nabisco-inc.

398 Монастырский Ю. Э. Господствующие доктрины коллизионного права в США. С. 32.

399 Restatement of the Law: Conflict of Laws. 2-nd. § 85. American Law Institute, 1971.

400 Монастырский Ю. Э. Господствующие доктрины коллизионного права в США. С. 33.

401 Polyplastics, Inc. v. Transconex, Inc., 713 F. 2d 875, 877 (1st Cir. 1983) // http:// openjurist.org/713/f2d/875; Ritchey v. Upjohn Drug Co., 139 F. 3d 1313, 1318 (9th Cir. 1998) // http://openjurist.org/139/f3d/1313

402 Аболонин Г. О. Гражданское процессуальное право США. С. 142.

403 Kara T. Stubbs. Federal jurisdiction based on removal: a 50-state survey. A Report of the Pharmaceutical Subcommittee of the Products Liability Committee / American Bar Association, 2008 // http://www.dgslaw.com /attorneys/ReferenceDesk/Pilkington_ FedJurisdiction.pdf

404 Ford Motor Co. v. Department of Treasury of Indiana. 323 U.S. 459 (1945) // http:// supreme.justia.com/cases/ federal/us/323/459/case.html

405 Filla v. Norfolk S. Ry. Co., 336 F. 3d 806, 810 (8th Cir. 2003) // http://openjurist. org/440/f3d/1002/menz; Boyer v. Snap-On Tools, Corp., 913 F. 2d 108, 111 (3d Cir. 1990) // http://openjurist.org/913/f2d/108; Jerome-Duncan, Inc. v. Auto-by-Tel, 176 F. 3d 904, 907 (6th Cir. 1999) // http://openjurist.org/176/f3d/904/jerome-duncan-inc-v-auto-by-tel-llc; Smoot v. Chi., Rock Island & Pac. R. R. Co., 378 F. 2d 879, 881 (10th Cir. 1967) // http:// openjurist.org/378/f2d/879/smoot-v-chicago-rock-island-and-pacific-railroad-company.

406 Griggs v. State Farm Lloyds, 181 F.3d 694, 698 (5th Cir. 1999) // http://law.justia.com/ cases/federal/appellate-courts/F3/181/694/586841/

407 Sellers v. Foremost Insurance Co. 924 F. Supp. 1116 (M. D. Ala. 1996). // http:// www.leagle.com/ xmlResult.aspx?xmldoc=19962040924FSupp1116_11898.xml&docbase= CSLWAR2—1986—2006

408 Erie Railroad Co. v. Tompkins 304 U.S. 64, 78 (1938) // http://supreme.justia.com/ cases/federal/us/304/64/case. html

409 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 172.

410 Gray v. Beverly Enters. – Miss., Inc, 390 F. 3d 400, 402 (5th Cir. 2004) // http:// openjurist.org/390/f3d/400/gray-rudd-v-beverly-enterprises-mississippi-inc-c-r-r-d.

411 Hartley v. CSX Transp., Inc., 187 F. 3d 422, 423 (4th Cir. 1999) // http://openjurist. org/187/f3d/422/lidy-hartley-v-csx-transportation-incorporated

412 Е. Farish Percy. Defining the Contours of the Emerging Fraudulent Misjoinder Doctrine // www.law.harward.edu/students/orgs/jlpp/Vol29_№ 2_Percy.pdf

413 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 175.

414 Гражданский процесс: учебник / отв. ред. В. В. Ярков. С. 258.

415 Smoot v. Chicago, Rock Island & Pacific Railroad Co., 378 F. 2d 879 (10th Cir. 1967) // http://openjurist.org/378/ f2d/879/smoot-v-chicago-rock-island-and-pacific-railroad-company.

416 Davis v. Prentiss Props. Ltd, 66 F. Supp. 2d 1112, 1113 (C. D. Cal. 1999) // http:// www.leagle.com/xmlResult. aspx?xmldoc=1999117866FSupp2d1112_11074.xml&docbase= CSLWAR2—1986—2006

417 Paul Rosenthal. Improper joinder: confronting plaintiffs' attempts to destroy federal subject matter jurisdiction. P. 74.

418 В., Inc. v. Miller Brewing Co., 663 F.2d 545 (5th Cir.1981) // http://openjurist.org/663/ f2d/545

419 В Пятый судебный округ входят суды штатов Луизиана, Миссисипи, Техас.

420 Sid Richardson Carbon & Gasoline Co. v. Interenergy Res., Ltd., 99 F.3d 746, 751 (5th Cir. 1996); Cavallini v. State Farm Mut. Auto Ins. Co., 44 F.3d 256, 259 (5th Cir. 1995)

421 Travis v. Irby, 326 F. 3d 644 // http://openjurist.org/326/f3d/644/travis-v-irby-1-10

422 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 143.

423 Batoff v. State Farm Ins. Co., 977 F.2d 848, 853 (3d Cir. 1992) // http://federa! – circuits. vlex.com/vid/stephen-batoff-farm-insurance-leonard-paul-37483142

424 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 125.

425 Crowe v. Coleman, 113 F. 3d 1536, 1538 (11th Cir. 1997) // http://openjurist.org/113/ f3d/1536

426 Mayes v. Rapoport, 198 F. 3d 457, 465 (4th Cir. 1999) // http://openjurist.org/198/ f3d/457/patricia-mayes-v-stanley-rapoport; Hartley v. CSX Transp., Inc., 187 F. 3d 422, 425 (4th Cir. 1999) // http://openjurist.org/187/f3d/422/lidy-hartIey-v-csx-transportation-incorporated

427 Crowe v. Coleman, 113 F. 3d 1536, 1538 (11th Cir. 1997) // http://openjurist.org/113/ f3d/1536

428 Matthew J. Richardson. Clarifying and limiting fraudulent joinder. P. 124.

429 Е. Farish Percy. Defining the contours of the emerging fraudulent misjoinder doctrine.

430 См.: Юдин А. В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве. С. 329.

431 Гражданский процесс: учебник для вузов / отв. ред. В. В. Ярков. С. 212–213.

432 Debra Lyn Bassett, Rex R. Perschbacher. The Roots of Removal. P. 3.

433 Jack H. Friedenthal, Mary Kay Kane, Arthur R. Miller. Civil Procedure. P. 317.

434 Joseph W. Glannon. Civil procedure: examples and explanations. Fifth edition. 111 Eight Avenue, New York, P. 288.

435 Joseph W. Glannon. Civil procedure: examples and explanations. P. 288.

436 Tapscott v. MS Dealer Service Corp., 77 F.3d at 1353 1353 (11th Cir. 1996). // http:// openjurist.org/77/f3d/1353/ tapscott-v-ms- dealer-service-corp-ms

437 Triggs v. John Crump Toyota, Inc., 154 F.3d 1284 (11th Cir. 1998) // http://openjurist. org/154/f3d/1284/triggs-v-john-crump-toyota-inc

438 Debra Lyn Bassett, Rex R. Perschbacher. The Roots of Removal. P. 28.

439 Triggs v. John Crump Toyota, Inc., 154 F.3d 1284, 1288–1291 (11th Cir. 1998); Tapscott v. MS Dealer Serv. Corp, 77 F.3d 1353, 1355 n.1, 1360 (11th Cir. 1996).

440 See: Percy E. Farish. Defining the contours of the emerging fraudulent misjoinder doctrine.

441 Палата представителей – нижняя палата Конгресса США, членами которой являются конгрессмены, избираемые сроком на два года каждый четный год. Членом палаты представителей может быть избран только гражданин США, являющийся таковым не менее семи лет и достигший возраста 25 лет.

442 See: Farish Percy E. Defining the Contours of the Emerging Fraudulent Misjoinder Doctrine.

443 Miller v. Home Depot, U.S.A., Inc., 199 F. Supp. 2d 502, 508 (W. D. La. 2001) // http://www.leagle.com/xmlResult.aspx?page=3&xmldoc=2001701199FSupp2d502_1662. xml&docbase=CSLWAR2—1986–2006&SizeDisp=7

444 Данный вывод находит отражение во многих судебных актах: Grennell v. W. S. Life Ins. Co., 298 F. Supp. 2d 390, 395—96 (S.D. W. Va. 2004); Diet Drugs Prods. Liab. Litig., 294 F. Supp. 2d 667, 673 (E. D. Pa. 2003); Benjamin Moore & Co., 318 F.3d 626, 630—31 (5th Cir. 2002) // http://openjurist.org/318/f3d/626/benjamin-moore-co

445 Revised Judicial Code of 1948, ch. 646, 62 Stat. 868, 938 § 1441 (c) (codified as amended at 28 U.S.C. § 1441 (c) (2000)).

446 Gregory P. Josepf. Does Fraudulent Joinder Doctrine Apply to Plaintiffs as Well as Defendants? // http://www.josephnyc.com/blog/?blogID=1613

447 Ala. Great S. Ry. Co. v. Thompson, 200 U.S. 206, 218 (1906). // http://openjurist. org/200/us/206

448 Terrebonne Parish Sch. Bd. v. Texaco, Inc., Civ. A. 98-0115, 1998 WL 160919, at *3 (E. D. La. April 3, 1998).

449 Rudder v. K Mart Corp., Civ. A. 97-0272-BH-S, 1997 WL 907916, at *6 (S. D. Ala. Oct. 15, 1997).

450 Walton v. Tower Loan of Miss., 338 F. Supp. 2d 691, 695 (N. D. Miss. 2004).

451 Barron v. Miraglia, 4:04-CV-376-A, 2004 WL 1933225, at *2 (N. D. Tex. Aug. 30, 2004).

452 Tapscott v. MS Dealer Serv. Corp., 77 F.3d 1353, 1359—60 (11th Cir. 1996).

453 Rezulin Products Liability Litigation. 168 F. Supp. 2d 136 (S.D.N.Y. 2001).

454 Ibid.

455 Burns v. W. S. Life Ins. Co, 298 F. Supp. 2d 401, 403 (S. D. W. Va. 2004).

456 Так, например, в отношении оснований соучастия процессуальное законодательство штата Нью-Йорк предусматривает, что для возникновения по делу соучастия достаточно, чтобы исковые требования возникали из одного вопроса права или факта.

457 Newman-Green, Inc. v. Alfonzo-Larrain // 490 U.S. 826 (1989).

458 Grennell v. W. S. Life Ins. Co, 298 F. Supp. 2d 390, 400 n.11 (S.D. W. Va. 2004).

459 Edward Hartnett. A New Trick From an Old and Abused Dog: Section 1441 (C) Lives and Now Permits the Remand of Federal Question Cases. P. 1131.

460 Mayes v. Rapoport, 198 F.3d 457, 461 (4th Cir. 1999)

461 Debra Lyn Bassett, Rex R. Perschbacher. The Roots of Removal. P. 1.

462 Fila v. Norfolk S. Ry. Co, 336 F.3d 806, 809 (8th Cir. 2003) // http://openjurist. org/440/f3d/1002/menz

463 Нефедьев Е. А. Учебник русского гражданского судопроизводства. Краснодар: Советская Кубань, 2005. С. 144.

464 Юдельсон К. С. Советский гражданский процесс // Цит. по: Шакарян М. С. Соучастие по советскому гражданскому процессуальному праву. С. 107; Чечот Д. М. Участники гражданского процесса // Избранные труды по гражданскому процессу. СПб.: Издательский дом СПбГУ, 2005. С. 132.

465 Абова Т. Е. Соучастие в советском гражданском процессе // Избранные труды. Гражданский и арбитражный процесс. Гражданское и хозяйственное право. М.: Статут, 2007. С. 57.

466 Шакарян М. С. Соучастие по советскому гражданскому процессуальному праву // Труды ВЮЗИ. Т. 38. М., 1954. С. 115.

467 Nicholas V. Merkley. Compulsory Party Joinder and Tribal Sovereign Immunity: A Proposal to Modify Federal Courts' Application of Rule 19 to Cases Involving Absent Tribes as "Necessary" Parties; Ross D. Andre. Compulsory misjoinder: the untenable intersection of sovereign immunity and federal rule of civil procedure 19.

468 Шегида Е. А. Институт процессуального соучастия в гражданском процессуальном праве России: дис… канд. юрид. наук. Воронеж, 2009. С. 49; Ринг М. Вопросы гражданского процесса в практике Верховного суда СССР. М.: Госюриздат, 1957. С. 63.

469 Цивилистические правовые традиции под вопросом (по поводу докладов Doing Business всемирного банка) / Франсуа Барьер и др.; пер. с фр. А. Грядов. М.: Волтерс Клувер, 2007. С. 101–102.

Table of Contents

О. С. Гончарова Соучастие в гражданском процессе России и США Монография

ПРЕДИСЛОВИЕ

ОТ АВТОРА

Глава I ОБЩАЯ СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРОЦЕССУАЛЬНОГО СОУЧАСТИЯ ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ РОССИИ И США

§ 1. Эволюция взглядов о процессуальном соучастии в отечественной науке гражданского процесса

§ 2. Соучастие в американском гражданском процессе: сущность, основания, классификация

§ 3. Групповые иски и процессуальное соучастие в американской правовой традиции: общее и особенное

Глава II ВИДЫ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО СОУЧАСТИЯ

§ 1. Факультативное соучастие в американском гражданском процессе (permissive joinder)

§ 2. Обязательное соучастие в американском гражданском процессе (required joinder)

§ 3. К вопросу об альтернативном соучастии в российском цивилистическом процессе

Глава III ЛОЖНОЕ СОУЧАСТИЕ В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ РОССИИ И США

§ 1. Понятие ложного соучастия (fraudulent joinder) в американском гражданском процессе

§ 2. Правила заявления ходатайства о ложном соучастии в американском гражданском процессе

§ 3. Ложное соучастие в российском гражданском процессе

§ 4. Распределение бремени доказывания ложного соучастия

§ 5. Доктрина ложного факультативного соучастия

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Нормативные акты и судебная практика

Научная литература

Диссертации и авторефераты диссертаций

Статьи в периодических изданиях

НА ИНОСТРАННОМ ЯЗЫКЕ

Нормативные акты

Судебная практика американских судов

Научная литература

Примечания